Слова и речи (1841–1868)

Сказанное в Киево-Братском училищном монастыре в 1841 году

Христосъ раждается, славите!

Славить Бога славы (Пс.28:3) мы обязаны всегда. К этому побуждают нас самое наше бытие, важнейший и непрерывный дар Божий, и те особенные дарования, какими превознес нас Господь над всеми земнородными. К этому же призывает нас и сама слава Вседержителя, которая всегда пред очами нашими: ее повѣдаютъ нам небеса (Пс.18:2); ею исполнена вся земля (Ис.6:3); о ней вещают нам солнце, луна и звезды; ее же видим мы в каждом насекомом и в каждом полевом цветке.

Но никогда, братие, от начала веков никогда не являлась слава эта пред взорами человеческими в таком блеске, в каком является ныне, когда Сый сіяніе славы и образъ ипостаси Бога Отца (Евр.1:3) себе умалилъ, зракъ раба пріимъ (Флп.2:7). Ни в чем не открывались пред нами бесконечные совершенства Божии, по крайней мере некоторые из них, таким совершеннейшим образом, как открылись они ныне в воплощении или во временном рождении предвечно-Рожденного от Бога, – ныне, когда самому Воплотившемуся угодно было как бы сокрыть их под зраком рабским.

Ныне день особенного явленія славы великаго Бога (Тит.2:13); ныне взираемъ мы славу Господню откровеннымъ лицемъ (2Кор.3:18). И вот почему из уст мудрой Матери своей – св. Церкви слышим: Христосъ раждается, славите!

Обратим ли благоговейное внимание на причину воплощения нашего Господа: мы увидим здесь более, нежели где-либо, Его бесконечную любовь. Богъ любы есть (1Ин.4:16); оттого все действия Его, по преимуществу, суть действия благости и любви. По единой любви и благости Он создал нас, как и все существующее в мире: ни мы, ни все другие твари не имели на это никакого права. По единой любви и благости Он украсил нас своим высоким образом, сообщил и всем прочим своим созданиям приличные каждому совершенства: и на эти щедроты никто не имел никакого права. По единой любви и благости Он подает всему живущему все нужное для жизни, и притом подает обильно въ наслажденіе (1Тим.6:17): ибо и это все дарует туне, а не по каким-либо заслугам со стороны тварей. Но сравните все исчисленные действия Всеблагого с новым делом Его любви, совершившимся ныне: какая безмерная разность! Чем заслужили мы, сыны персти и тления, что Сам Единородный Сын Божий, насъ ради человѣкъ и нашего ради спасенія, сошел с небес и воплотился отъ Духа Свята и Маріи Дѣвы? Не только мы ничем не заслужили этого, но еще заслуживали совершенно противное. Зачатые и рожденные во грехах, мы были естествомъ чада гнѣва Божия (Еф.2:3); а совершая каждый новые грехи в продолжение всей своей жизни, нарушая непрестанно святейшую волю нашего первого Благодетеля, мы становились намеренно врагами Его. Следовательно, достойны были вечного удаления от Него, вечных мучений, вечной смерти. И что же? Тако Премилосердый составляетъ свою любовь къ намъ, яко еще грѣшникомъ сущимъ намъ (Рим.5:8), Сам приближается ко врагам своим, преискренне приобщается нашей плоти и крови, чтобы влить в мертвое естество наше вечную жизнь. Кому и когда являл Господь в такой изумительной степени свою благость и снисхождение? Все милости Его суть милости великие и богатые, все дары Его – дары совершенные. Он не жалеет ничего для своих созданий и ниспосылает им всего столько, сколько они принять и вместить могут. Но все другие милости Господни, как бы велики и многоценны ни были, важны бывают собственно только для тех, кому даруются они; а для Господа они всегда стоили и стоят единого произволения и слова: той рече, и быша, той повелѣ, и создашася (Пс.32:9). Между тем как настоящий дар чрезвычайно важен и для нас, приемлющих его, и еще прежде чрезвычайно важен для самого любвеобильного Подателя. Ныне уже не одним мановением воли, которое в Боге есть вместе и дело, Отец небесный благодетельствует нам; но посылает к нам на землю Единородного Сына своего, и Его, совершенно невѣдѣвшаго грѣха, по насъ грѣхъ творитъ, да мы будемъ правда Божія о Немъ (2Кор.5:21): тако возлюби Богъ міръ (Ин.3:16)! Ныне Сын Божий не изрекает только: да будетъ, чтобы явить нам благодать свою и человеколюбие; но преклоняет небеса и сходит, приемлет на Себя бедное естество наше со всеми его немощами, кроме греха, сокрывает под ними Божественную славу, которую имел у Отца от сложения мира, и решается положить самую душу свою избавленіе за нас грешных (Мф.20:28): тако Христосъ возлюби церковь (Еф.5:25)! А мы, прежде столько бедные и как бы забытые, что мы приобретаем? Наше естество уже обожено в лице воплотившегося Господа, и не у явися, что все мы некогда будемъ; вѣмы же, яко, егда явится, подобни Ему будемъ (1Ин.3:2): может ли создание рук Божиих даже пожелать большего приобретения? Подобного дара, бесспорно, Бог еще не являл никому и никогда. Христосъ раждается, славите!

Обратим ли благоговейное внимание на самое воплощение нашего Господа: мы увидим здесь более, нежели где-либо, бесконечное Его могущество. Невольно изумляешься при мысли, как Он, всесильный, создал целые миллионы миров, создал из ничего, создал единым творческим словом. Невольно смиряешься во прах, когда представляешь, как Он и ныне носитъ всяческая глаголомъ силы своея (Евр.1:3), исчитаетъ множество звѣздъ, и всѣмъ имъ имена нарицаетъ (Пс.146:4), творитъ вся и претворяетъ (Ам.5:8), радитъ о всѣхъ (Прем.12:13), дѣйствуетъ вся во всѣхъ (1Кор.12:6). Такое же изумление наполняет душу при чтении священных сказаний о многочисленных чудесах и знамениях, совершенных Им от века и совершаемых еще во дни наши. Но и творение, и промышление, и непрерывный ряд чудесных действий Божиих в мире, по разуму Богомудрых Учителей Церкви, менее свидетельствуют о всемогуществе Господа, нежели одно Его воплощение. «Не столько небо и земля, – рассуждает один из вселенских Учителей, – не столько неизмеримость морей и все твари, обитающие в водах и на земле, не столько звезды и воздух, не столько годовые перемены и вся вселенная, украшенная таким удивительным разнообразием вещей, обнаруживают чрезвычайную силу Божию, сколько одно то, что мог Господь бесконечный облещися в плоть и во плоти вкусить смерть, дабы чрез собственное страдание даровать нам бесстрастие»¹. «Что естество всемощное могло снизойти до слабости человеческой природы, – богословствует другой св. Отец, – это более показывает силу Божию, нежели многочисленные и изумительные чудеса. Ибо творить что-либо великое и превосходное как бы естественно всемогуществу Божию; низшествие же к тому, что презренно и уничиженно, есть некоторый преизбыток всемогущества, не находящего себе никаких преград даже в сверхъестественном»².

Совершенный Бог соделался совершенным человеком, беспредельное соединилось с ограниченным, и то и другое остались тем, чем были прежде: человечество не уничтожилось пред Божеством, ограниченное не исчезло в бесконечном. И то и другое в лице Богочеловека пребудут вечно соединенными между собою, как соединились с первой минуты, и вечно останутся тем, чем были прежде: ибо мы веруем, что два естества, Божеское и человеческое, соединились во едином Лице Спасителя нашего неслитно, непреложно и нераздѣльно. Это подлинно «чудо, превысшее всех чудес», какого единый Сильный еще никогда не творил и которое отныне пред лицом неба и земли пребудет во веки; это «новость единственная под солнцем» (Еккл.1:10), являющая беспредельную силу Божию: Бог соделался человеком! – что сего более?³ Во всех прочих своих делах, каковы: творение мира, сохранение его и совершение в нем чудес, Господь показывал и показывает власть свою и могущество только над тем, что ниже Его; в таинстве воплощения Он явил могущество свое, так сказать, над самою своею бесконечною природою. Для Него, по природе, не довлѣютъ небо и небо небесе (3Цар.8:27), а Он вместился в девственную утробу; живущій во вѣки вѣковъ (Откр.4:10), Он приял ныне начало бытия во времени; даяй всѣмъ животъ, дыханіе и вся (Деян.17:25), Сам заимствовал жизнь от одной из дщерей человеческих; Царь царствующихъ и Господь господствующихъ (1Тим.6:15) облекся во образ последнего из своих рабов. «Соединяется несоединимое: не только Бог с рождением во времени, ум с плотию, довременное со временем, неочертимое с мерою, но и рождение с девством, бесчестие с тем, что превыше всякой чести, бесстрастное со страданием, бессмертное с тленным»⁴. Какой ум не потеряется при размышлении о таком величайшем чуде Божия всемогущества? Христосъ раждается, славите!

Обратим ли, наконец, благоговейное внимание на цель воплощения нашего Господа: мы увидим здесь более, нежели где-либо, бесконечную правду Божию и премудрость. Для чего воплотился Господь? Для того, чтобы, принявши на Себя крест с самого воплощения, нести его на Себе в продолжение всей жизни и наконец умереть на нем в самых страшных мучениях. А это для чего? Для того, чтобы удовлетворить за нас правде Божией, оскорбленной нашими грехами: Его, т. е. Иисуса Христа, предположи Богъ очищеніе вѣрою въ крови его, въ явленіе правды своея, за отпущеніе прежде бывшихъ грѣховъ (Рим.3:25), говорит св. Апостол. О, как же должна быть бесконечна правда эта, когда для удовлетворения ее требовалась такая необычайная Жертва! Не раз уже потрясал Вседержитель небом и землею и сотрясал все языки, карая беззаконников: погибали люди порочные, погибали распутные семейства, погибали нечестивые веси и грады, погибали целые развращенные царства от огня, меча, землетрясения и моровой язвы; погиб однажды в водах потопных, кроме одного праведного семейства, и весь род человеческий, исполнивший меру беззакония. Но что значит и весь род человеческий в сравнении с одним Богочеловеком, которому непременно надлежало пострадать, чтобы примирить нас Богови, убивъ вражду на кресте (Еф.2:16)? Кто не согласится, что в такой степени никогда еще не являлась пред взорами мира правда Божия? Но никогда не являлась и премудрость Божия так чрезвычайно, как в настоящем случае: здесь, скажем словами св. Иоанна Дамаскина, Бог изыскал средство к исполнению невозможного, и средство самое благоприличное⁵. Оскорбителем правды Божией был человек: требовалось, чтобы он и удовлетворил ей. Но за оскорбление Бесконечного требовалось бесконечное и удовлетворение, которого человек ограниченный и грешный никак не мог принести сам собою. Что же делает высочайшая Премудрость? Сын Божий, беспредельный по существу, приемлет зрак раба; невинный и безгрешный взимает на Себя грехи всего человечества, терпит за них все, что определило неумытное правосудие Отца, приносит Себя на кресте в очистительную жертву за весь мир, – и великое дело примирения Бога с человеком совершено. Бесконечная правда удовлетворена: потому что умерший за грехи мира был не человек только ограниченный, но вместе и бесконечный Бог; в этом удовлетворении участвовало и человечество: потому что умерший имел и человеческую природу. Вся премудростію сотвори Господь (Пс.103:24); вся премудростию Он и творит, – и мы видим ее на всех делах Его, изумляемся ей, благоговеем перед нею. Но премудрость Божия, въ тайнѣ сокровенная, юже предустави Богъ прежде вѣкъ въ славу нашу (1Кор.2:7), премудрость, явленная в деле нашего искупления, приводит в изумление и благоговейный трепет самых высочайших духов: в нее желаютъ, в нее силятся приникнути и Ангелы (1Пет.1:12). Христосъ раждается, славите!

Принесемъ же Господеви, родшемуся ныне, славу и честь, принесемъ Господеви славу имени Его (Пс.28:1–2); прославимъ Его, по преимуществу в настоящие дни посещения Его, и въ тѣлесѣхъ нашихъ и въ душахъ нашихъ (1Кор.6:20). Пред целым миром явил Он ныне славу свою, – и потому Его славословит всяческая, и целые хоры ангельские воспели при рождении Его: слава въ вышнихъ Богу! Но особенно Он явил славу свою пред нами и для нас: у нас на земле благоволил Он родиться от пренепорочной Девы; для нашего спасения, богатъ сый, обнища, и нашу нищету посѣти. Да будет же особенно благословено имя славы Его по всей земли (Пс.71:19), да воспоют и поют Ему все племена человеческие; да восхвалят и препрославят Его все народы. Аминь.

Сказанная в Киево-Софийском соборе в 1842 году

По Христѣ молимъ, яко Богу молящу нами,

молимъ по Христѣ: примиритеся съ Богомъ.

2Кор.5:20

Мы у гроба своего Спасителя; пред нами всемирная Жертва, принесенная на Голгофе для нашего примирения с Богом. О чем же служителю Церкви вещать здесь христианам, если не о том: примиритеся съ Богомъ, примиритеся съ Богомъ?...

Но здесь мало только вещать... При виде столь великой Жертвы необходимо даже молить их об этом, молить от лица самого Господа, умершего на кресте для их примирения с Богом, и от лица самого Отца небесного, который бѣ во Христѣ міръ примиряя себѣ (2Кор.5:19). По Христѣ молимъ вас, братие, яко Богу молящу нами, молимъ по Христѣ: примиритеся съ Богомъ.

Воззрите, чего стоило дражайшему нашему Искупителю великое дело примирения нашего с вечною правдою Божиею. Сколько здесь явилось Его глубочайшего самопожертвования для нас – грешных, Его беспредельной благости и любви к человеческому роду! Для сего Он – Царь царствующих и Господь господствующих, «на нѣгоже несмѣютъ чини ангельстіи взирати», не устыдился принять на Себя зрак раба, зрак последнего и недостойнейшего из рабов, прогневавшего Его своею непокорностью и своеволием.

Для сего Он – Богъ славы (Пс.28:3) и Богъ всякія утѣхи (2Кор.1:3) благоволил умалить Себя до крайней степени уничижения и добровольно, вмѣсто предлежащія Ему радости, претерпѣ крестъ, о срамотѣ нерадивъ (Евр.12:2), язвенъ бысть за грѣхи наша, и мученъ бысть за беззаконія наша (Ис.53:5). А каковы еще были самые мучения Его? Мы знаем ужасную силу греха; знаем, что одно первое преступление нашего праотца подвергло всех бесчисленных потомков его бесконечному ряду бедствий; знаем, что каждый грешник за свои только грехи будет за гробом мучиться вечно. Сколько же должен был вытерпеть Господь наш, пострадавший не за один какой-либо, а за все наши грехи, не за одного, а за всех грешников, какие только были, есть и будут на земле, и пострадавший, без сомнения, соразмерно тяжести всех этих грехов!... О, не без причины же и Он, Богочеловек, до кровавого пота молился к Отцу своему в саду Гефсиманском: Отче мой, аще возможно есть, да мимоидетъ отъ мене чаша сія, – и еще пред тем, открывая возлюбленным ученикам своим внутренние страдания свои, сказал: прискорбна есть душа моя до смерти (Мф.26:38–39)! Не без причины и Он, преисполненный нестерпимо-горестных чувствований, не мог гласомъ веліимъ не возопить на кресте: Боже мой, Боже мой, вскую мя еси оставилъ (Мф.27:46). Муки Его были такие, каких от века никто не терпел и не будет терпеть ни во времени, ни в вечности. Это были болѣзни адовы (Пс.17:6), которые равнялись вечным мучениям всех до единого потомков падшего Адама.

Обратите внимание, чего стоила и для самого Отца небесного эта необыкновенная Жертва. Прискорбно бывает нам видеть страдания и горести нашего ближнего; тем прискорбнее, чем ближе к сердцу нашему страдалец; тем прискорбнее, чем более мы уверены в его невинности; тем прискорбнее, чем сильнее и глубже его страдания и горесть. Каково же было Отцу небесному видеть Сына своего единородного и единственного (а какой отец или мать может так бесконечно любить чадо свое?...), каково было Отцу видеть Сына любве своея въ поношеніи и язвѣ умалена и безчестна паче всѣхъ сыновъ человѣческихъ (Ис.53:3)? Каково было Ему видеть этого Мужа болезней и скорбей, святейшего святых, страждущим и претерпевающим самые невыносимые муки, видеть Его крестную, поноснейшую смерть и слышать Его последний поразительный вопль, вынужденный тяжестью мучений, от которой поколебались небо и земля? Между тем все это происходило по изволению самого же Отца. Он Сам не пощадил своего возлюбленного Сына; Сам предал Его за нас на мучения и смерть и, совершенно невѣдѣвшаго грѣха, по насъ грѣхъ сотвори, да мы будемъ правда Божія о Немъ (2Кор.5:21); Сам излил на Него всю чашу гнева своего, дабы чрезъ Него примирити насъ къ себѣ, умиротворивъ кровію креста Его, аще земная, аще ли небесная (Кол.1:20). О, поистине, благъ Господь всяческимъ, и щедроты Его на всѣхъ дѣлѣхъ Его (Пс.144:9); но к кому и когда Он был столько благ, как к нам – недостойным, когда примири насъ къ себѣ въ тѣлѣ плоти Сына своего смертію Его (Кол.1:22)? Видите, видите, какову любовь далъ есть Отецъ намъ, да чада Божія наречемся и будемъ (1Ин.3:1)!

Такая ли Жертва, принесенная Сыном Божиим для примирения нас с вечною Правдою, такая ли Жертва, принесенная для сего самим Отцем небесным, не тронет сердца нашего и не подвигнет нас на благодатное призывание Триипостасного? Мы ли откажемся ответствовать Ему в том великом деле, которое касается собственно нас и нашего вечного спасения? И много ли здесь требуется от нас?... Христу-Спасителю надлежало для этого пострадать и умереть на кресте; Отцу небесному надлежало заклать своего возлюбленного Сына; а нам с тобою, собрат возлюбленный, довольно возопить к премилосердому Господу, подобно сыну блудному: Отче, согрѣшихъ на небо и предъ тобою, – возопить из глубины сердца, с искренним сокрушением о своих беззакониях и с твердою, непоколебимою решимостью жить свято, – и мы уже прощены, мы уже примирились с Богом... О, да речет же эти краткие слова каждый из нас с духом истинного раскаяния у гроба Божественного Страдальца! Да принесет ныне каждый грешник эту малую от себя жертву во благоугождение Тому, Кто добровольно благоволил соделаться Жертвою всемирною! По Христѣ молимъ вас, братие, яко Богу молящу нами, молимъ по Христѣ: примиритеся съ Богомъ. Аминь.

Сказанное в Александро-Невской лавре в 1842 году

Пріидите, взываетъ нынѣ къ намъ св. Церковь, пріидите вси Россійстіи чини, восхвалите добраго чиноначальника: власти, мудраго строителя; воини, прехрабраго воина; православія любители, твердаго исповѣдника, изволеніемъ мученика; и видѣвше кончину его, подражайте вѣрѣ его. Мин. Авг. 30, Слав. Глас. 2.

Последуем же, братие, этому призывному гласу своей Матери, и единым сердцем и усты восхвалим св. благоверного великого князя Александра Невского, представившего нам в своей жизни образец высоких добродетелей, а в своей судьбе – сильнейшие побуждения к подражанию ему.

И тем сладостнее для нас остановить благоговейное внимание на святой жизни его, что она являет нам те же самые достохвальные добродетели, только в высшей степени, которые издавна составляли отличительное свойство как царей, так и всего народа русского. Это, с одной стороны, полная и совершеннейшая любовь к отечеству, из которой проистекали и храбрость благоверного князя Александра, как воина, и мудрость его, как строителя, и доброта, как чиноначальника, – восхваляемые в песни церковной; с другой, это – искренняя и пламеннейшая любовь к св. вере отеческой, это – сильнейшая ревность по православию, образовавшая из сего благоверного князя твердого исповедника и изволением мученика.

Чтобы достойно понять все величие любви его к отечеству и всю важность его заслуг в этом отношении, надобно вспомнить тогдашние обстоятельства. То была самая страшная пора для России. С востока и юга только что успела разразиться над нею гроза татарская: повсюду еще дымились по земле русской города и веси, струились токи крови, слышались вопли скорби и отчаяния; а с севера и запада собиралась уже новая туча, угрожавшая ей таким же опустошением: разом ополчились на нас многочисленные враги – шведы, ливонцы и литовцы, которые прежде были почти незаметны. Вот в сии-то дни всеобщих бедствий и ужасов нашей отчизны, когда казалось для нее уже все погибшим, как ангел-утешитель и заступник, явился на среде служения ей св. благоверный князь Александр. И чего не совершил он для блага ее? Прежде всего он спас ее и надолго оградил от врагов северных и западных, будучи воодушевляем единственно любовью к ней. Не устрашился изыти за край отечественный против грозного ополчения шведов, предводимого вождем опытным и знаменитым, несмотря ни на юность свою, ни на крайнюю малочисленность своей дружины, – и Господь Бог, всегда поборающий по правде, увенчал Александра славною победою, а признательные соотечественники почтили именем Невского. Не умедлил совершенно очистить области псковскую и новгородскую от нашествия гордых рыцарей ливонских, хотя строптивые обитатели Новаграда, оскорбившие его пред тем своею неблагодарностью, и недостойны были такой его помощи. До семи раз выводил на поле битвы своих храбрых воинов для отражения литовцев от западных границ отечества, хотя эти границы собственно и не ему принадлежали: так-то все русское и родное было близко его сердцу! Но еще большую любовь показал Александр к своим соотечественникам, когда старался соблюсти, защитить их от поработителей монголов, так что трудно даже измыслить, чем бы он не пожертвовал при этом для возлюбленной им России.

Пожертвовал и своею княжескою честью и независимостью, когда, не желая повергнуть отечество в новые беды от супостатов, по первому требованию царя их, склонил пред ним главу свою и добровольно покорился его власти. Пожертвовал и многочисленными сокровищами своими, которые в изобилии текли от него в улусы татарские, для выкупа бедных пленников русских, стенавших в неволе. Нераз жертвовал своим спокойствием и всеми сладостнейшими узами семейными и общественными, когда, для укрощения гнева ханского против России, спешил в отдаленную Татарию, надолго простившись с милою родиною и обрекши себя на все невыгоды сурового странствования. Жертвовал на время самою расположенностью к себе своих сограждан, насильно заставляя их не противиться тягостной поголовной переписи татарской: потому что ясно видел всю безрассудность и гибельность для них такого сопротивления. Пожертвовал самою отеческою любовью к сыну, которого, за восстание против этой переписи, не обинулся строго наказать, в научение прочим. Пожертвовал, наконец, можно сказать, и самим собою – своими силами и способностями, своим здоровьем и жизнью: ибо ранняя кончина его последовала не от чего другого, как от неусыпной заботливости его о благе России, от непрерывной деятельности и истощения сил; и смерть постигла его не под родным кровом, но на обратном пути из Монголии, куда увлекала его любовь к отчизне.

Одним, одним только не пожертвовал он, наш ангел-хранитель и заступник, своей безграничной любви к стране отечественной; одним бесценным сокровищем подорожил более, чем благом и счастьем своих сограждан. Напрасно первосвященник римский, ведая его приверженность к России и ее бедственнейшее состояние, надеялся извлечь отсюда для себя пользу; напрасно старался, чрез хитрых послов своих, преклонить благоверного князя на свою сторону, предлагая ему и надежнейшую помощь для освобождения России от монголов и совершенный мир и благоденствие под сенью своею: человек Божий восхотел лучше страдать с народом православным, нежели изменить православной вере, и, посоветовавшись с мудрыми пастырями, как твердый исповедник, ответствовал папе: мы знаем истинное учение Церкви, а вашего не приемлем и знать не желаем. Вотще также татары, по обычаю своему, нудили благоверного князя пройти сквозь огнь и поклониться солнцу и огню. Христианинъ есмь, ответствовал им Святый мужественно, и неподобаетъ ми кланятися твари; но поклоняюся Богу единому, въ Троицѣ святой славимому, создавшему небо и землю. Вотще грозили ему гневом ханским и новыми бедствиями отечества: сердце князя осталось непреклонным. Прежде, когда у него потребовали, для блага России, отречься от мирских преимуществ, хотя и очень важных, отказаться от княжеской самобытности и независимости, он не показал ни малейшего сопротивления; но теперь, когда стали домогаться, чтобы он для той же цели отрекся Христа-Спасителя, он забыл и себя и все отечество, решился, подобно другим благоверным князьям нашим, претерпеть все мучения ради Того, Кто положил за нас душу свою. Не поклонюся твари, смело вещал он самому раздраженному хану, будучи представлен пред него, яко вся создана суть человѣка ради; Богу же единому, ему же служу, и егоже чту, тому поклоняюся. И если исповедник Христов остался цел и невредим даже после этого, его спасли единственно его необыкновенные качества и совершенства; а изволением, как воспевает св. Церковь, он подлинно есть мученик.

Столько-то, братие, скажем словами нашей древней благочестивой летописи, «потрудился въ жизни своей св. благовѣрный князь Александръ, за землю русскую и за вѣру правовѣрную животъ свой отдавая!» За то какова была и его судьба! Как достойно ценили заслуги его добрые предки наши! Как награждал и наградил его Сам Господь Бог! – мысли, сладостнейшие для всех верных чад отечества и ревнителей православной веры.

Едва ли кто из древних князей наших пользовался таким уважением и любовью народною, как св. благоверный князь Александр. Все взирали на него, как на посланника Божия для блага России, все видели в нем надежду и утверждение отчизны и, преисполненные благоговения к нему и преданности, не знали, как называть его и кому уподобить. В силе и мужестве уподобляли его Сампсону, в премудрости – мудрейшему из царей земных, Соломону, в других отношениях – Иосифу прекрасному. Называли отцом и спасителем отечества всякой раз, когда, после победы над врагами, торжественно возвращался он с храброю дружиною своею к занятиям мирным. И меры не было всеобщей горести, когда этот отец народа подвергся однажды тяжкой болезни: вся Россия соделалась тогда как бы единым храмом, где непрерывно возсылались за него самые пламенные молитвы. Сильнее, наконец, грома поразила всех весть о преждевременной его кончине. «Чада моя милая, разумѣйте, яко зайде солнце земли Русской», – воскликнул тогда пред народом Первосвятитель нашей Церкви, заливаясь слезами. «Погибаемъ», – повторяли все от горести и страха. Не было человека, который бы не поспешил воздать последнее лобзание тому, кого любили многие, по собственному признанию, более отца родного; не было человека, который бы не плакал и не рыдал, сопровождая св. тело покойника к могиле. О, да будет всегда пред вами, добрые сыны и служители отчизны, этот образец признательности народной к благоверному князю; да воодушевляет и выну укрепляет вас мысль, что в нашем благословенном царстве всегда умели и умеют воздавать должное истинным заслугам, что тот, кто живет для блага своих собратий, рано или поздно, непременно бывает понят и сторицею приимет!

Велико было и благоволение Божие к св. благоверному князю Александру. Во дни жития его Господь был выну одесную его. Сам препоясывалъ его силою, и научалъ руцѣ его на брань (Пс.17:35, 40), нередко посылая на помощь ему, по свидетельству очевидцев, то св. мучеников Бориса и Глеба, как случилось во время ополчения его против шведов, то целые вои ангельские, невидимо истреблявшие силы врагов его в другие брани. Сам сохранялъ его, яко зеницу ока (Пс.16:8), во всех путях его, во всех многотрудных и опасных странствованиях, которые так часто предпринимал князь, для устроения счастиья своих подвластных. Сам наставлялъ его совѣтомъ своимъ (Пс.72:24), в тех по преимуществу случаях, когда, после неоднократных возмущений народа нашего против свирепых поработителей, никто не мог придумать, чем бы утушить гнев ханский, предотвратить ярость монголов. И не Господь ли вообще содействовал св. Александру украсить себя всеми доблестями ума и сердца? Не Господь ли даровал ему пользоваться такою необыкновенною любовью и благоговением народа? А по смерти..., нужно ли упоминать вам, братие, как по смерти удивилъ въ немъ Господь милость свою (Пс.30:22); как еще при погребении останков его открылась в них сила чудотворения, к изумлению всех, и как оттоле до днесь, в течение веков, не только не оскудевала, напротив умножалась она для всех притекавших и притекающих к Угоднику Божию с искреннею любовью в сердце? Да усладится ж для вас, все рабы Господни, ревнители веры и благочестия, беседа сия; вкусите и видите (Пс.33:9) из примера благоверного князя нашего, яко благъ къ вамъ Господь, яко никогда не отринетъ Господь людей своихъ (Пс.93:14), хотя, по видимому, иногда и оставляет их своею милостью, подвергая различным искушениям. Да укрепится сердце ваше в уверенности, что взыскующіи Господа не лишатся всякаго блага (Пс.33:11), что ущедритъ, непремѣнно ущедритъ Господь боящихся его (Пс.102:13), если уже не здесь, то там – в небесных обителях своих.

Есть, наконец, для нас, братие – чада Богом благословенной России, и еще сладость, особенная сладость, от благоговейного рассмотрения как жизни, так и судьбы св. благоверного князя Александра Невского. Кто не замечает, как явственно та и другая отпечатлеваются в жизни и судьбе другого Александра, другого высокого Виновника настоящего нашего торжества? Первый отличался совершеннейшею любовью к отечеству и к св. вере: в этом ли царствующем граде, пред вами ли, слушатели, свидетельствовать о пламенной ревности второго по вере и отчизне?... Первый пользовался глубочайшею любовью народа: последний ли, краса и надежда дней наших, не стяжал уже Себе всеобщей расположенности верных сынов России? На первом выну почивало благословение Божие: не так же ли видимо утвердилъ есть Господь милость свою (Пс.102:11) и на последнем? Не так же ли сохраняет Его, яко зеницу ока? Не так же ли ущедрил и день ото дня ущедряет Его новыми дарами и преимуществами для нашего блага?

О, возрадуемся же, братие, все нашею народною радостью; воскликнемъ Богу гласомъ радованія (Пс.46:2), столько благодеющему нам! Даровал Он нам, премилосердый, надежду на небеси – св. благоверного князя Александра Невского, выну ходатайствующего пред престолом горним о дольнем отечестве своем. Даровал Он нам, неистощимый в милостях, надежду и на земли – другого Благоверного и Великого Князя Александра, первенца и Наследника Царева, которого так премудро и с такою благостью уготовляет Он, – и чрез посредство Отца – Царя, и своею непосредственною силою, для будущего счастиья и благоденствия России. Только, радуясь ныне от глубины сердца о благоверных Князьях своих, не забудем и важнейшего урока, преподаваемого нам ими, – и здесь же, у св. раки одного из них, дадим искренний обет быть ревностными подражателями их в своей жизни: так же пламенно любить свою родину, так же высоко ценить свою православную веру. Это будет ныне, с нашей стороны, и лучшим приношением высоким Виновникам торжества нашего, и лучшею благодарностью Господу Богу, издревле благословлявшему и ныне благословляющему любезное отечество наше такими ангелами-хранителями. Аминь.

Сказанное там же в 1843 году

Сей день, егоже сотвори Господь, возрадуемся и возвеселимся въ онь. Пс.117:24.

И как нам не радоваться, возлюбленные о Христе братие, как не веселиться в сей день, когда помыслим, чего лишились бы мы, если бы его не сотворил Господь, и чего, напротив, ныне мы удостоились?... Что выше и любезнее для нас нашего Божественного Искупителя? Но Его не было бы у нас, если бы Он силою Божества своего не воскрес из мертвых. Что драгоценнее для нас нашей святой веры? Но и ее не было бы у нас без воскресения нашего Господа. Что вожделеннее для нас нашего вечного спасения? Но вотще мы стали бы ожидать его, если бы Христос, Господь и Бог наш, не восстал от гроба. А теперь, когда восстал Он, есть у нас и дражайший Искупитель, виновник нашей веры и спасения; есть и св. вера, ведущая нас ко спасению; есть и несомненная надежда на спасение.

Могущественны и многочисленны были знамения, которыми Господь наш, во дни служения своего на земле, свидетельствовал людям о своем Божественном происхождении и посольстве. Дивно было Его учение: Он глаголал так, яко николиже глаголалъ есть человѣкъ (Ин.7:46), – так, что однажды жена некая, усладившись небесною беседою Его, невольно воскликнула, воздвигши глас свой от народа: блаженно чрево носившее тя, и сосца, яже еси ссалъ (Лк.11:27); и многие, дивясь о словесѣхъ благодати, исходившихъ изъ устъ Его (Лк.4:22), нераз с изумлением спрашивали друг друга: откуду сему сія, и что премудрость, данная ему..., не сей ли есть тектонъ, сынъ Маріинъ (Мк.6:2–3), како сей книги вѣсть, не учився (Ин.7:15)? Дивна была Его земная жизнь: Он торжественно вопрошал неверовавших в Него иудеев: кто отъ васъ обличитъ Мя о грѣсѣ (Ин.8:46)? И самые злые враги не могли обрѣсти въ Немъ ни единыя вины (Ин.18:38). Особенно поразительны были Его бесчисленные чудеса, ихже инъ, ни прежде, ни во время, ни после земной жизни Его, никтоже сотвори (Ин.15:24): здесь являлся Он владыкою неба и земли, когда единым словом укрощал бурю морскую, претворил воду в вино, шествовал по водам; владыкою жизни и смерти, когда единым же словом или только прикосновением исцелял всякие болезни и воскрешал мертвых; владыкою самой преисподней, когда одним приближением своим заставлял трепетать духов нечистых, обитавших в людях, и одним повелением изгонял их вон. Очень естественно после сего, что, кроме завистливых недоброжелателей нашего Спасителя, одни из народа иудейского признавали Его за Иоанна Крестителя, другие за Илию, третьи за Иеремию (Мф.16:14), и все почти единодушно за пророка и Пророка велія (Лк.7:16), а св. апостолы и некоторые ближайшие последователи, знавшие Его более прочих, торжественно исповедовали Его даже Христомъ, Сыномъ Бога живаго (Мф.14:33, 16:16; Ин.11:27). Но к чему послужили бы все эти важнейшие доказательства Божественности нашего Господа, если бы они не заключались еще одним, гораздо более важным, – Его собственным воскресением?

В таком случае мы отнюдь не захотели бы признать Его за Сына Божия, как, во дни жизни Его, исповедовали Его св. апостолы. «Нет, – сказали бы мы. – Сын Божий, если Ему и подобало воплотиться и умереть, не мог навсегда остаться в узах смерти: Он, как Бог, имать животъ въ себѣ (Ин.5:26); Он всем и другим существам даетъ животъ, дыханіе и вся (Деян.17:25): Себе ли только не мог Он возвратить жизни?» Тогда мы не решились бы даже, подобно большей части современных Ему иудеев, почесть Его и за обыкновенного пророка: ибо предсказания пророка истинного всегда исполняются на деле, и тот уже не истинный пророк, чье пророчество о самом себе, повторенное им не один раз и с совершенною ясностью, не оправдалось событием. И нам для объяснения всех прежних чудес Спасителя не оставалось бы придумать ничего лучшего, как только то, что Он был человек, угодный Богу за святость жизни. А многие, без сомнения, не согласились бы с нами и в этом, указывая на неоднократное обещание Его восстать от гроба, которое не благоволил Бог оправдать событием, и, может быть, скорее согласились бы с Его упорными врагами, говорившими, будто Он творил знамения силою веелзевула. Какое ужасное следствие!... Но Христосъ воскресе: и какой же здравомыслящий, рассматривая это удивительнейшее событие, искренне не сознается в своей совести, что чрез воскресение Господь наш во всей силе открылся Сыном Божиим (Рим.1:4)? Чудесно здесь и то, что воскрес мертвый: кто мог совершить это, кроме одного Всемогущего? Чудесно и то, что это воскресение было предварительно предсказано со всею точностью, и предсказано самим же Воскресшим. Христосъ воскресе: и теперь являются пред нами во всем своем блеске и получают полную цену и все прежние Его чудеса, которые вотще стали бы ныне враги Его и наши объяснять каким-либо недостойным образом. Воскресением своим Он вполне доказал, что Он есть Сын Божий; значит, не постороннею, а собственною силою чудодействовал Он и во дни жизни своей: все Его прежние чудеса нераздельны в сем отношении с Его воскресением и вместе составляют одно неопровержимое доказательство Его Божественности. Христосъ воскресе: и кто теперь во вселенной в состоянии удержать нас от последования Ему? Кто или что возбранит нам от полноты глубочайшего убеждения воззвать к воскресшему Человеколюбцу: вѣруемъ, Господи, и исповѣдуемъ, яко ты еси воистинну Христосъ, Сынъ Бога живаго, пришедый въ міръ грѣшныя спасти. Ты наша крѣпость, Господи, ты наша и сила, ты нашъ Богъ, ты наше радованіе!...

Аще Христосъ не воста, тще убо проповѣданіе наше, тща же и вѣра ваша (1Кор.15:14), признается один из св. апостолов. А в таком случае, захотели ли бы апостолы проповедовать ее? Вспомним, что последовало с ними, когда небесный Наставник, преданный за тридесять сребренников, взят был от них стражею архиерейскою: все они, по точному предсказанию Его, разбежались, яко овцы, не имущія пастыря, и ревностнейший из этих учеников, давший обет не соблазняться о Нем, хотя бы все соблазнились, решившийся даже умереть с своим Божественным Учителем, трикраты отвергся от Него (Мф.26:31–35). Припомним также, что потом мыслили и говорили Апостолы, когда Он пречистою плотью своею находился во гробе? Мы надѣяхомся, яко сей есть хотя избавити Израиля (Лк.24:21): вот какую речь услышал сам Господь от двух учеников своих по воскресении, будучи не узнан ими. Что ж сталось бы с их надеждою, когда бы Он навсегда остался во гробе? Ужели бы они решились распространять принесенное Им с неба св. благовестие мира, когда бы за это распространение архиереи иудейские начали угрожать и им тою страшною участью, которая постигла Его? А если бы даже решились, презирая все опасности: кто поручится, что они могли бы иметь хоть малейший успех в своем предприятии? Многие истины благовестия Христова, по неспособности их, еще не были им открыты Божественным Учителем (Ин.16:12); многих и из открытых они не понимали еще во всей совокупности и полноте; многие, без всякого сомнения, могли забыть они со временем. К тому ж люди неученые, простые (Деян.4:13), неискусные в слове, как стали бы они выражать высокие, неслыханные тайны Евангелия на своем скудном языке? Как могли бы защищать учение свое от возражений гордых книжников и философов и даже от разных недоразумений простого народа? Чем могли бы они убеждать в своей проповеди и доказывать ее божественность, не сопровождая слова своего рядом чудесных знамений, которые бы прямо свидетельствовали, что их дело есть действительно дело Божие? Нужен им был для сего Духъ истины, который бы наставилъ ихъ на всяку истину (Ин.16:13) и воспомянулъ имъ вся, елика рече имъ Господь ихъ (Ин.14:26), и который бы, давши им уста и премудрость (Лк.21:14), вместе с тем облек их силою своею творить знамения и чудеса во свидетельство Божественного происхождения их благовестия. Но сего Духа истины они не приняли бы свыше, если бы Господь наш Иисус Христос не воскрес из мертвых, а следовательно и не был прославлен (Ин.7:39). Не приняли бы, – и весь род человеческий доселе оставался бы во тьме и сени смертной; и св. веры Христовой, которую мы исповедуем, веры, осветившей и освятившей весь мир, вовсе не было бы в мире. Но Христосъ воскресе: и что за чудная перемена в Его учениках? Как мужественны и непоколебимы становятся эти св. души, столько ослабевшие в вере после Его крестной кончины? Чего теперь не принесут эти ученики в жертву своему возлюбленному Учителю? Кто ны разлучитъ отъ любве Божія? – смело вопрошают они, – скорбь ли, или тѣснота, или гоненіе, или гладъ, или нагота, или бѣда, или мечь? И с такою же твердостью и убеждением отвечают: извѣстихомся, яко ни смерть, ни животъ, ни Ангели, ни начала, ниже силы, ни настоящая, ни грядущая, ни высота, ни глубина, ни ина тварь кая возможетъ насъ разлучити отъ любве Божія, яже о Христѣ Іисусѣ Господѣ нашемъ (Рим.8:35, 38–39). Христосъ воскресе: и чрез пятьдесят дней после сего на оставленных Им на земле апостолов нисходит, в огненных языках, новый небесный Наставник (Деян.2:2–7), под непосредственным водительством которого, невзирая ни на какие препятствия, проходят они с словом веры и спасения весь известный тогда мир, творят чудеса и знамения (Деян.2:43, 5:12), вдруг привлекают к себе тысячи (Деян.2:42), и в самое короткое время во всех концах вселенной основывают Божии Церкви. И семя новой жизни, посеянное ими на земле, быстро возрастает в величественное древо, животворными плодами которого, уже в продолжение 18 веков, питаются целые миллионы. Христосъ воскресе: и самые врата адовы одолеют ли теперь благодатное царство Его или св. Церковь – хранительницу Его веры и руководительницу нашу к вечной жизни?

Наконец, без воскресения Христова суетно было бы и упование наше на вечное спасение. Чтобы спасти нас, для этого требовалось, во-первых, – освободить нас от грехов, то есть, с одной стороны, удовлетворить за них бесконечной правде великого Бога, прогневанного нашими беззакониями (Рим.3:25), а с другой – стяжать нам от Него благодатные силы, необходимые для нашего очищения, обновления и освящения (2Пет.1:2; 1Фес.5:22–23); во-вторых, – освободить нас от смерти, которая есть первое необходимое следствие греха и первый приговор правосудного Судии небесного над преступником Его заповеди (Быт.3:19), и в-третьих, – освободить нас от вечных мучений ада, дальнейших следствий греха и окончательного приговора, который должны услышать некогда из уст того же грозного Судии все неочистившиеся грешники (Мф.25:31). Для сей-то великой цели любвеобильнейший Искупитель наш, Богъ сый, себе умалилъ, зракъ раба пріимъ, въ подобіи человѣчестѣмъ бывъ, и образомъ обрѣтеся, якоже человѣкъ (Флп.2:7); будучи совершенно невинен и безгрешен, добровольно язвенъ бысть за грѣхи наша и мученъ бысть за беззаконія наша (Ис.53:5); для сего вкусил Он самую смерть, низшел во ад. Что ж вышло бы из такого изумительного самопожертвования ради нас нашего Господа, если бы Он не восстал от гроба? Это было бы несомненным знаком, что принесенная Им на кресте за нас жертва неугодна Богу, который в противном случае непременно воздвиг бы Его из мертвых. И, по-прежнему оставаясь виновными пред вечною правдою Его, чадами гнѣва Его самимъ естествомъ (Еф.2:3), могли ли бы мы тогда ожидать от Него Божественныхъ силъ, яже къ животу и благочестію (2Пет.1:3), и способны ли были бы принять их? Грех, один только грех и доселе царствовал бы в несчастном роде человеческом. Это было бы также знаком, что Искупитель наш смертью своею не победил нашей смерти; иначе она не удержала бы Его в своих узах.... И, отходя, по примеру своих отцов, в мрачную могилу, мы не знали бы сладостного упования выйти некогда из этой роковой темницы, как бы переродившись телом своим в матерних недрах земли для новой, лучшей жизни! О, как люта и безотрадна была бы тогда смерть всем нам – погибшим грешникам! Наконец, это было бы явным знаком, что Господь наш не разрушил державы ада, в котором бы иначе не осталась душа Его, вместе с другими человеческими душами.... И ужаснейший приговор: идите отъ Мене проклятіи во огнь вѣчный, уготованный діаволу и ангеломъ его (Мф.25:41), пал бы тогда, без малейшего исключения, на всех бесчисленных потомков согрешившего Адама: участь всего рода человеческого навеки осталась бы подобною участи отверженных духов!... Но всеблагий и премилосердый Господь судил о нас иначе: да будет Ему слава и благодарение во все веки, в роды родов человеческих! Христосъ воскресе, иже преданъ бысть за беззаконія наша: нет теперь места сомнению, что Он и воста за оправданіе наше (Рим.4:25), что Он примирилъ насъ Богови крестомъ, убивъ вражду на немъ (Еф.2:16), что отныне о имени Его Отец небесный готов ниспослать все духовные дарования и силы, готов дать самого Духа Святого просящим у Него (Ин.14:13; Лк.11:13). И все мы, действительно, уже нераз сподоблялись принимать в себя сего Всесвятого Духа, с Его вседействующею благодатью, чрез св. таинства Церкви, очищающие нас, освящающие и соединяющие с Богом. Нет теперь места сомнению, что мы можем и имеем все средства спастись, если только сами пожелаем. Христосъ воскресе: неоспоримое доказательство, что смерть бессильна была удержать Его в своей власти, что Он могущественнее ее, Он ее победитель! Следовательно, не так же ли бессильною будет она удержать и нас в своих узах, когда Он восхощет воззвать нас от гробов?... А Он восхощет, без сомнения; Он сам ясно выразил нам это хотение свое, когда сказал: аминь, аминь глаголю вамъ, яко грядетъ часъ и нынѣ есть, егда мертвіи услышатъ гласъ Сына Божія, и услышавше оживутъ (Ин.5:25); Азъ есмь воскрешеніе и животъ: вѣруяй въ Мя, аще и умретъ, оживетъ, и всякъ живый и вѣруяй въ Мя не умретъ во вѣки (Ин.11:25). Вот почему истинные христиане с таким спокойствием, иногда даже с радостью, приближаются ко вратам гроба: воскресением своего Спасителя они порождены во упованіе живо (1Пет.1:3), что Христосъ, вставый отъ мертвыхъ, начатокъ умершимъ бысть (1Кор.15:20), что якоже о Адамѣ вси умираютъ, такожде и о Христѣ вси оживутъ (1Кор.15:22). Ибо небо и земля прейдетъ, а все словеса Его, следовательно и Его обетование – оживотворить мертвенные тела наша, не прейдутъ никогда (Мк.13:31). Для нас – верующих, на языке матери нашей – св. Церкви, нет собственно смерти, а есть только успение, после которого с новыми силами и крепостью мы восстанем некогда, если будем достойны, для вечно-блаженной жизни. Христосъ воскресе: и какое еще нужно нам свидетельство, что Он разрушил царство диавола, сокрушил вереи вечные ада, содержавшие связанными в себе человеческие души? Отныне древній змiй самъ связанъ (Откр.20:2), власть исконного человекоубийцы над нами ограничена; между тем нам даны надежнейшие оружия не только сражаться с ним, но и побеждать его, и таким образом не только освободиться из-под владычества его в жизни настоящей, но и от страшной участи его в жизни будущей.

Но, рассматривая таким образом и взвешивая причины нашей настоящей радости, братие, поучимся и тому, в чем должна состоять радость сия. Наша радость ныне есть радость о Господе, радость о св. вере, радость о вечном спасении. А такая радость как несовместна с радостями чувственными и грубыми, недостойными и человека, тем более человека – христианина, которыми, к прискорбию, некоторые омрачают в настоящие дни и светлость праздника и свою душу, как будто для того была очищена она в предшествовавшие дни поста и покаяния! Да не включим и мы себя в число людей подобных. Радость о Господе должна выражаться особенно угождением Богу, повиновением всесвятой Его воле: ибо, и сорадуясь человеку, мы стараемся делать угодное ему. Радость о св. вере должна обнаруживаться в том, из чего видно было бы, что мы дорожим ею и высоко ценим предлагаемые нам ею блага, в благоговейном размышлении о ее спасительных истинах, в усердном посещении храмов Божиих, где она является пред нами в святейших своих таинствах, в величественном Богослужении и многоразличных священных обрядах. Наконец, радость о вечном спасении должна ознаменоваться в нас особенными подвигами благочестия и святости, без которых спасение для нас невозможно: богатый да ознаменует сей день особенною щедростью к бедным; оскорбленный – прощением оскорбившему. В таких-то Богоугодных делах должны провождать истинные христиане всерадостнейшее торжество Воскресения Христова! Да проведем же его и мы, братие о Христе возлюбленные, так, как подобает истинным христианам. Аминь.

Сказанное в Казанском С.-Петербургском соборе в 1844 году

«Православія день празднуя, православніи людіе, наипаче прославимъ Виновника всѣхъ благъ Бога, иже сый благословенъ во вѣки.»

Изъ послѣдов. въ недѣлю Православія.

Все мы знаем, братие, по собственному опыту, что очень нередко блага, которыми постоянно пользуемся, вовсе и не кажутся нам благами, или, по крайней мере, теряют в глазах наших весьма много цены. Ах, не в высшей ли степени это справедливо по отношению к бесценному нашему сокровищу – православной вере Христовой?... Ныне св. Церковь, празднуя торжество своего Православия, призывает нас благодарить Виновника всех благ за это бесценное сокровище. Вот нам прекрасный случай освежить в своем уме важнейшую истину, которую памятовать для нас всего необходимее и которую, к прискорбию, мы так часто забываем. Да и когда, если не в торжество Православия, торжественно возвестить с сего священного места во всеуслышание православным, что первое и высочайшее наше благо на земле есть, неоспоримо, она – наша святая, отеческая, православная вера?!... Первое и потому, что мы люди; и потому, что мы сыны России.

На человека можно смотреть с двух сторон: как на существо, высшее всех на земле по своей природе, и как на существо, несчастнейшее всех на земле по своему грехопадению. И правильный взгляд на человека непременно должен обнимать его с обеих этих сторон.

Что же, – какое благо можно назвать первым для человека, как существа, превосходнейшего из всех земнородных? В этом отношении всякое благо для него потому только и есть благо, что удовлетворяет той или другой потребности его природы. Следовательно, первым благом в строгом смысле может быть для нас только то, которое бы удовлетворяло самым высшим потребностям нашего существа. Какие же это потребности? Без сомнения, не потребности телесные: ибо потребности сии есть и у низших животных; значит, и блага чувственные для нас, как людей, не великой цены. Без сомнения, и не душевные потребности, которые также общи нам со всеми животными, хотя у нас являются на высшей степени, нежели у них; значит, и душевные блага – знания, искусства и тому подобные – для нас, как людей, все еще не высшие блага. Нет, есть у нас потребности, или, справедливее, есть одна потребность духовная, которой уже не имеет ни одно низшее животное, которая принадлежит нам собственно, как людям, превознесенным над всеми земнородными, и обща нам с бесплотными, совершеннейшими духами. Это – потребность таинственного общения и единения с самим Богом (Ин.17:21), по образу Которого мы сотворены; потребность жизни в Боге, Богом и для Бога (Рим.6:10), благодать Которого столько же необходима для нашего духа, сколько воздух и пища для тела, знания и закон для души. Выше этой потребности не только в нас, но и вообще в существах сотворенных даже быть не может. И сей-то высочайшей потребности нашего естества вполне удовлетворяет Богодарованная нам вера Христова: здесь всеблагий Человеколюбец сам зовет нас в благодатное единение с Собою, сам указывает нам все нужные средства к тому, сам вместе со Отцем небесным приходит к нам и творит в нас для Себя обитель (Ин.14:23), так что христианин истинно-верующий и пребываяй въ любви, по истине, въ Бозѣ пребываетъ, и Богъ въ немъ пребываетъ (Ин.4:16), не ктому живетъ самъ, но живетъ въ немъ Христосъ (Гал.2:20). Сей-то высочайшей нашей потребности удовлетворяет только она одна – вера Христова православная, именно – вера, которая принесена на землю Сыном Божиим, истинным Спасителем человеков, проповедана в начале Его св. апостолами и с тех пор блюдется и проповедуется, во всей чистоте, Его православною Церковью: Азъ есмь путь и истина и животъ: никтоже пріидетъ ко Отцу, токмо Мною (Ин.14:6), – засвидетельствовал сам Христос, Господь наш; безъ Мене не можете творити ничесоже; аще кто во Мнѣ не пребудетъ, извержется вонъ (Ин.15:5–6). И там, где изменена истина Христова и обезображена заблуждениями человеческими, можно ли без противоречия утверждать, будто и там истинная вера Христова, когда Христос один, истина также одна, и между истиною и заблуждением не может быть никакого общения?... Отсюда следует, что вера православная для нас, как людей, есть не только благо первое и высшее, но и благо единственное. Только она одна возвышает нас на степень людей и дает нам возможность жить жизнью истинно человеческою; только она одна подлинно отличает нас от низших животных и уподобляет совершеннейшим духам; только она одна делает нас чадами Божиими, причастниками Божественного естества.

Посмотрим ли мы теперь на себя, как на существа, несчастнейшие всех на земле по своему грехопадению, мы опять увидим, что и в этом отношении не только первое, но даже единственное наше благо есть та же самая православная вера Христова.

Ибо в чем эти наши несчастья? В том, что грехи наши бесконечно прогневили нашего Создателя и удаляют нас от Него; в том, что они глубоко повредили и непрестанно повреждают более и более все силы нашего существа; в том, что они лишили нас вечного блаженства и уготовляют для нас вечную погибель; короче: все наши несчастья в самих же грехах, а все прочее необходимо уже из них вытекает. Кто же из нас не знает, братие, что от этих несчастий освобождает и может освободить нас собственно одна лишь вера Христова, вера православная? В святейших своих таинствах она очищает нас от всех грехов; а очищая, она в то же время и тем самым примиряет нас с Богом и соделывает сынами Его; перерождает, обновляет и освящает все наше естество, сообщает нам все благодатные дарования для нашего последующего преуспеяния во благочестии, для нашего постепенного восхождения от силы в силу, от славы в славу. Муки вечные – оброцы греха тогда уже не для нас, если мы пребудем истинными христианами до самой своей кончины; нет, – горние престолы, небесные венцы, вечная слава и блаженство со Христом: вот тогда удел наш! О, Боже милосердый! Мало того, что Ты, по бесконечной благодати своей, освобождаешь нас от величайших бедствий, исторгаешь из самой бездны адовой, Ты даруешь еще нам такие блага, поставляешь нас на такую высоту, о которых мы и помыслить бы не дерзнули.... Столько-то бесценна для нас – грешников вера Христова! И не забудем, что нѣсть иного имене подъ небесемъ, даннаго въ человѣцѣхъ, о немже подобаетъ спастись намъ, кроме имени Иисуса Христа (Деян.4:12); нет, следовательно, и другого пути ко спасению, кроме истинной, неповрежденной веры Христовой, т. е. веры православной; нет, следовательно, и другой руководительницы ко спасению, кроме истинной же Церкви Христовой, т. е. Церкви православной.

Как сыны России, мы, без сомнения, должны почесть для себя первым благом то, что, с одной стороны, доселе имело самое благотворное влияние на судьбу нашего отечества, и от чего, с другой, всего более может зависеть его будущее благосостояние. Но в этом и другом отношении, сколько бы мы ни размышляли, по всей справедливости, мы должны приписать это важное преимущество православной вере Христовой, которая, по слову Апостола, имѣя въ себѣ для людей обѣтованіе живота грядущаго, с тем вместе имѣетъ для насъ обѣтованіе и живота нынешняго (1Тим.4:8).

В самом деле, сколько уже благодеяний – и каких благодеяний совершила для нас православная вера? Не она ли еще в начале изменила наши дикие, языческие обычаи, умягчила наши нравы и, по самому свойству своему, преобразуя душу, освящая сердце и облагораживая все внутреннее существо человека, естественно преобразовала мало-помалу самый внешний наш быт? Одно это благодеяние есть уже благодеяние величайшее! Не она ли принесла к нам с собою первые лучи просвещения и соблюдала этот благодетельный свет для наших предков посреди всех бурь и треволнений политических? Не она ли первая значительно образовала и сохранила для нас наше древнее родное слово; возвысила и усовершенствовала дух наших отечественных законов? Еще три благодеяния, и благодеяния величайшие! Но что всего важнее – не вера ли православная посеяла, вкоренила и возрастила во всех сынах России это беспредельное благоговение и любовь к своим венценосцам, как помазанникам Божиим, это всецелое, безусловное им повиновение, которое во все времена было главнейшим источником нашего счастья? Не вера ли православная также всегда научала наших добрых князей и монархов благочестивейших любить своих подданных, как братий о Христе, не щадить для них ничего, трудиться для их блага до самопожертвования и таким образом изливать на нашу любезную родину новый неиссякаемый источник счастья?... Бывали, братие, все мы это знаем, бывали некогда страшные годины для нашей отчизны, когда, по-видимому, уже не оставалось ей никакой надежды на спасение: о, кто спас бы ее в те минуты, если бы не православная вера? Она-то возжигала тогда в наших благочестивых пастырях неудержимую ревность смело призывать всех православных на защиту отечества; она-то укрощала тогда у нас внутренние распри, погашала тайные крамолы, подавляла мелкие расчеты самолюбия и воодушевляла все сословия одною благороднейшею мыслью – приносить в жертву отечеству достояние и жизнь. И непобедимы являлись наши Христолюбивые воины, сражаясь за святую Русь, сражаясь за православную веру! Но у нас недостало бы ни времени, ни сил подробно исчислить все то, что сделала для блага нашей родины наша св. вера: имѣяй уши слышати, довольно услышит и уразумеет и из немногого сказанного.

На основании прошедшего нам легко уже судить и о будущем. Вера Христова всегда одна и та же неизменна в своем существе, неизменна и в своих действиях на род человеческий. Следовательно, как доселе, так и впредь навсегда она останется первою нашею благодетельницею, если только мы останемся ей верными. Вековые опыты доказали, что ничто столько не питает в народах истинной любви к отечеству и к своим присным, как христианская вера, повелевающая полагать самую душу свою за други своя (Ин.15:13); ничто столько не питает в народах совершеннейшей преданности и повиновения к помазанникам Божиим и вообще ко всем властям, как христианская же вера, научающая нас, что владѣетъ Вышній царствомъ человѣческимъ, и ему же восхощетъ дастъ е (Дан.4:22), что Имъ царіе царствуютъ, и сильніи пишутъ правду (Притч.8:15), что нѣсть власть, аще не отъ Бога, и что потому противляяйся власти, Божію повелѣнію противляется (Рим.13:1–2). Вековые опыты засвидетельствовали, что ничто столько не дает обществам человеческим лучших и полезнейших членов, как христианская же вера. Ибо какие члены в обществе могут быть названы полезнейшими? Справедливость отвечает, что это те усердные граждане, которые свято исполняют все частные обязанности своего звания, каково бы оно ни было, любя его искренно и будучи им довольны; это те достойные отцы семейств, те воспитатели и наставники, которые не внушают детям и питомцам своим другого страха, кроме страха Божия, другой чести, кроме чести делать добро, любить свою родину и со временем принести ей на жертву все драгоценное; это знатные и богатые, постоянно занятые участью низших и несчастных своих сограждан и всегда украшающие себя одною правдою и благотворительностью; это ревностные пастыри Церкви, которые окомъ бываютъ слѣпымъ, ногою хромымъ (Иов.29:15); словом: это все добрые и благочестивые души, для которых любовь к человечеству есть не расчет эгоизма, а священнейшая обязанность и невольное влечение. Вот истинные мужи государственные, на какой бы степени в обществе они ни стояли – на первой или на самой последней! И этих-то истинных патриотов образует одно христианство: ибо оно одно имеет средства соделывать людей добрыми. Прибавьте же к сему, возлюбленные, что вера православная, в продолжение веков, слилась, так сказать, нераздельно слилась с жизнью нашего отечества, соделалась душою нашего политического тела и первым из коренных начал нашей народности, – и вы поймете, что теперь уже неизбежно одно из двух: если мы, подобно своим отцам и дедам, будем истинно дорожить этим сокровищем, будем блюсти, яко зеницу ока, свою отеческую веру, – она во веки не престанет, по-прежнему, благодетельствовать сынам России. Но если мы изменим вере отцов, уклонимся на распутья: о, тогда – судите сами – что тогда должно последовать с нашим отечеством?

Время наконец, братие, усвоить нам и те важнейшие уроки, какие заключаются в рассмотренной нами истине.

Вера православная есть первое для нас благо и как для людей, и как для сынов России. Итак, прежде всего и более всего, прославим и возблагодарим Виновника всех благ Бога за то, что Он удостоил нас от самого рождения узнать это сокровище и им пользоваться; за то, что чрез веру православную Он возвеличил, превознес и препрославил наше отечество посреди других народов. Возблагодарим Его особенно ныне, когда нас призывает к тому св. Церковь и когда мы празднуем, вместе с нею, торжество Православия. Не престанем благодарить и всегда – во все прочие дни живота нашего: ибо не всегда ли мы пользуемся благодеяниями св. веры? Не всегда ли даже в нашем отечестве для Церкви православной и торжество Православия, – так что все ее существование у нас, в продолжение веков, не есть ли одно непрерывное торжество?

Вера православная есть первое для нас благо и как для людей, и как для сынов России. Будем же блюсти это благо более всех наших благ, блюсти с ревностною и неусыпною попечительностью. Возревнуем о св. вере так, как ревновали о ней некогда наши благочестивые предки, которые постоянно ставили ее выше всего, не соглашались изменять ей ни за какие сокровища в мире, напротив, в случаях нужды, сами жертвовали, из приверженности к ней, всем своим достоянием, с радостью подвергались за нее гонениям и страданиям, с радостью вкушали самую смерть, и таким образом соблюли для нас древнее Православие во всей его чистоте и спасительности и завещали нам, как самое драгоценное наследие.

Вера православная есть первое для нас благо и как для людей, и как для сынов России. А посему, не полагаясь на одни собственные силы, станем, как можно чаще и пламеннее, взывать к Господу Богу, да укрепит Он сам, всемогущий, всех нас в правоверии до конца, да сохранит в правоверии наше любезное отечество в роды родов и да не престанет чрез веру православную изливать на него более и более неистощимое обилие своих милостей и щедрот. Аминь.

Сказанное в Александро-Невской лавре в 1844 году

Дщери Иерусалимски, не плачитеся о Мне,

обаче себе плачите и чад ваших. Лк.23:28.

Как близко, братие, относятся эти слова Спасителя и к нам в настоящие минуты! Плакали о Нем дщери иерусалимские, когда поруганный и умаленный паче всех сынов человеческих, в крайнем изнеможении ведом был Он на смерть крестную, – плакали и рыдали, видя тяжесть Его страданий и, может быть, ведая Его невинность. Но обращся к ним Иисус рече: дщери Иерусалимски, не плачитеся о Мне, обаче себе плачите и чад ваших. Невольное сочувствие, невольная скорбь о Господе наполняют и ныне душу доброго христианина, изливаясь нередко в самых горьких слезах, когда св. Церковь своими трогательными чтениями, песнями и обрядами со всею живостью представляет нам разительнейшее зрелище голгофское. И членам ли тела не сострадать своей Главе, уязвляемой венцем терновым? Облагодетельствованным ли не сокрушаться всею горестью, при виде невыразимых мучений своего величайшего Благодетеля? Но, увы, возлюбленные, как ни естествен для нас плач о Господе у подножия креста Его, не более ли еще нам нужно здесь плакать о самих себе, когда вслушаемся внимательнее, о чем вещает нам этот крест, и приложим к жизни своей его вещания?

Крест Христов вещает нам прежде всего, что наши грехи суть величайшее зло в мире: ибо они-то и были причиною крестной смерти нашего Спасителя; что, предаваясь им, мы становимся врагами Богу, врагами и самим себе; что правда Божия бесконечна, и карает беззаконие самым страшным образом: она не удержалась излить всю чашу гнева своего даже на Богочеловека, благоволившего усвоить себе грехи мира, – и что, следовательно, удел грешника, если он останется грешником, есть неизбежно его вечная погибель. Между тем, как посмотрим мы на собственную жизнь, – ах, что мы в ней увидим? Увидим и сознаемся, что она вся состоит едва ли не из одних наших грехов... Сколько раз давали мы обет пред Сердцеведцем и своею совестью – отстать от порока и посвятить себя добродетели, – и при первом случае ко греху вовсе забывали о своем святом намерении! Сколько раз мы даже самым делом очищали себя от скверн греховных в таинстве покаяния, и потом как бы стремглав спешили снова очернить свою душу разными беззакониями!... Сколько раз пытались совершать и дела благочестия во славу Божию и для блага ближних, – и почти ни одного из них не совершили, без участия каких-либо страстей, особенно самолюбия и своекорыстия!... О, кто же даст очесем нашим источник слез (Иер.9:1), чтобы мы могли здесь у креста Христова достойно оплакать свое нравственное бессилие, свою крайнюю растленность и греховность, которые неминуемо могут привести нас туда, где будет вечный плачь и скрежет зубом (Мф.13:42)?

Крест Христов говорит нам о бесконечной любви к грешному роду человеческому Отца небесного, который не пощадил даже единороднаго Сына своего, но за нас всех предал есть Его (Рим.8:32); о крайнем, изумительном самоотвержении ради нас Сына Божия, который, будучи Богом и Царем царствующих, для нашего спасения зрак раба приял, и образом обретеся якоже человек (Флп.2:7), язвен бысть за грехи наша и мучен бысть за беззакония наша (Ис.53:5); наконец – о многоразличных дарах Духа Святаго, которые стяжал своею смертью наш Искупитель для нашего очищения от грехов и освящения, и которые, действительно, обильно разделяет коемуждо из нас един и тойжде Дух Божий (1Кор.12:11). Но опять, горе нам, сугубое горе! Чем живее свидетельствует о всем этом крест Господень, тем сильнее и разительнее он свидетельствует и о том, сколь виновными соделываемся мы пред Триипостасным Богом, предаваясь беззакониям. За толикую ли любовь к нам Отца небесного нам не воздавать Ему взаимною любовью и не исполнять Его заповедей? После такого ли самоотвержения ради нас Сына Божия мы еще считаем тяжким для себя отвергнуться, из угождения Ему, от ничтожных удовольствий мира и своих худых привычек?... Язычник не знал этих высочайших побуждений к добродетели, и потому, без сомнения, он будет извинительнее нас на суде вечной Правды: а мы, чем мы извинимся?... Язычник справедливо может указать тогда на свое духовное бессилие, переданное ему по наследству от предков: а мы разве не приемлем чрез св. таинства Церкви, на место собственного бессилия, вся Божественныя силы, яже к животу и благочестию (2Пет.1:3), и даже разве не вся можем, если только захотим, о укрепляющем нас Иисусе (Флп.4:13)? Нет, братие, нет, для нас невозможно будет никакое извинение во грехах!... И нам ли после сего не восплакать о себе плачем великим у креста Христова, который ныне служит знамением величайшего благоснисхождения к нам Божия, а со временем, если мы не исправимся в своей жизни, непременно послужит только к большему нашему осуждению?

Крест Христов ясно напоминает нам о нашем горнем отечестве, куда вход, заключенный для нас в продолжение тысячелетий, отверст наконец смертью Искупителя; напоминает вместе о тех вечных благах, кои уготованы там еще от сложения мира для всех, любящих Бога. О, край родной, край, сердцу вожделенный! Кто из земных странников не пожелал бы со временем преселиться в тебя? Кто, совершивши многотрудное течение свое в сей юдоли плача и слез, не поспешил бы с радостью успокоиться в твоих светлых обителях, где нет уже слез и печалей, а одно нескончаемое блаженство? Но грехи, грехи, ах, они не допустят нас, братие, во дворы Отца небесного, они не дадут нам даже издали узреть горний Иерусалим – наш град отечественный, котораго мы здесь только взыскуем (Евр.13:14). Сладостно бьется сердце праведника, когда, взирая на древо крестное, он переносится лишь мыслью в рай сладости, отверстый для него сим священным древом: как же, напротив, грешникам не возрыдать душою и телом у подножия креста Христова, когда они живо представят себе, что этот рай сладости может быть для них навсегда потерян?

И о если бы в нас пробудился здесь сей спасительный плач! Если бы, хотя в день смерти нашего дражайшего Искупителя, столько пострадавшего за грехи наши, мы сознали наконец всю их гибельность для нас и виновность пред Богом, – и сознавши, твердо решились омыть их искренними слезами раскаяния! Для возбуждения сих-то особенно слез св. Церковь и предлагает нам с такою полнотой и осязательностью зрелище страстей Христовых. Эти-то именно слезы и могли бы послужить ныне от нас самою лучшею данью Божественному Страдальцу: Он восшел на крест и нисшел во гроб единственно для очищения нас от грехов, – как же сладостно было бы для Него узреть, что у Его креста и гроба мы действительно и начали очищение себя от грехов слезами покаяния! А без сего, без сей печали по Бозе, яже покаяние нераскаянно во спасение соделовает (2Кор.7:10), что будут значить для Спасителя все прочие наши вздохи и вопли, которые пробуждает в нас на несколько минут скорбное воспоминание Его крестных подвигов, и которые прекратятся, может быть, вдруг же по исходе нашем из сего храма? Отнюдь не больше, как и усердие тех иудеев, кои, по сказанию Евангелиста, приходя на позор голгофский, чтобы только видеть бывающая, видяще били в перси своя, и потом спокойно возвращались в свои жилища (Лк.23:48). Аминь.

Сказанное там же в 1844 году

В Церкви Христовой немало есть празднеств, которые, будучи торжественны для всех верующих, по обстоятельствам места и времени, бывают особенно торжественны для некоторых. К числу таких-то празднеств принадлежит и настоящее. Радостно вспоминает ныне вся Россия заключение мира Нейштадтского, бывшего во дни блаженной памяти государя императора Петра I; светло торжествует ныне вся Церковь отечественная перенесение честных мощей св. благоверного великого князя Александра Невского из Владимира в царствующий град святого Петра; светло празднуют ныне и все сыны Церкви и все сыны отечества тезоименитство Благоверного Государя Цесаревича и Великого Князя Александра Николаевича и рождение Благоверной Государыни Великой Княжны Ольги Николаевны. Но ни к кому, братие, так не близки все эти события, как близки они к нам – обитателям сего первопрестольного града.

Естественно России вспоминать с радостью славный мир Нейштадтский, хотя со времени заключения его протекло уже более столетия. Этим миром окончилась тяжкая, упорная брань, какую вел благочестивейший государь наш Петр Великий с своим достойным соперником, шведским королем Карлом XII, брань многознаменательная, когда, некоторым образом, решался вопрос – быть или не быть России, брань, продолжавшаяся целые десятилетия, и хотя прославившая наше оружие и возвеличившая нашего венценосца в глазах всей Европы, но стоившая для государства необычайных трудов и пожертвований. Вследствие этого мира Россия получила решительный перевес над Швецией и соделалась первенствующею державою на севере, наш бессмертный монарх достойно украсился именем императора, а наше отечество – именем империи. Но, что всего важнее, этим миром открылась наконец совершеннейшая возможность к осуществлению постоянной мысли мудрого преобразователя России – сблизить ее с образованным западом, и чрез то познакомить ее с вековыми плодами наук, искусств и гражданственности, дать ее промышленности и торговле обширнейшее развитие, и пересадить на ее свежую почву семена всех благодетельных учреждений, содействующих усовершенствованию человечества: ибо, по Нейштадтскому договору, Россия приобрела от Швеции Лифляндию, Эстляндию, часть Финляндии, Ингерманландию и Карелию, т. е. все те области, которые прилежат к Балтийскому морю – главнейшему нашему пути в западную Европу. Таким образом мир сей, с одной стороны, как бы увенчал все многолетние труды великого монарха, стремившегося к сближению России с европейским западом, а с другой положил начало для ее последующего возвышения и процветания и вообще для того порядка вещей, какой продолжается в нашем отечестве доныне. Вот почему мудрый венценосец восхотел, чтобы память об этом мире навсегда сохранилась в земле русской, чтобы и отдаленные потомки участвовали в торжестве своих предков. Но кто из нас, братие, не знает, кого главным образом касаются выгоды, доставленные России миром Нейштадтским? По преимуществу и непосредственно они касаются ее северной столицы. Области, приобретенные тогда от Швеции нашим отечеством, почти все суть окрестные области сего царствующего града. Прежде их населяли народы, неприязненные России; теперь они соделались дружественными нам и подвластными одному с нами скипетру. Следовательно здесь решился вопрос не только о безопасности, но, может быть, даже о всем будущем существовании нашей новой столицы. Этот свободный путь по Балтийскому морю, какой открылся тогда сынам России для всякого рода связей с образованною Европою, ближайшим образом открылся также для нашего первопрестольного града. Отселе собственно началось быстрое развитие всех его сил и процветание различных отраслей его политической жизни; отселе соделался он проводником европейского просвещения и для остальных областей нашего отечества. Значит, от Нейштадтского мира зависела, в некотором смысле, вся последующая блистательная судьба царствующего града Петрова. И тогда, как вся Россия пользуется сладостными плодами помянутого мира – посредственно чрез свою северную столицу, самая эта столица пользуется ими непосредственно и более всех прочих отечественных градов. Где же, как не здесь, как не посреди нас, братие, следует быть торжественнее и воспоминанию этого приснопамятного мира?...

Очень понятно, почему празднует ныне все наше православное отечество и перенесение честных мощей св. благоверного великого князя Александра Невского из Владимира в царствующий град святого Петра. Это событие и само по себе есть событие священное в Церкви, а потому достойное благоговейного воспоминания всякого православно-верующего. С другой стороны, это событие относится к такому угоднику Божию, при одном имени которого невольно благоговеют все сыны земли русской, – к такому угоднику, который еще во дни жизни своей был украшением и твердою опорою России, ревностным поборником ее внутреннего благоустройства и победоносным защитником ее от врагов внешних, а по смерти соделался одним из первых заступников ее пред престолом Божиим, «пособникомъ на враги ея благовѣрнымъ императорамъ и молитвенникомъ о душахъ нашихъ»⁶. Это событие, наконец, касается такого града, который в составе нашего отечества – то же, что глава или сердце в теле, и которому, потому, естественно сочувствуют все прочие отечественные грады и веси, как члены одного и того же живого политического тела. Но нас, братие, нас касается сие священное событие непосредственно; мы воспоминаем ныне перенесение честных мощей святого благоверного великого князя Александра Невского собственно в ту столицу, где судил нам Господь провождать жизнь; для нас оно имеет особенную, необычайную важность. Представьте только, что с тех пор и мы, обитатели одного из юнейших градов в земле русской, не лишены величайшего счастиья видеть у себя и благоговейно чествовать нетленные останки человека Божия, подобно обитателям некоторых наших градов древнейших; что и мы с тех пор имеем в сем угоднике, как бы пред глазами у себя, живой и разительнейший образец истинного сына отечества и православной Церкви, безмолвно поучающего нас добродетелям христианским и гражданским; имеем ревностного ходатая пред Богом и скорого заступника, к которому можем и должны притекать с теплою молитвою во всех своих нуждах. Великий преобразователь нашего отечества возжелал перенести в свою новую столицу святые мощи угодника Божия с тою именно мыслью, чтобы положить их как бы в основание сему граду, и твердо веруя, что истинное стояние царств и градов есть только семя свято (Ис.6:13). – И посмотрите, как блистательно сбылись и доселе сбываются пред очами нашими святые надежды величайшего из монархов, как возрос, укрепился и процветает престольный град его, без сомнения, по предстательству и покрову сильного пред Богом св. благоверного великого князя Александра Невского, которого не вотще св. Церковь именует охранителемъ и утвердителемъ этой столицы.⁷

Объяснять ли, наконец, почему торжествует ныне все наше отечество тезоименитство Благоверного Государя Цесаревича и Великого Князя Александра Николаевича и рождение Благоверной Государыни и Великой Княжны Ольги Николаевны? Здесь наша радость, сыны России, становится сыновнею радостью о нашем Царе-Отце и Его Августейшем семействе; здесь пробуждаются в нас и приходят в движение самые заветные и священнейшие чувствования нашего сердца – чувствования беспредельной любви и преданности, которыми, по наследству от предков, мы привыкли всегда окружать своего Венценосца и всю Его Царственную фамилию; здесь, в частности, торжествует Россия и радуется о Том, на Ком, по воле Божией, почиют будущие судьбы ее и надежды. Определять при этом, к кому ближе и где должно быть радостнее настоящее торжество, по-видимому, нет никакой возможности: по предмету своему оно равно близко и равно должно быть радостно для всех сынов России. Но всяк согласится, что оно, без сомнения, радостнее там, где пламеннее любовь к Монарху, где искреннее и глубже приверженность к Престолу: а где же и должны обитать эта любовь и преданность в высшей степени, как не в престольном граде Царевом, который, за предпочтение, оказываемое ему Венценосцем, в приверженности к Его священной Особе обязан быть образцом для всех прочих стран отечества? Всяк согласится, что естественно быть радостнее торжеству сему там, где растворяется оно, украшается и возвышается личным присутствием Царственных Особ. Следовательно, опять к нам, к нам по преимуществу, братие, имеет близость настоящее празднество и в этом отношении, как и во всех прочих.

А после сего не мы ли по преимуществу обязаны и исполнить то, к чему призывают ныне всех сынов России воспоминаемые ими события?

Воспоминая славный мир Нейштадтский, доставивший нашему отечеству столько выгод, все сыны России благодарят ныне Господа, научившаго руце предков наших на ополчение и персты их на брань (Пс.143:1), давшаго крепость людем своим и благословившаго их вожделенным миром (Пс.28:11): о, с какою же пламенною любовью должны возблагодарить ныне небесного Отца щедрот – мы, за те особенные милости, какие излил Он с тех пор и доселе не перестает изливать на сей царствующий град!

Светло торжествуя перенесение честных мощей св. благоверного великого князя Александра Невского из Владимира в северную столицу отечества, все сыны России сугубо ублажают ныне, по достоянию, сего угодника Божия, яко чудесъ подателя обильнаго⁸, царей православныхъ поборника, заступника и утвердителя Россійстей земли⁹, и сугубо изливают пред ним мольбы свои, да пребудет он и впредь выну ревностным ходатаем пред Богом за православную Церковь, Благочестивейшего Монарха и все отечество. С какою же глубочайшею признательностью обязаны мы возвеличить ныне сего охранителя и утвердителя нашего царствующего града? С какою искренностью мы должны помолиться ему о всех своих нуждах, особенно в сем св. храме, где нетленно почивает самое честное тѣло его, тѣло драгое, тѣло преславное, тѣло чудеса точащее для всѣхъ вѣрныхъ¹⁰?

Светло торжествуя тезоименитство Благоверного Государя Цесаревича и Великого Князя Александра Николаевича и рождение Благоверной Государыни и Великой Княжны Ольги Николаевны, все сыны России усердно молят ныне Господа и св. благоверного князя Александра, да приложит им Отец небесный, по ходатайству сего угодника, дни на дни (Пс.60:7), да сохранит их драгоценнейшее здравие, яко зеницу ока, да выну веселит сердца их силою своею, да увенчает все их благие намерения, и, наконец, да введет их в небесные обители свои – вечно с Ним царствовать. Не тем ли более, не пламеннее ли всех других должны ныне помолиться о сем мы – обитатели престольного града Царева?...

Приидите же, возрадуемся Господеви, и дадим величие Богу нашему (Пс.94:1); приидите, восхвалим нашего теплого ходатая и молитвенника – св. благоверного князя Александра Невского; приидите, прольем молитвы наши к Богу и Его св. угоднику о царствующем над нами Благочестивейшем Государе Императоре Николае Павловиче и как о всех членах Его Августейшего семейства, так особенно о Благоверном Государе Цесаревиче и Великом Князе Александре Николаевиче и о Благоверной Государыне и Великой Княжне Ольге Николаевне, Виновниках настоящего нашего торжества. Аминь.

Сказанное там же в 1845 году

Нынѣ вся исполнишася свѣта: небо же и земля и преисподняя!

Ныне праздник всемирный и величайший! Всемирный – потому, что действия воскресения Христова не ограничиваются одною землею, но простираются на небо и на преисподнюю. Величайший – потому, что эти действия не какие-нибудь поверхностные, скоропреходящие, – нет, они касаются самого существа мира и его оснований, тихо и незаметно преобразуя его, усовершая; начавшись ныне, они будут продолжаться в мире чрез все века, пока не произведут совершенного его воссоздания и обновления.

Во славу Господа, воскресшего ныне и вся с собою совоскресившего, откажемся ли, братие, раскрыть для себя несколько подробнее эти отраднейшие истины и, хотя бегло, проследить весь дивный ряд благотворнейших действий воскресения Христова на небе, на земле и в преисподней?

Начнем с земли: ибо с земли распространилась порча на весь мир, на земле совершено искупление мира, с земли же должно начаться и его обновление. Итак, что же произвело на земле воскресение Христово? Сначала, по-видимому, немногое.

Воскресший Жизнодавец оставался на земле только в продолжение четыредесяти дней, являлся одним ученикам своим, укрепил их веру в Него, сильно поколебавшуюся во дни Его страданий и смерти (Лк.24:21), отверз их ум разумети писания (Лк.24:45), обетовал ниспослать им Духа Святого вместо Себя, и сам вознесся на небеса.... Но что потом? То, что, будучи уже теперь прославлен (Ин.7:39), Он действительно ниспослал ученикам своим иного Утешителя и Наставника на всякую истину; а св. апостолы, облеченные силою свыше, быстро обтекли всю землю, возвестили Евангелие всей твари, и повсюду насадили Христову Церковь: о, это уже не малость, это событие чрезвычайной важности! В насаждении Христовой Церкви на земле положено начало к совершенному обновлению лица земли, к искоренению всех бедствий, каким только подвергся род человеческий вследствие своего грехопадения. В самом деле, какое из сих бедствий укажете вы, против которого не было бы дано Церкви надежнейшего средства, и которое она мало-помалу действительно не искореняла бы? Укажете ли на слепоту нашего ума, особенно по отношению к Богопознанию, – на эту жалкую слепоту, по которой люди, глаголющеся быти мудри, до того объюродеша, что измениша славу нетленнаго Бога в подобие образа тленна человека и птиц и четвероног и гад (Рим.1:22–23)? Кто же не знает, что для искоренения сего зла есть в Церкви вечное Слово истины, изглаголанное самим Богом чрез св. пророков и апостолов, что это спасительное Слово она хранит и сохранит до конца века во всей чистоте и неповрежденности, будучи сама столпом и утверждением истины (1Тим.3:15), что это всепросвещающее Слово она возвещает и не престанет возвещать всем и каждому, пока не проповестся Евангелие царствия по всей вселенной (Мф.24:14), пока не просветятся им все слепотствующие – и язычники и иудеи (Рим.11:25), и пока таким образом окончательно не потребится первое наследственное наше бедствие?

Укажете ли на крайнее бессилие нашей воли, по которому, при всем желании творить добро, при всех усилиях к тому, человек-язычник никогда не мог достигнуть исполнения своего желания, и мир весь лежал во зле (1Ин.5:19)? Воззрите только на источник благодати, льющийся чрез св. таинства Церкви – этот неизсякаемый источник всех Божественных сил, яже к животу и благочестию (2Пет.1:3): таких ли сил не достанет для утверждения нашей воли в благочестии, для очищения всех наших нечистот греховных, для возрождения и освящения всего нашего существа? Вспомните, скольких уже грешников возродила св. Матерь наша в продолжение веков, скольких великих праведников воспитала она, и не забудьте, что такое освящение человечества благодатью Духа Святого не престанет продолжать она дотоле, пока не освятятся все желающие освящения, и, следовательно, пока не потребится в возможной степени и второе, угнетающее нас, бедствие. Укажете ли теперь на неизбежные следствия наших грехов – беды и скорби житейские, сопровождающие нас от колыбели до гроба, на горькую безотрадность сердца нашего посреди этих бед и скорбей? В том же животворном Слове Божием, в той же вседействующей благодати предлагает нам св. Церковь самое верное врачевство и против сей болезни. Слово Божие научает нас, что судьба наша находится в деснице чадолюбивейшего Отца небесного, у которого и власи главы нашея вси изочтени (Мф.10:30), что самые бедствия Он посылает на нас из одной любви к нам (Евр.12:6), для нашей нравственной пользы (1Пет.1:6–7), что, посылая на нас сии искушения, Он в то же время дарует нам против них свою богатую помощь, и никогда, никогда не попустит искуситися нам паче, нежели мы понести можем (1Кор.10:13); а Божественная благодать, всегда немощная врачующая, утешает еще при этом людей достойных своими неизглаголанными утешениями (2Кор.1:4). Не подумайте, чтобы мало-помалу не искоренялись Церковью и самые бедствия нашей жизни, хотя для нас это вовсе незаметно; – нет, они необходимо должны искореняться вслед за тем, как искореняются причины их – наши грехи: они искоренятся на земле совершенно, когда потребится на ней всякое беззаконие. Укажете ли еще на смерть, заключающую собою все наши земные страдания, – на смерть, которая точно так же свирепствует и ныне в человеческом роде, как свирепствовала она до воскресения Спасителя? Но, братие, как драгоценна для нас уже одна несомненная уверенность, внушаемая нам Словом Божиим, что воздвигий Христа из мертвых оживотворит и мертвенная телеса наша, живущим Духом Его в нас (Рим.8:11)! А с другой стороны разве мы не видим и на самом деле, что начало к исполнению этого сладостнейшего обетования полагается еще здесь св. Церковью? Разве не видим и не чувствуем, что тело наше, вместе с душою, во всех таинствах церковных освящается нетленною благодатью Духа Святого, а в таинстве Евхаристии приемлет в себя самое бессмертное тело и самую бессмертную кровь нашего Господа?... Нужно ли лучшего залога для будущего нашего воскресения, лучшего семени, из которого возникла бы, чрез несколько веков, новая жизнь в обновленном теле? Укажете ли, наконец, на последнее зло, свирепствующее на земле, на этот всеобщий вопль окружающей нас твари, которая суете повинуся не волею, но за повинувшаго ю человека, и которая с тех пор совоздыхает и соболезнует с нами даже до ныне (Рим.8:20,22)? Но согласитесь, что по мере того, как совершается св. Церковью очищение от грехов рода человеческого, необходимо ослабляются и горестные следствия их в самой внешней природе, облегчается тяготеющая над нею суета, уменьшаются ее совоздыхания; согласитесь, что вся земная тварь освящается и обновляется мало-помалу одним уже существованием на земле святой и всеосвящающей Церкви: освящается святою проповедью Евангелия, освящается святою благодатью, непрерывно льющейся с неба на землю чрез св. таинства Церкви, освящается святыми делами истинных сынов Церкви и святыми, нетленными телесами многих из них, источающими из себя токи благодати. Удивительно ли после сего, если все стихии земной природы, обновляясь и укрепляясь таким образом в течение многих веков, произведут наконец, по гласу Вседержителя, совершенное обновление земли и полное освобождение всей твари от работы истления, полное ее воскресение? Таков именно и должен быть конец благодетельнейших действий воскресения Христова на земле!

Снизойдем теперь мыслью своею во ад: ибо туда обыкновенно нисходили все потомки падшего Адама, по окончании земной жизни; ад довершал ряд тех бедствий, какие наследовали они от своих прародителей. Что же увидим мы там ныне, по воскресении нашего Господа? О, братие, ад уже разрушен, твердыни его сокрушены силою нисшедшего в него и воскресшего Человеколюбца, – разрушен: иначе он не испустил бы своего пленника, и Христос не мог бы воскреснуть. Вся царствия адова истощены: ибо Победитель ада не один вышел из него и воскрес, но, по выражению Церкви, воскресилъ съ собою вся, извел всех ветхозаветных праведников, извел всех, которые только уверовали в Него. Исконный человекоубийца, коварно властвовавший над родом человеческим, в продолжение пяти тысяч с половиною лет, лишен теперь своего незаконного начальства и власти (Кол.2:15): Господь связал крепкаго (Мф.12:29), со всеми клевретами его, узами вечными (Иуд.1:6), и предаде на суд мучимых блюсти (2Пет.2:4). И все это только начало! Дальнейшее разрушение ада продолжается на земле, – продолжается по мере того, как распространяется между людьми царство благодати Христовой – св. Церковь. Ибо, что такое были бы все эти тысячи, все эти миллионы христиан, если бы они не просветились св. крещением, как не сыны погибели, как не верные жертвы ада? И, следовательно, что такое освящение их благодатью Христовою, если не исторжение их из челюстей адовых? Вы скажете, что диавол не совершенно связан и теперь, что он продолжает свои злобные действия в самой Церкви Христовой, что он дерзает искушать даже избранных Божиих?... Совершенно справедливо: все это, по премудрым целям, попускает ему Господь; но посмотрите же вместе и на то, сколько средств даровано христианам, яко возмощи им стати противу всем кознем диавольским (Еф.6:11). Как часто одно произнесение имени Христова с искреннею верою в сердце, одно крестное знамение, один молитвенный вздох праведника прогоняют от него целые сонмища злобных духов! А чего же не сможем мы, если облечемся во вся оружия Божия (Еф.6:11)? Чего не сможем о укрепляющем нас Иисусе (Флп.4:13)? Скажете, что, при всем том, не престает однако же диавол уловлять и ныне в свои сети бесчисленное множество людей из числа самых христиан, что и ныне темницы адовы более и более наполняются узниками? К прискорбию, и с этим должно согласиться. Но вы знаете, что ныне у нас есть средство освобождаться из сетей диавола, пока мы еще живы: это таинство покаяния, – что самый ад ныне уже не такая темница, из которой никому нет исходу. Напротив, мы научены верить, что многие из умерших, до всеобщего суда, могут быть исхищаемы из уз адовых – не по собственным заслугам, для которых не остается уже места за гробом, но по бесконечной благости Божией, чрез молитвы о них Церкви, чрез благотворения, совершаемые за них живущими еще братьями, особенно же силою бескровной Жертвы, ежедневно приносимой Церковью за всех живых и мертвых. Один Бог, конечно, ведает, кто именно эти лица, способные усвоить себе благодеяния св. Церкви даже по своей кончине, и как велико число их; но и от нас не сокрыто, что св. Матерь наша не отказывает молиться за всех, благочестно скончавшихся, – за всех, кои исходят из сего мира с истинною верою во Христа-Спасителя и с искренним раскаянием во грехах, не успевши только принести плодов, достойных покаяния.... Можем уже после сего судить, чем должны некогда окончиться действия воскресения Христова во аде: и чем же окончиться им, если не тем, с одной стороны, что все жертвы, какие только, по указанным условиям, могут быть исхищены из челюстей его, будут действительно похищены, – а с другой – не тем, что все прочие пленники адовы, которые пренебрегли на земле благодатными средствами для своего спасения и скончались упорными во зле, будут преданы вместе с диаволом и ангелами его во огонь вечный? Это уже будет окончательная победа нашего Спасителя над первым и последним врагом нашего спасения, со всеми его сообщниками; это будет уже решительное ниспровержение его темного царства.

Дерзнем, наконец, братие, вознестись мыслью своею на небеса: там цель и окончание всех тех благодетельных перемен, какие произвело и производит воскресение Христово на земле и в преисподней... Само небо нисколько не изменилось от этого великого события: потому что на небе и нечему было изменяться, – все в нем от века чисто и совершенно, а яд наших грехов не мог в него проникнуть. Но изменилось оно и не престает изменяться собственно по отношению к нам, людям. Первая перемена та, что на небо отверст, наконец, вход для всех земнородных, который был заключен для них со времени первого грехопадения; что, как начаток спасенных, туда возвел уже ныне Спаситель мира всех ветхозаветных праведников, томившихся в преисподних земли, и что, чрез несколько дней, по воскресении своем, вознесшись туда сам, Он посадил в собственном лице естество наше на престоле славы, одесную Бога Отца, превыше всякаго начальства и власти и силы и господства и всякаго имене, именуемаго не точию в веце сем, но и во грядущем (Еф.1:21). Вторая перемена, следующая за первою, та, что, возведши таким образом многих земнородных на небеса, Господь преклонил, с другой стороны, и самое небо к земле, соединив их отселе самыми неразрывными узами: ниспослал на землю вместо Себя Духа Святого, который выну с тех пор пребывает в Церкви, со всеми своими благодатными дарами; ниспосылает непрестанно своих ангелов, которые суть служебнии дуси для хотящих наследовати спасение (Евр.1:14), и на земле являются нам верными наставниками и хранителями душ и телес наших, а на небеси ходатайствуют за нас в то же время пред Господом Богом. Третья перемена – следствие второй – та, что, освящаясь благодатью Духа Святого, руководимые небожителями, шествуют на небеса и новые полки земнородных, по следам Начальника истинныя веры и совершителя – Иисуса (Евр.12:2). И как уже многие из них достигли своего вожделенного пристанища! Как многие из них уже ликуют теперь в дому Отца небесного! Там теперь Пречистая Матерь Господа – честнейшая Херувим и славнейшая, без сравнения, Серафим; там все св. апостолы; там уже целые сонмы исповедников, мучеников, подвижников, целые сонмы святителей и людей всякого звания и возраста... Но и это еще не все: вознесшись сами на небеса, святые Божии человеки становятся новыми нашими ангелами-хранителями: они неумолчно ходатайствуют о своих земных братиях пред престолом вечной Благости, испрашивают им многоразличные дарования Божии, и таким образом содействуют и другим восходить в горние обители....

Кто из нас не знает, братие, чем наконец заключатся все эти радостнейшие для нас перемены на небе? Настанет день, в оньже имать Бог судити вселенней в правде, о Муже, егоже предустави, воскресив его от мертвых (Деян.17:31); настанет час, когда Спаситель мира, верховный Судия земли и неба, скажет всем земнородным, воспользовавшимся Его заслугами: приидите благословенны Отца моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира (Мф.25:34); настанет потом блаженная вечность, когда праведницы просветятся, яко солнце, в царствии Отца их (Мф.13:43), когда ангелы и человеки составят единое царство Божие на небеси, и будет Бог всяческая во всех (1Кор.15:28).

Вот к чему пришли мы, братие, идя мыслью по степеням благотворнейших действий воскресения Христова: пришли ко всеобщему воскресению и обновлению всего мира.... И все это так верно, что вернее сего ничего быть не может. Если бы Христос не воскрес: Он не мог бы ниспослать на учеников своих Духа Святого (Ин.7:39), а без Духа Святого апостолы никогда не насадили бы на земле Христовой Церкви, а без Церкви никогда не могло бы совершиться возрождение рода человеческого и обновление лица земли. Если бы Христос не воскрес: ад сохранил бы всю крепость и силу, нам не дано было бы средств побеждать диавола и освобождаться из оков его ни здесь, ни, тем более, по смерти. Если бы Христос не воскрес: небо осталось бы для нас навеки заключенным, и мы не имели бы не только сил, но даже и надежды узреть когда-либо вечные обители Отца небесного. О, как же не радоваться нам после сего всею радостью сердца воскресению Христову! Как не восклицать гласом радования воскресшему нашему Жизнодавцу! Сами видите, что настоящее наше торжество есть начало того высочайшего вечного торжества, которое будет праздновать вся тварь, уже по окончании времен, на новой земле и небе, освободившись от работы истления в свободу славы чад Божиих (Рим.8:21); что ныне, следовательно, у нас такое торжество, выше которого во времени и быть не может, что ныне, поистине, у нас праздников праздник и торжество торжеств!...

