Протоиерей Михаил Потокин: «Семья – главная радость в жизни»<br><span class="bg_bpub_book_author">Протоиерей Михаил Потокин</span>

Протоиерей Михаил Потокин: «Семья – главная радость в жизни»
Протоиерей Михаил Потокин

(7 голосов5.0 из 5)

Интер­вью кана­лу «Рос­сия-24» (8.07.2011) про­то­и­е­рея Миха­и­ла Пото­ки­на, насто­я­те­ля хра­ма свя­тых муче­ни­ков Фло­ра и Лав­ра на Заце­пе, пред­се­да­те­ля отде­ла по соци­аль­но­му слу­же­нию Мос­ков­ской город­ской епархии

День люб­ви семьи и вер­но­сти – это очень моло­дой, но уже люби­мый и дол­го­ждан­ный празд­ник. По всей стране про­во­дят кон­цер­ты, ярмар­ки, справ­ля­ют сва­дьбы. И в этот день пра­во­слав­ные почи­та­ют память чудо­твор­цев Пет­ра и Фев­ро­нии Муром­ских, покро­ви­те­лей супру­же­ской вер­но­сти и семей­но­го счастья.

«Есть люди, кото­рые могут дать при­мер. И при­мер этот даже не в поступ­ках, а в стрем­ле­нии. Как раз такой при­мер опи­сан в ска­за­нии о Пет­ре и Фев­ро­нии. Это некий подвиг вза­им­но­го жерт­вен­но­го слу­же­ния супру­гов», – пояс­нил в сво­ем интер­вью пред­се­да­тель епар­хи­аль­ной комис­сии Моск­вы по соци­аль­но­му слу­же­нию, свя­щен­ник Миха­ил Потокин.

– О. Миха­ил, здравствуйте!

– Доб­рый день!

– О. Миха­ил, давай­те сна­ча­ла напом­ним теле­зри­те­лям исто­рию это­го празд­ни­ка. Поче­му имен­но Петр и Фев­ро­ния счи­та­ют­ся иде­аль­ной супру­же­ской парой?

– Вы зна­е­те, вооб­ще, поня­тие иде­аль­но­го – оно очень искус­ствен­ное. Иде­аль­но­го в этой жиз­ни нет, мы с вами пони­ма­ем, о чем идет речь, но есть люди, кото­рые могут дать при­мер, и при­мер этот часто даже не в поступ­ках, а в стрем­ле­нии. Так вот, такой при­мер, дей­стви­тель­но, и супру­же­ской вер­но­сти, и люб­ви в ска­за­нии о Пет­ре и Фев­ро­нии – он как раз опи­сан. То есть это есть некий подвиг вза­им­но­го слу­же­ния супру­гов, жерт­вен­но­го тако­го слу­же­ния. Житие мы, навер­ное, не будем пере­ска­зы­вать, но я хочу ска­зать, что вот этот при­мер ‒ он досто­ин того, что­бы мож­но было к нему стре­мить­ся, и глав­ное, что он дает воз­мож­ность понять смысл хри­сти­ан­ско­го бра­ка, пото­му что часто дума­ют, что он в каких-то обя­за­тель­ствах. Вооб­ще-то гово­ря, серд­це наше все­гда ищет радо­сти, во всех отно­ше­ни­ях: в рабо­те, в семье, ‒ где угод­но. Оно так устро­е­но. Ред­ко, когда оно ищет печа­ли, навер­ное, это осо­бое состо­я­ние, мы его обсуж­дать не будем. Так вот, Цер­ковь пря­мо гово­рит нам о том, что радость эта есть в семей­ной жиз­ни. И она очень глу­бо­кая, она очень может чело­ве­ку дать мно­го сил и, дей­стви­тель­но, вот такой нрав­ствен­ный под­ход к жиз­ни семей­ной – он очень может чело­ве­ка обо­га­тить. Поэто­му здесь, соб­ствен­но, ниче­го не скры­ва­ет­ся, – рас­кры­ва­ет­ся смысл такой. А то, что мы ищем – где-то мы не нахо­дим, где-то мы оши­ба­ем­ся. Соб­ствен­но, ошиб­ка часто поэто­му име­ну­ет­ся гре­хом. Вы зна­е­те, в сла­вян­ских язы­ках «греш­ки» (по бол­гар­ски) – ошиб­ки. Вот, мы ищем сча­стья-то, но вот где его най­ти, как его най­ти – вот здесь Цер­ковь нам все­гда вер­ный про­вод­ник, пото­му что Она гово­рит, что такая жизнь может чело­ве­ка, дей­стви­тель­но, сде­лать радост­ным, счаст­ли­вым. Соб­ствен­но, это и есть смысл брач­ной жиз­ни для чело­ве­ка. Не какие-то испы­та­ния, не какие-то эко­но­ми­че­ские, не тем более репро­дук­тив­ные какие-то, еще какие-то функ­ции, как мы назы­ва­ем их, ‒ нет. Это радость ‒ радость обще­ния с дру­гим человеком.

– А что гово­рит Цер­ковь? Как достичь этой радости?

– Эта радость есть, во-пер­вых, она в стрем­ле­нии супру­гов к глу­бо­кой нрав­ствен­ной жиз­ни. Это стрем­ле­ние к позна­нию бра­ка, к пони­ма­нию его не толь­ко с точ­ки зре­ния соб­ствен­но­го пони­ма­ния, соб­ствен­но­го зна­ния, а с точ­ки зре­ния имен­но бра­ка как инсти­ту­та, кото­рый дан нам, кото­рый дан нам Богом. Мы при­ни­ма­ем свой воз­раст, мы не хотим его менять. Но мы можем гру­стить отто­го, что мне мно­го лет или мало, или можем радо­вать­ся это­му. Пони­ма­е­те, мы можем при­нять брак и радо­вать­ся ему, или мы можем отверг­нуть его и счи­тать, что он устро­ен не так как я хочу, а поэто­му я хочу дру­го­го, и я стра­даю, мне не хва­та­ет, мне пло­хо. Поэто­му вот, навер­ное, одна из основ­ных про­блем – это, дей­стви­тель­но, про­бле­ма нрав­ствен­ная, это про­бле­ма вза­и­мо­от­но­ше­ний людей. Если это вза­и­мо­от­но­ше­ние хри­сти­ан­ское, то тогда оно помо­га­ет чело­ве­ку радость в бра­ке най­ти через все те пре­пят­ствия, кото­рые обыч­ный чело­ве­че­ский харак­тер, наш с вами, кото­рый есть у вся­ко­го, – мы к жиз­ни сов­мест­ной все­гда не гото­вы. Поэто­му так труд­но жить людям вме­сте: с сосе­дя­ми, в кол­лек­ти­ве, а уж тем более дома, где очень тесно.

– Навер­ное, нуж­но сна­ча­ла начи­нать нала­жи­вать внут­рен­нее свое состо­я­ние, а уже потом отно­ше­ния выстраивать.

– Вы зна­е­те, нала­жи­ва­ние сво­е­го состо­я­ния начи­на­ет­ся с одно­го про­сто­го сло­ва «про­сти». Мы с вами можем тре­бо­вать друг от дру­га чего-то: иде­аль­но­го пове­де­ния, иде­аль­но­го како­го-то семей­но­го под­хо­да, что дол­жен делать муж, что долж­на делать жена, какой-то домо­строй некий вве­сти. Но вооб­ще, отно­ше­ние наше начи­на­ет­ся с того, что мы можем друг дру­гу ска­зать «про­сти» ‒ с это­го начи­на­ет­ся духов­ная жизнь человека.

– Для мно­гих людей это самое слож­ное как раз и есть.

– Это и есть самое слож­ное. С это­го начи­на­ет­ся Еван­ге­лие, когда Иоанн Пред­те­ча гово­рит: «Покай­тесь». Пока­я­ние – это как раз то сло­во «про­сти», кото­рое мы можем ска­зать дру­го­му чело­ве­ку искренне, и тем самым наши отно­ше­ния обнов­ля­ют­ся. Понимаете?