Одного только при этом остается нам желать друг другу, об одном молить воскресшего Человеколюбца, да сподобит Он некогда всех нас участвовать и в полном высочайшем торжестве, которого ныне мы празднуем только начало.... Но, братие, Он сподобит, Он несомненно сподобит нас сего, если только мы сами намеренно не лишим себя желаемого, если не откажемся воспользоваться теми средствами, какие даровало нам воскресение Его для нашего воскресения – сперва духовного, а потом и телесного. Аминь.

Сказанное в Казанском соборе в 1845 году

В минуты радости и торжества приятно и слышать, приятно и говорить одно только радостное. И вы, без сомнения, слышали уже, мужи благородные, со всех сторон слышали себе радостные приветствия с вашим новым высоким званием. Но здесь, пред лицем Бога правды, с сего священного места, откуда устами пастыря Церкви, как простолюдинам, так и вельможам, должна вещать сама Истина, здесь услышите вы и радостное и, может быть, печальное.... Служитель Истины вправе сказать вам: радуйтеся, – потому что новое звание ваше, действительно, высоко; оно открывает пред вами прекрасное поприще для достойной деятельности, для великих заслуг. Но в то же время он обязан сказать: внемлите себе, – ибо чем больше дано вам, тем больше и взыщется от вас (Лк.12:48), и горе, сугубое горе тому из вас, чьи дела окажутся не соответствующими вашему высокому призванию.

Каждому из вас теперь уделена определенная власть по отношению к известному кругу наших собратий. Но от кого эта власть? Несть власть, аще не от Бога (Рим.13:1), – ответствует Слово Божие; никтоже сам себе приемлет честь, но званный от Бога (Евр.5:4). Мало сего: не только от Бога эта власть, но и власть Божия: ибо Ему единому, как нашему Творцу и Господу, принадлежит всякая власть над нами (Сир.10:4); Он есть единый законоположник наш и Судия (Иак.4:12), – а сами по себе, как люди и братья, мы все равны между собою. И, следовательно, если Он сообщил ныне вам такую или другую власть по отношению к вашим ближним: то значит, что Он облек вас, в некотором смысле, своими собственными правами над ними. О, какое же, братие, высокое поприще пред вами! Быть орудием Промысла Божия о человеческом роде; быть в своем круге живым образом высочайшего небесного Владыки!... Какой теперь вы имеете драгоценнейший случай засвидетельствовать пред Отцем небесным свою сыновнюю любовь к Нему, свою верность и преданность!

Вместе с тем, как вы удостоились, таким образом, быть избранными слугами Царя небесного (Прем.6:4), вы сподобились и другой чести – быть избранными слугами и Царя земного. Приявши верховную власть над целыми тысячами и даже миллионами от Того, Кто владеет царством человеческим, и емуже восхощет, даст е (Дан.4:22), владыки земные, как люди, естественно имеют нужду в помощниках и сподручниках. Избирая их по собственному усмотрению, или, точнее, по таинственному указанию самого Промысла: ибо сердце царево в руце Божией (Притч.21:1), – цари земные уделяют этим избранным часть от власти своей, какую сами прияли свыше, облекают их, в некотором смысле, собственными правами, венчают честью паче прочих своих подвластных. И вот к числу таких-то, облеченных священною властью, сподручников нашего Благочестивейшего Монарха, по державной воле Его, отныне принадлежите вы.... Опять – судите, почтенные слушатели, что за поприще теперь пред вами, и какой драгоценнейший случай имеете вы засвидетельствовать делом и истиною свою сыновнюю любовь к Отцу отечества, свою приверженность к Престолу!

Будучи столь высоким по своему началу и по своему существу, ваше новое служение не менее высоко и по своей цели. В самом деле, для чего каждому из вас дарована ныне удельная мера власти? Единственно для того же, для чего приемлют ее от Бога и цари земные, для чего употребляет ее сам Господь Бог: единственно для созидания ею блага подвластных. Ваше призвание – быть блюстителями отечественных законов, первой основы жизни народной; ваше призвание – искоренять в обществе зло и неправды, насаждать одно добро; ваше призвание – являться, по образцу Отца небесного (Пс.67:6), отцами сирых, покровителями вдовиц и беспомощных, защитниками обидимых, карателями утеснителей и виновных; ваше призвание – быть строителями общественной тишины и спокойствия, строителями всего, чем поддерживается и возвышается благоденствие, как частных лиц, так и целого отечества. Еще раз призываю вас самих, мужи именитые, судите и рассудите, какое поприще пред вами, какой отныне имеете вы драгоценнейший случай засвидетельствовать делом и истиною свою любовь к отечеству!

И что же, если вы, действительно, воспользуетесь всеми этими случаями, если в жертву Богу, Престолу и отечеству принесете все, чего только ни потребуют от вас ваши новые обязанности, – нужно ли напоминать, сколько благословений соберете вы тогда на главы ваши, – благословений и от своих собратий, для которых будете творить одно только благо, и от Отца отечества, и от самого небесного Владыки?

Зато, посмотрите с другой стороны, до какой степени может соделаться низкою и жалкою эта высокая и вожделенная участь ваша, если кто-либо из вас окажется неверным своему долгу. В чем бы ни состояла сия неверность долгу, в одной ли только небрежности к исполнению его, или вместе и в намеренном нарушении, – во всяком случае следствия отсюда самые гибельные. Первым следствием обыкновенно бывает то, что лица, находящиеся под властью подобного начальника, не обретают в нем суда и правды, – и вслед за тем невинные страждут, а виновные торжествуют, сильные и богатые теснят слабых и убогих, а сии последние обливаются слезами: зло, и само по себе вопиющее на небо! Но сколько других зол порождаются из этого! Как часто люди богатые и сильные, полагаясь на корыстолюбие начальника и собственное богатство, навыкают порокам, от которых в противном случае непременно бы удержались, по крайней мере, из страха наказаний! Как часто и люди бедные, не находя в начальнике правды и защиты от обид и утеснений, навыкают другого рода порокам, ища в них для себя облегчения или успокоения! Не случается ли даже иногда, что угнетенные, терпя долго и долго, и чувствуя себя как бы оставленными от самих законов, предаются наконец отчаянию, и навеки погубляют свою собственную душу? Кто же, скажите после сего, начальник неверный своему долгу, если не враг своих сограждан, если не жесточайший враг не только временного их благоденствия, но и вечного спасения?...

Вторым неизбежным следствием нерадения и несправедливости лиц, облеченных властью, бывает то, что законы теряют свою силу в глазах народа; своеволие и буйство, не встречая надлежащего обуздания, распространяются с изумительною быстротою; возникают многочисленные распри, тяжбы и всякого рода беспорядки, и таким образом мало-помалу нарушается, или даже и вовсе разрушается, благосостояние целого общества. Как же назовете вы начальника нерадивого и неправедного, если не врагом своего отечества, не разорителем его благоустройства?

Удостоенный лестного доверия от самого Монарха, получивши от Него власть для того, чтоб устроить ею счастье своих ближних, – и между тем злоупотребляя и доверием и властью, – чем, скажите, является подобный человек, если не дерзким противником державной воли самого Помазанника Божия?

Кто, наконец, измерит нам всю виновность этого несчастного пред верховным Владыкою земли и неба? Не упоминаем уже о том, что, изменяя своему долгу, он идет прямо против воли Судии правосуднейшего, – о том, что он уничижает в себе пред очами ближних высочайшие права Божии, на время ему предоставленные; но разве Господь не потребует от него отчета и за все прочие преступления, доселе нами исчисленные? Разве не потребует от него ответа за противление законной Самодержавной власти, за разорение счастиья и благоустройства своего отечества, за все эти бедствия и страдания, какие терпят от него невинные и беспомощные? А что всего важнее, разве не взыщет с него Отец небесный погибели всех этих благодатных чад своих, искупленных ценою бесценной крови Его единородного Сына, которые научились порокам, или погибли от отчаяния потому единственно, что не могли обрести правды у блюстителя правды?... О, не вотще, братие, в Слове Божием изрекаются проклятия на судей и начальников несправедливых (Втор.27:19; Притч.24:24); не напрасно возвещает оно, что сии сильнии сильне и истязани будут (Прем.6:6)! Эти страшные проклятия, как громоносные тучи, уже и здесь носятся над недостойными судиями, ожидая только минуты, когда, по мановению Царя небесного или Царя земного, должны разразиться над преступными главами; но, во всей силе, проклятия эти разразятся над ними там....

Чем же после сего, почтенные слушатели, заключить мне свою беседу с вами, как не искренним благожеланием от лица общей Матери нашей – православной Церкви, да соблюдет себя каждый из нас, всеми мерами да соблюдет от этой страшной участи, и да воспользуется, для собственного блага, новым прекрасным случаем послужить верою и правдою Богу, Престолу и Отечеству?... О сем не престанет молить за вас Она – наша Ходатаица, у которой первая молитва всегда за Царя и за всех, иже во власти суть (1Тим.2:2); только решитесь же и вы с своей стороны употребить к тому все усилия. Этот священный обет верности своему новому званию, какой произнесете вы чрез несколько минут пред всемогущим Богом, целуя Его крест и слова Его вечного Евангелия, да запечатлеется самыми глубокими чертами в вашем уме и сердце, и да соделается началом и правилом всей вашей деятельности. Аминь.

Сказанное в Никольском С.-Петербургском соборе в 1845 году

Воздадите Кесарева Кесареви и Божія Богови. Мф.22:21.

Настоящее наше торжество, братие, есть одно из тех радостнейших торжеств, которые живо напоминают сердцу русскому, в каком тесном, дружественном союзе существуют у нас Церковь и отечество. Воздаем мы ныне и Божія Богови, совершая благоговейно память великого угодника Божия, святителя Николая, Мурликийского чудотворца; воздаем вместе и Кесарева Кесареви, светло празднуя тезоименитство Благочестивейшего Государя нашего Императора Николая Павловича всея России. И оба эти торжества не только не исключают себя взаимно, напротив усиливают одно другое и возвышают, так что образуют собственно одно великое торжество: торжество Церкви есть вместе торжество отечества, и торжество отечества – торжество Церкви. Благословенный край! Благословенное сочетание! Благодарение Господу, сподобившему нас родиться в такой стране, где нет этого страшного разлада между верою и политическим устройством, который во многих других странах мира всегда приносил и приносит столько горестных плодов! Благодарение Всеблагому, удостоившему нас быть гражданами такого отечества, где, напротив, Церковь и государство соединены между собою, как душа с телом, самыми святыми неразрывными узами, и, содействуя друг другу, совокупными силами ведут нас к последней цели нашего бытия: да тихое и безмолвное житіе поживемъ во всякомъ благочестіи и чистотѣ (1Тим.2:3)–здесь на земле, и да приуготовимся таким образом к вечно-блаженной жизни на небеси.

Только не забудем же, братие, и мы с своей стороны важнейшей истины, что, для достижения столь вожделенной цели, это счастливое сочетание между Церковью и государством должно отобразиться на каждом из нас; не забудем, что есть и должна быть точно такая же неразрывная связь между самыми служениями нашими Церкви и отечеству, Царю небесному и Царю земному, – что, воздавая Кесарева Кесареви, мы тем самым воздаем и Божия Богови, и воздавая Божия Богови, мы тем самым воздаем и Кесарева Кесареви, и что, следовательно, если мы желаем быть истинными сынами Церкви, мы непременно должны быть истинными сынами и отечества, равно как, если желаем быть истинными сынами отечества, мы непременно должны быть истинными сынами и Церкви.

В самом деле, что значит воздавать Кесарева Кесареви? Прежде всего, без всякого сомнения, значит –чтить (1Пет.2:17) своего Венценосца всем существом, питать к Его священной Особе совершеннейшую любовь и преданность, и повиноваться державной воли Его беспрекословно, безусловно. Но св. вера учит нас, что владѣетъ Вышній царствомъ человѣчестѣмъ, и емуже восхощетъ дастъ е (Дан.4:22), что Он сам поставляетъ цари (Дан.2:21), сам изводит Помазанников своих на их высокое поприще, сам дарует им державу и силу (Прем.6:4), вѣнчаетъ их славою и честію (Пс.8:6), и полагает, как своих наместников на земле, как главнейшие орудия своего Божественного Промысла о народах. Следовательно, служа Царю земному, мы с тем вместе служим и Царю небесному. Что значит воздавать Кесарева Кесареви? Значит, во-вторых, повиноваться и всем низшим властям, от Него поставляемым: ибо сам Царь, как человек, не может вдруг находиться везде, не может управлять всеми своими подданными непосредственно; для этого Он имеет своих представителей и помощников. Св. Писание учит, что нѣсть власть, аще не отъ Бога, что сущія власти все отъ Бога учинены суть (Рим.13:1), все – высшие и низшие, великие и малые, самые обширные и самые ограниченные, и что, творя волю Помазанника Божия на всем пространстве Его владений, они в то же время служители Божіи суть (Рим.13:6) и творятъ судъ Господень (2Пар.19:6). Следовательно, служа Царю земному, мы с тем вместе служим и Царю небесному. Что значит воздавать Кесарева Кесареви? Значит, в-третьих, свято чтить и исполнять все законы и постановления, которые Его державная мудрость и попечительность о благе подданных изрекает для их благоденствия: ибо в этом только соблюдении отечественных законов и может выражаться наша совершенная покорность как Царю, яко преобладающу, так и княземъ, яко отъ него поставляемымъ (1Пет.2:13). Но сердце царево въ руку Божію и аможе аще восхощетъ обратити, тамо уклонитъ е (Притч.21:1): вот где начало царственных распоряжений. Мною царіе царствуютъ и сильніи пишутъ правду (Притч.8:15), сказал сам Господь, единый верховный законоположникъ и судія (Иак.4:12). Опять то же очевиднейшее следствие: служа Царю земному, мы с тем вместе служим и Царю небесному. Спросишь еще однажды: что значит воздавать Кесарева Кесареви? Значит, в частности, быть верным своему званию и тем многоразличным, всесторонним обязанностям, какие оно на нас возлагает: ибо здесь-то собственно и могут быть нам доступными отечественные законы; на этом-то удельном поприще и может каждый из нас прилагать их к жизни, осуществлять в деятельности. Но кто же назначает каждому из нас определенное место в обществе, как не Тот, который носитъ всяческая глаголомъ силы своея (Евр.1:3), который дѣйствуетъ вся во всѣхъ (1Кор.12:6), отечески печется о последней птице небесной, о самой ничтожной полевой травке, и без воли которого не может пасть и один волос с головы нашей (Мф.6:26)? Следовательно, быть верным своему званию и честно исполнять все соединенные с ним обязанности значит также служить не только Царю земному, но вместе и Царю небесному.

Теперь судите сами, как должно смотреть на человека, который не чтит в сердце своем Помазанника Божия, не повинуется всем прочим властям, не исполняет отечественных законов и частнейших обязанностей своего звания, – тем более, как смотреть на человека, который в мыслях и даже на самом деле идет против существующего порядка вещей в своем отечестве и позволяет себе строить замыслы и ковы против законного Правительства. Это не сын, а враг отечества, противник Кесарев, – скажете вы? Мало: это вместе и не сын истинный Церкви Христовой, это вместе противник самого Бога, говорит Слово Божие: ибо противляяйся власти, Божію повелѣнію противляется, противляющіися же себѣ грѣхъ пріемлютъ (Рим.13:2). Не говорите, будто возможно держаться вольного образа мыслей и действий в смысле политическом и в то же время всецело содержать православную веру, быть благочестивым христианином и истинным сыном Церкви: нѣсть власть, аще не отъ Бога, сущія же власти отъ Бога учинены суть (Рим.13:1); следовательно, тот уже не сохраняет вполне православной веры, кто не верует душою и сердцем в эту священную истину и не показывает своей веры от дел. Христианское благочестие заповедует: повинитеся всякому человѣчу начальству Господа ради (1Пет.2:13), и иже весь законъ соблюдетъ, согрѣшитъ же во единомъ, бысть всѣмъ повиненъ (Иак.2:10); следовательно, тот уже не благочестивый христианин, кто не покоряется или не хочет покоряться своему начальству. А св. Церковь, потому самому, предает даже анафеме и отсекает от себя тех членов своих, которые, вопреки Слову Божию, дерзают противиться Помазаннику Божию и замышляют бунты и измены. Не та наша мысль, будто человек, чрез исполнение одних гражданских законов, может соделаться истинным сыном Церкви, вполне угодить Богу, и чрез то достигнуть вечного спасения: нет, этого не скажет никто. Но та, что без покорности Благочестивейшему Монарху и подчиненным Ему властям, без покорности отечественным законам, которую строго заповедует нам сама св. вера, мы никогда, никогда не можем быть истинными чадами Церкви, никогда не соделаемся и наследниками царствия небесного. Или лучше: это не наша мысль, а мысль самого апостола Христова, угрожающего участью Содома и Гоморры тем мечтателям, которые начальства пренебрегают и злословят высокия власти (Иуд.8).

Итак, трепещи, недостойный сын страны отечественной! Если ты не исполняешь обязанностей своего звания, если идешь вопреки узаконениям Правительства: знай, что ты идешь и против самого Бога. Если ты повинуешься властям предержащим только за гнѣвъ, а не за совѣсть (Рим.13:5), питая в душе своей совсем другого рода мысли и расположения; если ты только кажешься ревнителем общественного блага, между тем как ревнуешь об одном себе и своих личных выгодах; если к усердию твоему примешиваются честолюбие, своекорыстие и другие подобные побуждения; если ты служишь отечеству единственно из желания человеческой чести и воздаяний: знай, что твое служение еще не есть истинно-христианское, и при всем даже желании быть полезным отечеству ты не можешь принести ему тех плодов, какие приносит человек, действующий по долгу совести и из любви к Богу и ближним.

Столько же справедлива и другая половина истины, нами рассматриваемой, т. е. что, и воздавая Божія Богови, мы с тем вместе воздаемъ и Кесарева Кесареви, и что истинным сыном отечества может быть только истинный сын Церкви. Нужно ли объяснять, чего хочет, чего требует от нас Бог, всѣмъ человѣкомъ спастись и въ разумъ истины пріити (1Тим.2:4), Бог, который благоволил ниспослать на землю самого единородного Сына своего, да всякъ, вѣруяй въ онъ, не погибнетъ, но имать животъ вѣчный (Ин.3:16)? Явися, выражается по сему случаю св. апостол, благодать Божія, спасительная всѣмъ человѣкомъ, да отвергшеся нечестія и мірскихъ похотей, цѣломудренно и праведно и благочестно поживемъ въ нынѣшнемъ вѣцѣ (Тит.2:11). Соответственно такой высокой цели наш Господь и Спаситель завещал своим последователям две основные заповеди. Одну, направленную для искоренения в нас всякого нечестия, – это самоотвержение, исторгающее из сердца самое начало грѣха–гордыню (Сир.10:15): иже хощетъ по мнѣ ити, сказал Он, да отвержется себе, и возметъ крестъ свой, и по мнѣ грядетъ (Мк.8:34). Другую для насаждения в нас всякого рода добродетелей, – это любовь– союзъ совершенства (Кол.3:14): о семъ разумѣютъ вси, яко мои ученицы есте, аще любовь имате между собою (Ин.13:35). Вот два начала истинно-христианской жизни, истинного служения Богу! Каковы же эти начала по отношению к жизни общественной? Такие, лучше которых и придумать нельзя, – такие, которые одни только и могут быть вполне прочными началами политического благоустройства и счастиья. Отчего происходит большая часть нестроений и бедствий в человеческих обществах? Откуда раздоры, тяжбы, кровопролития, разорения семейств и другие несправедливости? Все это преимущественно от гордости, от самолюбия, от эгоизма, по которому всяк дорожит только самим собою, всяк печется только о своей пользе и нередко готов принести себе в жертву самых своих собратий. Представьте же теперь, что в сердцах всех сограждан, на место гордости и самолюбия, вдруг водворились две боголюбезные христианские добродетели – самоотвержение и взаимная любовь: что тогда последует? Вид общества внезапно изменится: иссякнет один из главнейших источников его многочисленных бедствий; вместо беспокойств, шума и треволнений в нем явятся всеобщий мир, братская любовь и счастье, – и царство земное преобразится некоторым образом в царство небесное. Самое первое условие для прочного стояния и процветания государств есть безусловное повиновение Самодержавной Власти и всем прочим властям, есть верность и преданность отечественным законам; но что собственно лежит в основании этого повиновения властям и этой подчиненности законам? Не что другое, как именно – самоотвержение и любовь к ближним. И чем непритворнее, чем глубже вкоренены эти добродетели в сердце гражданина, тем несомненнее его покорность всем распоряжениям Начальства. А где водятся лишь эгоизмом и самолюбием, там не ищите истинного, надежного повиновения Правительству; там все делается за гневъ или по каким-либо корыстным расчетам, а отнюдь не за совѣсть, там повиновение до первого неблагоприятного случая... Сущность общественной жизни требует, чтобы все члены общества жили не для своих только выгод, но и для счастья сограждан; мало того, – чтобы все члены общества своим частным благом жертвовали благу общему, заботились более о последнем, нежели о первом, и, по первому гласу отечества, готовы были принести на алтарь его не только свое имущество, а самую жизнь. Но все это как может совершаться, как может поддерживаться и возвышаться, если не чрез самоотвержение и любовь к ближним? При гордости и самолюбии в сердцах люди будут только обманывать друг друга мнимою своею ревностью ко благу общественному, ревнуя на самом деле только о своих личных выгодах, и потому будут не содействовать, а тайно противодействовать процветанию своего отечества. Да не помыслит кто-либо, что обе эти добродетели, столько необходимые для истинного служения Царю и отечеству, можно стяжать и вне Церкви Христовой. Нет, искоренить в нас самолюбие, корень всех зол, поселить любовь к Богу и ближним, переродить, воссоздать всю нашу греховную душу – в силах только одна Божественная благодать, и никакие, никакие усилия собственно человеческие: это подтвердил опыт тысячелетий, подтверждает и ежедневный опыт каждого человека. И то мнимое самоотвержение, та любовь к ближним, какие выказывали и могут выказывать по временам люди, чуждые духа Христова, непременно в основании своем бывают проникнуты тонким эгоизмом. Законы гражданства, как бы они мудры ни были, здесь не сделают ничего: они могут иметь влияние на внешний образ действий человека, а не на самую душу; могут научить его видимому самоотвержению и любви к согражданам, а изменить его сердце и проникнуть его этими святыми чувствованиями – никогда. Потому-то, скажем еще, истинным сыном отечества, истинным слугою Царя земного может быть только истинный сын Церкви, истинный слуга Божий. И посмотрите на этого человека, воодушевленного самоотвержением и христианскою любовью к ближним, во всех его званиях и обстоятельствах жизни: какой высокий, прекраснейший образец совершеннейшего гражданина! В семействе он верный супруг, попечительный отец, воспитывающий чад своих в страхе Божием, мудрый домовладыка, добрый господин, и мир и счастье пребывают в его жилище, даже вместе с бедностью и нуждою. В суде – это примерный судия, в сердце которого милость и истина срѣтостѣся, правда и миръ облобызаются (Пс.84:11), который не ищетъ своихъ си (1Кор.13:5), жертвует своим спокойствием и трудами, вся терпитъ (1Кор.13:7), лишь бы устроить счастье своих ближних и соблюсти закон, во отмщеніе злодѣемъ, въ похвалу же благотворцемъ (1Пет.2:14). На поле ратном – это самое воплощенное мужество и преданность воле Божией и воле начальства, это человек, который готов вытерпеть тысячу смертей за свое отечество и за православную веру. На поприще промышленности и торговли – это образец честности и верности данному слову, образец бескорыстия и благородства, украшение и слава своего сословия. На поприще наук – это ревностнейший и полезнейший деятель для блага самих наук и для блага своей отчизны: всеми мерами он старается дать им самое истинное и благотворное направление и уже никогда намеренно не злоупотребляет ими, никогда не заражает их вольнодумством и безверием – язвою молодых умов, гибелью целых поколений. У престола Царева – это одна из самых твердых опор, которую не поколеблют никакие бури политических треволнений, не подвигнут с места никакие адские силы коварства и измены; это око Царево, слух Царев – самые верные и никогда не обманчивые, это друг и советник Царев и нередко первый благодетель всего своего отечества. Словом, на каком бы поприще ни действовал христианин, исполненный самоотвержения и любви, он везде – пример для своих собратий, везде – чистая жертва, добровольно приносящая себя для блага родины. А посмотрите на этого же самого человека, если он чужд самоотвержения и любви христианской, проследите мысленно за его действиями в разных состояниях и обстоятельствах жизни общественной: что тогда?.. Имѣяй уши слышати, да слышитъ.

Чего же ожидает теперь от нас отечество, братие? Того, чтобы все наши усилия были направлены к благу общему, чтобы мы с неусыпностью исполняли обязанности своего звания и всеми мерами содействовали искоренению нечестия и утверждению добрых нравов; чтобы в самом служении нашем не было ничего своекорыстного, ничего чуждого чистой любви к ближним; чтобы мы постоянно памятовали: только тогда можем быть вполне полезны отечеству, когда будем верными сынами Церкви и во всяком нашем делании станем руководствоваться духом христианского самоотвержения и любви.

Братие возлюбленные по вере и отчизне! Сладко нам видеть процветание и величие родного края; еще сладостнее пользоваться самыми плодами его благоденствия и счастиья. Но это сделали не мы, это приготовили нам наши добрые предки, в которых любовь к Богу и любовь к Помазаннику Божию были всегда нераздельны, – которые выше всего ценили благо своего отечества; но столько же, если еще не более, ценили и православную веру: с радостью умирали за первое, с святым восторгом – за последнюю. Это сделали для нас наши приснопамятные, Благочестивейшие Монархи, которые, жертвуя всем для развития и усовершенствования разных отраслей государственной жизни, в то же время всегда заботились о сохранении, во всей древней чистоте, духа веры и благочестия между своими подданными. Это сделал особенно и не престает делать для нас Боголюбивейший Монарх, ныне благополучно царствующий над нами, как истинный Отец отечества, как истинный Покровитель и Попечитель православной Церкви, в котором заботы об одном и другой всегда нераздельны, всегда равно велики и живы, всегда равно выражаются в многочисленных опытах Его Царственных благодеяний.... А, да не явимся же и мы недостойными своих благочестивых предков и своих Благочестивейших Монархов, да не явимся особенно непризнательными к своему Венценосному Благодетелю и Отцу, Благочестивейшему Государю Императору Николаю Павловичу, столько ревнующему о нашем всецелом счастии не только земном, но и небесном! Возревнуем и мы, с своей стороны, содействовать всеми силами Его высоким целям, Его благим о нас намерениям, – и непрестанем, до конца жизни непрестанем, со всем усердием, воздавать Божія Богови и Кесарева Кесареви, служить Царю небесному и вместе Царю земному, быть истинными сынами Церкви и вместе истинными сынами отечества. Аминь.

Сказанное в Александро-Невской лавре в 1846 году

Не судихъ что вѣдѣти въ васъ, точію Іисуса Христа, и сего распята. 1Кор.2:2.

Вся жизнь нашего Господа была как бы одною непрерывною проповедью людям. Он обходил грады и веся, проповедуя Евангелие царствия (Мф.9:35); Он учил во храме и частных домах, учил на сонмищах и в пустыне, учил везде, утверждая: на сіе бо изыдохъ (Мк.1:38). Вот наконец Он учит нас самою своею смертью.... И как учит!

Братие! Не напрасно св. апостол свидетельствовал о себе пред учениками своими: не судих что вѣдета в вас, точію Іисуса Христа, и сего распята. В этих словах заключается глубочайшая истина: на кресте нашего Господа начертана для нас сущность всего Евангелия.

Здесь, во-первых, сокращение закона веры

Хотите ли, сколько возможно, яснее уразуметь то, что возвещает нам св. вера о Боге? Воззрите на крест. Не осязательнейшим ли образом открывается здесь пред нами тайна Троичности? Кто на кресте приносит себя в жертву? Сын. Кто приемлет сию жертву? Отец. С какою целью приносится она? С тою, чтобы стяжать нам, грешным, благодать Святого Духа (Ин.16:7). Не осязательнейшим ли образом открываются здесь пред нами и высочайшие совершенства Божии? О, поистине, бесконечно-велик Бог наш, когда для восстановления славы Его на земле надлежало самому Сыну Божию, Господу славы, Себя умалить, зрак раба принять и смирить себя даже до смерти, смерти же крестныя (Флп.2:8)! Поистине, бесконечно-свят Бог наш, когда за оскорбление всесвятой воли Его нашими беззакониями потребовалась такая необычайная умилостивительная жертва! Поистине, бесконечно-благ Бог наш, когда для спасения нас, бывших врагами Его, Он Сына своего единороднаго далъ есть, да всякъ вѣруяй въ онъ не погибнетъ, но имать животъ вѣчный (Ин.3:16)! А как беспредельно, с другой стороны, Его правосудие, когда не удержался Он излить всю чашу гнева своего даже на главу своего возлюбленного Сына, благоволившего принять на Себя наши грехи! Как беспредельна Его премудрость, изобретшая для искупления нас такое средство, о котором никакой ум сотворенный не мог и помыслить и в котором столь изумительно милость и истина Божія срѣтостѣся, правда и миръ облобызастася (Пс.84:11)! Как непреложна Его верность своим обетованиям, когда яже предвозвѣсти усты всѣхъ пророкъ пострадати Христу, исполни тако (Деян.3:18)! Как безграничны Его всемогущество и сила, поколебавшие всю природу в минуту страданий нашего Искупителя! Слову ли человеческому, слову ли даже ангельскому изречь все это так, как изрекает крест?...

Хотите ли, сколько возможно, яснее уразуметь то, что проповедует нам св. вера о человеке? Воззрите паки на крест. Чтобы избавить нас от греха со всеми его последствиями и чтобы в чтобы очистить совесть нашу отъ мертвыхъ дѣлъ (Евр.9:14), сам Сын Божий ради беззаконій наших добровольно ведеся на смерть (Ис.53:8), и бысть по насъ клятва (Гал.3:13): можно ли разительнее засвидетельствовать о высоком достоинстве нашей природы, о всей драгоценности того образа Божий, которым почтил нас Творец и превознес пред всеми земнородными? Чтобы примирить нас с Богом и восставить нас из бездны падения, сам Сын Божий подъял на Себя наши грехи, и вознесе на тѣлѣ своемъ на древо (1Пет.2:24): можно ли разительнее засвидетельствовать о крайнем повреждении и бессилии нашей природы, о совершенной необходимости для нас Божественного Примирителя, Ходатая и Помощника? Чтобы стяжать нам вся Божественный силы, яже къ животу и благочестію (2Пет.1:3), и привести нас во единомъ Дусѣ къ Отцу (Еф.2:18), сам Сын Божий соделался агнцемъ, заколеннымъ отъ сложенія міра (Откр.13:8): можно ли разительнее засвидетельствовать о необходимости для нас благодати Божией, о необходимости пользоваться теми спасительными средствами, чрез которые она нам подается?

Хотите ли, наконец, уразуметь, сколько можно, яснее вещания нашей св. веры о жизни загробной? Паки и паки воззрите на крест. Он лучше всяких доказательств докажет, что наша душа бессмертна: иначе, к чему бы и употреблять для искупления ее такое сверхъестественное, изумительное средство? Ужели Бог, бесконечно-премудрый и всеведущий, предал бы за нас на столь позорную смерть своего единородного Сына, если бы все бытие наше ограничивалось только несколькими годами настоящей жизни? Лучше всяких доказательств докажет, что несомненно будут для праведников вечные награды, нескончаемые блага: эти блага куплены для них не истленным сребром или златом, но честною кровью яко агнца непорочна и пречиста Христа (1Пет.1:18), – а за такую ли цену нельзя купить всех сокровищ неба? Лучше всяких доказательств докажет, что будут, что должны быть и вечные мучения для грешников: ибо судите, как велика теперь вина их! Они отвергли эту неизреченную любовь Отца небесного, который самого Сына любви своей, совершенно неведавшего греха по нас грех сотвори, да мы будемъ правда Божія о Немъ (2Кор.5:21); они попрали Сына Божия и Его кровь заветную, пролитую за них на кресте, которою некогда освятились; они поругались благодати Духа Святого, приобретенной для них такою бесценною ценою (Евр.10:29). После таких ли проступков им ждать еще от Бога помилования? За такие ли преступления не заслуживают грешники вечной казни?

Здесь, во-вторых, сокращение закона любви

Да разумѣетъ міръ, яко люблю Отца, и якоже заповѣда мнѣ Отецъ, тако творю (Ин.14:31), сказал Господь наш пред учениками своими, отходя на вольные страдания, – и оставил нам в своей смерти образец совершеннейшей любви к Богу. Видите ли, в чем должна состоять эта любовь? Не в словах и не в одних только чувствованиях или благочестивых намерениях, а в действительном исполнении заповедей Божиих: имеяй заповеди моя и соблюдая их, той есть любяй мя (Ин.14:21). Видите ли, до какой степени должна простираться эта любовь? До пожертвования воле Божию самою своею жизнью. Отче мой, взывал Божественный Страдалец в саду Гефсиманском, предчувствуя всю тяжесть мучений, которые Ему надлежало претерпеть, Отче мой, да мимоидет от Мене чаша сія: обаче не якоже аз хощу, но якоже ты (Мф.26:39), не моя воля, но твоя да будетъ (Лк.22:42). И вскоре потом, испивши до дна эту мучительную чашу, и таким образом совершивши до конца волю Отца небесного, воскливнул: совершишася, и преклонь главу предаде дух (Ин.19:30). Вот жертва истинной любви и преданности к Богу, жертва чистая, совершенная!

Сия есть заповѣдь моя, да любите другъ друга, якоже воз любихъ вы (Ин.15:11), сказал также Господь наш пред учениками своими, отходя на страдания, – и в своей смерти оставил нам образец совершеннейшей любви к ближним. На кресте Спасителя явлены пред нами в полном свете и широта и долгота и глубина и высота этой любви (Еф.3:18). Для кого умер Христос? За всех, не только за Иудеев, но за язычников, не только за други своя, но и за врагов. Вот широта любви! Любовь истинная должна обнимать весь род человеческий, не различая друзей от недрузей, должна благожелать всем, молиться за всех, благодетельствовать всем. Кто исчислит все то, что потерпел Господь от Иудеев со дня вступления своего в должность общественного Учителя, кто изобразит всю зависть, ненависть Его врагов, осудивших Его, совершенно невинного и безгрешного, на жесточайшие страдания и смерть, и кто не подивится, как, и после всего этого, Его любовь к людям не иссякла, и как даже вися на древе, посреди несказанных мучений, Он молился ко Отцу за своих распинателей: Отче, отпусти им: не вѣдятъ бо что творятъ (Лк.23:34)? Вот долгота истинной любви! Она долготерпит, не раздражается, не мыслит зла, вся покрывает, вся терпитъ и николиже отпадаетъ (1Кор.13:4–8) она любит до конца, как Христос возлюби своя сущія въ мірѣ, до конца возлюби ихъ (Ин.13:2). Больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положитъ за други своя (Ин.15:13), изрек Христос, и сам положил душу свою на кресте, положил не за други только своя, но и за врагов: вот глубина истинной любви, – глубина, далее которой любовь уже не может простираться! Кто, по примеру Спасителя, приносит в жертву ближним самую всю жизнь, тот приносит им все, и более уже ничего не может принести. Для чего Христос далъ есть себе за ны? Для того да избавитъ ны отъ всякаго беззакония и очиститъ Себѣ люди избранны, ревнители добрымъ дѣломъ (Тит.2:14): вот высота истинной любви! Любовь наша к ближним должна касаться не только внешнего их счастья, благ временных, но главнейшим образом – их счастья внутреннего, их преуспеяния в вере и благочестии, благ духовных и вечных. Это будет, точно, любовь христианская, любовь высокая, чистая, святая, та самая, какою возлюбил нас Христос.

Аще кто хощетъ по мнѣ ити, да отвержется себе, и возметъ крестъ свой, и по мнѣ грядетъ; иже бо аще хощетъ душу свою спасти, погубитъ ю: и иже аще погубить душу свою мене ради, обрящетъ ю (Мф.16:24–25), сказал также некогда Господь наш пред учениками своими, – и действительно, положивши сам душу свою на кресте, оставил нам образец истинной любви к самим себе. Так, братие моя, в настоящем нашем состоянии и истинная наша любовь к себе может выражаться только в одном: в самоотвержении, в самоумерщвлении. Отчего так? От того, что все, что только есть в нас, все это проникнуто ядом греха, есть как бы один живой грех, нечистота и духовная скверна. Следовательно, кто подлинно желает себе блага, т. е. спасения души своей, тому остается только непрестанно распинать плоть свою со страстьми и похотеми (Гал.5:24), и всеми мерами умерщвлять уды своя, яже на земли, блудъ, нечистоту, страсть, похоть злую и лихоиманіе, еже есть идолослуженіе (Кол.3:5). И если самому Христу, после того, как Он принял на Себя наши грехи, непременно подобало пострадати, чтобы внити въ славу свою (Лк.24:26)- если и Он прежде смирилъ себе, послушливь бывь даже до смерти, смерти же крестныя, и тогда-то уже Богъ его превознесе, и дарова ему имя паче всякаго имене (Флп.2:8–9): то мы ли достигнем спасения, не понесши своего креста, не умертвивши на нем своего ветхого человека с деяниями его, не очистивши себя от всякой скверны плоти и духа чрез непрестанное самоотвержение, при содействии Божием? Верно слово: любяй душу свою погубитъ ю: и ненавидяй души своея въ мірѣ семъ, въ животъ вѣчный сохранить ю (Ин.12:25).

Здесь, наконец, сокращение всего закона надежды

Иго тяжко на сынѣхъ Адамлихъ, отъ дне исхода изъ чрева матере ихъ до дне погребенія въ матерь всѣхъ. Отъ сѣдящаго на престолѣ славы и даже до смиреннаго на земли и пепелѣ, отъ носящаго багряницу и вѣнецъ и даже до одѣвающагося льняною (Сир.40:1–5) – все, все пьют от чаши горестей, которую уготовали нам наши грехи. И кто бы исчислил бесчисленные роды зол, какие терпит человек на земле, проклятой в делах его? Эта бедность и недостатки всякого рода, иногда в самых существенных потребностях жизни; эта потеря благ и сокровищ, иногда купленных нами самою дорогою ценою, потеря кровных и милых сердцу, нередко уносящих с собою в могилу как бы половину нашего существа; эти многообразные, иногда почти непрерывные и иногда почти невыносимые болезни; это часто вовсе непонятное, внутреннее беспокойство и недовольство всем, томление, печаль, горесть, отравляющие и заключающие собою почти все наши радости; эта зависть, ненависть против нас наших ближних, клеветы, гонения, преследования... О, кто жил и страдал, тот поймет всю силу вопроса: что же делать нам в минуты подобных страданий? Где искать нам тогда отрады для души и сил для перенесения подавляющих нас бедствий? Где же, христианин, как не у креста нашего Господа? Спеши тогда к сему священному древу с искреннею верою, и молись, молись пламенно о небесной помощи, во имя Распятого на нем. Он сам – Жизнодавец, отходя на крестную смерть за нас, даровал нам сладостное обетование: еже еще что просите отъ Отца во имя мое, то сотворю (Ин.14:13), – а Его ли слово когда либо не сбудется? И Отец небесный, иже Сына своего не пощади, но за насъ всѣхъ предалъ есть его; како убо не и съ нимъ вся намъ дарствуетъ (Рим.8:32)? Он ли после сего оставит кого либо из нас искуситися паче, еже можемъ? Он ли не сотворитъ со искушеніемъ и избытіе, яко возмощи намъ понести (1Кор.10:13)? Он ли не поспешит к нам своею скорою помощью, когда воззовем в нему во имя нашего Божественного Ходатая, Его единородного Сына?

Еще более многотрудна, еще более исполнена опасностей, искушений и скорбей другая наша жизнь, христиане, – жизнь собственно христианская, духовная. Что такое она по самому существу своему, как не один непрерывный подвиг, в котором мы должны сражаться иногда даже до крови, подвизаясь противу грѣха (Евр.12:4)? Что такое она, как не одна, никогда не престающая, напротив все более и более воспламеняющаяся брань со врагами нашего спасения: миром, плотью и диаволом? А как сильны, как лукавы эти наши враги! Как бесчисленны и разнообразны их нападения! Какая потребна бодрственность с нашей стороны, сколько нужно мужества, твердости, искусства, чтобы не уступить им, чтобы их побеждать! Но еще Богъ по нас, кто на ны (Рим.8:32)? Когда сам Сын Божий уже победил за нас всех этих врагов на кресте, и оставил нам свое непобедимое оружие: нам ли смущаться и не возмощи стояти противу кознемъ вражеским (Еф.6:11)? Вся могу о укрѣпляющемъ мя Іисусѣ Христѣ (Флп.4:13), – восклицает доблестный воин Христов, и, под знаменем креста, с дерзновением течет на предлежащий ему подвиг. Под сению креста он находит для себя успокоение, когда изнемогает, от древа же крестного, как от древа жизни, он приемлет в себя новые силы для новых трудов.

Есть, наконец, у нас, братие, еще род жизни, если только можно назвать ее жизнью. Эта жизнь плотская, греховная, которую Слово Божие именует духовною смертью, и которая, увы, едва ли не самая общая между нами. Предавшись ей, человек заглушает в себе все высокие потребности своей души, забывает о небе и своем предназначении, о Боге, Спасителе и спасении, а погружается весь в заботы о мир свом и временном, как будто бы ничего другого для него уже не существовало; мало-помалу становится как бы одною плотью (Быт.6:3), и предаетъ себе въ дѣланіе всякія нечистоты (Еф.4:19). Нечувствительно бывает, большею частью, это жалкое состояние для самого грешника, который нередко считает себя даже счастливым. Но выпадают минуты, когда и он пробуждается от своего духовного омертвения, как совесть его грозно возвышает свой голос над всеми воплями плоти и крови, и ясно показывает несчастному ту бездну, над которою он стоит, или в которую уже низвергся. Ах, страшны подобные мгновения для падшего христианина! Из одной бездны он готов тогда впасть в другую: из бездны нечестия – в бездну отчаяния! Тогда-то особенно, более, нежели когда-либо, необходимо нам – грешным воспомянуть с верою и надеждою крест нашего Искупителя, воспомянуть, что Христосъ за всех умре (2Кор.5:14), что Он далъ есть себе за ни, да избавитъ ны отъ всякого беззаконія (Тит.2:14), что нет греха, от которого бы не могла очистить нас Его кровь искупительная (1Ин.1:7). Чадца моя, сія пишу вам, да не согрѣшаете, увещавал св. Иоанн Богослов учеников своих, и аще кто согрѣшитъ, ходатая имамы ко Отцу, Іисуса Христа праведника; и той очищеніе есть о грѣсехъ наших, не о наших же точію, но и о всего міра (1Ин.2:1,2).

Таков, братие, завет, который изрекает нам ныне Спаситель наш своею смертью: завет веры, завет любви, завет надежды христианской! Сами видите, что это не иной завет, а тот самый, какой мы приняли уже некогда от своего Господа, когда крестились в смерть Его, спогребохомся убо Ему крещеніемъ въ смерть (Рим.6:3). Тогда мы обещались свято соблюдать его до конца жизни. Что же? Можем ли мы теперь с чистою совестью приблизиться ко гробу Жизнодавца и сказать: Господи, мы не изменили данному слову? Если можем – блаженны мы, вполне блаженны! Но аще и зазритъ сердце (1Ин.3:20), да не унываем, возлюбленные, и да не удалимся от гроба сего с горестью и отчаянием. Христос снова повторяет нам ныне завет свой со креста и из гроба: повторим же и мы здесь пред Ним свои обеты, данные Ему при крещении, – повторим с твердою решимостью уже никогда не нарушать их и, облобызав язвы Божественного Страдальца, с дерзновением отойдем на избранный нами подвиг веры, любви и надежды христианской. Аминь.

Сказанное в Казанском соборе в 1846 году

Аще забуду тебе, Иерусалиме, забвена буди десница моя, прильпни языкъ мой гортани моему, аще не помяну тебе, аще не предложу Иерусалима, яко въ началѣ веселія моего. Пс.136:5–7.

Чувство любви к отечеству, высказанное некогда в таких сильных выражениях сынами Израиля, есть одно из самых естественных и священнейших чувствований человеческого сердца. Эту любовь внушает людям сама природа; эту любовь вкореняют и возращают в них уроки родителей, заветы предков; эту любовь укрепляют незаметно нравы и обычаи каждой страны, ясно предписывают политические законы каждого государства. Но ничто, братие, и никогда столько не способствовало воспитанию в людях истинной любви к отечеству, сколько способствует св. вера Христова: как во всем другом, так и здесь, она превосходит все в своих благодеяниях человечеству.

В настоящие священные минуты, в которые воспоминаем мы торжественное миропомазание на царство Благочестивейшего Государя нашего Императора Николая Павловича, когда Благовенчанный Монарх пред лицом неба и земли молил Царя царствующих: «Владыко и Господи Мой, буди сердце Мое в руку Твою, еже вся устроити к пользе врученных Мне людей»¹¹..., – в настоящие минуты, которые с другой стороны напоминают нам и наши торжественные обеты быть верными Богоизбранному Венценосцу и всеми мерами содействовать Ему ко благу возлюбленного отечества, – кто из нас, сыны России, не пожелает обратить свое внимание на эти благодеяния св. веры, как на наилучшую насадительницы в нас любви к отчизне?

Первое и важнейшее преимущество, какое имеет христианская вера в сем отношении, есть то, что она только одна, в строгом смысле, и может насадить в нас истинную любовь к отечеству, – к чему все другие средства, сами по себе, недостаточны. Ибо что такое любовь к отечеству? Не что иное, как любовь к ближним вообще, только приложенная к тем именно ближним, посреди которых мы родились и живем, с которыми мы связаны известными политическими условиями и отношениями, и составляем одно великое семейство, под властью единого царя-отца. А что требуется для того, чтобы любовь наша к ближним была истинная? Требуется, прежде всего и более всего, самоотвержение и бескорыстие – требуется, чтобы мы жили не для себя, а для ближних, всячески старались содействовать их благосостоянию, и готовы были, в случае нужды, пожертвовать для них всем. Не напрасно закон Господень повелевает нам: возлюбити ближняго своего, яко самъ себе (Мк.12:31), – на какие самопожертвования мы не решаемся для самих себя? Не без особенного намерения и Спаситель завещал нам: да любите другъ друга, якоже возлюбихъ вы (Ин.15:12), – кто и когда нисходил до такой степени самоуничижения ради другого, до какой благоволил снизойти Господь наш ради нашего спасения? В чьем сердце обитает самолюбие и нет самоотвержения, тот, сколько бы ни разглагольствовал о своей любви к ближним, любит только словом и языком, а не делом и истиною (1Ин.3:18), – сколько бы ни трудился, по-видимому, для общей пользы, трудится собственно для своих личных целей, и не собою жертвует другим, как можно бы подумать с первого взгляда, а скорее других втайне приносит в жертву себе. Теперь спрашивается: кто же в состоянии искоренить в нас самолюбие и, на место его, водворить в сердце самоотвержение и любовь к ближним? Никто и ничто, кроме единой веры Христовой. Самолюбие и гордыня, справедливо называемая корнем и началом всякого греха в нас (Сир.10:15), – это и есть то несчастное наследие, которое передали всем нам наши падшие прародители, возжелавшие быть, яко бози (Быт.3:5); это и есть тот греховный яд, которым с тех пор проникнута вся наша природа, и которым неизбежно уже проникаются все наши действия. Чтобы искоренить в себе самолюбие и исполниться любовью к ближним, – следовательно, и истинною любовью к отечеству, надобно пересоздать себя или вновь родиться. А для этого ничего не могут – ни внушения и все усилия нашей природы, которая сама-то и требует воссоздания, ни тем более – уроки родителей и завещания предков, нравы и обычаи страны, все политические законы и тому подобные естественные средства, которые все, действуя совне, не дают человеку никаких внутренних сил к исполнению их внушений. Пересоздать нас и очистить от всякой скверны эгоизма и гордыни может одна только всесильная благодать Божия, даруемая нам ради заслуг нашего Искупителя. Вот почему св. вера и научает нас, что любовь к ближним, необходимо предполагающая самоотвержение, и связанная с любовью к Богу, есть плод духовный (Гал.5:22), и изливается в сердца наша Духом Святым (Рим.5:5), что любы отъ Бога и всякъ любяй отъ Бога рожденъ есть (1Ин.4:7), и что аще другъ друга любимъ, Богъ въ насъ пребываетъ (1Ин.4:12). Вот почему смело можно утверждать, что истинными патриотами могут быть только истинные христиане, т. е., люди возрожденные и живущие самоотвержением и любовью к ближним: их патриотизм не есть какой-нибудь расчет или порыв мгновенный, а самое естественное, постоянное и неизсякающее излияние любвеобильного сердца; не изменят его обстоятельства, не охладят никакие бури политические, не искоренят никакие козни и насилия. Жертва Богу чистая и приятнейшая, христианин благочестивый есть вместе жертва и отечеству, всегда готовая на заклание для блага своих сограждан. Но уж никогда, никогда не возвысятся до такой истинной любви к своей родине люди, не знающие христианства, или живущие не по-христиански и чуждые его духа. Всеми их поступками и самыми намерениями неизбежно управляет самолюбие, сколько бы они ни старались подавить его, или сокрыть от самих себя и от ближних. Могут они, по временам, в некоторой степени подавлять его, будучи вызваны особенными обстоятельствами, и для блага общества жертвовать собою; но только ж по временам, только при особенных обстоятельствах, только в некоторой степени, а не совершенно. Во всякое другое время для поддержания их патриотизма необходимы поощрения, награды, слава и вообще все то, чем питаются и услаждается наше самолюбие и своекорыстие. Без этого совершенно слабеет их усердие к общественному благу, и опасно рассчитывать на патриотизм их в минуты общественных бедствий. Одно, одно христианство, приготовляющее истинных граждан для неба, может образовывать и истинных граждан для земли.

Новое преимущество, какое имеет св. вера Христова в этом отношении, есть то, что она, приписывая нам все действия, в которых может выражаться истинная любовь к отечеству, т. е. действия, непосредственно направленные ко благу отечества, в то же время представляет нам и особенные побуждения к тому, каких ничто другое представить не может; в то же время ниспровергает и все препятствия, какие только, хотя сколько-нибудь, могли бы возбуждать и поддерживать в нас чувства противоположные. Так, для блага отечества прежде всего необходимо, чтобы все члены его беспрекословно повиновались Самодержавной Власти, которая, как солнце в мире или как душа в теле, всему дает жизнь, движение, порядок, благоустройство, – и св. вера заповедует нам: царя чтите (1Пет.2:17), повинитеся царю, яко преобладающу (1Пет.2:13), воздадите Кесарева Кесареви (Мф.22:21), – но к этому присовокупляет, что царь есть лице священное, высочайшее, что дана есть от Господа держава ему и сила от Вышнего (Прем.6:3), что сам Бог вознес избранного от людей своих, и елеемъ святит своим помазал его (Пс.88:21), и что отъ того дне Духъ Господень носится над Помазанником Божиим (1Цар.16:11–13), сердце царево въ руцѣ Божіей (Притч.21:1); престол царя – престол Господень (1Пар.29:23), сам царь – есть как бы земный бог (Пс.81:1): можно ли представить побуждения более сильные к безусловному повиновению Верховной Власти? Для блага отечества необходимо, чтобы вместе с безусловною покорностью Монарху все граждане повиновались и низшим властям, от Него поставляемым, чрез которые устрояет Он благоденствие и счастье своих подданных, – и св. вера также повелевает нам: всяка душа властемъ предержащимъ да повинуется (Рим.13:1). Но почему? Потому, отвечает вера, что нѣсть власть, аще не отъ Бога; сущія же власти отъ Бога учинены суть; тѣмъ же противляяйся власти, Божію повелѣнію противляется; противляющіися же, себѣ грѣхъ пріимутъ (Рим.13:2); потому что и эти низшие начальники не человѣческій судъ творите, но Господень (2Пар.19:6,7), и эти от царя поставляемые князи суть также слуги Божіи (Рим.13:4). Необходимо для блага отечества, чтобы все подданные вносили Правительству надлежащие дани и оброки: опять мы слышим заповедь своей веры: воздадите всѣмъ должная: емуже убо урокъ, урокъ; а емуже дань, дань; а емуже страхъ, страхъ; и емуже честь, честь (Рим.13:7), – и опять узнаем ту же важнейшую причину: сего бо ради и дани даете: служители бо Божіи суть, во истое сіе пребывающе (Рим.13:6). Необходимо для блага отечества, чтобы все члены этой великой семьи, каждый в своем звании, трудились по мере своих сил и средств и посвящали все свои дарования на пользу общую, – и св. вера, мало того что заповедует нам постоянное трудолюбие и строго осуждает всякое нерадение и леность (1Фес.4:11–12; 2Фес.3:11–13; 1Тим.5:13–16 и др.), учит нас вместе, что чрез ревностное и достойное употребление дарованных нам от Бога талантов мы можем получить и вечные воздаяния от небесного Домовладыки и что тот, кто по своей лености и нерадению сокроет вверенный ему талант в землю, а не употребит его на пользу общую, как раб неключимый, будет ввержен некогда во тьму кромешную, где будетъ плачъ и скрежетъ зубомъ (Мф.25:14–30; сн. Еф.6:8). Необходимо для блага отечества, чтобы в известные времена для защиты его граждане готовы были жертвовать самою своею жизнью, – св. вера говорит нам: больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положитъ за други своя (Ин.15:13), и высочайший образец этой любви представляет нам в примере нашего Искупителя, который для спасения нас положил самую душу свою. Словом: на все, на все наши общественные обязанности, в каких только может выражаться наша любовь к отечеству, св. вера кладет свою священную печать, всем им дает цену и значение в очах самого Господа, все связывает некоторым образом с нашею вечною участью в жизни загробной, т. е. предлагает нам к исполнению этих обязанностей такие побуждения, выше которых для человека вообще быть не может.

И чем бы после сего стал ты, христианин, оправдывать свою холодность, свою нелюбовь к отечеству, если бы с тобою случилось такое несчастье? Скажешь ли, что тебе в отечестве не отдают справедливости, что, несмотря на твои великие таланты, на твою ревность и труды, на все твои заслуги, ты совершенно забыт, пренебрежен, – тогда как другие, менее тебя достойные, украшены разными отличиями и почестями? Но твои таланты, – заметит тебе в ответ св. вера, – не твои; они – дар Божий: что имаши, егоже нѣси пріялъ, аще же и пріялъ еси, что хвалишися, яко непріемъ (1Кор.4:7)? Памятуй также, возлюбленный, что истинные последователи Господа Иисуса, кроткого и смиренного сердцем (Мф.11:29), не бывают мудри о себѣ, но, по взаимному братолюбию, честію другъ друга больша творятъ (Рим.12:10,16), и если исполнять весь закон и все свои обязанности до малейших подробностей, никогда не помышляют о каких либо своих заслугах, а говорят только: раби неключими есмы: яко, еже должны бѣхомъ сотворити, сотворихомъ (Лк.17:10); памятуй, что над твоею участью бдит сам Отец небесный, без воли которого не падает и волос с главы твоей (Лк.12:7) и который лучше тебя знает, что тебе полезно и что вредно; памятуй, что блажени нищіи духомъ: яко тѣхъ есть царствіе небесное; блажени кротцыи: яко тіи наслѣдятъ землю (Мф.5:3,5). Скажешь ли, что в отечестве, в числе сограждан твоих, много у тебя недоброжелателей и врагов, которые ненавидят тебя, злословят, преследуют и совершенно ожесточили тебя своими несправедливостями? Пусть будет все это справедливо. Но кому заповедано, как не нам: побѣждай благимъ злое, не себе отмщающе..., ни единомуже зла за зло воздающе (Рим.12:21,19,17)? Кому заповедано: любите враги ваша, благословите кленущія вы, добро творите ненавидящимъ васъ, и молитеся за творящихъ вамъ напасть, и изгонящія вы: яко да будете сынове Отца вашего, иже есть на небесѣхъ, яко солнце свое сіяетъ на злыя и благія, и дождитъ на праведныя и на неправедныя (Мф.5:44–45)? Кому открыто, как не нам: аще отпущаете человѣкомъ согрѣшенія ихъ, отпуститъ и вамъ Отецъ вашъ небесный; аще ли не отпущаете человѣкомъ согрѣшенія ихъ, ни Отецъ вашъ отпуститъ вамъ согрѣшеній вашихъ (Мф.6:14–15)? Укажешь ли еще на суровую строгость своих начальников, под властью которых пришлось тебе совершать свое служение отечеству, на непомерную тяжесть их поручений и требований, на жестокость их взысканий и тому подобное? И против этого св. вера дала нам самую определенную и притом самую успокоительную заповедь: повинуйтеся во всякомъ страсѣ владыкамъ, не токмо благимъ и кроткимъ, но и строптивымъ: се бо есть угодно предъ Богомъ, аще совѣсти ради Божія терпитъ кто скорби, стражда безъ правды; кая бо похвала, аще согрѣшающе мучими терпите; но аще добро творяще и страждуще терпите, сіе угодно предъ Богомъ: на сіе бо и звани бысте, зане и Христосъ пострада по насъ, намъ оставль образъ, да послѣдуемъ стопамъ Его (1Пет.2:18–21). Но, братие, не напрасно ли мы даже воображаем, чтобы истинный христианин мог когда-либо не возлюбить своего отечества и, следовательно, нашелся в необходимости оправдывать себя в этом отношении? Отличительное свойство христианина есть любовь к ближним (Ин.13:35), – а любы, по описании апостола, долготерпить, милосердствуете; любы не завидите, люби не превозносится, не гордится, не бесчинствуеть, не ищетесвоихъ си, не раздражается, не мыслитъ зла, не радуется о неправдть, радуется же о истингь; вся любиш, всему вѣру емлеть, вся уповаеть, вся терпить (1Кор.13:4–7): при таком ли настроена души и сердца возможен какой-либо ропот против отечества, какая-либо холодность к нему, а тем более – неприязнь и враждебность? Нет, тот уже не истинный хришапин, кто мог бы позволить себе подобный чувства.

Есть наконец еще одно важное преимущество, какое имеет св. вера, как насадительница истинной любви к отечеству. Укореняя эту любовь в нашем сердце, указывая сильнейшие побуждения к действиям, в которых может выражаться она, и ниспровергая все препятствия к тому, св. вера представляет нам вместе живой образец для подражания. И в ком же? В самом Божественном Искупителе нашем – Господе Иисусе. Какой образец?... Образец совершеннейший, невольно привлекающий сердце. Мало мы знаем частную жизнь Христа-Спасителя; но и немногое известное свидетельствует нам, что до тридцати лет своего возраста Он был самый мирный, трудолюбивый и полезнейший гражданин, занимаясь ремеслом мнимого отца своего Иосифа (Мк.6:3). Но вот Он вступает в должность общественного Учителя; пред Ним Его высокая цель – просветить весь мир светом Евангелия, принесть Себя в жертву за всех.... И однако смотрите, как согласует Он с этою всеобщею целью свою особенную любовь к отечеству. Прежде всего, поприщем для своей деятельности Он избирает одну Иудею, утверждая: нѣсмь посланъ, токмо ко овцамъ погибшимъ дому Израилева (Мф.15:24). Для доказательства своего Божественного посольства, Ему надлежало творить чудеса, – и Он предметами для чудес, по преимуществу, избирает благотворения своим бедствующим согражданам, исцеляет больных, воскрешает мертвых, очищает прокаженных, дает зрение слепым, слух глухим: прохождаше Іисусъ, повествует Евангелист, грады вся и веси, уча на сонмищахъ ихъ, и проповѣдая евангеліе царствія, и цѣля всякъ недугъ и всяку язю въ людехъ (Мф.9:35). Горестно было состояние народа Божия в то время: он находился под властью чужеплеменников, которые не уважали ни его священных обычаев, ни самой веры, обременяли его непомерными налогами, изнуряли насилиями и жестокостями. Как же смотрел Господь Иисус на это зрелище? Изрек ли Он хотя одно слово порицания против правительства? Подал ли хотя намек к восстанию? Нимало. Он скорбел и милосердовал о своих соотечественниках яко бѣху смятени и отвержени, яко овцы не имущія пастыря (Мф.9:36); но будучи вызван однажды врагами своими дать решительный ответ: достойно ли есть дати кинсонъ Кесареви, или ни (Мф.22:17), Он решительно заповедал: воздадите Кесарева Кесареви (Мф.22:21). И не только заповедал это другим, но и сам, с учениками своими, давал дань Кесарю (Мф.17:27). Слава Его учения и чудес вскоре воздвигла против Него многочисленных завистников и врагов из среды Его сограждан. Фарисеи, саддукеи, книжники, члены синедриона и* вообще все, что было знатного и сильного в иудейском народе, восстали на Спасителя, и начали порицать Его учение и чудеса, распространяя мысль, будто Он творит их силою веельзевула, старались возмутить против него народ, вооружить самое правительство и не раз пытались побить Его камением. Что же? За все это чем воздал Иисус своим неблагодарным соотечественникам? Оставил их и пошел в иную страну проповедовать Евангелие царствия? Напротив, Он, по-прежнему, проходил грады и веси одной лишь Иудеи, благодѣтельствуя и исцѣляя вся насилованныя отъ діавола (Деян.10:38). Он, избравши Себе двенадцать учеников для той же высокой цели, повелел и им проповедовать и вместе благодетельствовать одним только соотечественникам: на путь языкъ не идите, и во градъ Самарянскій не внидите; идите же паче ко овцамъ погибшимъ дому Израилева; ходяще же проповѣдуйте глаго-люще, яко приближися царствіе небесное; болящія исцѣляйте., прокаженныя очищайте, мертвыя воскрешайте, бѣсы изгоняйте (Мф.10:5–8). Еще разительнее обнаружилась любовь Господа Иисуса к отечеству в последние дни Его земной жизни. Вот Он на юном жребяти шествует в Иерусалим, в котором Ему надлежало вкусить смерть за грехи мира. Множество народа, с ваиями в руках, торжественно встречают Его, как Мессию, постилают пред Ним свои одежды, и радостно взывают: осанна сыну Давидову: благо-словенъ грядый во имя Господне: осанна въ вышнихъ (Мф.21:9). А Его мысли заняты совсем другим: тогда, как вокруг Него все радовалось и ликовало, Он один, замечает Евангелист, плакася.... О чем же? О судьбе своего отечественного священного града. Аще бы, вещал Он тогда к Иерусалиму, аще бы разумѣлъ и ты, въ день сей твой, еже къ смиренію твоему: нынѣ же скрыся отъ очію твоею: яко пріидутъ днге на тя, и обложат срази твои острог о тебе, и обыдут тя, и объимут тя отвеюду, и разбттъ тя и чада твоя въ тебе, и не оставятъ камень на камени въ тебе: понеже не разу мель вси времене посещенгя твоего (Лк.19:42–44). Вот Господь наш, наконец, предан одним из учеников своих- злоба врагов торжествует все прочие ученики Его, оставивши своего Божествеиного Учителя, разбежались, – и тот самый народ, для которого совершил Он столько чудесных благодеяний, неистово взывает пред Пилатом: возми, возми, распни Его (Ин.19:15); вот Господь наш, поруганный и уничиженный до последней степени, ведется в бесчестии на самую позорную смерть: о, не забудет ли Он, хоть в эти ужасные минуты, своего неблагодарного отечества; не помыслит ли хоть теперь о самом Себе, будучи оставлен всеми? Нет, и в эти тягчайшие мгновения Божественный Страдалец занят не Собою, а мыслью о несчастной судьбе престольного града Иудеи: увидавши некоторых жен, которые, сопутствуя Ему, плакали о Его страданиях. Господь сказал им: дщери Иерусалимски, не пла-читеся о мнгь, обаче себе плачите и чадъ вамихъ; яко се днге грядут», въ няже рекутъ: блажени неплоды, и утро бы, яже не родима, и сосцы, иже не доима; тогда начнут глаголати горам»: падите на ны, и холмом»: покрыйте ны (Лк.23:28–30).. Спаситель на кресте; Его распяли посреди двух разбойников; множество народа толпится вокруг Него, и с богохульством издеваются над Ним; для утоления нестерпимой жажды подают Ему оцет с желчью: о, сколько злобы и бесчеловечия со стороны этих людей, которых еще недавно именовал Божественный Страдалец своими согражданами, и для которых совершил столько благодеяний! А Он, бесконечная Любовь и Незлобие, Он и теперь молится за своих распинателей-соотечественников: Отче, отпусти имъ: не вѣдятъ бо что творятъ (Лк.23:34). Так испил Богочеловек всю чашу своих изумительных страданий; так вкусил Он смерть поноснейшую и ужаснейшую из всех видов смерти. И за кого же? Без сомнения, за всех людей (Ин.3:16,17); но прежде всех других, если можно так выразиться, за своих соотечественников: аз есм пастырь добрый, сказал Он некогда еще до своей смерти, и знаю моя и знают мя моя, и душу мою полагаю за овцы, т. е. за чад Израиля: ибо вслед за тем присовокупил: и ины овцы имам, яже не суть от двора сего, и тые ми подо бает» привести, и глас» мой услышать: и будет едино стадо, и един пастырь (Ин.10:14–16).

После сего, Братие, нужно ли говорить нам еще что-нибудь, как должна быть для нас священна заповедь о любви к отечеству? Мы призваны вообразить в себе Христа (Гал.4:19); следовательно, наш долг вообразить в себе и Его пламенную любовь к своим согражданам; наш долг быть им преданными до такой степени, чтобы, подобно своему Господу, мы готовы были, в случае нужды, положить за них самую душу свою. Св. вера доставляет нам к тому все средства, предлагает все побуждения, уничтожает все препятствия: кому же, как не нам и отличаться совершеннейшею любовью к стране отечественной? Пусть мнимые мудрецы века сего проповедуют, будто такая любовь к отечеству не совместима с любовью к человечеству, будто люди, тем более христиане, должны равно любить всех своих собратий, где бы они ни родились, и к какому бы обществу политическому ни принадлежали, а не делать исключений для одних своих соотечественников. Что значат эти умозрения и разглагольствования пред живым примером нашего Божественного Искупителя? Никто, конечно, так безгранично не любил всего рода человеческого, как любил Он, – и однако никто так пламенно не любил и своего отечества, как любил Он. Следовательно, возможно совмещать в себе то и другое; возможно любить всех людей по-христиански, и в то же время любить особенно тех, кои соединены с нами священнейшими узами в одно великое политическое семейство. Да будет же сей высочайший образец любви, оставленный нам нашим Господом, всегда пред очами нашими. Аминь.

Сказанное в Александро-Невской лавре в 1847 году

Сей нареченный и святый день, единъ субботъ царь и господь, праздниковъ праздникъ и торжество есть торжествъ.

Таково значение настоящего дня! В Церкви Христовой существуют троякого рода празднества: дни недельные или воскресные, заменившие собою ветхозаветную субботу; собственно– праздники в честь Господа Бога, Пресвятой Девы Богородицы, Сил бесплотных и Святых; наконец, дни торжественные. По отношению к первым св. Церковь называет настоящ Ш день царем и господом суббот; по отношению ко вторым– праздником праздников; по отношению к третьим – торжеством торжеств. И как все это понятно уму и сердцу каждого верующого!

Что знаменуют собою дни недельные в продолжение года? Все они знаменуют и напоминают христианам одно и то же великое и радостнейшее для них событие Воскресен!я Христова, – отчего и сами называются днями воскресными. Следовательно все эти дни суть только образы дня настоящего, в все эти дни от настоящего дня приемлют свое достоинство и силу; между всеми ими он, подлинно, есть как бы царь и господь. Что знаменовали собою субботы ветхозаветные? Празднование их установлено было в память той первоначальной субботы, в которую Богъ почи отъ втхъ дѣлъ свопхъ, яже сотвори (Быт.2:2), и в память тех благодеяний, каодя излил Он на весь мир и в особенности на человека, в самом их сотворении. Но дело искупления – более, нежели дело творения: для того, чтобы создать нас и весь шр, Богу стоило только изречь несколько слов; а чтобы воссоздать, – для этого надлежало Отцу небесному предать за нас своего единородного Сына, а Сыну–себе умалить, зракъ раба принять и смирить себе даже до смерти, смерти же крестным (Флп.2:6–8). Равно и блага, дарованные нам чрез искупление, выше благ, дарованных при сотворении тогда мы получили от Господа жизнь и вместе с тем душевные и телесный силы; теперь, кроме того, что нам возвращена жизнь, которую мы потеряли-было чрез ‘ свое падение; кроме того, что воссоздано все наше существо, обновлены совершенно наши силы, – мы сподобились еще многого, о чем прежде и помыслить бы не дерзнули! Сын Божий, благоволивши принять на Себя однажды навсегда наше естество, обоживши его в своем собственном Лице и спосадивши его на небесных одесную Бога и Отца, соделал и нас причастниками Божественного естества (2Пет.1:4), и ниспосылая в сердца наши вся Божественным силы (2Пет.1:3), дарует нам полную возможность соделаться подобными Ему (1Ин.3:2) и достигать самого горнего престола славы (Откр.3:21). Что же из всего этого следует? Следует, что если велик и достопамятен был день, которым окончилось и торжественно заключилось дело творения, – то еще более велик и достопамятен день, которым окончилось и торжественно заключилось дело искупления: а это и есть день настоящ Ш, день Воскресения Христова! Посему-то в Церкви новозаветной с тех самых пор, как воскрес Христос, совершивши наше искупление, ветхозаветная суббота уступила свое владычество над всеми прочими дрями недели – Воскресенью, и в частности сей нареченный и святым день, который есть как бы царь и господь в ряду самих дней воскресных, тем более уже есть царь и господь всех суббот.

Сравните теперь настоящий светоносный праздник с другими праздниками св. Церкви: какая и здесь осязательная разность! Первый разряд этих праздников составляют праздники Господни. Мы празднуем рождество Господа Иисуса, празднуем Его обрезание, Его принесение во храм, Его крещение, Его преображение на Фаворе, Его вшествие в Иерусалим. Почему же празднуем? Потому что все это важнейшие события из истории нашего Спасителя; потому что все они, так или иначе, относились к нашему спасению, и следовательно достопамятны для нас и радостны. Но в такой ли степени они радостны для нас, как событие настоящее? Совсем нет: одни из них служили только постепенным приближением к великому делу нашего искупления; другие происходили тогда, когда это дело совершилось. Ныне, напротив, мы празднуем уже окончательное его совершение; ныне, мы уже торжествуем победу над всеми врагами нашего спасения – грехом, смертию и адом. А главное, – в такой ли степени радостны были те события для самого нашего Искупителя? Еще более нет: все они относятся к состоянию Его уничижения. Мы торжествуем Его рождество от Пресвятой Девы, – а Он в этом рождестве себе умалилъ, зракъ раба пріимъ (Флп.2:7). Торжествуем Его обрезание, – а Он здесь-то очевидно со беззаконными вмѣнися (Ис.53:12; Мк.15:28): ибо обрезание предполагало в приступающем к нему греховную нечистоту и естественную порчу. Торжествуем Его принесение во храм, –а Он, Который имел искупить и освятить весь род человеческий, в это время Сам был искуплен ценою законною и посвящен Богу, как обыкновенный первенец (Лк.2:22–25; Мф.1:25). Торжествуем Его крещение от Иоанна, –но крещение Иоанново было крещеніе покаянія во оставленіе грѣховъ (Мк.1:4); следовательно здесь опять благоволил Господь вмениться со беззаконными. Мы торжествуем славное преображение Его на Фаворе: точно, это событие было славно и для самого нашего Спасителя; но о чем он беседовал тогда с явившимися к Нему Моисеем и Илиею? Глаголаста, отвечает Евангелист, исходъ Его, егоже хотяше скончати во Іерусалимѣ (Лк.9:31), т. е. они беседовали о Его страданиях и смерти.... Мы светло вспоминаем торжественное вшествие Его в Иерусалим на жребяти при радостных восклицаниях народа, –а Он в эти самые минуты плакася о приближавшейся несчастной судьбе святого града (Лк.19:41); Он шел в Иерусалим для того, чтобы чрез несколько дней пострадать в нем и умереть на кресте. Память спасительных страданий и смерти нашего Господа и мы совершаем ныне с крайним сетованием и слезами: каковы же были эти страдания для самого Божественного Крестоносца, испившего на Голгофе всю чашу гнева небесного? О, как не похож в этом отношении настоящий праздник на все доселе исчисленные! Теперь состояние уничижения для нашего Спасителя уже совершенно окончилось; теперь, воскресши из мертвых, Он вошел въ славу Свою (Лк.24:26) и во всей силе открылся Сыном Божиим (Рим.1:4); теперь, как Победитель смерти и ада, Он светло торжествует свою полную победу, – и ни одно облако не омрачает его радости и торжества. Из событий, последовавших за воскресением Господа, и относящихся к Нему самому, мы празднуем особенно два важнейшие: вознесение Его на небеса и ниспослание Им на Апостолов Духа Святого в день Пятидесятницы. Оба эти события, действительно, светоносны во всех отношениях и для самого Спасителя и для нас. Но отчего оба они зависели? Мог ли бы Христос вознестися на небеса, если бы прежде не воскрес? Нет. А как только воскрес, Он уже говорил Магдалине, и в лице ее всем своим апостолам: восхожду к Отцу моему и Отцу вашему, и Богу моему и Богу вашему (Ин.20:17); значит, вознесение Его было как бы уже естественным следствием Его воскресения и только дальнейшею степенью Его прославления. Мог ли бы Он ниспослать на учеников своих Духа Святого, если бы не воскрес и, следовательно, не вошел во славу свою?... Также нет: это ясно засвидетельствовал св. Иоанн Богослов, заметивший об одном случае из предшествовавшего состояния Спасителя, когда Он проповедовал пред народом о воде живой: сія рече, пишет Евангелист, о Дусѣ, егоже хотяху пріимати вѣрующіи во имя Его: не у бо бѣ Духъ Святый, яко Іисусъ не у бѣ прославленъ (Ин.7:39). А теперь, когда воскрес Иисус, Он торжественно изрек пред учениками своими: дадеся ми всяка власть на небеси и на земли (Мф.28:18) и присовокупил: се азъ послю обѣтованіе Отца моего на вы: вы же сѣдите во градѣ Іерусалимстѣ, дóндеже облечетеся силою свыше (Лк.24:49). То есть вознесение Спасителя на небеса и ниспослание Им на апостолов Св. Духа суть только как бы продолжение настоящего Его славного торжества и в этом торжестве имеют свое начало. Упоминать ли после сего о каких-либо других праздниках Церкви? Но если настоящий праздник имеет такое очевидное преимущество пред всеми праздниками, установленными в честь самого Господа и Спасителя, не тем ли более он должен превосходить все празднества, установленные в честь Пресвятой Девы Богородицы, удостоившейся только послужить великому таинству воплощения и искупления; не тем ли еще более должен превосходить все празднества, установленные в честь Сил бесплотных и Святых – рабов и слуг воскресшего ныне Царя и Господа славы?... И следовательно, может ли оставаться в ком-либо хотя малейшее сомнение, что сей нареченный и святый день есть воистинну праздников праздник?...

Спросим, наконец, самих себя, не перебирая в частности разных торжеств церковных, спросим вообще: что составляет предмет всех этих торжеств? Мы радуемся и торжествуем обыкновенно в двух случаях: когда освобождаемся от каких-либо бедствий или когда получаем какие-либо блага. И чем тягостнее были бедствия, от которых мы освободились, чем драгоценнее блага, которые мы получили, тем выше и наше торжество. Эти же самые двоякого рода случаи служат предметами и всех торжеств церковных. Но никогда, братие, люди не освобождались от таких бедствий, от каких освободились мы ныне, никогда люди не получали и таких благ, каких мы ныне удостоились. Что же это за бедствия и блага? Первое наше бедствие есть грех, источник всех бедствий не только на земле, но и во всем мире: и от сего-то бедствия прежде всего мы ныне освободились во Христе Иисусе. Христос воскресе, говорит св. апостол, иже предат быть за прегрѣшенія наша, и воста за оправданіе наше (Рим.4:25); Богъ, богатъ сый въ милости, сущихъ насъ мертвыхъ прегрѣшеньми сооживи Христомъ, и съ Нимъ воскреси (Еф.2:4–6). Второе наше бедствие, как неизбежный оброк греха, смерть: нынѣ Христос воста от мертвыхъ, начатокъ умершимъ бысть (1Кор.15:20); Он смертью своею попрал нашу смерть, и теперь уже несомненно, что яко о Адамѣ вси умираютъ, тако о Христѣ вси оживутъ (1Кор.15:22) и что воскресший ныне Жизнодавец преобразить некогда и тѣло смиренія нашего, яко быти сему сообразну тѣлу славы Его (Флп.3:21). Наконец, третье и ужаснейшее из всех наших бедствий – это ад с его вечными муками: низшествием своим в оную страшную темницу Христос сокрушил ее вечные вереи, связалъ крепкаго владыку ее (Мф.12:29) и, как победитель, извел ныне из преисподней всех ветхозаветных праведников, томившихся доселе в неволе, а нам даровал все средства не только противиться диаволу, но и побеждать его, и таким образом предохранять себя от уз адовых. Что касается до благ, дарованных нам ныне Господом: то важнейшее из них, за которым последовали уже все другие, есть примирение и воссоединение нас с Богом – единственным источником всего нашего блаженства. Соделавшись грешниками, мы соделались врагами своего Создателя и были естествомъ чада гнѣва Его (Еф.2:3); но как только Христос умре за насъ, праведникъ за неправедники, да приведетъ ны Богови (1Пет.3:18); как только Он воста за оправданіе наше от всех беззаконий (Рим.4:25), – мы, врази бывше, действительно примирихомся Богу (Рим.5:10), и обрѣтохомъ приведеніе к Нему (Рим.5:2); теперь первобытный союз наш с нашим Создателем восстановлен, и мы уже не странни и пришельцы, но сожителе святымъ и присніи Богу (Еф.2:19). А воссоединив нас с Отцем небесным, воскресший Господь наш даровал нам вслед за тем и все высочайшие благодатный дарования Духа Святого, Духа премудрости и разума, Духа совѣта и крѣпости, Духа вѣдѣнія и благочестія, Духа страха Божія (Ис.11:2–3). Вслед же за этими дарованиями даровал и дарует и все высочайшие плоды Духа Святого: любы, радость, миръ, долготерпѣніе, благость, милосердіе, веру, кротость, воздержаніе (Гал.5:22,23) и вообще все добродетели и совершенства. Наконец, вслед за этими совершенствами дарует нам некогда и вечные совершеннейшие блага, ихже око не виде и ухо не слыша, и которые даже на сердце человеку никогда не взыдоша (1Кор.2:9). Кто же усумнится теперь, что сей нареченный и святый день, в который мы торжествуем освобождение наше от таких бедствий и дарование нам таких благ, есть воистину торжество торжеств?

Можете после сего сами судить, братие, как же нам и провождать сей нареченный и святый день. Ёсли и в каждый день недельный, в каждый праздник, в каждое торжество мы обязаны посещать храмы Божии, чтобы здесь единым сердцем и усты славословить и благодарить Господа: не тем ли более мы обязаны к сему ныне – в этот величайший из дней недельных, величайший из праздников, величайшее из торжеств! Если каждый день недельный, каждый праздник и торжество мы обязаны, в самых жилищах своих, посвящать только занятиям богоугодным и душеспасительным, каковы: молитва, благочестивое чтете, благочестивая беседа и под.: не тем ли более в тавих именно занятиях подобает нам проводить светоносные дни настоящего праздника праздников? Если и каждый день недельный, каждый праздник и торжество мы обязаны ознаменовывать особенно делами любви к Богу и ближним: не преимущественно ли мы должны избыточествовать этими делами в настоящее торжество торжеств?

Братие возлюбленные, сподобившиеся уже вкусить радости воскресения Христова! Мы сами ныне освободились от величайших бедствий во Христе Иисусе: поспешим же, каждый по мере сил своих, подать ныне облегчение от разнообразных бедствий мира сего и ближним своим, которые несут на себе их тяжкое иго. Мы сами ныне удостоились от Господа величайших благ духовных: не пощадим же и своих благ тленных, чтобы наделить ими ныне собратий наших, нуждающихся в нашей помощи. Ах, сколько есть таких нуждающихся! Сколько посреди нас сирых и вдовиц, сколько страждущих в болезнях и обремененных летами, сколько заключенных в темницах или не имеющих никакого собственного приюта! Все эти несчастные сугубо жаждут и чают нашего пособия именно в настоящие дни светлого праздника. И во сколько крат он соделается светлее и для них, и для нас, если мы не замедлим отозваться братски на их чаяние! Из всех славословий, какие совершаем мы ныне воскресшему Человеколюбцу, это последнее славословие – делами любви христианской – будет для Него, без всякого сомнения, самое сладостное. Аминь.

Сказанное в Казанском соборе в 1847 году

Скажи ми, Господи, путь, въ оньже пойду. Пс.142:8.

Вопрос о том, с какою целью мы рождаемся в мир, есть один из самых важных для каждого человека: не зная цели своей, мы не можем избрать к ней и надлежащего пути, а не зная пути, никогда не достигнем своего предназначения в мире и останемся виновными пред Богом и пред собственною совестью. Но то беда, что, понимая всю важность этого вопроса, люди обращаются за разрешением его большею частью не к Богу, как поступил венчанный певец Израилев, а к самим себе, – и, решая вопрос обыкновенно под влиянием своих страстей, избирают для себя такие пути в жизни, которые не только не приближают их к цели человеческого бытия, напротив, еще удаляют от нее. Истинно жаль!.. Жаль тем более, что сам Бог открыл уже нам и открыл со всею ясностью в Слове своем как наше предназначение, так и верный путь к нему.... Светло празднуя ныне, братие, рождение Благоверной Государыни Цесаревны и Великой Княгини Марии Александровны, мы имеем прекрасный случай – размыслить о том, с какою целью все мы родились в мире.

Первое наше назначение заключается в нас же самих. Святи будите, яко азъ святъ Господь Богъ вашъ (Лев.19:2): вот в чем состоит оно. Каждое существо в мире прежде всего обязано быть тем, чем было создано; а потому и каждый человек прежде всего обязан быть человеком. Бог даровал нам известные силы, известные способности, известные законы: наш первый долг – соблюсти эти силы, способности и законы в том самом виде, в каком приняли их из рук Творца, во всей их чистоте, целости и неповрежденности, и потом пользоваться этими силами и способностями, развивать их, усовершенствовать, словом – жить и действовать не иначе, как по тем законам, какие начертаны в нашей совести и сердце. Тогда мы, точно, будем людьми, будем тем, чем должны быть, по намерению своего Создателя. А сие-то соблюдение нами чистоты и невинности, сия-то жизнь и деятельность по нравственным законам и будет святость наша (1Фес.4:3). Но, увы, скажете вы, – как нам соблюдать невинность, когда мы потеряли ее еще в своих прародителях; как нам жить и действовать по нравственным законам, когда к нарушению их мы чувствуем в себе почти неодолимое влечение; как нам быть святыми, когда, зачатые и рожденные во грехах, мы нечисты с ног до главы? Измыйтеся и чисти будете (Ис.1:16), – отвечает нам на сие сам же Вседержитель устами своего пророка. Где и как измыться? Он даровал нам, всеблагий, и нужные средства к тому в христианстве. Здесь находятся две духовные купели, способные омыть все грехи человечества, – купель крещения: это для тех, которые не вступили еще в Церковь Христову, и купель покаяния: это для тех, которые, соделавшись уже христианами, снова успели осквернить себя разными пороками. Приступайте только к сей последней купели с искреннею верою во Христа-Спасителя, с искренним раскаянием во грехах, с искренним желанием впредь жить благочестиво, – и вы несомненно выйдете из нее совершенно чистыми, новыми и непорочными пред Богом. Мало этого: возвращая нам первобытную чистоту и невинность, св. вера Христова дарует нам вместе и все Божественные силы (2Пет.1:3), необходимые для того, чтобы мы могли сохранить возвращенную чистоту и на все последующее время, могли жить и действовать по нравственным законам, могли более и более усовершенствоваться в добре и таким образом достигать святости, к которой мы предназначены. Все, что ни потеряли мы в Адаме, мы снова приобрели во Христе; мы были созданы в Адаме для святости; теперь, говорит св. апостол, мы вновь создани во Христѣ Іисусѣ на дѣла благая, яже прежде уготова Богъ, да въ нихъ ходимъ (Еф.2:10). Следовательно, теперь наша первая обязанность в жизни– соделаться истинными христианами: ибо под этим только условием мы можем соделаться и истинными людьми, т. е. такими, какими вышли из рук своего Создателя и должны быть, по Его творческому о нас намерению.

Второе наше назначение заключается в наших ближних, а потому и заповедует нам Господь: возлюбиши ближняго своего, яко самъ себе (Мк.12:31). Посмотрите внимательнее на окружающую нас природу: найдете ли вы в ней хотя одно существо, которое бы жило совершенно отдельно от прочих и только для самого себя? Совсем напротив: вы увидите, что там все создания Божии существуют не столько для себя, сколько на служение друг другу. Чему, например, не служат огонь, вода, воздух и прочие стихии? Чему не служат камни, растения и животные? В природе все соединено самыми тесными, неразрывными узами, все содействует друг другу, все поддерживается, развивается и процветает не иначе, как посредством взаимного самопожертвования существ, простирающегося нередко до пожертвования жизнью. Так точно должно быть и между нами, – и должно быть даже в совершеннейшем виде: потому что мы лучшие из созданий Божиих на земле, которым подобает не столько подражать неразумным тварям, сколько быть для них образцом. Мы – существа разумные – должны понимать, что для того именно и наделил Творец каждого из нас различными способностями и дарованиями, чтобы мы, нуждаясь друг в друге, тем теснее соединялись между собою в благоустроенные общества и пользовались взаимною помощью. Должны памятовать, что мы братья между собою, как дети одного Отца небесного, давшего нам бытие; что мы братья между собою, как дети и одного отца земного, одного прародителя рода человеческого – Адама. Все у нас одно: начало и конец, одно естество, одни силы, одни стремления, одни потребности – и потому все естественно влечет нас друг к другу и побуждает жить не только для себя, но и для ближних, пособлять им всеми мерами и, в случаях нужды, жертвовать для них самою жизнью. В частности мы, христиане, должны памятовать еще об одном своем родстве – самом важном и священнейшем родстве во Христе Иисусе, Который для того, между прочим, и взошел на крест, чтобы разрушить все преграды, дотоле разделявшие людей между собою (Еф.2:14–20), чтобы из всех людей составить единое стадо, единое царство Божие, и потому заповедал своим последователям: о семъ разумѣютъ вси, яко мои ученицы есте, аще любовь имате между собою (Ин.13:35). У нас теперь еще более связей, соединяющих нас, нежели было прежде: у нас едино тѣло и единъ духъ, якоже и звани бысте во единомъ упованіи званія вашего: единъ Господь, едина вѣра, едино крещеніе:единъ Богъ и Отецъ всѣхъ, иже надъ всѣми и чрезъ всѣхъ и во всѣхъ насъ (Еф.4:4–6). Кто же имеет столько побуждений, и побуждений таких высоких и священных – жить для ближних, как не мы, последователи Христа Спасителя?

Наконец, самое главное и высочайшее наше назначение, которому должны быть подчинены оба доселе указанные, заключается в самом Боге и выражено для нас в Его святой заповеди: возлюбиши Господа Бога твоего всѣмъ сердцемъ твоимъ, и всею душою твоею, и всѣмъ умомъ твоимъ, и всею крѣпостію твоею (Мк.12:30). Он есть наш Творец, даровавший нам бытие и все совершенства души и тела, по единой своей благости; Он наш Отец – Промыслитель, пекущийся о каждом из нас в такой степени, что и один волос с главы нашей не падает без Его воли. И как же нам не любить Его более всех и всего, не любить всеми силами своими? Как нам не отзываться на голос св. апостола: прославите убо Бога въ тѣлесѣхъ вашихъ, и въ душахъ вашихъ, яже суть Божія (1Кор.6:20), и аще ясте, аще ли піете, аще ли ино что творите, вся во славу Божію творите (1Кор.10:31)? Господь же, с другой стороны, есть и последняя цель всех наших стремлений: созданные по образу Его и по подобию, мы естественно влечемся к Нему всем своим существом; в Нем окончательное успокоение для нашего ума, жаждущего истины и правды; в Нем окончательное успокоение для нашей воли, ищущей добра и совершенства; в Нем окончательное успокоение и для нашего чувства или сердца, алчущего блаженства. Как же нам не любить Его более всех и всего, как не прославлять Его, как не жить для Него по преимуществу и даже исключительно? Но и еще не все: Он, бесконечная милость и любовь, для спасения нас грешных не пощадил самого единородного Сына своего, но за нас всех предал есть Его, да всякъ вѣруяй въ онь, не погибнетъ, но имать животъ вѣчный (Ин.3:16). Он ниспослал для нас на землю самого Всесвятого Духа своего, изливающегося в сердца наши своими благодатными дарами, и возрождающего, освящающего и усовершенствующего нас для жизни вечной. Он же, наконец, Отец наш небесный, еще от сложения мира уготовал для нас у Себя царствие и с отверстыми объятиями ожидает нас к Себе для нескончаемого блаженства.... За такие ли неизреченные дела любви нам не воздавать Господу взаимною, совершеннейшею любовью, – не жить для Него одного, не жертвовать всем во славу Его имени?

Там, за пределами гроба, в вечных обителях нашего Творца и Господа, там достигнем мы уже окончательно своего высокого предназначения; но достигнем только в таком случае, если будем стремиться к этому предназначению своему в продолжение настоящей жизни, – т. е. если будем жить здесь и для себя – для приобретения себе святости и совершенства, и для ближних – для их истинного блага и счастья, и особенно для Бога – во славу Его всесвятого имени, и таким образом соблюдем весь закон, который повелевает нам: возлюбиши Господа Бога твоего всѣмъ сердцемъ твоимъ... и ближняго твоего яко самъ себе. Ибо только праведницы, учит нас Слово Божие, просвѣтятся яко солнце, въ царствіи Отца ихъ (Мф.13:43), только подвизавшиеся во благочестии приимут там мзду свою и почіютъ отъ трудовъ своихъ (Откр.14:13). Научимся же иметь всегда пред очами своими тройственную цель, для которой мы раждаемся в мире сей. Научимся стремиться к ней со всем усердием в продолжение своей земной жизни, чтобы, наконец, и нам, при помощи Божии, достигнуть последнего назначения своего и вечного успокоения в лоне Отца небесного. Аминь.

Сказанное в Казанском соборе в 1848 году

Братіе, блюдитеся, да никтоже васъ будетъ прельщая философіею и тщетною лестію, по преданію человѣческому, по стихіямъ міра, а не по Христѣ. Кол.2:8.

Если бы мать, нежно любящая чад своих, увидела себя в необходимости изречь прокляние на кого либо из них: что подумали бы мы о виновности несчастного? Но вот чрез несколько минут, мы будем свидетелями зрелища, несравненно поразительнейшего. Никакая мать так нежно не любит чад своих, как любит нас наша духовная мать, св. Церковь: никакое прокляние не может быть так сильно, как сильна пред Богом ее анафема. И сия-то любвеобильнейшая матерь торжественно поразить ныне анаеемою всех тех чад своих, который, увлекшись духом вольномыслия, дерзнули отвергать или искажать ее божественные догматы. О, верно, необычайно тяжек грех этих заблудших братии наших- верно, вольномыслие в деле веры, – вольномыслие дерзкое и упорное, есть преступление величайшее!

И поистине величайшее! Что такое христианин – вольнодумец? Прежде всего, это враг Божий (Рим.8:7). Пусть бы только он не покорялся своему Господу, как это бывает во всяком другом грехе; нет, вольнодумец хочет быть еще как бы выше Бога: взимается на разумъ Божій (2Кор.10:5), – поставляет себя судьею божественного Откровения, развращаетъ писанія (2Пет.3:16), силится разрушить то, что создала высочайшая Премудрость. Отец небесный, единственно по бесконечной любви к нам грешным, даровал нам спасительную веру, чтобы мы могли обрести чрез нее живот вечный (Ин.7:16, 12:49–50): вольнодумец противодействует Богу Отцу, отвергая или искажая эту спасительную веру. Сын Божий, для утверждения ее между людьми, Сам благоволил соделаться человеком, Сам проповедал ее, совершил, в подтверждение ее, множество чудес и знамений, и запечатлел свою проповедь собственною кровью (1Тим.6:13): вольнодумец противодействует Сыну Божию. Бог ' Дух Святый нисходил на пророков и апостолов, давалъ им уста и премудрость для распространения спасительной веры во всем мире, окружал ее повсюду знамениями и чудесами, и доселе не перестает соблюдать ее и свидетельствовать об ней знамениями в православной Церкви Христовой (Ин.14:16,26): вольнодумец противодействует Богу Духу Святому. Жалкий богоборец! Он тем виновнее, что сам когда-то, в таинстве крещения, сочетался Христу, – а теперь решился быть антихристомъ, как называет его св. апостол (1Ин.2:18); сам когда-то отрекся от диавола и всех дел его, – а теперь добровольно переходит на сторону исконного врага Божия, чтобы, вместе с ним, сееть плевелы ересей там, где Сын человеческий посеял одно чистое семя своего божественного Слова (Мф.13:37–39). Вина ужасная: здесь противится евангельской истинѣ (2Тим.3:8), упорно противится, человек, который прежде сам познал ее и изведал; здесь, следовательно, хула на Духа Святого, которая, по слову Спасителя, не отпустится ни въ сей вѣкъ, ни въ будущій (Мф.12:31–32).