– Пере­до мной сей­час демо­гра­фи­че­ские дан­ные, за послед­ние 50 лет абсо­лют­ное чис­ло бра­ков сокра­ти­лось на 284 тыся­чи. На Ваш взгляд, с чем это свя­за­но и что нуж­но сде­лать, что­бы вос­ста­но­вить инсти­тут бра­ка в наше время?

– Вы зна­е­те, это свя­за­но имен­но с тем, что мы разу­чи­лись жить вме­сте. Вот то, что я ска­зал: мы разу­чи­лись про­сить про­ще­ния, тер­петь, мы не пони­ма­ем, что чело­век может жить по-дру­го­му, что есть люди, кото­рые не такие как мы. Мы счи­та­ем, дей­стви­тель­но, себя часто цен­тром и тем, кто может выно­сить реше­ния и суж­де­ния о дру­гом человеке.

– А рань­ше было как-то по-другому?

– Вы зна­е­те, хри­сти­ан­ское отно­ше­ние к жиз­ни имен­но так нам и дает такой взгляд и пони­ма­ние на жизнь. В первую оче­редь, это то, что я могу при­нять дру­го­го чело­ве­ка таким, какой он есть, пото­му что Бог при­шел в мир не пере­де­лы­вая людей в нача­ле, он при­шел в тот мир, кото­рый был, кото­рый люди созда­ли сами сво­и­ми доб­ро­де­те­ля­ми или поро­ка­ми. Пото­му здесь, вот, него­тов­ность наша при­нять дру­го­го чело­ве­ка таким, какой он есть – она порож­да­ет невоз­мож­ность жить в бра­ке. Ну и, конеч­но, это эго­изм и само­лю­бие, кото­рое в первую оче­редь меша­ет нам про­сто чело­ве­че­ско­му обще­нию с дру­гим. Поэто­му здесь, мне кажет­ся, вот это важ­но, и то, что в послед­нее вре­мя, дей­стви­тель­но, невоз­мож­но чело­ве­ка удер­жать там, где ему пло­хо. И пло­хо нам ста­ло в бра­ке имен­но пото­му, что мы с вами поте­ря­ли вот ту радость и мы не зна­ем, где ее най­ти в бра­ке. Мы зна­ем, что в бра­ке жить хоро­шо, пото­му что тыся­че­ле­тия до нас люди жили в бра­ке, и даже в нехри­сти­ан­ской церк­ви. Мы зна­ем, что этот инсти­тут чело­век выбрал не зря, но сей­час мы поте­ря­ли смысл, и вот этот смысл обре­сти дей­стви­тель­но в бра­ке, обре­сти эту радость, – это, мне кажет­ся, очень важ­но. Тогда, когда мы уви­дим один при­мер брач­ной жиз­ни, мы, может быть, пой­мем тогда, как нам устро­ить свою семью; тогда, дей­стви­тель­но, когда у нас будет радость от семьи от нашей, тогда мы будем с вами стре­мить­ся пере­дать эту радость сво­им детям, тогда будет укреп­лять­ся инсти­тут семьи. Навер­ное, толь­ко вот это. Но это не может про­изой­ти так быст­ро, как нам хочется.

– А как Вы отно­си­тесь к инсти­ту­ту граж­дан­ско­го бра­ка? Сей­час тоже такая тен­ден­ция, что люди не хотят реги­стри­ро­вать свои отношения.