Но враг Божий не может быть другом и самому себе: христианин-вольнодумец есть убийца собственной души. Каким образом? Душа наша для поддержания своей жизни имеет нужду в духовной пище, и такою пищею служит для нее Слово Божие (Мф.4:4): ядом вольномыслия вольнодумец отравляет для своей души эту живоносную пищу, так что она становится для него вонею смертною въ смерть (2Кор.2:16). Для существования нашей души необходим еще своего рода духовный воздух – Божественная благодать, которая одна может оживлять ее и укреплять, сообщая ей вся Божественныя силы, яже къ животу и благочестгю (2Пет.1:3): вольнодумец лишает свою душу и этой жизненной стихии, которая подается нам только по вере и вдруг же отъемлется от нас, коль скоро иссякает или низвращается наша вера (Еф.2:8; Гал.3:14). Истинная, полная жизнь для нашей души, созданной по образу Божию, заключается только в общении с Богом: ибо в Нем одном она может находить надлежащее удовлетворение всем своим высоким потребностям и больше нигде; а ныне, по падении нашем, истинная жизнь для нашей души заключается только в общении со Христом, чрез Которого одного мы можем приходить к Богу Отцу (Ин.14:6): исказив в себе правую веру – первое условие для духовного единения со Христом, вольнодумец разрывает союз души своей со Спасителем мира, и тем преграждает для нее единственный источник жизни. Сколько ударов для бедной души! Но и еще не все. И каждый грѣхъ, говорить Апостол, раждаетъ смерть (Иак.1:15): что же сказать о грехе вольномыслия в делах веры, которое отверзает дверь ко всем грехам и не имеет ничего, чем бы удержать от них? Для кого нет ничего великого и священного в мире, кто дерзновенно восстает против истин веры, составляющей первую святыню для каждого существа разумного, нагло глумится над ее Божественными догматами и таинствами, отвергает или готов отвергать жизнь загробную и даже бытие Бога: судите сами, братие, на что не решится подобный христианин для удовлетворения своим страстям? Он ли станет заботиться о спасении души своей, он ли устрашится погубить ее в бездне греховной и потом в геенне огненной?

Для ближних своих христианин-вольнодумец хочет казаться другом: он льстит их уму, напоминая ему непрестанно о правах его, будто стесненных владычеством веры: льстит всем страстям, свободу имъ обгъщавая от ига евангельского закона (2Пет.2:19). Но этот друг хуже всякого врага. Мы берем меры предосторожности от татей, которые могут похитить у нас наше имущество, – вольнодумец опаснее всякого татя: он замышляет похитить у нас самое драгоценное наше сокровище, православную веру; он готов лишить нас всех благ духовных, какими пользуемся мы здесь в недрах Церкви Христовой, и вместе тех, какие ожидают нас в обителях небесных. Еще более мы блюдем себя оть уб Шц, посягающих на самую жизнь человека, – вольнодумец опаснее всякого убийцы: потому что убивает не тело, а самую душу своего ближнего, убивает в ней все, что только есть в ней высокого и богоподобного, все святые верования, все небесные надежды: Вольнодумец есть истинная язва общества, в котором живет: потому что, увлекаемый своими бурными помыслами, он никак не может таить их в себе, а находит адское удовольствие распространять свой яд и на других, прельщая души неутверждены (2Пет.2:14). Действуя всегда хитро, подобно змию искусителю, прикрывая свои зловредные мысли блеском мнимой премудрости и цветами красноречия, он легко овладевает вниманием людей, ненавыкших различению духов (1Ин.4:1), нередко совершенно увлекает их за собою своими льстивыми беседами и особенно сочинениями, и таким образом, мало-помалу развращает умы иногда целых молодых поколений, и погубляет уже не одну, а сотни и даже тысячи душ христианских.

Чем же, скажите, является после сего христианин-вольнодумец по отношению к православной Церкви? Сын ли это ее, или враг? Был когда-то сыном: ибо рожден ею в таинстве крещения и наставлен в Божественном законе. Но с тех пор, как дерзнул искажать ее догматы, как соделался врагом Богу, самому себе и ближним, с тех пор он истинный враг и Церкви: потому что воюет против самого Главы ее, Господа Иисуса, погубляет собственную душу, которую она – Церковь – возродила и освятила; старается увлечь в свои губительные сети и других чад ее – христиан правоверных. С тех пор он духовно уже и не принадлежит к Церкви, хотя бы видимо еще оставался в ней: ибо Церковь – это общество христиан, которые составляют единое тѣло, единъ духъ, у которых единъ Господь, едина вѣра, едино крещеніе, единъ Богъ и Отецъ всѣхъ (Еф.4:4–5). Значит, как только христианин теряет или низвращает в себе веру, как только начинает отвергать или искажать то учение, которым она поддерживается и направляется в нас, – он уже отделяется в духе от прочих христиан правоверующих, уже не живет с ними одною жизнью, уже чужд им. И следовательно, кого же анафематствует св. Церковь, когда изрекает свой тяжкий приговор над упорным вольнодумцем? Анафематствует совсем не сына своего, а врага: о, она никогда не отвергла бы от себя несчастного, если бы он сам прежде уже не отлучил себя от нее и не перестал быть ее сыном! Что делает она в этом случае? Она только отсекает от живого тела своего член, уже умерший добровольною смертью, и притом такой член, который весь проникнут ядом и может заразить и другие члены. Потому-то еретики-вольнодумцы и неверы называются людьми самоосужденными, которые сами наводящими на себя скорую погибель (Тит.3:11; 2Пет.2:1). Обращаясь здесь к самим себе, верные чада православной Церкви, можем ли снова не припомнить трогательного наставления учителя языков: братіе, блюдитеся, да никтоже васъ будетъ прельщая философіею и тщетною лестію, по преданію человеческому, по стихіямъ міра, а не по Христѣ (Кол.2:8)? Видите, как велико зло – вольномыслие в области веры; видите, к каким ужасным следствиям может приводить оно!... Как же, спросите, нам блюстися от него? Прежде всего да памятуем, что у нас есть столпъ и утвержденіе истины – св. православная Церковь (1Тим.3:15): в ней от дней самих апостолов непрерывно сохраняется Духом Святым, во всей чистоте, учение Христово; в ней сам Господь доселе дает пастырей и учителей, и дает именно для того, да не бываем младенцы, влающеся и скитающеся всякимъ ветром ученія, во лжи человѣчестѣй, въ коварстве козней льщенія (Еф.4:11,14). Итак, вот к кому мы должны прибегать во всех случаях, касающихся веры, со всеми своими недоумениями, колебаниями, сомнениями: к Церкви, к ее здравому учению и ее достойным пастырям и учителям, и от них просить себе вразумлений. Вместе с тем да удаляемся от всяких соблазнов в деле веры, особенно от злых бесед этих людей, легкомысленных и дерзких, которые, будучи сами не научени и не утверждени въ вѣрѣ (2Пет.3:16), елика не вѣдятъ, хулятъ (Иуд.10), или хотяще быти законоучители, уклоняются только въ суесловія, не разумѣюще, ни яже глаголютъ, ни о нихже утверждаютъ (1Тим.1:6,7), а равно – от зловредных писаний этих лжесловесникъ, сожженныхъ своею совѣстію (1Тим.4:2), которые, прегордая суеты вещающе, прельщаютъ въ скверны своя отбѣгающихъ всячески отъ нихъ (2Пет.2:18), и стараются уловлять в свои сети въ преумноженіи льстивыхъ словес (2Пет.2:3). Но всего более, возлюбленные, будем молить Господа, да соблюдет Он сам в нас правую веру и да предохранит ее от всех искушений внутренних и внешних. Будем молить Его и о тех из братий наших, которые, оставивше правый путь, заблудиша (2Пет.2:15), и предаются ныне Церковью анафеме, – еда како дастъ имъ Богъ покаяніе въ разумъ истины, и возникнутъ отъ діаволь-скія сѣти (2Тим.2:25–26). Будем молить Его, – если уже невозможно есть не пріити соблазномъ (Лк.17:1) и ересямъ (1Кор.11:19); если невозможно, чтобы всегда не находились умы гордые и непокорливые, взимающіеся на разумъ Божій и не хотяще плѣнити себя в послушаніе Христово (2Кор.10:5), – то да не преуспѣютъ они, по крайней мере, долго в своем нечестии, да явлено будетъ безуміе ихъ всѣмъ, и да возмогутъ они, рано или поздно, и сами пріити въ разумъ истины (2Тим.3:7,9), чтобы вместе с нами прославлять Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.

Сказанное в Александро-Невской лавре в 1848 году

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Ныне, когда мы совершаем память св. благоверного великого князя Александра Невского, в сем св. храме, где иокоятся самые нетленные останки угодника Божия, кто, братие, может быть для нас лучшим проповедником, как не он сам, как не его жизнь и дела, воспоминашем которых заняты в настоящие минуты наша мысль и сердце?... И сколько уроков прёдлагает она нам – эта святейшая, многопоучительная жизнь! Чего не найдет здесь для себя каждый из нас? ищупцй руководства и назидания?

Вы желаете поучиться, как вам употреблять те способности и таланты, коими наделил вас Господь: св. благоверный князь Александр украшен был от Создателя такими дарами, какие изредка, только веками, даются людям, – в этом сознавались не только соотечественники его, но и самые враги. Посмотрим же, как пользовался он дарованными ему от Бога силами. Всякая сила и способность требуют, прежде всего, образования и развития: иначе они останутся в семени и не принесут никакого плода. Св. князь дал своим силам такое образование, лучше которого быть не может: «от юна возраста, от иладых ногтей», – по сказанию благочестивой летописи, – «он научен бысть всякому делу благу и воспитан бысть во всяком добром наказании; во устех его непрестанно бяху Божественный.словеса, услаждавнйя его паче меда и сота во все время юности своей соблюдание чистоту душевную и телесную, и тако вселися в сердце его страх Божий, еже хранити заповеди Господни и творити я во всем»¹². Таково именно и должно быть истинное образование человека-христианина. В этом только случай развитие наших сил будет естественное, правильное, свободное: ибо так и создал нас Господь, чтобы мы в Нему стремились всем своим существом, для Него жили и Его благодатью подкрепляли и освящали свое существование. Всякая сила и способность, как во время воспитания, так и во все последующее время, требуют постоянной деятельности, непрерывная упражнения: иначе они ослабнут мало-помалу и заглохнуть совершенно. Н что за деятельность отличала во всю жизнь св. благоверного князя Александра! Рано вступил он на высокое поприще служения отечеству- но и во дни юности, управляя обширнейшею в то время области» новгородскою, ознаменовал себя на каждом шагу великими подвигами мужа: то заботился о внутреннем благоустройстве вверенных ему градов и весей- то спешил укреплять границы отечественный от нападений неприятелей, восстававших со всех сторон- то с горстдо храбрых и с надеждою на Всесильиого смело являлся посреди врагов на поле ратном и победоносно совру шал их силы. В тяжкое время судил ему Господь соделаться веливим князем всея России: она только что подверглась отяготительному игу монголов. Но не поколебался Сколько попечен Ш и трудов употребил он для того, чтобы восстановить в земле русской порядок и благоустройство, после всесокрушительного нашествия на нее варваров! Чего стоило еиу в то же время усмирять буйных новгородцев и покорить их, для блага всех соотечественников, требованиям поработителей? Чего стоили ему неоднократный, тягостный и унизительные, странствования въорду для укрощения гнева ханского против России, для отвращения от нее новых бедствий?... В этом-то собственно и заключается все достоинство необыкновенной деятельности св. благоверного князя Александра.... Мало того, чтобы только постоянно упражнять свои силы и способности; надобно упражнять их соответственно с их назначением. Можно иного непрерывно действовать; можно даже изумлять людей своею деятельности) и трудами: но что же, если мы будем действовать только для себя? Если, направляя все единственно в удовлетворении своим потребностям и страстям, будем нередко жертвовать им счастьем и спокойствием ближних? Нет, не для того разделяет нам Премудрый разнообразные дары свои и таланты: Он устроил нас так, чтобы мы были членами одного и того же тела, – изводит в мир, чтобы мы жили в обществе с подобными себе, и следовательно, чтобы служили не самим только себе, а и друг другу, служили целому телу и обществу, посвящая ему все, с чем являемся в жизни.

Для вас нужен другого рода урок и наставление; вас ущедрила десница Вышнего благами мира: св. благоверный князь Александр завещал и вам в своей жизни достойнейший образец. Как князь области Новгородской, богатейшей в то время, и вскоре как великий князь всея России, он, без сомнения, имел и мог иметь немало сокровищ: на что же употреблял он свое достояние? Горестно было тогда состояние России: целые области ее были опустошены бесчеловечными поработителями; грады и веси лежали в развалинах; тысячи семейств скитались без крова и пропитания вокруг родных своих пепелищ; вдовицы, сирые, бесприютные и немощные встречались на каждом шагу; тысячи других россиян, насильно увлеченные из родного края, стонали в рабстве и оковах у диких варваров. И ничье сердце не сочувствовало столько всем этим бедствиям соотечественников, как сердце св. благоверного князя Александра: он не щадил никаких сокровищ для облегчения участи несчастных; он изыскивал все средства для выкупа пленников-страдальцев из тяжкой неволи. Столько же горестное зрелище представляла тогда и отечественная Церковь: многие древние знаменитые ее обители были разорены; многие храмы разрушены; многие служители алтаря Господня лишены всего. Тем более не мог на это зрелище взирать без соболезнования князь благочестивейший, – и, по манию его, храмы возникали один за другим, обители устроялись, служители Божии получали нужное обеспечение. Вот почему св. Церковь и доселе, в священных песнях своих, величает сего угодника – вдовъ и сиротъ питателемъ, печальныхъ утѣшеніемъ, обидимыхъ и отчаянныхъ заступникомъ, больныхъ врачемъ безмезднымъ и строителемъ храмовъ Божіихъ.¹³ Можно ли, братие, сделать лучшее употребление из своих земных стяжаний? И имеем ли мы даже право употреблять их только на самих себя? Всяк согласится, что не для нас одних создал Творец блага земли, а для всех людей, коим предоставил Он землю в наследие. Следовательно, если того или другого из нас Он в преизбытке наделяет богатством и сокровищами, то этим Он не избирает ли только нас быть как бы орудиями Его промышления о людях и раздаятелями пособий всем нуждающимся из наших братий? Вам определил Вседержитель провождать жизнь посреди соблазнов мира; вас поставил Он на такой степени в обществе, где вы непрестанно обременены многочисленными трудами и заботами, так что вам кажется не только трудным, но и почти невозможным позаботиться о спасении своей души. О, не согрешайте такою мыслью, не оправдывайте этим своих отступлений от закона Божия: воззрите только на св. благоверного князя Александра. Разве он жил не посреди того же мира; разве он менее вашего был обременен делами, менее видел вокруг себя всякого рода соблазнов, менее имел средств, если бы захотел, удовлетворять всем своим желаниям? И однако он умел соблюсти все обязанности христианина и умел сохранить себя цела и невредима от всех обаяний духа злобы и принести себя в жертву живу, святу, благоугодну Богови (Рим.12:1). Каким же это образом? Св. князь отнюдь не отказывался от многотрудных обязанностей своего служения в мире; напротив, их-то прежде всего и старался исполнить с чистою совестью и с полным усердием на пользу ближних и во славу Божию. Он не страшился соблазнов мира; напротив, всегда призывая на помощь Господа и Его всесильную благодать, смело вступал в борьбу со врагами спасения и оставался победителем. А вы разве не можете поступать точно так же? Не можете проходить своего звания со всею ревностью, имея в виду не собственную пользу или славу, а единственно славу Божию и благо ближних? Разве и вам не также дарованы вся божественныя силы, яже къ животу и благочестіи (2Пет.1:3), против которых не устоят никакие силы ада? Сам Бог назначает каждому из нас то или другое служение в обществе; следовательно, проходя это служение надлежащим образом, каково бы оно ни было, легко или многотрудно, высоко или низко, мы поступаем по воле нашего Господа, благоугождаем Ему. Нужно только при этом соблюдать в себе живую веру во Христа Спасителя нашего; нужно до конца жизни пребывать сыном православной Церкви; нужно пользоваться ее св. таинствами и чаще, как можно чаще, омывать свои греховные скверны в купели покаяния. В таком случае, сопутствуемые и подкрепляемые молитвами св. Церкви, мы небоязненно можем вступить в страну вечности и явиться лицу Божию с полною надеждою приять от Мздовоздаятеля венец правды.

Но довольно частных уроков из жизни св. благоверного великого князя Александра.... Оставил, братие, оставил он и всем нам два общие важнейшие урока: урок первый, как сынам России; урок второй, как чадам православной Церкви. Для России, для любезного отечества, он пожертвовал всем, что только сам принял от Господа: и своею мудростью Соломоновою, и своим мужеством Самсоновым, и своими сокровищами великокняжескими, и, в некотором смысле, самою своею жизнью, которая пресеклась преждевременно единственно от неусыпной заботливости его о благе отечества, от непрерывных тяжких подвигов на пользу ближних. Не менее, а еще более выразил князь благоверный свою любовь и приверженность к православной вере. Драгоценно было ему отечество; но православие еще драгоценнее, и он решительно отказался пожертвовать последним для первого, отказался от обольстительных предложений римского первосвященника, обещавшего великую помощь России против татар, если бы великий князь согласился изменить отеческой вере и принять римское лжеучение. Мало сего: человек Божий решился было с непоколебимою твердостью вкусить за веру отцев самую смерть мученическую, когда начали требовать от него в Орде, чтобы он поклонился, вместо Бога истинного, огню и солнцу. Все, все, возлюбленные, должно быть и у нас – в жертву отечеству и православной вере: это два такие сокровища, выше которых у нас ничего нет и быть не может. Для них мы должны жить; за них всегда готовы умереть. И благословенно тогда будет царство Русское в роды родов; и процветет в нем тогда Церковь православная, как цвела доселе, процветет и еще более до скончания века.

Ты же, угодниче Божий, св. благоверный великий княже Александре, не престай молитися о нас – грешных, да молитвами твоими возможем исполнить на деле те спасительные уроки, какие завещал ты нам в своей жизни. Не престай молитися и о всем возлюбленном отечестве нашем, и о всей православной Церкви, которым послужил ты некогда с такою поучительною для нас любовью и ревностью. Не престай в особенности молитися о Благочестивейшем, Самодержавейшем, Великом Государе нашем Императоре Николае Павловиче, под сенью которого так благоденствуют ныне и наше отечество и православная Церковь; о Наследнике Его, тезоименитом тебе Цесаревиче и Великом Князе Александре Николаевиче, первой нашей по Царе надежде, – и о всем царственном Августейшем Его Доме. Аминь.

Сказанное в Александро-Невской лавре в 1849 году

Ужаснутся о тебѣ мнози: тако обезславится отъ человѣкъ видъ твой, и слава твоя отъ сыновъ человѣческихъ. Ис.52:14.

Внимая евангельской истории о страданиях нашего Спасителя, следя шаг за шагом за Божественным Страдальцем с Ёлеона в Гефсиманию, из Гефсимании на судилища, из судилищ на Голгофу, особенно же измеряя мыслью всю глубину унижения, какому подвергся Он на кресте, поруганный и умаленный паче всѣхъ сыновъ челотчестхъ (Ис.53:3), невольно поражаешься ужасом и восклицаешь с пророком: Господи, кто внрова слуху нашему и мышца Господня кому открыся (Ис.53:1)? Это ли уптха Израилева (Лк.2:25)? Это ли чаянге языковъ (Быт.49:10)? Это ли Тот, кого, по обетованиям Твоим, ожидало человечество целые тысячелетия, как своего Избавителя и Царя?

Но да не смущается сердце ваше: вѣруйте въ Бога, и въ мя вѣруйте (Ин.14:1), завещал Спаситель ученикам своим, а в лице их и всем нам, идя на вольную страсть, – нынѣ прославися Сынъ человѣческій, и Богъ прославися о немъ (Ин.13:31). Крест Христов может казаться соблазномъ только для иудеев и безуміемъ только для язычников, а для нас, званных, он есть Божия сила и Божия премудрость (1Кор.1:23–24). В этой мрачной, поразительной картине голгофской – сколько и светлого и утешительного для душ верующих!

Посмотрите внимательнее на причины страданий нашего Господа. За что Он страждет? Он страждет совершенно невинно. На суде первосвященники Его обвиняли в том, что Он называл Себя Христом, Сыном Божиим (Мф.26:63,64). Но разве Он не доказал истинности своих слов бесчисленными чудесами, ихже инъ никтоже сотвори (Ин.15:24)? Разве Он не открыто говорил Иудеям: испытайте писанія, яко вы мните въ нихъ имѣти животъ вѣчный, и та суть свидѣтельствующая о Мнѣ (Ин.5:39)? На суде Пилатовом Его обвиняли в том, будто Он запрещал давать дань Кесарю и называл Себя Царем Иудейским (Лк.23:2). Но не решительно ли Он заповедал Иудеям, когда они искушали Его: воздадите Кесарева Кесареви, и Божія Богови (Мф.22:21)? Не объяснил ли Он даже Пилату: царство мое несть отъ міра сего (Ин.18:36)? Нет, не только верные ученики Господа свидетельствовали о Нем, что Он греха не сотвори, ни обретвся лесть во устехъ его (1Пет.2:22; 1Ин.3:5), сам Иуда-изменник, предавший Его врагам, вскоре должен был сознаться, мучимый совестью: согрешихъ, предавъ кровь неповинную (Мф.27:4); сами враги, архгереи и старцы и сонм весь, сколько ни искали лжесвидетельства (только лжесвидетельства!) на Іисуса, яко да убгютъ его, не обрѣтаху (Мф.26:59); сам Пилат нарочито исследовавший все клеветы и обвинения врагов на Иисуса, всенародно умыл руки и сказал обвинителям: никоеяже обретаю вины въ человеце семъ (Лк.23:4); неповиненъ еемь отъ крове праведнаго сего, вы узрите (Мф.27:24). За что же, повторяем, Он страждет? Он страждет не за Себя, а за нас: той язвенъ бысть за грѣхи наша, и мученъ бысть за беззаконія наша (Ис.53:5). Его, невѣдѣвшаго грѣха, Бог по насъ грѣхь сотвори, да мы будемъ правда Божія о Немъ (2Кор.5:21). Он далъ есть себе за ны, да избавитъ ны отъ всякаго беззаконія (Тит.2:14), и искупилъ ны есть отъ клятвы законныя, бывъ по насъ клятва (Гал.3:13). О любовь бесконечная, любовь непостижимая! Где и когда проявлялась она более, нежели проявилась на крест? Если Ты сам, Господи, изрек: больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положитъ за други своя (Ин.15:13): то чем же измерить Твою любовь к нам – грешным, когда Ты положил душу свою не за други своя, а за врагов?... Ибо всякий грех, братие, есть противление Богу, вражда на Бога (Рим.8:7), и мы врази бывше, примирихомся Богу только смертію Сына Его (Рим.5:10). Еще вопрос: кто понудил страдать нашего Спасителя? Он пострадал совершенно добровольно. Сего ради любитъ мя Отецъ, говорил Он, яко азъ душу мою полагаю, да паки пріиму ю. Никтоже возметъ ю отъ мене, но азъ полагаю ю о себѣ. Область имамъ положити ю, и область имамъ паки пріяти ю (Ин.10:17–18). Злобствовавшие на Иисуса Иудеи, при всей своей злобе и силе, ничего не могли бы сделать Ему, если бы Он сам не хотел подъять страдания. Не раз Иудеи пытались умертвить Его и прежде; но Он легко избавлялся от них, пока не пришло еще время. И теперь ужели не мог бы Он умолить Отца, чтобы Отец послал на защиту Его более двунадесяти легіоновъ ангеловъ (Мф.26:53)? Ужели не мог бы Он и сам истребить или рассеять всех своих врагов одним словом?... Но теперь пргиде часъ: подобаше пострадати Христу (Лк.24:46) – и Он добровольно предал Себя в их руки.

От страданий возведите взор на самого Божественного Страдальца. Какая изумительная покорность воле Отца! В саду Гефсиманском, когда от чувства приближавшихся мучений душа Иисуса была прискорбна даже до смерти (Мф.26:38), а тело обливалось кровавым потом (Лк.22:43), Он троекратно с воплем крепким и со слезами взывал, повергаясь лицем на землю: Отце мой, аще возможно есть, да мимоидет от Мене чаша сгя, – и в то же время присовокуплял: обаче не якоже азъ хощу, но якоже ты,... буди воля твоя (Мф.26:39,42). Какое изумительное терпение! На суд Его взяли из сада Гефсиманского, как разбойника, с оружием и дрекольем в руках (Лк.22:52); связанным повели Его к Анне первосвященнику, связанным послал Его Анна к Каиафе (Ин.18:12–24), связанным вели Его от Каиафы к Пилату (Мк.15:1). На суде иудеи нагло клевещут на Него; судии допрашивают Его гордо и надменно; слуги ударяют Его по ланитам и заушают, плюют Ему в лицо и изрыгают на Него разные ругательства; воины издеваются над Ним, возлагают на главу Его терновый венец, облекают Его в багряницу и вместе с тем бьют Его по главе тростью, подвергают бичеванию (Мф.27:26–31), – а Он или молчит, или, где нужно, отвечает кротко и смиренно; яко овча на заколеніе ведеся, и яко агнецъ предъ стригущимъ его безгласенъ, тако не отверзаетъ устъ своихъ.Во смиреніи его судъ его взятся (Ис.53:7–8). Какое изумительное незлобие и полнота любви! Враги его торжествуют: Он почтен хуже Вараввы разбойника, крамольника и убийцы (Лк.23:19–25); осужден на смерть, самую унизительную и мучительную из всех видов смерти; распят, как злодей, между двумя злодеями. Мало сего: и теперь, когда Он висит на кресте посреди невыносимых страданий, еще продолжают жестоко оскорблять Его: над Ним издевается народ, стекшийся на зрелище Его распятия и смерти (Лк.23:35); издеваются архиереи с книжниками, старейшинами и фарисеями (Мф.27:41–43); издеваются мимоходящие (Мф.27:39–40); издеваются воины, распявшие Его; над Ним ругается даже один из разбойников, с Ним распятых..... А Он, воплощенная любовь и благость, Он не только прощает своих распинателей, не только забывает их обиды, но молится о них, ходатайствует за них, старается оправдать их: Отче, отпусти имъ: не вѣдятъ бо, что творятъ (Лк.23:34). О, кто из людей мог изречь подобные слова на кресте! Какое Божественное величие даже в эти страшные минуты! Вот один из разбойников, распятых с Иисусом, исповедует Его невинность, узнает в Нем Мессию и взывает к Нему: помяни мя, Господи, егда пріидеши во царствіи си (Лк.23:42), – и Иисус, столь глубоко уничиженный, обещает ему царство: аминь глаголю тебѣ, днесь со мною будеши въ раи (Лк.23:43). На кресте своем Он уже тот же, каким явится в последний день мира на светоносном облаке, чтобы судить живых и мертвых. Какая неизменная преданность и любовь к Отцу небесному! Отец не пощади Его, Сына Своего единородного, но за насъ всѣхъ предалъ есть его (Рим.8:32); Отец оставил Его даже на кресте, как агнца, вземлющаго грѣхи міра (Ин.1:29), – и это оставление Отцем в такие ужасные минуты было для Иисуса верхом всех Его мучений... И что же? Едва только воскликнул Божественный Страдалец: Боже мой, Боже мой, почто мя оставилъ еси (Мк.15:34), – как уже обращается к Нему с другою речью, проникнутою искреннейшею любовью Сына: Отче, въ руцѣ твои предаю духъ мой (Лк.23:46).

Переберите, наконец, самые обстоятельства страданий нашего Господа. Он предан в руки врагов, терпит поругания и биения не только от иудеев, но и от язычников, воинов римских; Он распят на кресте; но известно, что все это Он же сам предсказал (Мф.20:17–19), предсказал неоднократно (Мф.16:21, 17:22–23; Мк.10:34), предсказал со всею ясностью, и в первый раз почти за год до своей смерти (Мф.16:21)... Его предал врагам один из собственных учеников? И это Он предсказал (Мф.26:25). Его оставили все прочие ученики во время страданий? И это предсказал (Мф.26:31). Его троекратно отрекся Петр, клявшийся даже умереть вместе с Ним? И это Он предсказал (Мф.26:34). Начинаются предсмертные мучения Господа: Он в саду Гефсиманском.... За Ним приходят вместе с Иудою-предателем множество слуг архиерейских с оружием и дрекольем, ищут Его, спрашивают, – и от одного слова Его: Азъ есмь, падают все на землю. Петр, думая защищаться, урезал ножом ухо одному из слуг, Малху, и Господь мгновенно исцеляет эту рану. Вот ведут Иисуса связанного на судилища, влекут от Анны к Каиафе, от Каиафы к Пилату, от Пилата к Ироду и опять к Пилату, везде ругаются над Ним, везде истязуют Его: и в эту же самую, ужаснейшую ночь жена Пилатова видит чудный сон и наутро спешит предстательствовать пред Пилатом за Иисуса, называя Его праведникомъ (Мф.27:19). Сын Божий на кресте: что может быть унизительнее сего? И в это же время совершаются два величайшие чуда. Первое чудо в мире вещественном: солнце в самый полдень мгновенно скрывает лучи свои, как бы не желая освещать нечестивейшее из дел человеческих, и тьма бысть по всей земли отъ шестого часа до часа девятаго (Мф.27:45). Другое чудо в мире нравственном: один из разбойников, распятых с Иисусом, несмотря на крайнюю степень Его уничижения, узнает в Нем Бога, мгновенно раскаивается во грехах своих, верует в Распятого и спасается. Наконец Иисус, возопивъ гласомъ веліимъ, испусти духъ, и се, свидетельствует Евангелист, совершается новый ряд чудес, – и се завѣса церковная раздрася на двое съ вышняго края до нижняго: и земля потрясеся, и каменіе распадеся: и гроби отверзошася, и много тѣлеса усопшихъ святихъ восташа (Мф.27:50–52). За этими чудесами следуют другие в мире нравственном. Сотник-язычник, стоявший на страже при Иисусе и видевший все случившееся, восклицает: воистину человѣкъ сей Сынъ бѣ Божій (Мк.15:39). Воины-язычники, бывшие с сотником, и, может быть, те самые, которые еще так недавно издевались над Иисусом и распяли Его собственными руками, теперь, объятые ужасом, также восклицают: воистину Божій Сынъ бѣ сей (Мф.27:54). Самые даже иудеи, так неправедно осудившие на смерть нашего Господа и так безжалостно ругавшиеся над Ним в минуты Его страданий, самые иудеи, какие только пришли напозоръ сей, видяще бывающая, мгновенно изменялись в чувствованиях, били в перси своя и с глубокою скорбью возвращались в домы (Лк.23:48).

Нам ли, христианам, смущаться после сего зрелищем страданий нашего Спасителя? О, поистине, нѣсть вида ему, ниже славы, но видъ его безчестенъ, умаленъ паче всѣхъ сыновъ человѣческихъ (Ис.53:2–3)! Но мы знаем, что Он пострадал совершенно невинно, пострадал не за Себя, а за нас, пострадал добровольно: знаем, что Он понес свои страдания с совершеннейшею покорностью воле Отца, с необычайным терпением и мужеством, с изумительным незлобием и любовью к самым своим распинателям, сохраняя даже на кресте свое Божественное величие и неизменную преданность небесному Отцу; знаем, что эти страдания были предварены пророчествами самого Пострадавшего, а сопутствовались и окончились чудесами. Нет, братие, нет; размышление о страданиях Господа должно, напротив, еще более укреплять нашу веру в Него, воспламенять нашу любовь к Нему, окрылять нашу надежду на Него. Как нам не взывать от глубины существа своего: «веруем, Господи, и исповедуем, яко Ты еси Христос, Сын Бога живого, пришедый в мир грешные спасти», когда и на кресте, в минуты самого крайнего своего истощения, Он является Владыкою неба и земли, окруженным такими поразительными знамениями, – когда и язычники, бывшие свидетелями Его крестной смерти, невольно исповедовали Его Сыном Божиим? Как нам не любить Его всем сердцем своим и всею душею, когда видим и чувствуем, что все эти неизобразимые мучения Он потерпел ради нас, из одной бесконечной любви к нам, что Он пострадал, праведникъ за неправедники, да приведетъ ны Богови (1Пет.3:18), и пролил свою бесценную кровь, чтобы только приобрести для нас вечное блаженство? Как не возлагать нам на Него, нашего Избавителя и Ходатая, всех своих надежд, когда, и вися на древе крестном, Он мог уже спасти даже разбойника, распятого с Ним, едва только последний исповедал Его Мессию и раскаялся во грехах своих?...

Господи Иисусе, Боже наш, Боже всякого милосердия и щедрот! Молим Тя самыми страданиями Твоими, которые вкусил Ты ныне ради нас грешных: утверди нам в сердцах наших живую веру в Тебя, пламенную любовь к Тебе, всецелую надежду на Тебя, и ниспосли всем нам всесильную благодать Твою, да содействием ее и подкреплением достигнем наконец тех вечных благ, какие приобрел Ты для нас своею крестною смертью. Аминь.

Сказанное в Казанском соборе в 1849 году

Благочестіе на все полезно есть, обѣтованіе имѣюще живота нынѣшняго и грядущаго. 1Тим.4:8.

Если бы нас спросили, какая самая главная обязанность христианина по отношению к его отечеству земному; мы, не колеблясь, отвечали бы с сего священного места: та же самая, какая и по отношению к отечеству небесному, именно – благочестие. Ибо из всех средств, которыми может христианин содействовать процветании своего земного отечества, первое и важнейшее есть благочестие, и без этого средства все другие или вовсе недостаточны для цели, или, по крайней мере, мало надежны. Верно слово св. апостола, что христианское благочестие имеет обетование не только грядущего живота, но и настоящая.

Христиане-соотечественники! Торжествуя ныне день рождения Благочестивейшей Государыни Императрицы Александры Феодоровны, общей Матери нашего отечества, мы не уклонимся от духа настоящего торжества, если посвятим несколько минут на размышление о благочестии как главнейшем средстве, которым мы можем содействовать благосостоянию своего земного отечества.

В самом деле, от кого зависит счастье и процветание земных царств? Прежде всего и более всего – от Царя небесного: от Него, Отца святовь, нисходит на землю всякое даянье благо и всякъ дарь совершен (Иак.1:17), тоще не Господь сохранить градь и царство, всуе бде стрегiй, суетны все понеченiя человеческiя (Пс.126:1). Желаете ли раздельнее уразуметь эту истину, – представьте только, что считается необходимым для благосостояния государства. Необходим мудрый царь, отечески пекущийся о благе своих подданных? Но владетъ Вышит царствомъ человеческимь (Дан.4:22); Он поставляетъ цари (Дан.2:21); Он дает им премудрость и разум для их великого служения (2Пар.1:11). Необходимы мудрые законы и постановления? Но Мною царге царствуютъ, и сильны пишутъ правду, свидетельствует сама Премудрость Божию (Притч.8:15). Необходимы ревностные блюстители законов, и в особенности мужи совета и доблести, окружающие и поддерживающие престол царев? Но сердце царя, избирающего себе сподручников и поставляющая все прочие власти, – сердце царя вь руце Божьей, и аможе аще восхощетъ Господь обратити тамо уклонитъ е (Притч.21:1). Необходимо процветание наук, искусств, художеств? Но от кого происходят все таланты и разнообразный способности человеческие? Кто даешь премудрость мудрымъ и разумъ вѣдущимъ смышленье (Дан.2:21)? Кто воздвигает по временам людей, совершающих полезный открытия, усовершенствовающих различный отрасли человеческих познаний и прославляющих свое отечество?... Кто, как не Бог? Необходимо сильное и благоустроенное войско, которое бы охраняло отечество от врагов внутренних и внешних? Но что значат сила и искусства человеческие без благословенья Божия? Одна буря, по мановению перста Бседержителева, в состоянии уничтожить самый многочисленный флот; одно поветрие может истребить несметное воинство. Заметим, наконец, что никакое царство не может не только благоденстйовать, но и существовать без благорастворения воздуха, без плодоносия земли и вообще без благ физических, необходимых для жизни людей, – а все эти блага зависят от воли Божией.

Судите же теперь, братие, чем можем мы содействовать благосостоянию своего отечества, когда судьба земных царств находится во власти Царя небесного. Чем, если не благочестием, когда праведенъ Господь во всѣхъ путехъ своихъ, и преподобенъ во всѣхъ дѣлѣхъ своихъ (Пс.144:17), когда мерзость Господеви путіе развращенніи: пріятни же ему вси непорочніи въ путехъ своихъ (Притч.11:20)? И священная история представляет немало примеров в подтверждение этой истины. За что истребил Бог древле Содом и Гоморру? За то, ответствовал сам Господь Аврааму, что вопль Содомскій и Гоморрскій умножися ко мнѣ, и грѣси ихъ велицы зѣло (Быт.18:20). Под каким условием Он соглашался пощадить эти нечестивые грады? Под тем, если бы обрелось в них и десять праведников (Быт.18:32). Пример замечательнейший! Сильны были народы хананейские, отличавшиеся исполинскою породою, но все эти народы истреблены руками слабого Израиля. За что? Опять за то, что исполнились их беззакония (Быт.15:16). Сколько потом раз изменялась судьба самого народа Божия, и всякий раз соответственно его нравственному состоянии! Как только забывали Израильтяне Бога отцев и уклонялись в нечестие и идолопоклонство, Он поражал их всеми бедствиями общественными, и предавал в руки врагов. Но когда заблудшие снова обращались к Нему, когда начинали благоугождать Ему своею доброю жизнью, Он посылал им мудрых и попечительных вождей и царей, ущедрял их всеми благами земли, венчал оружие их честью и славою.... Непобедимо-могущественным считался Вавилон, млатъ всея земли (Иер.50:23); но не спасли Вавилона, ни его твердыни, ни все усилия человеческие, когда умножились его беззакония. Се азъ на тя, сказал Господь Вседержитель, яко пріиде день твой и часъ посѣщенія твоего: и падетъ гордыня твоя и разрушится, и не будетъ возставляяй ю (Иер.50:31–32). И действительно, внезапу паде Вавилонъ, и сокрушися (Иер.51:8). Так сокрушились потом и многие другие грады и царства, еще могущественнее Вавилона, когда иссякало в них благочестие, и исполнялась мера их беззаконий. Так может пасть, по слову Божии, и всякий град и царство, когда грехи их привлекут на них гнев Божий. Это непреложный закон вечной правды.

Но завися, таким образом, преимущественно от Бога, благоденствие царств земных зависит вместе и от людей, составляющих эти царства. Справедливо уподобляют государство живому организму, состоящему из бесчисленного множества членов, из которых каждый имеет особое свое назначение в составе целого. Тогда только может организм цвести, когда все члены его будут верно отправлять свое дело: тогда только и государство может благоденствовать, когда все граждане будут свято исполнять свои обязанности. И здесь-то самым верным и надежнейшим споспешником является для нас благочестие. Наши звания в обществе различны, наше служение неодинаково: есть степени высшие, средние и низшие, – а между тем каждый из людей, по самолюбию, желал бы себе того, что ему кажется выше и лучше. Кто же умирит мятущееся самолюбие? Кто научит нас быть довольными своим жребием? Кто скажет каждому из нас, что каково бы ни было твое звание в обществе, это звание должно быть для тебя священным: потому что в нем поставил тебя сам Бог, в деснице которого участь всех людей? Это может сделать одно только благочестие; для того, кто чужд духа благочестия, все эти внушения останутся бесплодными. Наши звания в обществе требуют от нас трудов, нередко очень великих, требуют пожертвований, когда мы, забывая себя, должны иметь в виду только ближних и для блага отечества не щадить ни сил, ни здоровья, ни самой жизни. Какого же рода эти требования? Такого, что их в истинном виде и с полною добросовестностью могут исполнять только люди благочестивые, т. е. люди, которые, при помощи благодати Божии, более или менее навыкли подвигам самоотвержения. А люди, живущие в похотях сердца своего, люди, водящиеся самолюбием и своекорыстием – о, как мало способны они жертвовать собою для блага ближних! Проходя свое служение в обществе, не все имеют одинаковую участь: одни идут счастливо; другие, при всех своих трудах, терпят иногда неудачи, и даже подвергаются нареканиям и обидам. Где же найти человеку для себя утешение и подкрепление во всех подобных случаях? Где – скорее и надежнее, как не в духе христианского благочестия и любви, которая одна, по слову апостола, долготерпитъ, не завидитъ, не превозносится, не ищетъ своихъ си, вся уповаетъ, вся терпитъ (1Кор.13:4–7)? Вообще при исполнении общественных обязанностей от нас требуется всего более повиновение существующим властям и законам. Но ничто столько не может воспитывать и поддерживать в людях это повиновение, как христианское благочестие, непрестанно напоминающее им: всяка душа властемъ предержащимъ да повинуется: нѣсть бо власть, аще не отъ Бога: сущія же власти отъ Бога учинены суть. Тѣмже противляяйся власти, Божію повелѣнію противляется (Рим.13:1,2). Самое главное обязательство к исполнению нами общественных обязанностей – это есть та священная клятва и присяга, которую мы произносим, принимая на себя какое-либо служение между согражданами. Но над кем может сохранять постоянно всю силу свою это великое обязательство? Только над тем, кто боится Бога, кто дорожит своею совестью, кто проникнут христианским благочестием. Для человека порочного эти узы как бы не существуют или он готов расторгнуть их всякую минуту.

Братие возлюбленные по вере и отчизне! Все мы, конечно, желаем благоденствия и процветания своему отечеству, благоденствия самого прочного, процветания самого полного и долговечного. Но видите, какое требуется от нас для сего необходимейшее условие... Благодарение Господу! Он уже превознес и препрославил Россию; Он уже излил на нее в продолжение веков обилие своих милостей и щедрот. А за что? Без сомнения, за ту пламенную ревность по вере и благочестию, которою издревле отличались предки наши и в которой находили они для себя подкрепление и воодушевление и во дни мира, и во дни бурь и треволнений общественных. Он доселе хранит Россию и ведет ее от силы в силу, от славы в славу, видимо благословляя все мудрые, отеческие попечения о нас Благочестивейшего Монарха: о, сохраним же, сохраним и мы в себе тот дух благочестия, который завещали нам наши добрые предки. Любя отечество, не престанем любить более всего и св. православную веру, которая всегда служила для него твердейшим оплотом. Да напечатлеется в сердце каждого из нас неизгладимыми буквами драгоценнейшая истина, что ничем столько мы не можем содействовать благоденствию своего отечества, как тем, если будем жить свято и богоугодно, и что, следовательно, самая главная наша обязанность и по отношению к отечеству земному та же самая, какая по отношению к отечеству небесному, именно благочестие. Аминь.

Сказанное в Феодоровской церкви Александро-Невской лавры 24 июня 1849 года

Внидеши во гробъ, якоже пшеница созрѣлая, во время пожатая. Иов.5:26.

Бывают гробы, братие, при взгляде на которые невольно пробуждаются чувства горести и соболезнования о скончавшейся собрате нашем, невольно исторгаются слезы. Это – тогда, когда почивший сном смерти почил или во дни младенчества. Или во дни юности, или вообще не совершив течения и обыкновенной человеческой жизни- а особенно – тогда, когда скончавшийся, хотя и шил долго, не умел однако воспользоваться своею жизнью ни для славы Божии, ни для блага ближних, ни для спасения души своей. Но бывают гробы совсем другого рода, – гробы, которые не только не заставляют нас соболезновать об усопшем, напротив, возбуждают лишь ублажать его память и вместе благодарить Господа, благословившего избранника своего долготою дней и сподобившего его ознаменовать дарованную ему жизнь многоплодными подвигами веры и благочестия. К числу таких-то гробов принадлежит и предстоящий. Кто не знает, какую долговременную жизнь судил Господь лежащему в сем гробе архипастырю? Кто не знает, какое высокое поприще определено было ему пройти на земле, и сколько доблестных дел совершил он на этом поприще и для Бога, и для ближних, и на пользу души своей? Итак вместо слез и соболезнования о почившем в Бозе маститом иерархе, воспомянем лучше хотя немногие черты из его многообильной и многопоучительной жизни, и отдавая последний долг нашему наставнику в вере и благочестии, примем таким образом и от него последнее для себя наставление.

Жизнь почившего архипастыря представляет три, довольно различные между собою, периода.

Период первый – период начальных лет и воспитания, когда угодно было Промыслу провести будущего служителя своего путем скорбным, чтобы тем более приуготовить его.. к сему священному служению. Родившись в низкой доле и в крайней бедности, Иоанн (ибо так наречен был покойный при св. крещении) еще во дни отрочества лишился своих родителей. Призренный престарелою матери своего отца, которая сама нуждалась в призрении, – потому что была и убога, и лишена зрения, – слабый отрок вскоре со делался почти единственною опорою ее дряхлых лет, и – кто бы мог подумать? – сам водил ее, несчастную, с посохом в руках и с котомкой за плечами, для собирания подаяний Христа ради. Так протекло для него до пятнадцати лет жизни! Добрые люди позаботились отдать юношу на учение; но и здесь, лишенный всех средств к своему содержанию, он шесть дней недели обыкновенно учился, а в день седьмый отправлялся, по-прежнему, для собирания подаяний. Вскоре приобретши достаточно познании в чтении и пении церковном, он решился-было ходатайствовать себе место причетника при одной из церквей приходских. Но прекрасные способности просителя не ускользнули от внимания знаменитого и приснопамятного тогдашняго первосвятителя московского Платона, который немедленно принял его под крылья свои и дал ему полную возможность докончить образование в самом лучшем из тогдашнихъдуховных училищ. воспитавшем для Церкви православной стольких достославных иерархов. Какой назидательный урок, братие, преподает нам скончавшнйся архипастырь уже этим, первым периодом своей жизни! Поистине, велики и тяжки были искушения, которые суждено было ему понести в то время; но он понес их так, как подобает христианину, понес мужественно, без ропота, с полным уповаием на Бога. За то и не оставил его Господь искуситься более; за то и излил на него Всеблагий обилие своих милостей и щедрот в последующее время. Научимся же и мы, подобно почившему в Бозе святителю, с христианскою твердости» переносить постигающие нас в жизни несчастья и всецело предаваться в волю Божии, волю благую и совершенную, вся премудро о нас устрояющую.

Вторый период жизни усопшего архипастыря есть период его мужества и служения св. Церкви и отечеству. Первоначально, как только он окончил свое воспитание, ему предуказал Всевышний быть пастырем лишь небольшого словесного стада; но это время было малопродолжительно.¹⁴ Лишившись своей супруги, он почувствовал в себе новое призвание свыше, и решился облечься в ангельский образ. Известный заслуги бывшего иерея и потом протоирея, его обширные познания, его опытность и ревность в своим обязанностям были причиною того, что он немедленно избран был на важное дело воспитания юношества.¹⁵ Но и это время было непродолжительно. Вследствие новых трудов и заслуг, новых опытов духовной мудрости и пламенной попечительности о своем долг, достойный священно-архимандрит рукоположен был в высший церковный сан – епископа, и в сем-то звании он более всего потрудился для блага своих духовных братий о Христе, преемственно занимая кафедры церквей: тамбовской, астраханской и грузинской.¹⁶ Как действовал он постоянно на столь высоком поприще, с какою неусыпною ревностно заботился о спасению вверенных ему Богом многочисленных душ христианскких, и в особенности с какою отеческою любовью изыскивал все средства для благоустроения участи священно- и церковнослужителей и для образования духовного юношества: память об этом доселе живет во всех тех местах, где он священноначальствовал. Со слезами благодарности и благословениями рассказывают там деды и отцы чадам своим о прекрасных качествах ума и сердца сего незабвенного архипастыря, жившего единственно для своей паствы. Не вотще и он до последних дней любил переноситься мыслью в эти места своего прежнего служения, любил расспрашивать о своих бывших духовных чадах, и, почти как родного, встречал всякого, кто только, прибыв из тех мест, приходил к нему за пастырским благословением и за словом назидания.... О, если бы и каждому из нас, братие, так же достойно совершить свое служение, в Церкви ли, или в обществу как совершил свое – почивший в Бозе святитель! Ёсли бы и мы могли своими добрыми делами и подвигами на пользу ближним заслужить такую же всеобщую любовь, какую заслужил он, могли оставить о себе такую же добрую память везде, где ни придется нам действовать, какую он оставил!...

Наконец третий период жизни скончавшегося архипастыря есть период постепенного изнеможения его сил, период дряхлости и покоя, хотя и теперь не оставлял святитель до самой кончины своей служения св. Церкви и отечеству.¹⁷ И в этот-то, уже последний, но также не кратковременный период, когда маститый старец более и более чувствовал медленно приближавшуюся к нему смерть и научился помышлять только о вечности, особенно раскрылись в нем все те христианские качества, которыми и прежде он отличался. Как ни заботливо старался он покрывать добрые дела свои смирением, но свет их невольно светился пред нами. И кому из нас неизвестно, какою пламенною любовью горело сердце его к Богу и ближним? Кому неизвестно, как жаждал он всегда, несмотря на слабость сил, присутствовать при богослужении, как часто и усердно, днем и ночью, изливал он душу свою в молитве ко Всевышнему; с какою верою и благоговейным трепетом, со слезами радости и умиления, приступал он каждый раз к спасительной чаше тела и крови Христовой? А эти многократные и многообильные пожертвования на устроение св. церквей и обителей в разных местах нашего отечества¹⁸, эти многочисленные и очень значительные вспомоществования страждущим и несчастным всех сословий как в сем царствующем граде, так и в других странах отчизны;¹⁹ эти ежедневные и никогда не прерывавшиеся подаяния неимущим: что все это, если не живые свидетели его истинно-христианского благочестия?... Умолчим ли и о той степени самоотвержения, какой достиг в последние дни свои скончавшийся святитель, о той степени нестяжательности, постничества, смирения и непрестанного покаяния, которые были, поистине, изумительны?... Да останутся же, братие, особенно памятными для нас сии христианские подвиги, коими ознаменовал почивший преимущественно последние лета своей жизни, проведенные им здесь, посреди нас, и да пребудут эти подвиги для нас образцами и истинной любви к Богу и ближним, и истинной заботливости о нашем собственном спасении.

Ты же, доблестный архипастырь, исполненный жизни и добрых дел, гряди с миром, куда воззвал тебя Вседержитель. Да обретет для себя там христианская душа твоя то бесценное сокровище, которого искала она в продолжение всей твоей жизни. Да сподобишься там выну созерцать и славословить Господа, к Которому пламенел всегда такою совершенною любовью, и да дарует Он тебе благодать быть предстателем и молитвенником за нас, грешных, кои остаемся еще здесь, в стране подвигов и искушений до определенного времени.... О, дал бы Бог и нам провести и окончить жизнь так же по-христиански, как провел и окончил ее ты! Дал бы Бог, чтобы и каждый из нас, подобно тебе, удостоился внити во гробъ, якоже пшеница созрѣлая, во время пожатая (Иов.5:26). Аминь.

Сказанное в Свято-Духовской церкви Александро-Невской лавры 23 января 1850 года

Подвигомъ добрымъ подвизахся, теченіе скончахъ. 2Тим.4:7.

Редко кто, нисходя в могилу, мог бы повторить пред судом правды эти слова божественного апостола. В твоих устах, скончавшийся архипастырь, они поистине не были бы неправдой! Знаем мы и вся Церковь отечественная знает,каким добрым подвигом подвизался ты в продолжение своей некратковременной жизни; знают все сыны православной России, как достойно совершил ты течение, которое предназначил тебе Господь. Ты почил теперь сном смерти; но дела твои живы пред нами, и долго-долго будут жить в своих благотворных последствиях. Позволь же нам, над гробом твоим, хотя кратко воспомянуть эти дела, – в назидание себе и в услаждение той горести, какую причинила нам твоя кончина.

Представьте себе, братие, юношу, родившегося на дальнем севере в последней четверти прошедшего века.²⁰ Этот юноша чувствует в себе богатство сил; жажда познаний томит его; он ищет средств утолить благородную жажду, и почти не находит. Пред ним открылись врата местных рассадников просвещения; но то, что представилось ему здесь, оказывается так скудным и недостаточным. Тогда-то решается юноша восполнить недостающее собственными усилиями. Он начинает дорожить каждым часом времени, устраняет себя от всех, даже невинных, удовольствий, свойственных его возрасту, проводит над книгами дни и ночи, в беседе с мудрецами, и вскоре превосходит успехами не только всех сверстников своих, но и старейших; является для окружающих его чем-то особенным, дотоле небывалым между ними; достигает того, что будучи еще сам воспитанником, становится наставником для других.²¹ И вот пред вами первый подвиг покойного архипастыря: дерзнем сказать – подвиг самообразования! Благословен Бог, наделивший избранника своего общением сил и способностей! Благословен Бог, давший ему и твердость воли преодолеть препятствия к развитию этих сил! Здесь, но видимому, трудился почивший только для себя; а между тем, здесь-то начало и для всех тех подвигов, какие совершил он впоследствии для других; здесь посеены были те семена, который принесли со временем столько вожделенных плодов!

Юноши, юноши! Какой урок для вас! В наши дни, благодаря отеческой заботливости правительства, средства к образования у нас так многочисленны, богаты, общедоступны. Умейте только пользоваться ими, умейте дорожить драгоценнейшим временем своего возраста, и вы легко успеете просветить свой ум и сердце. А было время иное, когда просвещение достигалось с величайшими трудностями и пожертвованиями..., и были ж юноши, достойные всего вашего подражания, которые решались на тания пожертвования и труды.

По окончании своего воспитания покойный архипастырь вступил непосредственно на поприще воспитателя других, и целых шестнадцать лет действовал неутомимо на избранном им поприще. Прежде всего ему судил Господь посвятить свои силы тем самым учебным заведениям, где совершилось и его собственное образование. Необыкновенное усердие к своему долгу, редкое умение передавать свои познания другим отличили молодого наставника с первых шагов, так что начальство постепенно переводило его от преподавания одних предметов к преподаванию других, из училища в семинарию, и с каждым почти годом присоединяло к прежним его должностям новые.²² Ревность его, однако, не только не ослабевала, но казалось, увеличивалась от умножения должностей.²³ В этот довольно продолжительный период деятельности почившего замечательны особенно два обстоятельства, имевшие влияние на всю последующую его жизнь. Первое то, что уча других с пламенным рвением, он также пламенно продолжал усовершенствовать в познаниях и себя самого, изучая разные науки.²⁴ А второе и наиболее важное – то, что достигши уже тридцатилетнего возраста жизни, испытав довольно самого себя, ясно сознав свои стремления горе, он произнес пред Богом высокие обеты иночества и облекся в ангельский образ.²⁵

Теперь он готов был на все, к чему призовет его Промысл, и новое призвание вскоре открылось. Весть о редких сведениях скромного наставника семинарии уже достигла до высшего духовно-училищного начальства, и он вызван был в здешнюю духовную академию, как один из знатоков того священного языка, на котором писали святые апостолы, витийствовали Златоусты, богословствовали Василии Великие и Григории Богословы. Умилительно, без сомнения, было для него это назначение; но еще умилительнейшее зрелище представил он сам, когда, явившись сюда, подверг себя торжественному испытанию ученых мужей и, не получив академического образования, признан вполне достойным ученой академической степени.²⁶ Недолго пришлось почившему подвизаться здесь; но и в короткое время он успел оставить по себе добрую память. Он потрудился, как один из первых участников при основании того периодического издания, которое продолжается доселе для назидания благочестивых христиан;²⁷ потрудился более других в составлении пособия к изучению греческого языка, которое употребляется доныне в наших училищах; потрудился, как наставник в истолковании Слова Божия для своих слушателей и в составлении руководства по этой важной науке, которое издал уже впоследствии;²⁸ потрудился для академического книгохранилища, которое привел в лучший порядок и описал собственными руками с величайшею точностью; потрудился вообще в исполнении всех обязанностей, возложенных на него начальством, которое умело достойно ценить его труды.²⁹ И мы сами свидетели той живой радости и любви, с какими посетил покойный архипастырь через несколько лет своей жизни эту самую академию, где некогда столько потрудился; мы сами свидетели того живого участия, с каким вникал он здесь во все, любопытствовал о всем: так все казалось ему здесь родным и близким сердцу!

Пришло время, и светильник преставлен был на другую свечницу. В древнем Новгороде для одного из древнейших рассадников нашего духовного просвещения требовался мудрый и опытный начальник; в удовлетворение этой потребности избран был почивший. Главные черты его деятельности на новом месте, по свидетельству очевидцев, состояли в том, что он старался узнавать всех своих воспитанников от первого до последнего, со всеми их свойствами: держал себя по отношению к ним, как отец, и ближайшим образом входил во все их нужды; следил зорким оком за всеми их занятиями; умел действовать и на наставников и на воспитанников более всего силою своего слова, растворенного властью и любовью; учил всех трудолюбию и исправности собственным примером. Вследствие всего этого, в несколько лет, он привел учебное заведение в такое цветущее состояние, что справедливо заслужил особенное благоволение и расположенность тогдашнего, приснопамятного для всех нас, первосвятителя отечественной Церкви, митрополита Серафима; удостоился получить благодарность от лиц, заведовавших в то время духовным просвещением в отечестве, и наконец удостоился милости Монаршей.³⁰

Так-то, братие, совершил восхваляемый нами архипастырь свой второй, шестнадцатилетний подвиг: подвиг на пользу воспитания духовного юношества! Так преподал почивший и всем нам, кому только выпал жребий трудиться в деле воспитания юношества, живой и поучительный урок! Так поучает он примером своим вообще и всякого члена общества ревностнейшему прохождению лежащих на нем обязанностей!

Настал, наконец, третий и последний период жизни для покойного архипастыря, период святительского служения Церкви и отечеству, продолжавшийся более 22 лет. Если велики ревность и труды усопшего были и прежде, то теперь эта ревность и эти труды еще более возвысились. Четыре епархии были преемственно поприщами его пастырских подвигов: Новгородская, Олонецкая, Донская и Воронежская. В первой он не мог сделать многого, потому что чрез несколько месяцев по вступлении переведен был во вторую;³¹ зато в этой второй он сделал чрезвычайно много. Олонецкая епархия была тогда только что открыта, и ему первому суждено было заводить здесь все. Нужно было заботиться об основании училищ для приготовления пастырей Церкви: и эта забота была самою близкою сердцу покойного. Нужно было умножать число храмов, благоустроить клир, приискивать священнослужителей: и покойный делал все, что только находилось в его силе и власти. Мало-помалу он приготовил себе многих достойных сотрудников в деле пастырского служения, из которых каждого знал лично, каждого руководил сам, каждого умел поощрять, и оттого предприятия его шли успешно. Нужно было заботиться об обращении в недра Церкви православной заблудших чад ее, мнимых старообрядцев, которых в то время особенно много было в том крае: и можно сказать, что труды покойного в этом деле были истинно-апостольские. Весьма часто он предпринимал для сего дальние и многотрудные путешествия посреди дебрей и лесов; входил сам в собрания заблудших, отечески беседовал с ними, старыми и малыми, наставлял их и вразумлял общепонятным языком, старался приобретать их собственные книги и рукописи, чтобы тем сильнее действовать на их убеждение, и Господь видимо благословлял усилия ревностнейшего по вере архипастыря: тысячи душ, обращенных им к православию, доселе благословляют память своего просветителя и благодетеля.³² Достойно замечания, что посреди всех этих пастырских трудов почивший святитель находил еще возможность заниматься и любимыми им науками: наибольшую часть своих сочинений, которые издал уже в последние годы, он приготовил именно в те четырнадцать лет своей жизни, которые провел в Петрозаводске.³³ Немало подвигов пастырской мудрости и ревности скончавшегося святителя видел потом и ты, Дон, с своими воинственными сынами, издавна славными благочестием и приверженностью к вере! Как часто любил он обтекать твои многочисленные станицы, чтобы везде собственными очами замечать духовные потребности своих пасомых! Как часто любил он проповедовать слово Божие для поддержания и возвышения в сынах твоих добродетелей христианских и гражданских! Как неутомимо продолжал он и здесь ратовать против мнимого старообрядства силою своего слова и своих писаний!³⁴ И вслед за тем какую искреннюю любовь и уважение успел он приобрести между этими витязями-христианами при всей непродолжительности пребывания посреди них! Здесь же имел он счастье видеть новый знак особенного внимания к себе правительствующего Собора Иерархов отечественной Церкви и быть взысканным новою милостью Благочестивейшего Монарха. Здесь же сподобил его Господь узреть наконец исполнение и давнего, пламеннейшего желания его благочестивого сердца, желания посетить святый град Киев, поклониться нетленным останкам угодников Божиих, облобызать ту землю, которую некогда освятили они своим потом и слезами.³⁵

При таком настроении души, при такой любви к святыне, можно судить, радостно ли было для почившего архипастыря и последовавшее вскоре перемещение его на кафедру воронежскую.³⁶ «О сколько счастливым я чувствую себя ныне», воскликнул он в первом слове своем к новым своим духовным чадам.... «Здесь присутствует бессмертный для всех нас наставник, первосвятитель наш, святый Митрофан. Каких же спасительных наставлений непрерывно не преподаем он всем и каждому в небесном молчании своем!... Мне останется изъяснять только для некоторых безмолвный наставления нашего учителя Церкви.... При нем-то, с ним-то будем говорить к вам, братие мои, об общем спасении нашем! Он наставник всем нам: я только служитель его, служитель Слова». И действительно, все поучения свои к новой пастве он говорил потом именно при святых мощах святителя и чудотворца воронежского Митрофана, говорил как бы по его благословенно, от его имени, при его невидимом содействии.³⁷ Так протек год, и архипастырь, последуя указании свыше, должен был расстаться, по крайней мере, видимо с своею возлюбленною паствою. Его высокая заслуги, его изведанная мудрость и опытность, приобретенная в продолжение многих лет, были причиною того, что он вызван был на иное высшее поприще, чтобы принять учасние в управлети и всею отечественною Церковдо.³⁸ Дела этих последних лет жизни почившего так близки в нам, что об них нет нужды и упоминать. Но скажем, что много, много опытов своей пастырской заботливости явил он и о пастве воронежской, несмотря на видимое отдаление от нее; скажем, что много пользы принес он и всей отечественной Церкви, как живым деятельнейшим участием в управлении ее, так вместе и изданием тех многочисленных сочинений своих, которым занимался преимущественно в последние годы³⁹скажем еще, что и в эти годы старости, годы болезней и упадка сил он старался сохранить всю неусыпную деятельность своих прежних лет, и трудился, трудился до самого конца своей, истинно труженической, жизни.⁴⁰

О, да упокоит же тебя Сам Господь Бог после всех твоих подвигов, достопамятный, доблестный архипастырь! Да воздаст тебе праведный Судия там, в небесных обителях своих, сторицею за все то добро, какое посеял ты здесь на ниве Его святой Церкви! Да сподобит Он тебя и на земле участи тех, о которых сказал некогда Премудрый: тѣлеса ихъ въ мирѣ погребена быша, а имена ихъ живутъ въ роды: премудрость ихъ повѣдятъ людіе, и похвалу ихъ исповѣсть церковь (Сир.44:13–14). А мы, оставшиеся еще в живых, желали бы только, пока живы, чтобы и нам судил Господь совершить свое течение с такою же беспредельною приверженностью к православной вере и Церкви, с такою же беспредельною преданностью Престолу и Отечеству, с какими совершил ты свой земной подвиг. Аминь.

Сказанное в Свято-Духовской церкви Александро-Невской лавры 23 мая 1850 года

Блажени мертвіи, умирающіи о Господѣ: ей, глаголетъ Духъ, да почіютъ отъ трудовъ своихъ: дѣла бо ихъ ходятъ въ слѣдъ за ними. Откр.14:13.

Два великие дела предлежат каждому из пастырей Церкви: дело первое – спасение собственной души: дело второе, неотдельное от первого, – спасение душ, вверенных его водительству. Внимайте себе и всему стаду, в немже вас Дух Святый постави епископы (Деян.20:28): таково главное правило пастырского служения! И это-то правило постоянно имел в виду, этим-то правилом, постоянно, бра тие, руководствовался он, оплакиваемый нами ныне, умерший о Господе, архипастырь.

Внимайте себе. Все, имевшие случай близко знать почившего, все те, которые когда-либо находились в числе духовных его чад, единогласно свидетельствуют (ибо не может град укрытися, верху горы стоя.... Мф.5:14), свидетельствуют, что первою заботою его была всегда забота внимать себе. Будучи призван возвещать истины веры и благочестия другим,⁴¹ он прежде всего старался осуществить эти истины сам. Какие были отличительные черты его образа жизни? Ежедневное чтение Слова Божия и других благочестивых книг: здесь он искал пищи для своего ума, назидания и примеров для своего сердца. Неослабная молитва: мало того, что он ежедневно посещал все службы церковные; мало того, что и в собственном жилища употреблял на молитву определенные часы дня и ночи, – он желал по возможности исполнять наставление Апостола: непрестанно молитеся (1Фес.5:17), – молитва Иисусова была всегда на устах покойного. Строгий пост: в этом отношении скончавшийся архипастырь твердо следовал словам Писания: иже Христовы суть, плоть распяша со страстьми и похотьми (Гал.5:24). В пище и питье он вообще был крайне умерен; в среды же и пятки и во все посты церковные позволял себе одно сухоядение. Бывали случаи, когда не только день или два, но несколько дней сряду, особенно в первую и страстную седмицы, он не вкушал ничего, так что изумлял других подвигами своего воздержания. Какие были отличительный свойства его характера и деятельности? Глубокое смирение и кротость, несмотря на высоту сана, которую занималъон, и на все внутренния достоинства, которыми Господь его украсил; живая любовь к ближним и преимущественно к страждущим болезнями и заключенным в темницах, которых часто посещал сам и на которых истощал почти все свое достояние. А всего более – любовь к Богу, всецелая преданность в волю Его: этими чувствами было проникнуто каждое слово усопшего, было запечатлено каждое его действие.

Так же ревностно заботился почивший архипастырь соблюдать и другую половину заповеди апостольской: внимайте...и всему стаду, в немже вас Дух Святый постави епископы. Первая обязанность пастырей Церкви по отношению к своим пасомым – наставлять их в истинах веры: эту обязанность считал для себя покойный самою священною, и те слова и речи, которые издал он в последние годы для назидания православных христиан, служат ясным свидетельством, с каким усердием он проходил ее. Он поучал народ во храмах почти каждый раз, когда священнодействовал; и несравненно более всего поучал в домашней беседе: последняя всегда имела у него предметом Бога и истины спасения, всегда растворялась солью назидания и была истинно-пастырская; оттого-то так и любили ее все, жаждущие наставлений. Вторая обязанность пастырей – совершать священнодействия для своих пасомых и вообще заботиться о том, что относится к священнослужению: несмотря на крайнюю слабость своих телесных сил, на свои немощи и болезни, почти постоянные и непрерывные, скончавшийся архипастырь старался как можно чаще отправлять Богослужение сам, и благоговение его в минуты священнодействий достигало высшей степени; это было живою проповедью, живым уроком для всех присутствовавших в Церкви. А множество храмов, которые помог Господь достойному служителю своему устроить в местах его пастырского служения, также множество храмов, его попечением обновленных и благолепно украшенных, останутся красноречивыми памятниками того, какою ревностью пламенел он и по дому Божию.⁴² Третья обязанность пастырей – утверждать и направлять своих духовных чад на пути христианского благочестия и деятельности; вопросите свидетелей жизни почившего святителя, и они скажут вам, что почивший руководил своих пасомых на этом святом поприще как устными наставлениями, так еще более своим собственным примером, скажут, что он был, по завещанию Апостола, образомъ для вѣрныхъ словомъ, житіемъ, любовію, духомъ, вѣрою, чистотою (1Тим.4:12). Но, путеводя послушных чад Церкви к вечному спасению, пастыри обязаны, когда представится случай, вразумлять и чад ее заблудших, тех, которые, по невежеству ли или по другим причинам, оставили свою духовную матерь: и сей долг скончавшийся святитель исполнял непрестанно, во все время своего архипастырского служения. И кто не слышал, как Господь благословил труды его? Мало-помалу, в течение немногих лет, он обратил к православию многие тысячи мнимых старообрядцев.⁴³ И какими мерами обратил? Исключительно мерами кротости и христианского благоразумия. Чем привлекал к себе заблудших и располагал в пользу православной Церкви? Всего более примером своей подвижнической, безукоризненной жизни, которой невольно отдавали справедливость самые упорные и закоснелые в расколе. Здесь-то осязательно исполнялись слова Спасителя: тако да просвѣтится свѣтъ вашъ предъ человѣки, яко да видятъ ваша добрая дѣла, и прославятъ Отца вашего, иже на небесѣхъ (Мф.5:16).

Обозрев таким образом кратко главные черты жизни скончавшегося святителя, можем ли не сознаться, братие, что она представляет многое, и даже весьма многое, для нашего подражания? Пастыри Церкви! Примите от почившего архипастыря урок, как внимать своему стаду, как заботиться вам о спасении душ, вверенных вашему руководству. Все верующие! Примите от почившего архипастыря урок, как внимать самим себе, как подвизаться в том, чтобы отложити вам, по первому житие, ветхого человека, тлеющаго въ похотехъ прелестныхъ, и облещися въ нового человека, созданного по Богу въ правде и въ преподобии истины (Еф.4:22,24).

Обращаясь, наконец, к тебе, умерший о Господе архипастырь, не можем не повторить тех же самых слов, которыми начали мы беседу над твоим гробом: блажени мертвіи, умирающіи о Господе: ей, глаголетъ Духъ, да по чгют отъ трудовъ своихъ: дѣла бо их ходить вслед за тми. О, сколько утешения, сколько отрады в этих небесных словах! Они-то возбуждают в нас упование, что Господь, праведный Судия, упокоит и тебя от всех трудов и от всех дел твоих, подъятых во славу Его имени, упокоит там, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь бесконечная. Аминь.

Сказанное в С.-Петербургском Никольском соборе 6 декабря 1850 года

Поминайте наставники ваша, иже глаголаша вамъ слово Божіе: ихже взирающе на скончаніе жительства, подражайте вѣрѣ ихъ. Евр.13:7.

Двоякое наставление прилично нам ныне, братие! Одно – как сынам Церкви, совершающим память великого угодника Божия Николая, Мурликийского чудотворца; другое – как сынам отечества, торжествующим тезоименитство Отца отечества, Благочестивейшего Государя нашего Императора Николая Павловича. Где же естественнее и ближе искать нам ныне этих наставлений, если не в жизни поминаемого и ублажаемого нами наставника Церкви, ангела-блюстителя нашего возлюбленнейшего Монарха? И угодник Божий, действительно, преподает нам оба такого рода наставления нераздельно, научая нас примером своим и тому, что всего более необходимо нам в жизни христианской, и тому, что всего более необходимо нам в жизни гражданской.

В самом деле, какие главнейшие отличительные свойства святителя Христова Николая?

Первое свойство – это вера, вера живая,глубокая, пламенная, которую с такою ревностью обнаруживал он особенно в борьбе с еретиками, и за которую Церковь доселе величает его в своих песнопениях правилом вѣры.

Нужно ли доказывать, братие, что вера есть первое условие для жизни христианской? Только по вере мы возрождаемся и оправдываемся в таинстве крещения (Мк.16:16), и следовательно становимся сынами Церкви, христианами. Только по вере мы приемлем вся божественным силы, яже къ животу и благочестіи в таинстве миропомазания (Ин.7:38–39; 2Пет.1:3), и следовательно делаемся способными творить добрые дела, благоугождать Богу. Только по вере, в случае наших новых падений, соединенной с искренним раскаянием во грехах, мы снова очищаемся и оправдываемся в таинстве покаяния (Рим.3:22–25). Только по вере мы удостаиваемся преискренне приобщаться плоти и крови Христовой в таинстве евхаристии, и таким образом действительно воссоединяемся с Богом – источником жизни, и приемлем в себя залог будущего нашего воскресения и вечного блаженства (Ин.6:47–56). А без веры что мы? Мы не можем достойно приступить ни к одному из спасительных таинств и воспользоваться его плодами; не можем получить божественной благодати, и следовательно творить добрых дел, угождать Богу (Евр.11:6); не можем ни обновиться, ни оправдаться пред судом вечной правды, ни освятиться, ни спастись (Рим.3:28; Еф.2:8). Без веры мы мертвы духовно (Гал.3:11), и если христиане, то по одному имени.

Но подобное же значение имеет вера и по отношению к жизни гражданской. Кто, как не вера, непоколебимо убеждает нас в тех коренных истинах, на которых невидимо утверждается существование всякого государства, и без которых никакое гражданское устройство не может быть прочно и благонадежно? Кто, как не вера, внушает нам, что владѣетъ Вышній царствомъ человѣческимъ, и емуже восхощетъ, дастъ е (Дан.4:22), что Он сам возводит помазанников своих на престол (Пс.88:21), самъ венчаетъ ихъ честію и славою (Пс.8:6), сам присудит им своею премудростью, руководит ими в их высоком служении, управляет чрез них царствами и народами (Притч.8:15, 21:1)? Кто, как не вера, проповедует, что и вообще нѣсть власть, аще не отъ Бога, сущія же власти отъ Бога учинены суть, тѣмже противляяйся власти, Божію повелѣнію противляется (Рим.13:1–2)? Кто, как не вера, внятно говорит уму и сердцу нашему, что и жребий каждого из нас находится в деснице Вседержителя (Пс.30:15–16), что от Него предназначается нам определенное служение в обществе, и что потому все мы обязаны с полным усердием подвизаться каждый в своем звании, к какому кто призван (Еф.4:1)? Отнимите эти убеждения у членов общества: и вы лишите их самого существенного и необходимого в быту гражданском. Где найдут они тогда побуждения повиноваться власти не за гнѣвъ только, но и за совѣсть (Рим.13:5)? Откуда будут почерпать силы и готовность на все пожертвования для блага общего? В чем будут искать успокоения и отрады для души своей среди трудных обстоятельств своего служения общественного? Где обретут для себя твердые опоры во дни бурь и треволнений политических? Невозможно без веры быть истинным христианином: но также невозможно без нее быть и истинным гражданином, от всей души преданным предержащей Власти и верным во всем даже до смерти.

Второе главное отличительное свойство святителя Христова Николая есть самоотвержение, объемлющее собою и его смирение, которым, по слову Церкви, он стяжал себе высокая, и его нестяжательность или вольную нищету, которою он стяжал себе богатая, и его воздержаніе, которого явил он в себе учителя собственным примером.

Это самоотвержение во всех его трех видах и составляет, вслед за верою, вторую существеннейшую стихию жизни христианской. Ибо как только по вере своей человек возродится водою и Духом, как только приимет по вере божественныя силы, яже къ животу и благочестію – новому воину Христову прежде всего предлежит начать непрерывную брань со врагами спасения: плотью, миром и диаволом. Начать брань с плотью: т. е. отречься не словом только, а самым делом, от тройственной похоти – похоти плотской или невоздержания, похоти очесъ или любостяжательности, и гордости житейской, которые служат источником всех наших страстей и беззаконий (1Ин.2:16). Начать брань с миром: т. е. отказаться от всех его удовольствий и соблазнов, возбуждающих и питающих в нас тройственную похоть, и таким образом влекущих нас в беззакония. Начать брань с диаволом: т. е. восстать всѣми оружіями Божіими (Еф.6:11) против тех многоразличных козней и обольщений, которыми он и чрез мир, и чрез нашу собственную плоть постоянно старается возбуждать в нас ту же самую тройственную похоть, порождающую наши грехи (Иак.1:15). И, значит, как только мы соделались христианами, нам прежде всего необходимы для продолжения христианской жизни: воздержание против похоти плотской, нестяжательность или бескорыстие против похоти очес, и смирение против гордости житейской; одним словом, нам необходимо самоотвержение. Иначе мы снова начнем грешить, снова облечемся въ ветхаго человѣка, тлѣющаго въ похотехъ прелестныхъ (Еф.4:22), и соделаемся мертвыми духовно.

Легко убедиться, братие, что не менее необходимо для нас самоотвержение и в жизни общественной. Переберите мысленно, к чему обязан каждый гражданин в обществе. Повиноваться беспрекословно отечественным властям и законам? Но для этого нужно самоотвержение. Быть вполне верным и преданным своему званию, как бы ни было оно малозначительно по сравнению с другими, и многотрудно? И для этого нужно самоотвержение. Трудиться не столько для себя, сколько для ближних, и посвящать все свои способности и силы для блага общего? И здесь необходимо самоотвержение. Взносить правительству дани и оброки? Необходимо самоотвержение и здесь. Быть готовым, в случаях нужды, жертвовать для отечества всем достоянием или даже жизнью? В подобных случаях самоотвержение необходимо еще более, нежели когда-либо. И чем глубже, полнее и совершеннее будет самоотвержение того или другого гражданина, тем способнее он окажется к исполнению всех своих обязанностей, возлагаемых на него отечеством; тем с большим усердием, с большею пользою он будет подвизаться для своих сограждан. А человек, чуждый духа самоотвержения и водящийся только самолюбием, ищущий только собственных выгод, такой человек всегда и везде весьма ненадежный, если даже не вредный, член общества, потому что всякое общество, по самому существу своему, требует самоотвержения со стороны своих членов для блага общего, и без этого даже существовать не может.

Наконец, третье и последнее отличительное свойство угодника Божия Николая есть любовь, та любовь истинно-христианская, по которой он совершил столько великих подвигов во славу Божию и столько дел милосердия для своих ближних; та любовь, за которую еще при жизни он заслужил имя отца сирыхъ, утѣшителя страждущихъ, помощника безпомощныхъ, защитника гонимыхъ, – имя, доселе усвояемое ему православною Церковью.

И сия-то именно добродетель должна дополнять и довершать собою прежде рассмотренные нами условия христианской жизни. Необходима нам, как христианам, вера; но вера без любви недостаточна: аще имамъ всю вѣру, говорит апостол, яко и гори преставляти, любве же не имамъ, ничтоже есть (1Кор.13:2). Необходимо нам самоотвержение, но и самоотвержение без любви недостаточно: аще раздамъ вся имѣнія, и аще предамъ тѣло мое, во еже сжещи е, любве же не имамъ, никоя польза ми есть, свидетельствует тот же апостол (1Кор.13:3). По вере мы только возрождаемся, приемлем и сохраняем в себе благодать, потребную для жизни христианской; чрез самоотвержение, при помощи благодати, мы только ведем брань со врагами нашего спасения, стараемся отложить совершенно ветхого человека, тлеющего в похотех прелестных, предохраняем себя от грехов. Но любовь привносит в нас с собою, по выражению апостола, союзъ совершенства (Кол.3:14), т. е. привносит с собою в семени и потом порождает из себя все христианские добродетели; чрез любовь мы облекаемся уже въ новаго человѣка, созданнаго по Богу въ правдѣ и въ преподобіи истины (Еф.4:24). Потому любовь и составляет то живое орудие, чрез которое мы уже постоянно находимся в непосредственном общении с Богом: пребываяй въ любви, въ Бозѣ пребываетъ, и Богъ въ немъ пребываетъ (1Ин.4:16). Потому и Христос-Спаситель назвал любовь отличительным признаком своих последователей: о семъ разумѣютъ вси, яко мои ученицы есте, аще любовь имате между собою (Ин.13:35).

Столько же высокое значение дает любви св. апостол Павел и в быту гражданском. Изложивши в одном месте с подробностью заповедь повиноваться властям, как учрежденным от Бога, повиноваться не только за гнѣвъ, но и за совѣсть, и воздавать всем должная: емуже убо урокъ, урокъ; а емуже дань, дань; а емуже страхъ, страхъ, и емуже честь, честь (Рим.13:1–7), великий учитель языков заключает вообще: ни единому же ничимже должны бывайте, точію еже любити другъ друга: любяй бо друга, законъ исполни (Рим.13:8), и вслед за тем говорит, что все общественные наши обязанности, каковы: не убіеши, не украдеши, не лжесвидѣтельствуеши, и другие заключаются собственно в одной: возлюбиши искренняго своего, яко самъ себе (Рим.13:9), так что любы есть исполненіе всего закона (Рим.13:10). И подлинно, к чему направлены все гражданские законы, если не к тому, чтобы определить наше отношение к нашим искренним или согражданам, чтобы научить нас содействовать друг другу, носить тяготы другъ друга (Гал.6:2), и таким образом совокупными силами стремиться к общей цели, да тихое и безмолвное житіе поживемъ во всякомъ благочестіи и чистотѣ (1Тим.2:2). А следовательно, какое самое главное средство, самое сильное побуждение к исполнению гражданских законов, если не любовь к ближним? И чем другим будет истинное исполнение этих законов, если не проявлением любви?... Жизнь общественная, по свойству своему, требует от нас разных видов самоотвержения, разных пожертвований для блага сограждан; но к таким самопожертвованиям способна одна любовь: ибо любы только, по описанию св. апостола, долготерпитъ, милосердствуетъ: любы не завидитъ: любы не превозносится, не гордится, не безчинствуетъ, не ищетъ своихъ си, не раздражается, не мыслитъ зла..., вся покрываетъ, всему вѣру емлетъ, вся уповаетъ, вся терпитъ (1Кор.13:4–7). При любви к ближним всякое исполнение гражданских законов будет для нас легко и приятно, а без любви – тяжело и неприятно. С любовью мы можем быть готовы и способны на все подвиги, к каким только призовет нас отечество; без любви – у нас не достанет или решимости, или сил достойно выполнить такое призвание.

Напечатлеем же, христиане-соотечественники, в умах и сердцах наших этот важнейший тройственный урок, какой преподает нам примером своей жизни великий угодник Божий Николай: урок веры, самоотвержения, любви, и будем твердо памятовать, что вера, самоотвержение и любовь всего необходимее нам как в жизни христианской, так и в жизни гражданской. А с тем вместе научимся всеми мерами заботиться, чтобы стяжать и соблюдать в себе эти драгоценнейшие добродетели, при которых только для нас возможно быть истинными христианами, и следовательно истинными сынами Отца небесного, равно как быть истинными гражданами, и следовательно истинными сынами Отца отечества, нашего Благочестивейшего Монарха. Аминь.

При наречении во епископа Винницкого 24 января 1851 года

Святейшие Архипастыри и Отцы!

«Благодарю, и пріемлю, и нимало вопреки глаголю».

Сказав эти слова за несколько минут, по чину и наставлению Матери-Церкви, в ответ на высокое призвание меня к сану епископа, дерзаю теперь, по влечению собственного сердца, изложить пред Вашим Святейшеством тот смысл, в каком изрекли их мои уста.

Благодарю.

Благодарю всем существом моим Господа Бога моего за новую, неизглаголанную милость Его ко мне – недостойному. Мало того, что Он в начале удостоил меня бытия, величайшего дара Его бесконечной благости ко всему существующему. Мало того, что Он удостоил меня потом дара, который для человека падшего дороже самого бытия, – удостоил возродиться в недрах единой, святой, соборной и апостольской Церкви, истинной путеводительницы людей к вечному спасению. Мало того, что Он сподобил меня с самых ранних лет ближайшим образом питаться чистым, животворным учением этой непогрешительной Наставницы и затем, под руководством ее, питать других, избранных юношей, готовящихся на служение ей... Се ныне Всеблагий и Неистощимый в щедротах призывает меня еще къ почести вышняго званія в дому Его (Флп.3:14)! Се ныне отделяет меня к лику тех, которых предназначил Он быть преемниками апостолов: быть главными учителями в Его св. Церкви, право правящими слово истины; быть первыми священнодействователями и совершителями св. таинств для освящения верующих; быть главными вождями странствующих к горнему отечеству!... О, буди имя Господне благословенно отнынѣ и до вѣка!... Да будет отныне вся жизнь моя единою, непрерывною благодарностью Вседержителю!

Благодарю всем сердцем моим Помазанника Божия, Монарха Благочестивейшего. Богоизбранный и Боговенчанный Царь обширнейшего в мире царства, Богоизбранный и Миропомазанный Покровитель и Защитник православной Церкви на земле, – Он, по мановению Всевышнего, – Он указал и меня – недостойного сопричислить к сонму делателей, обязанных преимущественно заботиться о духовных нуждах миллионов Его подданных: просвещать их умы светом небесного учения, умягчать и очищать сердца их благодатью Христовою, воспитывать их в вере и благочестии и таким образом устроять не одно вечное, но вместе и временное их счастье (1Тим.4:8). О, дал бы мне Бог не словом только, а самым делом возблагодарить благочестивейшего Отца отечества чрез достойное исполнение возлагаемых на меня обязанностей!

Благодарю всею душою моею и Святейший Правительствующий Собор православной отечественной Церкви. Чрез Вас, как чрез Богоизбранное орудие промышляющего о благодатном царстве Своем Господа Иисуса, чрез Вас прежде всего обнаружилась воля Его касательно моего нового призвания; в Вашем присутствии удостоился я ныне и услышать эту святейшую и всеблагую волю, ясно выраженную устами Помазанника Божия. Вы первые и вознесли уже о мне – грешном глас теплой молитвы ко престолу Вседержителя... Как желал бы я, чтобы, вслед за настоящим словом благодарности, благословил меня Господь возблагодарить и Вас самым делом моего нового служения!

Благодарю и пріемлю.

Приемлю со страхом и трепетом. Ибо сознаю всю высоту сана, к которому призываюсь; всю трудность поприща, на которое должен вступить; всю страшную ответственность обязанности пасти Церковь Господа и Бога, которую Онъ стяжалъ кровію Своею (Деян.20:28). Сознаю и чувствую, с другой стороны, крайнюю бедность моих сил, духовных и телесных, скудость и недостаточность моего разума в познании веры, слабость и нетвердость моей воли в делах благочестия.

Приемлю, однако, с надеждою и дерзновением христианским. Вся могу о укрѣпляющемъ мя Іисусѣ Христѣ (Флп.4:13), – восклицал св. апостол Павел среди величайших трудностей апостольского служения. Чего же не можем и мы – немощные, о имени того же Иисуса, засвидетельствовавшего: сила моя въ немощи совершается (2Кор.12:9)? Он Сам благоволил призвать меня на новое дело: Он же Сам, – несомненно уповаю, – и дарует мне все благопотребное для предлежащего подвига. Он уже и явил, Премилосердый, видимую, осязательнейшую для меня милость, когда устроил так, чтобы первые, робкие шаги на поприще епископского служения совершить мне, неопытному и слабосильному, под Твоим отеческим руководством, доблестный Архипастырь и Первостоятель Собора, – да Твоя святительская мудрость и опытность поставят меня со временем искусна предъ Богомъ, дѣлателя непостыдна, право правяща слово истины (2Тим.2:15).

Пріемлю и нимало вопреки глаголю.

И я ли дерзну возглаголать что вопреки воле Божией, которая всегда была, есть и будет для меня, как и для всех существ мира, непреложным законом Правды и Благости?

Я ли дерзну возглаголать вопреки повелению Помазанника Божия, Монарха Благочестивейшего, которого слово всегда было, есть и будет для меня, как и для всех сынов России, священным вещанием сердца, сущаго въ руцѣ Божіей (Притч.21:1)?

Я ли дерзну возглаголать вопреки определению Вашего Святейшества, Богоизбранный Собор, которого глас в делах веры всегда был, есть и будет для меня, как и для всех сынов отечественной Церкви, внушением самого Духа Божия, пребывающего в Церкви во век?

Об одном, об одном только возглаголю пред Вами, Святейшие Архипастыри и Отцы! Об одном молю Вас из глубины сердца: усугубьте Ваши теплые молитвы ко Всевышнему, да благословит, умудрит и подкрепит Он меня – немощного в моем новом служении, да дарует Он мне благодать подвигом добрым подвизаться во славу Его святого имени, для спасения ближних и моего собственного, и да сподобит меня наконец, когда скончаю мое земное течение, не устыдиться на страшном суде Его тех слов, которые с дерзновением изрек я ныне:

Благодарю, и пріемлю, и нимало вопреки глаголю.

Сказанная в церкви духовной академии 24 февраля 1851 года

Приветствую вас, братие мои, с двумя величайшими благами, которые все мы получить удостоились. Все мы очистились от грехов своих в таинстве Покаяния: и это величайшее из благ, какие только возможны для человека падшего! Все мы преискренне соединились с нашим Господом и Богом в таинстве Евхаристии: и это такое благо, выше которого не только для человека падшего, но и для всех высших сотворенных существ быть не может!

Чего же лучшего могу и пожелать вам ныне от лица общей Матери нашей – православной Церкви, как не того только, чтобы вы сохранили полученные вами блага навсегда и во всей их целости, – чтобы вы блюли себя отныне чистыми от всякой скверны плоти и духа и чтобы пребывали отныне в постоянном духовном единении с Господом Иисусом.

Сам Он, всеблагий и всемогущий, да наставит, подкрепит и утвердит всех нас в этом святом деле благодатью Своего Всесвятого Духа! Аминь.

Сказанная, по совершении литургии, в местной церкви 24 февраля 1854 года

Не раз, юные питомицы, по долгу моему я был свидетелем ваших успехов в законе Божием, – и радовался всею душею, слыша, как ясно, разумно и сердечно усвоены вами истины веры и спасения. О, дал бы Бог, – думал я каждый раз, – чтобы эти святые истины остались навсегда в вашем уме и сердце и соделались для вас руководством на всю последующую жизнь!... О, дал бы Бог, – скажу теперь в особенности, когда вы действительно вступаете в жизнь из этого мирного приюта, – дал бы Бог, чтобы семена благочестия, посеянные в вас здесь, принесли там вожделенные плоды, чтобы вы не только твердо помнили, но и свято исполняли все спасительные предписания нашей божественной веры, чтобы вы постоянно и жили и действовали по-христиански!... При этом только условии могут осуществиться те искренние благожелания, какими вас напутствуют отсюда.

Все вам теперь желают счастья, – все: и ваши наставники, и ваши ближайшие руководительницы, и ваши попечительные начальники, и, без сомнения, более всех ваша Августейшая Мать-Царица и Мать всего нашего отечества... Но знайте, что истинное счастье на земле может быть уделом только истинного христианина: потому что только истинный христианин может наслаждаться чистою, спокойною совестью – драгоценнейшим из всех сокровищ; только он может, с твердым упованием на Бога, переносить все бедствия и искушения, которые так многочисленны в жизни и неизбежны для всякого; только он может правильно воспользоваться благами мира (если будет обладать ими) для славы Божией, для спасения души своей и для благодеяния ближним; только истинный христианин может быть всегда доволен всякою участью, какую бы ни послал ему Господь, – а в этом-то довольстве и состоит истинное счастье на земле. Без христианского же благочестия в сердце человек несчастен посреди бедствий жизни, которые он не сумеет перенести благодушно; несчастен и при всем обилии благ житейских, которые употребит только во вред душе своей и которые никогда не доставят ему внутреннего покоя и довольства, недоступных для душ порочных.

Скажу более: если вам все желают теперь счастья и напутствуют вас этим благожеланием, то, без сомнения, желают не одного счастья земного. Что такое мир, в который вы вступаете? Это также место нашего воспитания, подобное тому, которое вы оставляете. Разность самая небольшая: здесь провели вы несколько лет; там проведете, если Бог благословит, несколько десятков лет... А потом? Потом настанет вечность, для которой собственно и воспитывает нас Господь на земле; настанет иная, совершеннейшая жизнь, для которой настоящая служит только приготовлением; откроется высочайшее, нескончаемое счастье для всех, кто успеет приготовить себя к нему в продолжение настоящей жизни. Вот этого-то счастья, составляющего предмет самых пламенных желаний для всех истинных христиан, этого-то счастья всего более позвольте пожелать и вам при вступлении вашем в новый период вашего воспитания и приготовления к вечности... Но путь к нему – вашему горнему отечеству, путь к небесному счастью и блаженству, как вы сами знаете, один: это путь веры, надежды и любви христианской, путь добрых дел и благочестивой жизни.

Будьте же добрыми, благочестивыми и истинными христианами, – и вы непременно будете истинно счастливы на земле и удостоитесь вечного счастья в дому Отца небесного. Благочестіе, – удостоверяет нас св. апостол, – на все полезно есть, обѣтованіе имѣюще живота нынѣшняго и грядущаго (1Тим.4:8).

Сказанное в Свято-Духовской церкви Александро-Невской лавры 21 сентября 1856 года

Господь даде, Господь отъятъ: буди имя Господне благословенно. Иов.1:21.

Не удивляйтесь, братие, если над гробом нашего архипастыря и отца, посреди его духовных чад, так глубоко сетующих о своей величайшей потере, если и сам, переполненный теми же горестными чувствами, я, однако, начинаю беседу не словами скорби и слез, а тихими словами преданности воле Божией, словами даже благодарения Господу. Довольную уже мы принесли дань природе и влечениям своего сердца, оплакивая в продолжение нескольких дней кончину незабвенного иерарха: принесем же теперь подобающую дань нашей св. вере – истинной утешительнице страждущих, последуем ее кроткому гласу, и она научит нас, что и здесь, у гроба нашего архипастыря и отца, как ни тяжка наша потеря, мы не только не должны бесплодно сетовать или роптать, напротив, с совершенною покорностью Вседержителю должны еще благословлять Его святое имя, повторяя слова ветхозаветного страдальца: Господь даде, Господь отъятъ: буди имя Господне благословенно!

В самом деле, братие, посмотрим ли мы в духе веры на протекшую жизнь почившего и, хотя со всею краткостью, обозрим то, что некогда даде ему Господь: мы невольно на каждом шагу будем изрекать благословения Господу.

Господь даровал ему некогда бытие, как и всем нам; но вместе даровал ему способности и таланты, какие дарует только немногим, – только избранным Своим, которых видимо предназначает к высокому служению в мире: буди имя Господне благословенно! Господь судил ему потом, когда он пришел в возраст, получить воспитание в самом лучшем из наших тогдашних духовных училищ, под кровом и руководством просвещеннейшего из тогдашних наших иерархов – знаменитого Платона, приготовившего в своем небольшом рассаднике стольких великих святителей для православной Церкви: буди имя Господне благословенно! Господь судил Своему избраннику, по окончании собственного воспитания, соделаться воспитателем и наставником других, сперва юношей, потом и иноков, в том святом месте, где, образуя других, он имел особенные побуждения и средства продолжать и свое нравственное образование у мощей св. угодников Божиих: буди имя Господне благословенно! Когда пришла чреда для почившего вступить на высокое поприще архипастырского служения в Церкви, Господь судил ему начать это многотрудное поприще здесь, под руководством другого из наших достойнейших иерархов – приснопамятного Серафима, и таким образом воспользоваться его мудростью и опытностью на дальнейший путь жизни: буди имя Господне благословенно! Исчислять ли, братие, что затем судил ему Господь, когда он созрел для самостоятельного управления духовными паствами? Пять иерархических кафедр: церкви Калужской, церкви Минской, церкви Волынской, церкви Варшавской и наконец церкви Новгородской и С.-Петербургской – он преемственно, в продолжение слишком тридцати лет, украшал собою. Какое продолжительное и вместе величественное шествие! Сколько случаев в этот период он имел для того, чтобы показать во всем свете свою пламенную и просвещенную ревность по вере православной и благочестию! Сколько совершил он подвигов и трудов для своих духовных чад! Сколько принес жертв на алтарь Церкви и отечества! И в то же время, сколько имел радостей духовных от Господа за свои неусыпные труды, сколько сладостнейших воздаяний и от Помазанников Божиих! Особенно же в последние годы, когда Господь десницею благочестивейшего Монарха поставил его во главе Правительствующего Собора иерархов нашей отечественной Церкви!.. О, за такую ли жизнь, братие, не благодарить Жизнеподателя? По окончании такой ли жизни, бывшей столько многоплодною и благотворною не только для самого почившего, но и для его духовных чад, нам не воскликнуть из глубины сердца пред Господом, Который некогда даде ее: буди имя Господне благословенно!

Посмотрим ли теперь в духе веры и на самую смерть нашего архипастыря и отца, чрез которую Господь отъятъ у него жизнь: мы и здесь не в состоянии будем удержаться от славословия Господу.

Когда Господь отнял у него жизнь? Тогда, когда он успел достигнуть почти семидесяти лет, т. е. почти последнего предела, положенного человеку во времени (Пс.89:10); успел изведать довольно и радости и скорби нашего земного странствования; успел совершить для славы Божией и спасения ближних столько, сколько мог совершить по дарованным ему от Бога силам и способностям, и когда, быть может, дальнейшее существование на земле было бы для него только цепью болезней и страданий по немощам дряхлеющей плоти: буди имя Господне благословенно! Как Господь отнял у него жизнь? Отнял тихо, медленно и постепенно, так что почивший имел возможность приготовиться вполне для перехода в страну вечности, несколько раз сподоблялся приобщиться Телу и Крови Господней и с чувствами искреннего покаяния и живейшей веры во Христа Спасителя, преискренне соединившись с Ним в таинстве, мирно и безболезненно предал душу свою в Его объятия: буди имя Господне благословенно! И что такое это самое отъятие жизни? Господь не столько здесь отнял у почившего, сколько даровал ему: отнял жизнь временную, а даровал жизнь вечную; отнял жизнь у плоти, а даровал высшую и совершеннейшую жизнь для души; отнял немощи, скорби и страдания земные, а открыл пред почившим радости нескончаемые, неизглаголанные, небесные: буди имя Господне благословенно! Жаль нам самого тела усопшего нашего архипастыря, которое доселе наслаждалось жизнью, а теперь, бездыханное, должно лечь в холодной могиле и возвратиться в землю, откуда некогда взято? Но и тут какая благость Господа! Это тело отходит в землю для того, чтобы, подобно семени, произрастить со временем свой плод и ожить в лучшем и совершеннейшем виде: сѣется оно въ тлѣніи, востанетъ въ нетлѣніи; сѣется не въ честь, востанетъ въ славѣ: сѣется въ немощи, востанетъ въ силѣ (1Кор.15:42–43). Оно воскреснет некогда, по слову Господа, преобразованное, подобно тѣлу славы Его (Флп.3:21), и снова соединится со своею душою: буди имя Господне благословенно! Прискорбна для нас, братие, разлука с нашим архипастырем и отцом? Но надолго ли эта разлука? Может быть, одни из нас скоро, скоро отправятся вслед за ним в страну загробную, а другие отойдут туда же через год или через два, через десять или двадцать лет... Да что значит и тысяча лет пред целою вечностью, когда мы, по воле Господа, если только будем достойны, соединимся со всеми, кого здесь любили, уже навсегда и неразлучно? Буди имя Господне благословенно!

Но, благословляя Господа и за твою жизнь, и при размышлении о самой твоей кончине, наш возлюбленный и доблестный первосвятитель, можем ли мы, прощаясь с тобою, не благословить и тебя? Господь наделил тебя богатыми силами и талантами, поставлял тебя в особых, благоприятных обстоятельствах, указал тебе особое, высокое служение в жизни. Но употребить эти силы и таланты, воспользоваться этими обстоятельствами, совершить это служение – для блага ближних – зависело от тебя. И ты сделал все, чтобы память твоя осталась во благословеніихъ (Сир.46:17) – повсюду, где только протекала твоя жизнь и совершалось твое служение. Твоя неусыпная архипастырская ревность о преуспеянии в вере и благочестии преемственно вверявшихся тебе паств; твоя истинно ангельская кротость и радушие, с какими ты обходился всегда с духовными твоими чадами; твоя отеческая, неистощимая любовь, с какою ты принимал участие в их разнообразных нуждах; твоя терпеливость и мудрость, с какими ты переносил наши слабости и недостатки и умел исправлять заблуждающих и виновных; твои милости и благодеяния, которые ты рассыпал такою щедрою рукою и которыми услаждал жизнь одних, поощрял деятельность других, возвышал счастье третьих, – о, все это не изгладится никогда, никогда из памяти признательных тебе душ! Да воздаст тебе Сам Господь, наш верховный Судия и Мздовоздаятель, за все то добро, которое ты совершил в жизни для нас, и для всей Его Церкви, и для всего нашего возлюбленного отечества! Да благословит Он тебя по ту сторону гроба всеми благословениями небесными в светлых обителях царствия Своего! Это наше последнее и самое искреннее тебе благожелание; об этом не престанем молить Господа дотоле, пока будем иметь возможность молиться Ему! Аминь.

В последний раз, возлюбленные братие, я имел счастье совершить здесь богослужение и помолиться вместе с вами, – в последний раз после пятнадцати лет жизни, которые я провел в этом вертограде наук, трудясь сначала наряду с прочими делателями, а потом и во главе всех их. Пришла пора сказать пред вами и последнее слово... Но душа моя так полна в настоящие минуты самыми разнообразными чувствованиями, что я не знаю, с чего начать и как повести свою беседу.

Первое мое чувствование да вознесется к Тебе, о Боже мой, Правитель судеб человеческих, чувствование живейшей, глубочайшей, беспредельной благодарности за все то добро, каким я пользовался здесь: и за эту тихую, спокойную, безмятежную жизнь, удаленную от мирской суеты и треволнений; и за благородные, возвышенные, сладостнейшие для духа занятия науками, и в особенности изучением и преподаванием другим святого Закона Твоего; и за постоянное, невидимое, но тем не менее осязательное, содействие Твоей вседействующей благодати, которою Ты подкреплял и ободрял в трудах мои слабые силы, телесные и душевные; и за эти, хотя весьма скудные и крайне незрелые, плоды трудов моих, которые, по благословению Твоему, я успел принести здесь для духовного просвещения моих собратий и во славу Твоего святого имени; и за непрерывный ряд милостей, какие благоволил Ты изливать на меня – недостойного десницею Благочестивейшего Монарха и чрез Правительствующий Собор отечественной Церкви... За все, за все благодарю Тебя, Господи, чем облагодетельствовал Ты меня в этот лучший период моей жизни, который, по устроению Твоему, я в состоянии был исключительно посвятить здесь столько полезным и столько любимым мною занятиям науками!

Обращаясь к вам, мои добрые и почтенные сотрудники, могу ли не выразить и пред вами самой искренней признательности? Дорого – жить в сообществе людей благородных, талантливых и высокообразованных. Еще дороже – пользоваться их частыми беседами, непритворным расположением и приязнью. Еще дороже и сладостнее для сердца – видеть, как все эти люди, призванные действовать на одном с тобою поприще, стремятся к цели со всем жаром усердия и приносят для общего дела столько пользы, сколько каждый может по мере сил своих и способностей. Каково же находиться во главе подобного общества, разделять его прекрасные труды, радоваться его успехам и более других пользоваться честью, какую оно заслуживает? О, все эти виды счастья я испытал здесь, посреди вас, мои незабвенные сотоварищи, – и благодарю, от души благодарю вас за испытанное мною.

Благодарность, наконец, и вам, благородные юноши – наши общие питомцы! Нелегки труды преподавателя науки, добросовестно преданного своему долгу. Но как облегчаются и услаждаются эти труды, когда он видит живое сочувствие себе со стороны слушателей, видит их способности к пониманию своих уроков, их любовь к занятиям, их многоплодное соревнование! Тем более нелегки заботы и строгая ответственность пред Богом и пред людьми главного начальника целого учебного заведения. Но сколько и отрады находит он для себя, когда вверенные ему юноши отличаются блестящими успехами в науках и вместе кротостью, смиренномудрием и другими свойствами христианского благочестия! Сколько радости приносят ему вести, что его бывшие питомцы и по выходе из заведения исполняют свои новые обязанности с честью для себя и существенною пользою для ближних! Смело и решительно говорю о всем этом потому, что имел счастье испытать все это сам от моих дорогих питомцев, которым и повторяю, где бы они ныне ни находились, мою искреннюю признательность.

От прошедшего, которое уже не возвратится для нас, братие, и которое возбудило во мне все эти чувства благодарности к вам, я невольно, при разлуке с вами, устремляю взор на будущее, – и душа моя жаждет излиться пред вами в благожеланиях.

Тихий приют духовного просвещения, где так счастливо протекла лучшая пора моей жизни и где все сделалось для меня так близким и родственным! Могу ли я когда-либо забыть тебя? О, долгом совести и сердца будет для меня отныне усердная молитва к Богу, да процветаешь ты более и более в ряду других высших рассадников просвещения и да не престанешь приносить для Церкви и отечества самые зрелые и вожделенные плоды; да разрабатываются в тебе, во всей обширности и со всем жаром истинной учености, духовные науки для удовлетворения вопиющим потребностям не только духовных училищ, но и всех православных христиан; да приобретают здесь даровитые юноши не только разнообразные сведения, глубокие и основательные, но и неугасимую любовь к науке и твердую решимость посвятить ученым занятиям всю свою жизнь; да приготовляются здесь достойнейшие пастыри Церкви с непоколебимыми убеждениями в истинах веры, с пламенною ревностью по православию и благочестию и с полною готовностью жертвовать всем для славы Божией и спасения ближних. Да пребывает всегда над тобою, священный вертоград наук, да пребывает всегда благословение Божие!

В частности каждому из вас, мои возлюбленные, позвольте пожелать всех благ, каких только может желать самому себе человек-христианин. Даруй, Господи, чтобы жизнь ваша текла долго-долго в полном здравии и тишине и чтобы все ваши предприятия и труды увенчивались успехами. Даруй, Господи, чтобы св. вера, надежда, любовь и прочие христианские добродетели не только сохранялись, но и постоянно возрастали в вас и чтобы, воодушевляемые ими, вы могли оставаться спокойными и счастливыми посреди всех превратностей судьбы. Даруй, Господи, каждому из вас принести как можно более пользы для православной Церкви и любезного отечества и удостоиться того, чтобы имя ваше произносилось ближними с благословением. Наконец, да сподобит всеблагий Господь каждого из вас, когда придет ему чреда проститься с настоящею жизнью, вечной жизни в царствии Своем.

Да сподобит, – еще, братие, одно, последнее благожелание, касающееся уже всех нас, – да сподобит всеблагий Господь и меня, и вас, которые ныне со скорбью прощаемся между собою, быть может, навсегда, да сподобит Он нас снова увидеться с живейшею радостью, если не здесь, то там – в светлых обителях Отца нашего небесного, и уже не разлучаться никогда.

Произнесенное при вступлении на кафедру Тамбовской епархии в кафедральном соборе 26 мая 1857 года

Благодать Господа нашего Іисуса Христа и любы Бога и Отца и причастіе Святаго Духа да будетъ со всѣми вами. 2Кор.13:13.

Этим священным благожеланием, которым заключил некогда великий Учитель языков последнее свое послание к коринфским христианам, я начну, братие – чада Богоспасаемой церкви Тамбовской, мои беседы с вами. И чего естественнее могу пожелать вам ныне, в день Пресвятой Троицы, как не общения с Пресвятою Троицею? Какого блага прежде всего и более всего я обязан пожелать вам при самом вступлении моем в должность вашего архипастыря, как не того, которое всего важнее и необходимее в деле моего нового служения? Господь послал меня к вам, недостойного и немощного, с тою целью, чтобы быть мне – страшусь сказать – главным руководителем вашим к вечному спасению. Но к чему в состоянии привести вас все мои заботы, усилия и труды, если в вас не будет обитать и действовать благодать Триипостасного Бога, которая подается нам ради заслуг Господа нашего Иисуса Христа, по любви Бога и Отца, чрез причастие Святого Духа?

В самом деле, братие, вы знаете, что первое условие, какое требуется от нас для достижения вечного спасения, есть живая, сердечная вера в нашего Искупителя и во все преподанное Им учение: иже вѣру иметъ, – сказал Он, – спасенъ будетъ (Мк.16:16). Но вы знаете также Его слова: никтоже можетъ пріити ко Мнѣ, аще не Отецъ, пославый Мя, привлечетъ его (Ин.6:44); знаете и слова св. апостола: никтоже можетъ рещи Господа Іисуса, точію Духомъ Святымъ (1Кор.12:3). Это значит, что без посредственного, таинственного просвещения от Бога мы не в состоянии даже начать своей веры в Господа Иисуса, а тем более возрастать в ней и укрепляться. Правда, для наставления людей в истинах веры Господь даровал им Свое откровение и дарует пастырей и учителей. Но одной внешней проповеди, как откровения, так и пастырей Церкви, недостаточно без внутреннего содействия благодати Божией в сердцах слушателей. Сколько было слушателей у нашего Спасителя! А все ли веровали в Него? Сколько было слушателей у святых апостолов! А все ли принимали их учение? Мало ли людей, которые читали и читают Слово Божие, слушали и слушают поучения пастырей Церкви? А много ли было и есть истинно верующих? От чего же все это зависело и зависит? Главным образом от того, – мы не исчисляем других причин, – что, кроме внешней проповеди евангельской, раздается в сердцах людей другая проповедь, о которой сказал Спаситель: се стою при дверехъ и толку: аще кто услышитъ гласъ Мой и отверзетъ двери, вниду къ нему (Откр.3:20), – и все те, которые внимают этой внутренней проповеди, покоряются гласу благодати, зовущей их ко Христу, отверзают свой ум и сердце к принятию просвещения от Бога, – все те отзываются и на голос внешней проповеди Евангелия, усвояют Богооткровенное учение, преподаваемое Церковью, и являются верующими. А те, которые не внимают и даже противятся внутреннему гласу благодати Божией и думают сами собою, при пособии одной внешней проповеди, веровать во Христа Спасителя, – все те остаются неверующими, или мало, или ложно верующими. Иначе и быть не может по самому свойству, с одной стороны, евангельского учения, а с другой – человеческого разума. Каковы истины откровения? Все они в высшей степени духовны и Божественны, потому что преподаны от Духа Божия; а некоторые притом, и самые главные, непостижимы для человеческого разума. Каков этот разум? Кроме ограниченности своей он еще поврежден в нас прародительским грехом и более и более омрачается нашими собственными грехами. Как же надеяться, чтобы этот разум мог сам собою принять истины откровения, особенно непостижимые? Чем они должны казаться ему? Не напрасно сказал св. Павел: душевенъ человѣкъ не пріемлетъ яже Духа Божія: юродство бо ему есть, зане духовнѣ востязуется (1Кор.2:14), и важнейшую из христианских тайн – о Христѣ распятомъ – назвал соблазномъ для иудеев и безуміемъ для язычников (1Кор.1:23). Не напрасно тот же апостол писал к Коринфянам, которых он вместе с Аполлосом наставил и утвердил в истинах веры: кто есть Павелъ, кто ли Аполлосъ, но точію служителіе, имиже вѣровасте, и комуждо якоже Господь даде. Азъ насадихъ, Аполлосъ напои, Богъ же возрасти. Тѣмже ни насаждаяй есть что, ни напаяяй, но возращаяй Богъ (1Кор.3:5–7). Так-то св. апостол весь успех своей проповеди при насаждении веры приписывает не самому себе и не людям уверовавшим, а Богу и Его благодатному содействию!

Второе существенное условие для получения нами вечного спасения, братие, составляют добрые дела, или благочестивая жизнь: ибо вѣра безъ дѣлъ мертва есть (Иак.2:26) и отъ дѣлъ оправдится человѣкъ, а не отъ вѣры единыя (Иак.2:24). Но Сам Спаситель сказал: якоже розга не можетъ плода сотворити о себѣ, аще не будетъ на лозѣ: тако и вы, аще во Мнѣ не пребудете. Азъ есмь лоза, вы же рождіе, и иже будетъ во Мнѣ, и Азъ въ немъ, той сотворитъ плодъ многъ: яко безъ Мене не можете творити ничесоже (Ин.15:4–5). Можно ли яснее изобразить всю необходимость для нас благодати Христовой при совершении добрых дел? Без нее, по слову Спасителя, мы не в силах совершить ничего доброго, не в состоянии приносить никаких христианских плодов; без нее мы так же мертвы и сухи, как ветви, отделенные от лозы. И это очень понятно для размышляющего разума. Душа наша, как существо ограниченное, не имеет живота в себе и для продолжения своей жизни должна заимствовать ее постоянно из Источника жизни – Бога, от Которого и первоначально получила ее. Потому еще до падения человека благодать Божия была так же необходима для души его, как необходимы для его тела воздух и пища, как необходимою остается благодать доселе для всех чистых, сотворенных духов. Не тем ли более соделалась необходимою для нас благодать Божия ныне, после нашего падения? Прежде, доколе человек был чист и невинен, ему надлежало только творить добро; а теперь, когда он всецело поврежден, ему надлежит очистить себя от грехов и уврачевать свои нравственные язвы, надлежит бороться со врагами спасения – миром, плотью и диаволом, которые окружают его со всех сторон, надлежит в то же время творить добро. Где же существу падшему и безвольному выполнить все эти требования без помощи благодати Божией? И вот Господь Бог, желая пособить нам немощным, и открыл нам в христианстве столько протоков Своей спасительной благодати! При самом вступлении в Церковь Христову мы уже возрождаемся благодатью Св. Духа в таинстве крещения. Потом преподаются нам вся Божественныя силы, яже къ животу и благочестію (2Пет.1:3), в таинстве миропомазания. Далее, мы преискренне соединяемся с Самим Источником благодати – Христом Спасителем в таинстве Евхаристии. Есть в Церкви Христовой таинство покаяния, в котором благодать Божия очищает кающегося христианина от его грехов; есть таинство елеосвящения, в котором благодать Божия врачует его от болезней духовных и телесных. Вследствие такого обилия благодатных даров, изливающихся на христиан и обитающих в них, истинные христиане и называются храмами Св. Духа (1Кор.3:16, 6:19), и говорится, что Богъ есть дѣйствуяй въ васъ и еже хотѣти и еже дѣяти о благоволеніи (Флп.2:13). А вследствие того, что все добрые дела совершаются христианами при пособии Св. Духа, дела эти называются плодами Духа: плодъ духовный есть любы, радость, миръ, долготерпѣніе, благость, милосердіе, вѣра, кротость, воздержаніе (Гал.5:22).

Проникнутый всеми этими мыслями о необходимости для нас благодати Божией в деле нашего спасения, глубоко убежденный, что без ее содействия мы не можем, при всех с нашей стороны усилиях, ни быть верующими, ни соделаться благочестивыми, я счел долгом, братие, а вместе и возлюбленные чада мои о Христе, при самом начале моего служения у вас уяснить вам, по возможности, эту важнейшую истину. Примите же ее, как первый мой урок вам, с христианскою любовью и напечатлейте как можно глубже в вашем уме и сердце. Пусть эта истина, что без помощи Божией мы не в состоянии совершать ничего христиански-доброго, соделается главным правилом жизни. Тогда во всех ваших предприятиях вы научитесь постоянно обращаться ко Господу и просить Его благодатного содействия, – и благословение Божие будет, несомненно, всегда над вами. Тогда все последующие уроки в истинах веры и благочестия, какие я обязан преподавать вам, будут усвояться вами с большею легкостью и осуществляться в самой жизни. Тогда и вообще все мое пастырское служение у вас облегчится для меня и потечет гораздо успешнее к славе Божией и вашему спасению. А я, с своей стороны, не престану молить Господа об исполнении моего первого и самого искреннего вам благожелания, которым я начал мою настоящую беседу и которого не могу не повторить здесь в заключение: благодать Господа нашего Іисуса Христа и любы Бога и Отца и причастіе Святаго Духа да будетъ со всѣми вами. Аминь.

Скажи мнѣ, Господи, путь, въ оньже пойду. Пс.142:8.

Еще так недавно, православные, я посетил ваш град, направляя свой путь к указанному мне от Бога месту моего пастырского служения. Теперь снова прихожу к вам, совершая новый путь – для обозрения Боговверенной мне паствы. Такое стечение обстоятельств невольно привело меня к мысли: да и что такое вся наша жизнь, как не одно постоянное и непрерывное путешествие? Все мы странники и пришельцы на земли (Евр.11:13); все с самого рождения своего или, точнее, со времени пробуждения нашего сознания и свободы идем вперед, кто быстро, кто тихо и почти незаметно. Куда же мы идем?

Пути, по которым совершает человек свое странствование на земле, представляются многочисленными и разнообразными, как разнообразна самая деятельность человеческая. Но, судя по свойству этих путей, их собственно два: один – путь греха и порока, другой – путь добродетели.

Первый путь называется в Евангелии широкимъ (Мф.7:13). Он привлекает к себе людей благами и сокровищами земли, обольщает удовольствиями, манит всем тем, что льстит чувственности и нашему испорченному сердцу. По этому пути идут все, которые любят давать простор своему разуму в делах самой веры, не хотят подчинять его Божественному откровению и плѣнити въ послушаніе Христово (2Кор.10:5); все, которые дают простор своим страстям и своей воле, свергая с нее благое иго заповедей Христовых (Мф.11:30); все непокоряющиеся св. Церкви и ее уставам, неповинующиеся предержащим властям, противящиеся своим родителям. На этом пути находятся и блудницы, и прелюбодеи, и сквернители, и лихоимцы, и тати, и піяницы, и досадители, и хищницы (1Кор.6:9–10). Здесь и сластолюбцы, имже богъ чрево (Флп.3:19), и соблазнители, прельщающи души неутверждены (2Пет.2:14), и клятвопреступники, и убийцы, и притеснители вдов и сирот. Здесь не только явные нечестивцы, но и все фарисействующие христиане, которые часто восклицают: Господи, Господи (Мф.7:21), и стараются иметь образъ благочестія, на самом же деле отвергаются силы его и Божественную истину содержатъ въ неправдѣ (2Тим.3:5; Рим.1:18). Вообще путь так просторен, что помещает всех грешников, как они ни бесчисленны на земле и даже в самом христианстве.

Другой путь есть путь тѣсный (Мф.7:14), по множеству препятствий, которые встречаются на нем, трудностей, которые должно преодолеть, жертв, какие неизбежно принести. Чтобы вступить на этот путь, необходимо отвергнутися себе (Мк.8:34), покаяться во всех своих грехах (Мф.3:2), умертвити уды и все порочные привязанности наши, яже на земли (Кол.3:5). Чтобы идти по этому тесному пути, надобно стеснить, ограничить, смирить себя во всем: подчинить свой ум вере Христовой, волю – закону Божию, сердце – обетованиям евангельским, всю духовную деятельность – руководству православной Церкви. Надобно вести непрерывную брань со врагами нашего спасения: миром, плотью и диаволом, и для того, в полном всеоружии Божием, постоянно трезвитися и бодрствовать и молиться всякою молитвою на всякое время духомъ (1Пет.5:8; Еф.6:10–18). Надобно благодушно, с христианским мужеством, переносить многие скорби, напасти и всякого рода гонения, которыми усеян этот путь от начала до конца (2Тим.3:12). Надобно быть готовым прощать все обиды, любить самых врагов наших, благословлять клянущих нас, добро творить ненавидящим нас, молиться за творящих нам напасть (Мф.5:44). Кто же идет по этому пути? Увы, мало ихъ есть, иже обрѣтаютъ его (Мф.7:14): по нем идут только одни истинные последователи Иисуса Христа, Который, вмѣсто предлежащія Ему радости, претерпѣ крестъ, о срамотѣ нерадивъ (Евр.12:2), крест самоотвержения и послушания воле Божией, и смирилъ Себе, послушливъ бывъ даже до смерти (Флп.2:8).

Теперь, братие, можете каждый сами определить, кто из вас куда идет. Если вы шествуете путем широким, то знайте, что он, по слову Спасителя, ведетъ въ пагубу (Мф.7:13), – туда, где червь не умирает и огнь не угасает (Мк.9:48), где будет мука вѣчная (Мф.25:46), плачь и скрежетъ зубомъ (Мф.8:12) и где не дастся грешникам ослабы и покоя во вѣки вѣковъ (Откр.20:10). Если же вы находитесь на тесном пути: радуйтесь и благодарите Господа. Путь сей ведет въ животъ (Мф.7:14), ведет ко граду Бога живого, Иерусалиму небесному, где нет ни плача, ни вопля, ни болѣзни, ни смерти (Откр.21:4), а откроется для праведников вечное блаженство (Евр.9:15) и вечная слава (2Кор.4:17).

Но идти, по своей воле идти во огнь вечный, к своей вечной погибели и лишиться, добровольно лишиться вечных благ, предлагаемых нам на небеси, – кто не содрогнется при одной мысли об этом? О, остановитесь, грешники, на своем широком пути и образумьтесь! Как ни далеко вы ушли, вы еще можете возвратиться назад и вступить на тесный путь добродетели. Как ни многочисленны и тяжки ваши грехи, – покайтесь: кровь Іисуса Христа очищаетъ насъ отъ всякаго грѣха (1Ин.1:7). Как ни слабы ваши нравственные силы, – молитесь: сила Божія въ немощи совершается (2Кор.12:9), и Отец небесный дастъ Духа просящимъ у Него (Лк.11:13). А благодатью Св. Духа, при вашей вере и христианских подвигах, обильно преподастся вамъ входъ въ вѣчное царство Господа нашего и Спаса Іисуса Христа (2Пет.1:11). Аминь.

Аще кто жаждетъ, да пріидетъ ко Мнѣ и піетъ. Ин.7:37.

Вступая в ваш Богоспасаемый град, издавна славящийся своими целительными водами, и имея желание воспользоваться ими и сам для облегчения моих тяжких недугов, я естественно, братие, как ваш духовный пастырь, вспомнил о другой воде целительной, к которой обязан призывать вас и всех, вверенных моему водительству, чтобы врачевать ею ваши духовные язвы, – о воде благодати Св. Духа, к которой призывал некогда все человечество Сам Пастыреначальник, Господь Иисус, возглашая: аще кто жаждетъ, да пріидетъ ко Мнѣ и піетъ. Об этой-то воде духовной я желаю побеседовать с вами и, сравнивая ее с естественными водами целебными, показать все ее превосходство.

И как легко христианину с первого взгляда понять это превосходство! Одна вода врачует тело, другая – душу. А что дороже – тело или душа, – тело ли, ничтожная частица мира вещественного, или богоподобная душа, которая одна ценнее целого вещественного мира (Мф.16:26)? Но посмотрите еще на разные обстоятельства.

Целебные воды природы находятся только в некоторых местах и не всем доступны: надобно большею частью предпринимать к ним путешествия, иногда очень далекие, требующие времени, издержек и других жертв, возможных только для некоторых. Воды благодати Христовой доступны всем и везде: потому что Духъ Господень наполняетъ вселенную (Прем.1:7) и живет в Церкви (Ин.14:16). Где бы мы ни находились, нам стоит только воззвать к Господу Иисусу, отверзь свою душу и сердце верою в Него, чтобы напоить их живоносными струями.

Целебными водами природы можно пользоваться только в известные времена года и в определенные периоды, чтобы они могли оказать на нас благотворное влияние: водами благодати Христовой можно пользоваться всегда, когда мы пожелаем, всегда и даже непрерывно, и чем более, постояннее мы будем пользоваться ими, тем действия их на душу будут спасительнее.

Целебные воды природы врачуют далеко не от всех болезней; одни воды пособляют в одних, другие – в других телесных недугах; но есть болезни, в которых эти воды не только не полезны, но решительно вредны: воды благодати Христовой способны врачевать все наши духовные болезни, какого бы рода и свойства они ни были, и ни в одной из них никогда не могут оказаться неспасительными.

Целебные воды природы большею частью только облегчают, ослабляют известные болезни, но не исцеляют от них совершенно, и бывают периоды в этих самых болезнях, когда уже никакие воды, прежде полезные, не в состоянии пособить и предотвратить страшного исхода – приближающейся смерти: воды благодати не облегчают только, а совершенно исцеляют все наши нравственные язвы, не только омывают, но уничтожают все наши грехи; и до какой бы степени ни развились и ни застарели в нашей душе какие-либо болезни, не может быть времени, когда бы благодать не сильна была всецело уврачевать ее и спасти от смерти. Вода, юже Азъ дамъ верующему, сказал Спаситель, будетъ въ немъ источникъ воды, текущія въ животъ вѣчный (Ин.4:14).

Целебные воды природы не суть единственные врачевства против телесных наших недугов; напротив, есть много и других средств в природе, которыми мы пользуемся в своих болезнях и которые бывают часто несравненно благотворнее вод для нашего организма: воды благодати Христовой составляют единственное, исключительное врачевство в болезнях нашей души; другого врачевства нельзя найти ни на земле, ни на небе. И тот, кто не воспользуется этими животворными водами для своего нравственного исцеления, тот навсегда останется больным и расслабленным.

Братие мои! Вы так часто имеете пред глазами вашими воды целебные, так часто и сами пользуетесь ими и видите других пользующихся: да напоминают же они вам о духовных водах целительных, – о водах благодати, которыми мы окружены в Церкви Христовой везде и всегда, которые могут – и только одни могут – уврачевать нас от всех душевных болезней и уврачевать совершенно. Если столько забот мы прилагаем о своем теле, когда оно подвергается какому-либо, иногда даже малейшему расстройству: ужели же богоподобная душа, вся изъязвленная нашими грехами, вся изнемогающая под тяжестью нравственных недугов, ужели наша бедная душа заслуживает менее нашего внимания и попечений? Сколько бы раз мы ни исцеляли своего тела, как бы ни старались продлить его жизнь: рано или поздно оно ляжет в могилу и сделается добычею тления. А душа? душою своею мы должны существовать вечно. И если мы не уврачуем ее здесь, то там, за гробом, уже не уврачуем. Время пользования животворными водами благодати ограничивается для нас настоящею жизнью; время подвигов, покаяния, очищения себя от грехов и духовного обновления – здесь. А там ожидают нас только праведные воздаяния за наши земные дела: или вечно-блаженная жизнь в царствии Божием, если мы перейдем туда исцеленными от грехов и способными к блаженной жизни; или, в противном случае, вечная смерть в удалении от Бога – Источника жизни, вечное, нескончаемое умирание посреди нескончаемых мучений ада. Аминь.

Горняя мудрствуйте, а не земная.

Кол.3:2

Жизнь св. славного пророка Илии весьма богата самыми чудными событиями и в высшей степени назидательными. Но одна черта в этой жизни, почти не встречающаяся в жизни других, останавливает на себе особенное внимание: – та черта, что дивный пророк вовсе не вкусил телесной смерти, а вместе с телом прямо взят от земли на небо. С первого взгляда тут не представляется нам ничего для подражания, потому что не от нас зависит вознестись на небо вслед за пророком. Но если вникнем в смысл и причину этого необычайного события: то найдем для себя важнейший и поучительнейший урок.

Братие! Св. Илия взят живой на небо, но еще прежде, нежели он вознесся туда самой плотью, он постоянно возносился туда душой; св. Илия потому, без сомнения, и удостоился вознестись на небо плотью, что в продолжение всей своей земной жизни с величайшей ревностью стремился туда душой, горняя мудрствовалъ, а не земная. Так и мы, если желаем вселиться на небе сперва душами своими, по смерти тел, а потом и телами, по воскресении их, должны постоянно и неослабно, живя на земле, мудрствовать горняя, а не земная.

Кто мудрствует горняя? Тот, у кого и ум, и воля и сердце заняты только горним: кто о горнем помышляет, горнего желает, к горнему стремится; кто твердо помнит, что отечество наше на небесах (Евр.11:14), что настоящая жизнь есть только школа, где мы должны приготовиться для вечности и стараться воспользоваться всеми средствами, какие дал нам Бог для такого приготовления; кто заботится исполнять волю Божию и на земле, как она исполняется на небеси; кто всем своим существом и всей деятельностью вышнихъ ищетъ, идеже есть Христосъ одесную Бога седя (Кол.3:1). Если так: то не очевидно ли, что этот человек идет вперед и идет именно к небу? Он постепенно как бы отрешается от земли, разрывая одну за другою все нити, привязывающие грешника к земле, умерщвляя уды свои, яже на земли, блудъ, нечистоту, страсть, похоть злую, лихоиманіе и проч. (Кол.3:5). Он постепенно возвышается душой своей над телом, распиная плоть свою со страстьми и похотьми (Гал.5:24), и таким образом ослабляя, утончая, как бы одухотворяя самую плоть. Он постепенно возвышается душой своей по лествице нравственных совершенств, которая верхним концом досягает неба. Он постепенно очищает, возвышает свою душу в самом ее существе, делает ее ангелоподобною и богоподобною. Какой же всему этому должен быть естественный исход? Когда придет смерть и разрешит душу от тела, прервав последнюю нить, удерживавшую ее на земле: куда устремится эта душа, как не на небо, к которому стремилась она в продолжение всей жизни, к которому уже так приблизилась и приготовилась, с которым так сроднилась? А когда, наконец, по воле Божией, восстанут из гробов мертвецы, да прииметъ кийждо, яже съ теломъ содела, или блага или зла (2Кор.5:10): куда отойдет и это тело, воскресшее и обновленное, как не на небо же, чтобы разделить вместе с душой своей ее радости и вечное блаженство?

Кто мудрствует земная? Тот, кто живет только для земли; кто и телом, и душой, и мыслями, и желаниями, и действиями постоянно вращается в вихре земной суеты; кто любитъ міръ и яже въ мірѣ – похоть плоти, похоть очесъ и гордость житейскую (1Ин.2:16); кто печется о приобретении благ земных и прилагает к ним свое сердце, предается чувственным удовольствиям, пристращается к земным почестям и отличиям. А такой человек идет ли к небу? Напротив, чем более он живет, тем более и более привязывается к земле. Возвышается ли душой своей над телом? Напротив, порабощает душу телу и постепенно подавляет ее, так что иногда она делается почти вовсе незаметной: не имать духъ мой обитати въ человецехъ сихъ, сказал некогда Господь о подобных людях, зане суть плоть (Быт.6:3). Восходит ли по лествице добродетелей? Напротив, нисходит по лествице греха и порока. Очищает ли, облагораживает ли свою душу? Напротив, более и более огрубляет, оземляет ее, заглушая в ней все высшие ее потребности. Куда же придет он по окончании настоящей жизни? Туда, без сомнения, куда шел в продолжение жизни: душа его, по силе нравственного тяготения, естественно устремится во глубину ада. А когда, в день воскресения, снова соединится со своим телом: то неизбежно повлечет и его за собою в ту же неисходную бездну.

Обращаюсь здесь в особенности к вам, благочестивые сестры о Господе! Вы для того и оставили мир, затем и уединились в этой св. обители, чтобы беспрепятственнее, удобнее мудрствовать горняя, а не земная: благую часть избрали вы. Но удалившись от мира телом, старайтесь удалиться от него и душой, старайтесь отрешиться от него и мыслями, и желаниями, и всеми привязанностями сердца: увы, в каком бы глубоком уединении ни жил человек, но, пока он вспоминает и мечтает о земных удовольствиях, скорбит о житейских благах и, хотя издали, витает душой своей посреди суетного мира, дотоле он мудрствуетъ земная. Вы проводите дни свои в посте, молитвах, посещении храма Божия и других благочестивых занятиях. Благодарение Господу! Но смотрите, не ограничивается ли все это одной внешностью, усовершенствуется ли посреди этих занятий самая ваша душа, отлучается ли от прежних порочных наклонностей и привычек, делается ли добрее, утверждается ли более и более в вере, надежде и любви христианской, жаждет ли она благ небесных и влечется ли к ним всеми своими силами. О, если усовершенствуется и влечется: то вы поистине мудрствуете горняя, а не земная. И будьте уверены, что, рано или поздно, вознесетесь и вы туда же, сперва душами своими, а потом и телами, куда вознесся некогда св. славный пророк Илия, имени которого посвящен храм ваш.

Да удостоит Господь Бог благодатью Своей всех нас, братие, достигнуть нашего горнего отечества! Аминь.

День смерти человека обыкновенно бывает днем глубокой скорби и сетования. Скорбит умирающий, разлучаясь с жизнью и со всем, что было дорого в жизни. Скорбят и сетуют окружающие его, прощаясь с тем, кого знали, кого любили и, может быть, воспоминая и о своей неизбежной участи – некогда умереть. А ныне, что мы видим? Ныне – день смерти или успения Пресвятой Девы Богородицы – служит предметом величайшего и радостнейшего торжества. Торжествует Она – преблагословенная в женах: днем успения окончился для Ней период тяжких земных страданий, когда самую душу ее прошло оружие (Лк.2:35), окончилось время разлуки ее с возлюбленным ее Сыном и Господом; отныне Она входит в славу свою на небеси, какой от века не удостоивался никто из сотворенных, – в славу Божией Матери: отныне Она снова будет зреть своего Божественного Сына лицем в лицу, зреть непрестанно, и уже не в крайнем уничижении, не на кресте, а во всем величии Божества, на горнем престоле, одесную Бога Отца. Торжествует и весь мир, горний и дольний. Горний встречает Ту, которой доселе только издали дивился, которая соделалась честнейшею херувим и славнейшею без сравнения серафим, а отныне соделается Царицею неба и земли. Дольний провождает Ее с радостнейшим упованием, что во успении своем Она не оставит мира земного, напротив, вознесшись на небеса, получит еще большую возможность видеть наши нужды, слышать наши молитвы, и большее дерзновение и силу ходатайствовать пред своим Сыном и Богом о всех земнородных.

Ах, кто из нас не пожелал бы, братие, чтобы день и нашей смерти походил на день успения Богоматери, был днем не скорби, а радости и торжества! Но для того, чтобы уподобиться Богоматери в смерти, надобно прежде уподобиться Ей в жизни, надобно подражать Ей

И, прежде всего, старайтесь подражать Ей вы, скромные иноки, насельники благочестивой пустыни! Жизнь Богоматери вам первым представляет достойнейший образец. Вы покинули мир, родных и все, что имели в мире, вы пришли в эту пустыню, чтобы здесь всецело посвятить себя Господу, ежедневно посещать Его святый храм, подвизаться в посте, бдении, молитвах. Идите же твердо избранным вами путем, памятуя постоянно, как Пресвятая Дева еще с четырехлетнего возраста оставила мир и кров родительский, с четырехлетнего возраста поселилась при Иерусалимском храме и там, в совершенном уединении, проводила дни свои в едином служении Богу, в посещении Его св. храма и молитвах, в чтении священных книг, богомыслии и других святых занятиях. При вступлении в обитель вы дали обет девства и целомудрия, телесного и духовного: этот самый обет еще прежде вас изрекла и Она – Пречистая, – и знаете, с какою точностью сохранила его во всю свою жизнь! Вы дали обет смирения и совершенного послушания: до какой степени простиралось ее смирение, видно из того, что даже в минуты благовестия Ей Ангела о зачатии от Нее самого Сына Божия, Она изрекла: се раба Господня, буди мнѣ по глаголу твоему, и даже по зачатии Богочеловека, славословила Господа единственно за то, яко призрѣ на смиреніе рабы своея (Лк.1:38,48). Вы дали обет нестяжательности и добровольной нищеты: среди нищеты, не имея ничего собственного, воспитывалась Пресвятая Дева при храме Иерусалимском для своего высокого предназначения; среди совершенной нищеты родила Сына своего первенца и положила Его в яслях; среди нищеты и всякого рода лишений и скорбей провела Она и все время Его общественного служения, а после Его крестной смерти, поятъ ю, как бесприютную, св. Иоанн въ домъ свой (Ин.19:27). Таким образом, еще до начала иночества в мире христианском Пресвятая Дева Богородица освятила этот род жизни своим собственным примером и указала всем нам путь самого высокого и строгого подвижничества.

Но не одни иноки и пустынники обязаны подражать Пресвятой Богородице. Ей можете и должны подражать и все вы, православные христиане! Пусть вы не налагали на себя добровольного обета отказаться от мира и поселиться в уединении; но все вы обязаны, как христиане, и живя посреди мира, не любите міра, ни яже въ мірѣ (1Ин.2:15), не привязываться к нему душой, не гоняться за его суетными благами и удовольствиями. Пусть вы не давали обета соблюсти свое девство и остаться навсегда в безбрачном состоянии; но на всех вас лежит долг сохранять себя в целомудрии и чистоте, как до брака, так и в самом браке и после брака (1Кор.6:18, 7:4; 1Фес.4:3–5), сохранять себя даже от сладострастных мыслей, желаний, воззрений (Мф.5:28). Не связывали вы себя и обетом совершенного отречения от собственной воли, – безусловного повиновения и смирения; но ко всем вам относятся слова Спасителя: иже хощетъ по мнѣ ити, да отвержется себе (Мф.16:24; Мк.8:34; Лк.9:23); всякъ возносяйся смирится, смиряяй же себе вознесется (Лк.18:14); блажени нищии духомъ, яко тѣхъ есть царствіе небесное (Мф.5:3). Не произносили вы и обета совершенной нестяжательности и нищеты; но вы знаете, что сребролюбіе есть корень всѣхъ золъ (1Тим.6:10), которого вообще должны бегать христиане, что лихоиманіе есть идолослуженіе (Кол.3:5), которое решительно запрещено в христианстве, и что всем вам сказано: богатство аще и течетъ, не прилагайте сердца (Пс.61:11). Одним словом, все вы, братие, обязаны соблюдать закон евангельский, жить по-христиански; а живя по евангельскому закону, вы и будете подражать Пресвятой Деве Богородице, которая исполнила этот закон во всей силе еще прежде, нежели он преподан был миру Ее Божественным Сыном.

Если, таким образом, каждый из нас будет жить, как следует, если иноки будут соблюдать обеты своего иночества, а все христиане обеты своего крещения и христианские обязанности: то, будьте уверены, что и для нас день смерти соделается днем радости и торжества. С радостью мы оставим мир, полный греха и бедствий, и отойдем в другой мир, к которому постоянно стремились. С радостью проводят нас наши ближние, бывшие свидетелями нашей благочестивой жизни и нашей святой кончины. С радостью и любовно встретят нас на небеси праведники, ангелы, сама Царица небесная, сам Господь Бог. Да сподобит Он всех нас такого блаженного успения, молитвами Пресвятой Богородицы! Аминь.

Положи мя, яко печать на сердцы твоемъ, яко печать на мышцы твоей.

Песн.8:6

С того времени, как только мы научились молиться, и каждый раз, когда мы молимся, мы привыкли воздвигать руки свои и осенять себя знамением св. креста, полагая его яко печать на челе своем, яко печать на сердце своем или персях, яко печать на своих мышцах. Это обычай всеобщий в православной Церкви, обычай всегдашний и самый древний: он несомненно ведет свое начало от времен св. апостолов. Но, употребляя всегда и везде при своей молитве крестное знамение, подумали ли мы хотя когда-нибудь, что за мысль лежит в основании этого благочестивого обычая и в чем его надлежащее употребление? По крайней мере, ныне в день Воздвижения Честного и Животворящего креста Господня нам весьма прилично, братие, размыслить с какою целью мы воздвигаем на себе св. крест, когда молимся, и как должны воздвигать его.

Что есть молитва? Это вообще беседа человека с Богом. Как же мы осмелились бы беседовать с Богом, – мы, существа малые и даже ничтожные – с Существом высочайшим – рабы и даже последние из рабов – с Владыкою неба и земли, Царем царствующих и Господом господствующих, а главное – грешники, иногда величайшие грешники – с Существом святейшим, – как осмелились бы мы беседовать с Богом, если бы не осеняли себя знамением св. креста? Только крест нашего Спасителя примирил нас с Богом и искупил нас от виновности за грехи (Кол.1:22); только крест уничтожил то расстояние, которое отделяло нас от Бога и соделал нас близкими и присными Ему (Еф.2:13,19); только через крест мы прияли того духа сыноположенія, о немже вопіемъ: Авва Отче (Рим.8:15). Крестное знамение дает нам дерзновение и как бы право обращаться с молитвою к Богу.

Какое расположение души требуется при молитве? Чтобы достойно беседовать с Богом, мы должны удалить из души все греховное и нечистое и предстать пред Ним со святыми мыслями, желаниями и чувствованиями. Чем же скорее всего мы можем удалить из души своей греховные помыслы и пожелания, прогнать от себя самого духа злобы, всевающего в нас эти помыслы, как не знамением св. креста, которым побежден грех, побежден и диавол (Тит.2:14; Евр.2:14–15)? Чем скорее всего можем привлечь на себя всеосвящающую благодать, как не знамением св. креста, которым приобретены для нас все дары Св. Духа (Рим.5:15–17, 8:32)? Крестное знамение может таким образом сообщать надлежащее настроение нашей душе, необходимое в молитве.

Какие предметы нашей молитвы? Иногда мы славословим Господа за Его бесконечные совершенства, иногда благодарим Его за бесчисленные благодеяния нам, иногда просим Его о своих нуждах. Но что значили бы пред Существом беспредельным наши скудные славословия и благодарения, особенно истекающие из нашего нечистого сердца и от скверных устен, если бы не возвышались и не освящались они знамением св. креста? Что значили бы наши моления, наши вопли к Отцу небесному, если бы возносились они не во имя единородного Сына Его, нашего Искупителя, не под знамением Его креста (Ин.14:14)? Только крестом избавлены мы от всех тех бедствий, духовных и телесных, об избавлении от которых мы молимся; только крестом приобретены нам все те блага, духовные и телесные, которых мы испрашиваем себе от Бога. Крестное знамение дает достоинство и силу нашей молитве.

Как же мы должны воздвигать на себе знамение св. креста, чтобы оно могло оказывать для нас свои спасительные действия?

Прежде всего, мы должны воздвигать его с живою верою. Крестное знамение само по себе есть внешний знак, который может получать значение только от внутреннего смысла, какой мы с ним соединяем. И если мы не будем изображать на себе это знамение с верою во Христа Спасителя, умершего за нас на кресте, с верою и в благодатную силу самого креста Господня – орудия нашего спасения: в таком случае наше крестное знамение, сколько бы мы ни возлагали его на себе, будет лишено христианского смысла и останется неугодным Богу: безъ вѣры невозможно угодити Богу (Евр.11:6).

Должно, во-вторых, начертывать на себе знамение св. креста, по заповеди православной Церкви, соединением трех первых перстов правой руки во имя Пресвятой единосущной Троицы. Когда мы начертываем на себе св. крест тремя перстами вместе: тогда самым сочетанием перстов мы выражаем то же, что нередко выражаем и устами при осенении себя крестным знамением, говоря: во имя Отца, и Сына, и Св. Духа, – и следовательно самым сочетанием перстов исповедуем веру в Триупостасного Бога, которая прежде всего требуется от нас, как вообще в деле нашего спасения, так, в частности, и при употреблении крестного знамения. С другой стороны, этот обычай знаменаться тремя перстами потому еще достоин всего нашего уважения, что он всегда и везде употреблялся в православной Церкви, не только у нас в России, но и в Греции, Сирии, Палестине, Египте, Грузии, Болгарии и других странах мира, а не есть обычай новый и частный, каков обычай знаменаться двумя перстами, существующий у наших мнимых старообрядцев.

Наконец, должно возлагать на себе знамение св. креста так, чтобы действительно начертывался на нас св. крест, – и чтобы этот крест, по наставлению св. Церкви, верхним концом своим касался нашего чела, нижним – нашей груди или персей, боковыми – наших мышц. Иначе, если в нашем крестном знамении не будет собственно креста: как и ожидать от него спасительных действий? Полагая на себе знамение св. креста во время молитвы и запечатлевая им свое чело, грудь и рамена, мы тем самым освящаем и как бы посвящаем и приносим в жертву Господу наш умъ с его мыслями и познаниями, наше сердце с его чувствованиями и желаниями, и наши силы душевные и телесные с их деятельностью. А посему как нерассудительно поступают те христиане, к сожалению, весьма многие, которые творят на себе крестное знамение с такой невнимательностью, поспешностью и небрежностью, что вовсе не начертывают на себе св. креста, а представляют движением своей руки как будто какую-то детскую забаву, лишенную всякого смысла!

Понятно ли теперь, братие, что употребление нами крестного знамения при молитве есть одно из самых важных и таинственных священнодействий, которое св. Церковь предоставила совершать всякому верующему? Оно дает нам дерзновение обращаться с молитвою к Богу; оно настрояет нашу душу к молитве; оно сообщает силу и действенность нашим молитвам, словом: оно делает нашу молитву истинно-христианской. Научимся же отселе быть внимательными к крестному знамению, которое на себе возлагаем, и будем возлагать его не только с живою верою, но и с величайшим благоговением, какое подобает священнодействию, – возлагать именно так, как заповедует нам св. Церковь. Аминь.

Иже хощетъ по мнѣ ити, да отвержется себе, и возметъ крестъ свой, и по мнѣ грядетъ.

Мк.8:34

Итак мало того, что Христос пострадал за нас и умер на кресте, Он желает, чтобы и каждый из нас пострадал: отвергся себя, взял крест свой и последовал Ему! Что же это значит? Разве не за нас принесена жертва на Голгофе? Разве пречистой крови Спасителя недостаточно для очищения грехов всего мира? На что еще нужно страдать нам?

Поистине, возлюбленные, Христос пострадал не за Себя, а за нас – грешных, праведникъ за неправедники, да приведетъ ны Богови (1Пет.3:18); Христос сделал своим крестом для нашего спасения то, чего никто и никогда не мог бы сделать: Он, и только Он один, как Богочеловек, мог удовлетворить бесконечной правде Божией за грехи всего человечества и примирить нас с Богом: Он, и только Он один, мог приобрести для нас своими крестными заслугами разнообразные дары Св. Духа, необходимые для нашего очищения от грехов и освящения; Он, и только Он один, мог крестом своим отверсть нам вход в царство небесное. Теперь остается нам самим усвоить себе заслуги нашего Искупителя, воспользоваться теми благами, какие Он для нас приобрел: остается действительно очистить себя от грехов при помощи благодати Св. Духа, действительно соделаться праведными и святыми при помощи той же благодати, чтобы затем войти в царство небесное. А для этого действительного очищения себя от грехов и освящения и необходимо каждому из нас отвергнуться себя, взять крест свой и последовать за Христом.

В чем состоит сущность деятельного христианства? В том, как объясняет св. апостол, чтобы отложити вамъ, по первому житію, ветхаго человека, тлѣющаго въ похотехъ прелестныхъ, и облещися въ новаго человека, созданнаго по Богу въ правдѣ и преподобіи истины (Еф.4:22–24). Что такое ветхий человек? Это все греховное в нас. С ветхим человеком мы и рождаемся в мир: потому что рождаемся в прародительском грехе. Ветхий человек постоянно возрастает в нас: потому что мы непрестанно согрешаем. И чем больше мы предаемся порокам, чем больше приобретаем дурных наклонностей и привычек и подчиняемся страстям, тем более и более усиливается в нас ветхий человек и укрепляется. Этого-то человека мы должны отложить, его-то мы должны распять и умертвить в себе. Почему? Потому, что иначе нам невозможно облещися въ новаго человѣка, созданнаго по Богу въ правдѣ и въ преподобіи истины. Что такое новый человек? Это все, доброе в нас. С начатками или зародышами нового человека мы и рождаемся в мир: потому что, несмотря на всю испорченность нашей природы от греха, в ней сохраняются еще остатки первобытного добра. Но собственно новый человек рождается в нас через таинство крещения, когда все наше естество очищается и освящается благодатью Св. Духа. Этот новый человек не иначе может существовать в нас, как если мы будем совершать добрые дела: всякий грех есть для него яд и смерть, потому что лишает нас Божественной благодати, которая служит для него первою жизненною стихиею. Следовательно новый человек, который иногда называется еще в Слове Божием внутренним, может возрастать в нас и укрепляться только по мере того, как будет распинаться и умирать человек ветхий, иначе называемый внешним: елико внѣшній нашъ человѣкъ тлѣетъ, толико внутренній обновляется по вся дни (2Кор.4:16). Короче: мы не иначе, братие, можем соделаться обновленными, святыми, т. е. истинными христианами, как если потребим в себе все ветхое, все греховное, все не христианское: христианин, по апостолу, есть нова тварь (2Кор.5:17).

Выразим же теперь раздельнее, что именно мы должны распинать в себе, каждый на своем кресте. Распнем прежде всего наше самолюбие – причину всех зол, нравственных и физических, какие угнетают бедный род человеческий, – самолюбие, которое служит как бы душой нашего ветхого человека: потому-то и Спаситель требует от своих последователей прежде всего самоотвержения: иже хощетъ по мнѣ ити, да отвержется себе. Распнем вслед затем прочие главные страсти и пороки, которые рождаются от самолюбия и бывают началами для дальнейших. Распнем похоть плоти, т. е. сластолюбие, чревоугодие, распутство и подобные; похоть очесъ, т. е. своекорыстие, любостяжание, скупость со всеми их видоизменениями; гордость житейскую, т. е. самомнение, честолюбие, тщеславие со всеми их отраслями (1Ин.2:16). Умертвите убо уды ваша, яже на земли: блудъ, нечистоту, страсть, похоть злую и лихоиманіе, еже есть идолослуженіе (Кол.3:5). Тогда сами собою, под влиянием благодати Божией, образуются в нас боголюбезные свойства и совершенства, украшающие нового человека. На место самолюбия воцарится в сердце нашем истинная христианская любовь к Богу и ближним, – любовь, составляющая душу нового человека. Вместо похоти плоти процветут – воздержание, целомудрие, чистота телесная и духовная; вместо похоти очес – бескорыстие, нестяжательность, милосердие к ближним и несчастным; вместо гордости житейской – смирение, кротость, почтительность, благопокорливость. Словом: взамен каждой страсти, каждого греха и порока, которые мы распнем и умертвим в себе, незаметно возникнут и мало по-малу разовьются противоположные им христианские добродетели.

Видите ли, братие, чудные свойства христианского креста? Он не только мертвит, но и живит. На нем должен умереть наш ветхий человек с деяниями его: но только под сенью этого же креста, как древа жизни, может развиваться и возрастать в нас новый человек. И потому сколько тяжек и прискорбен крест сей для нашего ветхого человека; столько же легок и вожделенен он должен быть для нашего человека нового.

Видите ли, в чем сущность христианского креста? Это по преимуществу крест внутренний: крест самоотвержения и кровавой борьбы с нашими страстями и грехами, крест непрерывных подвигов и постоянного преуспеяния в христианском благочестии. Все внешние кресты, какие посылаются или попускаются на нас Господом, т. е. бедствия и скорби житейские, тогда только могут иметь свое значение, когда мы будем пользоваться ими, как пособиями для успешнейшего несения креста внутреннего. Если, подвергаясь бедствиям и скорбям, мы будем пользоваться ими, чтобы раскаяться в своей прежней порочной жизни, чтобы искоренить в себе худые наклонности и привычки и утвердиться в добродетели, если мы будем переносить постигшие нас искушения безропотно, с живою верою и полною преданностью воле Божией: тогда это будет действительно крест в смысле христианском, и он послужит нашему вечному спасению. Но если посреди бедствий и скорбей мы не только не будем исправляться и делаться благочестивее, напротив станем еще более предаваться порокам, впадая по временам в малодушие и ропот на Бога: в таком случае хотя бы мы бедствовали всю жизнь, мы не вправе сказать, что несем крест христианский, и этот крест нисколько не принесет нам пользы: потому что мы распинали и умерщвляли на нем не ветхого своего человека, а сами собою, своим малодушием и ропотом силились ослаблять и угнетать в себе нового человека, который собственно и есть христианин.

Напечатлеем же, братие, в своей памяти и сердце спасительную истину, что крест для христианина необходим, что истинный христианин есть постоянный крестоносец, и христианская жизнь – непрерывное крестоношение, и, призывая всегда на помощь Господа, будем стараться о том, чтобы отложити вамъ, по первому житію, ветхаго человека, тлѣющаго въ похотехъ прелестныхъ, и облещися въ новаго человека, созданнаго по Богу въ правдѣ и преподобіи истины. Аминь.

Святи будите, яко азъ святъ Господь Богъ вашъ.

Лев.19:2

Два особенные чувства, – смиренные инокини юной обители, – без сомнения, наполняют ныне сердца ваши: чувство радости и чувство благодарности Господу Богу. И как вам не радоваться ныне, когда вы видите, что св. храм ваш – эта первая потребность всякой обители – не только окончен, но и освящен благодатью Христовою, что ныне уже совершена в нем первая торжественная служба, а отныне будет непрестанно приноситься Бескровная Жертва за спасение ваше и всего мира? Как вам не благодарить Господа, который даровал вам и ревность, и силы, и средства совершить этот благолепный храм, послал вам благотворителей и пособников, и благословил начало, продолжение и окончание вашего труда? И мы, свидетели и соучастники вашего торжества, и мы сорадуемся вам и вместе с вами благодарим Господа.

Но, благочестивые о Христе сестры! Да не омрачится светлость настоящего вашего праздника, если я скажу, что вами сделано еще не все, сделана едва половина дела, а другая важнейшая половина остается пред вами... Как так? Храм ваш окончен и освящен: теперь вам следует еще стремиться к той цели, для которой он освящен, и не только стремиться к ней, но и непременно достигать ее: иначе зачем бы и созидать храм. Для чего же создан он и освящен, – для чего вообще созидаются и освящаются христианские храмы? Высшая и самая последняя цель освящения храмов, братие, та, – обращаю слово мое уже ко всем, здесь присутствующим, – чтобы мы, приходящие во храмы, более и более освящались, чтобы мы непрестанно ревновали о той святости, к которой призывает нас Владыка храма, говоря: святи будите, яко азъ святъ Господь Богъ вашъ. Христианский храм, освященный по чину православной Церкви, есть, прежде всего, домъ Божий (Пс.121:1). Здесь особенно и более, нежели в каком-либо другом месте на земле, благоволит присутствовать Господь благодатью Своей. Это как бы небо на земле, невидимое для чувственных очей, но осязательное для очей веры. Чего же требует от нас одна мысль о храме, как жилище Святейшего святых, если не очищения от грехов и освящения? «Святъ храмъ твой, Господи, говорит христианин (Пс.64:6); дому Твоему подобаетъ святыня (Пс.92:5): как же осмелюсь я войти в него, а тем более присутствовать в нем, оскверненный грехами?» И каждый раз, когда собирается христианин идти в жилище Божие, он заботится очистить себя от всякой скверны плоти и духа, сложить у порога церковного все нечистое и греховное, и явиться лицу Божию с чистой совестью, с сердцем сокрушенным и смиренным, с добрыми мыслями и чувствованиями.

Христианский храм, освященный по чину православной Церкви, есть, во-вторых, домъ молитвы и общественного богослужения (Лк.19:46). Сюда собираемся мы для того, чтобы единым сердцем и усты славословить Господа, дивного и в самом Себе, и во святыхъ своихъ (Пс.67:36), чтобы приносить ему жертвы хвалы и благодарения за Его бесчисленные благодеяния нам, чтобы испрашивать у Него новых милостей, нового заступления и пособия в наших нуждах, скорбях и печалях. Но, братие, когда молитвы наши могут быть приятны Отцу нашему небесному и жертвы наши угодны Ему, если не тогда, когда Он видит в нас детей благопокорных, свято исполняющих Его волю, а не оскорбляющих Его своими беззакониями? Что ми множество жертвъ вашихъ, говорил Он еще в Ветхом Завете Иудеям, которые, прогневляя Его своими грехами, думали умилостивлять Его своими жертвами и молениями во храме, – что ми множество жертвъ вашихъ... тука агнцовъ, и крове юнцовъ и козловъ не хощу. Ниже приходите явитися ми... Новомѣсячій вашихъ, и субботъ, и дне великаго не потерплю: поста, и праздности, и новомѣсячій вашихъ, и праздниковъ вашихъ ненавидитъ душа моя: бысте ми въ сытость, ктому не стерплю грѣховъ вашихъ. Егда прострете руки ваша ко мнѣ, отвращу очи мои отъ васъ: и аще умножите моленіе, не услышу васъ: руки бо ваша исполнены крове. Что же, Господи, требуется для того, чтобы молитвы грешников были услышаны и жертвы их Тебе приятны? Измыйтеся, продолжает Господь, и чисти будите, отымите лукавства отъ душъ вашихъ предъ очима Моима, престаните отъ лукавствъ вашихъ, научитеся добро творити (Ис.1:11–17). Если такого условия для успеха общественных молитв во храме требовал Господь от древних Иудеев: не тем ли более требуется оно от нас – сынов нового Израиля, которых избралъ Бог во Христе Иисусе прежде сложенія міра быти намъ святымъ и непорочнымъ предъ Нимъ въ любви (Еф.1:4)? Измыйтеся и чисти будите, – должно раздаваться в нашей совести и сердце каждый раз, когда мы будем спешить на общественные молитвы и богослужение, научитеся добро творити...

Христианский храм, освященный по чину православной Церкви, есть, в-третьих, по преимуществу училище благочестия. Здесь торжественно благовествуется нам Слово Божие: читаются писания пророков и апостолов: здесь пастыри Церкви изъясняют Слово Божие и в собственных поучениях. Что же, братие, возвещают нам Слово Божие и пастыри Церкви? Они возвещают и изъясняют нам одно: волю Божию. А в чем состоит вообще воля Божия о нас? Сія есть воля Божія, отвечает апостол, святость ваша (1Фес.4:3). И истины веры, и истины деятельности, и наставления, и убеждения, и обетования, и угрозы, словом – все, о чем проповедует нам св. Церковь, направлено к одной цели, чтобы мы раскаялись в своих грехах, исправили свой образ жизни, и из грешников соделались людьми возрожденными и святыми. Вместе с устною проповедью здесь раздается для верующих и другая проповедь, безмолвная: это проповедь от св. икон, которыми в таком обилии украшаются православные храмы. Здесь каждый угодник Божий, пред изображением которого мы повергаемся в молитве, как бы повторяет нам наставление св. апостола Павла: братіе, подобни мнѣ бывайте, якоже азъ Христу (1Кор.4:16), – и вы удостоитесь от Него той же участи, какой удостоился я. А от ликов Господа Вседержителя как бы непрестанно слышатся слова: святи будите, яко азъ святъ Господь Богъ вашъ.

Христианский храм, освященный по чину православной Церкви, есть, наконец, святилище. В храмах совершаются все св. таинства и вообще священнодействия. А какая цель таинств? Та, чтобы под видимыми образами сообщать нам невидимую благодать Божию. Для чего же сообщается нам благодать? Вообще для нашего возрождения, оправдания и освящения. Чаще других в храмах совершается таинство покаяния. В чем же сущность этого таинства? В том, что грешник исповедует пред священником грехи свои и дает обет впредь жить свято, а отец духовный разрешает кающегося от грехов и действительно освящает его благодатью Христовою. Еще чаще совершается во храмах святейшее таинство Евхаристии, в котором Господь Иисус благоволит преподавать в снедь верным собственное тело и собственную Кровь. Что же требуется от нас для достойного принятия этого святейшего таинства? Предварительное очищение себя от грехов и освящение. Какие последствия для нас этого таинства? Теснейшее соединение со Христом – Источником всякой благодати, святости и святыни.

Словом, братие, христианский храм есть такое место на земле, где, с одной стороны, Господь Бог ближайшим, особенным образом благоволит нисходить к людям, а с другой – люди могут ближайшим образом восходить к Богу. Какая же цель этого обоюдного нисхождения и восхождения? Цель одна: освящение нас – грешных. Будем же стремиться всеми силами нашего существа к этой вожделенной для нас цели. Будем, как можно чаще, посещать св. храмы, которые и созидаются и освящаются для нашего освящения. Будем с постоянным благоговением и признательностью пользоваться предлагаемыми нам здесь средствами освящения, а по выходе из храма заботиться о том, чтобы действительно жить свято и богоугодно.

Особенно же ты, юная обитель инокинь, напечатлей глубже в сердцах твоих обитательниц этот спасительный урок, какой преподало нам ныне освящение созданного в тебе храма. И чем более и успешнее ты будешь достигать той цели, для которой освящен он, чем более будут процветать в тебе добрые нравы и благочестие, тем более и более будет благословлять тебя Господь, тем более будут чтить тебя люди, тем прочнее и долговечнее будет твое существование. И соделаешься ты вожделенным приютом для душ, жаждущих высшего совершенства и спасения. Аминь.

Лк.5:1–11

Трогательный урок, братие, преподает нынешнее евангелие и нам – пастырям Церкви, и вместе вам – пасомым. Оно представляет, с одной стороны, с какою неутомимою ревностью проповедовал свое небесное учение наш Пастыреначальник, Господь Иисус, а с другой – с каким пламенным усердием окружали Его толпы народа и внимали Его Божественной проповеди. Поистине, счастливы были эти люди, которые могли слышать такого величайшего Проповедника, слышать слово истины из уст самой Истины, слово спасения из уст самого Спасителя! Поистине, ныне нет и не может быть таких необыкновенных проповедников; ныне, к прискорбию, видимо оскудевают даже обыкновенные проповедники, искренно преданные своему долгу, и не в состоянии своими слабыми поучениями привлекать и воспламенять внимание слушателей, а тем более удовлетворять их духовной жажде. Но, братие, не удивитесь, если скажу, что при всем том и мы ныне счастливы не менее современников Христа Спасителя, внимавших Его Божественным глаголам. Все, чему только учил Он на земле сам непосредственно, чему учил Он еще в Ветхом Завете через пророков, вдохновлявшихся Духом Его, чему учил Он и в Новом Завете через своих Боговдохновенных апостолов, все это, по крайней мере, в главнейших чертах дошло и до нас и сохранилось, во всей целости и неповрежденности, в нашей священной книге – Библии.

Только дело в том, часто ли мы обращаемся к этой священной книге, часто ли читаем ее, или внимаем тому, что в ней написано? А между тем ни одна из книг, какие только были, есть и будут в человеческом роде, не заслуживает такого внимания, такого непрерывного чтения и изучения, как эта книга книг – книга по преимуществу. Чего обыкновенно мы ищем в книгах?

В одних книгах мы ищем собственно мудрости, знаний и вообще удовлетворения жажде нашего ума, стремящегося к истине. Но где можно найти столько истины и мудрости, как не в книге, которая есть произведение самой Высочайшей Истины, и ипостасной Премудрости Божией? Здесь открыта нам тайна Божества, – тайна троичности Лиц в Боге, едином по существу, тайна Его изумительных, бесконечных совершенств, Его изумительных Божественных действий: творения, промышления, искупления, совершения чудес. Здесь открыты и тайны мира, видимого и невидимого, вещественного и духовного: их происхождения из ничего, их существования и взаимных отношений, их прошедшей, настоящей и будущей судьбы. Здесь, наконец, открыта и тайна бытия человека: на какой высоте он был вначале поставлен своим Творцем, в какую бездну ниспал по вине своей и увлек за собою всю подчиненную ему природу, как снова восстановлен и восстанавливается в продолжение веков бесконечной благостью и премудростью Божией, и что ожидает его по ту сторону гроба. Словом, в Библии решены все важнейшие вопросы, какие когда-либо занимали любомудрствующий ум человечества, и решены в такой мере, в какой только способны мы понять решение их ныне на земле, при нашей ограниченности и в нашем поврежденном состоянии. Итак, сюда должны обращаться все жаждущие мудрости, и они найдут в Божественном откровении то, чего напрасно стали бы искать в творениях человеческих.

Другие книги мы читаем и изучаем только для пользы, имея в виду употребить почерпнутые из них сведения для приобретения средств жизни и вообще для улучшения нашего быта, физического и нравственного. Что ж может сравниться с тою пользою, какую предлагает и указывает нам св. Библия? Она не учит нас ни ремеслам, ни искусствам, ни художествам, не учит земледелию, торговле, врачебной науке и подобному, но она учит и одна только может научить нас важнейшей из наук и важнейшему из искусств – благочестіе, которое, по слову апостола, на все полезно есть, обѣтованіе имѣюще живота нынѣшняго и грядущаго (1Тим.4:8). Она преподает нам подробные наставления, как врачевать, обновлять и усовершенствовать не наше тело, а нашу душу, которая дороже не только одного тела, но и всего вещественного мира: кая польза человѣку, говорит Спаситель, аще міръ весь пріобрящетъ, душу же свою отщетитъ (Мф.16:26). Она открывает нам драгоценную тайну, как приобретать и умножать не земные сокровища, временные и скоропреходящие, а сокровища небесные, которыми мы будем пользоваться вечно (Лк.12:33).

Еще некоторые книги мы читаем, по временам, для одного удовольствия. Тот, в ком правильно образован вкус, в ком пробуждены и развиты высшие потребности человеческого духа, кто проникнут св. верой, тот всегда найдет в чтении Священного Писания самое возвышенное и неисчерпаемое наслаждение, и от полноты сердца воззовет, вслед за Псалмопевцем, к Господу: коль сладка гортани моей словеса твоя, паче меда устомъ моимъ (Пс.118:103). Даже мирские мудрецы, читавшие без предубеждения наши священные книги, невольно сознавались, что есть и высокое в Библии и прекрасное. Да где же и быть тому и другому, как не в произведении ума Божественного, как не в Божественном откровении, когда источник всего высокого и прекрасного есть один Бог? Можно ли не найти и не заметить высокого в Библии, когда она говорит о предметах самых возвышенных, говорит преимущественно о Боге с Его бесконечными совершенствами и изумительными действиями, представляет правила и образцы самых высоких нравственных доблестей, и вообще излагает такие истины, которые невольно восторгают душу от земного и временного к небесному и вечному? Можно ли не осязать и не чувствовать прекрасного в Библии, во всех его видах, когда она наполнена описаниями самой нужной, самой трогательной, безграничной любви к нам нашего Отца небесного, изображает нам кротость, смирение и другие, пленяющие сердце, Божественные свойства нашего сладчайшего Искупителя, Господа Иисуса, и почти на каждой странице содержит в себе сладостнейшие обетования нам вечных благ, которые уготованы для истинно-верующих от сложения мира?

Еще иногда мы обращаемся к книгам во время скорби и печали, желая найти в них для себя утешение. О, если когда, то особенно в эти тяжелые минуты мы должны прибегать к нашей священной Библии: если где, то особенно здесь мы можем обретать для себя сладость и успокоение. Истины веры и упования христианского, здесь изложенные, откроют нам, как надобно смотреть на настоящую жизнь с ее бедствиями, как понимать скорби и испытания, попускаемые на нас Промыслом, как переносить эти испытания по-христиански, и вместе прольют в душу бодрость и силу к самому перенесению их. Припомните, в частности, книгу Иова – этого величайшего из страдальцев ветхозаветных, подробно изображающую и его мысли, и его дивные свойства посреди угнетавших его бедствий, и его последующую судьбу. Припомните многие псалмы Царя-пророка, который также много потерпел в жизни гонений, неудач и бедствий, и, вдохновляемый Духом Святым, изливал в этих псалмах пред Богом свою скорбную и вместе верующую душу. Припомните трогательные и в высшей степени усладительные беседы самого Божественного Страдальца, Господа Иисуса, когда Он, незадолго пред своей крестною смертью, чувствуя приближавшуюся разлуку с учениками, открывал им, а в лице их и всем своим последователям, ожидавшие их на земле скорби и бедствия, и в то же время укреплял дух их вожделенными обетованиями.

Но, братие, в краткой церковной беседе можно ли исчислить и описать все свойства и достоинства нашей священной книги? Всего лучше вкусите сами, и видите, испытайте на деле, – и вы убедитесь, что она и выше, и важнее, и полезнее для нас всех книг человеческих. А я только присовокуплю, что читать Библию обязаны все христиане, которые умеют читать. Других книг мы можем не иметь, эту книгу мы обязаны иметь, – она должна быть, так сказать, настольною книгою не только в каждом христианском семействе, но и у каждого христианина: потому что она есть книга нашей веры и нашего вечного спасения. Как читать и понимать Библию? Не иначе, как под руководством нашей Матери – православной Церкви, которая поставлена от самого Бога быть нашею учительницею и руководительницею к вечному спасению, как столпъ и утвержденіе истины (1Тим.3:15). И потому во всех случаях непонимания или недоразумений мы должны обращаться или к церковным образцам и исповеданиям веры, или к св. отцам и учителям Церкви, издревле объяснявшим Библию, или к современным нам пастырям и учителям. Когда читать Библию? Как можно чаще, и особенно утром после утренней молитвы, чтобы настроить по-христиански душу свою на целый день, и вечером после вечерней молитвы, чтобы также настроить душу на сон грядущий. Преимущественно же приличные дни для этого суть дни воскресные и праздничные, когда мы, оставляя житейские заботы, должны посвящать все Богу и своему вечному спасению. Но когда бы мы ни читали Библию, будем всегда начинать чтение сердечным воззванием к Господу: открый очи мои, и уразумѣю чудеса отъ закона твоего (Пс.118:18). Аминь.

Святая Церковь призывает нас ныне, братие, к радости и торжеству: она воспоминает чудное видение св. Андрея юродивого, свидетельствующее, что есть у нас на небеси Высокая Покровительница, которая ходатайствует за род человеческий пред престолом Вседержителя и осеняет всех нас своим св. омофором. А между тем этот гроб, стоящий ныне во храме посреди нас, невольно располагает к скорби: кроме того, что он говорит нам о преждевременной кончине одного из достойнейших наших собратий; он напоминает нам вместе и об общей нашей участи, – о том, что рано или поздно и все мы должны проститься с жизнью.

Что ж делать нам посреди таких обстоятельств: радоваться или скорбеть? Порадуемся и поскорбим: в жизни человека – грешника не бывает радости, которая более или менее не была бы растворена скорбью; в жизни христианина не бывает скорби, которая не озарялась бы лучем радости.

Мы празднуем, вместе со св. Церковью, Покров над нами Пресвятой Богородицы. Царица неба и земли, честнейшая херувим и славнейшая без сравнения серафим, Та, которая удостоилась соделаться Матерью самого Господа, желает быть как бы и нашей Матерью по благодати: матерински печется о нас, матерински приникает ко всем нашим нуждам, внемлет нашим мольбам и воплям и, облеченная всемощным дерзновением, предстательствует за нас у престола своего единородного Сына и Бога. Как же не радоваться нам и не восхищаться духом при размышлении об этом чудном покрове, об этой неистощимой к нам любви Матери Божией? Но когда в то же время мы посмотрим на себя, посмотрим, как мы живем, как сами стремимся к погибели, сами бываем виновниками этих бедствий, от которых заботится избавлять нас Пресвятая Богородица, когда порассудим, как, несмотря на всю ее материнскую любовь к нам, мы непрестанно оскорбляем Ее и Ее единородного Сына своими грехами: тогда можем ли не скорбеть и не сокрушаться о нашем недостоинстве, о нашем непотребстве? О, да укоренится в сердцах наших навсегда эта спасительная скорбь, да породит она в нас ненависть ко греху и любовь к добродетели, да преобразится в печаль, яже по Бозѣ, покаяніе нераскаянно во спасеніе содѣловаетъ (2Кор.7:10), да воспитает она в нас твердую решимость впредь жить свято и богоугодно, чтобы быть нам достойными покрова нашей небесной Покровительницы! Вот нам, братие, и радость и вместе скорбь по случаю настоящего торжества!

Обратимся теперь мыслью к этому гробу, скрывающему в себе останки одного из ближних наших. Господь призвал нас к жизни, насадил в нас неискоренимую любовь к жизни и устроил в начале так, что мы могли жить вечно и оставались бессмертными не только по душе, но и по телу. А мы своим неповиновением воле Божией, своими грехами, своим порочным образом жизни привлекли на себя смерть. Богъ смерти не сотвори (Прем.1:13); Он не есть Богъ мертвыхъ, но Богъ живыхъ (Лк.20:38), – мы сами создали себе смерть: единѣмъ человѣкомъ грѣхъ въ міръ вниде, и грѣхомъ смерть, и тако смерть во вся человѣки вниде, въ немже вси согрѣшиша (Рим.5:12). Как же не сокрушаться нам при виде гроба каждого из наших братии? Как не повторять из глубины сердца слова песни церковной: «плачу и рыдаю, егда помышляю смерть и вижду во гробѣ лежащую по образу Божію созданную нашу красоту, безобразну, безславну, неимущую вида»? Но для христианина и в эту густую мглу проникают некоторые лучи света. Сладостно было жить на земле, но дотоле, пока земля оставалась раем. А с тех пор, как земля проклята в делах человека, как он навлек на себя грехами своими все роды бедствий и она превратилась в юдоль плача и слез, с тех пор непрерывное, нескончаемое существование на земле соделалось бы для человека невыносимым наказанием. Что было бы с нами, если бы нам пришлось жить не годы и десятки лет, как живем теперь, а целые столетия, тысячелетия, десятки и сотни тысяч лет, посреди угнетающих нас бедствий, при непрестанно умножающихся болезнях, при более и более возрастающей старости и дряхлости, упадке и изнеможении сил? И от всех этих зол, которые могли бы наконец подавить нас своей тяжестью, избавляет нас благодетельная смерть! Мало того: полагая предел жизни земной, смерть служит вместе переходом к жизни лучшей, небесной. Мы веруем, что тогда, как тело наше нисходит в могилу, душа, разлучившаяся с ним, воспаряет в мир горний к престолу Вседержителя и, – если окажется достойною по делам своим, – начинает немедленно ликовать с небожителями и предвкушать вечное блаженство. И это еще не все: св. вера учит нас, что самое тело наше не навсегда скрывается в могилу, что грядетъ часъ, когда вси, сущіи во гробѣхъ, услышатъ гласъ Сына Божія, и услышавше оживутъ (Ин.5:25), что тела наши, обновленные и преображенные, снова соединятся с душами своими, и мы снова увидимся со всеми близкими нам, которых смерть теперь оплакиваем, и соделаемся причастниками вечного блаженства в царствии Божием, если явимся того достойными. Вот нам, братие, и скорбь и вместе радость при взгляде на предстоящий нам ныне гроб нашего собрата!

Даруй только, Господи, чтобы, по смерти тел, души наши действительно воспарили в мир горний, а не были низвержены во ад, и чтобы, по воскресении тел, мы всецело удостоились вечного блаженства, а не подверглись вечным мукам! А для этого и гроб нашего собрата повторяет нам ныне тот же урок, какой преподало уже настоящее торжество Церкви: да укоренится в нас печаль, яже по Бозѣ, и постоянное сокрушение о грехах, нами соделанных, да породит она в нас ненависть ко греху и любовь к добродетели, да воспитает в нас твердую решимость жить свято и богоугодно. Тогда, как истинные последователи нашего Господа, мы несомненно удостоимся быть наследниками Его в Царствии Небесном и Его Пречистой Матери, которой Покров над нами ныне празднуем. Аминь.

Любите враги ваша.

Лк.6:35

Из всех нравственных заповедей, какие возвестил миру Христос-Спаситель, заповедь о любви ко врагам представляется самой возвышенною и вместе самой многотрудною. Любить тех, которые нас ненавидят, прощать им обиды и оскорбления, хотя бы они оскорбляли нас тысячекратно (Мф.18:22), благословлять, когда нас клянут и злословят, молиться за наших гонителей и притеснителей, воздавать добром за зло – о, это выше сил наших, скажете вы, – это выше нашей природы! Но, братие, как ни высокою и многотрудною представляется нам заповедь о любви ко врагам, мы должны исполнять ее потому, что мы христиане: она вытекает из самого существа христианства; а с другой стороны – и потому, что любовь ко врагам отнюдь не так многотрудна, какою представляется с первого взгляда.

Что лежит в самой основе христианства, что составляет его дух? Это бесконечная любовь Божия к грешному роду человеческому, т. е. иначе любовь ко врагам. Всеблагий Творец, украсив человека Своим образом, превознесши его над всеми земнородными, благоволил еще призвать его в особый сверхъестественный завет с собою и в знамение этого завета дал ему свою особенную заповедь, которую человек обязан был исполнить... А человек, столько облагодетельствованный, скоро изменил Божественному завету, нарушил заповедь своего Творца, возмутился против Бога, сделался Его врагом: ибо всякий грешник есть врагъ Божий по своим лукавым делам (Кол.1:21), и всякое мудровате плотское есть вражда на Бога (Рим.8:7). Как же поступил Господь? Несмотря на всю виновность человека, Он тогда же, по бесконечной своей любви к грешнику, призвал его в новый завет с Собою, даровав ему сладостное обетование о будущеи Искупителе мира, имевшем умиротворити кровію креста своего, аще земная, аще ли небесная (Кол.1:20). Род человеческий с тех пор постоянно умножался и более и более предавался нечестию, враждовал на Бога. А Человеколюбец продолжал изрекать человечеству новые обетования и пророчества о будущем Искупителе и постепенно приготовлял людей к принятию Его. Род человеческий достиг, наконец, последней степени развращения нравов и враждования против Бога. И в это-то время, когда всего естественнее надлежало ожидать небесной кары на грешную землю, Всевышний показал людям самую высшую степень своей любви: Он послал на землю своего единородного Сына для спасения своих врагов, – тако возлюби Богъ міръ, яко и Сына своего единороднаго далъ есть, да всякъ вѣруяй въ Онь не погибнетъ, но имать животъ вечный (Ин.3:16); идеже умножися грѣхъ, преизбыточествова благодать (Рим.5:20). При виде такой поразительной любви к нам – грешным Отца небесного, как должна быть трогательна для нас заповедь Его возлюбленного Сына: любите враги ваша

А жизнь этого самого Сына Божия посреди людей, которых Он приходил спасти, что представляет она, как не зрелище ослепленной вражды против Него и неизсякаемой любви Его ко врагам? Зависть и злоба встретили Богочеловека еще в колыбели и покушались Его умертвить, ознаменовав вступление Его в земной мир кровью целых тысяч невинных жертв. В продолжение всего служения Его на земле зависть и злоба окружали Его со всех сторон: Его поносили, укоряли, преследовали, не раз хотели лишить жизни. А Он, воплощенная Любовь и Незлобие, все переносил, за все прощал, за все воздавал любовью, благодѣтельствуя всѣмъ – своим учением и чудесами (Деян.10:38). Он проходил грады и веси Иудейские, желая просветить всех светом небесной истины, исцелял тысячи больных, воскрешал мертвых, утешал несчастных. Наконец, зависть и злоба восторжествовали: Его, совершенно невинного и безгрешного, осудили на смерть, позорнейшую из всех видов смерти. И Он, вися на кресте, посреди величайших страданий, молился... за кого же? за своих распинателей: Отче, отпусти имъ, не ведятъ бо, что творятъ (Лк.23:34)! О, сладчайший Иисусе! Можем ли мы после сего не последовать Твоему трогательному примеру и Твоей заповеди: любите враги ваша?

Христианство утвердилось на земле. Тысячи и миллионы людей поспешили принять св. веру и возродиться в купели крещения. Целые народы сделались христианскими и начали пользоваться теми благами, какие приобрел для нас Господь Иисус своей крестной смертью. Что же теперь? Перестали ли люди враждовать на Бога? Менее ли стали оскорблять Его своими беззакониями? Свято ли исполняют тот новый завет, к которому Он призвал их через своего единородного Сына? Увы, и теперь на земле брань против неба не прекращается: и христиане грешат иногда не менее, а иногда еще более, нежели грешили язычники; и христиане прогневляют Бога даже гораздо более язычников, потому что несравненно более пользуются и любовью Его и всеми средствами к исполнению Его заповедей. А Бог? Он, уже однажды примиренный с грешниками бесценною кровью своего единородного Сына, прощает их, едва только они обращаются к Нему, и принимает их с прежней любовью в свои отеческие объятия. В Церкви Христовой существует даже особое таинство, в котором кающийся грешник получает разрешение от всех грехов своих. А вслед затем наш Божественный Искупитель преподает еще раскаявшемуся грешнику в снедь собственное тело и собственную Кровь, чтобы преискренне соединиться с ним и даровать ему живот вечный. Еще раз повторяю, братие, как трогательна должна быть для нас заповедь нашего Спасителя: любите враги ваша!

Любовь ко врагам должна быть отличительным свойством всякого христианина. Любить тех, которые нас любят – это делают и язычники, и Иудеи, и магометане; благотворить благотворящим нам – так поступают и грешники. Но вы, говорит нам Спаситель, любите самих врагов ваших, благословляйте клянущих вас, добро творите ненавидящим вас, чтобы быть вам действительно сынами Отца вашего небесного, который сіяетъ солнце свое на злыя и благія и дождитъ на праведныя и неправедныя – вы призваны быть совершенными, как Отец ваш небесный совершен (Мф.5:44–48). Заповѣдь новую даю вамъ, да любите другъ друга, якоже азъ возлюбихъ вы (Ин.13:34). А Я возлюбил вас тогда, когда вы были еще моими врагами по своим грехам; Я возлюбил вас – врагов своих до такой степени, что положил за вас самую душу свою. Так и вы любите друг друга, – и о семъ разумѣютъ вси, яко мои ученицы есте, аще именно такую любовь имате между собою (Ин.13:35)....

Не станем преувеличивать и трудностей при исполнении Христовой заповеди о любви ко врагам. Трудности эти будут уменьшаться пред нами по мере того, как мы начнем всматриваться в существо и обстоятельства дела.

Остановим, прежде всего, внимание на вашем враге. Кто он таков? Кто бы ни был он по своему положению в обществе и по своим делам, но он человек, он украшен образом Божиим, который всегда и везде достоин вашего уважения и любви. Разберите затем, точно ли враг ваш ненавидит вас, злоумышляет против вас, творит вам обиды и огорчения. Если точно: то скорее пожалейте его, – чувство ненависти и злобы самое тяжелое чувство, убийственное для души и тела; он наказывает уже сам себя. Окончательное же воздаяние ему за сделанное вам зло предоставьте небесному Отмстителю, который сказал: мне отмщение, Азъ воздамъ (Рим.12:19) и который лучше вас рассудит, что заслуживает враг ваш. А может быть, он вовсе и не враждует против вас; может быть, он оскорбил вас только по нечаянности, неосторожности и легкомыслию, – оскорбил каким-нибудь словом, вырвавшимся в минуты рассеяния, несоблюдением какой-нибудь вежливости и приличия, и теперь сам же сетует о своем проступке: ужели и такого человека вам тяжело простить? Ужели и за какие мелочи вы лишите его своей расположенности и любви? Припомните еще, сами ли вы были свидетелями, как оскорбил вас ближний, или другие передали вам о том. Большей частью в подобных случаях основываются на свидетельстве других. А эти другие как часто злоупотребляют нашею доверенностью, как часто намеренно и ненамеренно преувеличивают или совершенно искажают пред нами слова и поступки нашего ближнего, чтобы только посеять вражду и ненависть там, где должны царствовать мир и любовь! Вы жалуетесь на вашего противника, что он злословит вас и преследует; но рассудите беспристрастно, не вы ли первые вызвали его на вражду своими оскорблениями; не вы ли поддерживаете и воспламеняете эту вражду своими новыми, еще тягчайшими обидами. В таком случае, по чувству справедливости, не вы ли первые и должны простить своего врага и подать ему руку примирения? Не вы ли первый обязаны загладить пред ним прежнюю вину свою действиями любви? «Но мой враг», скажете вы, «был облагодетельствован мною и не видел от меня ничего, кроме добра, а теперь воздает мне за все своей злобою». К прискорбию, бывают и такие явления в роде человеческом. Но тут-то и покажите на деле, что вы христианин – достойный сын Отца небесного. Сколько благодеяний мы получали и непрестанно получаем от Бога? И чем же воздаем Ему, как не враждою, предаваясь грехам? А разве Он не прощает нас, не любит, не посылает нам ежедневно и ежечасно новых благодеяний?

Теперь обратите взоры и на самих себя. Если вы простите вашего противника и вместо ненависти и злобы начнете оказывать ему любовь: вы весьма много возвыситесь в собственных глазах, – вы будете торжествовать победу над одним из сильнейших своих врагов – страстью гнева и мщения. Если за все зло вы будете воздавать ближнему только добром: вы весьма много приобретете и в глазах вашего противника, который невольно отдаст вам предпочтение пред собою и мало помалу, может быть, смягчится в своем озлоблении, и, побежденный вашими благодеяниями, сделается искренним вашим благожелателем и даже другом. Будьте уверены, что вы весьма много приобретете и в глазах общества, посреди которого живете, прощая ближним сделанные вам обиды и огорчения: пусть легкомыслие, водящееся духом мира, назовет вас иногда за это человеком слабым, недорожащим будто бы своей честью; все люди рассудительные и благородные и особенно все, понимающие дух христианства, скажут, что вы поступаете прекрасно, по-христиански, что вы дорожите более всего своим именем христианина. Но, главное, помните твердо, что своим прощением обид, своей любовью и благодеяниями врагам вы приобретете всего более пред очами самого Господа, приобретете бесценное право на получение прощения всех ваших грехов от небесного Судии: аще отпущаете человѣкомъ, сказал Спаситель, согрѣшенія ихъ, отпуститъ и вамъ Отецъ вашъ небесный. Аще ли не отпущаете человѣкомъ согрѣшенія ихъ, ни Отецъ вашъ отпуститъ вамъ согрѣшеній вашихъ (Мф.6:14). Одного этого побуждения любить врагов, если бы не было и других побуждений, совершенно достаточно, чтобы облегчить нам исполнение Божественной заповеди и устранить все трудности, встречающиеся на пути к такой вожделенной цели.

Братие-христиане! Земная жизнь наша и без того полна всякого рода бедствиями и скорбями. Зачем же еще мы увеличиваем их своей взаимною враждою, мстительностью и злобою? Ах, как бы изменился наш житейский быт, как бы улучшились наши общественные отношения, сколько бы счастья пролилось и в сердца частных лиц и в недра семейств, если бы мы следовали кротким внушениям нашего любвеобильного Спасителя о любви ко врагам, о прощении обид, о молитве за наших притеснителей, о благодеяниях за злодеяния! Не говорите, даже не мыслите, будто любовь ко врагам выше нашей природы: мы, как христиане, и должны возвышаться над нашею природою испорченною и развращенною, должны побеждать все ее страсти, следовательно и страсть мщения и гнева. Затем и призвал нас Господь в чудный свет свой, чтобы мы соделались людьми новыми, рожденными свыше; для того и дал Он нам и побуждения, и средства, и образцы. Любите враги ваша. Аминь.

И видѣвъ ю Господь, милосердова о ней, и рече ей: не плачи.

Лк.7:13

В прошедшее воскресенье, братие, мы слышали из Евангелия заповедь нашего Спасителя о любви ко врагам: ныне слышим другую Его заповедь о любви и милосердии к несчастным. Ту заповедь Он преподал нам словом, сказав: любите враги ваша (Лк.6:35); эту преподает собственным примером, показав милосердие и сострадательность к несчастной вдовице наинской, лишившейся единственного сына, и воскресив его из мертвых. Великая разность между этими двумя заповедями. Первая, – заповедь о любви ко врагам, есть исключительно христианская: ее не внушает человеку закон природы, не внушала и не внушает ни одна из вер, существовавших и существующих вне христианства, – ни языческая во всех своих видах, ни магометанская, ни даже иудейская (Мф.5:46–47). Напротив, заповедь о сострадательности к несчастным громко проповедует сама человеческая природа, знали и знают язычники, подробно излагает магометанство, и еще подробнее иудейство. Но, братие, несмотря на то, что заповедь о милосердии не принадлежит к числу отличительных заповедей христианских, мы, как христиане, должны отличаться исполнением ее более всех других людей, не исповедующих нашей св. веры: потому что, кроме общих для всех побуждений к милосердию, мы имеем еще особенные, высочайшие.

Посудите прежде всего, не мы ли сами более всех других людей пользуемся милосердием и щедротами нашего общего Господа и Владыки. Прочие люди, нехристиане, участвуют вместе с нами только в милостях Его, как Творца и Промыслителя, а мы наслаждаемся еще милостями Его, как Искупителя. Велики, неизмеримы милости к нам нашего Творца: Он даровал нам бытие единственно по своей бесконечной благости, устроил наше тело с такими совершенствами, которыми превосходит оно тела всех прочих животных, оживотворил нас, и только нас одних на земле, душой разумною и бессмертною, украсил нас своим собственным образом, превознес нас над всеми земнородными, поставил нас царями и владыками природы. Столько же велики и неизмеримы милости к нам Господа, как Промыслителя: мало того, что Он посылает нам все необходимое для поддержания бытия, Он еще дает нам вся обильно въ наслажденіе (1Тим.6:17); Он печется о каждом из нас, и с такой любовью, что даже волос с головы нашей не падает без воли Его (Мф.10:30); печется и о целых человеческих обществах, Сам поставляя над ними царей и управляя ими, Сам поставляя через царей и низшие власти для устроения счастья народов. Но что значат все эти милости Божии, все эти дары природы, доступные всем людям, сравнительно с теми чрезвычайными милостями, с теми дарами благодати, которые доступны только нам – христианам? С тех пор, как человек согрешил, он подвергся величайшим бедствиям и сделался несчастнейшим из земнородных. И вот все люди, еще неверующие во Христа, доселе остаются посреди этих несчастий, а мы не только освобождены от них, но и пользуемся величайшими благами. Прочие люди доселе блуждают во тьме и сени смертней, не знают Бога истинного, не знают, как служить Ему, благоугождать Ему, не имеют верных понятий ни о мире, ни о самих себе и собственном назначении: мы, призванные в чудный свет Христов, познали Бога истинного и истинное богопочтение, для нашей веры решены все тайны мира и человека в Божественном откровении. Прочие люди доселе пребывают в рабстве греху и диаволу, – во грехах рождаются, во грехах живут и умирают, творя похоти отца своего (Ин.8:44), и у себя не имеют никаких средств освободиться от этого позорного рабства: мы все освободились от него еще в таинстве крещения, когда вышли из купели совершенно чистыми и невинными, и можем освобождаться каждый раз, после новых грехов, в таинстве покаяния. Прочие люди доселе, как неочищенные от грехов, остаются естествомъ чадами гнѣва Божія (Еф.2:3), живут в удалении от Бога, под клятвою Его, и не знают никакой возможности примириться с Ним и воссоединиться: мы все уже примирились с Богом верою в Сына Божия, пострадавшего за нас на кресте, и соделались не только близкими к Богу, но и присными Его, сынами Его по благодати и преискренне соединяемся с Господом в таинстве Евхаристии. Прочие люди, по немощам испорченной человеческой природы, при всех усилиях и стремлениях к нравственному совершенству, не в состоянии достигать его: нам дарованы нашим Искупителем вся Божественныя силы, яже къ животу и благочестію (2Пет.1:3), пользуясь которыми мы можем возвышаться до самых высших степеней нравственного совершенства. Прочие люди, как чужди отъ завѣтъ обѣтованія христианского, переходят в мир загробный без упования на вечные блага и будущего воскресения мертвых (Еф.2:12): мы знаем это сладостное упование, и, если не недостойно носим имя сынов Божиих, с радостью переселяемся в вечные обители Отца нашего небесного. После таких милостей особенных и чрезвычайных, какими посетил нас Господь, бедных и несчастных, и которыми не пользуются еще прочие люди, неведующие Христа, кто ж, как не мы – христиане обязаны по преимуществу отличаться милосердием к бедным и несчастным? Более всех людей мы прияли и приемлем от Господа туне; не более ли всех и должны раздавать туне? Не более ли всех обязаны быть подражателями нашего премилосердного Владыки, по заповеди Спасителя: будите убо вы совершени, якоже Отецъ вашъ небесный совершенъ есть (Мф.5:48)?...

Взирая на все эти величайшие блага, которыми мы пользуемся в христианстве, можем ли не вспомнить, какою ценою они приобретены для нас? Для сего Он – сам Господь наш, богатъ сый в милости, насъ ради обнища, да мы нищетою его обогатимся (2Кор.8:9). Для сего Он, будучи Сыном Божием, себе умалилъ, зракъ раба пріимъ, смирилъ себе, послушливъ бывъ даже до смерти, смерти же крестныя (Флп.2:7–8). Для сего Он во время пребывания своего на земле, благоволил пройти весь путь бедности и нищеты. В бедности Он родился, в бедности и провождал жизнь. Бедные часто не имеют у себя крова, – и Сын человеческий не имел, гдгь главы подклонити (Мф.8:20). Бедные и нищие часто нуждаются в пропитании и вообще в пособии от других, – и нашему Спасителю некоторые благочестивые жены служили отъ имѣній своихъ (Лк.8:3). Бедные и нищие часто терпят скорби, лишения, поношения, преследования и неповинные страдания, – и наш Спаситель потерпел за нас на земле столько горьких скорбей, столько лишений, поношений и преследований, столько неповинных страданий, сколько не переносил их ни один человек в мире: видъ его был безчестенъ, умаленъ паче всѣхъ сыновъ человѣческихъ (Ис.53:3). Что же было особенным следствием этого по отношению к бедным и нищим? Изведав на самом Себе всю тяжесть бедствий, какие несут на земле несчастные всякого рода, Господь наш столько возлюбил их, что удостоил назвать их своими меньшими братьями, а чтобы побудить своих последователей к благотворительности несчастным, Он сказал даже, что всякое милосердие, оказываемое Его меньшим братиям, оказывается Ему самому (Мф.25:40). Христиане! Какое же побуждение может быть для нас сильнее и трогательнее этого? Еще в Ветхом Завете было известно, что милуяй нища взаимъ даетъ Богови (Притч.19:17); а теперь мы знаем, что, подавая милостыню нищим, мы подаем ее в лице их самому нашему Спасителю, и таким образом имеем возможность, хотя отчасти, как бы воздать Ему за все то обнищание, которым Он приобрел для нас вечные блага.

Но и этим, братие, еще не исчерпываются особенные побуждения для нас к милосердию и благотворительности. Придет время, когда окончится на земле благодатное царство, в котором мы пользуемся столькими чрезвычайными милостями и щедротами, приобретенными для нас обнищанием нашего Спасителя; настанет суд, когда потребуют от нас отчета, как воспользовались мы этими милостями и достойны ли мы перейти в царство славы, или заслужили вечное наказание. Припомните же, как будет происходить этот суд, по изображению Спасителя. Тогда, говорит Он, разделит верховный Судия праведников от грешников и, поставив первых одесную Себя, а последних – ошуюю, скажет первым: пріидите благословенніи Отца моего, наследуйте уготованное вамъ царствіе отъ сложенія міра. За что же? Взалкахся бо, и дасте ми ясти: возжадахся, и напоисте мя: страненъ бѣхъ, и введосте мене: нагъ, и одѣясте мя: боленъ, и посѣтисте мене: въ темницѣ бѣхъ, и пріидосте ко мнѣ.... Аминь глаголю вамъ, понеже сотвористе единому сихъ братій моихъ меньшихъ, мнѣ сотвористе (Мф.25:34–36, 40). Вслед затем Он речет и сущим ошуюю Его: идите отъ мене проклятіи, во огнь вѣчный, уготованный діаволу и аггеломъ его. Взалкахся бо, и не дасте ми ясти: возжадахся, и не напоисте мене: страненъ бѣхъ, и не введосте мене: нагъ, и не одѣясте мене: боленъ, и въ темницѣ, и не посѣтисте мене.... Аминь глаголю вамъ, понеже не сотвористе единому сихъ меньшихъ, ни мнѣ сотвористе (Мф.25:41–43, 45). Нет сомнения, что на всеобщем суде будут приняты во внимание все наши дела, добрые и злые (2Кор.5:10), и что беспристрастный Судия воздаст тогда каждому по заслугам (Рим.2:6). Но видите ли, что дела милосердия христианского будут иметь тогда особенное значение на весах правды Божией, и что от них-то по преимуществу будет зависеть окончательное решение нашей вечной участи?... Благочестивые слушатели! Сама природа внушает нам любовь и сострадательность к несчастным; сама природа побуждает нас к милосердию и благотворительности. А вот – св. вера предлагает нам еще особенные, чрезвычайные побуждения. Последуем же этим сугубым внушениям и побуждениям, – и соделаемся милосердыми, милосердыми по-христиански. Аминь.

Не вѣсте ли, яко храмъ Божій есте, и Духъ Божій живетъ въ васъ.

1Кор.3:16

Не без особенного намерения, братие, во главе настоящего моего слова к вам я полагаю это изречение св. апостола. Среди высокого торжества Церкви, по случаю освящения нового храма во славу Бога Триипостасного, в минуты живейшей радости – и за создателей святого храма сего, и за тех, для которых он создан и освящен, и вообще за весь богоспасаемый град Тамбов, в котором открылось еще христианское святилище, еще прибежище для душ, жаждущих спасения, – одна глубокая скорбь смущает мою душу: скорбь о том, что есть в нашем граде люди, которые не воспользуются и этим святилищем для освящения себя, как не пользуются другими; есть люди, именующие себя духовными христианами, которые, отвергая в христианстве все внешнее, отвергают и вещественные храмы, как будто созидание и посещение их противно Священному Писанию, величают самих себя духовными храмами Божиими, и в оправдание своих слов указывают именно на приведенные нами слова св. апостола: не вѣсте ли, яко храмъ Божій есте, и Духъ Божій живетъ въ васъ.

Пользуюсь настоящим торжественным случаем освящения нового храма, чтобы показать, как справедливо поступает православная Церковь, когда созидает и освящает для нас вещественные храмы, хотя в то же время заповедует нам быть и духовными храмами Божиими, и как погрешают, сугубо погрешают мнимо-духовные христиане, известные под именем молокан, отвергая эти вещественные храмы и именуя самих себя храмами Св. Духа.

Обратите внимание, где находится изречение Священного Писания о христианах как духовных храмах Божиих, нами приведенное. Оно находится в третьей главе первого послания св. апостола Павла к Коринфянам. Но в том же самом послании, в главе одиннадцатой, читаем: сходящимся вамъ въ церковь, слышу въ васъ распри сущія, и часть нѣкую сихъ вѣрую. Подобаетъ бо и ересямъ въ васъ быти, да искусніи явлени бываютъ въ васъ. Сходящимся убо вамъ вкупѣ, нѣсть Господскую вечерю ясти: кійждо бо свою вечерю предваряетъ въ снѣденіе, и овъ убо алчетъ, овъ же упивается. Еда бо домовъ не имате, во еже ясти и пити; или о Церкви Божіей нерадите, и срамляете неимущія (1Кор.11:18–22). Что же это значит? Значит, что и первенствующие христиане точно так же имели свои церкви или вещественные храмы, как имеем мы, куда и собирались, как собираемся мы; что в эти церкви христиане должны были сходиться с особенной благочестивой целью – Господскую вечерю ясти, т. е. принимать таинство Евхаристии; как это делается и ныне; что в церквах и в то время не позволялось христианам иметь распри и вкушать свою вечерю, т. е. свою пищу и питье, нарочно принесенные, которые употреблялись в обыкновенных домах; что, следовательно, эти церкви были здания, отличные от обыкновенных домов, и что, наконец, о церквах христиане должны были радѣти более, нежели об обыкновенных своих домах. Простремся далее. В том же послании, в главе четырнадцатой, апостол заповедует: жены ваша въ церквахъ да молчатъ; аще ли чесому научитися хотятъ, въ дому своихъ мужей да вопрошаютъ: срамно бо есть женѣ въ церкви глаголати (1Кор.14:34–35). Кто не видит, что и здесь церкви отличаются от домовъ, и что в церквах, как местах священных, женам не позволялось не только глаголѣти или проповедовать, но даже вопрошать о чем-либо мужей своих, что позволялось в домах? Итак в одном и том же послании один и тот же апостол и напоминает христианам, что они суть храмы духовные, и преподает им правила касательно храмов вещественных или церквей, в которые они собирались. Можно ли разительнее засвидетельствовать, что вещественные храмы существуют в христианстве со времен св. апостолов, и следовательно существуют по намерению самого Св. Духа, руководившего ими, и по воле Господа Иисуса? Не приводим свидетельств об этом из священного предания: известно, что молокане предания не уважают. Не упоминаем и о том, на основании Священного Писания, что сам Бог повелел Моисею соорудить первый вещественный храм – скинию, сам Бог повелел Соломону воздвигнуть другой великолепнейший храм и благоволил усвоить его Себе в жилище. Не упоминаем даже о том, что и Спаситель наш, хотя в Нем обитала вся полнота Божества телеснѣ (Кол.2:9), посещал однако же вещественный храм Иерусалимский, проповедовал в нем, называл его домомъ Божиим, домомъ молитвы (Мф.21:12; Мк.11:15–17; Лк.19:45–47), равно и св. апостолы не только пред сошествием на них Св. Духа бяху выну въ церкви, хваляще и благословяще Бога (Лк.24:53), но и по сошествии восхождаста иногда во святилище Иерусалимское на молитву (Деян.3:1). А еще повторяем: вот – один и тот же апостол в одном и том же послании к одним и тем же Коринфянам и называет их духовными храмами Божиими, и наставляет их, как вести себя в храмах вещественных. Не ясный ли это знак, что молокане крайне ошибаются, когда отвергают вещественные храмы, устрояемые для нас православной Церковью?

Но одно заблуждение большей частью влечет за собою и другое. Ошибаясь в том, будто вещественные храмы не нужны, молокане ошибаются и в том, когда самих себя считают духовными храмами Божиими. Увы! Мы от всей души желали бы, чтобы все люди, и в частности все молокане, удостоились быть храмами Св. Духа, но, к сожалению, молокане даже не могут, решительно не могут достигнуть того, пока останутся в своей секте. Ибо что требуется от каждого человека, чтобы он соделался храмом Святейшего Святых? Прежде всего требуется, чтобы человек – грешник, зачатый и рожденный во грехе, очистился от всякой греховной скверны и освятился: иначе кое общеніе свѣту ко тьмѣ (2Кор.6:14)? Где же и как человек может очиститься от прародительского греха и освятиться? Единственное средство к тому есть таинство крещения: аминь, аминь глаголю тебе, сказал Спаситель Никодиму, аще кто не родится водою и Духомъ, не можетъ внити во царствіе Божіе. Рожденное отъ плоти плоть есть, и рожденное отъ Духа духъ есть (Ин.3:5–6). И потом действительно, по бесконечной любви к Церкви, Себе предаде за ню, да освятитъ ю, очистивъ банею водною въ глаголѣ, т. е. очистив банею крещения, совершаемого с произнесением известных слов (Еф.5:25–27). А молокане таинство крещения – крещения водою и Духом – отвергают, и следовательно остаются не омытыми от грехов, не освященными, не оправданными именемъ Господа нашего Іисуса Христа, и Духомъ Бога нашего (1Кор.6:11). Впрочем, через таинство крещения человек только очищается от всякого греха и освящается в жилище Божие, а еще не приемлет в себя Св. Духа: Дух Святый преподается нам и вселяется в нас через другое таинство – таинство миропомазания или возложения рук. Когда самаряне прияли Слово Божие, то апостолы – Петр и Иоанн, сошедше помолишася о нихъ, яко да приимутъ Духа Святого. Еще бо ни на единого ихъ бѣ пришелъ, точію крещени бяху во имя Господа Іисуса. Тогда возложиша руцѣ на ня, и пріяша Духа Святого (Деян.8:15–17). И св. Павел, указывая на то же таинство, писал к Коринфянам: извѣствуяй же насъ съ вами во Христа, и помазавый насъ, Богъ: Иже и запечатлѣ насъ, и даде обрученіе Духа въ сердца наша (2Кор.1:21–22). Вот когда и как дается обручение Духа в сердца наша! Когда видимым образом совершается над нами помазание от Бога и полагается на нас руками священнослужителя «печать дара Духа святого». С этого времени человек, омытый и освященный, становится действительно храмом Св. Духа, жилищем Божием. А молокане отвергают и таинство миропомазания, которое несомненно совершалось и во дни апостолов через внешнее действие – через возложение рук... Продолжать ли речь далее? Молокане, как видите, отвергают те самые средства, через которые единственно человек и может соделаться храмом Божием! Допустим невозможное, – допустим, что они каким-нибудь особенным, чисто-духовным, образом соделываются храмами Св. Духа. Разве одного этого достаточно? Нет, соделавшись храмом Св. Духа, человек должен постоянно соблюдать свой храм в чистоте от всякой греховной скверны и во святыне, чтобы не лишиться Св. Духа. Как же нам соблюдать себя в чистоте и святыне, когда мы, по немощи естества, почти непрестанно согрешаем? Для этого есть еще таинство в Церкви – покаяние, – и Господь сказал апостолам, а в лице их и преемникам их, пастырям Церкви: пріимите Духъ Святъ: имже отпустите грѣхи, отпустятся имъ; и имже держите, держатся (Ин.20:22–23). Но молокане не принимают и этого таинства, очищающего наши грехи, совершаемые после крещения, не признают власти пастырей Церкви – вязать и разрешать. Другое средство соблюдать себя во святыне, чтобы оставаться жилищем Божием, есть исполнение заповедей Христовых. На это указывает Спаситель, говоря: имѣяй заповѣди моя и соблюдаяй ихъ, той есть любяй мя: а любяй мя возлюбленъ будетъ Отцемъ моимъ, – и къ нему пріидемъ и обитель у него сотворимъ (Ин.14:21,23). Как же мы, слабые и поврежденные, можем исполнять заповеди нашего Спасителя? Не иначе, как при содействии Его Божественной благодати: безъ Мене, сказал Он сам, не можете творити ничесоже (Ин.15:5). Но все благодатные силы и дарования подаются нам только через таинства Церкви, которые вообще молокане отвергают. Следовательно, напрасно обольщают себя эти мнимо-духовные христиане, считая себя храмами Божиими и потому отвергая вещественные храмы. Нет, только в Церкви православной человек может соделаться храмом Св. Духа: потому что только в ней соблюдаются и правильно совершаются Богоучрежденные таинства, через которые исключительно и можно нам очищаться и освящаться в жилище Триупостасному Богу.

Возблагодарим же, братие, Господа за то, что Он сподобил нас родиться в недрах Его истинной, православной Церкви. Возблагодарим вместе и за то, что Он благоволил ныне руками нас – недостойных освятить этот новый вещественный храм, в котором с настоящего дня начнут совершаться все таинства православной Церкви для освящения нас в духовные храмы Св. Духа. Дадим обет, как можно чаще посещать и это новое святилище, равно как и прежние, чтобы пользоваться в них предлагаемыми нам средствами для освящения и спасения. Не забудем молиться здесь и о наших заблуждающих братьях – молоканах, да озарит их Господь светом своей истины и да познают они, что без вещественных храмов, в которых совершаются таинства православной Церкви, никто и никогда не может соделаться духовным храмом Божием и следовательно достигнуть вечного спасения. Аминь.

Взбранной Воеводѣ побѣдительная, яко избавльшеся отъ злыхъ, благодарственная восписуемъ Ти раби Твои, Богородице!

Ныне не словом только, а самым делом – нарочитым торжеством св. Церковь и отечество наше восписуют благодарственная Пресвятой Богородице, как взбранной воеводе и победительнице, избавившей нас от злых в начале семнадцатого столетия. Страшное то было время для православной России. Род Рюрика, благочестивый род, царствовавший столько веков, пресекся на престоле русском: попытки возвести на этот престол кого-либо из соотечественников остались безуспешными: появившиеся самозванцы потрясли государство до последних оснований и угрожали самому его православию; внутри отечества господствовали распри, нестроения, междоусобия; внешние враги – Шведы и Поляки вступили с своими полчищами в пределы России и опустошали ее страны. Тогда некоторые из русских решились было призвать на престол отечественный польского королевича Владислава с условием, чтобы он переменил латинство на православие. Имя Владислава, под этим условием, уже поминалось в православных церквах... Но отец его, король польский, думал иначе: он надеялся покорить себе Россию оружием и сам сделаться ее царем, нимало не изменяя своей вере; войска польские овладели уже Москвою... Кто же спасет тебя, бедствующая Россия, в эту тяжкую годину? Не было спасения на земле, – оно подано свыше. Предки наши, по благословению пастырей, наложили на себя трехдневный пост и обратились с молитвою к Богу. И вот в одну ночь к одному благочестивому иерарху греческому, по имени Арсению, проживавшему в Москве, в плену у Поляков, явился преподобный Сергий Радонежский и сказал, что молитва угодников русских о своем отечестве услышана, и что Бог, по ходатайству в особенности Пресвятой Богородицы, избавит Москву от врагов. Эта весть быстро разнеслась по всему войску русскому, осаждавшему столицу, и оно, воодушевленное надеждою на помощь взбранной Воеводы, сделало нападение на врагов, изгнало их из Москвы и спасло Церковь и отечество от угрожавших им опасностей. Когда, вслед за тем, положено было принести торжественное благодарение Господу, и народ вместе с войском вступали в Кремль: навстречу им вышел маститый Иерарх Арсений, неся в руках чудотворную икону Божией Матери Казанской, – и все пали пред нею на колени в слезах и единогласно приписали ей свое избавление от врагов. В память этого-то достопамятного события и установлен настоящий праздник.

Таким образом, настоящий праздник напоминает собою одно из тех многочисленных событий, когда Пресвятая Богородица, по молитвам наших предков, избавляла их от врагов.... Братие! Вспомним, что и у каждого из нас, как христианина, есть свои враги – враги спасения, и научимся, по примеру предков, искать себе помощи против этих врагов и избавления от них у Царицы небесной.

Первый враг нашего спасения есть наша собственная плоть, или точнее – наше естество, извращенное грехом (Гал.5:16). Полчища, какие враг этот высылает против нас, суть наши собственные страсти и вообще влечения ко злу: они воюют и против закона нашего ума – против тех остатков добра, какие еще сохранились в нашей природе, и против нового благодатного закона, принятого и усвоенного нами со времени крещения (Рим.7:14–23). Иногда они силятся подорвать нашу веру, иногда поколебать нашу надежду, иногда погасить нашу любовь к Богу и ближним, и всегда стараются лишить нас какой-либо добродетели и причинить смерть нашей душе. Ибо всякая страсть, коль скоро мы уступаем ей, а тем более когда она делается господствующею в нас, непременно умерщвляет нашу душу, увлекая ее ко грехам, и похищает у нас противоположные нравственные совершенства, если мы их имели. Борьба с этими врагами тем более опасна, что они суть враги наши домашние, и часто достигает до такой степени, что мы решительно не в состоянии бываем противостоять им. О, в эти тяжкие минуты, когда бездна готова разверзнуться пред вами и поглотить вас, спешите, христиане, взывать из глубины души к Пресвятой Деве: Мати Божия, помоги нам! Взбранная Воеводо! Порази наших врагов, не дай нам пасть под бременем страстей, не дай сделаться их рабами и потерять свободу славы чадъ Божіихъ (Рим.8:21).

Вторый враг нашего спасения есть мир, – не тот прекрасный мир, который создан Богом и отражает в себе Его бесконечные совершенства, а мир собственно людской, низвращенный грехами человеческими (Мф.10:22). Здесь на каждом шагу мы встречаем опасности для своего спасения. Опасности – от этих разнообразных благ житейских, которые возбуждают и питают наши страсти; – от этих порочных удовольствий, приманок и соблазнов; – от нравов и обычаев общества, которые иногда трудно, а иногда почти невозможно совместить с требованиями христианства. Опасности – и от бедствий жизни, бесчисленных и разнообразных! болезней, неудач, лишений и всякого рода скорбей, которые нередко в состоянии поколебать самую твердую душу и увлечь ее к порокам. Опасности, наконец, – от злых людей, которые стараются действовать против благочестивых и соблазнительным примером собственной жизни, и своими ядовитыми для нравственности беседами и нередко еще более ядовитыми сочинениями, а иногда употребляют против добродетели клевету, презрение, даже гонения (2Тим.3:1–2). Души христианские, стремящиеся к горней отчизне! Плывя по этому житейскому морю, воздвигаемому непрестанно бурею напастей и искушений, чаще – чаще взывайте о помощи к Царице небесной, да сохранит Она вас, своим всемощным ходатайством пред Богом, от крушений и потопления, да наставит вас, как бороться с разъяренными волнами, как пройти мимо подводных камней, и да приведет вашу утлую ладью к тихому пристанищу вечности.

Третий и последний враг нашего спасения, или вернее – первый и последний – есть диавол, который, по выражению Писания, яко левъ рыкая ходитъ, иский кого поглотити (1Пет.5:8–9). Он, как дух, действует на нас невидимо, духовно. Действует непосредственно на нашу душу и, замечая ее слабые стороны, пользуется ими, чтобы влагать в нее худые мысли, желания и чувствования, в особенности же старается возбуждать наше воображение разными греховными мечтами и соблазнительными картинами, и через воображение возбуждает и воспламеняет наши страсти (Ин.13:2; Деян.5:3). В то же время и точно таким же образом лукавый действует и на души окружающих нас ближних, а через них употребляет против нас уже и все внешние, видимые средства, какие только могут находиться во власти людей, чтобы искушать нашу веру и благочестие и увлекать нас к порокам (Откр.2:10). О, если в какой борьбе, то особенно и в борьбе с духами злобы поднебесными нам необходима помощь небесная! Эти враги и сильнее нас, и хитрее, и искуснее. Если когда, то особенно и в минуты этой борьбы мы должны призывать взбранную Воеводу, да наставит Она нас разуметь умышления сатаны (2Кор.2:11), да укрепит нас противостоять кознемъ діавольскимъ и да подаст нам средства вся стрѣлы лукаваго разжженныя угасити (Еф.6:11, 16).

Вообще же, братие, напечатлеем глубже в нашем уме и сердце ту отрадную истину, что Пресвятая Дева – Богородица, столько раз избавлявшая предков наших от врагов, всегда готова оказать и каждому из нас такую же помощь, если только мы будем прибегать к ней с теплой молитвой. Кто бы ни явился в известное время нашим врагом, – плоть ли с ее страстями и похотями, мир ли с его бесчисленными соблазнами, диавол ли с его духовными искушениями: важно то, что все это суть враги нашего спасения. А Пресвятая Дева, как Матерь нашего Спасителя, без сомнения, больше всего желает каждому из нас вечного спасения. Если Она избавляла предков наших и от таких врагов, которые угрожали одному внешнему их благосостоянию: не тем ли скорее подвигнется Она для избавления нас от врагов, угрожающих погубить самые души наши в геенне огненной. Аминь.

Чадо, помяни, яко воспріялъ еси благая твоя въ животѣ твоемъ, и Лазарь такожде злая: нынѣ же здѣ утѣшается, ты же страждеши.

Лк.16:25

Да не подумает кто-либо, слыша этот ответ отца верующих – Авраама богачу, страдавшему во аде, будто все богачи, все счастливцы мира, восприявшие благая в настоящей жизни, будут страдать в жизни загробной, и напротив все бедные, несчастные, вкусившие злая на земле, будут утешаться на небеси. Такая мысль была бы величайшею несправедливостью: ибо и между богатыми и знатными встречаются люди добрые и истинные христиане, а между бедными и нищими – люди порочные, даже в высшей степени порочные. Нет, ответ Авраама относился к богачу, но богачу нечестивому, не воспользовавшемуся своим богатством для спасения души своей, и касался бедняка – Лазаря, но бедняка благочестивого, умевшего воспользоваться своей бедностью для своего спасения. А потому из слов отца верующих мы можем выводить для себя вот такого рода уроки:

Положим, что вы принадлежите к числу людей богатых и счастливых. Наслаждаясь благами мира, которыми благословил вас Господь, чаще – чаще вопрошайте самих себя: чем вы заслужили эти блага? Старались ли угождать Господу исполнением Его воли? Умели ли жить так, как повелевает св. вера? Если совесть ваша даст вам утвердительный ответ: то радуйтесь и благодарите Всевышнего за Его к вам милости. Благодарите не словами только, а новыми и новыми делами христианского благочестия. Воспользуйтесь самим богатством, как средством благоугодить Господу. В каком бы обилии ни текли к вам сокровища, не прилагайте к ним сердца (Пс.61:11). Желаете ли умножить их и распространить? Умножайте, но средствами законными, согласными с духом христианской справедливости, честности и любви к ближним. Хотите сделать из своего богатства надлежащее употребление? Употребляйте его на самые существенные свои нужды, а не на прихоти, не на излишества, не для удовлетворения своим страстям: употребляйте – во славу Божию, для созидания и украшения св. храмов и св. обителей, и во благо ближних – на дела общественной и частной благотворительности, для пособия нищим, сиротам, вдовицам и вообще нуждающимся в вашей помощи. Что может быть тогда завиднее вашей участи? Не напрасно уже вас будут называть счастливцами: восприяв благая своя в жизни настоящей, вы не только не подвергнетесь страданиям, напротив воспримите вечные блага и в жизни загробной. Но если совесть ваша скажет вам и будет повторять, что вы живете беззаконно и не заслуживаете тех благ, какими ущедряет вас Промысл: тогда страшитесь и будьте крайне внимательны в своему положению. Тут одно из двух: или Господь осыпает вас дарами своими и милостями, несмотря на ваше нечестие, единственно по своей неисчерпаемой благости, желая победить своей отеческою любовью ваше холодное сердце, привести вас к покаянию и извлечь вас из бездны пороков в свои объятия. И тогда, если вы вознерадите о таком богатстве благости и долготерпения Божия, если останетесь безответными на такой призыв Отца небесного, вы только, по жестокости своей и нераскаянному сердцу, собираете и приумножаете себе гнѣвъ въ день гнѣва и откровенія праведнаго суда Божія (Рим.2:4–5). Или, быть может, Господь наделяет вас благами мира, при всей вашей греховности, по своей бесконечной правде, желая воздать вам и за те немногие добрые свойства, какие вы имеете, за те немногие добродетели, какие вы совершили, чтобы потом уже, если вы не раскаетесь в течение настоящей жизни, воздать вам по смерти за все то зло, какому вы так долго и упорно предавались. Ах, почувствуйте ваше опасное положение, поспешите исправить свою жизнь и воспользоваться богатством для спасения души своей! Иначе ваша участь по смерти будет ужасная: напрасно и вы станете взывать о помиловании. Чадо, помяни, яко воспріялъ еси благая твоя въ животѣ твоемъ, – скажут вам тогда и благость и правда Божия; теперь восприми и злая твоя по твоим заслугам, за злоупотребление всем тем, чем от нас пользовался.

Обратимся к вам, люди бедные, страждущие, называющие себя несчастными в мире! Рассматривайте и вы повнимательнее собственную жизнь, и вникайте беспристрастнее, не сами ли вы виновны в ваших бедствиях, не заслужили ли вы их своими пороками. Если окажется, что Господь наказывает вас по грехам вашим: радуйтесь и благодарите Его. Он столько милосерд к вам, что наказывает вас здесь, чтобы не наказывать уже в вечности. Он наказывает вас с целью, чтобы вы раскаялись в своих злодеяниях и сделались лучшими. Поймите же силу отеческого наказания и воспользуйтесь им для спасения души своей. Или, статься, может, вы страдаете невинно, страдаете за правду, благочестие, за имя Христово? О, в таком случае еще более радуйтесь и благодарите Бога: ибо мзда ваша многа на небесѣхъ (Мф.5:12). Посреди бедствий и скорбей душа ваша постепенно очистится, как очищается злато в горниле (Прем.3:6). Здесь-то, посреди окружающих вас искушений, открывается пред вами обширнейшее поприще, чтобы показать во всем свете вашу живую веру, вашу твердую надежду на Бога, вашу истинную любовь, которая николиже отпадаетъ (1Кор.13:8), – чтобы подвизаться, возвышаться и преуспевать в христианском смирении, кротости, терпении, самоотвержении и других добродетелях. А по мере того, как вы, идя тернистым путем по земле, будете возвышаться в добродетелях, вы будете заслуживать себе высшие и высшие награды на небеси, и еже нынѣ легкое печали вашее по преумноженію въ преспѣяніе тяготу вѣчныя славы содѣлаетъ вам (2Кор.4:17). Но если, – отчего, Боже, вас сохрани, – вы, навлекши на себя бедствия по грехам своим, не только не исправляетесь от этого наказания и вразумления Божия, а еще предаетесь новым порокам; или, если, подвергшись страданиям невинно, не находите в себе столько твердости и мужества, чтобы переносить их по-христиански, напротив начинаете роптать на Бога, малодушествовать и вслед за тем вдаваться даже в преступления, которых прежде не знали: тогда горе вам, горе! Хотя бы вы бедствовали на земле целую жизнь, хотя бы испытали на себе все роды страданий и скорбей: они нисколько не послужат спасению вашей души; от бедствий временных вы перейдете к вечным мукам.

Братие! Св. вера учит нас, что настоящая наша жизнь есть время нашего воспитания для вечности. Земля есть школа, где мы приготовляемся для неба. Счастливые и несчастливые случаи в нашей жизни – это уроки, какие дает нам наш небесный Наставник, содержащий в деснице своей все жребии человеческие. Научимся же понимать эти уроки и пользоваться ими для спасения души своей. Тогда и богатые и бедные будут равно и в состоянии достигнуть вечного блаженства. Аминь.

Благодатію есте спасени чрезъ вѣру.

Еф.2:8

Как ни кратко это изречение апостольское, но и в нем выражена вся сущность неизмеримо-обширного дела нашего спасения. Все, что совершил Бог для спасения человеческого, здесь определено одним словом: «благодатию»; а все участие в деле спасения со стороны человека обозначено другим словом: «через веру»: благодатію есте спасени чрезъ вѣру. И, по истине, мы спасены благодатью Божиею! Поистине, мы спасаемся через веру!

Что совершил Бог для нашего спасения? Он совершил три великие действия.

Прежде всего Он даровал нам свое сверхъестественное откровение. Со времени первого евангелия о Мессии, изреченного еще в раю, Бог многочастнѣ и многообразнѣ древле глаголал отцемъ во пророцѣхъ; потом, когда прииде кончина лѣта, глагола намъ въ Сынѣ (Евр.1:1); наконец возвестил свое небесное учение по всей земле, во услышание всем языкам, через св. апостолов. Почему же благоволил Он совершить все это? Единственно по своей бесконечной благости и любви к нам – грешным; решительно туне – без всяких со стороны нашей заслуг. Следовательно откровение есть в собственном смысле благодать нам от Бога!

Давши намъ свѣтъ и разумъ, да познаемъ Бога истиннаго, и да будемъ во истиннѣмъ Сынѣ Его Іисусѣ Христѣ, сей истинный Богъ и человек (1Ин.5:20) восхотел еще принести самого Себя в искупительную жертву за нас и своими крестными заслугами не только вполне удовлетворил вечной Правде за все наши грехи, но и приобрел для нас вся Божественныя силы, яже къ животу и благочестію (2Пет.1:3), т. е., разнообразные дары Св. Духа. А чтобы сделать доступными для всех людей эти духовные дарования, – установил на земле св. таинства, через которые, как через протоки, постоянно льются с неба на землю целые реки воды живой для очищения и утоления жажды всего человечества. Что же видим мы и здесь, как не проявление той же самой бесконечной и неистощимой любви Божией к нам – -недостойным? Чем назвать и это новое действие Божественной любви, как не новою, величайшею нам благодатью от Бога?

Даровав людям свое откровение, установив для них св. таинства, Господь Иисус в то же время установил на земле свою св. Церковь, а в ней – чин пастырей и учителей, чтобы они преподавали и изъясняли людям Божественное откровение, совершали для них спасительные таинства, и таким образом наставляли и утверждали их в христианском благочестии. Еще и еще действие бесконечной любви к нам Божией, ничем нами незаслуженное! Еще и еще величайшая благодать нам от Бога!

Что теперь требуется от каждого из нас для спасения? Требуются три необходимые условия.

Господь даровал нам свое откровение: мы обязаны усвоить его себе, – иначе откровение останется для нас чуждым, и мы будем чужды откровению. Как же нам усвоить его? Если не все, то многие и притом важнейшие истины откровения, каковы – о троичности лиц в Боге, о воплощении Сына Божия, о Его искупительной смерти, о действиях в нас Св. Духа, о приснодевстве Богоматери и другие – совершенно непостижимы для нашего разума. Как возможно усвоить их себе человеку, если не верою, не одной верою? Иже вѣру иметъ и крестится, спасенъ будетъ: а иже не иметъ вѣры, осужденъ будетъ (Мк.16:16).

Господь даровал нам св. таинства для сообщения нам даров Св. Духа: мы обязаны воспользоваться этими таинствами, – иначе мы останемся неочищенными от грехов, неоправданными, неосвященными благодатью Божиею. С чем же мы должны приступать к таинствам: крещения, миропомазания, покаяния, причащения и прочим? Непременно с верою. Отчего? Оттого, что через веру мы как бы отверзаем нашу душу для принятия Божественных сил и для их спасительных в нас действий, а в случае нашего неверия душа наша остается как бы замкнутою и недоступною для этих действий. Во всех таинствах мы обѣтованіе Духа пріемлемъ вѣрою (Гал.3:14).

Господь даровал нам пастырей и учителей Церкви, как наставников в исполнении Его святого закона и христианском благочестии: мы обязаны, под руководством их, подвизаться в христианском благочестии, исполнять заповеди Божии, – ибо не слышателіе закона праведни предъ Богомъ, но творцы закона, сіи оправдятся (Рим.2:13). Как же мы можем исполнять евангельский закон, творить добрые дела? Не иначе, как при помощи благодати Христовой, по слову самого Спасителя: безъ Мене не можете творити ничесоже (Ин.15:5). А для принятия благодати необходима вера. И мало того, чтобы с верою мы только приступали к св. таинствам, сообщающим нам благодать, – душа наша должна быть постоянно отверста верою для освежения и укрепления себя новыми притоками Божественных сил по мере преспеяния ее в духовной жизни. Потому-то и сказано: правда Божія въ немъ (христианине) является отъ вѣры въ вѣру; праведный же отъ вѣры живъ будетъ (Рим.1:17), и всяко, еже не отъ вѣры, грѣхъ есть (Рим.14:23).

Два назидательные следствия сами собою вытекают для нас, братие, из всего, нами сказанного.

Размышляя о том, что мы спасены единственно благодатію Господа Бога, единственно по Его бесконечной любви к нам и без всяких со стороны нашей заслуг, научимся благодарить Его и любить Его всем сердцем своим, всей душой своей, всей мыслью своей, всей крепостью своей (Мф.22:37; Мк.12:33). А лучше всего эту нашу благодарность и любовь мы можем засвидетельствовать тогда, когда действительно начнем заботиться об усвоении себе спасения, которое Он даровал нам туне. Такая жертва будет для Него самой приятной: потому что Он более всего желает спасти нас.

Твердо памятуя другую истину, что мы спасаемся только через веру, что без веры мы не можем ни усвоить себе Божественного откровения, ни воспользоваться св. таинствами, ни сделаться благочестивыми, научимся употреблять все средства для возбуждения, укрепления и возрастания нашей веры, как драгоценнейшего сокровища в мире, и не престанем взывать ко Господу, как взывали некогда св. апостолы: приложи намъ вѣру (Лк.17:5). Аминь.

Тѣмъ создана быша всяческая, яже на небесѣхъ и яже на земли, видимая и невидимая, аще престоли, аще господствія, аще начала, аще власти.

Кол.1:16

Мы живем в мире вещественном, мы принадлежим к нему целой половиной нашего существа. Но вместе мы отчасти и ныне живем, а вполне будем жить по смерти, в мире невидимом, духовном, к которому также принадлежим целой половиной нашего существа. Мало мы знаем и вещественный мир, хотя и стараемся изучать его и имеем все средства к тому; еще менее, несравненно менее мы знаем мир духовный, который как бы закрыт от нас непроницаемой завесой. Только откровение немного приподняло для нас эту завесу и дало нам возможность несколько прозревать в тайны небесного мира. Воспользуемся же, братие, ныне, когда мы празднуем в честь небесных сил, воспользуемся этой помощью Божественного откровения и постараемся хотя кратко, хотя в некоторой степени, решить важнейшие вопросы касательно духовного мира.

Что такое – мир духовный?

Он совершенно не похож на мир, нас окружающий. Здесь мы видим царство мертвой материи, в котором действуют только механические силы; видим и живущие существа, но неодушевленные; видим и одушевленные существа, но неразумные; видим одно существо и разумное – человека, но облеченное грубою плотью. В духовном мире – совсем другое. Его составляют ангелы – существа чисто-духовные (Евр.1:14), которые не имутъ плоти и кости (Лк.24:39), ни женятся, ни посягаютъ (Мф.22:30) и даже умирать не могут (Лк.20:35). Они одарены разумом и свободою, выну видят лице Отца небесного (Мф.18:10), славословят Его (Ис.6:3) и исполняют Его святую волю (Пс.102:20). Они и по естественным силам совершеннее человека, который, по выражению Псалмопевца, умаленъ отъ ангелъ, хотя и малымъ чимъ (Пс.8:6), а еще более превосходят его в нравственном отношении: ибо до того уже утвердились в добре, что и согрешать не могут и навсегда останутся святыми (Мф.25:31). Таков этот мир, – мир, чуждый всякой вещественности, мир разума и свободы, мир, чистый от всякой греховности!

Как велик и обширен духовный мир?

Мы нередко изумляемся громадности мира вещественного. Новейшая наука, при помощи увеличительного стекла, открыла, что эти светящиеся точки, которые мы называем звездами, суть величайшие небесные тела; что каждая из них огромностью своей в несколько крат превосходит нашу планету; что эти бесчисленные громады расстоят и от земли и одна от другой на поразительные расстояния и что, чем далее проникает вооруженный глаз в пространства небесные, тем

более и более открываются новые массы веществ, так что вещественному миру как бы не представляется ни конца, ни предела. Но, братие, не менее, а, может быть, даже гораздо более велик и обширен и мир духовный. Те, которые удостоивались быть восхищенными в этом мире, свидетельствуют, что тысяща тысящъ ангелов окружают престол Вседержителя и тьмы темъ престоят Ему (Дан.7:10; Откр.5:11). Самое слабое понятие о числе небесных сил мы можем составить на основании притчи Спасителя о человеке, который, имея сто овец, оставляет в пустыне девяносто девять незаблудших, а идетъ въ слѣдъ одной погибшія, дондеже обрящетъ ю (Мф.18:12; Лк.15:5). Этот добрый пастырь, по изъяснению св. Отцов Церкви, есть сам Сын Божий, сошедший с неба на землю; эти девяносто девять овец незаблудших суть – чины ангельские; это одна овца заблудшая есть весь род человеческий. Представьте же, как велик весь род человеческий, соедините вместе всех людей, какие только жили, живут и будут жить на земле в продолжение целых тысячелетий от первого человека согрешившего до самой кончины мира, – и вообразите, что все эти миллионы миллионов существ составляют приблизительно едва одну сотую часть сравнительно с миром добрых ангелов.

Какое устройство мира духовного?

Мы видим на земле, что люди – существа разумные живут не в отдельности друг от друга, а образуют общества, государства, что в этих обществах они разделяются на классы и сословия, что сам Бог поставляет над ними царей, народоправителей и прочие низшие власти, которым все граждане обязываются повиноваться, и таким образом стройно и в порядке течет общественная жизнь для достижения последних целей человечества. То же самое, только в совершеннейшем виде, существует и в мире духовном. И там Господь Бог, хотя царствует сам непосредственно, учредил священноначалие или иерархию, разделив всех ангелов на три чина и подразделив на девять классов или ликов; и там есть высшие, средние и низшие, есть начальствующие и подчиненные, руководствующие и руководимые. Самый высший, ближайший к Богу, чин составляют три лика: серафимы, херувимы, престолы; средний чин – другие три лика: силы, господства, власти; низший – еще три лика: начала, архангелы, ангелы. Высшие священноначальствуют над средними, средние служат руководителями и тайноводцами для низших. По всему этому мир ангельский представляет собою самое обширное и самое благоустроенное царство, которое называется царством славы.

Где находится духовный мир?

На небеси, отвечает Слово Божие (Мф.22:30). Какое же это небо? Разумеется, не то, которое мы видим. Пусть ученые предполагают, что на звездах и вообще на телах небесных, образующих собою целые огромные миры, должны быть жители. Если и есть такие жители: то это, без сомнения, не ангелы. На телах могут обитать только существа, облеченные плотью; а ангелы суть духи бесплотные. Нет, есть небо иное, высшее, вне мира вещественного и за пределами его, есть небо чисто-духовное, которого мы ныне, по ограниченности своей, и представить себе не можем, куда восхищен был св. апостол Павел и где слышал он глаголы неизреченные, ихже не лѣть есть человѣку глаголати (2Кор.12:4). Там-то обитает Господь Бог, Отецъ духовъ (Евр.12:9) во всей славе своей, там обитают бесплотные ангелы, туда возносятся и все праведные человеческие души. Но мы веруем, что Господь Бог, как беспредельный, присутствует и во всем мире вещественном, присутствует и на земле, особенно и во святых храмах своих; веруем, что Он многократно посылал и посылает ангелов своих на землю, что многие из них как бы постоянно, неотлучно живут на земле, при людях, которым служат ангелами-хранителями. Следовательно существуют и посреди мира вещественного какие-то духовные пространства, в которых пребывает Господь Бог, через которые переносятся к нам и в которых обитают вокруг нас бесплотные духи.

Какое отношение мира духовного к вещественному и к нам?

Об отношении духовного мира к вещественному есть только слабые намеки у тайнозрителя Нового Завета, св. Иоанна Богослова. Он упоминает об ангеле, который имеет власть над стихиею огня (Откр.15:18), об ангеле водном, которому дана власть над водою (Откр.16:5), и о четырех ангелах, держащих четыре вѣтры земскія (Откр.7:1). Откуда и заключали св. Отцы, что Всевышний поручает ангелам управление частей и стихий мира видимого. Но об отношении ангельского мира собственно к человеческому роду говорится в Слове Божием более и подробнее. Употребляя все возможные средства для избавления нас от греха и его гибельных следствий, Всеблагий восхотел, чтобы сами ангелы соделались служебными духами, въ служеніе посылаемыми за хотящихъ наслѣдовати спасеніе (Евр.1:14). С этой целью каждому из верующих, со времени крещения его, дается свой, особый ангел-хранитель, который бывает пестуном его в продолжение всей жизни (Мф.18:10). С этой же целью даются ангелы-хранители и целым церквам или обществам верующих, чтобы устроять их духовное благо и руководить их к вечной жизни (Откр.1:20) и – целым царствам и народам, чтобы не только содействовать их внешнему благосостоянию, но и вести их к свету Христову и утверждать во всякомъ благочестіи и чистотѣ (Дан.10:13–14, 20–21). Вообще же ангелы Божии наставляют нас на путь истины и правды (4Цар.1:3), возносят наши молитвы к Богу и предстательствуют за нас (Мф.18:10; Тов.12:15–20), охраняют наши души и тела от врагов видимых и невидимых во время бодрствования и сна, и сопутствуют душам человеческим при переходе их в вечность (Лк.16:22). Таким образом мир духовный находится в самом тесном, ближайшем соотношении к человеческому роду: Господь употребляет ангелов, как живые орудия своего отеческого промышления о нас – грешных.

Каково, наконец, должно быть наше отношение к миру духовному?

Это уже отчасти выражается настоящим нашим торжеством в честь архистратига Михаила и прочих бесплотных сил. Мы должны чтить ангелов, как существа, совершеннейшие нас и по природе и по нравственным совершенствам, как верных слуг Вседержителя, поставленных к Нему в особенной близости. Мы должны призывать ангелов в своих молитвах, как наших хранителей и благодетелей, как наших предстателей пред Богом и благодарить за все их попечения о нас. Мы должны подражать ангелам в святости, как нашим старшим братьям, и заботиться о том, чтобы и на земле исполнялась воля Отца нашего небесного, как она исполняется на небеси. В частности каждый из нас должен стараться, чтобы придти в ближайшее общение с своим ангелом-хранителем, чтобы понимать его благие внушения, открывать ему свои нужды, пользоваться его невидимою помощью, не огорчать его своими грехами, напротив радовать его и воздавать ему за все его заботы о нас добрыми делами и постоянным преуспеянием в благочестивой жизни. Такое отношение наше к духам бесплотным, без сомнения, будет угодно и им самим и общему нашему Владыке и Отцу. Аминь.

Той есть миръ нашъ.

Еф.2:14

Так называет св. апостол Христа-Спасителя. Он – наш примиритель: Он примирил Бога с человеком, примирил небо с землею, примирил Иудеев и язычников, примирил каждого человека с самим собою. Той есть миръ нашъ!

Вследствие грехопадения наших прародителей, зачинаясь и рождаясь во грехе, мы были естествомъ врагами Божиими и чадами гнева Его (Еф.2:3). А предаваясь каждый своим личным – непрестанным грехам, еще более оскорбляли Его бесконечное величие и правду, еще более заслуживали от Него проклятия и не имели никаких средств умилостивить Его. Сын Божий, восприняв на Себя естество наше, благоволил воспринять на себя и все наши грехи, потерпел за них все, что определила вечная Правда, и что мы должны были бы потерпеть, умер Праведникъ за неправедники, да приведетъ ны Богови (1Пет.3:18), и таким образом вполне удовлетворил за нас правосудию Божию, вполне заплатил наш нравственный долг, искупилъ ны отъ клятвы законныя, бывъ по насъ клятва (Гал.3:13), – и мы, врази бывше, примирихомся Богу смертію Сына Его (Рим.5:10). Но мало того, что Он только примирил нас с Богом, Он еще из врагов и чад гнева даде нам область соделываться чадами Божіими (Ин.1:12), дал нам средства рождаться от Бога водою и Духом (Ин.3:5), быть присными Богу (Еф.2:19), и воспринимать от Него духа сыноположенія, о немже вопіемъ: Авва, Отче (Рим.8:15). Той есть миръ нашъ!

Вслед за тем, как расторгся через грех первобытный союз Бога с человеком, расторгся союз и между небом и землею, между миром духовным и человеческим. Ангелы, существа чистые и святые, уже не могли иметь постоянного ближайшего общения с грешными людьми, как свет со тьмою (2Кор.6:14). И если иногда, по воле Господа, не оставлявшего без своего попечения и виновного человеческого рода, нисходили еще на землю, – зато, небо оставалось как бы заключенным для людей: сами праведники ветхозаветные отходили, по смерти, душами своими во ад, а не в горние селения. Но как только Христос-Спаситель принес Себя в умилостивительную жертву за грехи всего человечества, Он примирил кровію креста своего всяческая, аще земная, аще ли небесная (Кол.1:19–20). Он отверз крестом вход на небо не только ветхозаветным праведникам, но и всем людям, верующим в Него; открыл нам доступ к Сіонстѣй горѣ, и ко граду Бога живого, Іерусалиму небесному и тьмамъ ангеловъ (Евр.12:22). А с другой стороны, Он соделал ангелов духами служебными, въ служеніе посылаемыми на землю за хотящихъ наслѣдовати спасеніе (Евр.1:14), и соединил ангелов и человеков в одну Церковь Божию, возглавив Собою всяческая, яже на небесѣхъ и яже на земли (Еф.1:10). Той есть миръ нашъ!

После грехопадения человеческого, когда люди начали размножаться и расселяться по земле и предаваться страшному нечестию, они более и более теряли познание об истинном Боге и впадали в многобожие и идолопоклонство. Дошло до того, что не оставалось в мире существа и предмета, доброго и злого, великого и малого, которых бы человек там или здесь не боготворил: каждая страна, каждый народ имел своих богов, свое богопочтение. В одном только народе Иудейском сохранялось поклонение Богу истинному. Такое различие вер, господствовавших на земле, естественно разделяло людей между собою и было главною причиною их взаимной вражды и неприязни. Иудей презирал язычника, язычник – иудея; сами язычники, чтившие разных богов, презирали друг друга: потому что каждый считал только свою веру истинною, а все прочие – ложными. Христос-Спаситель разорилъ это средостѣніе, разделявшее Иудеев и язычников, возвестив тем и другим одно и то же свое небесное учение, и примирилъ обоихъ во единомъ тѣлѣ Богови крестомъ, убивъ вражду на немъ (Еф.2:14, 16). Он повелел проповедать Евангелие свое всем народам, чтобы из всех людей составить одно стадо свое (Ин.10:16), одно царствие Божие на земле, одну Церковь (Мф.13:24, 47), да будут все едино тѣло и единъ духъ (Еф.4:4). Если доселе еще не осуществилось вполне это намерение Господа: виновны в том сами люди.... Той есть миръ нашъ!

С того времени, как грех, вследствие падения наших прародителей, вселился в естество наше и живет в нем, в каждом из нас происходит постоянная брань и борьба между остатками добра естественного и между злыми началами, привходящими в нас с грехом, между духом и плотью, между разумом и страстями. Мы, по природе, любим добро, желаем его; но чтобы творить добро, не находим в себе сил. Мы не любим зла, не хотели бы совершать его, но и влечемся к нему с непреодолимою силой. соуслаждаюся бо закону Божію по внутреннему человѣку: вижду же инъ законъ во удѣхъ моихъ, противувоюющъ закону ума моего, и плѣняющъ мя закономъ грѣховнымъ, сущимъ во удѣхъ моихъ (Рим.7:22–23). Господь Иисус своими крестными заслугами приобрел для нас средства прекращать эту внутреннюю брань, побеждать царствующий в нас грех силой Его всемощной благодати, распинать плоть со страстями и похотями (Гал.5:24), ходить не по плоти, но по духу (Рим.8:4) и наслаждаться миромъ и радостію о Дусѣ Святѣ (Рим.14:17). Той есть миръ нашъ!

Воспользуемся же, братие, этим вожделенным миром, который даровал нам Христос-Спаситель: миром с Богом, миром с ангелами, миром со всеми людьми, миром с самими собою. А мы воспользуемся им только тогда, когда соделаемся истинными христианами, когда будем избегать или очищать себя от всякого греха и подвизаться в вере и благочестии, когда вместо самолюбия начнем руководствоваться в деятельности любовью к Богу и ближним. Миръ Божій, превосходяй всякъ умъ (Флп.4:7), благостию Христовою, да осенит сердца всех вас и да царствует в вас во все дни жизни вашей. Аминь.

И нынѣ избрахъ и освятихъ домъ сей, да будетъ имя Мое ту даже до вѣка, и будутъ очи Мои и сердце Мое ту вся дни.

2Пар.7:16

Сбылись, наконец, и над вашим храмом, братие, эти слова Господа Саваофа, которые изрек Он некогда о храме Соломоновом, – сбылись во всей силе! Ибо нынѣ избрахъ и освятихъ домъ сей, да будетъ имя Мое ту даже до вѣка, и будутъ очи Мои и сердце Мое ту вся дни (2Пар.7:16).

Радовался Соломон радостью великой, видя освящение созданного им храма, – храма обширного и великолепного, сооружавшегося в продолжение семи лет, – храма богатейшего, для украшения которого он не щадил никаких сокровищ, – храма, единственного во всей иудейской земле и считавшегося впоследствии одним из чудес Востока. Как же не радоваться вам ныне, даже более Соломона, когда вы видите окончание и освящение вашего храма? Тут протекло не семь, а двадцать лет самых усиленных трудов, самых пламенных ожиданий. Сюда принесены вами огромнейшие жертвы, хотя вы и не обладаете богатствами Соломона. Вашим усердием и любовью к Богу воздвигнуто такое здание, которое обширностью своей далеко превосходит храм Соломонов. И если храм ваш не есть единственный в нашей стране, то, по справедливости, может быть назван первым и великолепнейшим во всей нашей епархии и одним из первых и лучших в целой России.

Но не в этом одном, братие, должна заключаться ныне радость ваша. Возрадуйтесь, подобно Соломону, особенно тому, что отныне и ваш храм, как некогда храм Соломонов, удостоился соделаться жилищем Господа Саваофа. Возрадуйтесь даже более Соломона – тому, что в вашем храме, как христианском, будет отныне выражаться присутствие Божие гораздо более, осязательнее и благотворнее, нежели выражалось оно и в храме Соломоновом.

В каком смысле мы называем св. храм домом Божиим? Без сомнения не в том, будто Господь Бог живет и заключается во храме, как живет и заключается в своем доме человек. Человек – существо ограниченное, а Бог – беспределен. Человек, находясь в своем доме, не может в то же время находиться вне дома и во многих других домах; а Бог, присутствуя в одном храме, присутствует тогда же и вне этого храма и во всех других храмах, присутствует везде: на всякомъ мѣстѣ владычество Его (Пс.102:22). Нет, когда мы говорим, что св. храм есть дом Божий, то выражаем мысль, что Бог, беспредельный и вездесущий, нисходя к ограниченности человека, благоволит обитать и являть Себя во храме особенным образом, ближайшим к человеку; что здесь более, нежели где-либо, Он благоволит внимать нашим молитвам, более, нежели где-либо изливает на нас свои милости. В этих-то двух смыслах надобно понимать разные места Священного Писания, по-видимому, противоречащие, где, с одной стороны, говорится, что для Бога не может быть какого-либо определенного жилища, а с другой – св. храмы представляются домами Божиими. Так, сам Бог в Ветхом Завете вещал через пророка: небо престолъ Мой, земля же подножіе ногъ Моихъ: кій домъ созиждете Ми, и кое мѣсто покоища Моего (Ис.66:1)? И однако ж сам Бог еще прежде этого повелел Моисею построить скинию – первый подвижный храм, сам показал Моисею на горе чертеж скинии, определил все подробности ее и обещал вселиться в ней (Исх.25:8), – так что, когда Моисей действительно устроил и освятил храм по повелению Божию, славы Господни исполнися скинія (Исх.40:34) и соделалась домомъ Господа и мѣстомъ селенія славы Его (Пс.25:8), где Он особенно и внимал молитвам израильтян (Пс.17:7) и принимал их жертвы (Лев.1–3). Равным образом и Соломон, которому выпал высокий жребий создать в Иерусалиме постоянный храм Вседержителю, в своей молитве при освящении этого храма, сознавая беспредельное величие Господа, исповедал пред Ним: аще небо и небо небесе не довлѣютъ Ти, кольми паче храмъ сей, егоже создахъ имени Твоему (3Цар.8:27). А между тем в той же молитве продолжал: да будутъ очи Твои отверсты на храмъ сей день и нощь, и услышиши молитву раба Твоего и людей Твоихъ Израиля, о нихже помолятся на мѣстѣ семъ (3Цар.8:29–30), и Ты услышиши отъ небесе, отъ готоваго жилища Твоего, и милостивъ будеши, и сотвориши, и даси коемуждо по путемъ его (3Цар.8:39), – на что и удостоился получить от Господа ответ: и будутъ очи Мои ту, и сердце Мое во вся дни (3Цар.9:3). В новом завете сам Христос-Спаситель, в беседе с женою Самарянкою, указывая ей на храм самарийский, бывший на горе Гаризим, и на храм Иерусалимский, сказал: грядетъ часъ, егда ни въ горѣ сей, ни во Іерусалимѣхъ поклонитеся Отцу, но егда истинніи поклонницы поклонятся Отцу духомъ и истиною на всяком месте (Ин.4:21, 23). А между тем сам же Спаситель, уже после этого, весьма часто ходил во второй Иерусалимский храм, созданный на месте Соломонова, учил в нем по вся дни, называл его домом Божиим, домомъ молитвы всѣмъ языкомъ, т. е., для всех народов (Лк.19:45–47; Мк.11:15–17). Св. апостолы, опровергая ложные понятия язычников и некоторых Иудеев, выражались иногда: Богъ не въ рукотворенныхъ храмѣхъ живетъ (Деян.17:24), Вышній не въ рукотворенныхъ церквахъ живетъ (Деян.7:48), т. е., Он не живет, не заключается во храмах, как представляли своих богов-идолов язычники; Он не привязан к Иерусалимскому храму до того, чтобы не мог допустить разрушения этого храма, как думали некоторые Иудеи. И однако ж сами же Апостолы, по крайней мере, Петр и Иоанн, даже по сошествии на них Св. Духа, восхождаста во святилище Иерусалимское на молитву (Деян.3:1). Сами Апостолы научили потом христиан иметь свои церкви – особые здания, отличные от обыкновенных домов, сходиться в эти церкви вечерю Господню ясти и радѣти о них, как о церквахъ Божіихъ (1Кор.11:18–22).

Пусть же не укоряют нас, братие, мнимо-духовные христиане или молокане, которых, к прискорбию, немало и в вашем граде, за то, что мы созидаем и посвящаем Господу вещественные храмы, что вы создали Ему и этот величественный храм, ныне освященный. И мы знаем не менее их, что Господь есть беспредельный Дух, которому не довлѣютъ ни небо, ни небо небесе, что Он не живет по-человечески, т. е., не заключается в рукотворенных храмах, и что на всяком месте мы и можем и должны покланяться Ему духом и истиною. Но мы знаем также из откровения Его, что Он сам повелел, как в Ветхом Завете, так и в Новом – через св. апостолов, посвящать имени Его определенные храмы или церкви, в которых Он благоволит являть Себя людям особенным, ближайшим к ним образом, что здесь обещал по преимуществу внимать их молитвам, принимать от них жертвы хвалы и благодарения и изливать на них свои милости. А что действительно и возможно для Бога, беспредельного и вездесущего, в некоторых местах присутствовать и обитать особенным образом, – для объяснения этого мы укажем молоканам на слова апостола, так часто повторяемые ими, и обращенный к истинным христианам: не вѣсте ли, яко храмъ Божій есте, и Духъ Божій живетъ въ васъ (1Кор.3:16), и еще: или не вѣсте, яко тѣлеса ваша храмъ живущаго въ васъ Святаго Духа суть, егоже имате отъ Бога (1Кор.6:19). Спрашиваем: в каком смысле же Дух Божий живет в истинных христианах, так что самые тела их служат храмом Его? Без сомнения не в том, в каком Он, будучи вездесущим, живет везде, следовательно и во всех людях, даже не-христианах: иначе за чем бы именно христиан называть храмами Св. Духа, а не всех людей? В каком же? Очевидно и в том, что Он живет в истинных христианах особенным, ближайшим к ним, образом, являет Себя в них преизбытком своей благодати и, обитая в них, как своих священных храмах, не ограничивается, однако ж, ими, не перестает быть вездесущим. Так точно Бог, высочайший и беспредельный Дух, живет и в вещественных храмах, нарочито освящаемых Ему в жилище: так обитал Он древле в храме Соломоновом, а отныне будет обитать и в этом храме, освященном через нас Его всеосвящающею благодатью.

Но что я говорю, братие моя, сравнивая храм ваш с храмом Соломоновым? Нет, они не равны: при всем сходстве между ними и величайшая разность. Обитал Бог и в Соломоновом храме – храме ветхозаветном, но и в христианских храмах Его обитание выражается несравненно явственнее и осязательнее, а следовательно будет отныне выражаться и в вашем. В чем состояло присутствие Божие в Соломоновом храме, равно как и в скинии? Это определил сам Господь двумя обетованиями своими, данными Моисею и Соломону. Заповедав Моисею устроить скинию, а в скинии – кивот завета, над кивотом – золотую крышку или очистилище, над очистилищем – двух золотых херувимов, Бог сказал: и познанъ буду тебѣ оттуду, и возглаголю тебѣ свыше очистилища между двумя херувимы, иже суть надъ кивотомъ свидѣнія (Исх.25:22). Таким образом кивот свидения, который впоследствии из скинии перенесен был и в Соломонов храм, или точнее, очистилище, покрывавшее ковчег вместе с херувимами, служили как бы престолом Вседержителя, откуда Он открывал волю свою Израилю. Второе обетование, данное непосредственно Соломону по освящении его храма, составляли известные уже нам слова: и будутъ очи Мои и сердце Мое ту вся дни (2Пар.7:16). Здесь Бог представляется человекообразно, а где очи человека, где его сердце, там полное его внимание и полное участие. Следовательно присутствие Божие в ветхозаветном храме, по первому обетованию, выражалось тем, что Бог с известного места открывал по временам волю свою людям, а по второму обетованию – тем, что во храме Бог особенно и внимал молитвам людей и всегда был готов являть им свое участие и милости. Обратитесь теперь мыслью к храмам христианским. Здесь мало того, что Бог постоянно открывает нам волю свою в самом полном и совершеннейшем виде, как возвестил ее однажды навсегда через своего единородного Сына; мало того, что постоянно невидимо присутствует между нами сам Господь, по обетованию: идѣже еста два или тріе собрани во имя Мое, ту есмь посредѣ ихъ (Мф.18:20), и следовательно и всегда готов со всем участием внимать нашим молитвам, – здесь Всеблагий снисходит и приближается к нам до самой последней степени: здесь Он непосредственно освящает наши души благодатью своею через св. таинства Церкви, здесь непосредственно Он возрождает нас водою и Духом своим в таинстве крещения, сообщает нам свои Божественные силы в таинстве миропомазания, очищает нас от всякой греховной скверны в таинстве покаяния, освящает и наделяет нас разнообразными своими дарами в прочих таинствах. Здесь особенно Он преискренне соединяется с нами в таинстве Евхаристии, преподавая нам в снедь собственное Тело Свое и собственную Кровь. Скажите, возможно ли еще более, еще осязательнее приближаться Господу к своим тварям? Здесь в св. храмах наших, на св. жертвенниках и престолах ежедневно приносится в жертву сам Сын Божий за грехи мира, и ежедневно, непрерывно присутствует здесь Своим телом и кровью, под видами хлеба и вина, в таинстве Евхаристии. А где тело и кровь, где человеческое естество Спасителя, там и Его Божеское естество, которые соединены в Нем нераздельно, там и весь Он в своей единой Божеской ипостаси. Следовательно и во храмах наших всецело и постоянно присутствует Сын Божий – второе лице Пресвятой Троицы. А где Сын Божий по своему Божескому естеству, там и Отец и Св. Дух, которые нераздельны с Ним по естеству. Следовательно и во храмах наших всецело и постоянно обитает вся Св. Троица. Христианский храм есть, поистине, небо на земле: вся разность в том, что на небе триупостасный Бог присутствует особенным, славным образом, а во храме – особенным, таинственным образом.

Услышьте же это прежде всего вы, благочестивые создатели и попечители св. храма сего! Услышьте и уразумейте, какое богоугодное дело совершили вы, и вместе благодетельное для ближних. Много жертв и трудов, много испытаний и скорбей, много пламенной ревности и самоотвержения, в продолжение многих лет, стоило вам воздвигнуть такое величественное здание в жилище Господа Вседержителя: Он ли, праведный Судия, не воздаст вам за все это сторицею, если не в настоящей, то в будущей жизни, – Он ли, обещавший воздать нам даже за каждую чашу студеной воды, поданную во имя Его? А теплые, ежедневные молитвы, какие отныне будут возноситься здесь за создателей и благотворителей св. храма сего, послужат вам постоянною, нескончаемою благодарностью от ваших ближних, для которых вы открыли новое небо на земле, открыли новую возможность являться лицу Господа и пользоваться неисчерпаемым обилием Его благодатных даров. Пройдут десятки лет, а, может быть, столетий; но и отдаленные потомки, которые только будут притекать в этот великолепный храм на молитву, не перестанут благословлять за него ваше имя, вашу любовь к Богу и благочестие.

Поймите значение христианского храма и все вы, православные христиане, здесь присутствующие! Поймите, и соответственно тому научитесь располагать ваше поведете. Если св. царь Давид еще о ветхозаветной скинии говорил: возвеселихся о рекшихъ ми: въ домъ Господень пойдемъ (Пс.121:1); коль возлюбленна селенія Твоя, Господи силъ: желаетъ и скончавается душа моя во дворы Господни (Пс.83:2–3); блажени живущіи въ дому Твоемъ (Пс.83:5): то с какою радостью, готовностью и любовью должны мы посещать св. храмы христианские, и как счастливыми должны называть те часы и минуты, которые придется нам проводить здесь пред лицем Бога нашего! Если св. царь Давид о ветхозаветном храме говорил: вниду въ домъ Твой, поклонюся ко храму святому Твоему, въ страсѣ Твоемъ (Пс.5:8): то с каким страхом и трепетом, с каким благоговением должны мы присутствовать в наших храмах, где сам Царь царствующих и Господь господствующих ежедневно приходит заклатися и датися в снедь верным! Если Христос Спаситель изгнал и из ветхозаветного храма всех торгующих и производивших бесчинства: то какой тяжкой ответственности подвергают себя пред Богом те, которые бесчинно и неблагоговейно позволяют себе являться в храмах христианских. Сюда, сюда, возлюбленные о Христе братие, во святилище Бога нашего, в это небо на земле, будем притекать, как можно чаще, из мира суеты и соблазнов, чтобы хотя здесь успокаивались, отрезвлялись и освежались наши грешные души, чтобы хотя здесь мы могли воспоминать о нашем небесном назначении, о наших христианских обязанностях, о наших грехах и виновности пред Богом, чтобы хотя здесь, у самого престола благодати, мы решались испрашивать себе отпущение грехов и новые благодатный силы на борьбу со врагами нашего спасения, да целомудренно, праведно и благочестно поживемъ въ нынѣшнемъ вѣцѣ (Тит.2:12). Аминь.

Мнѣ отмщеніе, Азъ воздамъ, глаголетъ Господь.

Рим.12:19

Простите мне, благородные сыны отечества, если и обращаюсь к вам ныне, в такой знаменательный для вас день, не со словом привета или радости, или кроткого назидания, а с грозными словами Господа Вседержителя об отмщении за все наши неправды. Я живо представляю всю важность дела, для которого собрались вы со всех сторон нашего обширного края; живо представляю, как легкомысленно иногда смотрят на это дело, как часто позволяют себе здесь увлекаться страстями и мелкими расчетами самолюбия, и какие страшные последствия проистекают от того... представляю, – и, желая всем вам истинной пользы, желая предотвратить от вас эти горестные последствия, считаю долгом моим указать вам на ту тяжкую ответственность, какой подвергается каждый из вас в случае злоупотреблений в предлежащем вам деле.

Смотрите сами, из каких частных действий слагается то, для чего стеклись вы в средоточие нашего края, и взвесьте беспристрастно значение этих действий. Их собственно два: первое и предварительное – это присяги, которую произнесете вы через несколько минут; второе и главное – это выборы, к которым приступите вы вслед за присягою, – выборы лиц из среды вас для занятий разных общественных должностей в стране нашей.

Св. Церковь и попечительное Правительство, признав для вас необходимою присягу пред началом выборов, ясно показали, как желают они, чтобы вы поступили в настоящем случае по чистой совести, по-христиански. Здесь пред лицем Бога невидимого, но и вездесущего и всеведущего, а видимо пред Его св. Евангелием и крестом, вы торжественно произнесете клятву, торжественно дадите обет, что будете действовать при открывающихся обстоятельствах как верные сыны Церкви и отечества, будете иметь в виду не собственную корысть, не отношения родства, дружбы или вражды, а единственно благо общее, что вы изберете на служебные должности людей способнейших, достойнейших, от которых наиболее можно ожидать пользы для всего нашего края. Здесь призываете вы самого Бога во свидетели на свою думу (2Кор.1:23), что вы произносите сущую истину, и в Споручителя, что вы действительно исполните данную клятву. Что ж, если, – допустим это скорбное предположение, – что, если вы одно будете изрекать устами, а другое содержать в сердце, или если, давши обет поступать так, поступите совсем иначе? Знаете ли, что обнаружите вы этим? Вы обнаружите в себе намерение – страшно сказать – солгати Богу, обмануть Существо всеведущее, святейшее, бесконечно правосудное. Разве это не ужасно? Анание, сказал некогда св. апостол Петр одному из подобных людей, почто исполнисатана сердце твое солгати Духу Святому? Ты не человѣкомъ солгалъ еси, но Богу (Деян.5:3–4). И несчастный Анания тогда же пал мертвым, пораженный невидимою силой Божиею (Деян.5:5). С другой стороны вы обнаружите в себе намерение или даже осуществите намерение обмануть своих ближних... Да как обмануть? Именем Божиим! Обмануть, призывая во свидетеля, споручителя и как бы соучастника своей неправды самого Вседержителя! Какое поражающее преступление! И мы – люди дорожим своим именем, своей честью: Бог ли ревнитель не дорожит своими? Не кленишея, вещает Он, именемъ Моимъ въ неправдѣ, да не оскверните имени святаго Бога вашего (Лев.19:12). Азъ Господь Богъ, славы Моея иному не дамъ (Ис.42:8). Кто с полным сознанием изрекает пред Богом ложную клятву и присягу, или с полным сознанием нарушает данную присягу: тот, очевидно, не имеет уже в сердце своем страха Божия – основания всякой веры и нравственности, тот намерению идет против несомненной истины и правды и, значит, в некоторой степени виновен в хуле на Духа святого, Духа истины и правды, – а хула на Духа святого, по свидетельству Христа-Спасителя, не отпустится человеку ни въ сей вѣкъ, ни въбудущей (Мф.12:31). Понятно после этого грозное видение пророка Захарии: его духовным очам представился однажды большой серп, летевший с неба; и когда пророк недоумевал о смысле видения, то услышал свыше глас, что серп тот есть клятва, исходящая на лице всея земли, и что всякъ, кленущійся во лжу, отъ сего до смерти отмстится (Зах.5:1–4). Понятно также, почему св. Церковь в последней разрешительной молитве, которая читается над гробом каждого христианина, разрушая ему все грехи, особенно молит Бога о разрешении ему греха ложной клятвы и клятвопреступления, опасаясь, чтобы кто-либо не перешел в этом грехе в страну вечности.

Так-то, братие, тяжки и сами по себе всякая ложная клятва и присяга, всякое клятвопреступление! Но тяжесть их еще увеличивается, когда они касаются предметов, почему либо особенно и важных. А к числу таких предметов, неоспоримо, относятся предлежащие вам «выборы». Судите, кого вы должны избрать? Прежде всего вы должны избрать слуг Господу Богу: ибо всяк, облеченный властью, которая подается от Бога, всякий начальник, по слову апостола, есть слуга Божій (Рим.13:4). Следовательно, здесь вы отвечаете прежде всего пред Богом. Кого вы должны избирать? Вы имеете избрать слуг и как бы сотрудников Государю Императору, с которыми Он благоволит разделить в известной степени Богодарованную Ему власть над миллионами Его подданных и которые обязаны творить суд и милость Его народу, быть блюстителями Его законов и повелений и вообще орудиями Его отеческих забот о благе всего государства. Следовательно, здесь вы отвечаете пред Отцем отечества и пред всем отечеством. Кого вы должны избрать? Вы изберете представителей вашего благородного сословия, которым вверится в некотором смысле участь всего вашего сословия, а через него и участь всего здешнего края. Следовательно и вы отвечаете здесь пред всем вашим сословием и пред целым нашим краем. Кого вы должны избрать? Вы должны указать из среды собратьев ваших тех, кого считаете способнейшими по талантам, достойнейшими по заслугам и надежнейшими на будущее время для общественного служения, – должны торжественно и выразить свое мнение, произнести суд друг о друге. Следовательно, здесь вы отвечаете друг пред другом. Наконец, еще раз спрашиваю: кого вы имеете избрать? Вы изберете мужей, которым, вверяя участь всего вашего сословия, каждый из вас вверит и участь свою собственную, участь всего своего семейства и достояния. Следовательно, здесь вы отвечаете пред самими собою, пред своими семействами. Вот сколько частных действий заключается в одном, пред началом которого вы дадите ныне клятву и присягу! Вот сколько ответственностей падет на главу вашу, если при совершении этого многосложного дела вы покривите своей совестью и допустите клятвопреступление! О, не напрасно каждый из вас, оканчивая присягу, произнесет, что в случае нарушения ее он «подвергает себя нареканию от собратьев своих, а в будущей жизни ответу пред Богом и страшным судом Его»! Людей еще обмануть можно, а Бога – никогда. Не льститеся: Богъ поругаемъ не бываетъ (Гал.6:7). Мнѣ отмщеніе, Азъ воздамъ, глаголетъ Господь (Рим.12:19).

Мужи благородные! Мы живем в замечательнейшую эпоху для нашего отечества: в эпоху пробудившегося сознания наших собственных недостатков, общественных и частных, в эпоху светлых надежд, порывов и ожиданий, в эпоху прекрасных начинаний, улучшений, усовершенствований. Наш благочестивейший Монарх – Миротворец, – да будет во веки благословенно Его имя, – по прекращении недавней кровопролитной брани, выразил пред всей Россиею живейшее желание своего сердца, «да утверждается и совершенствуется ее внутреннее благоустройство, да царствуют в судах ее правда и милость и каждый под сению законов, для всех равно справедливых, всем равно покровительствующих, да наслаждается в мире плодами трудов невинных» (Высочайший манифест 19-го марта 1856 г.). И все отозвалось на этот царственный призыв в безграничной России! Все – и голос отдельных лиц, и общественное мнение, мало-помалу возникающее и образующееся, и отечественная словесность, и наука, и, во главе всего, православная Церковь: ибо кто же более и может сочувствовать всякому истинному улучшению и усовершенствованию в народе русском, как не она – Мать наша, которая для того и существует на земле, чтобы вести, как частных людей, так и целые народы к постоянному, нескончаемому усовершенствованию?... Но, братие мои, вы знаете, что для всякого улучшения, для всякого успеха нужны не слова, не одни слова. Что в красных речах, что в благородных порывах, что в высоких чувствованиях, если все это не сопутствуется делами? Покажите же самым делом, что вы истинно сочувствуете высоким и благотворным предначертаниям нашего возлюбленного Монарха: пред вами теперь такой редкий, такой прекрасный случай! Подавите в себе все расчеты самолюбия и своекорыстия, возвысьтесь над всеми отношениями вражды или дружбы, имейте в виду одну общую пользу и изберите из круга вашего людей, которые бы действительно содействовали утверждению и усовершенствованию внутреннего благоустройства нашего края, творили беспристрастно и в судах его правду и милость и своей ревностью о соблюдении законов, своей попечительностью о благе ближних – способствовали к тому, чтобы каждый из обитателей страны нашей мог наслаждаться в мире плодами трудов невинных. Именем вашего благородного сословия и всего нашего края, священным именем Помазанника Божия и всего отечества, священнейшим именем самой Христовой Церкви – призываю вас к этому, благородные мужи! Аминь.

Блажени нищіи духомъ: яко тѣхъ есть Царствіе Небесное.

Мф.5:3

Удивительное дело, братие! Христианство затем и явилось на земле, чтобы возвысить человека, чтобы возвести его на небо; а между тем первое, чего требует христианство от человека, есть его самоуничижение, смирение, духовная нищета. Первая заповедь о блаженствах, к которым призывает нас Христос Спаситель, есть заповедь: Блажени нищіи духомъ: яко тѣхъ есть Царствіе Небесное. Как же примирить эти две вещи? Ужели, в самом деле, смирение, самоуничижение, нищета духовная столько необходимы для нас, что без них мы не в состоянии достигнуть царства небесного?

Действительно так. Переберите все главные условия, какие мы обязаны выполнить для своего спасения, и вы увидите, что в основании всех их должно лежать смирение, и что ни одно из них не может быть выполнено нами без духовной нищеты.

Первое условие для нашего спасения есть вера, и вера истинная, православная (Мк.16:16). Но вера, по самому существу своему, предполагает смирение: она требует именно, чтобы мы смирили свой гордый разум, стремящийся все объять, постигнуть, и плѣнили его въ послушаніе Христово (2Кор.10:5), чтобы мы приняли истины откровения не только постижимые, но и совершенно непостижимые для нас, – приняли потому только, что их открыл нам Бог. Вера православная требует от нас нового смирения и самоотвержения: ибо требует, чтобы мы понимали принятые нами истины откровения не как-нибудь по-своему, по своим соображениям и мудрованиям, а точно так, как объясняет и преподаст их православная Церковь – наша Богоучрежденная наставница, и следовательно, чтобы мы пленили свой разум еще в послушание Христовой Церкви. Едва только наш разум начнет взиматися на разумъ Божій (2Кор.10:5), поставит себя судиею откровения, отвергая в нем все таинственное, непостижимое: он неизбежно ниспровергнет самую веру Христову. Едва только он решится толковать откровение по собственному произволу, гордо отклонив от себя руководство Церкви: он неизбежно и впадет в ереси и расколы. Но как ереси и расколы, так еще более всецелое низпровержение веры Христовой никогда не приведут человека к вечному блаженству.

Второе условие для нашего спасения состоит в том, чтобы мы воспользовались св. таинствами Церкви, учрежденными для нашего возрождения, очищения от грехов, обновления и освящения (Ин.3:4–6, 6:53–54). Но что. такое таинства? Это таинственные священнодействия, в которых есть сторона видимая для нас и есть сторона невидимая, непостижимая. Мы видим, например, как совершается крещение через троекратное погружение человека в воду во имя Отца и Сына и Св. Духа; но как в то же время Дух Святый возрождает человека и очищает его от всякого греха, не постигаем. Видим, как в таинстве миропомазания помазуются св. миром разные части крестившегося с произношением известных слов; но как в то же время даруются ему благодатные силы для укрепления и возрастания его в жизни духовной, не постигаем. Видим хлеб и вино и в таинстве евхаристии, но как прелагаются они в тело и кровь Христову, не изменяя своего вида, решительно не постигаем. А потому если когда нам необходимо смирять свой разум и подчинять его вере, то особенно и в священный минуты, когда приступаем к св. таинствам Церкви, или когда рассуждаем об них. В противном случае мы неизбежно придем к тем же последствиям, к каким пришли многие из западных христиан, т. е. или сократим число таинств, или извратим смысл их, или примем их за простые обряды, или вовсе их отвергнем.

Последнее условие для нашего спасения составляют добрые дела (Мф.7:21). Но исполнять евангельски закон, творить добрые дела христианские мы не иначе можем, как при помощи благодати Христовой (Ин.15:5). Кому же даруется благодать? Только смиренным: Богъ гордымъ противится, смиреннымъ же даетъ благодать (Иак.4:6). Почему? Потому что гордые сами противятся Богу, высоко мечтают о собственных силах и достоинствах, не сознают потребности в высшей помощи и как бы отталкивают ее от себя, а смиренные проникнуты чувством собственных немощей, взывают в Богу о помощи и всегда готовы принять ее отверзым сердцем. Довлѣетъ ти благодать моя, сказал Господь сила бо моя въ немощи совершается, – и св. Павел прибавил от себя: сладцѣ убо похвалюся паче въ немощехъ моихъ, да вселится въ мя сила Христова (2Кор.12:9).

Посему-то, братие, смирение, самоуничижение, духовная нищета составляют неотъемлемое свойство всех истинных последователей Того, Кто сказал о Себе: кротокъ есмь и смиренъ сердцемъ (Мф.11:29), и действительно смприл себе, послушливъ бывъ даже до смерти (Флп.2:8). А гордость ни в каком смысле не может им приличествовать, гордость – исчадие ада, свойство диавола и его последователей (1Тим.3:2,6). В мире придумали какую-то гордость благородную и нередко стараются прикрывать ею свои дела. Напрасно! Гордость никогда не может быть благородною: потому что гордость всегда есть грех, а грех во всяком случае и во всяком человеке неблагороден. Иное дело сознавать в себе достоинство человеческой природы и высокое достоинство христианина, ценить свои таланты и способности, данные нам от Бога, дорожить своим добрым именем и заботиться о том, как бы не уничижить себя пред Богом и людьми недостойным, поведением: это не только позволительно христианину, но есть даже его обязанность. Но совсем другое – самоуслаждаться своими совершенствами, истинными или мнимыми, надмеваться ими, превозноситься над другими людьми: о, это уже никогда непозволительно, это гордыня, возненавидѣнна предъ Богомъ и человѣки, как начало грѣха, изрыгающее скверну (Сир.10:7,15). Чем более мы будем смирять себя: тем более и более будем привлекать на себя благодать Божию для преуспеяния в жизни духовной, тем более и более, по примеру ублажаемого ныне нами святителя Христова Николая, мы «стяжаем смирением высокая, нищетою богатая». Блажени нищіи духомъ: яко тѣхъ есть Царствіе Небесное. Аминь.

По вѣрѣ умроша сіи вси…, исповѣдаше, яко странни и пришельцы суть на земли.

Евр.11:13

Так говорит св. апостол о ветхозаветных праведниках, которые удостоились быть отцами или предками по плоти Господа нашего Иисуса Христа. Все они жили до рождества Христова, одни за десятки, другие за сотни, третьи даже за тысячи лет, и все далеко не имели тех средств к спасению, какие имеем мы, живущие по Рождестве Христовом. А между тем как жили они? Они сияли такой верою и благочестием, какие редко встречаются и между нами, христианами. Отчего же это происходило? Главным образом от того, что они имели правильный взгляд на жизнь, сознавали и исповедывали, что люди суть только странники и пришельцы на земле и что истинное отечество их на небеси (Евр.11:14–16). Ах, как бы изменилась к лучшему и наша жизнь, братие, если бы мы твердо помнили эту простую, общеизвестную в христианстве, истину, – помнили и руководствовались ею в своей деятельности!

Мы странники и пришельцы на земле, наше отечество на небесах: понятно, почему необходима нам вера! Страна, в которую мы вступаем с самого рождения, как пришельцы, есть страна, нам неизвестная. Пути, по которым мы должны совершать здесь свое странствование на небо, – пути также неизвестные. Наконец и та страна, к которой мы должны стремиться, страна вечности еще менее ведома человеку. Нужно, чтобы кто-либо сообщил нам верные сведения о той и о другой стране и указал пути, ведущие прямо к небесной отчизне. Нужен нам путеводитель знающий и благонадежный, которому бы мы могли вполне довериться и предаться. Н вот сам Господь Бог сообщил нам все эти, необходимый нам, сведения в своем сверхъестественном откровенш; сам Господь Бог даровал нам такого надежного путеводителя в лице св. православной Церкви, чтобы она, под Его невидимым руководством, изъясняла нам истины откровения, преподавала благодатный силы для подкрепления нас на пути и оберегала нас от всяких уклонений и заблуждений. Что же остается нам, странникам и пришельцам на земле, как не одно – веровать всем сердцем и душой в истины Божественного откровения и предаться со всем детским доверием св. Церкви, нашей духовной Матери и руководительнице к вечной жизни?

Мы странники и пришельцы на земле; наше отечество на небеси: понятно, почему необходимо нам благочестие. Странники не должны замедлять в пути и особенно не должны привязываться к какому-либо месту, напротив должны идти вперед и вперед, чтобы достигнуть желанной цели. А мы останавливаемся на своем пути к небу, мы привязываемся к земле, когда и мыслями, и желаниями, и чувствованиями вращаемся в вихре земной суеты, когда предаемся мирским удовольствиям, прилагаем сердце свое в земным благам и сокровищам, увлекаемся суетною славою и почестями, одним словом – когда живем порочно. Мы можем простираться вперед на пути к небу только тогда, когда наш ум будет мудрствовать горняя, а не земная (Кол.3:2), наше сердце – стремиться к благам духовным, вечным, наша душа – возвышаться над плотью и восходить от одной степени нравственного совершенства к другой по лествице добродетелей, ведущей к Богу. Кто же из нас после этого, если только он действительно желает достигнуть небесного отечества, не сознает во всей силе обязанности распинать плоть свою со страстьми и похотьми (Гал.5:24), умертвить уды свои, яже на земли (Кол.3:5) и подвизаться во благочестии (1Кор.4:7)?

Братие о Христе! В честь св. Отцов по плоти Господа нашего Иисуса Христа, которых память совершает ныне св. Церковь, запечатлеем глубже этот урок, завещанный нам их жизнью, что мы пришельцы на земле и странники к небесной отчизне, и что потому нам необходимы вера и благочестие. Таким образом мы приготовимся сретить и самого Господа, рождающегося во плоти для того, чтобы даровать нам полную возможность достигать небесного царствия и научить нас истинной вере и благочестии. Аминь.

Се благовѣствую вамъ радость велію, яже будетъ всѣмъ людемъ: яко родися вамъ днесь Спасъ.

Лк.2:10–11

Прошло уже более восемнадцати веков, как эту радость велію возвестил вифлеемским пастырям небесный вестник. Но и теперь, как вначале, она сохраняет для нас всю свою силу, величие и торжество. Пройдут, если угодно Господу, новые века и тысячелетия, а Рождество Христово не перестанет праздновать род человеческий с такой же торжественностью, с какою праздновал доныне. Это событие, действительно, есть радостнейшее для всего человечества!

Вообразите радость слепца, который долго, долго лишен был счастья видеть свет Божий, и вдруг получил зрение. Вообразите радость узника, который много лет томился в жестокой неволе у врагов и дождался наконец освобождения. Вообразите радость страдальца, с первых дней жизни прикованного к одру тяжкой болезни и вдруг почувствовавшего совершенное исцеление. Вообразите радость мертвеца, внезапно возвратившегося к жизни. Не правда ли, все эти радости суть радости великие, необычайные? Но все они, братие, малы сравнительно с той великой радостью, какую принесло нам Рождество нашего Спаса. И мы все были слепцами, но слепцами не по телу, а по душе, слепцами в продолжение целых тысячелетий со времени грехопадения наших прародителей; все мы сидели во тьмѣ и сѣни смертнѣй (Мф.4:16): и вот является с неба Просветитель, чтобы отверсты очи слѣпыхъ и извести изъ дому темницы сѣдящія во тьмѣ (Ис.42:6–7), – Просветитель, который вещает о Себе: Азъ свѣтъ въ міръ пріидохъ, да всякъ вѣруяй въ Мя во тьмѣ не пребудетъ (Ин.12:46). И мы все были несчастными узниками по душе и томились в позорном плену у нашего исконного врага, князя міра сего (Ин.12:31) – диавола, в продолжение целых тысячелетий: и вот является с неба Победитель, который разрушил царство диавола на земле, связал крепкого (Мф.12:29), сокрушил вереи самого ада и извел нас в свободу славы чадъ Божіихъ (Рим.8:21). И мы все были страдальцами по душе, со времени грехопадения наших прародителей постоянно испытывая бесчисленное множество нравственных недугов и болезней, более и более усиливавшихся и застаревавших: и вот нисходит с неба Врач душ, чтобы исцелить все наши духовные язвы. И мы все были мертвы по душе, – потому что лишены были через грехопадение благодати Божией, без которой душа наша жить не может: и вот нисходит к нам сам Владыка жизни, чтобы воскресить наши души и даровать нам вся Божественныя силы, яже къ животу и благочестію (2Пет.1:3). Се благовѣствую вамъ радость велію, яже будетъ всѣмъ людемъ: яко родися вамъ днесь Спасъ!

Желаете ли новых сравнений, чтобы яснее и полнее сознать все величие нашей настоящей радости? Представьте радость сына, который имел несчастье тяжко оскорбить своего отца, подвергся его проклятию, был удален от него и теперь получает прощение и возвращается в отеческие объятия. Увы! И мы оскорбили, бесконечно оскорбили еще вначале нашего Отца небесного своим грехопадением, и над нами тяготело Его проклятие, и мы были чадами гнѣва Его (Еф.2:3). А теперь? Родился нам Ходатай, который примирил нас с Отцом небесным, возвратил в Его объятия, дав нам снова область чадомъ Божіимъ быти (Ин.1:12). Представьте радость должника, который, не имея чем заплатить свой долг, лишился всего своего достояния, впал в крайнюю бедность и нищету и после долговременных бедствий нашел возможность заплатить весь свой долг и не только получить все потерянное, но и гораздо более. Мы также были неоплатными должниками пред Господом Богом по своим грехам, мы лишились рая сладости, который дан был нам в наследие, и терпели все роды бедствий на земле, в этой, справедливо так названной, юдоли плача и слез. Но приходит к нам с неба Споручник нового завета (Евр.7:22), который уплачивает Богу весь наш нравственный долг за наши грехи, истребивъ еже на насъ рукописаніе (Кол.2:14), и приобретает нам не земной уже, а небесный рай с его вечным и бесконечным блаженством. Представьте радость человека, занимавшего одну из высших степеней в обществе, потом лишившегося доброго имени и всех своих прав и преимуществ, а наконец получающего, с добрым именем, не только все прежние свои отличия, но и гораздо высшие. Не то же ли ныне и с нами? Поставленные на одну из высших ступеней в лествице тварей, украшенные образом Божиим, назначенные быть царями и владыками земли, мы всего этого лишились через грехопадение. Но облекается нашей плотью сам Царь царствующих и Господь господствующих, изглаждает все наши вины и неправды, и не только восстанавливает нас в прежнее достоинство, но и призывает нас к почести вышняго званія (Флп.3:14), как от Бога родившихся, как братьев своих, как своих сонаслѣдниковъ в небесном царствии (Рим.8:17). Се благовѣствую вамъ радость велію, яже будетъ всѣмъ людемъ: яко родися вамъ днесь Спасъ!

И нужно же было случиться, чтобы незадолго до этого радостнейшего для нас дня, как для членов великой семьи человечества, Господь посетил нас величайшей радостью и как сынов России. Была страшная година для нашего отечества, когда двадцать народов, предводимые гением-разрушителем, вторглись в пределы земли русской, опустошили ее страны огнем и мечом, проникли в самое сердце России и угрожали ниспровергнуть весь существовавший в ней порядок. Но воззвали сыны России к Господу воинств, и Он услышал сердечную молитву, – и в то время, как вся православная Россия готовилась праздновать великий день Рождества Христова, изгнал из пределов ее всех врагов к утешению, славе и возвеличению народа русского. Доколе стоит мир, он не забудет великого посещения Божия – пришествия на землю Сына Божия; доколе стоит Россия, она не перестанет воспоминать и торжествовать славное избавление свое от нашествия галлов и с ними двадесяти языков.

Говорить ли, к чему призывает, к чему обязывает нас настоящая наша радость? Христосъ раждается, славите! – вот что всего чаще слышим мы ныне из уст своей Матери – Церкви! Славьте Христа – нашего Спасителя, единородного Сына Божия, а с Ним нераздельно и Отца и Св. Духа; славьте Пресвятую Троицу не ныне только, но и во все дни жизни вашей; славьте не словами только и хвалебными песнями, а самими делами и жизнью. Христосъ раждается, славите! Аминь.

Пріидите, воспоимъ Матерь Спасову, по рождествѣ паки явльшуюся Дѣву.

Ныне по преимуществу праздник девства! Ныне св. Церковь собрала нас, чтобы торжественно прославить Пресвятую Деву Марию, удостоившуюся родить по плоти Бога – Спасителя нашего и тем послужить нашему спасению. Как же Она родила Его? Так, что и до рождества, и в рождестве, и по Рождестве пребыла девою. А потому, если где, то особенно и в обителях девственниц должен быть торжествен настоящий праздник.

Но, будучи особенно торжественным, он вместе и особенно поучителен для вас, возлюбленные о Христе сестры! Припомните жизнь Пресвятой Девы до рождения от Нее Христа-Спасителя. С самого раннего возраста Она посвящена была родителями своими Господу, приведена во храм и поселилась при нем, как во св. обители. Там, в уединении от мира и всех его сует, Она проводила дни и годы своего отрочества и юности в непрестанных молитвах, в чтении Слова Божия и богомыслии, в посте, бдении и разных трудах, свойственных ее полу. Там дала Она Господу обет сохранить навсегда свое девство и соблюдала его., как зеницу ока. Там, незримо для людей, но пред очами Всевидящего, Она, при постепенно и возраставшем ее смирении, более и более возвышалась по ступеням нравственного совершенства, пока наконец не взошла на такую высоту, что соделалась честнейшею херувим и славнейшею без сравнения серафим. Не видите ли, что Пресвятая Дева Мария проводила при Иерусалимском храме ту самую равно-ангельскую жизнь, на какую вы обрекли себя в стенах св. обители, что Пресвятая Дева первая показала вам образец истинного монашества и подвижничества? Имейте же всегда пред очами вашими этот возвышенный и столько близкий к вам образец и старайтесь подражать ему со всей любовью и ревностно Необычайный жребий выпал Пресвятой Деве Марш – соделаться Матерью по плоти самого Сына Божия, Христа Спасителя нашего. Но так же высокий жребий ожидает и вас, если только вы будете неуклонно шествовать по стопам ее и свято соблюдете данные вами обеты девства и другие, – жребий сделаться невестами Христа Спасителя на целую вечность.

Чувствуете ли иногда, что путь ваш труден и подвиг ваш крайне тяжел для слабых сил человеческих? Спешите с молитвою к Ней же – Пресвятой Деве, вашему высокому Образцу и Наставнице: Она сама прошла этот путь, сама изведала этот подвиг, и всегда готова поспешить к вам со своею помощью. По Ее всемощному ходатайству, Господь Бог всегда ниспошлет вам и утешение, и ободрение, и подкрепление в духовной жизни. Аминь.

И пославъ изби вся дѣти, сущія въ Вифлеемѣ и во всѣхъ предѣлѣхъ его.

Мф.2:16

Два события рядом, и совершенно противоположные: рождество Христа – Богомладенца и неповинная смерть вифлеемских младенцев! Одно – событие, в высшей степени радостное;, другое – поразительно прискорбное. Одно, – показывающее всю беспредельную благость и любовь великого Бога; другое – всю злобу и жестокость падшего человека.

Трудно было бы поверить, братие, что Ирод, царь Иудейский, совершил такое страшное злодеяние, если бы оно не подтверждалось – не только евангельскою, но даже языческою историей. Как он мог решиться на такой поступок? Волхвы или мудрецы востока, руководимые чудною звездою, приходят в Иерусалим и спрашивают: гдѣ есть рождейся Царь Іудейскій? видѣхомъ бо звѣзду Его на востоцѣ (Мф.2:2). Вопрос смущает Ирода и весь Иерусалим, ожидавший тогда пришествия Мессии. Первосвященники и книжники Иудейские, к которым обратился Ирод с вопросом о месте рождения Христа, отвечали, что, по предсказанию одного из пророков, Христос должен родиться в Вифлееме. Если бы Ирод мог сколько-нибудь рассуждать тогда: он понял бы, что тут совершается что-то сверхъестественное. Эта необыкновенная звезда, указывающая на родившегося младенца, это древнее пророчество о месте рождения его ясно свидетельствовали, что здесь действует непосредственно сам Бог. А что можно сделать против всемогущего Бога? Но Ирод не рассуждает, Ирод слепотствует: он решается на борьбу с Богом, решается погубить Богомладенца. Из-за чего же все это? Из одного опасения, что родившийся Христос может лишить его – Ирода царского престола во Иудеи. Но Христос еще младенец, и много-много пройдет времени, пока Он возрастет а Ирод уже стар, и может умереть гораздо прежде, как действительно и случилось. Да притом Иудея находилась тогда под владычеством римлян, Ирод царствовал в ней властью римского императора. Чего же было опасаться Ироду, если бы даже вся Иудея восстала против него, объявив своим царем младенца-Христа? Что могла сделать горсть Иудеев против непобедимых тогда римлян? Но Ирод не рассуждает и слепотствует: он решается погубить Богомладенца. Как же он замышляет исполнить свое намерение? Сначала он думал совершить это обманом, тайно: он просит волхвов возвратиться к нему из Вифлеема в Иерусалим и рассказать, где они найдут Христа, обещаясь и сам сходить будто бы на поклонение новорожденному царю Иудейскому. Но когда волхвы, вразумленные свыше, не возвратились в Иерусалим: тогда Ирод не колеблется действовать открыто. Он дает повеление умертвить всех младенцев, имеющих не более двух лет, в Вифлееме и во всех его окрестностях, надеясь таким образом умертвить и Христа-младенца. Страшное преступление совершено, четырнадцать тысяч невинных жертв пало, а цель Ирода не достигнута: Богомладенец спасен чудесным бегством во Египет.

Не станем рассказывать о других, почти невероятных злодействах Ирода и о его страшной кончине – достойном воздаянии за недостойные дела; а останавливаясь мыслью на одном избиении им вифлеемских младенцев, ублажаемых ныне св. Церковью, извлечем для себя нравственные уроки.

Братие! Страсти ослепляют человека и делают его безрассудным, а иногда и бесчеловечным: что сделал Ирод, увлеченный страстью властолюбия и своекорыстия? Научимся же побеждать свои страсти, или, по выражению св. апостола, распинать свою плоть со страстьми и похотями (Гал.5:24). Не дадим страстям усиливаться в нас до того, чтобы они возобладали над нами и увлекали нас по своему слепому произволу. Будем заботиться, чтобы даже в минуты тяжких искушений сохранялся в нас хоть один лучь рассудка и освещал нам ту бездну, в которую мы готовы устремиться: ах, от скольких злодеяний мы удержались бы, если бы при искушениях умели возвышаться мыслью, умели опомниться и осмотреться!

Впрочем нельзя думать, чтобы Ирод совершил свое злодеяние по одному минутному увлечению страсти: он имел время одуматься и остановиться. Нет, решиться на такое злодейство мог только человек совершенно испорченный, который уже навык злодействовать, в котором зло, усиливаясь от многократных опытов, успело пустить глубоко свои корни и иссушить сердце, ожесточить душу. О, да сохранит нас Господь от подобного состояния! Если уже и мы, при всех пособиях от св. веры, не можем не грешить и даже часто согрешаем: то -будем, по крайней мере, помнить, что ходатая имамы ко Отцу, Іисуса Христа праведника, который есть очищеніе о грѣсѣхъ нашихъ (1Ин.2:1–2), и, согрешая, будем поспешать к нашему Ходатаю, чтобы получать от Него в таинстве покаяния разрешение наших грехов и очищение. Тогда зло, часто приражаясь нашей душе, но и всегда смываемое слезами покаяния, не пустит в ней глубоко своих корней, не возобладает нами, не доведет нас до того, до чего довело Ирода. И мы всегда в состоянии будем, при помощи Божией, исправиться и вступить на путь благочестия, чтобы достигнуть вечной жизни. Аминь.

Сотворите себѣ сердце ново и духъ новъ.

Иез.18:31

Ныне день приветствий и благожеланий. Мы приветствуем друг друга с новым, наступившим годом, мы желаем друг другу нового здоровья, нового счастья, всего нового и лучшего. Но спросили ли мы самих себя, чего же ныне желает нам наш Отец небесный, который и посылает нам новый год – этот новый, бесценный дар Его бесконечной к нам благости?

О, братие, и Господь желает нам нового и лучшего! Отвержите отъ себе вся нечестія ваша, имиже нечествовасте ко Мнѣ, и сотворите себѣ сердце ново и духъ новъ, и сотворите вся заповѣди Моя (Иез.18:31): вот Его постоянное, неизменное, единственное благожелание нам! И ныне, как и всегда, и в наступившем году, как и в предшествовавшем, как и во все предшествовавшие, живу аз, глаголетъ Адонаи Господь, не хощу смерти грѣшника, но еже обратитися нечестивому отъ пути своего и живу быти ему (Иез.33:11). К этому направлены все действия Его промышления о нас: Он прилагает нам дни на дни, дарует нам новые и новые лета живота, ущедряет нас благами земли или казнит несчастьями, – а все почему и для чего? Потому, что долготерпит на нас, не хотя, да кто погибнетъ, но да вси въ покаяніе пріидутъ (2Пет.3:9). Для этого приходил на землю и Сын Божий, которого рождество по плоти мы так недавно праздновали и который далъ есть Себе за ны, да избавитъ ны отъ всякаго беззаконія, и очиститъ Себѣ люди избранны, ревнители добрымъ дѣломъ (Тит.2:14). Для этого Он возвестил нам новый закон, сущность которого состоит в том, чтобы отложити нам, по первому житію, ветхаго человѣка, и облещися въ новаго, созданнаго по Богу въ правдѣ и въ преподобіи истины (Еф.4:22–24); установил на земле св. Церковь и в ней чин пастырей и учителей къ совершенію святыхъ, дóндеже достигнемъ вси въ мужа совершенна (Еф.4:12–13), установил таинства и через них ниспосылает нам благодать, да отвергшеся нечестия и мгрскихь похотей, целомудренно и праведно и благочестно поживемъ въ нынѣшнемъ вѣцѣ (Тит.2:12). Но нужно ли еще доказывать, чего желает нам ныне, как и всегда, Господь Бог? Несть воляпредь Отцемь вашимь небеснымь, сказал Спаситель, да погибнетъ единъ отъ малыхъ (Мф.18:14). Сгя есть воляБожия, свидетельствует св. апостол, святость ваша (1Фес.4:3).

И смотрите, как малы сравнительно с этим благожеланием нам Божиим, как даже ничтожны без него все прочие благожелания, какие мы выражаем друг другу по случаю нового года. Мы желаем друг другу нового здоровья, новых сил. Но что силы и здоровье, если мы употребим их на грех, – не на служение Богу, а на службу дьаволу, не для уврачевания и усовершенствования души своей, а чтобы только увеличить ее язвы и немощи и скорее погубить ее для вечной жизни? Лучше быть менее здоровым, лучше быть слабым: лишь бы менее грешить. Мы желаем друг другу многолетней жизни. Но чем продолжительнее мы будем жить и грешить: тем только более по жестокости своей и нераскаянному сердцу будем собирать себѣ гнѣвъ въ день гнѣва и откровенія праведнаго суда Божія (Рим.2:5). Там не спросят нас: долго ли кто жил? А спросят: как жил – хорошо или худо? Дни и лета жизни даруются нам Господом собственно для нашего духовного развития и усовершенствования: того бо есмы творенье, созданы во Христѣ Іисусѣ на дѣла благая (Еф.2:10). Следовательно не тот старец в строгом смысле, кто долго жил, но потерял, растратил время своей жизни на худые дела, а тот, кто и менее жил, но и воспользовался временем жизни, согласно с волей Божиею, для своего нравственного обновления и возвышения Мы желаем друг другу новых благ и сокровищ, новых радостей и удовольствий, новых преимуществ и отличий. Но горе – блага и сокровища земли, если мы приложим к ним свое сердце (Пс.61:11) и забудем Господа; горе – богатства, если мы будем иждивать их не во славу Божию, не для вспомоществования ближним, а для удовлетворения своим страстям и дурным привычкам. Радости и удовольствия, если они порочны, неизбежно и вливают яд в нашу душу, расслабляют мало помалу наши умственные и нравственные силы, часто расстраивают наше телесное здоровье и всегда оставляют в сердце человека какую-то тягостную пустоту и горечь. Почести и отличия – что они без христианского смирения и самоотвержения, без христианской готовности жить для ближних, для блага общества и всего отечества? они могут только усилить в нас и без того сильную в падшем человеке гордыню – начало всякого грѣха (Сир.10:15), могут ослабить и иссушить в сердцах наших и без того слабую любовь к нашим собратьям и к самому Господу. Вообще все блага, каких мы желаем ныне и себе и друг другу, будут только тогда благами и истинно-полезными, если мы воспользуемся ими в наступающем новом году по-христиански, как языкъ святъ, люди обновлетя (1Пет.2:9), и будут непременно пагубными для нас и для ближних без этого существенного условия.

Кто из нас не поймет теперь, братие, что в основании всех наших взаимных благожеланий ныне должно лежать благожелание нам Божие: сотворите себѣ сердце ново и духъ новъ? Это одно может придать нашим нынешним приветствиям и благожеланиям христианский характер, без которого они могут приличествовать и язычникам. Счастлив тот, кто, вступая ныне во врата нового лета, решится начертать на них: древняя мимоидоша, се быша вся нова (2Кор.5:17), решится оставить прежний, порочный образ жизни и вступить на новый путь, путь веры и благочестия, чтобы, при помощи Божией, идти по нему твердо и неуклонно к новому небу и новой земле, которых по обѣтованію Божию чаемъ (2Пет.3:13) Этого-то величайшего и единственного счастья желаю ныне всем вам, мои возлюбленные, от всей души, как ваш пастырь и учитель. Аминь.

Азъ крестихъ вы водою: Той же креститъ вы Духомъ Святымъ.

Мк.1:8

И исполнилось это предсказание св. Иоанна-Предтечи о Христа Спасителе! Исполнилось прежде всего над самыми Иудеями, которым проповедовал Иоанн, потом и над всем человечеством. Исполнилось, в частности, над каждым из нас, братие! Всех нас крестил Иисус Христос через пастырей Церкви и крестил Духом Святым. Но помним ли мы, как совершилось над нами это великое таинство? Нет: все мы крещены еще в младенчестве. По крайней мере, знаем ли и соблюдаем ли те обеты, какие произнесены тогда за нас нашими восприемниками? Знаем ли и соблюдаем ли те блага, которые дарованы нам в крещении? Испытаем самих себя ныне, каждый пред своей совестью.

Первый обет, произнесенный за нас пред купелью крещения нашими восприемниками, был обет отречения от диавола и всех дел его. Что это значит? Диавол есть дух злой, противник Божий. Все, что ни делает он, делает вопреки воле Божией: он непрестанно грешит сам, непрестанно старается увлекать ко грехам и нас, так что всяк, творяй грѣхъ, отъ діавола есть (1Ин.3:8) и все, творящіи похоти его, суть его чада (Ин.8:44). Следовательно, мы обещались пред своим крещением никогда не грешить, не следовать внушениям диавола, не противиться воле Божией, но и всегда и во всем исполнять ее. Увы! Кто из нас не сознается, как бы ни кратка еще была его жизнь, что уже давно, давно он нарушил этот святой обет, нарушил стократно, тысячекратно, что каждый день, каждый даже час нарушает его несколько раз?

Вслед за отречением от диавола мы произнесли при купели крещения через своих восприемников другой обет – обет веровать во Христа и таким образом сочетаться Ему, – во свидетельство чего тогда же прочитан был за нас символ веры. Но чтобы действительно и веровать во Христа, надобно знать истины веры, которые Он возвестил нам; чтобы не влаятися в делах веры всякимъ вѣтромъ ученія (Еф.4:14), надобно знать эти истины в том виде, в каком содержит и преподает их св. православная Церковь – столпъ и утвержденіе истины (1Тим.3:15); чтобы вера во Христа соделалась для нас истинно-спасительною, надобно, чтобы она была не верою только холодного рассудка, а вместе верою сердца: сердцемъ вѣруется въ правду, усты же исповѣдуется во спасеніе (Рим.10:10). Что же, с тех пор, как мы начали сознавать себя и пользоваться своими способностями, выполнили ли мы все эти необходимые условия для нашей веры? Изучили ли, и достаточно ли изучили спасительные истины, преподаваемые нам православной Церковью? Воспитали ли в себе сердечную веру – живую и непоколебимую? Можем ли от полноты убеждения сказать ныне, что мы веруем в нашего Господа и во все откровенное Его учение?

Два только обета произнесены за нас при крещении нашими восприемниками, – два обета, но – чрезвычайной важности. Представьте, что это были первые обеты, данные нами Богу; с этих обетов началось наше христианство, а главное – в этих обетах выражены самые существенные условия нашего вечного спасения: первым обетом мы обязались творить добрые дела; вторым – иметь веру во Христа; но и вера и добрые дела и составляют то, без чего нам спастись невозможно.

На наши обеты, данные пред крещением, Господь отозвался двумя величайшими благами, дарованными нам в крещении.

Вот мы родились в прародительском грехе, и потому все с самого рождения были виновными пред Богом и чадами гнѣва Его (Еф.2:3). И вот в таинстве крещения Дух Святой, сошедши на нас, возродил нас – потребил в нас все греховное, освятил наше естество, освободил нас от всякой виновности пред Богом, так что мы вышли из купели крещения совершенно чистыми от греха, невинными и святыми. Вы были некогда грешниками, писал св. апостол к коринфским христианам, но омыстеся, но освятистеся, но оправдистеся именемъ Господа нашего Іисуса Христа и Духомъ Бога нашего (1Кор.6:11). Таково было первое благо, дарованное нам в крещении! Где же оно теперь у нас – это бесценное сокровище? Где чистота души, где непорочность сердца, где святость помыслов, чувствований и желаний, где наша первая невинность, полученная нами в банѣ пакибытія и обновленія Святаго Духа (Тит.3:5)?

Но мало того, что Дух Святой очистил нас от греха, освятил и оправдал в таинстве крещения, Он вместе сочетал нас Христу по вере нашей, усвоив нам Его заслуги и соделал нас чадами Божиими: новое величайшее благо! Вси бо вы сынове Божіи есте, говорит нам св. апостол, вѣрою о Христѣ Іисусѣ: елицы бо во Христа крестистеся, во Христа облекостеся (Гал.3:26–27). А это высочайшее преимущество – быть чадами Божиими, облеченными во Христа – сохраняется ли нами в целости? Так ли мы живем, как прилично рожденным от Бога и сочетавшимся Христу? Елицы Духомъ Божіимъ водятся, сіи суть сынове Божіи (Рим.8:14); иже Христовы суть, плоть распята со страстьми и похотьми (Гал.5:24)- всякъ, рожденный отъ Бога, грѣха не творитъ, яко сѣмя его въ немъ пребываетъ (1Ин.3:9). Можем ли приложить к себе все эти признаки?

Думаю, Братие, что без дальних исследований, без долгих разысканий собственная совесть скажет каждому из нас, что мы, увы, – не соблюли ни обетов, данных при крещении, ни благ, полученных в крещении. Зачем же было нам и давать эти обеты? Зачем было и домогаться благ, которых мы не хотели и не умели соблюсти? Не лучше ли было бы нам вовсе не креститься? Да удалится от нас эта мрачная мысль. Мы должны скорбеть не о том, что крестились, а о том, что не остались верными крещению. Если бы мы не крестились: мы навсегда погибли бы в грехах своих. Никаким покаянием, чуждые заслуг Христовых, мы не могли бы преклонить на милость разгневанного Бога; никакими усилиями, чуждые благодати Христовой, не могли бы исправить своей жизни и сделаться святыми. А теперь, когда мы через крещение облеклись во Христа и усыновились Богу, теперь пусть мы и не соблюли ни обетов, ни благ крещения, мы имеем полную возможность повторить эти обеты и снова очиститься от грехов в таинстве покаяния, существующем собственно для христиан; имеем полную возможность, при содействии благодати Божией, всегда готовой к нам на помощь, исправить свою жизнь, обновиться и быть святыми и непорочными пред Богом. Воспользуемся же этими единственными, остающимися нам, средствами для нашего спасения: принесем Господу искреннее раскаяние в наших грехах и постараемся, с Его благодатною помощью, переменить наш образ жизни, чтобы нам снова сделаться такими, какими мы вышли из купели крещения. Аминь.

Сегодня мы светло торжествуем крещение нашего Господа. Но не более ли, братие, нам прилично ныне сетовать и скорбеть? Крещение св. Иоанна было крещеніе покаянія (Мк.1:4), и вся Иудейская страна сходилась к нему на Иордан за тем, чтобы при крещении исповѣдати грѣхи своя (Мк.1:5). Значит, когда явился к Иоанну и Христос Спаситель вместе с прочими, Он явился, как грешник, и видимо со беззаконными вмѣнися (Ис.53:12), – Он, святейший святых по Божеству и совершенно непричастный греху по человечеству! И от кого же Он приемлет крещение, – Царь царствующих и Господь господствующих? От одного из своих рабов. Азъ требую Тобою креститися, говорил Ему изумленный Иоанн, и Ты ли грядеши ко мнѣ (Мф.3:14). В таком-то уничижении представляет нам нашего Господа Его крещение! За то, с другой стороны, смотрите, как и славно было оно для Господа, и как спасительно для нас.

Едва только Христос принял крещение от Иоанна и начал выходить из воды, вдруг отверзлись над Ним небеса, и Дух Святый телесным образом, яко голубь, сошел на Него, и раздался с небес глас: сей есть Сынъ Мой возлюбленный, о Немже благоволихъ (Мф.3:16–17; Лк.3:22). Этого не удостаивался никто из крещенных Иоанном: это ясно показало всем, кто был крестившийся Иисус. Прошло уже около тридцати лет, как Он родился; но доселе Он оставался почти в совершенной неизвестности, как для Иудеев, посреди которых жил, так даже для Иоанна, к которому пришел креститься. Теперь Он вдруг является Израилеви (Ин.1:31) И как является? Торжественно пред лицом неба и земли, в присутствии всех, бывших свидетелями Его крещения. Как является? Во всей славе своего Божества, так что, узнавши Его, Иоанн с этого времени начал проповедовать о Нем иудеям: сей есть Сынъ Божій, се Агнецъ Божій, вземляй грѣхи міра (Ин.1:29–35). Как является? В чудном, никогда еще небывавшем, чувственном богоявлении или богоявлении всей Пресвятой Троицы. Для того, чтобы засвидетельствовать о Нем всему миру, как об истинном Сыне Божием, явившемся на земле в чувственном виде человека, явился ныне на Иордане и Отец в чувственном гласе, который обращен был к Нему – Сыну, явился и Св. Дух в чувственном виде голубя, который сошел на крестившагося Иисуса. Нет сомнения, что не только дольний, но и весь горний мир был свидетелем этого славного необычайного богоявления и явления миру воплотившагося Сына Божия.

Впрочем, как ни славно было крещение нашего Господа для Него самого, Он крестился собственно не для Себя, а для нас. Не для Себя: потому что Он не имел нужды в крещении, как совершенно безгрешный по Божеству и по человечеству. Для нас: потому что с самого рождения своего, как наш Искупитель, Он воспринял на Себя грехи всего человечества и все, что ни совершал на земле, совершал единственно для того, чтобы избавить нас от грехов. С этими-то чуждыми, но добровольно принятыми Им на Себя, грехами, Он и пришел ныне для крещения к Иоанну. Следовательно, в лице Иисуса как бы крестилось от Иоанна все человечество; в лице Иисуса предзнаменательно нисшел Дух Святый на все человечество; в лице Иисуса и ко всему человеческому роду пророчественно относился глас Отца небесного: сей есть Сынъ Мой возлюбленный, о Немже благоволихъ. Ибо своим крещением от Иоанна, Христос, по выражению св. Златоуста, «исполнив крещение иудейское, отверз двери и крещению Церкви новозаветной» (Бесед, на Мф. XII, 3), – тому крещению, в котором мы действительно очищаемся от всякого греха, тому крещению, в котором на каждого человека действительно нисходит Дух Святый и все люди действительно соделываются сынами Отца небесного, чадами Божиими.

Можно ли после этого, братие, не торжествовать нам тот день, когда с такой славою явился миру наш Спаситель и когда в лице Его и мы все крестились во Иордане и прияли Духа Святого, Духа сыноположенія, о немже вопіемъ к Богу: Авва, Отче (Рим.8:15)? Да будет же ныне радость наша сознательна и разумна. Да будет она вместе – чистая и святая, какая прилична только-что крестившимся и удостоившимся принять Св. Духа. Аминь.

Покаянія отверзи ми двери, Жизнодавче!

С настоящего дня св. Церковь начинает приготовлять нас к подвигу поста и покаяния. И так как мы, немощные, не в состоянии даже покаяться во грехах сами собою, без содействия Божия, то прежде всего она влагает в уста каждого из нас трогательную песнь: «покаянія отверзи ми двери, Жизнодавче», – песнь, которая, огласив своды храмов ныне, будет повторяться и во все последующие воскресные дни до поста и во время поста. А между тем в каждый из воскресных дней, предшествующих св. Четыредесятнице, св. Церковь еще преподает нам особые уроки, руководствующие нас к покаянию. Ныне такой урок она преподала нам евангельскою притчею о мытаре и фарисее. В лице фарисея она указывает нам на гордость, которая есть первое препятствие к истинному покаянию; в лице мытаря – на смирение, которое есть первое условие к истинному покаянию.

В самом деле, что требуется от нас, когда мы приступаем к таинству покаяния? Прежде всего, чтобы мы осознали свои грехи, вспомнили их во всей подробности, взвесили их значение, силу, виновность и вслед за тем показали искреннее сокрушение о них, т. е. сокрушение о том, как глубоко мы оскорбили своими грехами Бога, нашего Отца и Благодетеля, нарушая Его святую волю, оскорбили самих себя, унижая грехами свою богоподобную природу и подвергая себя их гибельным последствиям, оскорбили ближних своими бесчисленными несправедливыми поступками. «Обратитеся ко Мнѣ, – заповедует Господь, – всѣмъ сердцемъ, въ постѣ и въ плачи и въ рыданіи, и расторгните сердца ваша» (Иоил.2:12–13). Скажите же, способен ли ко всему этому человек гордый? Способен ли он взглянуть на себя в этом своем нравственном безобразии, почувствовать свою виновность пред Богом и ничтожество и восскорбеть сердцем о своих недостойных делах? Напротив, он способен только услаждаться своими достоинствами, истинными или мнимыми, и всегда готов величаться ими не только пред людьми, но даже пред Богом, как и поступил фарисей. Вошел он в храм помолиться: как же он молится? «Боже, хвалу Тебѣ воздаю, яко нѣсмь, якоже прочіи человѣцы, хищницы, неправедницы, прелюбодѣе, или якоже сей мытарь. Пощуся двакраты въ субботу, десятину даю всего, елико притяжу» (Лк.18:11–12). Очевидно, что этот человек, вместо Бога, восхваляет собственно самого себя и вместо того, чтобы просить Божией милости и помощи, как бы выражает, что они ему не нужны: так он совершен! Гордость ослепляет человека и не дает ему видеть себя в настоящем свете: достоинства его крайне увеличивает, недостатки умаляет или вовсе скрывает. И если бы несчастный захотел, в минуты духовного просветления, рассмотреть свои грехи, он найдет тысячи предлогов, чтобы извинить их, уменьшить их важность и даже представить их в качестве добродетелей. Совсем не таковы люди смиренные. И соблюдая закон Божий, они обыкновенно говорят: «раби неключими есмы: яко еже должни бѣхомъ сотворити, сотворихомъ» (Лк.17:10). И стоя на высоте добродетелей, любят памятовать свои слабости и недостатки и созерцать глубину человеческого падения. А когда действительно согрешают, то не только не станут оправдывать себя или уменьшать свою виновность пред Богом, напротив, готовы преувеличивать ее и признать себя первыми грешниками в мире. Это естественно пробуждает в них самое глубокое сокрушение о грехах своих и самое живое раскаяние. И истинно смиренный иногда до того считает себя недостойным пред Богом, что, подобно мытарю, не дерзает даже очей возвести на небо, а только, бия в перси своя, взывает: «Боже, милостивъ буди мнѣ грѣшнику» (Лк.18:13).

Сознав свои грехи и искренне сокрушаясь о них, кающийся христианин обязан еще исповедать эти грехи пред своим отцом духовным. В том нет сомнения, что Господь Бог знает все наши дела без всякой нашей исповеди. Но так как Он благоволил предоставить в Церкви своей на земле власть вязать и решить, отпускать или не отпускать грехи пастырям (Ин.20:22–23), а пастыри, как люди, невсеведущи и должны наперед узнать, что разрешить или не разрешить, то устная и самая подробная исповедь пред ними необходима. Согласится ли человек гордый на такую исповедь? Согласится ли он в уничиженном виде предстать пред лице скромного служителя Церкви и открыть ему свою темную душу и недостойные дела? О, скорее он вовсе не пойдет к духовнику, успокаивая себя мыслью, что довольно покаяться пред Богом; или если и пойдет, то ограничится исповеданием одних общих и самых обыкновенных грехов, не обнаруживая своих сокровенных и унизительных злодеяний; а если и обнаружит, то постарается как-нибудь извинить их и представить в лучшем виде. Нет, чтобы принести полное и чистосердечное исповедание во грехах, необходимо гордецу прежде смириться: без смирения исповедь невозможна. А смиренные и истинно кающиеся не только не устыдятся обнажить свои греховные язвы пред врачами духовными, но не отказались бы обличить себя пред целым миром, как и случалось в первенствующей Церкви. Тогда грешники приносили покаяние всенародно: в продолжение нескольких месяцев, а иногда и лет, стояли или лежали они у врат церковных в самом уничиженном виде и открывали свои злодеяния всем, входившим в церковь, прося их молитв, пока не получали наконец разрешения от духовных пастырей. Вот на какие жертвы способно христианское смирение!

Говорить ли о других условиях истинного покаяния? О живой вере во Христа Спасителя мира, без которой никто и никогда не получит отпущения грехов, как бы глубоко ни каялся и ни сокрушался (Деян.4:12; Рим.3:28), и о твердом намерении исправить свою жизнь, без которого сокрушение о грехах было бы неполным и нечистосердечным? От человека гордого нельзя ожидать выполнения и этих условий. Вера для гордеца всегда кажется стеснительною: он так высоко мечтает о своем уме и о своих достоинствах, так много полагается на собственные силы, что не чувствует нужды в высшей помощи и необходимости пленить себя в «послушаніе Христово» (2Кор.10:5). С другой стороны, при постоянном довольстве самим собою и своими поступками в нем не может родиться и воспитаться желание переменить свой образ жизни и сделаться нравственно лучшим. А смиренный? Чем более он сознает свои немощи и нравственное бессилие, тем глубже сознает и нужду в небесной помощи, тем живее способен веровать в Того, Который «спасти до конца можетъ приходящихъ чрезъ Него къ Богу, всегда живъ сый, во еже ходатайствовати о насъ» (Евр.7:25). Смиренный, чувствуя всю гнусность своей греховной жизни и истинно сокрушаясь о ней, может естественно прийти и к твердой решимости исправиться и вступить на путь добродетели.

Братие-христиане! Если вы действительно желаете в наступающем посту принести искреннее покаяние в своих грехах и очистить свою совесть, то заметьте, с чего должно начаться, по намерению св. Церкви, наше приготовление к этому великому делу. Начнем с того, чтобы мало-помалу сокрушить в себе гордость, которая более или менее гнездится в сердце каждого человека, и чтобы пробудить в себе смирение. Рассмотрим каждый самих себя с полным беспристрастием, свои силы, способности, таланты, свою жизнь и дела, пред зерцалом Божественного откровения, пред судом нравственного закона; вспомним о нашей совершенной зависимости от Бога и о Его бесконечном величии над нами: и мы поймем, как мы малы, бедны, жалки, ничтожны, как безрассудна и неестественна в человеке гордость и как сродно, свойственно ему боголюбезное смирение. Отец и образец гордости есть диавол, а образец смирения – Господь Иисус. Потому-то и необходимо нам отвергнуться гордости и проникнуться смирением пред таинством покаяния, чтобы с тем вместе отречься диавола и соделаться истинными последователями Христа. Аминь.

Покаянія отверзи ми двери, Жизнодавче!

Вслед за притчей о фарисее и мытаре, которой св. Церковь начала в минувшее воскресенье приготовлять нас к подвигу покаяния, ныне она продолжает руководствовать нас к той же цели другой притчей – притчей о блудном сыне. Тогда она указала нам в лице фарисея на гордость – первое препятствие к покаянию, а в лице мытаря на смирение – первое условие к покаянию; ныне в притче о блудном сыне показывает, с одной стороны, возможность покаяния для грешника, как бы ни глубоко он пал и согрешил пред Богом, а с другой – готовность Бога принять кающегося грешника с отеческой благостью и любовью. И я не знаю, братие, объяснять ли вам эту простую и трогательнейшую притчу: так она ясна сама по себе и вразумительна для каждого!

Вот он – юнейший сын, младший из двух братьев, просит у отца своего следующей ему доли имения. Вот получает ее, удаляется с нею из дома родительского на страну далече и там расточает все свое достояние, живый блудно. Настает великий голод в стране той, и легкомысленный юноша доходит до крайности: он прилѣпляется единому отъ житель страны, делается его слугою, пасет его свиней и рад бы – рад был бы, если бы мог питаться хоть такой пищей, какая уделялась этим нечистым животным. Тогда-то несчастный приходит в себя, вспоминает об отцовском доме и о довольстве, каким пользуются там даже наемники, и говорит: воставъ, иду ко отцу моему и реку ему: отче, согрѣшихъ на небо и предъ тобою. И действительно, воставъ, иде ко отцу своему (Лк.15:11–19). Не живая ли это история каждого из нас, каждого грешника? И мы – юнейшие дети в доме Отца нашего небесного, младшие братья ангелов. И мы получили от Него известную долю имения – разнообразные дарования, естественные и благодатные. И мы удаляемся от Отца нашего на страну далече, в область греха и духовной тьмы, и расточаем там все свое имение, живя в похотях своего сердца, – теряем прежде всего дары благодати, а потом мало-помалу ослабляем и погубляем свои естественные силы и способности. И мы в этой стране глада духовного неизбежно делаемся слугами единого от жителей – какого-либо духа тьмы, исполняя его нечистые внушения. Некоторые из нас иногда до того уничижают во грехах свою человеческую природу, до того растрачивают свои богоподобные силы, что как будто нисходят на низшую ступень бытия и невольно напоминают собою слова псалмопевца: человѣкъ, въ чести сый, приложися скотомъ несмысленнымъ и уподобися имъ (Пс.48:13). Но и там – на последних ступенях нравственного развращения, и там возможно нам, братие, покаяние. Только диавол и ангелы его в продолжение тысячелетий столько укоренились во зле, столько ожесточились в ненависти к Богу, что уже не в состоянии обратиться к Нему и раскаяться; а люди в течение своей недолговременной жизни на земле никогда не доходят до такого страшного состояния и всегда могут возвратиться к Отцу своему небесному. Нужно только, чтобы и ты, несчастный грешник, подобно сыну блудному, пришел в себя – сознал свою греховность и свое жалкое положение, чтобы вспомнил об Отце небесном и неисчерпаемом богатстве Его благости ко всем, даже низшим тебя, тварям и решился идти к Нему с искренним раскаянием, говоря в сердце: воставъ, иду... Тогда, как только ты вступишь на этот спасительный путь, прощение твоих грехов уже несомненно. Ибо смотрите, что далее – в притче о блудном сыне.

Когда воставъ, иде он к отцу своему, то еще ему далече сущу, узрѣ его отецъ, и милъ ему бысть, и текъ, нападе на выю его и облобыза его. Сын, чувствуя свою крайнюю виновность пред отцом и свое недостоинство, восклицает: отче, согрѣшихъ на небо и предъ тобою, и уже нѣсмь достоинъ нарещися сынъ твой. А отец все забывает, все прощает: он видит только сына. Отец приказывает слугам облечь его в первую одежду, дать на руку его перстень и сапоги на ноги; приказывает еще заклать упитанного тельца, говоря: ядше веселимся: яко сынъ мой сей мертвъ бѣ и оживе, и изгиблъ бѣ и обрѣтеся. И начаша веселитися (Лк.15:20–24). Как не узнать нам в этом добром отце нашего Отца небесного? И Он, едва только мы решаемся возвратиться к Нему из области греха, видит уже издалека наше доброе намерение и спешит к нам своей предваряющей благодатью; Он окружает нас своей бесконечной любовью, уготовляет нам все средства ко спасению и влечет в свои отеческие объятия. Мы каемся, исповедуем свое крайнее уничижение и окаянство, считаем себя первыми грешниками, не дерзаем назвать Его своим Отцом, – а Он, неистощимый в милостях, отпускает нам все наши вины и снова, через таинство покаяния, усыновляет нас Себе: Он возвращает нам через это таинство первую одежду чистоты и невинности, в которую мы облечены были еще в таинстве крещения, снова дает обрученіе Духа въ сердца наша (2Кор.1:22) и тем укрепляет слабые стопы наши к твердому хождению по пути заповедей Его. Он призывает нас даже, едва только покаявшихся, к небесной трапезе – к приобщению Тела и Крови Божественного Агнца, закланного на кресте за грехи мира. И бывает тогда радость о раскаявшемся грешнике на всем небе, у всех ангелов (Лк.15:10)!

Нужно ли что присовокуплять к этой назидательнейшей притче? Грешники! Видите ли, что покаяние для вас всегда возможно, как бы глубоко вы ни пали, как бы ни удалились от Бога? Видите ли, с какой бесконечной любовью Отец небесный готов принять вас в свои отеческие объятия? Поспешите же воспользоваться этим в наступающие дни поста и покаяния. Аминь.

Покаянія отверзи ми двери, Жизнодавче!

Мы знаем уже, братие, из предшествовавших уроков Церкви и главное препятствие, и первое условие к истинному покаянию; знаем, что покаяние для нас возможно, как бы ни глубоко мы пали, и что Господь Бог, по своей беспредельной благости, всегда готов простить кающихся. Ныне св. Церковь представляет нам еще побуждения к покаянию, начертывая пред нами картину последнего суда, – побуждения, силу которых мы поймем, если обратим внимание на свойства этого суда.

Последний суд будет суд внезапный. Когда настанет он, скоро или не скоро, не знает никто даже из ангелов, кроме одного Отца небесного (Мф.24:36). Люди будут заниматься своими обычными делами, предаваться суете, рассеянию, порокам (Мф.24:39): и вдруг, якоже бо молнія исходитъ отъ востокъ и является до западъ, так последует пришествіе Сына человѣческаго (Мф.24:27). Сперва явится Его знаменіе на небеси – св. крест, а вслед за тем узрятъ и Его самого, грядуща на облацѣхъ небесныхъ съ силою и славою многою (Мф.24:30). И восплачутся тогда вся колѣна земная, – восплачут все, которые почувствуют себя неприготовленными к суду: тогда уже некогда будет каяться, некогда исправляться, а кого в каком состоянии застигнет последний день мира, в таком и должен каждый явиться пред лице Судии. О, не забывайте, христиане, этого дня Господня, который пріидетъ, якоже тать въ нощи (2Пет.3:10)! Бдите, заповедует нам Сам Спаситель, яко не вѣсте, въ кій часъ Господь вашъ пріидетъ (Мф.24:42). Спешите покаяться в нечестии и очистить совесть вашу от мертвых дел; не отлагайте более день за днем вашего исправления и освящения благодатью Божией: будите готови на суд всегда, яко, въ оньже часъ не мните, Сынъ человѣческій пріидетъ (Мф.24:44).

Последний суд будет суд всемирный, открытый. На этот суд, вместе с небесным Судиею, придут вси святіи ангели, т. е. подвигнется весь мир горний (Мф.25:31). На этот суд предстанут все люди, живущие и жившие от начала веков, т. е. весь мир дольний (2Кор.5:10). На этот суд явятся и все ангелы согрешившие, т. е. весь мир преисподний (2Пет.2:4). И вот пред взорами целой вселенной Господь отделит праведников от грешников и поставит первых одесную, а последних – ошуюю Себя! Вообразите состояние тех и других: сколько радости почувствует в себе каждый праведник и сколько ужаса – каждый грешник при одной мысли, где они! Но это только начало. Вслед за тем обнаружатся во всей подробности все дела каждого человека, добрые и худые: ничтоже покровено есть, еже не открыется, и тайно, еже не разумѣется (Лк.12:2), – и не только дела, но и слова и самые совѣты сердечныя (1Кор.4:5). Какая слава озарит тогда чело смиренного праведника, когда увидит весь мир в истинном свете его христианские подвиги, которые он большей частью совершал в тайне и над которыми многие, может быть, при жизни глумились! Какой стыд и срам покроет грешника, когда он предстанет пред очами целого мира во всем своем нравственном безобразии, со всеми своими мрачными злодеяниями, которые он старался скрыть не только от ближних, но и от собственной совести! Горы, падите на ны и покрыйте ны, – воскликнут тогда несчастные грешники в порыве отчаяния (Откр.6:16). Но горы не падут на них и не спасут их от невыносимого стыда и позора.

Последний суд будет суд грозный и страшный: Бог уставилъ есть день, въ оньже хощетъ судити вселеннѣй въ правдѣ, и только в правде (Деян.17:31). Напрасно нечестивые начнут взывать о милости и благости: все их вопли останутся тщетными. Довольно уже благости, беспредельной благости и любви Господь явил и являет нам на земле в продолжение нашей жизни. Отец небесный не пощадил для нас – грешных самого единородного Сына своего, но за насъ всѣхъ предалъ есть Его (Рим.8:32); Сын не пощадил собственной души, но положил ее на кресте за грехи мира; Дух Святый не щадит никаких сокровищ благодати своей, но расточает ее всем, ищущим очищения от грехов и спасения. Тысячи раз мы оскорбляем Триипостасного своей неблагодарностью и беззакониями, но Он не казнит нас каждый раз, как мы того заслуживаем, а снисходит к нам, прощает нас, долготерпит, не хотя смерти грешника, но еже обратитися и живу быти ему (Иез.33:11). Он употребляет все средства, естественные и сверхъестественные, чтобы исправить нас, возродить и обновить. Кто же виноват, если мы нерадимъ о богатствѣ благости Его и кротости и долготерпѣніи, забывая, что благость Божія на покаяніе нас ведетъ; если по жестокости своей и непокаянному сердцу сами собираемъ себѣ гнѣвъ въ день гнѣва и откровенія праведнаго суда Божія (Рим.2:4–5)? Какой еще милости мы вправе ожидать тогда от небесного Судии, пренебрегши всеми Его милостями? Увы, тогда пріидетъ день великій гнѣва Его, и кто можетъ стати (Откр.6:17)?

Последний суд будет суд решительный. На нем окончательно решится участь каждого человека и решится на всю вечность. Тогда, обращаясь к праведникам, Судия скажет: пріидите, благословенніи Отца Моего, наслѣдуйте уготованное вамъ Царствіе отъ сложенія міра (Мф.25:34). И пойдут они, счастливые, въ животъ вѣчный (Мф.25:46), удостоятся видеть там лицом к лицу самого Бога, самого Сына Божия в образе человеческом и преблагословенную Его Матерь, начнут блаженствовать в обителях Отца небесного вместе со св. ангелами во веки веков, не зная ни болезней, ни печалей, ни воздыханий. В то же время обратится Судия и к грешникам со словами: идите отъ Мене, проклятіи, во огнь вѣчный, уготованный діаволу и аггеломъ его (Мф.25:41). О, что почувствуют тогда отверженные и погибшие! Какими очами воззрят на небо вслед за праведниками, с какой горестью воскликнут: «Горнее отечество, обетованный рай! Ты уже никогда не будешь нашим. Мати Божия, премилосердая Царица! Ты уже не будешь сохранять нас под кровом своим. Св. ангелы и св. человеки – братие наши! Вы уже не станете ходатайствовать за нас пред Богом». С каким ужасом посмотрят несчастные на ту бездну, куда немедленно должны идти вместе с диаволом и ангелами его и где они мучени будутъ день и нощь во вѣки вѣковъ (Откр.20:10)!

Братие мои! Вспомним, как подействовала картина страшного суда на нашего великого князя Владимира. Он был еще язычник и в первый раз слышал благовест о Христе от греческого проповедника. Когда этот благовестник, окончив речь, представил ему изображение последнего суда и указал на участь праведников и грешников, то князь, пораженный до глубины души, со слезами воскликнул: «Добро сим одесную и горе сим ошуюю». И тогда же решился покаяться, принять св. веру и просветить ею всю Россию. Если картина страшного суда так подействовала на грубого язычника, то ужели она не подействует на нас, христиан? О, да потрясет она сердце каждого из нас, да пробудит в нас неодолимое желание покаяться и немедленно исправить свою жизнь! Делайте, дондеже день есть: пріидетъ нощь, егда никтоже можетъ дѣлати (Ин.9:4). Аминь.

Покаянія отверзи ми двери, Жизнодавче!

Мы уже у самых дверей поста и покаяния. И вот св. Церковь, оканчивая приготовление наше к этому великому подвигу, как бы спешит преподать нам еще несколько, необходимых, наставлений.

Одни наставления она заимствует для нас ныне из ветхого завета. Мудрая и попечительная руководительница возводит нас к самому началу мира и человеческого рода и показывает нам плачевное изгнание наших прародителей из рая. Тут событие говорит красноречивее всяких слов. Видите ли, какое великое зло есть грех, даже, по-видимому, маловажный – вкушение от запрещенного древа? Видите ли, чего лишил он наших прародителей, каким бедствиям подверг их, а с ними и нас? Старайтесь же возненавидеть грех во всех его видах и степенях, позаботьтесь омыть все свои грехи слезами покаяния в наступающие дни. Посмотрите, в частности, внимательнее на то, чем прогневали наши прародители Бога и заслужили от Него казнь, и научитесь тому, чем мы можем умилостивить Бога при нашем покаянии и заслужить от Него прощение грехов. Прародители прогневали Бога, прежде всего, ослушаніемъ и своеволием (Рим.5:19): они не послушались Бога, давшего им заповедь, и вместо воли Его исполнили свою волю, покорив ее воле врага Божия – диавола. Нам, следовательно, прежде всего необходимо отречение от собственной воли и послушание воле Божией в наступающие дни покаяния. Ибо только этим мы покажем, что мы искренне раскаиваемся в наших грехах – делах нашего своеволия, что мы готовы исправить свою жизнь и имеем твердую решимость впредь благоугождать Господу. Прародители прогневали Бога невоздержанием: заповедь, им данная, состояла в том, чтобы, вкушая от всех древ райских, они не вкушали только от единого, – и, несчастные, не воздержались, вкусили. От нас, значит, требуется воздержание. И всегда, иже Христова суть, распинают свою плоть со страстми и похотми (Гал.5:24), отказываясь от того, что льстит страстям и чувственности. Тем более это распятие плоти необходимо во дни покаяния: потому что плоть, необуздываемая воздержанием, похотствуетъ на духъ (Гал.5:17) и препятствует ему сознать наши грехи, сокрушаться о них, возноситься к Богу в теплой молитве и благоухать святыми мыслями, желаниями и чувствованиями.

Другие наставления Церковь представляет нам ныне из нового завета. Чтобы принести нам искреннее покаяние, для нас необходим пост или воздержание, – и вот в евангельском чтении мы слышали слова Господа, каков должен быть наш пост: егда поститеся, не будите, якоже лицемѣри сѣтующе: помрачаютъ бо лица своя, яко да явятся человѣкомъ постящеся: аминь глаголю вамъ, яко воспріемлютъ мзду свою. Ты же постяся помажи главу твою, и лице твое умый: яко да не явишися человгькомъ постяся, но Отцу твоему, иже въ тайнѣ (Мф.6:16–18). Т. е., наш пост должен быть не наружный только, но и внутренний: постясь тѣлеснѣ пред человеки, мы должны поститься и духовнѣ пред Богом, который видит самые тайны нашего сердца; воздерживаясь от пищи и пития, должны воздерживаться и от худых помыслов, худых намерений и чувствований; а один пост наружный без внутреннего будет лицемерным, фарисейским, богопротивным и не принесет нам никакой пользы. Мы начнем поститься и каяться, без сомнения, с целью получить от Бога разрешение наших грехов; но тут нам нужно и выполнить еще одно существенное условие, о котором мы также слышали в нынешнем Евангелии: аще отпущаете человекомъ согрѣшенія ихъ, отпуститъ и вамъ Отецъ вашъ небесный. Аще ли не отпущаете человѣкомъ согрѣшенія ихъ, ни Отецъ вашъ отпуститъ вамъ согрѣшеній вашихъ (Мф.6:14–15). Сначала мы сами должны простить ближних наших, виновных пред нами, чтобы потом удостоиться прощения от Бога. Если мы не захотим забыть обиды и огорчения, которые причинили нам существа, нам равные: то вправе ли мы просить и ожидать помилования от высочайшего Существа, которое мы бесконечно оскорбляем каждым своим грехом? Кто не согласится простить ближнего своего за обиды: тот обнаружит в себе душу гордую, злопамятную, упорную. А такой человек способен ли искренне покаяться и вслед за тем получить помилование от Бога? Во дни нашего покаяния мы естественно должны оставить те дела и вообще тот образ жизни, в которых каемся, и начать жизнь противоположную, богоугодную: иначе, что это будет за покаяние? К сему-то и призывает нас св. Церковь нынешним чтением из Апостола: нощь убо прейде, а день приближися. Отложимъ убо дѣла темная, и облечемся во оружія свѣта. Яко во дни, благообразно да ходимъ, не козлогласованіи и піянствы, не любодѣяніи и студодѣяніи, не рвеніемъ и завистію: но облецытеся Господемъ нашимъ Іисусъ Христомъ, и плоти угодія не творите въ похоти (Рим.13:12–14).

Ко всем, изложенным нами, наставлениям, братие, которыми св. Церковь ежегодно напутствует чад своих при самом вступлении их в св. четыредесятницу, в настоящий раз присоединяется еще одно и весьма важное, вытекающее из духа случившегося ныне великого праздника. Что напоминает нам этот праздник? Напоминает, как праведный Симеон срѣтилъ во храме Иерусалимском Господа Иисуса, еще младенца, и принял Его в свои объятия. Не должны ли и мы в наступающие дни встретить во храме душ наших того же Господа Иисуса, как небесного Жениха душ? Не будем ли слышать воззваний Церкви: и женихъ грядетъ въ полунощи, и блаженъ рабъ, егоже обрящетъ бдяща... Он грядет к нам, прежде всего, своей благодатью, которой близок к нам и всегда, но особенно приближается во дни нашего покаяния, желая сугубо действовать на нас к нашему исправлению. Будем же бдеть и бодрствовать, чтобы, как только услышимъ гласъ Жениха, отверземъ нам двери сердца своего, да внидетъ к нам и вечеряетъ с нами (Откр.3:20). Он грядет к нам потом в таинстве своего пречистого тела и своей пречистой крови, которые все мы удостоимся вкусить по окончании подвига нашего покаяния, позаботимся же приготовить себя достойно к этому сретению Господа, чтобы соединение с Ним послужило нам в живот вечный, а не в суд или осуждение.

Будет, братие, еще одно сретение Господа, – сретение торжественное, когда Он явится во всей славе своей с небеси на землю, чтобы судить живых и мертвых, – сретение, радостное для одних и крайне горестное для других. Кто из нас не пожелал бы принадлежать тогда к числу счастливцев, о которых сказал апостол: восхищени будемъ на облацѣхъ въ срѣтеніе Господне на воздусѣ, и тако всегда съ Господемъ будемъ (1Фес.4:17)? Кто не пожелал бы, чтобы, после всеобщего суда, вознестися вместе с Господом в царство небесное. и там вечно с Ним блаженствовать? А ежели желаем, то постараемся истинно покаяться в наступающие дни поста и покаяния и потом жить свято, как прилично сынам царствия. Аминь.

Аще мы, или Ангелъ съ небесе благовѣститъ вамъ паче, еже благовѣстихомъ вамъ, анаѳема да будетъ.

Гал.1:8

Страшное слово: анафема! Оно не значит: проклятие, как большей частью думают; оно значит: отлучение от Церкви. Но это отлучение страшнее для христианина всякого рода проклятий. С отлучением от Церкви он теряет возможность пользоваться благодатными средствами к своему вечному спасению, лишается самой надежды на спасение. И эта анафема поразит и ныне многих, даже очень многих! Эту страшную анафему будет торжественно изрекать ныне.... Кто же? Она – наша любвеобильная матерь, св. православная Церковь.

Но успокоимся: в поступке Церкви, разящей анафемою недостойных чад своих, не только нет ничего несправедливого или жестокого, напротив видна ее всегдашняя материнская любовь, заботящаяся о спасении всех нас.

Кого будет анафематствовать ныне св. Церковь? Тех, кого еще прежде предал анафеме и отлучил от Церкви св. апостол Павел, когда сказал: аще мы, или Ангелъ съ небесе благовѣститъ вамъ паче, еже благовѣстихомъ вамъ, анаѳема да будетъ. Апостолы благовествовали, что Бог существует, что Он есть чистейший Дух, премудрый, всеблагий, правосудный, единый по существу, но троичный в лицах, совершенно равночестных и единосущных, что Он создал мир и всем в мире управляет А бывают люди, к прискорбию и между христианами, которые, напротив, дерзают говорить, что Бога нет, или что Он не дух, а плоть – какое-то бессознательное существо, или не премудр, не благ, не правосуден, что лица Пресвятой Троицы Сын и Св. Дух – не единосущны и не равночестны Отцу, что мир самобытен и все в нем происходит по случаю, без всякого промысла Божия. Скажите, не прямо ли падает на этих людей анафема св. Павла? Апостолы благовествовали, что Сын Божий, для спасения нашего, воплотился от Духа Свята и Марии-Девы, что Он искупил нас своей крестной смертью, стяжал нам благодать Св. Духа, установил для сообщения ее нам св. таинства, что Священное Писание богодухновенно, что надобно, кроме Писания, в делах веры, держаться и предания, надобно чтить св. иконы, что нѣсть власть, аще не отъ Бога, сущія же власти отъ Бога учинены суть (Рим.13:1) и проч. А бывают и между христианами такие, которые отвергают таинство воплощения Сына Божия и приснодевства Богоматери, не признают нужды в крестной смерти Спасителя, в Его благодати и таинствах, отвергают богодухновенность Св. Писания и предания, глумятся над св. иконами, не допускают Божественного происхождения царской власти. Не прямо ли и эти люди подвергают себя анафеме св. Павла? Что же, следовательно, делает Церковь, когда всех такого рода людей, всех, превращающихъ благовѣствованіе Христово и апостольское (Гал.1:7), поражает анафемою? Она только повторяет то же, что еще прежде сделал св. Павел, и исполняет заповедь, выраженную в его словах: аще мы, или Ангелъ съ небесе благовѣститъ вамъ паче, еже благовѣстихомъ вамъ, анаѳема да будетъ. Где же тут несправедливость?

«Но если нет несправедливости», – подумает кто-либо из вас, – «зато нет и любви, напротив видна какая-то жестокость». Увы, братие мои, здесь точно и видна жестокость и жестокость величайшая, только не со стороны св. апостола или св. Церкви, а со стороны тех самых несчастных, над которыми разразится ныне анафема. Жестокость в том, что еще прежде анафемы церковной они уже сами анафематствовали себя и отлучили от Церкви, – и Церковь только огласит словом, что совершено уже ими на деле. Что такое христианская Церковь? Это общество верующих в Иисуса Христа. Чем соединены они между собою в едино тело и един дух? Прежде всего единством веры, – тем, как выражается апостол, что у них единъ Господь, едина вѣра, едино крещеніе (Еф.4:4). Значит, пока мы веруем согласно со всей Церковью, мы находимся в единении с нею; а как только мы отвергаем веру Церкви, или низвращаем и начинаем веровать по-своему: мы уже духовно отсекаем себя от тела Церкви и не принадлежим к ней. Или, точнее, мы хотя видимо еще принадлежим тогда к Церкви, считая себя в обществе православных христиан, и, может быть, исполняя иногда некоторые из ее постановлений- но принадлежим не как живые члены, а как члены мертвые и гнилые, как ветви засохшие. Живыми членами Церкви могут быть только те христиане, в которых течет жизнь из Божественной Главы ее – Господа Иисуса, жизнь благодатная (Ин.15:4–5). А для принятия благодати единственное средство от нас есть вера (Еф.2:8; Гал.3:14). Следовательно, как только мы отвергаем или низвращаем веру, для нас прекращается ток благодати, и мы неверием своим отламляемся от живоносной лозы – Христа Спасителя (Рим.11:20; Ин.15:4). Церковь, значит, своей анафемою только видимо отлучит ныне от себя тех из членов своих, которые духовно уже сами отлучили себя от общества православно верующих.

«Но если так», – спросите вы, – «то для чего же эта церковная анафема? Зачем отсекать то, что уже отсечено?» А вот тут-то и обнаруживается материнская любовь Церкви и попечение ее о всех ее чадах. Она поражает ныне громом анафемы заблуждающих в вере, вольнодумцев, еретиков, раскольников, – и заметьте, что это только однажды в течение целого года, а во все прочее время Церковь употребляет против них одни меры кротости: – убеждения и молитву, – она поражает ныне громом анафемы всех хульников и развратителей православной веры с тою целью, чтобы этим громом, этой торжественностью приговора пробудить их усыпленную совесть, заставить их одуматься, показать им их страшное положение и подвигнуть сердца их к раскаянию; а с другой стороны, чтобы предохранить тем верных чад своих от увлечения гибельными примерами вольномыслия и от той неизбежной участи, какую уготовляют сами себе уклоняющиеся от православия. Что таково действительно намерение Церкви при изречении анафем, это видно из самого состава священнодействия, во время которого будут изрекаться они. Перед началом и окончанием анафематствовать мы услышим трогательные и пламенные молитвы ее – о чем?... О том, чтобы Господь утвердил и сохранил всех чад ее в православии до конца, чтобы Он просветил умы уклоняющихся от истины самих врагов православия и смягчил их ожесточенные сердца, укротил раздоры, разделяющие христиан и водворил между ними взаимную любовь, ниспослал пастырям просвещенную ревность о вразумлении заблуждающих в вере и всех хульников православной Церкви, отлучающихся от нее, снова обратил к ней. Это ли голос мщения, жестокости или вражды?

Присоединим же, братие, наши теплые молитвы к молитвам нашей духовной Матери, которая с такой любовью заботится даже о недостойных своих чадах и, если казнит их анафемою, то казнит единственно с целью вразумить и спасти их. А между тем, внимая этим грозным анафемам, которые вскоре огласят своды храма, будем испытывать самих себя, не падает ли какая-либо из них и на нас, не уклонились ли и мы в чем-нибудь от истины православия, не позволяем ли себе сомневаться в бытии промысла Божия, в таинстве воплощения и искупления, или не верить в бессмертие души и будущую жизнь, или отвергать священное предание, не чтить св. икон, и тому подобное. Если совесть наша скажет нам, что мы в чем-либо виновны против догматов правоверия и что некоторые анафемы простираются и на нас: то поспешим исправить свою веру, чтобы снова сделаться живыми членами православной Церкви. Не забудем, что для того именно она и анафематствует ныне своих заблудших чад, чтобы они раскаялись и воссоединились с своей Матерью. Аминь.

Чадо, отпущаются тебѣ грѣси твои.

Мк.2:5

Принесли к Господу Иисусу расслабленного, – принесли с полною верою, что Он исцелит и этого несчастного, как исцелял бесчисленное множество других подобных от всякого рода болезней. И что же слышат от Господа? Прежде всего слышат слова Его к расслабленному: «чадо, отпущаются тебѣ грѣси твои». А потом-то уже, когда некоторые из свидетелей начали сомневаться в Его Божественной власти отпускать грехи, Он присовокупил: «но да увѣсте, яко власть имать Сынъ человѣческій на земли отпущати грѣхи, тебѣ глаголю: востани, и возми одръ твой, и иди въ домъ твой» (Мк.2:10–11). Какая мысль скрывается в этом действии и в этих изречениях нашего Спасителя? Та, что между нашими болезнями и нашими грехами находится самая тесная внутренняя связь, что наши болезни зависят от наших грехов и, следовательно, с другой стороны, должны служить для нас средствами против наших грехов, для нашего нравственного блага. Таков именно и должен быть взгляд христианина на человеческие болезни.

Человек вышел из рук Творца своего совершенным по душе и по телу, безгрешным и безболезненным. Но как только согрешили наши прародители, они подверглись и болезням (Быт.3:14). Что такое грех? Это есть неповиновение, противление воле Создателя, есть нарушение нравственного закона, положенного в нашей природе, есть уклонение нашей души, разумно-свободной, от ее высокого назначения. Значит, грех есть действие противоестественное. И потому, как противоестественное действие, он неизбежно должен был низвратить и повредить все силы нашей души, а по тесной связи души с телом неизбежно низвратил и повредил и все силы нашего тела, внес в него семена расстройства и болезней; он разом отравил своим ядом все наше существо. Во грехе прародительском мы зачинаемся и рождаемся, с семенами болезней являемся в мир; а потом, когда начинаем сами грешить, мы развиваем эти семена более и более и вкушаем от них горькие плоды. Бывают примеры, очевидные для всех, как люди, предающиеся невоздержанию, пьянству, распутной жизни и другим порокам, постепенно истощают и ослабляют свой организм, заражают его многочисленными болезнями и преждевременно приближаются к могиле. Но и в тех случаях, когда эта связь между грехами и болезнями менее очевидна, она несомненно существует. Не указывайте на праведников, что и они нередко терпят болезни, даже тяжкие, как праведный Иов: и праведники не чужды прародительского греха, и праведники иногда седмижды в день падают. Не указывайте и на тех грешников, которые, сколько ни предаются беззакониям, все наслаждаются здоровьем: грехи не всегда скоро и не во всех производят явную болезнь, но всегда расстраивают силы человека, и рано или поздно это постоянно увеличивающееся расстройство может окончиться такими недугами, каких и не ожидают, – что нередко повторяется пред нашими глазами. Правда, бывает весьма много болезней, которые зависят не от нас, а от враждебного влияния окружающей нас природы и от других внешних причин и обстоятельств. Но спрашиваю: отчего это природа так враждебно действует на нас? Не оттого ли, что мы сами поставили себя во враждебное, противоестественное к ней отношение своими грехами, выступив из того чина, в каком поставил нас Творец? Не оттого ли, что она еще вначале «проклята въ дѣлѣхъ» человека (Быт.3:17)? Почему наше тело так восприимчиво к вредным влияниям природы? Не потому ли, что оно расстроено, ослаблено грехом и не имеет в себе довольно силы, чтобы им противодействовать? А главное, кто управляет и нашею жизнью, и окружающею нас природою, и всеми обстоятельствами, от которых часто происходят наши болезни, – кто, как не Бог? Но когда Бог посылает или попускает на нас болезни, то, без сомнения, не за наши добрые дела, – Бог бесконечно правосудный и всеблагий. Итак, все наши болезни бывают или естественными следствиями наших грехов, или положительными наказаниями Божиими за наши грехи.

Но благодарение Вседержителю! Он и из зла естественного желает извлекать, по возможности, нравственную для нас пользу и, наказывая нас, имеет в виду благотворные для нас цели. Он поражает нас болезнями для того, чтобы мы сознали и почувствовали, как пагубны для нас наши грехи, как прогневляем мы сами своего Господа, и вслед за тем поспешили очиститься от грехов и исправиться: в таких случаях болезни становятся как бы врачевствами против грехов и побуждениями к добродетели. В другое время Он попускает на нас болезни, иногда продолжающиеся целые годы и десятки лет, чтобы воспрепятствовать нам совершить те величайшие, может быть, злодеяния, какие мы совершили бы, если бы оставались здоровы, и которые Он, как Всеведущий, предвидит: болезни тогда служат для нас предохранениями от грехов. Наконец, посещает Господь болезнями нередко самих праведников, как Иова и истинных христиан, чтобы посреди страданий испытать и очистить их, как очищается злато в горниле, чтобы посреди страданий еще более могла возвыситься их вера, укрепиться их надежда, соделаться непоколебимою их любовь к Богу, могли обнаружиться во всем свете все их добрые свойства: болезни в таких случаях способствуют к нравственному преуспеянию праведников и к возвышению их будущей славы (2Кор.4:16–17).

Теперь уже само собою определяется и то, как мы должны вести себя по отношению к болезням.

Когда приходит к нам болезнь, мы встречаем ее обыкновенно со скорбью, а иногда и с ропотом. Скорбеть тут естественно, но роптать несправедливо: потому что болезни зависят от нас же самих, а если и посылаются на нас Богом, то для нашего же нравственного блага. Следовательно, напротив, мы должны встречать их с благодарностью к Богу и лобызать десницу, наказующую нас.

Когда болезнь в нас водворяется, мы большею частью обращаемся к врачам и пользуемся их лекарствами. Это хорошо: потому что и врача и лекарства дал Бог. Но здесь только половина дела. Нужно в то же время обращаться и к врачам и врачевствам духовным, чтобы искоренить в себе самую причину наших болезней; нужно очистить свою душу от грехов в таинстве покаяния, вкусить от источника жизни и здравия в таинстве Евхаристии, исполнить заповедь апостола: «болитъ ли кто въ васъ, да призоветъ пресвитеры церковныя и да молитву сотворятъ надъ нимъ, помазавше его елеемъ, во имя Господне. И молитва вѣры спасетъ болящаго, и воздвигнетъ его Господь: и аще грѣхи сотворилъ есть, отпустятся ему» (Иак.5:14–15). Вот такое врачевание болезней будет христианское!

Когда болезнь наша проходит, мы почти всегда забываем о ней и только изредка стараемся беречь себя от того, что, по нашему мнению, произвело в нас эту болезнь. А между тем, по прошествии каждой болезни, наш долг – заботиться об исправлении нашей нравственной жизни, чтобы этим и возблагодарить Господа за наше уврачевание и предохранить себя на будущее время от других болезней.

Братие мои! Теперь у нас время спасительного поста и покаяния. Постараемся же воспользоваться этим временем, да удостоимся услышать от Господа вожделенные слова: «чадо, отпущаются тебѣ грѣси твои», чтобы потом могли исполниться на нас и последующие Его слова: «востани, возми одръ твой, и иди въ домъ твой». Аминь.

Иже хощетъ по мнѣ ити, да отвержется себе, и возметъ крестъ свой, и по мнѣ грядетъ.

Мк.8:34

Вся жизнь христианина должна быть исполнением этой заповеди Спасителя. Но особенно ей посвящаются, по намерению св. Церкви, дни христианского поста и покаяния. Истинный пост и покаяние непременно требуют от нас самоотвержения, – иначе они невозможны, – и состоят именно в том, что мы, каждый на собственном кресте, распинаемъ плоть свою со страстми и похотми (Гал.5:24), и стараемся умертвить своего ветхаго человѣка съ дѣяньми его, т. е. отложить и очистить свои грехи (Еф.4:22). Подвиг нелегок для наших слабых сил, тем более, что он в настоящий пост должен продолжаться целую четыредесятницу! Что же делает наша св. руководительница? Едва мы совершили половину трудного поприща, как она износит из алтарей и поставляет пред нами св. крест самого Господа Иисуса, по следам которого мы шествуем, чтобы мы, взирая на высокий

образец нашего Предтечи (Евр.6:20) и Началовождя, ободрялись после пройденного пути и укреплялись на дальнейший труд поста и покаяния. Можно ли найти средство более близкое и надежное?

Скажите, за кого это пострадал Христос Спаситель? Он пострадал не за Себя, а за нас; Он чист от всякого греха и совершенно невинен, но благоволил воспринять на Себя грехи всего человечества, и за них-то умер на кресте, чтобы искупить нас своей смертью от вечных мучений за грехи и приобресть нам вечное блаженство. А мы за кого страдаем или должны страдать на своих крестах? Мы страдаем за себя и для себя. Мы изнуряем плоть свою, воюющую на дух, отказываем себе в порочных навыках и удовольствиях, не даем пищи своим страстям, сокрушаемся о своих грехах, сетуем, скорбим.... для того, чтобы самих себя очистить от всякого беззакония, самих себя предохранить от огня адского, самим себе стяжать царство небесное. Итак, если Христос пострадал за нас, единственно из любви к нам: ужели мы откажемся страдать за себя, из любви к себе? Ужели из одной благодарности к Нему не найдем в себе довольно твердости, чтобы нести вслед за Ним свой крест и продолжать подвиг поста и покаяния?

И что это за страдания, что это за крест, которые мы должны понести? Как малы, ничтожны они пред крестом и страданиями нашего Спасителя, продолжавшимися всю Его жизнь! Вам кажется прискорбным воздерживаться в течение известного времени от ваших любимых яств, утучняющих тело, и быть вообще умереннее в пище и питии: а Христос – Страдалец, как Он постился для нас? Он постился сряду сорок дней и сорок ночей, не вкушая никакой пищи и пития, пока наконец взалкал; на кресте томила Его такая смертельная жажда посреди мучений за нас, что Он воскликнул: жажду, – и для утоления этой жажды Ему поднесли оцет с желчью! Вы обременяетесь тем, что должны в продолжение поста чаще посещать храмы Божии и усилить свои молитвы и в храмах и в своих жилищах. А вспомните, сколько молился за нас Христос, вовсе не имевший нужды в молитве для Себя, как, уединившись, проводил Он целые ночи в молитве. Вспомните особенно Его молитву в гефсиманском саду незадолго пред крестными страданиями, которая была так сильна, пламенна и продолжительна, что тело Его источало кровавый пот. Тяготит вас и этот вид смирения, уничижения, грусти, какого требуют сокрушение о грехах и самое время покаяния. А Христос в каком унижении находился ради нас в течение всей своей жизни, какие поругания перенес пред своей смертью, какому позору и поношению подвергся на кресте, когда вид Его был, поистине, безчестенъ и умаленъ паче всѣхъ сыновъ человѣческихъ (Ис.53:3)! На наших крестах если умерщвляется мало помалу наш ветхий человек, – то умерщвляется в смысле нравственном. А Христос потерпел за нас физические страдания: Он подвергся биению, оплеваниям, заушениям, Он язвенъ бысть за грѣхи наша и мученъ бысть за беззаконія наша (Ис.53:5), Он испытал на кресте болѣзни адовы (Пс.17:6) и вкусил смерть самую позорную и мучительную.

Посмотрим, наконец, и на последствия Его страданий. Своим крестом наш Спаситель победил мир, во зле лежащий, и диавола. Итак, если во дни поста и покаяния эти враги нашего спасения нападают на нас даже более, чем когда-либо, – да не страшимся их и не унываем духом: под знаменем Победителя их мы в состоянии отразить все их нападения. Своим крестом наш Спаситель усыновил нас Богу и стяжал для нас неисчерпаемое обилие благодатных даров Св. Духа: итак, если изнеможем в борьбе, то воззовем к Отцу нашему небесному, и Он даст самого Духа святого просящимъ у Него (Лк.11:13), Духа всесильного, способствующаго намъ въ немощехъ нашихъ (Рим.8:26). Господь не только победил наших врагов своим крестом, но и приобрел нам друзей и братиев в лице ангелов Божиих и вообще небожителей: будем призывать и этих помощников наших, особенно же ангела хранителя своего, когда почувствуем оскудение наших сил при подвигах поста и покаяния. Господь через свои крестные страдания вошел въ славу свою по самому своему человечеству (Лк.24:26) и нам отверз вход в царство небесное к вечной славе: устремляйте взоры и на эту вожделенную славу, к которой ведет путь креста, и воодушевляйтесь мыслью, что если мы постраждемъ со Христом, то съ Нимъ и прославимся.

Таким образом, братие, терпѣніемъ да течемъ на предлежащій еще намъ подвигъ поста и покаяния, взирающе на начальника вѣры и совершителя Іисуса, иже вмѣсто предлежащія ему радости претерпѣ крест, о срамотѣ нерадив, одесную же престола Божія сѣде (Евр.12:1–2). И если мы совершим этот подвиг, как подобает христианам и сынам православной Церкви: то приготовимся достойно встретить светлое воскресение нашего Спасителя и сподобимся быть участниками Его торжества и славы. Аминь.

Сей родъ ничимже можетъ изыти, токмо молитвою и постомъ.

Мк.9:29

В минувшую неделю, так называемую – средокрестную, св. Церковь для ободрения и укрепления нас в подвигах великого поста предлагала нам св. крест нашего Спасителя и указывала на высочайший образец Его крестных подвигов, подъятых для нашего спасения. Ныне она с той же целью возвещает нам изречение Спасителя о необходимости для нас поста и молитвы и представляет более близкий, более доступный пример для нашего подражания в преподобном Иоанне Лествичнике.

Изречение Спасителя о духе злобы: сей родъ ничимже можетъ изыти, токмо молитвою и постомъ, по-видимому, не относится к нам. Благодарение Господу, мы не чувствуем себя одержимыми злым духом физически. Но, увы, братие мои, все мы более или менее одержимы им нравственно по нашим грехам, во всех нас он как бы обитает и распоряжается нами: потому что, когда мы грешим, мы исполняем его волю, творим его похоти (Ин.8:44). И если во дни четыредесятницы, по намерению св. Церкви, мы должны покаяться, очистить себя от грехов, исправить свою жизнь: это значит, что мы должны изгнать из себя духа злобы, отвергнуться от него, отложить его темные дела. Потому-то и заповедала нам св. Церковь во всю четыредесятницу пост и молитву, как самые главные и необходимые средства для нашей цели. Необходима нам теперь молитва и молитва усиленная: чем более мы заботимся во дни покаяния изгнать из себя духа-искусителя, освободиться от его влияния, тем упорнее он противится нам, тем ожесточеннее нападает на нас, – а он и могущественнее нас по самой своей природе и гораздо искуснее. Преодолеть его мы можем не иначе, как только при помощи Божией. Прочее, братіе моя, возмогайте во Господѣ и въ державѣ крепости его, сказал св. апостол Павел, начиная свои наставления христианам о духовных оружиях против духов злобы поднебесных, и, окончив эти наставления, снова повторил: всякою молитвою и моленіемъ молитеся на всяко время духомъ (Еф.6:10,18). Ибо оружія воинства нашего не плотская, но сильна Богомъ (2Кор.10:4). Необходим нам теперь пост и пост усиленный: бороться с духом нечистым мы можем только своей душой, – а пост, ослабляя нашу плоть, возвышает и укрепляет душу и тем делает ее более способною для борьбы. чтобы успешнее действовать против диавола, надобно постоянно бодрствовать и следить за всеми его ухищрениями, – а пост, укрощая в нас чувственные пожелания и влечения, обыкновенно возмущающие нашу душу, устраняет главные препятствия к духовному бодрствованию и просветляет око нашей души. Плоть наша с ее страстями и худыми навыками есть первый союзник нашего исконного врага и вместе с ним воюет на наш дух: надобно обуздать ее постом, обезсилить ее страсти воздержанием и сделать ее вполне покорною духу. Другой союзник нашего врага есть мир, во зле лежащий и увлекающий нас своими соблазнами. Эти соблазны – по преимуществу соблазны чувственные, обольстительные для нашей плоти: пост и воздержание, изнуряя тело, делают его менее восприимчивым к соблазнам мира и таким образом притупляют оружие и другого союзника диавола.

Не престанем же, братие, со всем усердием продолжать начатый нами пост и усугублять наши молитвы как в храмах Божиих, так и в наших жилищах, чтобы достигнуть желаемого конца, – отогнать от себя диавола, отложить его дела, очистить себя от грехов, памятуя постоянно слова Спасителя: сей родъ ничимже можетъ изыти, токмо молитвою и постомъ.

Преподобный Иоанн Лествичник, на которого указывает нам ныне св. Церковь, как на пример для подражания, есть один из величайших ратоборцев, побеждавших диавола постом и молитвою. Еще шестнадцати лет он оставил мир и удалился на Синайскую гору. Девятнадцать лет провел он здесь под руководством опытного старца-отшельника. Сорок лет подвизался один в пустыне, без земных руководителей. Четыре года был сам руководителем или игуменом других в знаменитой обители синайской. Наконец опять отошел в свою любимую пустыню и, имея около восьмидесяти лет, предал дух свой Богу. Вся жизнь угодника Божия, начиная с шестнадцатилетнего возраста, была непрерывною войною с врагами спасения, в особенности с диаволом, и представляет собою один, никогда не прекращающийся, подвиг поста и молитвы. Как плод своей духовной опытности, своих наблюдений за ходом духовной жизни в самом себе, св. Иоанн оставил сочинение, известное под именем Лествицы, отчего и сам получил название Лествичника. В этом сочинении, которое также предлагает нам св. Церковь для чтения во дни четыредесятницы, он с подробностью описал весь путь восхождения души человеческой к Богу, начертал духовную лествицу, состоящую из тридцати степеней и возводящую от земли на небо. На первых степенях показаны, так сказать, предварительные, начальные подвиги христианина, желающего спастись, приблизиться к Богу и соединиться с Ним. Затем – подвиги, через которые мало помалу совлекается христианин ветхаго человѣка, тлѣющаго въ похотехъ прелестныхъ (Еф.4:22), очищает себя отъ всякой скверны плоти и духа (2Кор.7:1), искореняет в себе все греховное. Наконец на высших степенях изображены подвиги, через которые христианин облекается в нового человека, созданного по Богу въ правдѣ и въ преподобіи истины (Еф.4:24), и достигает въ мужа совершенна, въ мѣру возраста исполненія Христова (Еф.4:13). Все эти подвиги, обозначающие восхождение души человеческой к Богу, совершаются не иначе, как посреди непрестающей брани с диаволом и его клевретами, и потому постоянно требуют от христианина, как необходимых оружий, поста и молитвы.

Изъяснять ли, братие, как поучительны для нас в настоящие дни жизнь и творение преподобного Иоанна Лествичника? Вот пред нами не сам Сын Божий, вочеловечившийся, с его необычайными крестными страданиями, а совершенно подобострастный нам человек! И этот человек провел целые десятки лет в подвигах непрекращавшегося поста и молитвы! Ужели же мы не можем и откажемся провести в подобных подвигах, по крайней мере, четыредесятницу дней? Не говорите, что он был инок: разве не все мы должны быть строгими подвижниками, особенно на время покаяния? Разве не все должны отказываться от греховного мира и от удовольствий плоти, чтобы всецело служить Господу, от которого ожидаем себе помилования? Не говорите, что Лествица преподобного Иоанна написана собственно для иноков: она написана для иноков, но содержит в себе прекрасные наставления и для мирян, ищущих спасения; для иноков она может служить руководством всегда, а мирянами, по указанию св. Церкви, пусть с благоговением прочтется, по крайней мере, в течение св. четыредесятницы.

Преподобный и Богоносный отче наш Иоанне! Моли Христа Бога, да пошлет Он нам силы и ревность шествовать вслед за тобою по степеням духовной лествицы, возводящей на небо, шествовать особенно и в настоящие дни поста и покаяния. Аминь.

Образъ покаянія тебѣ имуще, всепреподобная Маріе, Христа моли, во времени поста, сему намъ дароватися.

Свѣтил.

Мы видели образ поста и молитвенных подвигов, нам близкий и доступный, в лице преподобного Иоанна Лествичника. Ныне пред нами образ покаяния так же близкий и доступный, в лице преподобной Марии Египетской. Кто не знает дивной жизни этой дивной жены? Кто не знает, в какую глубину зол она низошла, на какую высоту добродетелей потом взошла и как совершился этот поразительный переход? Не станем же рассказывать то, что известно всем, а изложим только, какие главные истины, относящиеся к подвигу покаяния, напоминает нам эта поучительная жизнь.

Первая истина та, что покаяние для нас всегда возможно. Как бы велики и многочисленны ни были наши пороки, как бы ни долго уже мы служили беззаконию, как бы ни укоренились и ни застарели во зле, – мы всегда можем очувствоваться и обратиться к Богу с молитвою о помиловании. Семнадцать, самых свежих и цветущих, лет своей жизни Мария предавалась грехам нераскаянно. И как предавалась? Каким грехам? Казалось, она потеряла всякий стыд: казалось, она совершенно изгнала из сердца своего страх Божий, совершенно заглушила в себе голос совести. Имя Марии было покрыто всеобщим позором. Однако ж и эта, по-видимому, погибшая душа могла покаяться: отчего же не покаяться и нам? Может быть, наши грехи менее грехов Марии: тем легче для нас покаяние. А если даже не менее, если даже более? Мария пришла в себя и начала каяться, когда стремилась в храм, чтобы поклониться животворящему древу креста Господня: св. крест – этот якорь спасения для грешных всегда с нами; кровь Иисуса Христа, распятого на кресте, способна очистить нас отъ всякаго грѣха (1Ин.1:7). Воззовем только к Нему, подобно Марии, с живою верою в Его крестные заслуги и надеждою на Его милосердие. Мария, когда начала каяться, узрев икону Богоматери при входе в храм, со слезами умоляла Ее о ходатайстве пред Богом: можем ли сомневаться, что Пресвятая Богородица всегда готова ходатайствовать и за каждого из нас, едва только мы обратимся к Ней? Мария тогда же дала обет оставить прежний, порочный образ жизни и исправиться: что в состоянии возбранить и нам изречь такой же обет, если только мы пожелаем? Но все это только начало.

Вторая истина, какую внушает нам жизнь преподобной Марии Египетской, та, что недостаточно только сознать свои грехи и показать сокрушение о них, недостаточно просить помилования от Бога и дать обет лучшей жизни, а надобно потом на самом деле исполнить этот обет, надобно и вступить в борьбу со всеми страстями и пороками, в которых мы раскаявались, и побеждать их; надобно стараться загладить прежние свои вины и благоугождать Богу противоположными добродетелями, скорбями, лишениями. После семнадцати лет порочной жизни Мария, решившись исправиться, немедленно удалилась в пустыню и там другие семнадцать лет неусыпно боролась со своими греховными вожделениями и помыслами, которые влекли ее на прежний путь, – боролась, как с лютыми зверьми, по ее собственному выражению, пока не одержала над ними совершенной победы. Затем еще тридцать лет провела в пустыне посреди всякого рода лишений и трудов, оплакивая свои прежние студные дела, измождая свою плоть воздержанием и постом, подвизаясь в непрестанном богомыслии и молитве. Плоть Марии до того утончилась и покорилась духу, что иногда во время молитвы поднималась от земли и могла ходить по водам, как по суше. Вот каково должно быть истинное покаяние, а не такое, каким оно большей частью является у нас! Ныне мы сокрушаемся о своих грехах, а через день или несколько дней снова принимаемся за те же дела. Ныне даем обет отказаться от своих дурных наклонностей и привычек и действовать по закону Божию, а при первом искушении уступаем этим наклонностям без малейшего сопротивления и борьбы. Нет, покаяние во грехах, сознание их виновности, сокрушение о них, обеты исправиться – все это только добрые семена. Нужно еще, чтоб эти семена от житейских забот не заглушились и принесли плод: иначе что пользы? И кающиеся должны постоянно помнить слова св. Иоанна Предтечи: сотворите убо плодъ достоинъ покаянія (Мф.3:8), – т. е. засвидетельствуйте истину вашего покаяния исправлением вашей жизни.

Наконец, третья истина, внушаемая нам примером преподобной Марии Египетской, состоит в том, чтобы мы, стараясь сами раскаяться во грехах и исправиться, пользовались вместе и богодарованными средствами для этой цели: таинствами покаяния и евхаристии – и пользовались, как следует. Целые десятки лет Мария оплакивала в пустыне свои грехи и благоугождала Господу; многолетними подвигами совершенно преобразовала себя, взошла на высоту духовных совершенств, уподобилась ангелам. А между тем все еще чувствовала над собою тяжесть давноминувших своих беззаконий и молила Бога, чтобы Он удостоил ее облегчить совесть исповеданием своих грехов пред отцом духовным. И вот, по устроении Божию, приходит в пустыню, где подвизалась преподобная, великий авва Зосима. О, с какою подробностью исповедала она тогда пред ним свои грехи, как не щадила себя, как не устыдилась открыть ему все даже малейшие обстоятельства, увеличивавшие ее виновность! Получив разрешение от преподобного, она просила его прийти к ней не прежде, как через год, со св. животворящими тайнами, желая достойнее приготовиться к принятию их, и когда тайны были принесены, она, после обычных молитв, с величайшим благоговением приобщилась этой божественной пище и питию. Если же такая высокая подвижница, столько лет каявшаяся пред Богом, сочла для себя нужным со всей подробностью исповедать свои грехи пред отцом духовным и со всем благоговением вкусить Тела и Крови Христовой: не тем ли более то и другое необходимо нам – грешным? Не сам ли Спаситель сказал пастырям Церкви: имже отпустите грѣхи, отпустятся имъ: и имже держите, держатся (Ин.20:23)? А как они могут отпустить или не отпустить, если мы не откроем им, в чем именно мы виновны? Кому также неизвестны слова Спасителя, обращенные ко всем нам: аще не снѣсте плоти Сына человѣческаго, ни піете крове Его, живота не имате въ себѣ (Ин.6:53), а равно и наставление св. апостола: да искушаетъ же человѣкъ себе, и тако отъ хлѣба да ястъ, и отъ чаши да піетъ: ядый бо и піяй недостойнѣ, судъ себѣ ястъ и піетъ, не разсуждая тѣла Господня (1Кор.11:28–29)?

Напечатлеем же, братие, в сердцах наших все три истины, какие преподает нам ныне примером своим преподобная мать наша Мария, и позаботимся теперь же, в настоящем же посту, воспользоваться ими для нашего спасения. А между тем не престанем взывать к ней: образъ покаянія тебѣ имуще, всепреподобная Маріе, Христа моли, во времени поста, сему намъ дароватися. Аминь.

Осанна, благословенъ грядый во имя Господне, Царь Израилевъ.

Ин.12:13

Торжествен был последний вход нашего Спасителя в Иерусалим. Он шествовал, как Царь, сообразно древним пророчествам, седя на жребяти осли. Бесчисленное множество народа, пришедшего на праздник в св. град, услышав о приближении Иисуса, взяли ваий от фиников и вышли в сретение Ему. И потом одни предшествовали Ему, другие сопутствовали; одни в восторге снимали с себя одежды и постилали пред Ним, другие резали ветви от дерев и бросали на Его пути, и все – не только взрослые, но и самые дети взывали к Нему: осанна Сыну Давидову, благословенъ грядый во имя Господне, Царь Израилевъ, осанна въ вышнихъ (Мф.21:8,9). Не дивно ли после сего замечание Евангелиста, что Христос, когда приблизился к Иерусалиму, то, видевъ градъ, плакася о немъ (Лк.19:41)? Что бы это значило? Отчего, когда все вокруг Спасителя радовалось, Он один плакал? Ужели Ему не угодны были эти ликования Иудеев, это живое сочувствие к Нему, эта торжественная встреча?

Иудеи встречали Его, как своего Царя.... Но они не разумели Его: их понятия о Мессии – Царе были превратные, чувственные. Иудеи думали, что Христос будет их земным царем – завоевателем, что когда Он сядет на престоле Давидовом, то прежде всего освободит их от ига римлян, под которым они тогда находились, а затем победит все народы, так что народ Божий соделается властелином вселенной. Сколько ни старался Господь во дни общественного проповедания своего рассеять этот пагубный предрассудок, все еще этот предрассудок оставался господствующим между Иудеями. И с такими-то суетными надеждами они встречали теперь Христа, как своего Царя, в Иерусалиме! Этого не довольно: в то время, как одни, целыми толпами, встречали Его с радостью и приветствовали как своего Царя, другие, враги Его, книжники и старейшины Иудейские тайно негодоваша и еще более ослеплялись завистью и ненавистью к Нему, еще ревностнее заботились, как бы скорее погубить Его (Мф.21:15). И тут не все: Господь предвидел, что даже эти самые ликующие толпы, оказывающие Ему теперь царские почести, через несколько дней совершенно оставят Его и перейдут на сторону Его врагов, что те самые, которые ныне взывают: осанна Сыну Давидову, Царю израилеву, через несколько дней будут вопиять: возми, возми, распни его; не имамы царя, токмо кесаря (Ин.19:15). Но взор Господа простирался еще далее. Он предвидел, как враги иудейского народа, римляне, придут и обложат св. град Иерусалим со всех сторон своими несметными полчищами, как разрушат его, изобьют всех его чад и не оставят в нем камня на камени. За что же? За то, что не уразумел ныне Иерусалим дня посещения Господня, что Иудеи не узнали своего истинного Мессию, и через несколько дней предадут Его даже на смерть.... (Лк.19:42–44). Вот почему Господь плакал ныне о св. граде посреди ликующих Иудеев. Он видел не одно внешнее, а самые мысли их, видел не одно то, что совершалось вокруг Него, а и все, что происходило и замышлялось тогда в Иерусалиме, видел не одно настоящее, но и будущее св. града.

И мы, братие, и мы светло празднуем ныне торжественный вход нашего Спасителя в Иерусалим. И мы встречаем Его, как Царя, с вайями в руках и, нося эти знамения победы, вопием Ему, яко победителю смерти: осанна въ вышнихъ, благословенъ грядый во имя Господне! Что же, нет ли и в нашем праздновании чего-либо неугодного нашему Господу?

Наши понятия о Нем, как о Царе, без сомнения, понятия истинные. Мы веруем, что Он есть Царь благодатного царства или Церкви, которую Он основал на земле. Мы знаем, что хотя Он входит ныне во Иерусалим для крестных страданий, но что Он пострадает собственно для того, чтобы победить наших врагов – смерть и ад, чтобы примирить нас с Богом и стяжать нам дары Св. Духа, чтобы ниспослать Св. Духа на Своих апостолов и через них проповедать Евангелие всей твари и создать в мире из всех людей, не только из Иудеев, но и язычников, одно благодатное царство, в котором Он будет царствовать до скончания века. Такие понятия суть те самые, которые благовествовал сам Господь, и следовательно празднование наше, проникнутое ими, по крайней мере в этом отношении, не может быть для Него прискорбным. Но не повторяется ли и между нами ныне чего-нибудь подобного, что происходило в Иерусалиме, когда входил в него Христос? Нет ли между нами людей, которые, взирая на славу Христа – Царя, на распространение и процветание Его благодатного царства на земле, не только не содействуют успехам св. веры, но даже противодействуют чем могут, и готовы были бы ее совершенно угасить? Нет ли и таких, которые хотя с радостью приветствуют ныне Христа, входящего со славою в Иерусалим, но через несколько дней или даже ныне перейдут на сторону Его врагов? А враги Христовы – это диавол и все, творящие волю его; это еретики и раскольники, раздирающие Церковь и производящие в благодатном царстве Христовом мятежи и междоусобия и погубляющие тысячи слабых душ; это вообще все беззаконники, противящиеся воле Божией. Нет ли между нами сынов погибели, которые, если не будут вскоре вопиять о Христе: возми, возми, распни Его, то сами второе распнутъ Его духовно своим отпадением от веры, или вообще своей безбожною, нехристианскою жизнью? Нет ли несчастных, которые своей нераскаянностью во грехах и ожесточением уготовляют себе еще худшую участь, нежели какая ожидала Иерусалим за неузнание им и распятие Мессии, – уготовляют себе вечные муки? Пред Господом все это открыто вполне; Он видит не только всю нашу жизнь от начала до конца, но самые наши сердца. И всякий ли из нас скажет после того, что участие его в настоящем торжестве Церкви приятно Господу?

Братие-христиане! Все мы знаем, что Христос есть Царь благодатного царства или Церкви, все имеем счастье принадлежать к этому царству. Будем же любить своего Царя и Господа, будем исполнять неуклонно Его св. волю и пользоваться всеми средствами, какие подает Он нам для нашего спасения: ибо если Он основал свое царство на земле и царствует в нём, то единственно для нашего же спасения. Тогда не только настоящее, но и все другие наши празднества в честь Его, соделаются для Него истинно-угодными. А между тем вспомним, что, кроме Иерусалима земного, куда вошел ныне Христос, есть еще Иерусалим небесный, кроме царства благодати есть и другое царство Христово – царство славы. Сам Христос вошел уже туда во всей своей славе, когда вознесся на небеса; но некогда Он введет туда со славою и всех своих истинных последователей. О, если бы и нам удостоиться войти в этот горний Иерусалим! С какою бы радостью мы торжествовали тогда этот торжественный вход, – торжествовали не день какой-либо, а целую вечность! Аминь.

Христосъ пострада по насъ, намъ оставль образъ, да послѣдуемъ стопамъ Его.

1Пет.2:21

С глубокою скорбью и слезами мы окружаем ныне гроб нашего Спасителя. Мы сетуем потому, что страдания Его были велики, безпримерны; потому, что эти величайшие страдания Он потерпел совершенно невинно; потому, что Он потерпел их именно за нас: мы виновники Его крестной смерти. Но, братие, у гроба нашего Спасителя не место только сетовать и плакать; здесь место и поучаться: Христосъ пострада по насъ, намъ оставль образъ, да последуемъ стопамъ его. Наш Божественный Учитель учит нас из самого своего гроба.

Видите ли, до какой степени простиралось Его смирение, самоотвержение? Мало того, что Он, истинный Бог, себе умалилъ, зракъ раба приимъ (Флп.2:7), что Он, Царь царствующих, родился в яслях и еще в младенчестве должен был спасаться от руки Иродовой бегством во Египет. Мало того, что по возвращении из Египта Он, Господь славы, целые тридцать лет провел в совершенной неизвестности, живя в дому древоделя и разделяя труды его; что в продолжение трех с половиной лет своего общественного служения Владыка вселенной не имел, где главу подклонить, и испытал всякого рода лишения, зависть, клеветы, преследования.... Вот Он, наконец, сам добровольно предает Себя в руки врагов, добровольно терпит от них поношения, заплевания, заушения, биения. Вот поруганный и умаленный паче всех сынов человеческих, в крайнем изнеможении несет Он на Голгофу орудие своей казни. Вот распинается на кресте, как величайший злодей, посреди двух разбойников, и умирает самой позорною и мучительнейшею из всех смертей.... О, как же внятны нашему сердцу, как трогательны должны быть у гроба нашего Спасителя слова Его: научитеся отъ мене, яко кротокъ есмь и смиренъ сердцемъ (Мф.11:29), и другие: иже хощетъ по мне ити, да отвержется себе, и возметъ крестъ свой, и по мне грядетъ (Мк.8:34)!

Видите ли, до какой степени простиралась Его любовь к Отцу и покорность воле Его? Се иду, сказал Он Отцу еще на небеси пред своим воплощением, еже сотворити волю твою, Боже (Евр.10:7). Снидохъ съ небесе, говорил Он на земле по воплощении, не да творю волю мою, но волю пославшаго мя Отца (Ин.6:38); мое брашно есть, да сотворю волю пославшаго мя и совершу дѣло Его (Ин.4:34). Незадолго пред своими крестными страданиями Он сказал ученикам: да разумеетъ міръ, яко люблю Отца, и якоже заповеда мне Отецъ, тако творю (Ин.14:31). В саду геесиманском, когда человеческое естество Господа, по естественному чувству, страшилось приближавшихся страданий, Он до кровавого пота молился Отцу: Отче, аще возможно есть, да мимоидетъ отъ мене чаша сия; но присовокуплял: обаче не якоже азъ хощу, но якоже ты, не моя воля, но Твоя да будетъ (Мф.26:39; Лк.22:42). И Он совершил эту Божественную волю до конца, Он испил всю чашу гнева Божия за грехи мира, и, умирая посреди величайших страданий, воскликнул: совершишася (Ин.19:30): Отче, въ руце Твои предаю духъ Мой (Лк.23:46). Как же убедительны для нас должны быть после этого наставления нашего Спасителя: возлюбиши Господа Бога твоего всемъ сердцемъ твоимъ, всею душою твоею, всею мыслию твоею (Мф.22:37); имеяй заповеди моя и соблюдаяй ихъ, той есть любяй мя; аще кто любить мя, слово мое соблюдетъ (Ин.14:21,23)!

Видите ли, до какой степени простиралась Его любовь к нам, ближним Его по плоти? Сынъ человеческій не пріиде, свидетельствовал Он о Себе, да послужатъ ему, но послужити и дати душу свою избавление за многихъ (Мф.20:28). Азъ есмь пастырь добрый и душу мою полагаю за овцы (Ин.10:14,15). Больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положитъ за други своя (Ин.15:13). И Он положил ее, – собственную свою душу, за нас грешных; Он возлюбилъ есть насъ, и предаде себе за ны, приношение и жертву Богу въ воню благоухания (Еф.5:2); Он пострадал праведникъ за неправедники, да приведетъ ны Богови (1Пет.3:18), и искупилъ ны есть отъ клятвы, бывъ по насъ клятва (Гал.3:13). Посреди невыносимых мучений на кресте Он молился за самих своих распинателей: Отче, отпусти имъ: не ведятъ бо что творятъ (Лк.23:34). Кому ж из нас не припомнятся слова Божественного Страдальца: заповѣдь новую даю вамъ, да любите другъ друга: якоже возлюбихъ вы (Ин.13:34); о семъ разумеютъ вси, яко мои ученицы есте, аще любовь имате между собою (Ин.13:35)?

Изнесем же, братие, ныне из храма три урока, которые как бы начертаны для нас на гробе нашего Спасителя: урок смирения и самоотвержения, урок любви к Богу и покорности Его заповедям, урок любви к ближним и к самим врагам. Уроки эти так просты и вразумительны, что их легко усвоить всякому и помнить всегда. А между тем они так важны, что только следуя им, исполняя их в жизни, мы можем достигнуть вечного спасения, для которого и умер за нас ныне Христос. Аминь.

Смерти празднуемъ умерщвленіе, адово разрушеніе, иного житія вѣчнаго начало.

Смерть для тела и смерть вечная без надежды воскресения, ад для души и ад вечный без надежды освобождения – такова была участь всех несчастных потомков согрешившего Адама! Но не презрел Господь своего создания; Он самого Сына своего не пощаде, но за насъ всѣхъ предалъ есть его (Рим.8:32). И ныне, когда единородный Сын Божий, совершив дело нашего искупления своей смертью, воскрес из гроба, ныне мы уже «смерти празднуемъ умерщвленіе, адово разрушеніе, иного житія вѣчнаго начало».

Смерть умерщвлена, побеждена воскресшим Жизнодавцем. Умерщвлена: иначе тело Христово не освободилось бы из оков ее, и Христос не воскрес бы. Умерщвлена: ибо Христос не один воскрес, а тогда же многа телеса усопшихъ святыхъ восташа, и изшедше из гроб, по воскресении его, внидоша во святый градъ, и явишася мнозѣмъ (Мф.27:52,53). Умерщвлена: ибо хотя и ныне мы умираем по воскресении Христовом, как умирали люди прежде, но умираем уже с надеждою, что Христос воста от мертвыхъ, начатокъ умершимъ бысть (1Кор.15:20), что грядетъ часъ, въ оньже вси сущии во гробехъ услышатъ гласъ Сына Божия, и услышавше оживутъ (Ин.5:25,28). «смерти празднуемъ умерщвленіе, адово разрушеніе...»

Ад разрушен воскресшим Жизнодавцем. Разрушен: иначе он не испустил бы из своих темниц души Христовой, которая по смерти нисходила во ад, и Христос не воскрес бы. Разрушен: ибо Христос не только вышел из ада, но извел оттуда с Собою целые сонмы ветхозаветных праведников, патриархов, пророков и вообще всех уверовавших в Него. Разрушен: и ныне праведники уже вовсе не нисходят по смерти душами своими во ад, как нисходили праведники ветхозаветные; ныне многие даже грешники из христиан, хотя нисходят по смерти во ад душами своими, но если только они скончались с живою верою во Христа и с истинным покаянием, могут освобождаться от уз ада по молитвам Церкви и особенно в силу бескровной жертвы Христовой; ныне ад остается только для неверов и нечестивцев, умирающих без покаяния, о которых потому Церковь и не молится. «смерти празднуемъ умерщвленіе, адово разрушеніе, иного житія вѣчнаго начало».

Оно началось, это иное, вечное житие для человечества с воскресением Христовым. Началось прежде всего в лице самого воскресшего Жизнодавца: ибо Христосъ воста отъ мертвыхъ, ктому уже не умираетъ, смерть имъ ктому не обладаетъ (Рим.6:9); Он никогда более не умрет и будет вечно жить по самому своему человеческому естеству. Началось и в лице тех ветхозаветных праведников, которых возвел ныне Христос из ада в царство небесное для вечной славы и блаженства. Началось, наконец, в том смысле, что для всех людей отверз ныне вход воскресшим Жизнодавцем в вечные обители Отца небесного, в живот вечный.

Таким образом, Братие, настоящее наше торжество в день Воскресения Христова есть начало того величайшего торжества, которое откроется по кончине мира в день всеобщего воскресения мертвых и всеобщего мздовоздаяния, когда совершенно испразднится смерть (1Кор.15:26), окончательно будет связан владыка ада – диавол и предастся во огнь вечный (Мф.25:41), окончательно настанет царство вечной жизни, вечного блаженства. Ах, кто из нас не пожелал бы участвовать и в том торжестве, как все мы участвуем в настоящем! Но мы знаем, что тогда будут торжествовать одни праведники. А грешники? И они воскреснут, но не для славы, не для радостей; воскреснут, чтобы разделить вечные муки с диаволом и его ангелами; воскреснут, но никогда не узрят вечной жизни в горних обителях. Будем же молить воскресшего ныне Господа, да дарует Он нам решимость и силы совоскреснуть Ему душами нашими от греховной смерти, чтобы потом удостоиться нам быть участниками и в вечном торжестве Его после всеобщего воскресения и мздовоздаяния. Аминь.

Днесь спасенія нашего главизна и еже отъ вѣка таинства явленіе: Сынъ Божій, Сынъ Дѣвы бываетъ!

Созерцая верою великое таинство, ныне явленное, – таинство воплощения Сына Божия, не знаешь, Братие, чему более удивляться: тому ли, до какой степени истощил, умалил Себя Бог, приняв зрак раба, соделавшись человеком (Флп.2:7)- или тому, до какой степени возвысилась человеческая природа через это истощание Божества.

Она изумительно возвысилась прежде всего в лице самого воплотившегося Господа. Сын Божий принял на Себя человеческое естество навсегда, и принял в единство своей Божеской ипостаси, так что хотя в Нем ныне два естества – Божеское и человеческое, но они соединены в Нем нераздельно и составляют одно лице, одну ипостась Божескую. Он и по воплощении и в естестве человеческом есть все тот же единый истинный Сын Божий и истинный Бог, каким был до воплощения. Вследствие такого ипостасного соединения во Христе двух естеств, человечество в Нем приобщилось Божеству и обожилось, т. е. усвоило от Божества все, что способно было усвоить, не теряя своей ограниченности и человеческих свойств, обогатилось от Божества и премудростью и святостью и животворною силой и другими Божественными совершенствами. Вслед за тем обоженное в лице Господа Иисуса человечество соделалось в Нем причастным и Божеской славы и Божеского поклонения. Ныне Он восседит на престоле славы одесную Бога Отца в своем человеческом естестве; ныне Ему уже во плоти дадеся всяка власть на небеси и на земли (Мф.28:18); ныне Ему и в человеческом естестве поклоняется, как Богу, всяко колено небесныхъ и земныхъ и преисподнихъ (Флп.2:10). Что ж, скажите, может быть выше того, чего удостоилась во Христе наша человеческая природа?

Если не до такой, то все же до изумительной степени возвысилась наша природа и в лице Пресвятой Девы Марии, родившей Господа. Она родила Его, без сомнения, не по Божеству, а по человечеству. Но так как человечество во Христе с самой минуты Его зачатия нераздельно и неразлучно соединилось с Божеством в одну Божескую Его ипостась: то значит, что Пресвятая Дева и зачала, и носила во утробе, и родила истинного Сына Божия, истинного Бога. Следовательно есть воистину Богородица. А удостоившись быть

Матерью Господа, Творца всего существующего, Она естественно возвысилась через то над всеми Его созданиями не только земными, но и небесными и по достоинству исповедуется честнейшею даже херувимов, и славнейшею, без сравнения, серафимов, т. е. самых высших сотворенных духов. Она есть первая по Боге, есть Царица неба и земли!

Если не до такой, то все же до изумительной степени может возвышаться человеческая природа и в каждом из людей, которые только веруют в воплотившегося Сына Божия. Тогда как одна из дщерей человеческих удостоилась быть Матерью Господа, все мы, верующие в Него, удостаиваемся быть братьями Его, сынами Отца Его небесного, причастниками Св. Духа. В таинстве крещения мы рождаемся от Бога, облекаемся во Христа. Через таинство миропомазания приемлем в себя Духа святого. Через таинство Евхаристии преискренне соединяемся со Христом, так что Он в нас пребывает, а мы в Нем (Ин.15:4). И если после этого мы живем благочестиво, по-христиански: то мы более и более воображаем в себе Христа (Гал.4:19) и не ктому живем мы, а живет в нас Христос (Гал.2:20). Но, возлюбленнии, скажем со св. апостолом, нынѣ чада Божія есмы и только братия единородного Сына Божия, и не у явися, что будемъ: вѣмы же, яко, егда явится, подобни Ему будемъ (1Ин.3:2,5). Вемы, что мы соделаемся тогда наслѣдниками Богу, сонаслѣдниками же Христу (Рим.8:17), что мы воцаримся съ Нимъ (2Тим.2:12) и совозсядем с Ним на престоле славы Его (Откр.3:21).

Присовокуплять ли, братие, нравственное наставление? Оно всякому очевидно. Если до такой степени возвысилась наша природа в лице воплотившегося ныне Господа и Его пречистой Матери и может возвышаться в каждом из нас: то научимся уважать свою природу и вести себя сообразно с ее высоким достоинством. Будем твердо помнить, что она действительно возвышается в одних праведниках, истинных христианах, через их благочестие, а в грешниках только более и более уничижается, и тогда как первые, восходя по степеням нравственных совершенств, взойдут наконец на небо, чтобы там царствовать со Христом, последние, постепенно ниспадая, ниспадут наконец в бездну ада, чтобы там вечно мучиться с диаволом. Аминь.

Не буди невѣренъ, но вѣренъ.

Ин.20:27

Истина воскресения Христова так важна, что на ней основывается все христианство: аще Христосъ не воста, суетна вера наша (1Кор.15:17). А потому не удивительно, если св. Фома, не бывший свидетелем первого явления воскресшего Жизнодавца ученикам своим, до того желал убедиться в этой истине со всей очевидностью, что не поверил даже своим соученикам, которые говорили ему: видехомъ Господа (Ин.20:25). И не отверг Господь желания Фомы, несмотря на его неверие; напротив через восемь дней по воскресении своем снова явился апостолам, когда и Фома был с ними, повелел ему осязать свои руки и ребра и сказал: не буди неверенъ, но веренъ.

Братие! Не для одного апостола Фомы, не для одних ближайших, непосредственных своих учеников Господь даровал полную возможность убедиться в Его воскресении: она дарована и всем нам. Истина воскресения Христова подтверждается для нас такими событиями, убедительнее которых ничего быть не может.

Первое из этих событий есть чудная, внезапная перемена, происшедшая в апостолах. Смотрите, что – с ними. Еще так недавно они были людьми робкими, боязливыми и когда их Учитель был предан смерти, до того опасались за собственную участь, что собираясь вместе, заключались страха ради иудейска (Ин.20:19). А теперь? Вдруг они становятся смелыми, решительными; сами безбоязненно идут на сонмища Иудеев, являются среди фарисеев и книжников, предстают пред лице синедриона и везде проповедуют о Христе воскресшем. Им запрещают, угрожают, их заключают в темницу. Напрасно: ничто их не удерживает. И прежде они были преданы своему Учителю и даже уверяли Его, что готовы умереть вместе с Ним; но едва Он был взят слугами архиерейскими, как вси, оставльше его, бежаша (Мф.26:56), и сам Петр, казавшийся ревностнейшим из всех, трикраты отвергся Его. А теперь? Они вдруг делаются преданными своему Учителю до совершенного самопожертвования. Они оставляют жилища, родных, самое отечество, рассеиваются по всем странам мира, переносят всякого рода труды, лишения, преследования, муки, посвящают всю свою жизнь на проповедь о Христе распятом, но воскресшем, и наконец вкушают за Него насильственную смерть, запечатлевая собственною кровью истину своей проповеди. Как же могло все это случиться, если Христос не воскрес, – не воскрес вопреки своим предсказаниям и обетованиям апостолам, – если они не видели Его по воскресении, и не убедились решительно в Его воскресении и в Его Божестве? Если изумительна такая нравственная перемена, совершившаяся тогда в апостолах: то не менее изумительна и умственная. Они были простые рыбари, люди некнижные (Деян.4:13), и прежде они многого не понимали в учении своего Учителя, как оно ни ясно и общедоступно, не могли освободиться от предрассудка своих соотечественников относительно царства Мессии. А теперь? Они вдруг являются величайшими мудрецами и проповедуют учение о Боге, мире и человеке самое совершенное, до какого никогда не доходил ни один из людей, раскрывают понятия о Мессии, чище и достойнее которых быть не может, возвещают нравственность такую возвышенную, какой никогда не слышало человечество. Если Христос не воскрес: то не было и не могло бы быть и сошествия Св. Духа на апостолов. Откуда ж эти рыбари могли получить уста и премудрость, которой они просветили, изумили, победили вселенную?

Второе событие – это чудная неожиданная перемена в иерусалимлянах и вообще в Иудеях. Не они ли осудили на смерть нашего Господа, не они ли неистово кричали пред Пилатом: возми, возми, распни Его? И вот едва прошло с небольшим пятьдесят дней по смерти Его, едва апостол Петр возгласил в день Пятидесятницы пред толпами народа, собравшегося в Иерусалим на праздник: Мужіе израильстіи, послушайте словесъ сихъ: Іисуса Назореа, которого вы, руками беззаконныхъ пригвоздивше, убисте, Богъ воскреси изъ. мертвыхъ, сообразно древним пророчествам, – как в тот же день уверовали во Христа и крестились до трех тысяч из этих самых Иудеев (Деян.2:22–41). Через несколько дней другая такая же проповедь о воскресшем Христе привлекла к Нему в Иерусалиме еще до пяти тысяч (Деян.4:4). В следующие дни в том же городе паче и паче прилагахуся верующии Господеви, множество мужей же и женъ (Деян.5:14). Что же все это значит, если Христос не воскрес, если Иудеи в особенности Иерусалимляне, имевшие полную возможность знать истину, по крайней мере не многие не убедились в действительности воскресения Его, несмотря на распущенные слухи о похищении тела Его учениками? Скажете ли, что апостолы привлекали к вере во Христа своими чудесами? Правда. Возвещая Иудеям о воскресшем Христе, апостолы подтверждали свои слова и чудесами. Но где взяли они силу творить чудеса, если Христос не воскрес и не ниспослал на них Св. Духа? И не забудьте, что, принимая веру во Христа, Иудеи тотчас же делались предметами ненависти прочих своих соотечественников неверовавших, и решались претерпеть все – притеснения, гонения, муки, самую смерть ради имени Иисуса, некогда распятого ими... Чем изъяснить такое явление, если Христос действительно не восстал из мертвых?

Не упоминаем о других, последующих, столько же разительных событиях, подтверждающих истину воскресения Христова: о чудесном обращении Савла, одного из величайших врагов христианства, о чудесном распространении св. веры не только между Иудеями, но и язычниками, несмотря на все препятствия со стороны языческих жрецов, черни, мудрецов, самих народоправителей, на целые тысячи смертей, каким подвергались христиане слишком триста лет, на целые реки крови мучеников. Не указываем и на то, как христианство побеждало врагов своих во все последующие века, как преобразовало оно, возвысило человечество во всех отношениях, какое благодетельное влияние имело на мир науки, искусств, особенно нравственности, какой бесчисленный ряд чудес представляет история Церкви Христовой от начала ее и доныне. Если Христос не воскрес, если Он простой человек, а не Богочеловек: скажите, как все это совершилось и совершается Его именем?

Возблагодарим же, братие, воскресшего Жизнодавца: Он требует от нас веры в Себя, но Он же даровал нам и все средства убедиться в Его воскресении и Божестве, так что вера наша не есть вера слепая, темная, а разумная, светлая, основательная. И каждому из нас по справедливости можно сказать то же, что сказал он апостолу Фоме, осязавшему Его ребра и язвы: не буди неверенъ. Аминь.

Слава и честь всякому, дѣлающему благое.

Рим.2:10

Не напрасно, братие, после величайших торжеств в честь и славу умершего за нас на кресте и воскресшего Господа, св. Церковь празднует ныне в честь тех лиц, которые удостоились быть ближайшими свидетелями Его смерти и воскресения. Лица эти суть с одной стороны – св. жены мироносицы, а с другой – св. мужи Иосиф Аримафейский и Никодим. Все они, поистине, достойны такой высокой чести не только потому, что как бы послужили при двух важнейших тайнах нашего спасения – при смерти и воскресении Христа Жизнодавца, но еще более – за свою неизменную любовь к Нему, явленную особенно в такое время, когда Он был оставлен всеми.

Благочестивые сестры о Господе! Вам преимущественно должен быть близок пример св. жен мироносиц и назидательна каждая черта, сохранившаяся из их жизни. Внимайте! Едва только они узнали Иисуса Христа, едва услышали Его учение, а некоторые прияли от Него и исцеление от духов злых и недугов, как оставив все – жилища и семейства свои, последовали вслед за Ним. Господь проходил с двенадцатью учениками своими грады и веси галилейские, благовѣствуя царствіе Божіе: св. жены сопутствовали Ему всюду и служили Ему, чем и как могли, а многие служаху Ему даже отъ имений своихъ (Лк.8:1–3; Мк.15:41). Господь пошел с учениками своими в Иерусалим, ясно предсказывая об ожидающих Его там страданиях и крестной смерти: не устрашились пойти туда за Ним и св. жены. Господь предан одним из своих учеников и все ученики, оставив Его, разбежались: не оставили Его только св. жены; они горько плакали и рыдали, сопровождая Божественного Крестоносца на Голгофу (Лк.23:27). Господь – на кресте, все почти злорадуются вокруг Него и издеваются над Ним: св. жены, пришедшие за Ним из Галилеи, стоят издали вместе с пречистою Его Матерью и возлюбленным учеником и в глубочайшей скорби взирают на Него (Лк.23:49). Господа погребают: св. жены заметили место Его погребения и спешат в город, чтобы приготовить драгоценное миро и ароматы, да помажут тело Его (Лк.23:55–56). Едва прошла великая суббота, св. жены мироносицы зело рано идут ко гробу Господа с уготованными благовониями, – и здесь уже ожидала их вожделеннейшая награда... они первый прияли от Ангела весть о воскресении Жизнодавца, – первые удостоились узреть Его самого воскресшего и услышать от Него сладостнейший глас: радуйтеся, первые возвестили о воскресении Его самим св. апостолам (Мф.28:1–10; Лк.24:1–11).

Научитесь и вы, все иночествующие и не иночествующие сестры, любить Господа такой же глубокою, постоянною и неистощимою любовью, какою любили Его св. жены мироносицы. Одни из вас оставили мир и все мирское, чтобы всецело посвятить себя здесь на служение Господу и уневестили себя Христу добровольными обетами девственной, подвижнической жизни: старайтесь же соблюсти эти святые обеты до конца, несмотря ни на какие скорби, лишения и труды. Чем выше ваши обеты, чем больше будет с вашей стороны подвига и борьбы: тем высшая уготована вам и награда в чертогах вашего небесного Жениха. Другие из вас, хотя живут в мире и не принимали на себя того, что не все понести могут, все однако сочетали себя Христу еще обетами крещения, – обетами быть Его последователями и исполнять во всем Его заповеди: храните же эти спасительные заповеди всегда и неуклонно, как бы иногда ни казались они вам тяжкими посреди соблазнов мира, и помните твердо, что только этим вы можете показать свою любовь к Тому, который сказал: аще кто любитъ мя, заповеди моя соблюдетъ (Ин.14:15,23), только через это удостоитесь услышать от Него: радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесехъ (Мф.5:12).

Обращаюсь к вам, благочестивые мужи, братие о Христе! И для вас есть ближайший урок непосредственно от св. мужей – Иосифа и Никодима, урок такой же истинной любви к Господу Иисусу, хотя вы, без сомнения, понимаете, что и урок от св. жен мироносиц относится не к одним женам. Надобно припомнить обстоятельства, посреди которых жили св. Иосиф и Никодим, чтобы понять все величие их преданности нашему Спасителю. Иосиф был человек богатый и знаменитый член синедриона, верховного судилища Иудейского (Мф.27:57; Мк.15:43); Никодим принадлежал к секте фарисеев, был князь иудейский, т. е., один из старейшин, и учитель народа – один из книжников (Ин.3:1,10). А члены синедриона, старейшины, книжники и фарисеи – они-то и были главными врагами Господа Иисуса, они-то и положили совет еще во дни Его проповеди, да аще кто его исповесть Христа, отлученъ отъ сонмища будетъ (Ин.9:22), они-то и осудили и предали Его на смерть. И однако, несмотря на все это, Иосиф и Никодим не поколебались пойти против общего предубеждения и ослепления своих собратьев, не поколебались приходить к Иисусу, исповедать Его пришедшимъ отъ Бога и быть даже учениками Иисусовыми, хотя вначале тайными страха ради иудейска (Ин.3:2,19:38). Никодим не устрашился однажды защищать Господа на сонмище архиереев и фарисеев, когда они невинно порицали Его (Ин.7:50,51). Иосиф смело воспротивился своим сочленам в синедрионе и не присталъ совету и делу ихъ, когда они осудили Господа на смерть, хотя один против всех ничего не мог сделать (Лк.23:51). Когда же, наконец, Господь был распят на кресте и оставлен всеми: тогда Иосиф и Никодим не стали более скрывать своей веры в Него, отложили всякий страх Иудейский, решились на все из любви к Распятому. Иосиф смело идет к Пилату просить тела Иисусова; Никодим приносит с собою на Голгофу около ста фунтов смирны и алоя. Оба вместе с глубокою скорбью и слезами снимают со креста окровавленное тело Божественного Учителя, омывают Его, посыпают благовониями и, обвив плащаницею чистой, полагают в новом гробе, в саду Иосифовом. Злоба ослепленных Иудеев не замедлила открыться против благочестивых мужей; они подверглись гонениям, лишены всего, заключены в темницу. Но воскресший Жизнодавец утешил их своим явлением и сопричислил к Своему избранному стаду.

Так и мы все, братие, должны быть готовы на всякие жертвы из любви к Господу. Ни богатство, ни знатность, ни власть, ни высокое образование – ничто не должно быть для нас дороже Его св. веры и св. заповедей. И если бы что-либо сделалось для нас препятствием к неуклонному следованию за Христом и к исполнению Его воли: отвергнем от себя это препятствие, как бы драгоценным оно нам ни казалось, и послужим нашему Господу всей душой, да восприимем от Него некогда и мзду по труду своему (1Кор.3:8).

Братие и сестры о Господе! Помните всегда, что в христианстве слава и честь всякому, дѣлающему благое, – всякому без всякого различия пола и возраста. Аминь.

Востани, возми одръ твой и ходи.

Ин.5:8

Одно из величайших зол, которым подвергся человек вследствие своего падения, есть бесчисленное множество болезней, преследующих нас от колыбели до гроба. Бывают болезни легкие и непродолжительные; но бывают тяжкие и весьма продолжительные, какова и была болезнь расслабленного, об исцелении которого воспоминает ныне св. Церковь. Прискорбно терпеть болезни первого и второго рода, но несравненно прискорбнее – болезни последнего рода: они иногда подавляют человека своей тяжестью. что ж делать нам, христианам, в этих случаях?

Прежде всего, как бы ни была продолжительна ваша болезнь, не предавайтесь отчаянию. Расслабленный тридцать восемь лет страдал в своем недуге, страдал и надеялся, надеялся и наконец получил уврачевание. Как бы ни была сильна и велика ваша болезнь, не предавайтесь отчаянию. Расслабленный весь был расслаблен, не мог двигаться сам, лежал только на одре, – и однако стал потом ходить и сделался совершенно здоровым. Пусть вы испытали уже все пособия человеческие, пусть врачи не подают вам никакой

надежды на выздоровление: помните твердо, что для вас есть еще помощь свыше, помощь отъ Господа, сотворшаго небо и землю (Пс.120:2). И расслабленный говорил: человека не имамъ, да, егда возмутится вода, ввержетъ мя въ купель для исцеления (Ин.5:7). Но вместо человека пришел к нему сам Господь и уврачевал его. На такого ли врача нам не надеяться? Смотрите, как велико Его милосердие и сострадание к бедствующим: Он сам, без приглашения, приходит на овчую купель, где находилось пять притворов, наполненных всякого рода недужными; сам обращается к расслабленному и разумевъ, яко многа лета уже имяше въ недузе (Ин.5:6), милостиво воздвигает его с одра болезни. А могущество нашего небесного Врача? Оно не знает никаких пределов. Едва сказал Он расслабленному: востани, возми одръ твой и ходи, – и абие здравъ бысть человекъ (Ин.5:9).

Но, братие, возлагая всю свою надежду на Господа Бога особенно в тяжких болезнях, мы должны пользоваться и теми средствами, особенными и сверхъестественными, какие даровал Он для врачевания нас от этих болезней. В Иерусалиме была чудесная купель – овчая, в которую каждое лето сходил ангел Господень и возмущал воду, так что, кто первый потом влазил в купель по возмущении воды, здравъ бываше (Ин.5:4). В Церкви новозаветной нет такой купели, но есть особое таинство, которое не однажды только в году, а постоянно и во всякое время может врачевать нас от болезней телесных, врачуя и от духовных, именно таинство елеосвящения. Пользоваться им ясно повелевает нам св. апостол, когда говорит: болитъ ли кто въ васъ; да призоветъ пресвитеры церковныя, и да молитву сотворят» над» ним, помазавше его елеем» во имя Господне. Имолитва втьры спасет» болящего и воздвигнет» его Господь, и аще грехи сотворилъ есть, отпустятся ему (Иак.5:14–15). К сожалению, мы весьма редко, по укоренившемуся предрассудку, обращаемся к этому спасительному врачевству, обыкновенно пред самой уже смертью, когда душа совсем готова расстаться с телом. Между тем как, по заповеди апостола, таинство елеосвящения предназначено для всех тяжко больных, для всех изнемогающих от недугов, а не для одних приблизившихся уже к могиле. И может быть, многие из наших скончавшихся собратьев были бы еще живы, если бы своевременно воспользовались этой благодатною помощью. Другими как бы источниками, источающими для нас, по воле Божией, сверхъестественные врачевания от наших недугов, служат св. чудотворные иконы и мощи угодников Божиих. Сколько бывало случаев и в прежние времена и в наши дни, случаев совершенно достоверных, что люди, одержимые самыми тяжкими, закоренелыми, неизлечимыми болезнями, отправлялись для поклонения чудотворным иконам и св. мощам, и возвращались от них внезапно исцеленными! Почему же не притекать к этим спасительным источникам и каждому из нас? Нужно только, чтобы сердца наши пламенели живою верою в Бога и в предстательство угодников Его, к мощам или изображениям которых мы будем притекать.

Одним словом: и в обыкновенных болезнях, легких и удобоизлечимых, мы должны, братие, пользуясь врачевствами человеческими, главную надежду возлагать на Бога и просить Его милости; потому что Он дает мудрость врача и силу врачевствам. А тем более в недугах тяжких и опасных, когда мало остается или вовсе не остается надежды на пособие человеческое, мы должны обращаться всей верующею душой к небесному Врачу и пользоваться теми сверхъестественными средствами, какие, по бесконечной благости своей, Он даровал в новозаветной Церкви для нашего уврачевания. Аминь.

Аще кто жаждетъ, да пріидетъ ко Мнѣ и піетъ.

Ин.7:37

Не о телесной жажде говорил Христос и не о чувственной воде. Нет, Он говорил о жажде душ наших и о благодати святого Духа, егоже хотяху приимати вѣрующіи во имя Его (Ин.7:39). Так, братие мои, кроме телесной жажды, есть в нас и жажда духовная, и сколько для тела необходимы пища, питие, воздух, столько для души необходима благодать, которая одна служит для нее и пищею, и питием, и воздухом, заменяет все жизненные стихии. Как утолять телесную жажду, все мы знаем; но как утолять жажду нашей души, как напоить душу водами Св. Духа, едва ли знаем мы. А потому речь об этом и ныне, когда каждый из нас взывает с Церковью ко Господу: «преполовившуся празднику, жаждущую мою душу благочестія напой водами», без сомнения, не будет излишня.

С того времени, как мы родились водою и Духом, облеклись во Христа и получили право именовать Бога своим Отцем, самое удобное и общедоступное средство для утоления нашей духовной жажды есть молитва к нашему Отцу небесному. Аще вы зли суще, сказал Спаситель, умеете даяния блага даяти чадомъ вашимъ, кольми паче Отецъ, иже съ небесе, дастъ Духа Святаго просящимъ у Него (Лк.11:13). Просите только с верою и в силу заслуг Иисуса Христа, и дастся вамъ (Лк.11:9). Если в чем может отказать нам Отец небесный: то в благодати Духа святого, необходимой для нашего вечного спасения, не откажет никогда. Каждый день мы утоляем жажду нашего тела и не раз, а несколько раз: каждый день и несколько раз мы можем и должны утолять жажду души нашей через усердную молитву к Богу о низпослании нам даров благодати.

Другое, не менее удобное, средство для той же цели есть чтение Слова Божия. Священные книги наши написаны людьми – пророками и апостолами, но написаны по вдохновению Духа святого. Потому самые глаголы, изложенные в этих книгах, духъ суть и животъ суть (Ин.6:63). И читая их с живою верою, усвояя их, мы естественно исполняемся Духом, освежаемся веянием Его благодати. Если о всяком глаголе, исходящем из уст Божиих, по свидетельству Спасителя, жив будет человек (Мф.4:4): то тем более бесчисленное множество глаголов Божиих, соединенных для нас в Божественном откровении, в состоянии всегда и напитать, и напоить, и оживотворить наши души. Чтением Священного Писания для утоления нашей духовной жажды мы можем пользоваться так же часто и ежедневно, как и молитвою к Богу.

Есть и еще средство важнейшее и чрезвычайное, для утоления всего нашего существа: это приобщение святейшему и животворящему таинству Евхаристии. Ядый мою плоть, сказал Господь, и пияй мою кровь имать животъ вечный: плоть бо моя истинно есть брашно, и кровь моя истинно есть пиво (Ин.6:54,55). Вкушая плоть и кровь нашего Спасителя, который и сам исполнен благодати (Ин.1:14) – и стяжал ее своими заслугами для нас, мы вкушаем из самого источника благодати и отъ исполнения Его вси прияхомъ даже благодать возъ благодать (Ин.1:16). Этим чрезвычайным средством для напоения себя водами благочестия мы не можем пользоваться так постоянно, как молитвою и чтением Слова Божия: потому что таинство Евхаристии требует всегда с нашей стороны достойного, предварительного приготовления. Но мы должны заботиться о том, чтобы, как можно чаще, приготовлять себя к святейшему таинству и напоя́ться через Него струями небесной жизни.

Наконец, к числу средств для утоления нашей духовной жажды надобно отнести и вкушение от воды естественной, но освященной посредством священнодействия Церкви, какое будет совершаться и ныне. Вся Церковь будет молиться Отцу небесному, чтобы Он освятил естество вод наитием святого Духа, и через погружение в воду св. животворящего креста, которым стяжал для нас Христос все духовные дарования, вода действительно освятится благодатью. А потому кто будет вкушать с верою от этой освященной воды, тот, утоляя свою телесную жажду естественною водою, невидимо будет напоять вместе и свою душу благодатью Св. Духа, как бы соединившеюся с водою.

Таким образом, братие, мы отнюдь не в праве жаловаться, чтобы у нас мало было средств к утолению нашей духовной жажды, или чтобы они были малодоступны: почти всеми ими мы можем пользоваться постоянно. Только будем помнить, что при этом с нашей стороны всегда необходимо одно существенное условие – живая вера. Молимся ли мы Отцу небесному о даровании нам Св. Духа, читаем ли Слово Божие, приступаем ли к таинству Евхаристии, вкушаем ли от воды освященной, – мы непременно должны быть верующими: только вера отверзает нашу душу для принятия благодатных влияний Св. Духа, а без веры она остается как бы заключенною. В этом-то смысле и сказал Спаситель: веруй въ мя не имать вжаждатися никогдаже (Ин.6:35).

Грядетъ часъ, и нынѣ есть, егда истинніи поклонницы поклонятся Отцу духомъ и истиною.

Ин.4:23

Все мы, братие, без сомнения, желали бы быть истинными поклонниками небесному Отцу. А потому для всех нас весьма важно знать, что значит поклоняться Ему духомъ и истиною. Тем более важно, что вокруг нас есть люди, именующие себя духовными христианами, которые превратно толкуют эти слова Спасителя и на основании их отвергают все внешнее Богослужение, нами содержимое. И мы поймем подлинный смысл этих слов, если рассмотрим их в целом составе речи, в которой они находятся, а не отрывочно, как обыкновенно поступают неправомыслящие, и если снесем с другими местами Священного Писания, где также говорится об истинном поклонении Богу.

Жена-самарянка, беседуя с Иисусом Христом, которого приняла сначала за простого Иудея, скоро увидела, что Он – пророк (Ин.4:19) и хотела предложить Ему для решения вопрос, бывший тогда предметом спора между самарянами и Иудеями и считавшийся важнейшим. Вопрос состоял в том: где должно поклоняться Богу и совершать общественное Богослужение, – на горе ли Гаризин, где находился храм самарянский, или во Иерусалиме, где стоял храм Иудейский, и следовательно – какое поклонение, какое Богослужение лучше, угоднее Богу, самарянское или Иудейское. Отвечая на этот вопрос, заключавший в себе как бы две половины, Спаситель возводит мысль жены-самарянки к иному, высшему поклонению и Богослужению, которое принес на землю Он, и которое гораздо совершеннее как самарянского, так и иудейского.

Жено, вѣру ми ими, – сказал Он, решая первую часть вопроса, –яко грядетъ часъ, егда ни въ горе сей, ни въ Иерусалиме поклонитеся Отцу (Ин.4:21), т. е. когда истинное поклонение и Богослужение не будет привязано ни к горе Гаризине, ни к Иерусалиму, а будет совершаться по всей земле, на всяком месте. Здесь указывается первое превосходство христианского Богослужения пред Иудейским и самарянским. Иудейское могло, по закону, совершаться только в Иерусалимском храме; самарянское совершалось только на горе Гаризине. Следовательно то и другое были местными и не могли соделаться общими для всего человеческого рода. Христианская вера предназначена для всех людей и возвещена всем народам: потому и христианское Богослужение должно совершаться повсюду, христианские храмы могут устроиться во всех странах мира и не привязаны ни к какому определенному месту.

В ответе на последнюю часть вопроса Господь сказал самарянке: вы, самаряне, кланяетеся, егоже не вѣсте; мы, Иудеи, кланяемся, егоже вемы: яко спасение отъ Иудей есть (Ин.4:22), т. е. ваше поклонение Богу ложное: ибо известно, что самаряне были язычники и хотя приняли закон Моисеев, не переставали однако служити идоломъ своимъ по обычаю языковъ (4Цар.17:33); а наше – Иудейское поклонение есть истинное: ибо Иудеи содержали истинное откровение Божие и из Иудеи должно было воссиять спасение для всего мира. Но, продолжал Господь, несмотря на то, что Иудейское поклонение Богу есть истинное и лучше самарянского, грядетъ часъ, и нынѣ есть, егда истинніи поклонницы поклонятся Отцу не только не так, как поклоняются самаряне, да и не так, как поклоняются иудеи, а поклонятся Ему духом и истиною: духомъ – в противоположность поклонению самарянскому, исключительно чувственному истиною – в противоположность поклонению Иудейскому, символическому и преобразовательному. Самаряне, хотя бояхуся Господа (4Цар.17:32,33), хотя чтили Иегову, но в то же время поклонялись и бездушным истуканам; потому все их Богослужение ограничивалось одними внешними обрядами и чувственными жертвами. Иудеи поклонялись Богу истинному, Богу – Духу, и потому, принося Ему чувственные жертвы, в то же время возносились к Нему духом и верою в грядущего Мессию, исповедывали даже, что жертва Богу духъ сокрушенъ (Пс.50:19); но самые их жертвы, составлявшие сущность их внешнего Богослужения, были только сѣнь грядущихъ благъ, а не истиною (Евр.10:1), прообразовали великую жертву, принесенную на Голгофе и ежедневно приносимую в христианских храмах. В этом-то смысле обрядовый закон ветхозаветный противополагается благодати и истине и говорится: законъ Моисеомъ данъ бысть, благодать же и истина Іисусъ Христомъ бысть (Ин.1:17). Следовательно второе, важнейшее превосходство христианского поклонения и Богослужения заключается в том, что оно, вопреки самарянскому, не ограничивается одними чувственными обрядами, а есть вместе и духовное, и, вопреки иудейскому, состоит не в приношении прообразовательных жертв, а в приношении жертвы истинной – Христовой. Христиане веруют, что Бог есть Дух, и потому, поклоняясь Ему телом, нераздельно поклоняются Ему и духом и одно внешнее поклонение без внутреннего считают недостойным Бога. Веруют, что они получили дерзновение поклоняться Отцу небесному только в силу крестных заслуг Его единородного Сына, и потому основанием или средоточием всего их общественного Богослужения служит приношение бескровной жертвы и свои молитвы к Отцу небесному они воссылают только во имя Иисуса Христа, исполненнаго благодати и истины (Ин.14:14,1:14).

После этого можете судить, справедливо ли умствуют мнимо-духовные христиане, будто поклонение Богу духом и истиною исключает всякое внешнее поклонение и Богослужение. Но такое умствование, противное смыслу всей речи Спасителя с самарянкою, не менее противно и другим местам Слова Божия об истинном христианском поклонении и Богослужении. Вот, например, как еще в ветхом завете Сам Бог пророчествовал Иудеям об упразднении их прообразовательного Богослужения и о заменении его новым, совершеннейшим: и въ васъ затворятся двери, и не возжжите огня олтареви моему туне: нѣсть воля моя въ васъ, глаголетъ Господь Вседержитель, и жертвы не пріиму отъ рукъ вашихъ. Зане отъ востокъ солнца и до западъ имя мое прославися во языцѣхъ, и на всякомъ мѣстѣ ѳиміамъ приносится имени моему, и жертва чиста (Мал.1:10,11). Не очевидно ли и здесь обозначены те же самые высокие преимущества христианского Богослужения, сравнительно с Иудейским, какие указаны и в беседе Спасителя с самарянкою, именно, что оно будет совершаться на всяком месте и состоять в приношении Богу фимиама и жертвы чистой, истинной? А приношение фимиама и жертвы возможны ли без внешних действий? Но чтобы точнее уразуметь смысл пророчества, перенесемся мыслью к самому событию и посмотрим, как действительно установил Христос приношение этой чистой жертвы и заповедал приносить ее своим последователям: и пріемъ Иисус хлѣбъ, читаем в Евангелии, и благословивъ преломи, и даяше ученикомъ и рече: пріимите, ядите: сіе есть тѣло мое; сіе творите въ мое воспоминаніе. И пріемъ чашу и хвалу воздавъ, даде имъ, глаголя: пійте отъ нея вси: сія есть кровь моя новаго завѣта, яже за многія изливаема во оставленіе грѣховъ; сіе творите, елижды аще піете, въ мое воспоминаніе (Мф.26:26–28; Лк.22:19; 1Кор.11:23–25). Не ясно ли для всякого, что приношение жертвы чистой, новозаветной должно совершаться под чувственными видами хлеба и вина и должно быть соединено с чувственными действиями: возношением хвалы к Богу, благословением и преломлением хлеба? Впрочем не касаясь более приношения новозаветной жертвы, составляющего как бы средоточие собственно общественного Богослужения христианского, предложим еще два вопроса – вообще об истинном поклонении Богу. Духомъ ли и истиною поклонялся Отцу своему небесному Господь наш Иисус Христос во время своей земной жизни? Духомъ ли и истиною поклонялись св. апостолы? Без всякого сомнения. А между тем Господь Иисус возводилъ очи свои на небо, когда молился, и выражал свою молитву чувственными словами (Ин.17:1), Господь Иисус даже паде на лице своемъ моляся в саду Гефсиманском (Мф.26:39). Апостолы Петръ и Иоаннъ восхождаста во святилище Иерусалимское на молитву въ часъ девятый (Деян.3:1), и это уже по сошествии на них Св. Духа. Апостол Павел, собрав к себе и подробно наставив ефесских пресвитеров, в заключение преклонь колена со всѣми ими помолися (Деян.20:36). И все апостолы воздвигоша гласъ свой къ Богу во время молитвы и выражали ее чувственными словами (Деян.4:24). Можно ли после этого сомневаться, что поклонение Богу духом и истиною вовсе не исключает телесных молитвенных знаков и должно быть соединяемо с поклонением наружным?

Не престанем же, братие мои, поклоняться Отцу нашему небесному духомъ и истиною, – так, как поклонялся Ему сам Господь наш, как поклонялись Ему св. апостолы, как доселе поклонялись Ему и мы: поклоняться духомъ, выражая однако же свое внутреннее поклонение внешними молитвенными действиями и прославляя Бога не только въ душахъ, но и въ тѣлесехъ наших (1Кор.6:20); поклоняться истиною, присутствуя всегда с верою при совершении бескровной жертвы и вообще при общественном Богослужении. И будьте уверены, что мы останемся тогда истинными поклонниками Богу, какими были доселе и какими должны быть все истинные православные христиане. Аминь.

Егда въ мірѣ есмь, свѣтъ есмь міру.

Ин.9:5

Сказав эти слова, Господь наш как бы в оправдание их немедленно отверз очи слепорожденному и таким образом просветил его (Ин.9:6–7). Но не для одних слепцов, которых так часто исцелял и просвещал Господь, Он на земле явился светом: нет, Он был и остается светом миру, светом для всех людей, и следовательно для каждого из нас.

Первое свойство света то, что он прогоняет тьму и делает предметы видимыми. И Господь Иисус говорил о Себе: азъ светъ въ міръ приидохъ, да всякъ веруй въ мя во тьме не пребудетъ (Ин.12:46). Он разогнал духовную тьму, облегавшую весь род человеческий в продолжение тысячелетий: тьму невежества, предрассудков и заблуждений. Тьму многобожия, идолопоклонства и всякого рода суеверий. Он далъ есть намъ светъ и разумъ. да познаемъ Бога истиннаго, которого никтоже видѣ нигдѣже (Ин.1:18; 1Ин.5:20). Он уяснил для нас нашу собственную судьбу от ее начала до конца, возвестив нам о нашем происхождении и высоком предназначении, о нашем падении и средствах к восстановлению. Он открыл нам и тайну бытия мира: его начала, цели, отношения к Богу и человеку. И ныне, ходя во свете лица Христова, мы видим все существующее в истинном виде, хотя видим вѣрою, а не знанием: потому что область святых истин, открытых нам Христом, есть область вышеопытная. И не подлежит ни нашим чувствам, ни исследованиям нашего разума, который даже на самых высших степенях, своего развития, пока человек остается во тьме, в состоянии только гадать о ней, и высказывать одни мнения, предположения.

Но свет не только светит, а и живит: способствует развитию, возрастанию, созреванию живущих существ. И Господь Иисус сказал о Себе: азъ есмь светъ миру; ходяй по мне не имать ходити во тьме, но имать светъ животный (Ин.8:12). Христос есть для нас свет животный: потому что, просвещая всякаго человека, грядущаго въ міръ своим учением (Ин.1:9), Он действительно и оживляет каждого верующего, или возрождает духовно в таинстве крещения, сообщает каждому верующему вся Божественныя силы, яже къ животу и благочестію, через таинство миропомазания (2Пет.1:3), удостаивает каждого верующего приобщаться вечному животу в таинстве Евхаристии, снова оживляет всякого согрешившего, но кающагося христианина, в таинстве покаяния. Христос есть для нас свет животный: потому что, просветив наш разум истинами веры и надежды, просветил и нашу волю истинами любви, указал нам путь живота духовного, уяснил нравственные законы, которые хотя начертаны в нашей совести и сердце, но вследствие грехопадения омрачились в нас и ослабели; а с другой стороны и потому, что способствует нам своей благодатью идти по этому пути живота, возрастать и укрепляться в христианском благочестии, приносить духовные плоды, как дѣйствуяй в нас и еже хотѣти, и еже дѣяти все доброе о благоволеніи (Флп.2:13).

Обратимся к самим себе. Мы призваны въ чудный свѣтъ Христов (1Пет.2:9), окружены этим светом, называемся сынами свѣта (1Фес.5:5): что же, действительно ли он просвещает нас и оживляет? Увы! Многие, даже весьма многие из нас мало знают истины откровения, возвещенные Христом, и следовательно остаются во тьме; другие, если и достаточно знают эти светоносные истины, но слабо веруют в них, или почти не веруют, и таким образом сами закрывают свои духовные очи от света Христова: ибо только веруй, как сказано, во тьме не пребудет; третьи – наибольшая часть – мало согреваются лучами благодати Христовой и не живут жизнью о Христе, а предаются деломъ неплоднымъ тьмы и смерти (Еф.5:11). Скажите, этому ли надлежало быть? Для того ли нам дарован свет Христов, чтобы мы пребывали во мраке? Для того ли мы сделались христианами, чтобы жить по-язычески?

Все вы, которые мало знаете истины откровения, старайтесь изучить их, да воссияет на вас свет Христов; все вы, которые слабо веруете в истины откровения, старайтесь стяжать и укрепить в себе веру, да просветит вас Христос; все вы, которые пребываете в смерти по грехам своим, старайтесь обратиться к Богу, да оживотворит вас Христос. Да явимся все мы, братие, не по имени только, а по самой жизни сынами свѣта Христова. Аминь.

Вышнихъ ищите.

Кол.3:1

Был день, когда мы праздновали низшествие Сына Божия на землю. Настал день, когда торжествуем вознесение Его на небо. И тогда взывала к нам св. Церковь: «Христос на земли, возноситеся». Нет ли более ныне прилично воззвать к нам: «Христос на небеси, возноситеся», – вышнихъ ищите.

Зачем Сын Божий приходил на землю? Затем, чтобы нас возвести на небо. Он приходил поведать нам о нашем Отце небесном, которого мы, по падении своем, мало-помалу почти вовсе забыли, поведать о нашем горнем отечестве, для которого мы созданы, указать путь к нему и возвестить нам все, что необходимо для достижения царствия небесного. Он приходил, чтобы своей крестною смертью примирить нас с Богом, которого мы бесконечно оскорбили нашими грехами, снова соделать нас сынами Его, братьями ангелов, достойными гражданами неба. Он приходил, чтобы разрушить на земле царство диавола, заключавшее в себе всех, не ведавших Бога истинного, и всех грешников, и на место этого темного царства создать свое благодатное царство – Церковь, как несомненную руководительницу людей к вечной жизни.

Зачем Сын Божий вознесся ныне на небеса? Затем же, за чем нисходил Он на землю, т. е. чтобы нас возвести на небо, – чтобы продолжить и докончить начатое Им на земле. На земле Он совершил за нас и для нас великое дело нашего искупления, которого никто другой не мог совершить. Оставалось, чтобы мы усвоили себе заслуги нашего Искупителя и облеклись в Него, чтобы мы действительно оправдались пред Богом, возродились, очистились от грехов и соделались святыми. А все это не иначе для нас возможно, как при содействии святого Духа. И вот Господь наш вознесся на небеса с целью низпослать нам святого Духа со всеми Его благодатными дарами: уне есть вамъ, говорил Господь ученикам, да азъ иду: аще бо не иду азъ, Утешитель не приидетъ къ вамъ: аще ли же иду, послю Его къ вамъ (Ин.16:7). Но мы, немощные, и по возрождении от Духа, и пользуясь Его благодатными дарами, можем падать и снова оскорблять Бога нашими грехами. И Искупитель наш вниде ныне не въ рукотворенная святая, но въ самое небо, да явится лицу Божию о насъ (Евр.9:24). Он воссел ныне одесную Бога Отца, чтобы ходатайствовати о насъ (Рим.8:34). Темже и спасти до конца можетъ приходящихъ чрезъ Него къ Богу, всегда живъ сый, во еже ходатайствовати о нихъ (Евр.7:25). На земле Сын Божий указал нам прямый путь к небу и даровал все средства идти по этому пути. Но самое небо оставалось еще заключенным для всех людей со времени их грехопадения. И Спаситель наш вознесся ныне на небеса в человеческом своем естестве, чтобы таким образом отверзь туда вход для всех своих последователей и явиться предтечею о насъ (Евр.6:20): иду, говорил Он, уготовати место вамъ. И аще уготовлю место вамъ, паки прииду и пойму вы къ себе: да идеже есмь азъ, и вы будете (Ин.14:2,3). через вознесение Господа все обители Отца небесного сделались для нас доступными и открытыми.

Повторяю: Сын Божий, вознесшийся ныне от земли на небо, для того и нисходил на землю, для того и вознесся на небо, чтобы нас возвести туда же. Итак, вышнихъ ищите, братие мои, имеющие счастье носить имя христиан. Старайтесь пользоваться всеми средствами, какие Он даровал или указал нам для достижения горней отчизны: веруйте в Его Евангелие, надейтесь на Его обетования, исполняйте Его заповеди, притекайте к Его ходатайству, повинуйтесь Его св. Церкви, водитесь Духом Святым, живите, как прилично детям небесного Отца, – словом – будьте истинными христианами. Христианство есть прямый путь на небо.

Вышнихъ ищите, особенно вы, благочестивые сестры о Господе! Есть различные степени христианского совершенства: вы возжелали высших. Не забывайте же, что ваш долг исполнять не только все обязанности христианина, но и те высокие обеты, какие изрекли вы пред Богом. Есть и различные степени небесных наград: и вас ожидают высокие награды, если только вы, с Божиею помощью, свято совершите путь, на который вступили. Аминь.

Се есть животъ вѣчный, да знаютъ Тебе единаго истиннаго Бога, и егоже послалъ еси Іисуса Христа.

Ин.17:3

Так мало, по-видимому, требуется от нас для достижения живота вечного: знать и содержать только два догмата – один о Боге истинном, другой об Иисусе Христе. Но если мы внимательнее рассмотрим, что значит знать единого истинного Бога и посланного Им Иисуса Христа: то убедимся, что от нас требуется для достижения живота вечного – знать и содержать не два, а все догматы христианства и содержать именно так, как их содержит и преподает св. православная кафолическая Церковь.

Истинное учение о Боге и Иисусе Христе, без сомнения, то, которое заключается в Божественном откровении. Следовательно знает Бога и Иисуса Христа тот, кто принимает и исповедует это самое учение. Как же учит откровение об истинном Боге? Оно учит, что Бог есть чистейший, совершеннейший Дух, – Дух самобытный, вездесущий, вечный; Дух всеведущий и премудрый, всесвободный, всесвятый, всеправедный, всеблагий, всемогущий. Оно учит, что этот высочайший Дух един по существу, но троичен в лицах, которые, различаясь только личными свойствами, совершенно равны между собою и единосущны. Учит, что этот единый Триипостасный Бог создал все существующее, мир видимый и невидимый, ангелов и человеков, и о всех своих созданиях отечески промышляет; что, по грехопадении человека, Он не оставил его на вечную погибель, но дал ему обетование о будущем Избавителе, дал закон и пророков и наконец действительно послал обетованного Мессию в лице Иисуса Христа. Как учит откровение о Христе? Учит, что Он есть совершенный Бог и совершенный человек, по Божеству прежде век рожденный от Отца, а по человечеству во времени рожденный от Пресвятой Девы – Богородицы, что в Нем два естества Божеское и человеческое, но едино лице; что, явившись в мир, Он возвестил нам истины спасения, принес Самого Себя в искупительную за нас жертву, основал на земле свою св. Церковь с ее спасительными таинствами; что, по вознесении своем на небеса, ниспослал оттуда Духа святого, ходатайствует там за нас пред Отцом небесным, является судиею и мздовоздаятелем для каждого умирающего человека, и что, по кончине времен, Он снова придет на землю, чтобы судить живых и мертвых и воздать каждому по заслугам. Не видите ли, что учение о Боге истинном и учение об Иисусе Христе обнимают собою все догматы христианства, весь состав православного символа, что эти два учения составляют как бы основание и средоточие всего христианского вероучения, а прочие догматы служат только подробнейшим раскрытием их и изъяснением? Тот, кто не принимает каких-либо догматов веры Христовой, содержит уже не все учение о Боге и Иисусе Христе, и знает их не столько, сколько следует знать по Божественному откровению, – следовательно недостаточно для достижения живота вечного. Для этой цели необходимо знать и содержать все, что Сам Бог благоволил сообщить нам о Себе и о Христе Иисусе в Божественном своем откровении.

Но, братие, откровением пользуемся не мы одни: им пользуются раскольники и еретики. Откровением пользовался и нечестивый Арий, преданный анафеме св. отцами первого вселенского Собора, в честь которых празднует ныне св. Церковь. Недостаточно знать откровенные истины о Боге и Иисусе Христе, а надобно еще правильно понимать их: ложное понимание, конечно, не послужит к нашему спасению. Когда же мы можем правильно понимать эти истины, без опасности заблуждаться? Не тогда, когда, читая Слово Божие, будем сами толковать его каждый по-своему, а когда мы будем разуметь его так, как разумеет и изъясняет св. Церковь. Самые просвещенные и благонамеренные человеческие умы, по одной ограниченности своей, могут заблуждаться в этом, как и во всяком деле, если будут действовать без надежного руководства, а тем более – умы менее просвещенные и благонамеренные: отсюда-то и произошли все ереси и расколы. Потому Господь Бог, сообщая людям свое откровение, вверил его для хранения не частным лицам, а своей св. кафолической или вселенской Церкви, которую и поставил быть нашей наставницею в делах веры и которая не может в этом случае погрешать, будучи, по выражению апостола, столпомъ и утверждениемъ истины (1Тим.3:15). Отчего вселенская Церковь не может погрешать в делах веры? От того, что Глава Церкви, постоянно ей присущая, есть сам Господь Иисус, который руководит ею и предохраняет ее от всякого заблуждения (Еф.1:22,23); от того, что в Церкви обитает сам Дух Святой, Дух истины, который и наставляет ее на всякую истину (Ин.14:16,26). Орудиями, через которые Христова Церковь преподает людям свое непогрешительное учение, служат пастыри и учители, которые для того и поставляются Иисусом Христом, да не бываемъ ктому младенцы, влающеся и скитающеся всякимъ ветромъ учения, во лжи человечестей, въ коварстве козней лщения (Еф.4:14). Вследствие такого устройства Церкви, во все времена, как только возникала какая-либо ересь, взоры всех верующих обращались к пастырям и учителям Церкви; предстоятели Церкви – епископы, когда находили нужным, собирались на вселенские Соборы, общим голосом обличали ереси и определяли, как должно веровать христианам. И определения вселенских Соборов считались голосом самой истины, самого Иисуса Христа и Духа святого. Эти-то определения доселе остаются неизменным основанием и руководством для всего учения св. православной Церкви.

Будем же, братие, твердо и неуклонно держаться учения нашей духовной Матери – св. православной Церкви; будем с живою верою принимать сердцем и исповедать устами все, что она преподает нам, на основании откровения, об истинном Боге и посланном Им Иисусе Христе, чтобы мы достигли живота вечного. В случаях каких-либо недоумений о предметах веры, будем обращаться к пастырям и учителям Церкви, законно поставленным, и да отвратим навсегда слух наш от самозванных учителей и пастырей, которые, уклонившись от православной Церкви в ереси или расколы, позволяют себе толковать Слово Божие по своему произволу, и, будучи сами слепцами, увлекают и других несчастных слепцов к вечной погибели. Аминь.

Благодать Господа нашего Іисуса Христа, и любы Божія и Отца, и общеніе Святаго Духа со всѣми.

2Кор.13:13

Прошел ровно год, как этими самыми апостольскими словами, в этот самый торжественный день, с этого священного места, я начал, братие, мои пастырские беседы с вами. И тогда, естественно желая всякого успеха моему начинавшемуся служению посреди вас, которое имеет целью ваше вечное спасение, я старался раскрыть пред вами истину, что для достижения спасения прежде и более всего необходима нам благодать Триипостасного Бога. Теперь, повторяя ту же важнейшую истину, я желал бы восполнить ее другою истиною, не менее важною, и таким образом докончить то, что начал тогда, – желал бы показать, что если, с одной стороны, в деле нашего спасения необходимо содействие нам Божие, то, с другой, столько же необходимо и наше собственное участие.

Никтоже можетъ приидти ко Мне, аще не Отецъ, пославый Мя, привлечетъ его (Ин.6:44), сказал Спаситель и тем выразил, что без помощи Божией мы не в состоянии даже обратиться к Нему, уверовать в Него. Два средства употребляет Господь для привлечения нас к Себе: средство внешнее – проповедь Евангелия, и средство внутреннее – невидимые действия благодати непосредственно на наши души. Но оба эти средства, как ни могущественны, не в силах увлечь нас против нашей воли: чтобы внимать голосу Евангелия и благодати, чтобы не противиться им, покоряться им, следовать им – это зависит от нас. Всем народам проповедано было Евангелие еще вначале: а все ли уверовали во Христа? На всех людей простирается благодать Божия, призывающая к вере и спасению: а как мало таких, которые действительно отвечают на это благодатное призвание и к которым не относились бы слова Господа: звахъ ихъ, и не послушаша Мене: глаголахъ, и преслушаша, и сотвориша злая предо Мною, яже не хотехъ, избраша (Ис.66:4)! Потому-то хотя вера называется в Писании даромъ Божиимъ (Еф.2:8), но она вменяется и людям, как их заслуга, и Спаситель, посылая апостолов на всемирную проповедь Евангелия, сказал: иже веру имать, спасенъ будетъ, а иже не имать вѣры, осужденъ будетъ (Мк.16:16).

Аще кто не родится водою и Духомъ, не можетъ внити въ царствие Божие (Ин.3:5); аще не снесте плоти Сына человеческаго, ни пиете крови Его, живота не имате въ себе (Ин.6:53): – вот еще изречения Спасителя, которые показывают, как необходимо пользоваться нам св. таинствами Церкви, сообщающими нам разнообразные дары Св. Духа. Но из этих же самых слов очевидно, что мы можем и не пользоваться св. таинствами, можем не родиться водою и Духом, не вкушать плоти и крови Сына Божия. Кроме того, чтобы пользоваться св. таинствами, от нас требуются некоторые условия: например, при крещении требуются вера, отречение от диавола и всех дел его и обет сочетаться Христу, жить по Его воле; от приступающего к таинству Евхаристии требуются предварительное очищение совести через искреннее покаяние во грехах пред отцем духовным, живая вера в Господа и величайшее благоговение к таинству. Но все такие условия мы можем и исполнять и не исполнять, каждый по своей воле, или исполнять только отчасти, а не как следует, и следовательно можем пользоваться таинствами достойно и недостойно, иногда только во вред себе. Почему и заповедал св. апостол: да искушаетъ же человекъ себе, и тако отъ хлеба да ястъ, и отъ чаши да пиетъ. ядый бо и пияй недостойне, судъ себе ястъ и пиетъ, не разсуждая тела Господня (1Кор.11:28,29).

Азъ есмь лоза, сказал Спаситель, вы же рождие; и иже будетъ во Мне, и Азъ въ немъ, той сотворитъ плодъ многъ: яко безъ Мене не можете творити ничесоже (Ин.15:5). Из этих слов мы справедливо заключаем, что без благодати Христовой (Гал.1:6) мы не можем приносить плодов духовных, творить добрых дел. Но не Сам ли Спаситель сказал также: аще кто хощетъ по Мне ити, да отвержется себе (Мф.16:24); аще хощеши внити въ животъ, соблюди заповеди (Мф.19:17); аще хощеши совершенъ быти, иди, продаждь имение твое, и даждь нищимъ: и имети имаши сокровище на небеси: и гряди въ следъ Мене (Мф.19:21)? Тут уже для совершения добрых дел требуются наше собственное желание и подвиги. Не Сам ли Спаситель заповедал нам: тако да просветится светъ вашъ предъ человеки, яко да видятъ ваша добрая дела (Мф.5:16), называя наши добрые дела нашими, без сомнения, по нашему участию в них? Не ясно ли Он предвозвестил нам, что в день всеобщего суда каждый из нас получит мзду по трудам своим (Мф.5:12,10:42; 1Кор.3:8) и что праведники войдут тогда в царствие небесное именно за свои добрые дела (Мф.25:34–40)?

Вообще, братие, дело нашего нравственного исправления и освящения, без которого нам невозможно спастись, есть дело таинственное. В нем участвуют две силы: сила Божественная – благодать, и сила человеческая – наша свободная воля. Определить меру участия каждой из них, обозначить черту, где они соприкасаются между собою, объяснить, как они, соприкасаясь, не стесняют одна другую, – мы не в состоянии. Но то не подлежит сомнению, что обе они равно необходимы в этом важнейшем для нас деле. Не престанем же молить Триипостасного Бога всегда, да ниспосылает Он нам Божественныя силы, яже къ животу и благочестію (2Пет.1:3), а вместе не престанем и сами обучай себе ко благочестію (1Тим.4:7), подвигомъ добрымъ подвизаться (2Тим.4:7), и употреблять все усилия к исполнению заповедей Божиих, памятуя твердо, что если мы не можем спасти себя без Бога, то и Бог не может спасти нас без нас. Аминь.

Господіе, правду и уравненіе рабомъ подавайте, вѣдуще, яко и вы имате Господа на небесѣхъ.

Кол.4:1

Ныне особенно и к вам, благородные мужи, близка эта заповедь св. апостола, обращенная ко всем господам всегда и везде, – ныне, когда наш Благочестивейший Монарх отъ благаго сокровища сердца своего изнесъ благое (Лк.6:45) и изрек в слух всей России христиански-высокую и человеколюбивую мысль об улучшении быта помещичьих крестьян, когда Он призвал к участию в этом важном деле все отечественное дворянство, а дворянство здешнего края, с благоговением отозвавшееся на голос возлюбленного Монарха, избрало именно вас своими достойными органами к осуществлению царственной мысли. Ныне пред вами такой случай исполнить заповедь апостола во всей ее широте, подать правду и уравнение рабомъ не только от собственного лица, но и от лица избравших вас, какой, без сомнения, еще не представлялся никому из вас никогда. Да благословит же Господь Бог ваши труды и да увенчает их самым полным и вожделенным успехом! И Господь благословит, будьте уверены, благословит вас, братие мои. Но когда? Тогда, если вы приступите к своим трудам, если будете совершать их, проникнутые двумя равно священными и благороднейшими чувствами: христианским самоотвержением и христианской любовью.

Вы сами, конечно, уже весьма ясно сознаете, в чем сущность вопроса, который вам надобно решить. Устроить на новых, лучших основаниях быт ваших крестьян, дать им возможность пользоваться не только личною независимостью, но и правом собственности, так необходимым в жизни, уделить им известные участки земли, которая собственно принадлежит вам, предложить им условия для пользования землею, и все это рассчитать и соразмерить так, чтобы положение крестьян действительно сделалось лучше, а не хуже, и могло впоследствии более и более усовершаться, чтобы они в состоянии были не только свято исполнять все обязательства по отношению к вам, но и нести все, лежащие на них, государственные повинности и чтобы, наконец, от этого нового устройства крестьянского быта не только ничего не потеряло, напротив приобрело общее благо нашего любезного отечества: скажите по совести, можно ли что сделать здесь без христианского самоотвержения с вашей стороны и без христианской любви к вашим младшим братьям – крестьянам и вообще к отечеству? Чем глубже будет в вас самоотвержение чем бескорыстнее любовь к ближним: тем человечнее и ближе к духу христианства вы решите великий вопрос. А если, чего Боже упаси, вы допустите вкрасться в это святое дело духу своекорыстия, если станете заботиться только о том, как бы более обеспечить самих себя, как бы менее уделить крестьянам и наложить на них тягчайшие условия: согласитесь, что вы не только не приблизитесь к цели, для которой собрались, напротив удалитесь от нее, не только не решите данного вам вопроса, а еще сделаете его более трудным.

Обратите внимание на ожидающие вас занятия. Эти занятия, бесспорно, очень нелегкие и многосложные: они потребуют от вас самых внимательных и, быть может, напряженных изысканий и соображений, самых основательных, строгих и продолжительных совещаний: что ж столько в состоянии облегчить и усладить ваши труды, как не христианское самоотвержение и любовь к ближним, для которых вы будете трудиться? При всем единстве предмета ваших общих занятий, при одинаковости ваших благородных стремлений, каждый из вас, однако, может иметь свои личные мнения и убеждения касательно той или другой части обширного вопроса, – и на совещаниях ваших неизбежны разногласия: о, да примирят вас в этом случае христианская любовь друг к другу и самоотвержение для общего блага, да научат они вас взаимной снисходительности, уступчивости, уважению, да предохранят они всех вас от этих горестных вспышек раздраженного самолюбия и самомнительности, которые могут только повредить благому делу и запятнать самую честь вашего благородного собрания! Немало вас, призванных для совещания о многосложном и многотрудном предмете; но христианское самоотвержение и любовь сильны дать вам как бы единое сердце и единые уста, чтобы вы могли изглаголать сущую правду и уравненіе вашим рабамъ. Где любовь христианская, всегда неразлучная с самоотвержением, там сам Бог, ибо любовь эта, по неложному свидетельству, изливается въ сердца наша Духомъ Святымъ (Рим.5:5), так что пребываяй въ любви, въ Бозе пребываетъ, и Богъ въ немъ пребываетъ (1Ин.4:16). А где Бог своей благодатью: там начало и залог всякого добра и успеха.

Мужи, избранные своими собратьями для великого дела! Помните твердо, что на вас взирает теперь вся современность с ожиданием от вас добрых плодов, взирает не только обширный край наш, но и все отечество и сам Отец отечества, равно любящий всех своих подданных, великих и малых, знатных и незнатных, и равно заботящийся об их счастье. Помните, что вы будете трудиться также пред лицем потомства и истории. Ибо дело, к которому вы призваны, такой необычайной важности, что от него должна зависеть участь целых миллионов наших сограждан, и не на миг, но, может быть, на целые столетия, – такой важности, что оно составит, может быть, самую яркую эпоху в истории нашего исполинского отечества. А главное, трудясь здесь над решением вопроса, как бы подать правду и уравнение этимъ рабамъ, не забывайте ни на минуту, что и вы имате Господа на небесехъ, который видит все, и настоящее и будущее, и у которого нѣсть на лица зрѣнія (Рим.2:11). Он есть наш общий Отец, но вместе наш общий Владыка и Судия. Он с высоты будет назирать за всеми вашими действиями относительно жребия ваших крестьян, – и, верьте, рано или поздно, если не здесь, то в вечности, исполнит над вами свой непреложный закон: тоюже мерою, еюже мерите, возмѣрится и вамъ (Лк.6:38). За каждую чашу студеной воды, поданную нами нуждающемуся, Он обетовал воздать нам на небеси (Мф.10:42): вам ли Он не воздаст сторицею, когда вы облегчите участь тысяч, даже миллионов ваших братьев по вере и человечеству, истинно нуждающихся в вашей снисходительности и любви!

Еще слово, – достопочтенные мужи! Дай вам Бог решить великий вопрос так, чтобы можно было сказать: его решали не только люди, истинно-образованные и благородные, но истинные христиане, к чести своего века и своей страны. Аминь.

Едино тѣло, единъ духъ.

Еф.4:4

День Вознесения Господа на небеса был днем разлуки Его с возлюбленными учениками и со всей земною Церковью. А между тем святые апостолы не только не скорбели в этот день, напротив, простившись с Господом в Вифании, возвратишася во Иерусалимъ съ радостию великою (Лк.24:52), и святая Церковь доселе празднует Вознесение Господне, как одно из величайших и радостнейших своих торжеств. Отчего так? От того, что Господь расстался с учениками только видимо, а невидимо обещался пребывать с ними во вся дни до скончанія вѣка (Мф.28:20). От того, что, возносясь сам на небеса, Он обетовал ниспослать на землю вместо Себя иного Утешителя– святого Духа, да будетъ с верующими въ векъ (Ин.14:16). От того, что и видимо Господь разлучался со своими последователями только на время, сказав им: иду уготовати место вамъ, а потом паки прииду и пойму вы къ себе, да идеже есмь Азъ, и вы будете (Ин.14:3).

Не тем ли самым, возлюбленные мои братие и бывшие чада о Господе, не тем ли самым должен быть и для нас день настоящей нашей разлуки? Если мы не имеем особенной причины радоваться, то имеем ли основание и скорбеть? Если, по свойству человеческого сердца, чувство разлуки с близкими нам – всегда горькое чувство; то в учении нашей божественной веры не находим ли всего, что может усладить эту горечь и даже пролить в наши души луч тихой радости?

И мы, братие, разлучаемся только видимо, как разлучился ныне Христос с учениками своими, а невидимо остаемся в том же самом союзе, в каком находились доселе. Вот мы неразрывно соединены в Господе нашем Иисусе Христе. Он есть глава всех нас, всех верующих, глава церкви (Еф.5:23). Человечеством своим Он ныне вознесся на небеса; но Божеством Он всегда и везде. Следовательно, где бы мы ни находились, вместе ли или на огромных расстояниях друг от друга, мы равно находимся под единою Главою – Христом, исполняющимъ всяческая во всѣхъ (Еф.1:23), равно проникаемся и связуемся одними и теми же, льющимися из Него на нас, божественными силами, яже къ животу и благочестію (2Пет.1:3). Вот мы – и вы здесь, как бывало прежде, и я на новом месте моего служения с другими верующими, – будем приобщаться одним и тем же – пречистому телу и пречистой крови нашего Спасителя, и, таким образом, преискренне соединяясь с Ним каждый раз, будем преискренне в Нем и через Него воссоединяться и между собою. Вот мы неразрывно соединены в духе Святом, которого обетовал Христос ниспослать на землю вместо Себя и действительно ниспослал. Дух Святой, как «вездѣ сый и вся исполняяй», живет во всех верующих на всех пространствах земли (1Кор.3:16). Он есть как бы душа душ наших, душа Церкви, единая и объединяющая всех. Он действует в одно и то же время и нераздельно во всех христианах, где бы они ни обитали, одними и теми же благодатными дарами (1Кор.12:11) и произращает во всех одни и те же духовные плоды (Гал.5:22). Все мы неразрывно соединены, как члены одного и того же тела Христова – единой, святой, соборной и апостольской Церкви (1Кор.12:27; Еф.1:23). Содержа и проповедуя во всем мире одно и то же Божественное Откровение, она соединяет всех нас, где бы мы ни находились, единством своего учения и православной веры. Принося во всех странах одну и ту же бескровную жертву и совершая одно и то же богослужение, она соединяет всех нас единством своих спасительных таинств и священнодействий. Сохраняя повсюду одно и то же богоучрежденное священноначалие и устройство и руководясь одними и теми же правилами святых апостолов и св. Отцов, она соединяет всех нас единством своей иерархии и духовного управления. В чем же, скажите, будет состоять разлука наша? Не в том ли только, что мы отныне не будем видеть друг друга лицем к лицу? Мы разлучаемся, как люди, но нимало не разлучаемся, как христиане: потому что как доселе составляли, так и впредь будем составлять едино тѣло о Христе и единъ духъ (Еф.4:4).

Да и видимо, братие, и видимо мы разлучаемся только на время, как разлучился ныне Христос со своими учениками. Вот совершилось ровно два года моего пребывания среди вас, а как быстро и незаметно пролетели они! Так протекут и десятки лет нашей жизни, так пройдет и вся земная жизнь. А потом? Потом друг за другом все мы перейдем в иную жизнь, которой уже не будет конца. Все мы увидимся там лицем к лицу, сперва душами своими, а впоследствии и телами, по всеобщем воскресении тел. Все мы соединимся там еще теснейшими узами, нежели какими соединены здесь в христианстве, и будем вечно нераздельными в царствии небесном, когда Бог будетъ всяческая во всехъ (1Кор.15:28). О, если бы только в день всемирного суда, на котором решится участь всех праведников и грешников, если бы только тогда не разлучили нас! Увы! если тогда разлучат, то разлучат уже навсегда.... Между небом и адом утвердится пропасть велика, которой никто не прейдетъ и никогда (Лк.16:26). То будет в собственном смысле разлука всецелая, вечная, горестнейшая, без всякой надежды свидания, а не такая, какая ныне у нас.

Возлюбленные мои братие и бывшие чада о Господе! Желаете ли не разлучаться со мною и друг с другом в продолжение настоящей жизни, по крайней мере, невидимо, при всех видимых наших разлуках? Будем заботиться о том, чтобы оставаться нам постоянно соединенными в Господе нашем Иисусе Христе и Его всесвятом Духе и пребывать всегда живыми членами тела Христова – святой Церкви. Т. е. будем заботиться, где бы мы ни находились, соблюдать во всей чистоте православную веру, без всякого уклонения в ереси и расколы, и жить по закону Христову, предохраняя и очищая себя от всяких грехов: ибо вера православная и христианское благочестие суть единственные узы, соединяющие нас со Христом и Его Духом и Его Церковью, а всякое уклонение от веры Христовой в ереси и расколы, всякое нераскаянное нечестие отсекают нас от тела Христова – Церкви и лишают нас Духа Святого. И тогда, хотя бы мы жили постоянно вместе, даже в одном доме, мы были бы духовно удалены друг от друга на безмерное расстояние. Желаете ли, чтобы Господь удостоил нас свидеться лицем к лицу в будущей жизни и уже не разлучаться никогда? И для этого единственное средство то же самое: православная вера и благочестивая жизнь. Будем же хранить их, как величайшие сокровища, за которые мы можем приобрести себе радость вечного свидания и вечно-блаженной жизни. Соединяя нас здесь во едино тѣло о Христе и единъ духъ, как бы пространства нас ни разделяли, вера и благочестие несомненно соединят нас и там – в светлых обителях нашего Отца небесного и соединят на веки веков. Аминь.

Горняя мудрствуйте, а не земная.

Кол.3:2

Да будут эти священные слова великого апостола первым уроком от моего недостоинства вам, братие и вместе новые чада мои о Господе!

Все мы, прежде всего, должны быть людьми, должны развивать себя, жить и действовать сообразно с нашим назначением. В чем же состоит оно? Чудное создание – человек! Телом он есть существо земное, а духом существо горнее. На земле он живет только временно, а на небе будет жить вечно. Да и временно он живет на земле только для того, чтобы приготовиться к горнему отечеству: вся наша земная жизнь есть собственно период воспитания нашего для вечной жизни. Значит, первый и главнейший урок для нас, как людей, всегда и везде есть урок: «не привязывайтесь к земле – вашему временному жилищу; стремитесь к небу, где вам жить вечно, – стремитесь и мыслями, и желаниями, и действиями; заботьтесь здесь более всего о том, чтобы, по переходе туда, явиться вам достойными гражданами горнего Иерусалима: горняя мудрствуйте, а не земная».

Но, братие, с того времени, как мы духовно пали в лице наших прародителей и низвратили грехом всю нашу природу, мы не иначе можем сделаться людьми и достигать своего человеческого назначения, как сделавшись прежде христианами. Следствием нашего грехопадения было то, что дух наш поработился плоти, страсти начали преобладать над нашим разумом, и мы, хотя еще любим добро по своему естеству и чувствуем в себе порывы к горнему, но, нравственно обессиленные, невольно влечемся долу – ко всему земному, плотскому, греховному (Рим.7:14–20). И вот в помощь нам даровано христианство с его сверхъестественными средствами. Христианство преподает нам Божественное учение. А для чего? Для того, чтобы возвысить наш дух над всеми заблуждениями земли и указать нам путь к горнему отечеству. Христианство предлагает нам свои спасительные таинства. А для чего? Для того, чтобы очистить нашу природу от всякого греха, чтобы возродить и обновить нас, дать снова законное господство нашему духу над плотью, нашему разуму над страстями, чтобы влить в нас божественныя силы (2Пет.1:3), при пособии которых мы могли бы творить добро и твердо идти по указанному нам пути к горнему отечеству. Христианство требует от нас благочестивой жизни. А в чем должна состоять она? В том, чтобы мы распинали плоть свою со страстьми и похотьми (Гал.5:24), умерщвляли уды наша, яже на земли (Кол.3:5), ходили не по плоти, а по духу (Рим.8:1), вышнихъ искали, идѣже есть Христосъ одесную Бога сѣдя (Кол.3:1). Словом: христианство, по своему составу и существу, имеет целью восстановить нас в первобытное состояние, сделать нас истинными людьми, возвести нас от земли на небо, дать нам полную возможность достигать нашего высшего назначения. Поэтому первый и главнейший урок для нас, и как для христиан, есть урок: горняя мудрствуйте, а не земная.

Я не принадлежу, братие, к числу тех людей, которые смотрят на настоящее время, как на самый мрачный период в мире христианском, и говорят, будто никогда еще порча нравов не доходила до такой степени, до какой дошла ныне. Увы! и прежде всегда на грешной земле порок был сильнее добродетели, и даже в лучшие времена христианства, когда действовали полки мучеников и целые сонмы высоких подвижников, нечестие гордо поднимало главу свою и являлось во всем своем безобразии. Верю и знаю по опыту, что и ныне есть, как бывали прежде, души добрые, христианские, которые дорожат своей верою и всеми мерами стараются быть достойными своего звания (Еф.4:1). Но можно ли, с другой стороны, не согласиться, что господствующее, преобладающее направление нашего века есть направление материальное, – земное, а не горнее? Все эти изумительные открытия и усовершенствования новейшего времени, относящиеся к улучшению земного быта человека, это поражающее развитие ремесел, художеств, торговли, капиталов, до гигантских размеров, эта лихорадочная деятельность, обнимающая все классы общества и направленная к приобретению богатства и сокровищ – о чем все это свидетельствует, как не о том, что ныне большинство людей заботится преимущественно о вещественных интересах, а не о духовных, об удобствах и удовольствиях временной жизни, забывая о жизни вечной? А потому если и всегда, то особенно в наши дни необходимо, как можно чаще, напоминать христианам, если и всегда, то особенно ныне, первым уроком для них должен быть урок: горняя мудрствуйте, а не земная.

Обращаясь, в частности, к тебе, богоспасаемый град Харьков, предназначенный быть отныне средоточием моей пастырской деятельности, я радуюсь духом при мысли о двух важнейших твоих преимуществах, которые суждены на долю немногим, весьма немногим отечественным городам нашим. Радуюсь, что здесь преподаются науки во всей обширности современных успехов и отсюда разливают благодетельный свет свой на все области нашего южного края, что здесь влагаются прочные убеждения в умы юного поколения, которое в свою очередь передаст их последующему роду. О, как же не пожелать мне, чтобы эти науки развивались здесь истинно – по-христиански, чтобы, изучая преимущественно вещественную природу и неизбежно мудрствуя земная, они знали свои пределы, не вторгались в область веры и божественного откровения и не только не препятствовали нам мудрствовать горняя, напротив благородно содействовали все, чем и как могут, к утверждению религиозных начал в сердцах молодых людей, составляющих цвет и надежду родного края! Радуюсь, что здесь процветает торговля и совершаются обширные финансовые обороты, разливающие довольство и материальное счастье на обитателей и города и всего края. О, дал бы только Бог, чтобы все эти торговые обороты совершались законным, христианским образом, чтобы занимающиеся ими не увлекались духом своекорыстия и несправедливости, не прилеплялись сердцем к благам земным, а старались постоянно о приобретении и духовных сокровищ, которые одни перейдут с нами в жизнь загробную! Прибавлю, что Харьков, как один из многолюднейших и богатейших городов, представляет и весьма важное нравственное неудобство: в подобных городах гораздо больше соблазнов и искушений, почти на каждом шагу, нежели в населениях меньших. По всем этим, выгодным и невыгодным, обстоятельствам вместе, если где, то особенно здесь, как и в других таких же городах, должно прежде всего и чаще всего напоминать христианам: горняя мудрствуйте, а не земная.

Напечатлейте же, братие и новые чада мои о Господе, этот первый урок мой, выраженный словами апостола, как можно глубже в умах и сердцах ваших. Все последующие наставления, какие, если Господь благословит, вы услышите из уст моих, будут только подробнейшим раскрытием этого первого и главнейшего урока. Ибо все истины веры и благочестия, составляющие предмет христианской проповеди, имеют одну цель – научить нас, как мудрствовать горняя, а не земная, т. е. как жить по-человечески, по-христиански. Аминь.

Се нынѣ благословите Господа вси раби Господни.

Пс.133:1

Наконец, исполнилось давнее желание моего сердца узреть тебя, пустынная обитель Святогорская! И мало этого: Господь сподобил меня посетить тебя не в качестве только поклонника святыни, а в качестве духовного пастыря страны, и потому порадоваться на тебя с особенным участием и любовью, помолиться здесь с особенным усердием. О, как же мне не воскликнуть ныне вместе с царем-пророком: благослови, душе моя, Господа (Пс.102:1).

Да и вам, братие – насельники святой обители, что могу сказать ныне, при первом знакомстве с вами и с нею, если не повторить слов того же царственного пророка: се нынѣ благословите Господа?

Вспомните, давно ли восстановлена ваша обитель; сравните, что было в ней тогда, и что видите теперь; переберите мысленно, сколько требовалось жертв, лишений, трудов, усилий, чтобы привести ее в такое цветущее состояние, в каком ныне она услаждает наши взоры и сердца. И все это, при помощи Божией, совершено в пятнадцать лет! Много ли в отечестве нашем других обителей, и древнейших, которые бы красовались таким внешним устройством и благолепием и обладали такими богатыми средствами для своей жизни? Много ли у нас других обителей, которые бы отличались таким количеством иночествующей братии и такою строгостью уставов? Многие ли другие обители в России имеют у себя таких боголюбивых и ревностных благотворителей и привлекают к себе со всех сторон такое множество усердных богомольцев? А этот новый храм, нами ныне освященный, в этом скиту, который соделается отныне новым убежищем для душ, истинно жаждущих уединения и богомыслия, что все это, как не новые благодеяния к вам Господа, не новые для вас побуждения благословлять и благодарить Его?

Как благодарить? Вы сами знаете, что лучшая благодарность Богу – не словами, а делами и благочестивою жизнью. Будьте тем, чем вы должны быть, когда вступали во врата святой обители: будьте истинными иноками. Вы удалились из мира в пустыню, чтобы убежать от его соблазнов и суеты: старайтесь же распяться міру (Гал.6:14), умереть для мира совершенно, забыть его. Вы возревновали высшего христианского совершенства и изрекли обет следовать самым советам евангельским: подвизайтесь же добрым подвигом, чтобы явиться вам образцами христианского самоотвержения, смирения, послушания, – образцами христианской нестяжательности, бескорыстия, нищеты, – образцами христианской чистоты и целомудрия не только телесного, но и духовного. Да царствует между вами взаимная братская любовь – первый отличительный признак истинных последователей Христовых (Ин.13:35). Соделайтесь живыми уроками для мирян, посещающих вашу святую обитель: тако да просвѣтится свѣтъ вашъ предъ человѣки, яко да видятъ добрая дѣла ваша и прославятъ Отца вашего, иже на небесѣхъ (Мф.5:16). Пусть не напрасно ваши горы слывут святыми, и ваша обитель именуется Святогорскою. И тогда, будьте уверены, Отец небесный не только не прекратит, но и усугубит свои к вам милости; ваша обитель будет процветать более и более, и вы увидите на себе исполнение слов пророка: якоже щедритъ отецъ сыны, ущедри Господь боящихся его (Пс.102:13).

Призываю и вас всех, православные христиане, здесь присутствующие, благословлять ныне вместе с нами и благодарить Господа. Обитель благоустроенная и сияющая чистотою нравов есть величайшее благодеяние Божие для целой страны. Не все мы можем покинуть мир и сделаться иноками и пустынниками: только могій вместити это да вместитъ (Мф.19:12). Но и для живущих в мире не только приятно, а и полезно по временам посещать святые обители, особенно пустынные, чтобы здесь удобнее опомниться от житейской суеты и рассеянности, внимательнее поразмыслить о своем горнем призвании и обязанностях, яснее сознать свои грехи и раскаяться в них, усерднее помолиться Господу и в напутствие получить духовное назидание, как от благоговейных служб, так и от бесед и примера достойных иноков. А молитвы истинных подвижников, живущих в той или другой обители, молитвы за вся человѣки, за царя и за всѣхъ, иже во власти суть (1Тим.2:2), как важны они для всего края, для всего отечества, если много можетъ пред Богом молитва и одного праведника поспѣшествуема (Иак.5:16)! Поистине, благочестивые обители можно назвать не только лучшими училищами христианского благочестия для всего народа, но и проводниками благословений Божиих на целые области и страны.

Се нынѣ благословите Господа вси раби Господни! Аминь.

Благочестивейший Государь!

Во всем великом царстве природы нет ничего великого пред беспредельным величием Творца; зато нет ничего малого и ничтожного для Его бесконечной благости и любви. Он, как Отец всего существующего, печется и о всех и о всем: от совершеннейших духов, окружающих престол Его, до самых последних насекомых и полевых цветков, – от огромнейших светил, плавающих в пространствах небесных, до власов главы нашей и мельчайших песчинок земли (Мф.6:26–30,10:30). Благъ Господь всяческимъ, и щедроты его на всѣхъ дѣлѣхъ его (Пс.144:9).

Так, – видим мы и чувствуем, – и для Твоего отеческого сердца, при всем царственном величии, каким облек Тебя Господь, и для Твоего сердца нет ничего малого и ничтожного во всем обширном царстве, врученном Тебе от Бога. Твоя неизмеримая благость и любовь объемлют всех нас на всех пространствах русской земли, всех – и близких и дальних, и знатных и незнатных, и высших и низших, и вельмож и самых последних поселян. О всех Ты заботишься, всем желаешь лучшего, для всех уготовляешь средства, да тихое и безмолвное житіе поживемъ во всякомъ благочестіи и чистотѣ (1Тим.2:2). И мало тех непрерывных трудов, какие несешь Ты для нас, Помазанник Божий, вдали от нас, в Твоем царствующем граде; Ты подъемлешь еще новые труды – посещать другие грады и веси Твоего исполинского царства, чтобы ближе видеть наши нужды, вернее устроять наше счастье и даровать всем нам неизъяснимую радость насладиться лицезрением Тебя – нашей общей радости.

О, да воздаст же Тебе сам Отецъ щедротъ и Богъ всякія утѣхи (2Кор.1:3) за все те щедроты и утехи, какие Ты изливаешь на нас! Да благословит и увенчает Он полным успехом все Твои царственные начинания и намерения, направленные к нашему благу. Да сотворит Он Тебя в великой семье русской «отца, о чадех веселящася».

Господи, силою Твоею да возвеселится Царь (Пс.20:2).

От имени Господа Иисуса, нашего общего Пастыреначальника, вручаю тебе, честный отче, этот жезл – символ власти твоей над вверенною тебе духовною паствою.

Но помни твердо, что значит власть по учению нашего Спасителя. Иже аще хощетъ въ васъ вящій быти, сказал Он, да будетъ вамъ слуга, и иже аще хощетъ въ васъ быти первый, буди вамъ рабъ (Мф.20:26–27). Итак отныне ты должен быть слугою, рабом всей своей братии. Послужи же ей с полным христианским самоотвержением и любовью всем, чем только можешь: послужи словом наставления, обличения, вразумления; послужи неусыпною заботливостью о благе своей обители как духовном, так и вещественном; послужи особенно примером твоей строгой, подвижнической жизни. Будь игуменом, т. е. вождем иноков не по имени только, но и на деле: иди сам впереди всех по пути к царствию небесному и веди всех за собою. Засвидетельствуй жизнью пред Богом и людьми, что ты был достоин этого трогательного, единогласного избрания тебя всем братством в настоятели обители.

Не забывай и другого изречения Господня, касающегося власти: всякому, емуже дано будетъ много, много взыщется отъ него, и емуже предаша множайше, множайше истяжутъ отъ него (Лк.12:48). Доселе ты заботился только о спасении собственной души и должен был ответствовать пред Богом за одного себя. Отселе на тебя возложена обязанность пещись столько же и о спасении всех, вверенных твоему водительству, и дать ответ Богу за душу каждого из них. А эта каждая душа куплена бесценною кровью Божественного Агнца. Что ж, если хотя одна из них погибнет по твоей невнимательности или нерадению?... Святая обитель, тебе вверяемая, по милости Божией и благодаря добрым людям – благотворителям, в такое короткое время пришла в такое цветущее состояние и радует всех, видевших ее, сынов Церкви и отечества, строгостью уставов и нравов. Знай же, что ты обязан не только сохранить ее в этом цветущем состоянии, но привести ее еще к лучшему. Что ж, если почему-либо ты приведешь ее к худшему?..

Впрочем, да не устрашает тебя эта тяжкая ответственность пред Богом и людьми, на тебя возлагаемая, и да не смущает тебя сознание своих немощей. Давно уже сказал Господь, в лице св. апостола Павла, всякому верующему в Него: довлѣетъ ти благодать моя, сила бо моя въ немощи совершается (2Кор.12:9). Эта-то божественная благодать, без которой все мы, самые сильные и способные, не можем сделать ничего истинно-доброго, а с которой самые слабые и немощные можем сделать все, эта-то благодать да наставляет и подкрепляет тебя всегда во всех твоих действиях во благо вверенной тебе, любезной нам, святой обители.

Боже, судъ Твой цареви даждь и правду Твою сыну цареву.

Пс.71:1

Не знаю, братие мои, что нам приличнее: молить ли Господа этими словами царя-пророка о нашем Царе и его Первенца, тезоименитство которого мы ныне празднуем, или скорее благодарить Господа за исполнение этих молитвенных слов на нашем возлюбленном Монархе, которого судъ и правда уже сияют во всех пределах неизмеримой России и который в тех же понятиях о царственных доблестях воспитывает и будущего Преемника своего престола?

А вот о чем нам нужно молиться, пламенно молиться, как ныне, так и всегда, – да дарует Господь судъ и правду и всем прочим властям, от Царя поставляемым, высшим, средним и низшим, которые должны быть помощниками Царя, блюстителями Его законов, исполнителями Его предначертаний о благе подданных. Вот о чем нам нужно молиться, да искоренит Господь всю эту неправду, которая так давно, глубоко и широко пустила свои корни во всех слоях нашего судного мира и возросла уже на почве русской в огромнейшее дерево, покрывающее своими ветвями многие и многие темные дела.

Об этой страшной общественной язве начали у нас ныне не только говорить открыто, но и писать; для искоренения ее предлагали и предлагают разные средства, по-видимому, верные и благонадежные. Но, братие, не будем обманывать себя; известна истина: аще не Господь созиждетъ домъ, всуе трудишася зиждущіи: аще не Господь сохранитъ градъ, всуе бдѣ стрегій (Пс.126:1). Что в состоянии сделать все эти, столько восхваляемые, средства для искоренения неправды без самого важного и главнейшего из них – без духа веры и благочестия христианского, который даруется нам от Бога?

«Необходимо, – говорят, – прежде всего усилить у нас просвещение. Пусть все те, кому выпадет впоследствии жребий быть судиями и вообще иметь какую-либо долю власти, достойно приготовляются к своему будущему служению; пусть узнают они отечественные законы, научатся уважать достоинство и права человеческой природы в самих себе и в ближних, проникнутся сознанием святости своего долга, – и тогда неизбежно исчезнут все грустные проявления лихоимства и неправды, на которые ныне мы жалуемся». Прекрасно! Просвещение, бесспорно, возвышает и облагораживает человека во всех отношениях, и человек образованный не позволит себе многого, что позволяет необразованный или полуобразованный, по крайней мере, в таких грубых формах. Но спрашиваю: можно ли утверждать, что и образованный не позволит себе того же самого, только в формах, более мягких и благовидных? Можно ли утверждать, будто между людьми, предавшимися или предающимися лихоимству и всяким неправдам на разных поприщах государственной службы, никогда не было вполне образованных, а встречались и встречаются одни малообразованные и необразованные? Можно ли утверждать, что просвещение, даже самое обширное и высокое, даст человеку силы побеждать свои страсти и поступать всегда согласно с требованиями долга? Увы, нет и нет. Часто, часто с самым блестящим образованием соединяется самое черное поведение. Часто просвещенные юноши, вступая в мир с возвышенными понятиями о долге и чести, с пламенною ревностью послужить верою и правдою Царю и отечеству, мало-помалу охлаждаются в своих благородных порывах от холода жизни, ниспадают с своей идеальной высоты от окружающей их среды и, – смотришь, – через несколько времени навыкают действовать отнюдь не чище и не бескорыстнее тех из своих сотоварищей, которые совсем не отведывали высшего образования. Чего же тут недостает? Недостает духа веры и благочестия христианского. О, если бы во всех этих людях с ранних дней насаждены были семена христианской нравственности; если бы с ранних дней научились они водиться христианским самоотвержением, истинно любить Бога и ближних, свято исполнять евангельский закон: тогда, при своем образовании, они действительно явились бы на служебном поприще самыми надежными поборниками истины и правды. Против всех жизненных непогод, против всех искушений на своем пути, они всегда нашли бы довольно опоры в своих христианских убеждениях и правилах, довольно подкрепления со стороны божественной благодати, которая обитает в христианских сердцах и одна только может подавать нам силы к победе над нашими страстями.

«Увеличьте, – повторяют другие, – увеличьте жалованье служащим, которым бы обеспечивалось их существование, и они не будут в нужде, часто в крайности делать разные вымогательства своим подсудимым и вообще подчиненным». Совершенно справедливо! Но разве только нужда и крайность заставляют делать такие вымогательства? Разве не останется к тому других побуждений, которые и ныне сильны, а впоследствии могут еще усилиться? Разве не найдется и тогда людей, которые будут требовать себе приношений и кривить весами правосудия из одной страсти к деньгам и приобретениям? Не найдутся ли другие, которые будут жаждать приношений, чтобы жить выше своего состояния, предаваться роскоши, к сожалению, день ото дня увеличивающейся, и удовлетворять всем этим бесчисленным прихотям, непрестанно измышляемым и способным поглотить самые огромные богатства? Каким же жалованьем вы предохраните подобных людей от взяточничества и корысти? Нет, сделайте прежде, чтобы они умели ограничивать свои желания и быть довольными даже немногим, но существенно необходимым в жизни. Научите их гнушаться сребролюбием и бегать лихоиманія, как идолослуженія (Кол.3:5), как тягчайшего греха пред Богом. Научите их содержать себя сообразно со средствами, какими каждый владеет, не гоняться за другими, более достаточными и богатыми, не увлекаться всеобщим потоком роскоши и разнообразных прихотей, помышлять не об удобствах только и радостях настоящей жизни, а преимущественно о жизни загробной, к которой мы должны здесь приготовляться, и о том страшном отчете, который некогда должны отдать пред Богом во всех наших делах, правых и неправых. Другими словами: позаботьтесь прежде, чтобы эти люди сделались истинными христианами и привыкли руководиться духом веры и благочестия, – тогда, и только тогда смело можно будет ожидать, что, при безбедном содержании от правительства, они окажутся бескорыстными и благороднейшими органами суда и правды, где бы ни пришлось им действовать.

Наконец, у многих ныне самые любимые слова: общественное мнение, гласность. «Пусть, – говорят, – общественное мнение казнит лихоимцев, кривотолков, служителей неправды. Пусть самое судопроизводство сделается словесным, гласным, открытым для всех, и это устранит томительные письменные проволочки дел и предотвратит разные злоупотребления». Но согласитесь, что общественное мнение может простираться только на то, что ему известно; – а дела лихоимства и неправды большей частью совершаются втайне, – следовательно, может поражать своим приговором только иногда и только некоторых лихоимцев. Страх общественного мнения заставит их быть только еще осторожнее и скрытнее в своих поступках. Гласное судопроизводство в состоянии устранить многие злоупотребления, ныне допускаемые, но отнюдь не устранит вообще злоупотреблений. Тогда все будет зависеть от ума, ловкости и изворотливости лиц, которые будут заниматься этим судопроизводством. А при своем умении и навыке обращаться с законами, при быстрой и дальновидной сообразительности, при тонкой и изощренной диалектике, при бойком и увлекательном красноречии, многие из них всегда найдут возможность представить дело так, что самое черное будет казаться нам или белым или, по крайней мере, далеко не так черным, каково оно в действительности, и наоборот. Примеры, случающиеся в странах, где давно уже судопроизводство совершается гласно, нередко дают живые тому доказательства. Нет, мало того одного, чтобы облеченные властью суда боялись общественного мнения, от которого можно укрыться; а необходимо, чтобы они боялись Бога, от которого укрыться нельзя, и который всегда видит самые тайные наши намерения и помыслы, боялись своей совести, от которой никуда не убежишь. Мало того чтобы судные дела производились открыто; а необходимо, чтобы судьи не соглашались ни из какой корысти, ни из каких отношений к подсудимым кривить своей совестью и злоупотреблять теми высокими дарами ума и слова, какими наделил их Бог. То есть, необходимо, чтобы все эти лица были проникнуты духом христианства, были тверды в христианских правилах и как вообще в жизни, так и на своем служебном поприще всегда действовали по-христиански. В противном случае, никакая гласность, никакое общественное мнение не искоренит зла, о котором мы беседуем.

Братие мои по вере и отчизне! Все мы, без сомнения, любим свое отечество и желаем ему всякого блага, – желаем в частности, чтобы суд и правда воссияли, наконец, полным блеском на всем протяжении России, как сияют они в деяниях нашего Августейшего Началовождя, Помазанника Божия. Но видите ли, что средства, для этого придуманные, далеко недостаточны для цели, если не будут постоянно подкрепляемы духом св. веры и благочестия христианского? О, не престанем же, любя отечество, более и более любить и нашу св. православную веру, как величайшее сокровище, которым мы можем приобрести себе не только блаженство в царстве небесном, но и счастье в царстве земном. Будем молить Господа, да утверждается, при Его благодатном влиянии, и процветает истинное благочестие во всех нас и да послужит оно началом деятельности для всех наших властей, от высших до самых низших. А особенно будем молить Господа, чтобы наше юное поколение воспитывалось родителями и наставниками в самых строгих правилах православной веры и нравственности, как воспитывается под кровом своего благочестивейшего Отца – Царя и своей благочестивейшей Матери – Царицы Благоверный Государь Наследник, Цесаревич и Великий Князь Николай Александрович, и чтобы из этого поколения явились со временем как вообще достойнейшие граждане для отечества, так в частности достойнейшие ревнители суда и правды на всех степенях государственной службы. Аминь.

Заповѣдь новую даю вамъ: да любите другъ друга, якоже возлюбихъ вы.

Ин.13:34

Для нового года, братие мои, я не нахожу ничего лучше сказать вам, как повторить и изъяснить новую заповедь, данную нам нашим Спасителем и заключающуюся в Его словах: заповѣдь новую даю вамъ: да любите другъ друга, якоже возлюбихъ вы. Кроме того, что эта заповедь есть новая, в ней указывается такое благо, которого весьма прилично ныне, в день новолетия и наших взаимных благожеланий, пастырю Церкви пожелать своим возлюбленным духовным чадам.

Заповѣдь новую даю вамъ. Отчего, спросите, Господь наш заповедь о любви к ближним назвал новою, когда она была и в ветхом завете? И там ясно было сказано: возлюбиши ближняго своего, яко самъ себе (Лев.19:18), – и целые шесть заповедей из десяти посвящены были подробнейшему раскрытию именно этой одной. Но – заметьте – в ветхом завете было сказано: люби ближнего, как любишь самого себя, а в новом Спаситель заповедует нам: любите друг друга, как Я возлюбил вас. Это значит: любите друг друга более, нежели любите самих себя. Ибо Спаситель возлюбил нас до самопожертвования: Он, будучи истинным Богом, ради нас – грешных себе умалилъ, зракъ раба пріимъ, соделался человеком, ради нас – грешных смирилъ себе, послушливъ бывъ даже до смерти, смерти же крестныя (Флп.2:7–8). В ветхом завете, если не по букве, то по духу было сказано: возлюбиши искренняго твоего и возненавидиши врага твоего (Мф.5:43). А в новом завете говорит нам Спаситель: любите враги ваша, благословите кленущія вы, добро творите ненавидящимъ васъ, и молитеся за творящихъ вамъ напасть и изгонящія вы (Мф.5:44). И сам Он возлюбил нас, когда мы еще были Его закоренелыми врагами по своим грехам, и положил за нас самую душу свою для прекращения нашей вражды; сам Он возлюбил нас до конца (Ин.13:1), несмотря на то, что мы доселе не престаем оскорблять Его своим противлением Его воле, нарушением Его заповедей. В ветхом завете было сказано: око за око и зубъ за зубъ (Мф.5:38). А в новом заповедуется нам не только не противиться злу (Мф.5:39), не воздавать злом за зло (1Фес.5:15), но и побеждать благим злое (Рим.12:21) и прощать ближним всякие обиды даже до семидесяти крат седмерицею (Мф.18:22). Понятно ли, в каком смысле заповедь о любви друг к другу, данная нам Господом, есть заповедь новая? Она нова по высоте той любви, которую Он внушает нам и совершеннейший образец которой представил Сам. Истинно-новою явилась она в мире, когда изрек ее Сын Божий: потому что прежде люди не знали и ни от кого не слышали такой высокой заповеди.

Но всмотритесь, каждый, в самих себя: не нова ли эта заповедь и для нас – христиан, хотя со времени изречения ее протекло уже более восемнадцати веков, и мы знаем ее, быть может, еще с тех пор, как только начали изучать евангельский закон? Не нова ли она не для нашего ума или памяти, а для нашего сердца? Изведали ли мы ее силу и значение собственным опытом? Не нова ли она для нашей жизни и деятельности? О, если нова, то молю вас о Господе, позаботьтесь усвоить ее себе, по крайней мере, с нового наступающего лета.

Любовь к ближним и сама по себе есть великое благо для человека: это такое святое и вместе сладостное чувство! Особенно же любовь в том виде, в каком предписывается она нам новою заповедью Спасителя, – любовь, простирающаяся до самопожертвования, до прощения обид, до воздаяния добром за зло, сколько заключает в себе высокого, благородного, героического! Как возвышает она человека и в собственных глазах и пред очами ближних!

Любовь к ближним, по новой заповеди Спасителя, есть величайшее благо для нашего быта житейского. Отчего происходит большая часть наших бедствий и скорбей в жизни? От недостатка взаимной христианской любви между нами. Мы завидуем друг другу, зложелательствуем, полагаем препятствия на пути, часто мстим, не желаем друг другу уступить, помочь, оказать снисхождение, руководясь преимущественно самолюбием и своекорыстием, – и страдаем, страдаем много друг от друга. А как все улучшилось бы вокруг нас, если бы мы все начали водиться искренним христианским братолюбием! Сколько света и радости пролилось бы в нашу скорбную жизнь, при наших взаимных благожелательстве, уступчивости, содействии и всякого рода услугах и благодеяниях!

Любовь к ближним, по новой заповеди Спасителя, есть величайшее благо для жизни гражданской. Проникнутый этой любовью, с какою ревностью каждый из нас посвящал бы свои силы и труды на пользу общественную! С каким благодушием и кротостью переносил бы все неудачи, даже несправедливости и притеснения, встречающиеся на служебном поприще! Каких жертв не согласился бы принести, в случаях нужды, на алтарь отечества!

Но главное, любовь к ближним, по новой заповеди Спасителя, есть величайшее благо для жизни собственно христианской. Без этой любви никакие духовные дарования и совершенства христианина не могут иметь цены. «Если бы я, учит св. апостол, говорил всеми языками человеческими и даже ангельскими, а не имел любви, я – не более, как медь звенящая, или кимвал звяцаяй». Этого мало: «Если я имею дар пророчества, проникаю все тайны и знаю все, если имею даже всю веру, чтобы переставлять горы, но не имею любви, я – ничто». Еще более: «Если я раздам все имения мои нищим, если предам тело мое на сожжение, а не имею любви, – мне нет никакой пользы (1Кор.13:1–3)». Самое высокое самоотвержение и бескорыстие, самое мученичество без христианской любви ничего не значат. В других местах тот же апостол называет любовь к ближним союзом совершенства (Кол.3:14), исполнением закона (Рим.13:10). Отчего? Оттого, что она, по самым свойствам своим, способна удерживать нас от всякого зла и вести ко всякому добру. Вот как изображает эти свойства св. учитель языков: любы долготерпитъ, милосердствуетъ, любы не завидитъ, любы не превозносится, не гордится, не безчинствуетъ, не ищетъ своихъ си, не раздражается, не мыслитъ зла, не радуется о неправдѣ, радуется же о истинѣ: вся покрываетъ, всему вѣру емлетъ, вся уповаетъ, вся терпитъ (1Кор.13:4–7). Кто не согласится, что такова действительно христианская любовь, и что из нее, как из доброго семени, могут произрастать все добродетели христианина?

Прибавьте ко всему сказанному еще то, что любовь христианская к ближним, всегда неразлучная с любовью к Богу, есть благо, никогда непрестающее, вечное. Нынѣ, т. е. в настоящей жизни, по учению апостола, пребываютъ вѣра, надежда, любы, три сія (1Кор.13:13). Но вера наша прейдет, когда мы увидим Господа лицем к лицу; надежда упразднится, когда мы действительно получим блага, которых ныне надеемся. А любовь останется всегда с нами и в жизни загробной и будет для нас одним из неиссякаемых источников бесконечного блаженства.

Братие мои! Нет сомнения, что и новое лето своей благости Господь дарует нам для того же, для чего давал все предшествовавшие, т. е. да тихое и безмолвное житіе поживемъ на земле и да подвизаемся более и более во всякомъ благочестіи и чистотѣ для приготовления себя к жизни небесной (1Тим.2:2). Но видите ли, что и то и другое для нас возможно только тогда, если мы начнем жить и действовать по новой заповеди Спасителя о взаимной христианской любви? Облецытеся убо, – заключу словами св. апостола, – якоже избранніи Божіи святи и возлюбленніи, во утробы щедротъ, благость, смиренномудріе, кротость и долготерпѣніе: пріемлюще другъ друга, и прощающе себе, аще кто на кого имать пореченіе: якоже и Христосъ простилъ есть вамъ, тако и вы. Надъ всѣми же сими стяжите любовь, яже есть соузъ совершенства (Кол.3:12–14). Аминь.

Стойте въ вѣрѣ, мужайтеся, утверждайтеся. 1Кор.16:13

Не раз в домашних беседах нам предлагали вопрос: отчего так, когда все в человечестве изменяется, развивается, усовершенствуется, одно христианство остается неизменным, без всякого разви т и усовершенствования, одна Церковь православная считает даже своим отличительным свойством то, что она без перемены сохраняет св. веру? Не может ли эта неподвижность, при всеобщем прогрессе или движении вперед служить укором христианству и православной Церкви?» Вопрос, как сами видите, братие, такой важности, что заслуживает и не домашней беседы. И если с кем учителю веры Христовой прилично побеседовать об этом важном вопросе даже с церковной кафедры, то не с вами ли особенно, представители науки и знаний человеческих, – не с вами ли, любознательные юноши, стремящиеся все обнять, исследовать, постигнуть, – не с вами ли вообще, любители и веры и просвещения, посетившие ныне св. храм этого высшего святилища наук?

Справедливо ли, что все в человечестве изменяется, – не изменяется одно христианство? Напротив, все, что только есть в человечестве собственно человеческого, что относится к его сущности, все это остается неизменным, всегда одним и тем же. Изменились ли в людях их природа, их силы, и прирожденные им законы? Нимало. И мы имеем ту же самую двойственную природу, вещественную и духовную, какую имели наши прародители, хотя, – увы, – зараженную грехом; и мы обладаем теми же самыми силами и способностями, телесными и душевными, которые даны были Богом еще при творении Адаму и Еве; и мы мыслим и желаем, живем и действуем по теми же самыми законам, по каким жили и действовали они. Прошли века и тысячелетия, а человечество не изменилось ни в своей природе, ни в силах, ни в законах. Отчего? Оттого, что так оно создано, так угодно его Творцу, иначе – от того, что в основании человечества, как и всего мира, положена воля Божия, высочайшая и неизменяемая. Теперь можете судить, разумно ли желать или требовать изменяемости от христианства. Что такое христианство? Это сверхъестественная помощь Божия падшему человеку. Яснее – это совокупность сверхъестественных средств, данных нам Богом для нашего очищения от грехов, освящения и облаженствования. Кто же из людей в праве сказать, что то или другое из богодарованных средств не нужно, и следовательно может быть отвергнуто, то или другое из них не хорошо, и потому может быть изменено? Еще яснее; Господь Бог даровал нам Свое откровение или учение, и в нем – истины веры, законы нравственности и св. обетования, которыми мы должны водиться на пути к горнему отечеству. И мы ли осмелимся изменить или отвергнуть какую либо из всех этих истин? Разве истина может быть более или менее истиною? Изменить или отвергнуть после того, как изрек ее сам Бог? Господь Бог даровал нам главнейшие священнодействия – семь спасительных таинств: таинство крещения, чтобы мы, рожденные во грехах, возраждались в нем для жизни благочестивой и соделывались чадами Божьими: таинство миропомазания, чтобы мы получали через него божественныя силы, яже къ животу и благочестію (2Пет.1:3): таинство покаяния, чтобы мы вновь очищались в нем от грехов, совершенных после крещения; таинство причащения, чтобы мы преискренне соединялись с своим Главою и Спасителем; другая таинства – для других высоких известных вам целей. Сколько же нужно своеволия и дерзости со стороны человека, чтобы отвергнуть или исказить какое-либо из этих священнодействий, установленных самим Богом? Господь Бог даровал нам церковное управление: основав на земле свою св. Церковь, Он учредил в ней священноначалие, чин пастырей и учителей, которых и облек своею Божественною властью блюсти и преподавать людям откровенное учение, совершать для них священнодействия и руководить верующих в Царство Небесное. Как же позволит себе кто-либо из нас изменить это церковное устройство и управление, отвергнуть или низвратить Богоучрежденную иерархию, перемешать взаимный права и обязанности пастырей и пасомых? Если неизменяемо человечество в своей природе, силах и законах, то точно также должно оставаться неизменяемым и христианство в своем учении, священнодействиях и управлении: потому что в основании человечества и христианства равно лежит воля Божия, высочайшая и неизменяемая.

Справедливо ли, что все в человечестве развивается, – не развивается одно христианство? Там, где есть жизнь, силы, деятельность, там естественно развитие. И человечество действительно развивается. Мы по опыту знаем, как со времени появления на свет все мы росли, развивались и укреплялись своим телом, как пробуждалась наша душа, пробуждались и раскрывались ее способности и силы; знаем, как поколения, следуя за поколениями и получая одни от других развития и простираются далее и далее. Но заметьте, что хотя человечество, и в отдельных лицах и вообще, развивается, однако же при этом нисколько не изменяются в нем ни природа, ни силы, ни законы. А в таком смысле развивается и христианство. Во всей целости и неизменности соблюдает православная Церковь Божественное учение, но она всегда по власти, ей данной от Бога, и предохраняемая от заблуждений Духом Святым, постоянно в ней обитающим, раскрывала и изъясняла это учение для своих чад и не престает раскрывать его более и более соответственно их потребностям. ' Когда возникали искажения в вере и ереси, пастыри Церкви сходились на соборы и на основании Слова Божия, наставляемые тем же Духом истины,' определяли и излагали спорные догматы с большею точностью и раздельностью, нежели какь они были предлагаемы до того времени. Чтобы не только утверждать верующих в православии, но и предохранять от всякого совращения, св. Церковь давала и дает им, по временам, кроме постоянных, кратких образцов веры, составленных соборами, и обстоятельнейшие изложения веры, направляя эти последние против ересей и расколов, и потому раскрывая некоторые истины с новых сторон, с каких они не были раскрываемы прежде. Равным образом, во всей целости и неизменности сохраняет православная Церковь и Богоучрежденные священнодействия – семь св. таинств, е составляющие как бы основание и средоточие ее общественного Богослужения. Но, по власти, от Бога данной, она никогда не сомневалась более и более раскрывать и устроять это Богослужение: составляла или принимала новые молитвы и песнопения, целые последования и службы, учреждала праздники, посты, крестные ходы и другие священные обряды; не усомнится, конечно, и впредь открывать празднества и составлять службы в честь новых угодников и в память новых благодеяний Божиих. Наконец, неизменно сохраняет православная Церковь и данное ей от Бога устройство и управление, строго держась тех основных правил, какие приняла она в Слове Божием. писанном и устном. Но кому неизвестно, что с самого начала христианства предстоятели Церкви постоянно собирались на соборы и, смотря по обстоятельствам места и времени, составляли, на основании этих коренных правил, новые каноны для руководства верующим? Кто не знает, что и доселе правительственная Власть в православной Церкви продолжает давать новые постановления, применяя древние церковные законы к новым потребностям Словом: не человечество только живет и развивается; живет и Церковь Христова, а потому развивается, не изменяя однако же самого существа христианства.

Справедливо ли, что все в человечестве у совершается, не усовершенствуется только христианство? Человечество действительно предназначено к усовершенствованию, и если бы человек не пал еще в начале, он постоянно усовершался бы и во всех отношениях. Но после того, как грех заразил своим ядом и низвратил природу человека, он хотя подвигается вперед на пути к совершенству; но отнюдь непостоянно и не во всех отношениях. Всего заметнее усовершенствование людей умственное: бывают периоды, когда у одного или у нескольких народов быстро распространяется и возвышается просвещение, процветают науки, искусства, художества; но затем просвещение постоянно ослабевает, а иногда следуют даже времена мрака и невежества. Нельзя также отрицать, что многие народы усовершались и усовершенствуются в отношении гражданском, домашнем, торговом и вообще, во всем том, что относится к вещественному быту человека и удобствам его временной жизни, хотя, как всякому известно, и этого рода усовершенствования совершаются не непрерывно, а часто сменяются неудачами или совершенно прекращаются. Но можно ли сказать, что человечество усовершенствуется в нравственном отношении? Увы, совсем напротив. Древний мир, за исключением некоторых частных лиц в иудейском народе, постепенно ниспадал в этом отношении, так что пред Рождеством Спасителя нечестие рода человеческого достигло самой последней своей степени. В новой истории человечества, хотя первые времена христианства представили многие и высокие образцы нравственного совершенства, но в последующие века благочестие начало более и более ослабевать между самими христианами. И в наши дни, столько славящиеся, и справедливо, успехами и изобретениями разума и чудными применениями этих изобретений к житейскому быту, можем ли мы хвалиться также успехами нравственности? Или скорее должны сознаться с прискорбием что в самых средоточиях современного образования нечестие видимо растет и из них распространяется повсюду? А между тем нравственное усовершенствование и есть самое важное из всех видов усовершенствования человеческого: оно только одно собственно возвышает и облагораживает самую нашу духовную природу и уподобляет нас Богу; оно одно может приобрести нам вечную жизнь и блаженство, – тогда как прочие виды нашего усовершенствования, в умственном ли то отношении или материальном, без соединения с нравственным, могут служить нам только в настоящей жизни. Что-ж надобно, чтобы человечество могло у совершаться и в нравственном отношении, т. е. истинно усовершаться? Вот для этого-то и дано нам от Бога христианство. Оно есть совокупность сверхъестественных средств, предназначенных для уврачевания наших нравственных язв и прочих, привнесенных в нас грехом, для действительная очищения, обновления и усовершенствования всего нашего существа, – средств единственных, без которых ни отдельные лица, ни все человечество, ничем и никогда не в состоянии исцелиться от своей греховной заразы, чтобы могли меняемо само в себе и неусовершимо, хотя и развивается св. Церковью, когда она прилагает эти Божественный врачевства к уврачеванию своих духовных чад, – неусовершимо: потому что врачевства эти даны самим Врачем небесным и суть самые лучшие на все времена. Но христианство, если позволим себе так выразиться, может усовершаться в нас, как и развивается или раскрывается оно Церковью только для нас. Затем и дано оно нам, чтобы мы усвоили его себе, пользовались им. А по мере того, как мы будем переводить в себя христианство, насаждать и возращать его в себе, оно, как уже наше, будет постепенно усовершаться в нас. Св. Церковь Христова преподает нам Божественное учение, совершает для нас спасительные таинства, подчиняет нас своему духовному управлении, чтобы всех привести к вечной жизни. И чем более мы будем принимать это учение и утверждаться в вере, чем усерднее будем пользоваться этими таинствами и благодатными силами, через них нам сообщаемыми, чем послушнее будем предаваться церковному водительству и подвигаться по пути благочестия тем более и более мы будем усовершаться в христианстве, а христианство, нами усвоенное, будет усовершаться в нас.

Да не обольщают же вас б р а т, пышные возгласы этих гордых умов нашего времени, иногда и глубоко образованных, но мало знакомых с св. верою, которые постоянно твердят о прогрессе человечества и о неподвижности, отсталости христианства. Помните твердо, что если, по воле Божией, неизменяемо христианство в своей сущности, то также неизменяемо и человечество; если развивается человечество при своей неизменности, то развивается и христианство, но только не частными лицами, а св. Церковью, руководимою Духом Святым: что если усовершенствуется человечество, то только в умственном отношении и материальном, а в нравственном отношении может усовершаться единственно при пособии христианства, которое и само, будучи неусовершимо в существе, может усовершаться в нас. Не о том мы должны помышлять и заботиться, чтобы изменять, развивать, усовершать нашу св. веру, а о том, как бы нам самим, при помощи ее, измениться к лучшему, развиваться и усовершаться, как бы нам из худых и порочных сделаться добрыми и благочестиеивыми, отвыкнуть от нашей гордости, самомнительности, честолюбия и других страстей и украситься христианским самоотвержением, христианскою любовью к Богу и ближним. Будем стремиться к совершенству, но совершенству не одностороннему, к какому могут приводить науки и знания человеческие, а к совершенству полному и всестороннему, вполне достойному нашей высокой природы, которое возможно только в христианстве; будем восходить по духовной лествице все выше и выше, от одной добродетели в другой, пока, наконец, не взойдем на самое небо и не повергнемся в благоговении пред престолом Всесовершеннейшего. Аминь.

На рѣкахъ Вавилонскихъ, тамо сѣдохомъ и плакахомъ, внегда помянути намъ Сіона. Пс.136:1

Нын в первый раз св. Церковь, на утренней службе, огласила слух наш этою трогательною песнью израильтян

тосковавших в плену Вавилонском о своем возлюбленном отечестве. Огласила нын!, будет оглашать и в два последующие воскресные дня. С какою же это целью? С тою, братие, чтобы в наступающее время поста и покаяния пробудить и в нас подобный плач, каким плакали сыны Израиля на реках Вавилонских. Увы! И мы все лишены нашего возлюбленного отечества; и мы все находимся в плену, в тяжком нравственном плену, – и не иначе можем возвратиться в отечество и освободиться из плена, как оплакивая самыми горькими и искренними слезами наши грехи.

Вы знаете, где наша истинная родина? Она там – на востоке, где сам Бог насадил рай и где жили в начале наш праотец Адам и наша праматерь Ева. И они вечно жили бы там посреди блаженства, если бы остались чистыми и невинными пред Богом; и вся земля, так же чистая и прекрасная, служила бы раем для них и для всего их потомства. Но не устояли несчастные в законе Божием, прогневили своего Создателя, заразили всю свою природу ядом греха, – и сделались недостойными и неспособными наслаждаться райским блаженством. Бог изгнал их из рая, а в лице их и всех их потомков, которым передали они свою греховную заразу, – и земля, проклята земля въ дѣлѣхъ твоихъ человека (Быт.3:17), превратилась для нас в юдоль плача и слез. Этот рай, бывший некогда на востоке, уже не существует и невозвратим для нас: на земле, оскверненной и постоянно оскверняемой грехами нашими, полного блаженства для нас быть не может. Но премилосердый Господь взамен рая земного уготовал для нас другой рай – небесный, так что ныне отечество наше не на земле, а на небеси (Евр.11:14, 13:14). Туда мы должны стремиться нашими мыслями и желаниями, там обитать святыми надеждами. Там наш Отец небесный во всей своей славе; там наш Господь и Спаситель, седящий одесную Отца; там наш Освятитель и Утешитель Дух истины; там наши старшие братья – св. Ангелы и св. Божию человеки; там ожидает нас вечный покой после земных трудов и нескончаемое блаженство. Но грехи, грехи – они лишили нас рая земного, они не дадут нам войти и в рай небесный: ибо неправедницы царствія Божія не наслѣдятъ (1Кор.6:9) и не можетъ въ него внити всяко скверно (Откр.21:27). О, восплачьте же, братие, каждый о своих грехах! Оплакивайте их и всегда, во все дни жизни вашей, воспоминая горнее отечество, куда вход возбраняют они, а особенно позаботьтесь оплакать их. в наступающие дни спасительного поста и очистить себя от всякой греховной скверны слезами искреннего покаяния.

Лишившись своего отечества через грехопадение, мы попали в самый тяжкий плен, в самое позорное рабство для нравственных существ. Мы думаем, что действуем, как существа свободные, когда предаемся грехам. А между тем мы творим тогда не свою волю, но волю и похоти врага нашего –діавола (Ин.8:44), князя міра сего– 12, 31), который своими невидимыми сетями опутывает наш ум и сердце и влечет нас ко греху. Мы воображаем себя свободными, когда угождаем своей плоти и страстям. А между тем мы являемся тогда самыми жалкими рабами плоти и страстей; и чем более мы служим им, тем более и более подчиняемся им, так что, наконец, не в состоянии бываем им противиться. мало помалу усиливаясь, эти страсти становятся не только полными нашими властелинами, но и тиранами: они терзают нашу душу, изнуряют силы и здоровье и нередко преждевременно низводят нас в могилу. Мир людской, нас окружающий и во злѣ лежитъ (1Ин.5:19), с своими обольстительными благами и удовольствиями, с своими нравами и обычаями, часто противными нравственному закону, со множеством бедствий и скорбей, преследующих нас от колыбели до гроба, налагает на нас новые и новые цепи рабства, которые мы влачим в уничижении, нередко сознавая всю их тяжесть. Но все, что переносим мы здесь – на земле изгнания, служит только началом того ужаснейшего плена, какой ожидает грешников во аде после их смерти. Там они связаны будут пленицами вечного мрака, которыми связан ныне диавол (2Пет.2:4); там повергнут злополучных узников в тартар и геенну, откуда не будет исхода; там они мучими будутъ день и нощь во вѣки вѣковъ (Откр.20:10) и такими муками, для выражения которых нет слов на языке. человеческом. О, восплачте же, братие, каждый о своих грехах! Оплакивайте их и всегда, во все дни жизни вашей, взирая на тот позорный плен, в котором все мы находимся, и воспоминая вечный плен адский; а особенно позаботьтесь оплакать их в наступающие дни спасительного поста и очистить себя от всякой греховной скверны слезами искреннего покаяния.. ском о своем возлюбленном отечестве, – в продолжение семидесяти лет. Но в стране чужой, посреди бедствий и скорбей, они вспоминали Бога отцов своих, обратились к Нему всем сердцем, благоугождали Ему, – и Он помиловал их, освободил из плена и возвратил в отечество, где снова узрели они свой святой град Иерусалим со слезами живейшей радости. Не знаем, долго ли продолжится наш земной плен, долго ли каждый из нас будет жить здесь. Но будьте уверены, что рано или поздно Господь освободит и нас от этого плена, а главное – от плена вечного во аде, если только мы в стране настоящего нашего изгнания и скорбей обратимся к Нему всею нашею душою и, оплакивая свои грехи, очищая их посредством покаяния, будем вместе творить добрые дела и благоугождать Ему. Несомненно веруйте, что и нас введет Господь в наше горнее отечество, где мы удостоимся узреть небесный Иерусалим со слезами живейшей радости, которой уже никтоже возметъ отъ васъ (Ин.16:22). Аминь.

Аще забуду тебе, Іерусалиме, забвена буди десница моя, прильпни языкъ мой гортани моему, аще не помяну тебе. Пс.136:5–6

Еще слова из той же трогательной песни, в которой выражали скорбь свою об отечестве сыны Израиля в плену Вавилонском, – слова, показывающие, до какой степени они любили свой родный Иерусалим и как желали памятовать о нем непрестанно. И благодетельно было для израильтян это памятование: оно-то ободряло дух их посреди бедствий и скорбей тягостного плена- оно-то возбуждало их хранить веру отцов и благочестие посреди идолопоклонства и нечестия Вавилонского, и тем заслужить милость Божию и возвращение в отечество. О, если бы, братие-христиане, и мы так же пламенно любили нашу горнюю отчизну, так же непрестанно памятовали о небесном Иерусалиме в продолжение всего нашего греховного плена на земле!... Нет сомнения, что и для нас в высшей степени было бы благотворно это памятование.

Многоскорбна наша земная жизнь. С воплем и слезами мы являемся в мир, как бы предчувствуя, что ожидает нас здесь. Неприязненные действия стихий окружающей нас природы, бесчисленное множество болезней, всякого рода нужды и утраты, несбывшиеся надежды, неудавшиеся предприятия, взаимные, – и можно ли исчислить все виды зол, какие терпим мы от колыбели до гроба? А с другой стороны когда обратимся к самим себе и заглянем поглубже в собственную душу: что – там? Мы увидим в ней силы, приметим потребности, удовлетворения которым напрасно ищем в настоящей жизни. Ум наш жаждет истины, старается познать, что такое все эти вещи, составляющие мир, что такое мы сами, откуда все, как и для чего, и часто после многолетних трудов и всевозможных усилий приходит только к горькому убежденно, что истина для нас почти недоступна. Сердце наше жаждет счастья и блаженства, и мы стремительно бросаемся на те радости, какие представляет нам мир. Но увы, скоро следует разочарование: удовольствия мира увлекают нас только на миг и затем производят в нас еще большую пустоту и томление, и часто вливают в душу греховный яд, лишают ее последнего спокойствия, и бедное сердце остается обманутым. Что ж делать нам под гнетом земных бедствий и при неудовлетворимости всех высших потребностей нашего духа? Где искать для себя одобрения из подкрепления? Ищите, – и вы всегда найдете их в размышлении о горнем отечестве. Помните постоянно, что земля для нас ныне есть страна чужая, место изгнания, что мы здесь в нравственном плену, в продолжение которого неизбежны для пленников всякого рода страдания, и внешние и внутренние. Помните, что есть другой мир, где мы будем жить вечно, где не будет ни бедствий, ни скорбей и где найдем мы полное удовлетворение для всех наших высоких потребностей. Там ум наш узрит истину лицем к лицу, а сердце будет упиваться из самого источника неиссякаемого блаженства. Освещайте всегда вашу мрачную земную жизнь светлою мыслью о небесном Иерусалиме, – и жизнь эта сделается для вас менее тяжкою, менее горестною.

Трудно, иногда крайне трудно для нас соблюдать св. веру и заповеди Божию. Мы любим добро по самой своей природе и желали бы творить его; но, зачатые и рожденные во грехах, чувствуем в себе недостаток нравственных сил. Зла мы не любим и не желаем по природе, между тем неудержимо влечемся к нему прирожденною нам порчею. А в то же время вокруг себя мы встречаем почти на каждом шагу всякого рода искушения и соблазны. Сколько нужно борьбы с собою, сколько усилий, сколько самоотвержения, чтобы, при помощи Божией, оставаться нам верными голосу совести и Евангелия! И однако же были люди, которые оставались им верными, которые достигали даже высших степеней христианского совершенства. Мы удивляемся св. апостолам, которые, повинув домы и все, что имели, пошли вслед за Христом и невзирая ни на какие бедствия, им предсказанные, обтекли весь мир с евангельскою проповедью, перенесли бесчисленные лишения, труды, гонешя, муки, и запечатлели свою проповедь собственною кровью. Изумляемся св. мученикам всякого возраста и пола, которых ни о тн ят имущества, ни обольщения со стороны мучителей, ни пытки и самые бесчеловечные истязания, ни все виды смертей не могли отклонить от веры Христовой. Мы благоговеем пред высокими подвижниками христианства, удалявшимися в глубокие пустыни и проводившими там целые десятки лет в непрестанном посте, молитве, самоумерщвлении. Чем же водились и воодушевлялись все эти люди, завещавшие нам образцы приверженности к св. вере и благочестию? Они водились мыслью о горнем отечестве, одушевлялись любовдо к нему. Они твердо помнили, что мы не имамы здѣ пребывающаго града, и потому искали грядущаго (Евр.13:14). Они желали освободиться из тяжкого нравственного плена, в каком мы томимся здесь, – и не щадили никаких жертв, никаких трудов, чтобы только возвратиться на родину, достигнуть небесного Иерусалима. В этой-то сладостной мысли и памятовании о горнем отечестве, в этой-то любви к нему должны искать и мы для себя возбуждения и подкрепления посреди всех подвигов веры и благочестия, каких требует от нас Евангелие.

Повторим же, братие мои, ту страшную и вместе священную клятву любви к отечеству, которую произнесли некогда сыны Израиля в плену Вавилонском, стремясь мыслями в свой престольный град – Иерусалим. Да речет каждый из нас в глубине души своей, обращаясь мысленно к горнему Иерусалиму: аще забуду тебе, Іерусалиме, забвена буди десница моя, прильпни языкъ мой гортани моему, аще не помяну тебе Аминь.

Дщи Вавилоня окаянная, блаженъ, иже иметъ и разбіетъ младенцы твоя о камень. Пс.136:9

Сильно любили сыны Израиля свое отечество, находясь в плену Вавилонском: они плакали при одном воспоминании о своем возлюбленном Сионе, они изрекли страшную клятву не забывать никогда своего святого града Иерусалима. Но не менее сильно ненавидели они своих врагов – поработителей и называли даже блаженным того, кто избил бы самих младенцев Вавилона о камень. Так и мы, братие, любя наше горнее отечество и памятуя постоянно о небесном Иерусалиме, так и мы, пленники духовного Вавилона, должны ненавидеть его и, если желаем быть блаженными, должны стараться, чтобы избить самих младенцев его о камень.

Что же это, спросите вы, за духовный Вавилон, кто это дщи Вавилоня окаянная, у которой мы в плену, и кто ее младенцы? Эта дщи Вавилоня есть, братие, наша греховная плоть или, точнее, это вся наша природа, зараженная и проникнутая ядом греха еще прародительского и влекущая нас к нашим грехам собственным; это все то, что есть в нашем существе злого, противоестественного, богопротивного, что называется в нас человеком плотским и ветхимъ, тлеющимъ въ похотехъ прелестныхъ (Еф.4:22). Правда, у нас три врага, которые держат нас в порабощении: диавол – враг исконный, обольстивший еще наших прародителей; мир с его соблазнами и наша плоть с ее нечистыми влечениями и похотями. Но мир и диавол не иначе действуют на нас и властвуют над нами, как через нашу плоть, через нашу растленную природу, возбуждая в ней греховные помыслы и вожделения и таким образом увлекая нас к беззакониям (Иак.1:14,15). Следовательно, прямо и непосредственно мы находимся в плену и неволе у нашей собственной плоти. Она-то отягчаетъ наш дух (Прем.9:15) и не дает ему постоянно стремиться горе; она препятствует ему жить высшею – нравственною жизнью и творить добро, которое он любит, которого желает (Рим.7:16–19,22). В ней, по слову Апостола, не живетъ доброе (Рим.7:18), напротив мы видим в ней инъ законъ, противу воюющъ закону ума нашего и плѣняющъ нас закономъ грѣховнымъ, сущимъ во удѣхъ наших (Рим.7:23), так что мы не еже хощу доброе, творю, но еже не хощу злое, сіе содѣваю (Рим.7:19). Не догадываетесь ли теперь сами, кто суть младенцы нашей поработительницы? Это вообще греховные влечения, похоти, страсти, зарождающиеся в нашей растленной природе, большею частью, под влиянием диавола и греховного мира. В начале они бывают слабы, как младенцы, и мы можем еще им противиться. Но по мере того, как мы покоряемся им и удовлетворяем, они мужают, укрепляются и приобретают такое господство над нами, что мы делаемся истинными их рабами и невольниками.

«Неужели же, – скажете, – мы должны ненавидеть собственную плоть, собственную природу, хотя и зараженную грехом, должны истреблять в себе самые влечения ее, хоть низвращенные?»Так, братие, должны. А постол ъ ясно проповедует: иже Христовы суть, плоть распяша со страстьми и похотьми (Гал.5:24) и повествует нам: умертвите убо уды ваша, яже на земли, блудъ, нечистоту, страсть, похоть злую, и лихоиманіе, еже есть идолослуженіе (Кол.3:5). Да и сам Спаситель еще прежде изрек: аще кто хощетъ по мнѣ ити, да отвержется себе, и возметъ крестъ свой, и по мнѣ грядетъ. Иже бо аще хощетъ душу свою спасти, погубитъ ю: и иже аще погубитъ душу свою Мене ради, обрящетъ ю (Мф.16:24–25). И в другом месте: любяй душу свою, погубитъ ю: и ненавидяй души своея въ мірѣ семъ въ животъ вѣчный сохранитъ ю (Ин.12:25). Не щадите ни плоти, ни души своей, поскольку они заражены грехом; не щадите их похотений и страстей: помните, что все это враги ваши, враги непримиримые, и старайтесь побеждать, распинать, умерщвлять их. Помните, что блаженны те, которые избивают в себе этих младенцевъе духовного Вавилона о камень.

Почему блаженны? Потому прежде всего, что побеждающие и распинавшие свои страсти освобождаются еще здесь, на земле, от того тягостного плена, в котором находятся все люди, от той власти темныя, от которой приходил избавить нас Сын Божий (Кол.1:13). Вы на свободу звани бысте, братіе (Гал.5:13), говорит апостол христианам. Законъ бо духа жизни о Христѣ Іисусѣ свободилъ есть вас отъ закона грѣховнаго и смерти (Рим.8:2). Да не царствуетъ убо грѣхъ въ мертвеннѣмъ вашемъ тѣлѣ, во еже послушати его въ похотехъ его (Рим.6:12). И христиане, которые не слушают своих нечистых похотей, напротив покоряют себе свою плоть с ее страстями и господствуют над ними, которые живут и водятся Духом Божиим, такие христиане предвкушают уже здесь свободу славы чадъ Божіихъ (Рим.8:21): ибо идѣже Духъ Господень, ту свобода (2Кор.3:17). Блаженны эти люди еще и потому, что они только одни, в случаях грехопадений, способны истинно покаяться и получить от Бога помилование. Для истинного покаяния, как известно, требуется от человека, кроме сознания своих грехов и сокрушения о них, еще твердая решимость исправиться и впредь жить свято. Но может ли иметь такую решимость и иметь надолго, в состоянии ли начать исправление своей жизни тот, кто никогда не поборол своих страстей, кто находится в полной их власти? Блаженны, наконец, распинающие свою плоть потому, что по мере того, как они отлагают своего ветхаго человѣка, тлѣющаго въ похотехъ прелестныхъ г, и потребляют в себе все греховное, они облекаются въ новаго человѣка, созданнаго по Богу въ правдѣ и въ преподобіи истины (Еф.4:22–24), делаются чистыми и святыми и следовательно способными и достойными наследовать горнее отечество.

Братие – сыны Царствия небесного! Вот пред нами св. Четыредесятница – время, которое самою Церковью преимущественно назначено для того, чтобы мы распяли свою плоть со страстьми и похотьми, истребили живущий в нас грех во всех его видах, избили всех младенцев нашего духовного Вавилона о камень. Средства, указываемые для этого св. Церковью, суть самые верные и действительные: это – пост, бдение, молитва, хождение в храм, чтение Слова Божия и других душеполезных книг, благочестивое размышление, подвиги покаяния и приобщение св. Христовым тайнам. Воспользуемся же драгоценным временем и спасительными средствами, предлагаемыми нам нашею духовною матерью. Воспользуемся, если желаем освободиться от позорного плена, в котором находимся ныне, и вместе от того вечного плена, который ожидает грешников во аде. Воспользуемся, если мы истинно любим свое горнее отечество и истинно желаем узреть некогда небесный Иерусалим и обитать в нем. Аминь.

Слава въ вышнихъ Богу и на земли миръ. Лк.2:14

Слава въ вышнихъ Богу, взываем мы ныне, светло торжествуя Рождество нашего Спасителя. Была страшная брань на земле, брань людей против Бога и между собою, брань, длившаяся слишком пять тысяч лет, сопровождавшаяся всякого рода бедствиями для грешного рода человеческого, брань, угрожавшая ему вечною погибелью. Но пощадил Господь свои заблудшие создания: Он послал в мир своего Единородного Сына – Примирителя, прекратил несчастную брань, и даровал земле миръ.

Слава въ вышнихъ Богу взываем мы ныне, торжественно воспоминая избавление нашего отечества от нашествия Галлов и с ними двадцати языков. Была страшная брань в пределах земли русской. Целые области ее были опустошены, грады и веси обращены в развалины, десятки тысяч православных воинов положили за веру и отечество живот свой; сама первопрестольная столица царства была принесена в жертву всесожжения; гордый враг торжествовал и готовился наложить цепи рабства на всю Россию. Но помиловал Господь своих рабов, обратившихся к Нему со слезами покаяния: Он даровал твердость и мужество нашему Царю, мудрость нашим вождям, храбрость нашим воинам; Он подвиг за нас самые стихии природы, – и грозного врага не стало на земле русской. Бог даровал ей миръ.

Слава въ вышнихъ Богу и на земли миръ. Но, братие мои, прославляя ныне Бога за тот мир, какой даровал Он всей земле, всему роду человеческому, ниспосланием на землю своего Единородного Сына, участвуем ли мы и сами в этом благодатном мире, пользуемся ли его плодами? Сын Божий, ныне родившийся по плоти, прежде всего примирил нас с Богом, когда принес самого Себя в умилостивительную жертву за нас и приобрел нам средства очищаться от грехов, быть чадами небесного Отца и благоугождать Ему доброю жизнью. А мы действительно ли чисты от грехов, действительно ли благоугождаем нашему небесному Отцу? Ах, не воюем ли и мы против Него, не огорчаем ли Его своими беззакониями не только не менее, но даже более тех, которые жили до рождества Христова? Сын Божий, родившийся ныне по плоти, примирил нас между собою, когда даровал всем нам едину вѣру, едино крещеніе и прочая таинства, заповедал нам самую высокую взаимную любовь, когда призвал всех нас в единое благодатное царство свое, царство мира и любви. А между нами не господствуют ли иногда такие же разделения, несогласия, ненависть и вражда, какие господствовали между язычниками? Где она – эта святая бескорыстная взаимная любовь, которою должны отличаться христиане? Где снисхождение друг к другу, прощение обид, любовь к самим врагам?

Равным образом, прославляя ныне Господа за тот мир, который даровал Он нашему отечеству избавлением его от страшных врагов, содействуем ли мы и сами, каждый по мере сил, к продолжению и утверждению этого вожделенного мира, составляющего первое условие всякого преуспеяния народного? И в настоящее особенно время, когда наш благочестивейший Монарх все свое внимание обратил преимущественно на внутреннее благоустройство своего обширного царства, на водворение мира, довольства и счастья между всеми своими подданными, между всеми классами общества от высших до самых низших, искренно ли мы сочувствуем благим намерениям о нас Помазанника Божия, правильно ли понимаем вещания Его сердца, деятельно ли отзываемся на Его отеческий призыв? Истинный мир, довольство и сч ате в государстве возможны только тогда, когда все члены его будут с ревностью исполнять обязанности своего звания, руководясь строгою справедливостью и бескорыстием, когда не только частные лица, но и целые сословия будут заботиться не о собственных только выгодах и преимуществах, а гораздо более о благе общем, будут готовы на всякого рода жертвы по указаниям Державной власти, когда и между частными гражданами и между целыми сословиями не только не будет ни тайной, ни тем более явной неприязни, ненависти, зависти, напротив будут царствовать доверие, единодушие, любовь, основанные на взаимных уступках, благодеяниях и уважении.

Братие мои по вере и отчизне! Когда Христос родился, тогда мудрецы востока принесли Ему дары: злато, смирну и ливан (Мф.2:11). Лучшие дары, ваше мы ныне можем принести Ему, как христиане. будут те, если мы поспешим примириться с нашим Отцем небесным через искреннее покаяние и примириться с нашими ближними, простив им все согрешения против нас, вольные и невольный. Лучшие дары Ему ныне от нас, как сынов России, будут те, если мы дадим обет свято совершать отселе свое общественное служение, всецело сочувствовать и соответствовать отеческим попечениям о нас нашего благочестиеивейшего Государя и не щадить никаких трудов, никаких жертв для мира. благоденствия и процветания нашего возлюбленного отечества. Аминь.

Воздадите кесарева кесаревы. Мф.22:21

Протекло уже ровно шесть лет со дня восшествия на престол Благочестивейшего Государя нашего Императора Александра Николаевича. А вместе прошло шесть лет и с того достопамятного для нас времени, когда все мы, как сыны России, изрекли торжественную присягу служить новому Монарху верно и нелицемерно, не щадя живота своего до последней капли крови.

Не сомневаемся, что этот клятвенный обет, данный нами тогда пред лицем самого Бога, пред Его св. крестом и Евангелием, сохраняет свою обязательную силу для нас и доселе, и сохранит навсегда; он возбуждал, возбуждает и не перестанет возбуждать нашу ревность к исполнению наших общественных обязанностей? Но, братие, чтобы напомнить вам и о другой, не менее твердой, опоре для этой ревности, и о других еще сильнейших побуждениях к исполнению наших гражданских обязанностей, мы желали бы ныне возвести ваш умственный взор на их высший, христианский характер и выяснить мысль, что наши гражданские обязанности не суть только гражданские, а и христианские, и что служа царю земному, мы тем самым служим и Царю небесному.

Кто возлагает на нас наши обязанности гражданские? По-видимому-только власть земная, или даже возлагаем мы сами чрез добровольное подчинение себя им. Но еще прежде возложил их на нас сам Господь Бог, не в том только смысле, что они начертаны, по своим коренным началам, в законе совести, данном от Бога, а и в том, что они ясно предписаны нам в Божественном, сверхъестественном откровении. Первая и главнейшая наша гражданская обязанность – чтить Благочестивейшего Государя, служить Ему, повиноваться Ему беспрекословно. И закон евангельский прямо заповедует нам: царя чтите (1Пет.2:17), воздадите кесарева кесареви (Мф.22:21), повинитеся царю, яко преобладающу (1Пет.2:13). Вторая наша гражданская обязанность, вытекающая из первой и нераздельная с нею, требует от нас, чтобы мы повиновались и всем прочим властям, царю подчиненным. И кто из нас не знает слов апостольских: всяка душа властемъ предержащими да повинуется; нѣсть бо власть, аще не отъ Бога, сущія же власти отъ Бога учинены суть (Рим.13:1)? Как граждане, мы обязаны нести разные повинности в обществе, соблюдать друг к другу известные отношения, – и об этом предмете читаем ясную заповедь откровения: воздадите всѣмъ должная: ему же убо урокъ – урокъ, а ему же дань – дань, а ему же страхъ – страхъ, и ему же честь – честь (Рим.13:7). В гражданском обществе, для правильнейшего течения и развития его жизни, все члены разделяются на классы или сословия, облеченные особыми правами и обязанностями, – и для всех этих классов, как известно, находятся в откровенном законе особые наставления: есть там заповеди для правителей и судей, есть уроки для воинов, есть правила для занимающихся куплею и торговлею, есть внушения земледельцам и другим. Скажете ли, что в откровении изложены только главные и общие наши гражданские обязанности? Правда. Но из этих-то главных и коренных и выводятся или, по крайней мере, на них-то опираются все прочие, частнейшие наши обязанности, излагаемые в кодексе гражданском. Притом от чьего имени они предлагаются здесь? От имени царя, – а сердце царево въ руцѣ Божіей: аможе аще восхощетъ Господь обратити, тамо уклонитъ е (Притч.21:1). Потому-то Он и свидетельствует: Мною царіе царствуютъ и сильніи пишутъ правду (Притч.8:15), сообщая таким образом узаконениям и земных властей характер как бы небесного происхождения. И если вообще Евангелие повелевает нам повиноваться царю и прочим властям: то в чем же будет состоять наше повиновение им, как не в подчинении себя их законам и распоряжениям?

Но мало того, что все важнейшие гражданские обязанности предписываются нам в Божественном откровении, – замечательно, в каком виде и тоне они предписываются. Повинитеся, говорит апостол, всякому человѣчу начальству. Почему же? Господа ради: аще царю, яко преобладающу, аще ли же княземъ, яко отъ него посланнымъ (1Пет.2:13–14). Этим выражается мысль, что чрез повиновение земным начальникам мы повинуемся самому Богу, которого они суть только служители (Рим.13:6). Всякое земное начальство может простирать свою власть на одни внешние наши дела, внешнее поведение, но не в состоянии проникать во святилище нашей души и совести. Между тем св. апостол заповедует нам повиноваться и земным начальствам не только видимым образом, не из-за страха только наказаний, но от души и по совести, как мы повинуемся Богу-Сердцеведцу: тѣмже потреба повиноватися не токмо за гнѣвъ. но и за совѣсть (Рим.13:5). Представляя наше повиновение земным властям повиновением самому Богу, и, следовательно, добродетелью, Евангелие, естественно, наше противление им называет противлением Богу и грехом: тѣмже противляяйся власти Божію повелѣнію противляется; противляющіися же себѣ грѣхъ пріемлютъ (Рим.13:2). А если наши добрые гражданские дела суть вместе добрые дела и пред Богом и наши гражданские преступления – грехи пред Ним: то неизбежно в тех и других, как и во всех своих действиях, мы должны будем отдать отчет на страшном суде Христовом, те и другие будут иметь влияние на решение нашей вечной участи. И понятным становится, почему св. Иуда угрожает огнем вечным всем нечестивцам, которые, между прочим, пренебрегают начальством и злословят облеченных властью (Иуд.7–8). Любезные соотечественники! Воспоминая ныне торжественно восшествие на престол нашего Благочестивейшего Монарха, повторим каждый в сердце своем обет верности Ему, какой мы изрекли тогда пред Богом, и подкрепим этот обет ясным сознанием и убеждением, что наше служение царю земному есть вместе служение Царю небесному, что наши гражданские обязанности составляют часть наших обязанностей христианских, и следовательно должны быть обязательны для нас не только как для сынов России, но и как для сынов Христовой Церкви. Аминь.

О всемъ благодарите. 1Фес.5:18

Если, по слову св. апостола, мы должны благодарить о всем, что бы с нами ни случилось доброго или худого: то как же, братие, не благодарить нам ныне, когда с высоты царского престола к нам раздался такой сладостнейший глас, полный любви и милости? Ныне пред нами совершается одно из величайших и благодетельнейших событий, какие когда-либо совершались в пределах земли русской. Почти целая треть исполинского населения России приемлет новый, лучший жребий из рук своего Благочестивейшего Государя. Около 23 миллионов (легко сказать!), около 23 миллионов наших соотечественников получают новые гражданские права и как бы новую жизнь. А с тем вместе и для всего нашего отечества открывается новый обширнейший путь к раскрытию его сил и средств и к всестороннему, всех объемлющему, образованию, усовершенствованию, благоденствию и славе. Мысль изнемогает, усиливаясь обнять всю громадность события, которого мы видим одно начало. Только потомки, дальние потомки

Потомки в состоянии будут измерить полное значение этого события и, конечно, запишут его, как самую яркую эпоху, на страницах Русской истории. Пусть не всех нас непосредственно касается оно, а от некоторых потребует даже, быть может, и немалых жертв. Но, во имя отечества, во имя человечества, во имя христианства, пред которыми должны умолкнуть все наши личные расчеты и частные интересы, можем ли мы, сыны России, все до единого не сочувствовать вполне этим миллионам наших сограждан, которые равны нам и по природе и по вере, а теперь приравниваются нам по правам гражданским? Их участь неразрывно связана с нашею и неотразимо отзовется в судьбе всего отечественного края. Да вознесутся же наши благодарные сердца, прежде всего, к престолу Вседержителя, который даровал нам такого доброго, благодушного, многопопечительного Монарха, и постоянно согревает сердце Его любовью к подданным, который возбудил в душе Его святое намерение и неугасимую заботу об улучшении быта целого огромнейшего класса крепостных поселян и умудрил, подкрепил Его своею всемощною благодатью совершить этот необыкновенный подвиг Его царственного служения. Благодарность, от лица всей земли русской благодарность, в роды родов благодарность и Тебе, Помазанник Божий, Отец отечества, как всего приличнее мы вправе называть Тебя ныне после нового, беспримерного доказательства Твоей отеческой любви к нам и заботливости о нас! Знаем и не перестанем помнить, что, кроме искренних благожеланий Тебе, кроме теплых молитв о Тебе и о всем Твоем Августейшем Доме, мы можем и должны воздавать Тебе еще тем, если, как дети, будем любить Тебя, сочувствовать Твоим благим намерениям о нас, повиноваться всем Твоим постановлениям и ревностно, добросовестно будем проходить, каждый, обязанности своего звания во благо нашего общего отечества. Вы особенно, наши братья, на кого непосредственно излилась ныне милость царская, умейте понять эту чрезвычайную милость, умейте оценить ее и достойно возблагодарить Помазанника Божия своим добрым поведением и повиновением Его священной власти. Все, что можно было сделать для улучшения вашего быта, сделано согласно с законом любви и правды: будьте же довольны своею новою участью и не домогайтесь большего, чего не указала вам Монаршая воля. Вам дарованы теперь новые права и льготы; но чрез то самое на вас возложены и новые обязанности: старайтесь же исполнять их со всею ревностью. Если и прежде вы трудились и работали: то теперь трудитесь и работайте еще усерднее. Если и прежде вы воздавали всѣмъ должная, емуже убо урокъ – урокъ, а емуже дань – дань (Рим.13:7): то теперь еще добросовестнее несите все законные повинности, еще неуклончивее платите определенные подати и оброки. Если и прежде вы повиновались начальствам, от Царя поставленным над вами, и своим господам: то особенно теперь покажите свое повиновение им согласно Высочайшей воле, выраженной вам в манифесте. Иначе, чем же вы засвидетельствуете, что глубоко чувствуете новую милость к вам Благочестивейшего Государя? Чем оправдаете Его отеческие попечения о вас? И только при вашем усиленном трудолюбии, при вашей исправности в платеже государственных податей и оброков, при вашем всецелом повиновении начальству, вы действительно будете способствовать как улучшению вашего собственного быта, так и благу всего нашего отечества.

Господи Боже, Благодетелю наш! Призри с небес и благослови великое дело, совершившееся на земле русской, да принесет оно самые вожделенные и сладостнейшие плоды для всех нас, – сынов России, и да возрадуется, при виде этих плодов, доброе сердце Помазанника Твоего, Благочестивейшего Государя Нашего Императора Александра Николаевича. Аминь.

Благочестивейшая Государыня! Не можетъ градъ укрытися, верху горы стоя, сказал наш Спаситель (Мф.5:14). Ты поставлена на высоте царского престола, – одного из самых возвышенных престолов в мире. Что же удивительного, если мы видим Тебя и издалека, видим всегда, хотя не чувственными, но духовными очами? Видим и радуемся, как любишь Ты нашу святую Русь, нашу православную Веру, как дорожишь Ты всем тем, чем дорожим мы, как искренне чтишь наши святыни. Видим и радуемся, как пламенно ревнуешь Ты о распространении света евангельского в пределах нашего отечества, о созидании и украшении храмов Божиих и св. обителей, о доступности необходимого обучения и христианского воспитания для девиц всех сословий, о призрении сирых и вдовиц, бедных и несчастных, об облегчении участи наших соплеменников и единоверцев даже в странах иноземных. Видим и радуемся, как и на высоте мирского величия Ты соблюдаешь кротость и смиренномудрие христианское и среди всех соблазнов света хранишь чистоту и непорочность души, как свято проходишь обязанности супруги, матери, гражданки, христианки – в урок и назидание всем сынам России и православной Церкви.

Прости нас, наша царственная Матерь, если в порыве священного восторга, который мы ощущаем в себе ныне, когда Господь нас удостоил узреть Тебя и чувственными очами, – прости, если уста наши невольно изглаголали пред Тобою то, чем всегда в преизбытке исполнены наши сердца, и если доскажем, что любовь наша к Тебе, как Царице, наследственная в Русских, возвышается и укрепляется любовью в Тебе, как истинно-благоверной и благочестивейшей Государыне-христианке.

Благочестивейший Государь! Саул победил тысячи, а Давид тьмы, восклицали некогда жены израильские, после поражения филистимлян (1Цар.18:7). Твоя победа выше и больше Давидовой: Ты победил не оружием, а благодеянием, и не тьмы или десятки тысяч, а целые миллионы. Ты победил миллионы сердец всех этих людей, которых, мановением царской власти, извел в свободу гражданской жизни, и которые прежде были преданы Тебе, как Царю, а теперь не могут не любить Тебя, как истинного своего Отца. Ты победил миллионы сердец и всех верных сынов России, которые способны понимать, какое великое добро Ты совершил для их родины, и не могут не видеть в Тебе Отца правосуднейшего, равно пекущегося о всех своих детях. Твоя победа, направленная исключительно к счастью вверенного Тебе Богом царства, далеко оставляет за собою победы многих других царей-завоевателей, которые, нередко покоряя своей власти чуждые народы, не умели покорить себе сердца своих подданных, и разоряя, опустошая соседственные страны, мало приносили пользы, а иногда приносили даже вред и своей собственной.

Не престанем молить Господа, да дарует Он и Тебе, наш Державный Отец, и нам – чадам Твоим, – насладиться плодами Твоей высокой, нравственной, христианской победы, беспримерной в летописях нашего отечества.

Правая судите, сынове человѣчестии. Пс.57:2

Можно подумать, что это наставление собственно судиям, урок тем лицам, которых изберете вы из среды себя и которые будут облечены властью творить суд и правду между вами. А между тем всмотритесь, достопочтенные избиратели, не относится ли это пророческое наставление, еще прежде, к вам самим. Вам первым предлежит совершить суд, торжественный суд над вами самими или над вашими собратами; вы первые своими выборами произнесете решительный приговор о всех тех лицах, которых изберете или отвергнете, – и от вашего-то суда, правого или неправого, от вашего выбора много будет зависеть и то, какими окажутся впоследствии избранные вами судии. Правая судите, сынове человѣчестии.

Но здесь я невольно останавливаюсь и недоумеваю: после наставления пророческого продолжать ли мне начатую речь?

Кого я вижу пред собою? Я вижу людей благородных, для которых первая святыня – честь, первое слово – слово чести, первое дело – дело чести. Таких ли людей еще убеждать, чтобы они поступали согласно с требованиями истинной чести, т. е. по законам совести и строгой правды, при выборе своих собратий на общественный должности? Таким ли людям напоминать, что увлекаться в столь важном деле, как и во всяком другом, отношениями родства, дружбы или вражды и вообще страстями, неблагородно и нечестно?

Кого я вижу пред собою? Я вижу членов того государственного сословия, которое справедливо считается в нашем отечестве высшим, передовым, образованнейшим. А люди ли истинно образованные и просвещенные, и следовательно более других умеющие ценить и свое личное нравственное достоинство и достоинство своего звания, более других проникнутые сознанием своих обязанностей и способные возвышаться над мелкими расчетами самолюбия в пользу высших интересов, более других понимающие современные потребности и своего сословия и всей своей страны, – эти ли люди могут нуждаться в наставлениях, как им действовать при решении данного им общественного вопроса сообразно с своим просвещением, с достоинством своего сословия и с потребностями времени?

Кого я вижу пред собою? Тут все представители знаменитого в летописях российского дворянства, вековыми опытами доказавшего свою преданность престолу, свою любовь к отечеству, свою готовность на всякого рода жертвы для пользы родного края. Быть же не может, чтобы нашлись между ними такие, которые бы намеренно решились не оправдать высокого доверия к ним возлюбленного Монарха, предоставившая им самим право избирать из среды себя людей способнейших и достойнейших для общественного служения, намеренно решились забыть при этом общие интересы своего сословия и целой своей страны для своих частных видов, личных отношений к тем или другим согражданам.

Но что всего важнее, я вижу пред собою христиан и христиан православных, которые, сознавая высокое значение предлежащего им дела, поспешили во храм Божий, чтобы здесь вместе усерднее помолиться Господу, испросить себе Его благодатной помощи, и которые торжественно пред Его святым крестом и Евангелием произнесут здесь клятву и присягу, что они будут действовать по чистой совести при открывающемся избрании должностных лиц из своего сословия. Что же может быть священнее и обязательнее для истинно верующего этой клятвы и присяги? Какой христианин не знает, что призывать Бога во свидетеля на свою душу (2Кор.1:23) и потом изменять данной клятве есть грех тягчайший и смертный, – что Сердцеведца обмануть нельзя, что Он поругаемъ не бываетъ (Гал.6:7)?

Братие мои! Ваше благородство, ваша образованность и просвещение, ваша преданность престолу и отечеству, ваша любовь к св. вере и особенно ваша клятва, страшная клятва и присяга, которую вы произнесете, – если это вместе не научит вас, как вам действовать в настоящих обстоятельствах: то что могут сделать мои скромные слова и наставления? Мне остается только пламенно молить Господа, да благословит Он всех вас совершить вам подвиг с полным беспристрастием и справедливостью, и таким образом еще раз доказать пред лицем всего нашего края и общества, что вы не по имени только, а действительно люди благородные, просвещенные, преданные престолу и отечеству, любящие св. веру и верные данному слову и клятве. Правая судите, сынове человтестги. Аминь.

Да не будетъ распри въ тѣлеси, но да равно единъ о друзѣмъ пекутся уди. 1Кор.12:25

В настоящий светлый праздник, когда мы торжествуем тезоименитство Наследника Всероссийского престола и когда наши мысли, естественно, устремлены к нашему Августейшему Монарху и Его Первенцу, а наши сердца исполнены благожеланиями к Ним и нераздельно нашему возлюбленному отечеству, не неприличным считаю, братие, обратить ваше внимание, в особенности, на одно из благ, которого надобно, даже весьма надобно пожелать нам, как сынам России. Разумею сближение, взаимное уважение и любовь всех сословий, званий и состояний, какие существуют в нашем обществе, в противоположность этому разделению, холодности, пренебрежению, даже неприязни, которые, к прискорбию, хотя весьма редко, но еще встречаются между нами, и которые равно несправедливы и в гражданском, и в христианском смысле.

Что такое благоустроенное государство? Справедливо издавна уподобляют его живому организму. Как в теле, хотя оно живет одною жизнью и имеет одну цель, есть многие члены и различные, из которых каждому указано Творцем свое дело: так и в государстве, при всем единстве его главных стремлений, существуют разные сословия, звания, служения, каждое с своим особым занятием. Между членами тела, по самому их устройству и отправлениям, различаются высшие и низшие, благороднейшие и менее благородные, как бы властвующие и служебные: есть голова и сердце, зрение и слух, и есть желудок, руки, ноги. Такое же точно различие мы видим между сословиями, званиями, служениями во всяком благоустроенном государстве. Но можно ли хотя об одном члене тела сказать, что он не нужен, или что служение его маловажно или ничтожно? Вправе ли даже благороднейшие члены тела пренебрегать низшими и служебными? Не можетъ, заметил еще св. апостол Павел, око рещи руцѣ: не требѣ ми еси: или паки глава ногамъ: не требѣ ми есте. Но много паче мнящіися уди тѣла немощнѣйши быти, нужнѣйши суть (1Кор.12:21–22). Желудок, без сомнения, не имеет такого высокого значения в составе организма, как голова с ее мозгом. Но на чем бы опиралась жизнь тела, чем поддерживались бы отправления прочих членов без отправлений желудка? Так, не должно пренебрегать ни одним из сословий, званий и служений в быту общественном, и самые высшие не вправе не уважать низших и служебных. Кто не знает, как важны, как необходимы для государства и для существования всех прочих сословий занятия земледельцев, ремесленников, купцов, простых воинов, – не говорю о других? Нет, жизнь тела тогда только течет правильно и цветет здоровьем, когда все члены тела дружно, без всякого разделения, исполняют свой долг, служат и помогают друг другу, чем могут, как родные, близкие, соединенные в одном организме. И жизнь общественная только тогда может иметь правильное течение, и государство может процветать, когда все сословия и звания будут чужды взаимной несправедливости и неприязни, будут ценить и подкреплять одно другое и, связуясь истинною любовью между собою и к отечеству, совокупными силами и с ревностью будут стремиться к общей цели.

Но, братие, мы не только сыны России, а и христиане. Как же учит нас св. вера наша смотреть на наши жребии на земле, на наши положения в обществе? Она говорит, что то и другое зависит преимущественно от Бога, нашего Творца и Промыслителя (Исх.4:11; Пс.30:16, 93:9, 145:8; Иак.1:17). Он определяет, чтобы один из нас родился, например, в духовном сословии, другой – в купеческом, третий – в мещанском или земледельческом. Он наделяет каждого из нас способностями и талантами, предрасположениями и влечениями к каким-либо занятиям. Он же располагает обстоятельствами жизни нашей так, что мы, при всем участии нашего выбора, занимаем то, а не другое служение. Ужели потому, что я родился в известном сословии и занимаю известную ступень в лествице общественной, я вправе пренебрегать моим собратом, родившимся в другом сословии и занимающим иное место? Это значило бы оскорблять не ближнего только нашего, а самого Бога, распределителя наших судеб. Как учит нас св. вера смотреть друг на друга в христианском смысле? Она внушает, что все мы сотворены от единыя крове по одному и тому же образу Божию (Деян.17:26; Иак.3:9), и что, от какого бы корня мы ни происходили, к какому бы званию ни принадлежали, мы все безразличны во Христе Иисусе. Елицы бо во Христа крестистеся, – свидетельствует св. апостол, во Христа облекостеся. Нѣсть Іудей, ни Еллинъ: нѣсть рабъ, ни свободь: нѣсть мужескій полъ, ни женскій: вси бо вы едино есте о Христѣ Іисусѣ (Гал.3:27–28). Все мы дети одного Отца небесного, от которого родились в таинстве св. крещения; все, и знатные и незнатные, богатые и бедные, искуплены одною и той же бесценною кровью Господа Иисуса; все, и сильные мира и слабые, единымъ Духомъ напоихомся в таинстве миропомазания (1Кор.12:13) и живем единою Его, благодатью. Для всех нас равно уготованы вечный обители на небеси, и еще Бог весть, кто из нас, богатый или бедный, знатный или незнатный, удостоится войти туда. Как учит нас св. вера нашим взаимным обязанностям? Если она, с одной стороны, заповедует нам воздавать всѣмъ должная: ему же убо урокъ (оброк), урокъ: а ему же дань, дат: а ему же страхъ, страхъ: и емуже честь, честь (Рим.13:7), то с другой – заповедует всем любить друг друга, без всякого различия званий и состояний, взаимною братскою любовью, считая это отличительным признаком христиан (Ин.13:35). Если повелевает повиноваться всякому человѣчу начальству Господа ради, ценить и уважать заслуги наших сограждан (1Пет.2:13), то строго запрещает гордиться своими достоинствами и заслугами (1Кор.4:7) и внушает, что чем мы выше и могущественнее других, тем более должны смириться пред Господом (Сир.3:18–20). Вообще же заповедует, чтобы мы водились в жизни не самолюбием и своекорыстием, а самоотвержением, и были готовы полагать по братіи самые свои души (1Ин.3:16).

Так-то, возлюбленные, если бы мы следовали правилам св. веры Христовой, в нашем обществе давно бы изгладились и последние следы этого разделения и взаимной неприязни, которые обнаруживаются по временам между членами разных сословий, этого высокомерия, гордости, презрения, с какими смотрят иногда высшие на низших, сильные и славные на слабых и незнатных. Мы постоянно имели бы пред глазами пример самого нашего Спасителя, который, будучи Богом, смирил себе на земли (Флп.2:8), и, как друг, обращался даже с простыми рыбарями, мытарями и грешниками (Мф.11:19), а нам завещал: научитеся от Мене, яко кротокъ есмь и смиренъ сердцемъ (Мф.11:29). Да и в гражданском отношении разве мы не имеем пред собою живых образцов? Кто не знает, с какою отеческою любовью наш Благочестивейший Государь Император относится ко всем своим подданным без всякого различия званий и состояний, с какою трогательною снисходительностью и простотой Он беседует и с вельможами, и с простолюдинами? Кто не слышал, как чужда всякой гордости, как исполнена христианского смирения и любви наша Благочестивейшая Государыня Императрица и какое материнское участие принимает она в судьбе самых последних наших сограждан? Кто не слышал, как в том же самом духе христианской кротости и любви ко всем воспитан своими Августейшими Родителями Благоверный Государь Цесаревич – Виновник настоящего нашего торжества? Да подражаем же этим высоким образцам, сыны России! И как члены одного и того же великого политического тела, как братья, одни старше, другие младше, связуясь взаимным уважением, любовью и содействием, будем совокупными силами стремиться к общей цели – благоденствию, процветанию и славе нашего любезного отечества. Аминь.

Воздадите всѣмъ должная. Рим.13:7

Никогда не слышится между нами столько взаимных благожеланий, как в настоящий день. Встречая новый год с какою-то безотчетною радостью или, по крайней мере, с светлою надеждой на лучшее для нас будущее, мы делаемся ныне как бы добрее и к своим ближним, спешим пожелать каждому из них новых благ, нового счастья. Но, братие, надолго ли эти наши благожелания? И что пользы в наших словах, самых искренних и радушных, если ныне же или завтра мы начнем, по-прежнему, опровергать их своими делами? Нет, нет, не желать только счастья ближним, а действительно содействовать счастью друг друга, – содействовать, а не противодействовать: вот наша обязанность, наше призвание в обществе. Как содействовать, а не противодействовать, на это указывают нам слова св. Апостола: воздадите всѣмъ должная. Первый наш долг по отношению к ближним, налагаемый на нас самою природою, есть долг справедливости: воздадите же всѣмъ должная по закону справедливости. Все наши ближние имеют свои права, охраняющие их личность, деятельность, достояние: да будут для нас священны и неприкосновенны эти права; не нарушайте их, не отнимайте ни у кого. Каждый наш ближний есть такой же человек, как и мы, имеет ту же самую высокую, богоподобную природу, какую имеем мы. А что ж вы делаете, когда, пользуясь своею властью, своим богатством, своим положением в обществе и другими обстоятельствами, уничижаете бедного собрата и относитесь к нему, как будто к существу какой-то низшей породы? Каждому человеку дороги его имя и честь, его способности и таланты, его труды и доброе поведение. Зачем же, зачем вы порицаете вашего ближнего, перетолковываете его поступки, употребляете против него насмешку, ложь, клевету, и проносите имя его, яко зло, между людьми? Зачем не цените по достоинству его способностей и трудов, предпочитаете ему менее способных или даже вовсе неспособных, менее трудящихся или вовсе нетрудящихся? Зачем его, правого, часто объявляете неправым и виновным, а неправых признаете правыми и невинными? У каждого человека есть драгоценнейшие сокровища духовные: это убеждения религиозные и нравственные, составляющие святыню нашей совести, главную опору нашей жизни земной, условие нашего приготовления к вечности. Как же назвать тех, которые и в беседах и даже в сочинениях, прямо или косвенно, позволяют себе глумиться над священнейшими истинами религии и нравственности, хотят поколебать нашу веру в Бога и во Христа, в загробную жизнь и в бессмертие души, – тех, которые словом и примером, обольщениями и другими средствами увлекают ближних на путь порока и духовной смерти? У каждого человека бывают или могут быть свои блага вещественные, необходимые в житейском быту. Прямое хищение чужих благ, открытое посягательство на собственность ближнего – у нас считается делом крайне грубым и низким. Но сколько есть видов хищения непрямого или прикровенного, которые удобно допускаются между нами? Эти начальствующие и судьи, делающие тяжкие вымогательства своим подчиненным и подсудимым; эти торговцы, берущие плату за свои товары, далеко превышающую их ценность; лихоимцы, которые, пользуясь стесненным положением ближних, вынуждают их соглашаться на непомерные проценты, равно как и должники, уклоняющиеся от уплаты долгов, хотя бы и могли уплачивать их; лица, удерживающие или уменьшающие условленную плату своим наемникам и вообще не выполняющие обязательств и договоров; опекуны, злоупотребляющие имением малолетних сирот для своих прибытков: – что все эти и другие подобные им люди, если не похитители чужой собственности? Но у нас недостало бы времени перечислить все виды несправедливости, которыми мы разрушаем счастье друг друга, равно как виды справедливости, которыми мы могли бы способствовать этому счастью: те и другие для нас, как сынов России, изложены со всею подробностью в законах нашего отечества, которые имеют одну цель, чтобы определить и оградить наши права и взаимные обязанности, и таким образом устроять наше общее благосостояние. Есть, братие, у нас и другой долг по отношению к ближним, налагаемый на нас не столько природою, сколько христианством, – долг взаимной любви: воздадите ж вегьм должная по закону любви. Выполняя требования справедливости, нимало не нарушая прав ближнего, мы можем, однако ж, оставаться совершенно чуждыми друг другу. Наши отношения будут законны, но холодны, бездушны, не проникнуты участием сердца: во всем этом мало еще сладости и отрады для жизни. Одна любовь соединяет людей между собою, влечет их друг к другу, сообщает нашим сношениям искренность, теплоту, жизнь, научает нас видеть в ближних наших братьев и принимать в судьбе их самое полное, сердечное участие, радоваться съ радующимися, плакать съ плачущими (Рим.12:15) и тем возвышать радость одних и облегчать горесть других. Чрез исполнение закона правды мы можем способствовать счастью ближних более отрицательно, не отнимая у них того, что они уже имеют, и предохраняя их от тех бедствий, какие мы могли бы причинять им своею несправедливостью. Повинуясь любви, мы будем содействовать счастью ближних положительно, даруя им то, чего они еще не имеют. Вот между нами нищие, нуждающиеся в куске хлеба или одежде: любовь напитает одних, прикроет наготу других. Вот дряхлые старцы, или и не старцы, но лишенные возможности содержать себя трудами рук своих: любовь найдет для них пристанища, доставит им покой и довольство, обеспечит их существование. Вот малолетние сироты и дети бедняков, остающиеся без всякого призора и попечения: любовь устроит и для них приюты, даст им воспитание и приготовит в них полезных членов для общества. Любовь повлечет нас в жилища сетования и плача, к одрам болящих и умирающих и словом или делом сердечного участия прольет отраду в страждущие души. Любовь поведет нас и в темницы узников и научит нас, чем и как мы можем хотя отчасти усладить их горькую участь. Любовь употребит все средства, чтобы остановить на пути нравственного падения согрешившего собрата и возвратить его на путь долга и благочестия. Любовь позаботится утушить искру раздора между ближними в самом начале и примирить уже враждующих. Словом: переберите все роды бедствий, телесных и духовных, каким подвергается человек на земле, – и вы не найдете ни одного случая, когда бы христианская любовь отказалась подать руку помощи бедствующим и страдальцам. Едва ли не у каждого из нас бывают свои недоброжелатели и враги, явные и тайные, которые всеми мерами стараются вредить нам. Что ж было бы, если б мы руководствовались в обществе только требованиями правды, которая гласит: око за око, зубъ за зубъ? На ненависть мы отвечали бы ненавистью, за зло платили бы злом и мщением. А отсюда сколько бы горестей пролилось на нашу жизнь! Христианская любовь способна предотвратить или, по крайней мере, ослабить и усладить и эти горести. Она, по слову апостола, не ищет своихъ си, не раздражается, не мыслит зла, вся покрываеть, вся уповаете, вся терпит (1Кор.13:5–7). Она готова прощать всякие обиды, как бы велики они ни были и сколько бы раз ни повторялись. Она дает нам мужество и твердость не только не воздавать злом за зло, но платить добром за зло и, по заповеди Спасителя, любить самых врагов наших, благословлять клянущих нас, добро творить ненавидящим нас и молиться за творящих нам напасть и изгоняющих нас (Мф.5:44).

Братие мои! Приветствуя вас с новым летом благости Божией и желая всем вам счастиья, молю вас именем Господа нашего Иисуса Христа, подателя времен, – оставим всякую неправду и вражду и начнем отныне воздавать всѣмъ должная по законам справедливости и любви. Жизнь наша и без того исполнена бед и скорбей; земля, оскверненная грехами нашими, и без того приносит нам много терний, уязвляющих нас. Зачем же мы еще сами увеличиваем число их? Зачем снедаем, губим друг друга, вместо того, чтобы облегчать тяжести жизни, услаждать ее горести взаимными усилиями и содействием? Бог знает, надолго ли еще продолжится наше существование здесь, и этот новый год не будет ли последним для многих из нас. А потом, кто прежде, кто после, все мы перейдем в иной мир, где для одних откроется светлое царство вечной правды, вечной любви, и следовательно вечного счастья и блаженства, а для других настанет царство вечной тьмы, вечной неправды, вражды и мучений: первое для тех, которые еще здесь утвердились в исполнении заповедей Христовых, заповедей правды и любви; а последнее для тех, которые нераскаянно нарушают здесь эти заповеди и упорно застаревают в неправде и вражде. О, будем же молить Господа, дарующего нам ныне новое лето жизни, да ниспошлет Он нам, вместе с другими благами, необходимыми в жизни, особенно дух правды и любви, чтобы, водясь им, мы могли содействовать счастью друг друга на земли и предуготовить самим себе вечное счастье на небеси. Аминь.

Иже хощетъ по мнѣ ити, да отвержется себе. Мк.8:34

«Отвергнуться себя – да это противно нашей природе, которая внушает каждому из нас любить себя, это убивает в нас всякое самолюбие, без которого человек не годен ни на что!» Излишним считаю, братие, спрашивать вас, случалось ли вам слышать подобные возгласы: кто не знает, что такие возгласы действительно раздаются в наши дни и нередко повторяются между нами? А между тем мы все еще называем себя христианами. И как христиане, мы должны быть убеждены, что самоотвержение для нас необходимо, что без него мы не можем никогда сделаться достойными последователями нашего Господа, который идет ныне в Иерусалим, чтобы добровольно потерпеть там за нас крестные страдания и смерть и завещать нам пример величайшего самоотвержения.

Что же, ужели есть хоть капля справедливости в том, будто самоотвержение, требуемое от нас христианством, противно нашей природе, нашей естественной любви к самим себе? Ужели точно оно убивает или может убить в нас всякое самолюбие?

Остановимся мыслью, прежде всего, на самом существе христианского самоотвержения. В чем состоит оно? В том, что христианин всего себя покоряет Христу Богу, вполне отдается Его водительству и отказывается от всего, что может служить препятствием следовать за Христом или может удалять от Него. Христианин имеет ум, – и плѣняетъ его въ послушаніе веры Христовой (2Кор.10:5), подчиняет уму Божию, выраженному в Божественном откровении. Имеет свободную волю, – и подчиняет ее воле Божией, выраженной в законе совести и Евангелия. У христианина, как и у всех потомков падшего Адама, есть грехолюбивая плоть, похотствующая на духъ (Гал.5:17), есть страсти, потемняющие разум, влекущие ко злу: христианин ведет с ними непрерывную брань, старается смирять плоть, обуздывать страсти или, по выражению апостола, распинать плоть со страстьми и похотьми (Гал.5:24). Есть у христианина и могут быть привязанности к сторонним лицам и предметам земным: он прерывает, готов прервать и эти привязанности к самым родственным ему людям, к самым дорогим благам, как только приметит, что они удерживают его от последования за Христом, удаляют от закона Божия и неизбежно располагают к порочной жизни (Лк.14:26). Теперь судите: что во всем этом противного нашей природе? Природа и нравственный закон, начертанный в нашей совести, учат нас любить себя. Но та же природа, тот же нравственный закон учат нас любить Бога. Кого же мы должны любить больше-себя или Бога, какая первая заповедь в законе? Если мы веруем в Бога, как в существо высочайшее, бесконечно превосходящее нас своими совершенствами; если убеждены, что Он – наш Творец, наш Промыслитель и Спаситель, любящий нас всею беспредельностью своей любви, что о Немъ только мы живемъ, движемся и есмы (Деян.17:28); если, с другой стороны, не можем не согласиться, что, по требованию самой строгой справедливости, любовь наша должна соразмеряться со степенью совершенств и достоинств любимого существа и степенью его любви к нам: в таком случае все мы, без сомнения, единодушно повторим ответ, какой дал некогда Господь наш на тот же вопрос одному иудейскому законнику: Возлюбиши Господа Бога твоего всѣмъ сердцемъ твоимъ, и всею душою твоею, и всею мыслію твоею: сія есть первая и большая заповѣдь. Вторая же подобна ей: возлюбиши искренняго твоего яко самъ себе (Мф.22:37–39). Да, Бога мы должны любить всем существом, любить более всех и всего, а потом-то уже любить себя и ближних, как самих себя! Это закон не евангельский только или откровенный, но закон самой нашей природы, положенный в основе нашей души; это закон для всего нравственного мира, для всех духовных существ, которые, пребывая в добре, любят Бога более всего и Ему единому служат (Дан.7:10). А если так: то, значит, любовь наша к себе, или наше самолюбие, должна быть всегда подчинена любви к Богу, мы должны любить себя и ближних лишь столько, сколько это согласно с любовью к Богу; значит еще, мы должны отказываться от всего и в нас самих, и вне нас, что только может быть не согласно с любовью к Богу, чем мы можем оскорблять Его, что может вести нас к противлению Ему, к вражде на Него, к беззаконию и нечестию. Но в этом-то подчинении своего самолюбия любви к Богу, в этом-то отречении от всего, несогласного с нею, от всего греховного или влекущего ко грехам – и состоит христианское самоотвержение. И христианин любит себя, но больше любит Бога, и потому всего себя покоряет Богу и отвергается от того, что может удалять от Него. Следовательно самоотвержение не только не противно нашей природе и существующему в ней нравственному закону, а совершенно согласно с ними, и отнюдь не убивает в нас самолюбия, а только указывает ему свое место, назначает ему надлежащую меру. Выразим нашу мысль другими словами и короче. Любить Бога значит исполнять Его заповеди, составляющие нравственный закон: сія есть любы Божья, сказал апостол, да заповгьди его соблюдаемъ (1Ин.5:3). Самоотвержение христианина состоит в том, что он всего себя посвящает исполнению нравственного закона, положенного в самом существе нашей души и изъясненного в Евангелии, и отрекается, удаляется от всего, что запрещает нравственный закон, что есть грех или влечет ко греху. Какой же здравомыслящий станет утверждать, что служить нравственному закону и всеми мерами уклоняться от нарушения его противно нашей природе и может убивать в нас естественную любовь к себе?

Еще яснее и раздельнее мы сознаем справедливость нашей мысли, если обратим внимание на пределы христианского самоотвержения. Христианин подчиняет свой ум вере Христовой, но отнюдь не подавляет его в себе и не отказывается от его самодеятельности. Подчиняет только в истинах веры, открытых самим Богом и относящихся к миру невидимому, сверхчувственному, духовному, недоступному в настоящей жизни для наших непосредственных наблюдений и изысканий. А весь мир вещественный в его поразительном величии и разнообразии, вся окружающая нас природа и сам человек – постоянно остаются предметами для самостоятельных исследований христианина. И всяк знает, что ничто столько не содействовало распространению просвещения в роде человеческом, как христианство – нигде в такой степени не процветали науки, как между народами христианскими, никем и ныне не разрабатываются они с такою самостоятельностью и успехом, как христианами. Да и между истинами откровения значительная часть более или менее постижима для нашего разума, так что он принимает их без всякого для себя стеснения, употребляет, как свои, родные, и пользуется ими в области своих познаний. Одни только таинства веры, каковы таинство Пресвятой Троицы, таинство воплощения, искупления и другие, одни эти непостижимые истины приемлются христианином собственно верою, с безусловною покорностью разума открывшему их Богу. Но и тут нет ничего оскорбительного для нашего достоинства. Если мы не считаем для себя унизительным верить подобным нам людям, заслуживающим веры, когда они передают нам то, что сами видели и несомненно знают: то что ж унизительного – верить Богу, благоволившему сообщить нам некоторые, необходимые нам, тайны? Равным образом христианин подчиняет свою волю воле Божией, но нимало не стесняет этим своей воли, не нарушает своей свободы. Воля Божия для нас – это нравственный закон, данный Богом в руководство нашей совести, и в подчинении себя этому-то закону, сознательном и свободном, в исполнении его и должна состоять самая естественная жизнь нашей воли. Христианин обуздывает свою плоть, воюет против страстей, влекущих ко греху, силится умертвить в себе грех, живущий в каждом из нас (Рим.7:20); но отнюдь не подавляет законных потребностей своей природы, не убивает ее невинных стремлений и влечений. Человеку естественно влечение к семейной жизни, – и христианство не только не запрещает брака, напротив – освящает его особым таинством. Но только христианин и до брака и в самом браке старается Господствовать над плотскою похотью, удаляется от всего, противного целомудрия, и не позволяет себе нарушать святость брака и целомудрия не только делом, а даже мыслью и пожеланием (Мф.5:28). Человеку естественно любить своих родителей и всех единокровных, – и христианин любит своих отца и матерь, лену и чад, братьев и сестер, но он никогда не допустит себя любить кого либо из них паче Бога (Мф.10:37), никогда не согласится из любви к ним нарушить заповеди евангельские и готов совсем искоренить в себе эту любовь, когда увидит в ней неодолимое препятствие быть последователем Христа Спасителя (Лк.14:26). Естественно нам влечение к радостям и удовольствиям жизни, – и христианин не отказывается от радостей тихих, чистых, невинных, освежающих душу и сердце; но он бежит от тех радостей и удовольствий, которые оскорбляют нравственное чувство, возмущают душу соблазнами и воспламеняют страсти. Естественно нам влечение к приобретению благ земных, необходимых для поддержания нашей жизни, – и христианину не возбраняет св. вера приобретать эти блага; но кроме того, что он приобретает их всегда законным образом, одобряемым совестью и Евангелием, он никогда не прилагает к ним своего сердца (Пс.61:11), всегда готов жертвовать ими для высших религиозных и нравственных целей и даже продать все имение свое и раздать нищим для приобретения царствия небесного (Лк.12:33). Словом: христианин отвергается не от ума своего, а от своеумия и суемудрия в области веры; не от воли своей, а от своеволия, неподчиняющагося никакому закону; не от потребностей и влечений своей природы, но от злоупотребления ими, от превращения их в похоти и страсти, от всего, что есть в нас и вне нас греховного или влекущего ко греху. Правда, есть высшие степени христианского самоотвержения, когда верующий не ограничивается только исполнением евангельских заповедей, а решается последовать еще евангельским советам и обрекает себя на всегдашнее девство, совершенную нестяжательность, безусловное послушание и проч. Но, во-первых, эти советы отнюдь не обязательны для всех христиан, а предоставляются произволу каждого, чувствующего в себе способность принять и вместить их (Мф.19:12). Всяк желающий принимает их совершенно по доброй своей воле; следовательно тут не может быть и речи о каком-либо оскорблении или стеснении для его самолюбия. А во-вторых, чтобы оценить вполне значение этих высших, равно как и низших, степеней христианского самоотвержения и его отношение к человеческому самолюбию, надобно посмотреть внимательнее на цель самоотвержения, которая достигается на тех и других степенях, только в различной мере.

Цель, к которой идет христианин путем самоотвержения, ближайшая и непосредственная есть его нравственное исцеление и обновление. Возьмем для примера двух больных физически. Один из них совершенно покоряется советам врача: отказывается от всего, что может способствовать к развитию и усилению его болезни, и подвергается всему, что должно повести к ее искоренению. Он удаляется от удовольствий и развлечений мира, заключается в своем жилище, налагает на себя строгую диету, отвергает самые любимые свои яства, принимает самые горькие лекарства, переносит иногда самые болезненные операции. И вследствие всех этих добровольных, нередко крайне тяжких, лишений и страданий мало-помалу выздоравливает, делается свежим и крепким. Другой не повинуется наставлениям врача: не хочет отречься от своих любимых привычек, по-прежнему предается самой рассеянной жизни, позволяет себе излишества в пище и питье, не бережет себя от вредного влияния стихий, пренебрегает лекарствами, которые ему не нравятся, и таким образом усиливает свою болезнь до того, что она становится неизлечимою и преждевременно низводит несчастного в могилу. Скажите, кто из этих двух больных более любит себя, кто истинно любит себя – первый или последний? Кто из них действует разумнее и сообразнее с своею больною природою? Все мы, братие, больны духовно, больны грехами, и наследственными от прародителей, и своими собственными. Небесный Врач душ наших, Господь Иисус, для уврачевания нас, оставив нам навсегда самые действительные и никогда неистощимые врачевства в св. таинствах Церкви, дал нам заповедь, чтобы мы, пользуясь ими, отверглись себя и предались всецело Его водительству, выраженному в законе веры и нравственности евангельской, чтобы мы старались подавить, искоренить в себе грех и все греховное, оберегая себя, и в нас и вне нас, от всего, что может располагать и увлекать нас ко греху, что может содействовать усилению наших духовных болезней, может препятствовать успешному действию в нас благодатных врачеваний. И вот некоторые христиане следуют этой заповеди своего Спасителя и, пользуясь св. таинствами, отвергаются себя, ведут непрерывную брань с своими похотями и худыми привычками, со всеми соблазнами и искушениями мира, умерщвляютъ уды свои, яже на земли, блудъ, нечистоту, страсть, похоть злую, и лихоиманіе, еже есть идолослуженіе (Кол.3:5), и мало-помалу, при помощи благодати Божией, очищают себя от греха, исцеляются от духовных болезней, и чем более восходят по степеням самоотвержения, тем более и более возвышаются в нравственных совершенствах и укрепляются в духовной жизни. А другие не покоряются наставлениям небесного Врача и, хотя притекают по временам к спасительным таинствам Церкви, но не заботятся об исправлении себя, служат своим страстям, увлекаются удовольствиями мира, прилепляются сердцем к благам земли, забывая о Боге и Его законе, и до того утверждаются в порочной жизни, до того растравляют свою нравственную болезнь, что становятся нераскаянными и неисцелимыми и нередко совершенно умирают духовно. Нужно ли спрашивать, какие из этих христиан более любят себя и поступают сообразнее с своею природою, требующею нравственного исцеления? Для кого не ясно, что самоотвержение – оно-то и есть истинная любовь человека-христианина к самому себе, и тот не любит себя, враг себе, кто чужд христианского самоотвержения, кто губит свою душу? Есть и еще цель у отвергающегося себя христианина, цель высшая и последняя, для достижения которой его нравственное исцеление и обновление служит только средством: она заключается в вечном блаженстве по ту сторону гроба. Христианин верит в жизнь будущего века, убежден, что там, в обителях Отца небесного, для праведников уготовано царствіе отъ сложенія міра (Мф.25:34), и что грешники и неправедницы этого царствія Божія не наслѣдятъ (1Кор.6:9). А потому он готов на всякие лишения и труды для очищения себя от грехов и утверждения в добре, чтобы перейти в вечность достойным царствия Божия и способным наслаждаться его благами. Он не имеет покоя здесь, постоянно воюет со врагами своего спасения, подвизается противу грѣха иногда до крове (Евр.12:4), чтобы там – в горнем отечестве – обрести себе вечный покой. Отказывается от радостей и удовольствий чувственных и мимолетных, чтобы удостоиться высших, нескончаемых радостей за гробом. Не собирает себе сокровищ на земли, тленных и скоро гибнущих, чтобы собрать негибнущія сокровища на небеси (Мф.6:19–20). Словом: христианин, отвергающийся себя, имеет в виду ценою временных и сравнительно невеликих жертв приобрести себе вечные и высочайшие блага. Кто же не сознается, что в основании его действий лежит самая широкая, самая разумная любовь не только к Богу, но и к самому себе? Разве не любит себя, например, купец, который ценою всякого рода лишений и трудов приобретает себе огромное богатство? Не любит себя ученый, который не щадит ни своих сил, ни здоровья, чтобы обогатить себя познаниями и сделаться полезным и для себя, и для целого общества? Не любят себя и все другие общественные деятели, которые не отказываются ни от каких жертв для достижения отличий, почестей, славы? И разве более, разумнее любит себя тот христианин, который предпочитает пожить несколько лет в похотях сердца своего на земли, чтобы лишиться вечного блаженства на небеси?

Братие мои! Все наши убеждения находятся в неразрывной связи между собою, одни на других основываются, одни из других вытекают. Для того, кто не верует в Бога-существо высочайшее, не признает в себе свободной и бессмертной души, отвергает загробную жизнь, для того нет нравственного закона и обязанностей, нет различия между нравственным добром и злом, не может быть другого начала деятельности, кроме самолюбия, исключительного самолюбия, других целей в жизни, кроме земных, вещественных благ и чувственных удовольствий. Очень естественно, что для подобных людей самоотвержение христианина, из любви к Богу, для нравственного усовершенствования себя и для приобретения вечного блаженства, кажется противным нашей природе и самолюбию человеческому. Но для нас, верующих в Верховное Существо, по учению нашего Спасителя, признающих нравственное достоинство и бессмертие нашей души, ожидающих праведного мздовоздаяния в жизни загробной, для нас самоотвержение христианина не может не представляться подвигом самым законным и сообразным с нашею природою и выражением самой правильной, самой высокой и истинной любви человека к самому себе. Проникнутые этими убеждениями, да отложит же, чада веры Христовой, всякое недоумение и гордость и терпѣніемъ да течемъ на предлежащій намъ подвигъ, взирающе на начальника вѣры и совершителя Іисуса, который, вошедши ныне со славою во Иерусалим, вмѣсто предлежащія Ему радости, претерпѣлъ там крестъ (Евр.12:1–2), и путем самоотвержения и страданий вошел въ славу свою (Лк.24:26), а нам оставил образъ, да послѣдуемъ стопамъ Его (1Пет.2:21). Аминь.