– Ну, Вы зна­е­те, Цер­ковь нико­гда не при­зна­ва­ла такой брак закон­ным, пото­му что здесь нет сви­де­тель­ства супру­гов о том, что они хотят жить вме­сте. То есть, даже если мы гово­рим не о цер­ков­ном бра­ке, а про­сто о бра­ке. Что такое брак? Ведь это сви­де­тель­ство, что я при­ни­маю, гово­ря некое сло­во, я беру некие обя­за­тель­ства перед чело­ве­ком. Это про­сто понять, ска­жем, по дело­вым отно­ше­ни­ям. Если я с вами заклю­чаю дого­вор, при этом вы меня спра­ши­ва­е­те: сде­ла­ешь ты это или нет, а я мол­чу, – зна­чит оста­ет­ся недо­ска­зан­ным, я могу не делать. Если я ска­зал «да» – что изме­ни­лось? Я толь­ко сло­во ска­зал. Я могу вас обма­нуть? Могу. Но если я это сде­лаю, я уже поступ­лю про­тив сво­ей сове­сти, я уже ска­зал сло­во. И поэто­му сло­во име­ет боль­шую силу. Если люди не гото­вы засви­де­тель­ство­вать свои отно­ше­ния – это вызы­ва­ет некий, так же, как и в дого­во­ре нашем, если я буду мол­чать, когда Вы буде­те спра­ши­вать, когда я испол­ню свои обя­за­тель­ства, – это вызы­ва­ет у вас некую ассо­ци­а­цию нехо­ро­шую: что про­ис­хо­дит, дей­стви­тель­но, где, поче­му ты не можешь мне пря­мо отве­тить на вопрос, сде­ла­ешь ты или нет то, что поло­же­но. И вот здесь, дей­стви­тель­но, это, в общем, про­бле­ма внут­рен­няя такая, глу­бо­кая, но она не может быть раз­ре­ше­на вот таким граж­дан­ским сожи­тель­ством. Если люди не могут, не гото­вы жить друг с дру­гом, они долж­ны в первую оче­редь решить эту про­бле­му в себе. Пото­му что это во мне про­бле­ма, это не в супру­ге, или не в ней / не в нем, это вопрос мой, поче­му я не могу ска­зать «да», поче­му я не могу отве­тить так, как поло­же­но отве­тить чело­ве­ку, кото­рый мне вру­ча­ет свою жизнь и дове­рят мне. Поче­му я ему не могу доверить?

– Ну, смот­ри­те, при этом инте­рес­ная тен­ден­ция, что уве­ли­чи­ва­ет­ся коли­че­ство людей, кото­рые хотят повен­чать­ся. С чем это связано?

– Ну, я думаю, что это хоро­шая тен­ден­ция, это, навер­ное, свя­за­но с тем, что сей­час хра­мы откры­ты и все боль­ше людей могут туда прий­ти. 70 лет те, в кото­рые было невоз­мож­но или затруд­нен был этот вход, без­услов­но, это было по-дру­го­му. И поэто­му здесь видит­ся некое нача­ло, может быть, тако­го стрем­ле­ния. Пони­ма­е­те, когда мы обра­ща­ем­ся в Цер­ковь? Когда мы сами что-то не можем сде­лать ‒ чаще все­го это так. Так вот, здесь, дей­стви­тель­но, в немо­щи, когда мы с вами обща­ем­ся к Богу, Он нам с вами дает силы. Поэто­му если чело­век пони­ма­ет, что брак – это труд­но, навер­ное, обра­ще­ние к Церк­ви есть та сила, кото­рая помо­жет ему в бра­ке най­ти и радость, и пол­но­ту жиз­ни раскрыть.

– Но сей­час и очень боль­шое коли­че­ство раз­во­дов наблю­да­ет­ся. Вот Цер­ковь как отно­сит­ся вооб­ще к рас­тор­же­нию бра­ка? И что мож­но с этим сделать?

– Как гово­рит Свя­щен­ное Писа­ние: «То, что Бог соче­тал, чело­век да не раз­лу­ча­ет». То есть рас­тор­же­ние бра­ка все­гда ‒ это болезнь, пони­ма­е­те, это все­гда рас­пад чего-то живо­го, пус­кай даже это живое было совсем немнож­ко. Вот, если чело­век живет даже на искус­ствен­ном аппа­ра­те, но он дышит, или он умер – есть раз­ни­ца? Все-таки смерть есть смерть. Мы с вами при­зна­ем, что пус­кай чело­век еле жив, но есть надеж­да, или он умер. Поэто­му, есте­ствен­но, что раз­вод ‒ это есть рас­пад, это есть, дей­стви­тель­но, тра­ге­дия для обо­их людей. Хотя часто мы вос­при­ни­ма­ем это как испол­не­ние каких-то наших обид или вос­пол­не­ние како­го-то наше­го мне­ния о том, что, вот, не долж­но так жить с чело­ве­ком. Но на самом деле это про­бле­ма и для нас самих.

– Спа­си­бо боль­шое, что сего­дня к нам пришли!

Источ­ник: Вести.ру

Комментировать

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки