Размышления о браке и семье — священник Игорь Гагарин

Размышления о браке и семье — священник Игорь Гагарин

(2 голоса5.0 из 5)

В кни­ге собра­ны бесе­ды раз­ных лет свя­щен­ни­ка Иго­ря Гага­ри­на о бра­ке, семье, лич­ных вза­и­мо­от­но­ше­ни­ях, люб­ви к Богу и ближ­ним, а так же о месте и зна­че­нии чело­ве­ка в этой жизни.

Предисловие

Люди при­хо­дят в цер­ковь со сво­и­ми скор­бя­ми, с горем, с радо­стью. И я как свя­щен­ник дол­жен ска­зать, что подав­ля­ю­щее боль­шин­ство всех про­блем свя­за­но имен­но с жиз­нью чело­ве­ка в семье, с отно­ше­ни­я­ми меж­ду мужем и женой, меж­ду роди­те­ля­ми и детьми, теща­ми, све­кро­вя­ми и т. д. Эта сфе­ра отно­ше­ний зани­ма­ет огром­ную часть в жиз­ни чело­ве­ка. И если в семье что-то не в поряд­ке, то вся жизнь, пожа­луй, не в поряд­ке. Поэто­му тему семьи пра­во­мер­но счи­тать одной из важ­ней­ших, а сей­час очень боль­шое место в жиз­ни людей ста­ла зани­мать рабо­та, карье­ра. И очень часто мы стал­ки­ва­ем­ся с ситу­а­ци­я­ми, когда роди­те­ли детей не видят сут­ка­ми, пото­му что они зара­ба­ты­ва­ют день­ги, и в резуль­та­те встре­ча­ют­ся с детьми раз в неде­лю. Воз­ни­ка­ют сомне­ния в пра­виль­но­сти тако­го обра­за жиз­ни. При­хо­жане часто зада­ют вопрос, а долж­но ли для чело­ве­ка быть что-нибудь важ­нее семьи?

Я думаю, что непра­виль­но было бы ска­зать, что либо семью, либо обще­ствен­ную дея­тель­ность нуж­но поста­вить на пер­вое место. На мой взгляд, пра­виль­ной будет иная поста­нов­ка про­бле­мы. У чело­ве­ка дей­стви­тель­но есть серьез­ней­шие обя­зан­но­сти перед обще­ством, перед тем слу­же­ни­ем, к кото­ро­му он при­зван. Но я не стал бы про­ти­во­по­став­лять семью и обще­ствен­ное слу­же­ние, посколь­ку одно вклю­ча­ет дру­гое. Давай­те попро­бу­ем изме­нить угол зрения.

Для это­го я при­ве­ду такой при­мер. Преж­де чем стать свя­щен­ни­ком я рабо­тал в шко­ле учи­те­лем рус­ско­го язы­ка и лите­ра­ту­ры, дове­лось мне так­же зани­мать­ся вопро­са­ми семьи. В послед­ний год мое­го пре­по­да­ва­ния дирек­тор пред­ло­жил мне взять в выпуск­ном клас­се факуль­та­тив­ный курс пси­хо­ло­гии семей­ной жиз­ни. Я с боль­шим инте­ре­сом взял­ся за него и, надо ска­зать, с боль­шой само­на­де­ян­но­стью. Было такое оби­лие мате­ри­а­ла, преж­де все­го, худо­же­ствен­ная лите­ра­ту­ра, какой-то жиз­нен­ный опыт, мас­са пуб­ли­ка­ций, хоро­ших ста­тей на эту тему. То есть мне дума­лось, что пси­хо­ло­гию семей­ной жиз­ни мож­но пре­вра­тить в один из важ­ней­ших и инте­рес­ней­ших пред­ме­тов. Но я потер­пел пол­ное фиа­ско. Шко­ла у нас была силь­ная, и мы с детьми в кон­це учеб­но­го года про­во­ди­ли бесе­ды о том, какой пред­мет им нра­вит­ся, какой не нра­вит­ся, какой инте­рес­ный, а какой нет, како­ва рабо­та учи­те­ля. Мне выста­ви­ли двой­ку по это­му пред­ме­ту. Я понял — не за свое дело не берись. Тогда мне было очень груст­но, но теперь я знаю, в чем состо­я­ла про­бле­ма — был непра­виль­ным сам под­ход. Семья рас­смат­ри­ва­лась как что-то отдель­ное: у каж­до­го чело­ве­ка есть рабо­та, есть дру­зья, какое-то хоб­би, а есть семья. Мы пыта­лись гово­рить о про­бле­мах в семье и о том, как их пра­виль­но решать, но совер­шен­но не раз­мыш­ля­ли о сущ­но­сти чело­ве­ка, о смыс­ле чело­ве­че­ской жиз­ни. Теперь, будучи свя­щен­ни­ком, я пони­маю, что гово­рить о семье воз­мож­но лишь в кон­тек­сте раз­го­во­ра о смыс­ле чело­ве­че­ской жиз­ни вообще.

Да и любые нрав­ствен­ные вопро­сы, а не толь­ко вопрос семьи лишь тогда мы смо­жем решать по-насто­я­ще­му, когда рас­смат­ри­ва­ем их в кон­тек­сте более широ­ком, более важ­ном — что есть чело­век, в чем его при­зва­ние, в чем его под­лин­ное досто­ин­ство, что воз­вы­ша­ет чело­ве­ка и что, наобо­рот, уни­жа­ет и т. д. С высо­ты такой поста­нов­ки про­бле­мы ста­но­вит­ся понят­на роль семьи в жиз­ни чело­ве­ка. Ведь если она явля­ет­ся чем-то само­цен­ным — это одно. А если же семья явля­ет­ся частью более широ­ко­го слу­же­ния чело­ве­ка в этой жиз­ни, то все видит­ся совсем иначе.

Размышления о браке и семье

«Луч­ше хоро­шей жены ниче­го не быва­ет на све­те. И ниче­го не быва­ет страш­нее жены нехо­ро­шей», — писал древ­не­гре­че­ский поэт Геси­од. Прав ли он? Неуже­ли дей­стви­тель­но самое горь­кое в жиз­ни чело­ве­ка — неудач­ное супружество?

Люди при­хо­дят в цер­ковь со сво­и­ми про­бле­ма­ми, скор­бя­ми, горем, радо­стью… И, дол­жен ска­зать, что подав­ля­ю­щее боль­шин­ство этих про­блем свя­за­но с жиз­нью чело­ве­ка в семье, с отно­ше­ни­я­ми меж­ду мужем и женой, меж­ду детьми и роди­те­ля­ми, тещей, све­кро­вью и т.д. Ведь любой согла­сит­ся: если здесь что-то не в поряд­ке, то ока­зы­ва­ет­ся не в поряд­ке вся жизнь.

Преж­де чем стать свя­щен­ни­ком, я рабо­тал в шко­ле учи­те­лем рус­ско­го язы­ка и лите­ра­ту­ры. В пред­по­след­ний год мое­го учи­тель­ства мне было пред­ло­же­но про­ве­сти в одном из стар­ших клас­сов факуль­та­тив­ный курс «Эти­ка и пси­хо­ло­гия семей­ной жиз­ни». Курс был новый, но не было ника­ких кон­крет­ных мето­дик и про­грамм, учи­те­лю пред­ла­га­лось само­му решить, о чем и как гово­рить с детьми. Я взял­ся за дело с боль­шим инте­ре­сом и, при­знать­ся, с боль­шой само­на­де­ян­но­стью. Каза­лось — все ясно. Клас­си­че­ская лите­ра­ту­ра, кото­рой я зани­мал­ся, пред­ла­га­ла такое оби­лие мате­ри­а­ла, такое мно­же­ство ситу­а­ций! Доста­точ­но позна­ко­мить с ними стар­ше­класс­ни­ков, гра­мот­но постро­ить обсуж­де­ние, и эти уро­ки нико­го не оста­вят рав­но­душ­ны­ми. Ниче­го хоро­ше­го у меня, одна­ко, не вышло. Шко­ла наша была по тем вре­ме­нам доволь­но либе­раль­ной, и в кон­це учеб­но­го года мы про­во­ди­ли сре­ди уче­ни­ков ано­ним­ное анке­ти­ро­ва­ние, где сре­ди про­че­го пред­ла­га­ли им выста­вить оцен­ки учи­те­лям по всем пре­по­да­ва­е­мым пред­ме­там. Так вот мне за этот курс почти все уче­ни­ки выста­ви­ли двой­ки. И это вовсе не пото­му, что они ко мне пло­хо отно­си­лись, ведь эти же самые дети поста­ви­ли мне пятер­ки за пре­по­да­ва­ние лите­ра­ту­ры. Про­сто мне дали понять, что взял­ся не за свое дело.

Тогда было очень груст­но и непо­нят­но, поче­му то, что пред­по­ла­га­лось быть таким инте­рес­ным, ока­за­лось вовсе неин­те­рес­ным. Одна­ко теперь, мне кажет­ся, все понят­но. Есть один самый важ­ный на све­те вопрос — вопрос о смыс­ле чело­ве­че­ской жиз­ни. Все осталь­ные жиз­нен­ные вопро­сы решать надо в свя­зи с этим, главным.

Я думаю, что любой вопрос мы толь­ко тогда можем решать по-насто­я­ще­му, когда ста­нем рас­смат­ри­вать его в кон­тек­сте более важ­ных вопро­сов о том, ЧТО ЕСТЬ ЧЕЛОВЕК, В ЧЕМ ЕГО ПРИЗВАНИЕ, ДОСТОИНСТВО, ЧТО ВОЗВЫШАЕТ ЧЕЛОВЕКА И ЧТО, НАОБОРОТ, ЕГО УНИЖАЕТ, и т.д.

И уже с этой высо­ты ста­но­вит­ся понят­ной роль семьи.

Если семья явля­ет­ся чем-то само­цен­ным, то это одно, а если семья явля­ет­ся частью како­го-то более широ­ко­го слу­же­ния чело­ве­ка в жиз­ни, то ее роль ста­но­вит­ся совсем иной. Поэто­му, повто­рю, преж­де чем гово­рить о семье, нуж­но гово­рить о смыс­ле чело­ве­че­ской жизни.

Гос­подь Иисус Хри­стос ска­зал: «Ищи­те же преж­де Цар­ства Божия и прав­ды Его, и это все при­ло­жит­ся вам» (Мф. 6:33). То есть все осталь­ное, все зем­ные про­бле­мы решат­ся, если чело­век глав­ным уси­ли­ем сво­ей жиз­ни сде­ла­ет поиск Цар­ства Божия и прав­ды Его. Об этом же, но немно­го по-дру­го­му гово­рил Сера­фим Саров­ский: «Цель чело­ве­че­ской жиз­ни — стя­жа­ние бла­го­да­ти Свя­то­го Духа». На пер­вый взгляд, это совсем дру­гой ответ, но на самом деле Цар­ство Божие и есть Цар­ство бла­го­да­ти Свя­то­го Духа, пре­бы­ва­ние в бла­го­да­ти Свя­то­го Духа. «Цар­ство Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:21), — гово­рит Гос­подь, а Оно тогда в нас, когда в нас пре­бы­ва­ет бла­го­дать Свя­то­го Духа. Уже в этой зем­ной жиз­ни мы сопри­ка­са­ем­ся с Цар­ством Божиим.

Есть в пра­во­слав­ном бого­сло­вии такое поня­тие — «обо­же­ние». Это такое соеди­не­ние с Богом, когда Чело­век и Бог ста­но­вят­ся еди­ным целым — чело­век пре­бы­ва­ет в Боге и Бог в чело­ве­ке. Пре­крас­но выра­зил суть это­го состо­я­ния апо­стол Павел: «И уже не я живу, но живет во мне Хри­стос» (Гал.2:20). Вот та выс­шая цель, к кото­рой может стре­мить­ся любой из нас.

И все-таки, что это такое — обо­же­ние? Как может чело­век соеди­нить­ся с Богом? Ключ к пони­ма­нию нахо­дим у апо­сто­ла Иоан­на Бого­сло­ва: «Бог есть любовь, и пре­бы­ва­ю­щий в люб­ви пре­бы­ва­ет в Боге, и Бог в нем» (1 Ин. 4. 16). Поэто­му обо­же­ние и есть такое состо­я­ние, когда любовь ста­но­вит­ся гос­под­ству­ю­щей в чело­ве­ке. В какой мере чело­век научит­ся любить, в той мере он при­го­ден для веч­но­сти. Если любовь не ста­ла глав­ным содер­жа­ни­ем чело­ве­че­ско­го серд­ца, глав­ным содер­жа­ни­ем его души, то нече­го делать ему в веч­но­сти. Не пото­му, что его туда не пустят, но пото­му, что ему само­му там нече­го делать. Как чело­ве­ку с рас­стро­ен­ным зре­ни­ем нель­зя смот­реть на яркий свет и он вынуж­ден ходить в тем­ных очках, так же и чело­ве­ку, не спо­соб­но­му любить по-насто­я­ще­му, болез­нен­но, невоз­мож­но нахо­дить­ся в обла­сти того Све­та, Кото­рый есть Бог, есть Любовь.

Выхо­дит, глав­ная зада­ча чело­ве­ка в этой зем­ной жиз­ни — НАУЧИТЬСЯ ЛЮБИТЬ. А зна­чит, цен­ность при­об­ре­та­ет все то, что спо­соб­но его этой люб­ви научить, то есть каж­дый эпи­зод чело­ве­че­ской жиз­ни, каж­дая ситу­а­ция, каж­дое собы­тие, каж­дая встре­ча — это и есть, с одной сто­ро­ны, урок для чело­ве­ка, а с дру­гой, в то же вре­мя и экза­мен, пото­му что имен­но здесь мы про­ве­ря­ем, насколь­ко по-насто­я­ще­му научи­лись любить. И самым стро­гим, самым луч­шим экза­ме­на­то­ром здесь ста­но­вит­ся для чело­ве­ка семей­ная жизнь.

Чем даль­ше чело­век нахо­дит­ся от нас, тем лег­че про­яв­лять к нему любовь. Не так труд­но совер­шать доб­рые дела, гово­рить сло­ва люб­ви чело­ве­ку, с кото­рым встре­ча­ем­ся вре­мя от вре­ме­ни. Чем чело­век ста­но­вит­ся бли­же, тем делать это уже слож­нее. Каж­дый стре­мит­ся выгля­деть перед дру­гим в выгод­ном для себя све­те, ста­ра­ясь при­крыть нега­тив­ные сто­ро­ны, не выстав­лять их напо­каз, а близ­кие нам люди ока­зы­ва­ют­ся перед нами наи­бо­лее откры­ты­ми, все их недо­стат­ки высве­че­ны, пото­му-то их гораз­до труд­нее тер­петь и прощать.

Любить даль­не­го гораз­до лег­че, чем любить ближ­не­го. Но любовь к даль­не­му не может быть глу­бо­кой. Полу­ча­ет­ся стран­ный пара­докс: семья долж­на быть осно­ва­на на люб­ви ее чле­нов друг к другу.

И любовь здесь долж­на рас­ти и совер­шен­ство­вать­ся. Но в то же вре­мя имен­но в семье она под­вер­га­ет­ся исклю­чи­тель­ным испы­та­ни­ям. Ника­кая лютая нена­висть не срав­нит­ся с той, кото­рая порой царит меж­ду чле­на­ми семьи, утра­тив­ши­ми любовь. Очень мет­ко заме­тил Гер­цен: самое сви­ре­пое живот­ное в сво­ей норе со сво­и­ми дете­ны­ша­ми быва­ет крот­ким и лас­ко­вым; чело­век же, наобо­рот, имен­но в сво­ей семье ста­но­вит­ся хуже само­го сви­ре­по­го живот­но­го. Сла­ва Богу, так быва­ет не все­гда, но все-таки часто. Почему?

И сно­ва повто­рим Геси­о­да: «Луч­ше хоро­шей жены ниче­го не быва­ет на све­те, и ниче­го не быва­ет страш­нее жены нехо­ро­шей». Ого­во­рюсь, что­бы не оби­деть жен­щин: если бы это был не поэт, а поэтес­са, то сло­ва зву­ча­ли бы так: «Луч­ше хоро­ше­го мужа ниче­го не быва­ет на све­те, и ниче­го не быва­ет страш­нее мужа нехо­ро­ше­го». Не так склад­но, но так же верно.

То, что я гово­рил до сих пор, отно­сит­ся к любой семье, а мы теперь пого­во­рим о том, что в корне отли­ча­ет пра­во­слав­ную семью от непра­во­слав­ной. Давай­те пред­ста­вим себе, что кому-то при­шлось жить с такой женой или с таким мужем, страш­нее кото­рых нет ниче­го на све­те. Что делать? Раз­во­дить­ся? Чаще все­го люди так и посту­па­ют, тем более что сей­час это сде­лать доволь­но лег­ко. Если в дав­ние вре­ме­на раз­вод был свя­зан с каки­ми-то очень боль­ши­ми про­бле­ма­ми, слож­ны­ми даже чисто тех­ни­че­ски, то сей­час такие про­бле­мы све­де­ны к минимуму.

В Пра­во­слав­ной же Церк­ви все ина­че. Раз женил­ся — живи. Жена у тебя пло­хая, страш­нее нее нет ниче­го на све­те, а ты живи с ней! Труд­но? Конеч­но. В под­твер­жде­ние мож­но и Свя­щен­ное Писа­ние при­ве­сти. В Кни­ге Прит­чей Соло­мо­но­вых, напри­мер, гово­рит­ся: «Луч­ше жить в углу на кров­ле, неже­ли со свар­ли­вою женою в про­стран­ном доме» или: «Луч­ше жить в зем­ле пустын­ной, неже­ли с женою свар­ли­вою и сер­ди­тою» (Пр. 21:9 × 19). И тем не менее, Гос­подь Иисус Хри­стос кате­го­ри­че­ски запре­тил раз­вод. Един­ствен­ное усло­вие, по кото­ро­му раз­вод воз­мо­жен, это если один из супру­гов не верен дру­го­му, пре­лю­бо­дей­ству­ет. И то не пото­му раз­ре­шил, что эта при­чи­на явля­ет­ся ува­жи­тель­ной для раз­во­да, а пото­му что раз­вод фак­ти­че­ски уже состо­ял­ся — изме­на сама раз­ру­ша­ет брак. Доста­точ­но труд­но тре­бо­вать от людей, что­бы они сохра­ня­ли то, чего уже фак­ти­че­ски нет.

Что же делать, если жена, ска­жем, свар­ли­вая или муж алко­го­лик или дес­пот страш­ный? Как тер­петь? Ведь когда люди женят­ся или выхо­дят замуж, в боль­шин­стве слу­ча­ев им пред­став­ля­ет­ся, что они любят друг дру­га; они совер­шен­но не пред­по­ла­га­ют, ЧТО обна­ру­жат в супру­ге после того, как пожи­вут неко­то­рое вре­мя вме­сте. Поэто­му очень часто неве­ста, кото­рая пред­став­ля­лась пре­крас­ней­шей женой в буду­щем, ста­но­вит­ся той самой нехо­ро­шей женой, страш­ней кото­рой, по сло­вам Геси­о­да, нет ниче­го на све­те. Так как же быть, когда любовь умер­ла? Сто­ит ли мучить друг дру­га? И ради чего?

Сно­ва вспом­ним сло­ва апо­сто­ла Иоан­на Бого­сло­ва: «Бог есть любовь, и пре­бы­ва­ю­щий в люб­ви пре­бы­ва­ет в Боге, и Бог в нем» (1 Ин. 4:16). И если я свя­зан с каким-то чело­ве­ком чув­ством дол­га, но в то же вре­мя люб­ви к нему не чув­ствую, то это не зна­чит, что ее и не будет. Хочу ли я, что­бы любовь появи­лась во мне или не хочу? С тем, что в семье нуж­на любовь, согла­сят­ся и веру­ю­щие, и неве­ру­ю­щие, а вот к тому, как быть, если ее не хва­та­ет, у них под­ход раз­лич­ный. Для неве­ру­ю­ще­го: раз нет люб­ви, надо раз­бе­гать­ся; а для веру­ю­ще­го: раз нет люб­ви, ее надо добить­ся, сде­лать все, что­бы она появилась.

Очень горь­ко, невы­но­си­мо тяже­ло быва­ет чело­ве­ку обна­ру­жить что тот, кто стал самым близ­ким чело­ве­ком на самом деле совсем не бли­зок, что от былых чувств не оста­лось и сле­да. Что делать? Сра­зу же сле­ду­ет для себя решить: как бы там ни было, но дру­гих вари­ан­тов нет и быть не долж­но. О них даже запре­ще­но меч­тать. Сам Гос­подь тебя свел с этим чело­ве­ком. На вопрос фари­се­ев «Поз­во­ли­тель­но чело­ве­ку раз­во­дить­ся с женою сво­ею?», Спа­си­тель отве­тил: «Что Бог соче­тал, того чело­век да не раз­лу­ча­ет» (Мф. 19:6).

Толь­ко Сам Гос­подь может тебя раз­лу­чить с тем чело­ве­ком, с кото­рым свел, если уви­дит, что это нуж­но, и Он най­дет спо­соб изме­нить для это­го что-то в нашей жиз­ни. Наши же уси­лия долж­ны быть направ­ле­ны толь­ко на то, что­бы научить­ся любить сво­е­го супру­га какой-то новой любо­вью, уже не той, кото­рая была рань­ше. Ведь очень часто чело­век до бра­ка любит не того, кто перед ним, а того, кого он создал в сво­ем вооб­ра­же­нии, и того, кем тот пытал­ся казать­ся. А теперь обна­ру­жи­ва­ет­ся, что это дру­гой чело­век, и это­го дру­го­го чело­ве­ка нуж­но любить, а люб­ви-то и нет. Вот какую любовь нуж­но про­сить у Бога.

В свя­зи со ска­зан­ным мне вспо­ми­на­ет­ся один мой зна­ко­мый. Несколь­ко лет назад он женил­ся. Чело­век веру­ю­щий, пра­во­слав­ный, и жена у него веру­ю­щая. Все у них было, как поло­же­но: и влюб­лен­ность была, и даже перед тем, как рас­пи­сать­ся и обвен­чать­ся, они езди­ли к стар­цу брать бла­го­сло­ве­ние. А потом, когда брак состо­ял­ся, в семье сло­жи­лось все, как опи­са­но выше, и мой зна­ко­мый от все­го серд­ца мог бы повто­рить сло­ва Иису­са сына Сира­хо­ва: «согла­шусь луч­ше жить со львом и дра­ко­ном, неже­ли жить со злою женою» (Сир.25:18) Спу­стя год я его спро­сил: «Как дела в семье?» Он отве­тил: «Луч­ше не спра­ши­вай — так тяже­ло! Ниче­го у нас не кле­ит­ся». Инте­ре­су­юсь: «Насчет раз­во­да были мыс­ли или нет?» Он отве­ча­ет: «Если бы я был неве­ру­ю­щим, непра­во­слав­ным, то даже вопро­са не воз­ник­ло — разо­шлись бы». Он даже рас­сме­ял­ся: «С такой радо­стью разо­шлись бы! Но ведь мы вен­ча­ны — нельзя!»

И что вы дума­е­те? Про­шло несколь­ко лет, и сей­час у них очень хоро­шая семья. Все эти нестро­е­ния пре­одо­ле­лись, они суме­ли понять друг дру­га, Гос­подь открыл им какие-то новые источ­ни­ки люб­ви, и сей­час там и речи не идет ни о каком раз­во­де. Есть дети. Конеч­но, навер­ное, про­бле­мы воз­ни­ка­ют, как и у всех вре­мя от вре­ме­ни, но в общем-то они уже пони­ма­ют, что друг без дру­га не смо­гут. А ведь посмот­ри­те, на самом деле их сдер­жа­ло толь­ко осо­зна­ние хри­сти­ан­ско­го дол­га, пони­ма­ние, что если тебя Гос­подь свя­зал с этим чело­ве­ком, то ты теперь за него отве­ча­ешь и нику­да от отве­та не убе­жишь. Я думаю, что если бы имен­но такое отно­ше­ние к бра­ку было у всех людей, сколь­ко бы семей сохранилось!

Созда­вая семью, воис­ти­ну «семь раз отмерь, а один отрежь», но если ты «отре­зал», то уже все: теперь ты зна­ешь, что, как бы там ни сло­жи­лось, жить с этим чело­ве­ком тебе при­дет­ся все­гда. Ты можешь доби­вать­ся, что­бы в тебе сно­ва появи­лась любовь. И она появит­ся, если про­сить у Того, Кто Сам есть Любовь.

Про­дол­жая раз­го­вор, я хотел бы посмот­реть на вопрос с еще одной стороны.

Несколь­ко лет назад я слу­чай­но посмот­рел по теле­ви­зо­ру одну из бесед ныне покой­но­го про­фес­со­ра Ю. Лот­ма­на. На меня боль­шое впе­чат­ле­ние про­из­вел рас­сказ о том, как вос­пи­ты­ва­лись в девят­на­дца­том веке рус­ские маль­чи­ки из дво­рян­ских семей. Что было для них самым страшным?

Ока­зы­ва­ет­ся, самой страш­ной была пер­спек­ти­ва про­жить жизнь, не совер­шив ниче­го выда­ю­ще­го­ся, про­жить зауряд­но. Жизнь долж­на быть яркой и непо­вто­ри­мой. Воз­мож­но, такие настро­е­ния были не у всех, но все же они были типич­ны­ми для боль­шин­ства дво­рян­ско­го юношества.

Хоро­шо ли это с хри­сти­ан­ской точ­ки зрения?

Как посмот­реть… С одной сто­ро­ны, это выгля­дит гор­до­стью и тще­сла­ви­ем. Но ведь совсем не обя­за­тель­но смот­реть с этой сто­ро­ны. Не луч­ше ли вспом­нить о том, что мы при­зва­ны жить для Сла­вы Божи­ей. А что это такое, Сла­ва Божия? Мне осо­бен­но по душе опре­де­ле­ние, кото­рое дал свя­той муче­ник Ири­ней Лион­ский: Сла­ва Божия — это чело­век, живу­щий пол­ной жизнью.

Ина­че гово­ря, чем боль­ше­го совер­шен­ства дости­га­ет чело­век, тем более верен он Тому, Кто ска­зал: «Будь­те совер­шен­ны, как совер­шен Отец ваш Небес­ный» (Мф.5:48).

Стрем­ле­ние к совер­шен­ству… Мно­гим ли из нас оно при­су­ще? Мно­го ли мы дела­ем, что­бы жаж­да совер­шен­ства про­бу­ди­лась в наших детях? Когда я спра­ши­ваю об этом на испо­ве­ди, чаще все­го натал­ки­ва­юсь на непо­ни­ма­ние. Как же мы позор­но зани­зи­ли план­ку сво­е­го духов­но­го роста!

Если чело­век те даро­ва­ния, что дал ему Бог, раз­ви­ва­ет в пол­ную меру, это и есть Сла­ва Божия. Когда-нибудь каж­дый из нас пред­ста­нет пред Гос­по­дом и узна­ет, чего Гос­подь ожи­дал от него, уви­дит ту меру, в кото­рую дол­жен был вырас­ти, и как же горь­ко будет нам обна­ру­жить раз­ни­цу меж­ду тем, кем мы ста­ли, и тем, кем мог­ли бы стать, а точ­нее — долж­ны бы стать.

Если же у чело­ве­ка про­бу­ди­лась такая спа­си­тель­ная жаж­да, с чего начать ему свое «вос­хож­де­ние»? Преж­де все­го — с само­по­зна­ния. Научить­ся видеть себя таким, какой ты есть.

А на этом пути семья — самая вели­ко­леп­ная шко­ла. Пси­хо­ло­ги пишут, да и по сво­е­му опы­ту мы зна­ем, что чело­век прак­ти­че­ски нико­гда, за ред­ким исклю­че­ни­ем, не быва­ет тем, что он есть на самом деле. Еще Шекс­пир ска­зал, что весь мир театр, а мы в нем акте­ры, и это дей­стви­тель­но так. Чело­век все вре­мя игра­ет какую-то роль, и даже не одну: одну — с дру­зья­ми, дру­гую — на рабо­те, тре­тью — с сосе­дя­ми. И это вовсе не все­гда лицемерие!

И наедине с самим собой он игра­ет роль. А вот разо­брать­ся, чем на самом деле явля­ет­ся чело­век, часто не могут не толь­ко окру­жа­ю­щие, но и он сам. Это зна­ет лишь Бог. И еще… семья! Пото­му что в семье чело­век дол­го играть не может. Здесь он в кон­це кон­цов про­яв­ля­ет­ся тем, кто есть в действительности.

Так вот, если ты дей­стви­тель­но хочешь знать себе цену, понять, чего ты сто­ишь на самом деле, не раз­дра­жай­ся на то, что гово­рят жена и дети, — ибо они тебе дают истин­ную оцен­ку, они дей­стви­тель­но зна­ют, чего ты сто­ишь. Конеч­но, быва­ет очень обид­но, и гор­дый оби­жа­ет­ся: для всех он про­рок, а в сво­ей семье не про­рок. Но если чело­век дей­стви­тель­но стре­мит­ся к совер­шен­ству, то дол­жен понять: имен­но в семье ему ука­жут, над чем ему еще надо рабо­тать. Тот опыт, кото­рый чело­век полу­ча­ет в семье, бесценен.

Пра­во­слав­ное уче­ние гово­рит, что чело­ве­че­ство в том виде, в каком оно есть сей­час, — пад­шее, что люди повре­жде­ны, несо­вер­шен­ны. Эта наша повре­жден­ность выра­жа­ет­ся, сре­ди про­че­го, в раз­об­щен­но­сти. В иде­а­ле чело­век дол­жен быть в еди­не­нии со все­ми дру­ги­ми людь­ми, со всем миром, он дол­жен вос­при­ни­мать себя не как нечто само­до­вле­ю­щее, а как часть еди­но­го орга­низ­ма. Быть еди­ным не толь­ко со всем чело­ве­че­ством, но, более того, и со всей при­ро­дой — с рас­ти­тель­ным и живот­ным миром, живым и даже с нежи­вым, пото­му что мы дей­стви­тель­но состав­ля­ем еди­ное целое.

Это ни в коем слу­чае не ведет к рас­тво­ре­нию нас в окру­жа­ю­щем мире. Здесь некая пре­крас­ная анти­но­мия. С одной сто­ро­ны, чело­век сохра­ня­ет непо­вто­ри­мость сво­ей лич­но­сти, с дру­гой — чув­ству­ет свое еди­не­ние со всем сущим. Имен­но гре­хо­па­де­ние при­ве­ло к раз­об­щен­но­сти, и, может быть, тра­ге­дия мира состо­ит в том, что люди пере­ста­ли вос­при­ни­мать себя еди­ным целым друг с дру­гом, еди­ным целым со всем тво­ре­ни­ем. В Еван­ге­лии от Иоан­на гово­рит­ся, что Сын чело­ве­че­ский при­шел, что­бы «рас­се­ян­ных чад Божи­их собрать во еди­но» (Ин. 11:52). И опять же в Еван­ге­лии от Иоан­на в 17‑й гла­ве Гос­подь молит­ся Отцу об остав­ля­е­мых Им уче­ни­ках: «Да будут все еди­но; как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас еди­но» (Ин. 17:21).

Имен­но в еди­не­нии — спа­се­ние. Не во внеш­нем каком-то еди­не­нии, а дей­стви­тель­но в таком еди­не­нии, когда чужая радость ста­но­вит­ся тво­ей радо­стью и чужая боль ста­но­вит­ся тво­ей болью. Ты уже не мыс­лишь себя чем-то отдель­ным не толь­ко от тво­их совре­мен­ни­ков, но и от про­шло­го, и от буду­ще­го. И таким орга­низ­мом, при­зван­ным к объ­еди­не­нию людей, явля­ет­ся Цер­ковь. Здесь, за Боже­ствен­ной литур­ги­ей мы все при­ча­ща­ем­ся из еди­ной чаши еди­но­го Тела Хри­сто­ва, еди­ной Его Кро­ви для того, что­бы в этом Таин­стве соеди­нить­ся с Богом и друг с дру­гом в Боге.

Ино­гда забы­ва­ют об этом еди­не­нии, о том, что оно явля­ет­ся при­зва­ни­ем чело­ве­ка. Но как раз семья, где муж и жена дей­стви­тель­но плоть еди­ная, и есть пер­вая сту­пень тако­го объ­еди­не­ния. Иде­ал еди­не­ния, иде­ал люб­ви — это когда двое ста­но­вят­ся еди­ным целым. Семья и есть тот орга­низм, в кото­ром две лич­но­сти, два суще­ства, быв­шие изна­чаль­но чужи­ми друг дру­гу, ста­но­вят­ся еди­ным целым, с еди­ным серд­цем, с еди­ны­ми мыс­ля­ми, с общей радо­стью и общей болью, по обра­зу Свя­той Тро­и­цы, при этом не утра­чи­вая сво­ей лич­ной непо­вто­ри­мо­сти, но сохра­няя ее, обо­га­щая и допол­няя друг дру­га. Это гар­мо­нич­ное целое и есть самое пре­крас­ное, что может быть на све­те. И в осно­ве это­го лежит любовь.

Любой раз­го­вор о Боге, о вере, о жиз­ни веру­ю­ще­го чело­ве­ка — это раз­го­вор о люб­ви. Мы гово­рим о люб­ви Бога к чело­ве­ку — Люб­ви рас­пя­той и вос­крес­шей; о люб­ви чело­ве­ка к Богу — люб­ви пока­ян­ной и бла­го­дар­ной; о люб­ви чело­ве­ка к чело­ве­ку, кото­рая явля­ет­ся обра­зом отно­ше­ний меж­ду чело­ве­ком и Богом.

Имен­но так: на пер­вый взгляд, раз­мыш­ле­ния о семье — раз­мыш­ле­ния о люб­ви чело­ве­ка к чело­ве­ку. Но любая зем­ная любовь, в том чис­ле и супру­же­ская — образ тех отно­ше­ний, кото­рые долж­ны сло­жить­ся меж­ду Гос­по­дом и чело­ве­ком. В служ­бе Таин­ства бра­ка чита­ют­ся сло­ва апо­сто­ла Пав­ла, напо­ми­на­ю­щие о том же. Осо­бен­но же ярко и поэ­тич­но гово­рит­ся об этом в вет­хо­за­вет­ной Песне Пес­ней. Но сей­час я хотел бы подой­ти к вопро­су совер­шен­но с иной сто­ро­ны. Дале­ко не все люди име­ют опыт обще­ния с Богом, зато подав­ля­ю­щее боль­шин­ство взрос­лых людей любят или люби­ли кого-то и были люби­мы кем-то. Здесь опыт у чело­ве­че­ства гораз­до бога­че. И, может быть, имен­но этот опыт, опыт чело­ве­че­ской люб­ви, при­от­кро­ет нам воз­вы­шен­ную тай­ну Люб­ви Божественной.

Всех, кто любит или любил (я гово­рю о чело­ве­че­ской люб­ви), я попро­сил бы вспом­нить, с чего эта любовь начи­на­лась. Сей­час наша речь идет не о люб­ви без­от­вет­ной, нераз­де­лен­ной, а о вза­им­ной, той, кото­рая лежит в осно­ве каж­дой счаст­ли­вой семьи. Я бы пред­ло­жил счаст­ли­вым, любя­щим друг дру­га супру­гам вспом­нить, как слу­чи­лось, что меж­ду ними воз­ник­ла любовь. Уве­рен, что мы прак­ти­че­ски не обна­ру­жим таких слу­ча­ев, когда любовь роди­лась одно­вре­мен­но в двух серд­цах. Навер­ное, и такое быва­ло, но исклю­чи­тель­но ред­ко. Почти все­гда сна­ча­ла любит кто-то один, дру­гой же — либо рав­но­ду­шен к это­му чело­ве­ку, либо даже не дога­ды­ва­ет­ся о его чув­стве. Когда, в кон­це кон­цов, и он, дру­гой, ощу­тит в себе любовь к пер­во­му, то это будет ответ­ное чув­ство. Коро­че гово­ря, сна­ча­ла полю­бит один, а потом, в ответ, полю­бит его дру­гой. Надо заме­тить в скоб­ках, чаще все­го ини­ци­а­ти­ва в люб­ви при­над­ле­жит муж­чине, а жен­щи­на, узнав о ней и оце­нив ее, тоже отве­ча­ет любо­вью. Или не отве­ча­ет. Тогда любовь оста­ет­ся без­от­вет­ной. Но при этом она, если это насто­я­щая любовь, не исче­за­ет, а про­дол­жа­ет ждать и наде­ять­ся. Мы сами зна­ем при­ме­ры, и об этом напи­са­но мно­же­ство книг, когда люди всту­па­ли в брак, не имея вза­им­ной люб­ви, когда один усту­пал чув­ству дру­го­го и созда­ва­лась семья. Люди года­ми жили вме­сте, и один (одна) тер­пе­ли­во и пре­дан­но про­дол­жал любить дру­го­го, с дру­гой же сто­ро­ны не было ниче­го, кро­ме доб­ро­же­ла­тель­но­го отно­ше­ния и ува­же­ния, а ино­гда и пол­но­го равнодушия.

Есть ли смысл в таком бра­ке? Не обре­че­на ли любовь, не скреп­лен­ная ответ­ным чув­ством, на угасание?

Конеч­но, вся­кое быва­ет, но все же (и таких слу­ча­ев нема­ло) дол­гая и пре­дан­ная любовь одно­го из супру­гов дела­ет свое дело, про­буж­дая к ответ­ной люб­ви серд­це, каза­лось бы, неспо­соб­ное к ней.

И порой эта «вто­рая» любовь ста­но­вит­ся не менее силь­ной и пла­мен­ной, чем та, отве­том на кото­рую она явилась.

И вот все это очень похо­же на наши отно­ше­ния с Господом.

У людей на вопрос, поче­му ты полю­бил его, один чело­век из двух почти все­гда отве­тит: пото­му что он (она) полю­бил меня. Но есть отли­чия. Ино­гда пер­вы­ми любим мы, ино­гда — нас. Любовь же чело­ве­ка к Богу — ВСЕГДА ответ на любовь Бога к чело­ве­ку. И часто эта Любовь оста­ет­ся дол­гое вре­мя без­от­вет­ной и нераз­де­лен­ной, а порой и неиз­вест­ной люби­мо­му. Бог любит чело­ве­ка, а чело­век не зна­ет об этой люб­ви или, даже узнав, не верит в нее, не ценит ее, оста­ет­ся к ней рав­но­душ­ным. А Бог про­дол­жа­ет любить и ждать. И Любовь Его силь­нее, пла­мен­нее, тер­пе­ли­вее и посто­ян­нее самой силь­ной чело­ве­че­ской любви!

Как радост­но осо­зна­вать это! Когда мы вре­мя от вре­ме­ни ощу­ща­ем в серд­це при­лив люб­ви к Богу, когда уси­ли­ва­ет­ся в душе стрем­ле­ние к Истине, Доб­ру, Веч­ной Кра­со­те, как вос­хи­ти­тель­но осо­зна­вать, что это лишь сла­бое отра­же­ние Божи­ей люб­ви к нам, что мы нико­гда не полю­би­ли бы Бога, если бы Он преж­де не воз­лю­бил нас. «Не вы Меня избра­ли, а Я вас избрал…» (Ин. 15:16), — гово­рит Хри­стос Сво­им уче­ни­кам, кото­ры­ми явля­ем­ся и мы. «В том любовь, что не мы воз­лю­би­ли Бога, но Он воз­лю­бил нас…» (1 Ин. 4:10), — созву­чен Сво­е­му Учи­те­лю Иоанн Богослов.

Суще­ству­ют в мире, в кото­ром мы живем, самые раз­ные зако­ны. Я имею в виду не юри­ди­че­ские зако­ны, а зако­но­мер­но­сти, на кото­рых стро­ит­ся вся жизнь. Ну, напри­мер, суще­ству­ют физи­че­ские зако­ны: при­тя­же­ния, все­мир­но­го тяго­те­ния и т.д. — мы все их пом­ним со шко­лы. Суще­ству­ют мате­ма­ти­че­ские зако­ны, био­ло­ги­че­ские, хими­че­ские. Каж­дая нау­ка зани­ма­ет­ся тем, что эти зако­но­мер­но­сти откры­ва­ет. И уже зна­ние этих зако­нов помо­га­ет людям пра­виль­но вести себя и не нару­шать их. Если, напри­мер, я захо­чу пой­ти погу­лять, понят­но, что с бал­ко­на пято­го эта­жа я это­го делать не буду, пото­му что знаю, что сра­бо­та­ет извест­ный закон, и про­гул­ка закон­чит­ся после пер­во­го шага. Толь­ко совер­шен­но безум­ный чело­век может пона­де­ять­ся, что закон не сработает.

Бла­го­да­ря нау­ке мно­гие такие зако­ны уже извест­ны, мно­гие будут когда-нибудь откры­ты. Но есть еще зако­ны духов­ные. И Цер­ковь эти зако­ны зна­ет. Боже­ствен­ное Откро­ве­ние и есть, сре­ди про­че­го, Откро­ве­ние об этих зако­нах. Тот, Кто создал зем­лю, мате­ри­аль­ный мир и духов­ный, Он же нам и рас­крыл зако­но­мер­но­сти, на кото­рых стро­ит­ся и мате­ри­аль­ная, и духов­ная жизнь, а наша про­по­ведь — это попыт­ка, уси­лие доне­сти их до людей. Беда заклю­ча­ет­ся в том, что зако­ны духов­ной жиз­ни не так оче­вид­ны, как зако­ны, о кото­рых мы толь­ко что гово­ри­ли — физи­че­ские, хими­че­ские, мате­ма­ти­че­ские. Ведь мир духов­ный — мир таин­ствен­ный, поэто­му дей­ствие этих зако­нов быва­ет, во-пер­вых, повто­рю, не оче­вид­но, а, во-вто­рых, не мгно­вен­но. Вот если, допу­стим, я с пято­го эта­жа шаг­ну с бал­ко­на, то закон сра­бо­та­ет сра­зу и оче­вид­но. А если я нару­шу какой-то духов­ный закон, то резуль­тат будет заме­чен не сра­зу. Имен­но поэто­му у чело­ве­ка может создать­ся иллю­зия, что это­го зако­на или вооб­ще нет, или он про­сто не действует.

И вот тут-то чело­ве­ку мож­но опе­реть­ся толь­ко на веру, на дове­рие Богу, Кото­рый гово­рит: так будет. И еще на опыт. Доста­точ­но вни­ма­тель­но посмот­реть на опыт чело­ве­че­ства, на близ­ких наших, на зна­ко­мых, на тех, о ком мы чита­ем в кни­гах, на исто­ри­че­ские лич­но­сти, и мы уви­дим, что зако­ны эти дей­ству­ют неукоснительно.

Таких зако­нов нема­ло, но мне хочет­ся в заклю­че­ние наше­го раз­го­во­ра о семье осо­бен­но заост­рить вни­ма­ние на таком пра­ви­ле: «Бла­жен­ней даю­щий беру­ще­го» или «Бла­жен­нее давать, неже­ли при­ни­мать» (Деян. 20:35).

Бла­жен­ней зна­чит счаст­ли­вей. Хотя сло­ва «сча­стье» и «бла­жен­ство» не совсем сино­ни­мы, но все-таки эти поня­тия очень близ­ки. То есть тот, кто дает, счаст­ли­вей того, кто берет.

В более широ­ком смыс­ле, «давать» озна­ча­ет «слу­жить». Сам Гос­подь ска­зал: «Сын Чело­ве­че­ский не для того при­шел, что­бы Ему слу­жи­ли, но что­бы послу­жить и отдать душу Свою для искуп­ле­ния мно­гих» (Мф.20:28). И когда Он умы­ва­ет ноги Сво­им уче­ни­кам, то дает нам при­мер, как надо стро­ить свои отно­ше­ния с дру­ги­ми: не ждать, что­бы тебе слу­жи­ли, а само­му служить.

Разу­ме­ет­ся, это не так про­сто. Мы хотим и ждем, что­бы слу­жи­ли нам, что­бы забо­ти­лись о нас, помо­га­ли нам.

Ведь мы уже гово­ри­ли о том, что чело­ве­че­ская при­ро­да пад­шая, то есть повре­жден­ная со вре­мен гре­хо­па­де­ния. И одно из про­яв­ле­ний этой пад­ше­сти заклю­ча­ет­ся в том, что чело­век чаще все­го быва­ет эго­и­сти­чен, он боль­ше настро­ен на то, что­бы ему слу­жи­ли, а не на то, что­бы само­му слу­жить. И вот сно­ва воз­вра­ща­ем­ся к семье. Семья — это как раз и есть тот орга­низм, чле­ны кото­ро­го слу­жат друг дру­гу. Если я смот­рю на семью как на то, что достав­ля­ет мне опре­де­лен­ное удоб­ство, пре­иму­ще­ство, ком­форт — то есть слу­жит мне, — моя семья будет несчаст­ной. Если же семья — это объ­еди­не­ние тех, кто наме­рен не брать себе, а отда­вать себя, — то здесь воз­мож­но под­лин­ное счастье.

Мне вспо­ми­на­ет­ся такой забав­ный слу­чай: когда меня руко­по­ла­га­ли в диа­ко­ны, у меня на пра­вой руке было коль­цо. Я тогда еще не знал, что в Пра­во­слав­ной Рус­ской Церк­ви не при­ня­то свя­щен­но­слу­жи­те­лям носить обру­чаль­ные коль­ца, и поэто­му свое коль­цо не снял. И уже в алта­ре, после того, как про­изо­шло руко­по­ло­же­ние, и меня поздрав­ля­ли с ним, Вла­ды­ка Юве­на­лий ука­зал мне на коль­цо и ска­зал: «У нас в Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви есть такая тра­ди­ция, что свя­щен­но­слу­жи­те­ли не носят колец». Несмот­ря на его заме­ча­ние, я поче­му-то не дога­дал­ся снять коль­цо сра­зу. Думал: сни­му после служ­бы. Но после служ­бы как-то забыл об этом. И вот уже хожу в под­ряс­ни­ке, такой счаст­ли­вый — сбы­лось самое завет­ное жела­ние! А это было в Ново­де­ви­чьем мона­сты­ре. И вот вхо­дит туда какая-то ино­стран­ная груп­па тури­стов, и я тут же стою рядом. Экс­кур­со­вод что-то гово­рит, гово­рит не по-рус­ски, а потом вдруг под­хо­дит ко мне, ука­зы­ва­ет на мое обру­чаль­ное коль­цо и спра­ши­ва­ет: «Ска­жи­те, пожа­луй­ста, поче­му у вас, пра­во­слав­ных, при­ня­то обру­чаль­ное коль­цо носить на пра­вой руке, а у нас, като­ли­ков, на левой? Ведь имен­но левая рука идет от серд­ца!» Я, конеч­но, внут­ренне посе­то­вал на себя, что вовре­мя не дога­дал­ся снять коль­цо. Но тут надо было как-то выкру­чи­вать­ся, и я выкру­тил­ся, может быть, не луч­шим обра­зом. Я ска­зал: «В бра­ке чело­век дол­жен давать. Поэто­му коль­цо на пра­вой руке, ведь обыч­но даем мы правой».

Тури­стам мои сло­ва очень понра­ви­лись, хотя ответ, воз­мож­но, и был не очень умным, ведь берем-то мы тоже пра­вой рукой. Тем не менее, в дан­ный момент это сра­бо­та­ло. Я, конеч­но, коль­цо тут же снял, пока кто-нибудь еще каких вопро­сов не задал. Но все же от этих сво­их слов не отка­жусь: дей­стви­тель­но, в семье мы долж­ны научить­ся отда­вать. Заме­ча­тель­но­му подвиж­ни­ку Геор­гию Задон­ско­му один чело­век напи­сал пись­мо, где жало­вал­ся, что его никто не любит. Геор­гий отве­тил: «А раз­ве есть такая запо­ведь, что­бы нас люби­ли? У нас есть запо­ведь, что­бы мы любили».

Конеч­но всем нам, и мне тоже, очень хочет­ся, что­бы меня люби­ли, но это — как полу­чит­ся, за это с меня осо­бо не спро­сит­ся, когда при­дет Суд всей моей жиз­ни. А вот о том, как я любил, — спро­сит­ся. Семья как раз и явля­ет­ся тем местом, где есть воз­мож­ность научить­ся любить. В одной древ­ней молит­ве есть такие сло­ва: «Гос­по­ди, удо­стой меня пони­мать, а не искать пони­ма­ния; уте­шать, а не искать уте­ше­ния; любить, а не искать люб­ви». Мне кажет­ся — чудес­ные сло­ва! В том-то наша и беда, что мы сету­ем на то, что нас не пони­ма­ют, мы ищем уте­ше­ния, мы хотим люб­ви, а Цер­ковь, Хри­стос нам гово­рят, что долж­но быть как раз наобо­рот: сам уте­шай, сам пони­май, сам люби!

Любовь – это сопереживание

Любовь меж­ду муж­чи­ной и жен­щи­ной – это не какая-то осо­бен­ная любовь, кото­рая прин­ци­пи­аль­но отли­ча­ет­ся от дру­гих видов люб­ви. От люб­ви меж­ду мате­рью и ребен­ком, меж­ду дру­зья­ми. Это та же самая любовь, толь­ко немно­го с дру­гим оттен­ком. И поэто­му узнать ее мож­но так же, как и любую дру­гую любовь.

Я мно­го раз­мыш­лял, как понять в отно­ше­ни­ях дво­их людей, любовь это или не любовь…

Один из при­зна­ков – то, что людям хоро­шо вме­сте. И пло­хо друг без дру­га. «Я его очень люб­лю, но луч­ше бы он был подаль­ше» – это не любовь. Но и этот при­знак спор­ный, пото­му что неиз­вест­но, люб­лю ли я чело­ве­ка или то удо­воль­ствие, кото­рое полу­чаю от обще­ния с ним.

Для себя самый вер­ный при­знак люб­ви я нашёл у апо­сто­ла Пав­ла: «радуй­тесь и раду­ю­щи­ми­ся и плачь­те с пла­чу­щи­ми». Когда радость чело­ве­ка под­лин­но ста­но­вит­ся моей радо­стью, когда всё, что его раду­ет, раду­ет меня, а его боль ста­но­вит­ся моей болью, здесь есть любовь. На более низ­ком уровне я ска­зал бы – это сопе­ре­жи­ва­ние. На более высо­ком, пол­ном уровне – его жизнь ста­но­вит­ся моей жиз­нью, его чув­ства – мои­ми чув­ства­ми. Всё, что про­ис­хо­дит с этим чело­ве­ком, меня каса­ет­ся на самом глу­бин­ном уровне.

Сплошь и рядом в клас­си­че­ской лите­ра­ту­ре, да и в жиз­ни, мы встре­ча­ем­ся с ситу­а­ци­я­ми, когда люди счи­та­ют, что они любят друг дру­га. Болез­нен­но пере­жи­ва­ют, если на какое-то вре­мя рас­ста­ют­ся. Но при этом всё их обще­ние, вся их бли­зость про­ис­хо­дит в какой-то узкой части их жиз­ни. А во всём осталь­ном они почти чужие. Он начи­на­ет о чём-то гово­рить – а ей это скуч­но. Её что-то взвол­но­ва­ло, а он счи­та­ет это неваж­ным. Один из дво­их может даже посме­ять­ся над тем, что дру­го­го тро­га­ет. Это опасно.

Как узнать, что это имен­но тот чело­век, с кото­рым ты смо­жешь про­жить всю свою жизнь в люб­ви? Кри­те­ри­ев я таких не знаю, но един­ствен­ное могу ска­зать: не спе­ши­те к вен­цу. Нужен опыт общения.

Тыся­че­лет­няя прак­ти­ка, когда люди сна­ча­ла обру­ча­лись, и толь­ко спу­стя опре­де­лен­ное вре­мя при­хо­ди­ли к вен­цу, была оправ­дан­ной. Изу­ча­ли друг дру­га доста­точ­но дол­го. Не несколь­ко лет, конеч­но, но несколь­ко меся­цев. Хотя бы пол­го­ди­ка пожи­ви­те самой тес­ной жиз­нью, исклю­ча­ю­щей, конеч­но, физи­че­скую близость.

Неко­то­рые счи­та­ют, что надо во всех отно­ше­ни­ях сбли­зить­ся, но я счи­таю, что всё-таки в интим­ные отно­ше­ния во всей их пол­но­те всту­пать до бра­ка – это непра­виль­но. Пол­го­да – это доста­точ­ный срок, если люди про­во­дят вме­сте доста­точ­но мно­го вре­ме­ни, что­бы уви­деть себя, уви­деть друг дру­га в обы­ден­ной обстановке.

Этот «опыт» будет мешать нам в отношениях с супругом (супругой)

Самое глав­ное в жиз­ни – это любовь. Об этом гово­рят нам и опыт, и Свя­щен­ное Писа­ние. В той мере, в какой в жиз­ни чело­ве­ка есть любовь, в той мере он осу­ществ­ля­ет свое при­зва­ние человеческое.
Любовь объ­еди­ня­ет людей. Когда меж­ду муж­чи­ной и жен­щи­ной рушат­ся послед­ние пре­гра­ды и они ста­но­вят­ся еди­ным целым – и духов­но, и душев­но, и телес­но, это необык­но­вен­но пре­крас­но. Когда мы вен­ча­ем пару, мы при­во­дим сло­ва из Свя­щен­но­го Писа­ния: «И будут два в плоть еди­ну». Вели­кая тай­на совер­ша­ет­ся, когда было два чело­ве­ка, а стал один чело­век. В люб­ви про­ис­хо­дит нечто уди­ви­тель­ное, подоб­ное тому, что мы видим в Свя­той Тро­и­це. Там Трое, но в одном. Так же в люб­ви – двое, но ста­но­вят­ся еди­ным целым. При этом они не рас­тво­ря­ют­ся друг в дру­ге, каж­дый сохра­ня­ет свою непо­вто­ри­мую лич­ность, но при этом всё моё ста­но­вит­ся тво­им, всё твоё – моим. Так же как в Тро­и­це. Мы не можем понять, как это: всё, что есть у Отца, есть у Сына и у Духа Свя­то­го; так и еди­не­ние в насто­я­щей люб­ви явля­ет­ся тай­ной. Если супру­ги любят Бога, то полу­ча­ет­ся тоже три­а­да – любовь меж­ду супру­га­ми и любовь меж­ду каж­дым супру­гом и Богом.

Но пре­крас­но еди­не­ние меж­ду людь­ми толь­ко в том слу­чае, если оно чисто. Если в этом при­сут­ству­ет какая-то нечи­сто­та, это обра­ща­ет­ся в свою про­ти­во­по­лож­ность. Кото­рую мы назы­ва­ем таки­ми сло­ва­ми как раз­врат, похоть, блуд. При этом еди­не­ние на телес­ном, самом низ­шем, уровне есть, а душев­но­го и духов­но­го един­ства меж­ду людь­ми нет.

Поэто­му, бла­го­слов­ляя еди­не­ние муж­чи­ны и жен­щи­ны во еди­ное целое, мы гово­рим о той ответ­ствен­но­сти, кото­рая нала­га­ет­ся при этом на людей. Отныне, если мы соеди­ни­лись в еди­ное целое, моя жизнь – это твоя жизнь, твоя жизнь – это моя жизнь.

Вот сего­дня я вен­чал пару. Понят­но, что сего­дня их дев­ствен­ность будет утра­че­на, и мы раду­ем­ся и бла­го­слов­ля­ем их. Глав­ное – как она будет утра­че­на. Надо хра­нить дев­ствен­ность до того момен­та как вы вме­сте с дру­гим чело­ве­ком возь­ме­те в таин­стве бра­ка ответ­ствен­ность друг за дру­га и дади­те друг дру­гу обе­ща­ние быть вме­сте, пока смерть не раз­лу­чит вас.

Если это­го нет, если цель еди­не­ния – толь­ко полу­че­ние опре­де­лен­ных ощу­ще­ний, это ужас­но, это кале­чит чело­ве­ка. Пото­му что люди, кото­рые соеди­ни­лись в еди­ное целое, а потом рас­ста­лись – они на каком-то уровне уже не рас­ста­нут­ся. Каж­дый отпе­чат­лел в дру­гом что-то такое, что уже нико­гда не сотрёт­ся. И моя мимо­лет­ная встре­ча с каким-то дру­гим чело­ве­ком и плот­ское соеди­не­ние с ним не прой­дет бес­след­но. Мы оба будем носить в себе отпе­ча­ток того, что произошло.

Если мы утра­тим дев­ствен­ность рань­ше, в нашу жизнь вой­дет некий опыт, кото­рый будет мешать тому, что будет нам в отно­ше­ни­ях с буду­щим супру­гом. Будет мешать мне, будет мешать ему. Я не хочу ска­зать, что если люди соеди­ни­лись в бра­ке, не будучи дев­ствен­ни­ка­ми, то меж­ду ними уже невоз­мож­на насто­я­щая любовь. Воз­мож­на. Такое быва­ет, когда у людей был кто-то в про­шлом, но меж­ду ними есть под­лин­ная, глу­бо­кая любовь, они вер­ны друг дру­гу. Тем не менее, они все­гда осо­зна­ют, что есть некое пят­но на отно­ше­ни­ях, что луч­ше бы не было того опыта.

Есть мно­го хоро­ших людей, кото­рые не стре­мят­ся раз­врат­ни­чать, но счи­та­ют, что про­стой их сим­па­тии доста­точ­но для того, что­бы при­над­ле­жать друг дру­гу во всей пол­но­те. До тех пор, пока им будет достав­лять это удо­воль­ствие, а потом с такой же лег­ко­стью рас­стать­ся. Но они не зна­ют, что когда они рас­ста­нут­ся, то рас­ста­нут­ся они уже несколь­ко дру­ги­ми, чем были до это­го. И невоз­мож­но будет потом вырвать из сво­ей души, из сво­е­го созна­ния и под­со­зна­ния тот отпе­ча­ток, кото­рый будет потом отрав­лять всю даль­ней­шую жизнь.

Писа­тель Лев Тол­стой, когда женил­ся, решил рас­ска­зать сво­ей супру­ге, Софье Андре­евне, обо всех свя­зях, кото­рые у него были. И он писал потом, какую страш­ную рану ей этим нанес, как она рыда­ла весь вечер. И навер­но, ниче­го не мог­ла она с собой поде­лать, пото­му что не может чело­век вос­при­ни­мать это как что-то, что не каса­ет­ся его тес­ней­шим образом.

Самый яркий пример безответной любви – это любовь Бога к человеку

Любовь пре­крас­на и цен­на в любом слу­чае. Даже если она без­от­вет­ная. С одной сто­ро­ны, без­от­вет­ная любовь дела­ет чело­ве­ка несчаст­ным, с дру­гой, на каком-то глу­бин­ном уровне, она дела­ет его счаст­ли­вее и сильнее.

Мне вспо­ми­на­ет­ся любовь Пье­ра Без­ухо­ва к Ната­ше Росто­вой в романе Тол­сто­го «Вой­на и мир». Потом они поже­ни­лись, но тогда, когда Пьер полю­бил Ната­шу, и речи не мог­ло идти об их женить­бе. Его любовь не име­ла надеж­ды. Я читал эту кни­гу, когда и сам был молод, и мне с тех пор запа­ли в душу его рас­суж­де­ния, при­мер­но такие: «Я ее люб­лю. Любит она меня или нет, по боль­шо­му сче­ту это ниче­го не меня­ет. Моя любовь к ней пре­крас­на и будет радо­вать меня неза­ви­си­мо от того, полю­бит она меня или нет». Это и есть любовь – воз­вы­шен­ная, благородная.

Мне, как свя­щен­ни­ку, хочет­ся напом­нить, что самый яркий при­мер без­от­вет­ной люб­ви – это любовь Бога к чело­ве­ку. Бог любит каж­до­го чело­ве­ка, и такой любо­вью, силь­нее кото­рой на зем­ле нет. А мно­го ли на зем­ле людей, кото­рые отве­ча­ют Ему вза­им­но­стью? Даже у тех людей, кото­рые отве­ча­ют Богу любо­вью, их любовь не идет ни в какое срав­не­ние с Его любо­вью к нам. При­чём это еди­ни­цы, боль­шин­ство из нас и знать об этой люб­ви ниче­го не хотят. Выхо­дит, что выс­шая любовь, кото­рая суще­ству­ет во Все­лен­ной, это имен­но без­от­вет­ная любовь.

Важ­но для чего вооб­ще мы живём. Если чело­век не нач­нет рано или позд­но жить для Бога, всё рав­но он само­го глав­но­го в сво­ей жиз­ни не пой­мет и как чело­век не состо­ит­ся. Поче­му гово­рит­ся, что самая глав­ная запо­ведь – «Воз­лю­би Бога тво­е­го», и толь­ко вто­рая – «Воз­лю­би ближ­не­го», а самый ближ­ний твой – это муж, жена? Ещё и пото­му, что любовь к ближ­не­му может и не состо­ять­ся. И если эта любовь будет глав­ной для меня, то это ката­стро­фа всей жиз­ни. А если я люб­лю Бога, то моя любовь не может не состо­ять­ся, пото­му что такая любовь не быва­ет без­от­вет­ной! Если же я люб­лю Бога пре­вы­ше все­го, и чело­ве­ка очень силь­но люб­лю, и моя любовь к нему без­от­вет­на, то это не ката­стро­фа, пото­му что я всё-таки любим.

Так зачем нуж­на без­от­вет­ная любовь? Мы долж­ны быть совер­шен­ны­ми. В той мере, в кото­рой чело­век дости­га­ет совер­шен­ства, он дости­га­ет сча­стья, пол­но­ты бытия. А имен­но в люб­ви в чело­ве­ке рас­кры­ва­ет­ся всё самое пре­крас­ное, что в нём есть. Каж­дый из нас как малень­кий бутон­чик, кото­рый может стать пре­крас­ным цвет­ком, но может и засох­нуть, не успев рас­цве­сти. В нас есть этот бутон­чик добра и есть семя зла. Что возь­мёт верх? Если моя зада­ча – достичь мак­си­маль­но­го рас­кры­тия того хоро­ше­го, что есть во мне, и очи­стить­ся от пло­хо­го, то мне дума­ет­ся, что толь­ко в люб­ви это про­ис­хо­дит. И в этом отно­ше­нии без­от­вет­ная любовь ничем не хуже люб­ви взаимной.

Да, это не так радост­но. Конеч­но, если любовь вза­им­ная, такая любовь достав­ля­ет неизъ­яс­ни­мое насла­жде­ние. Без­от­вет­ная любовь, конеч­но, сопря­же­на со стра­да­ни­ем, с болью. Но это стра­да­ние не отме­ня­ет того, что мы рас­тём в этой люб­ви, рас­кры­ва­ет­ся всё самое луч­шее, что в нас зало­же­но. Имен­но в этом цен­ность любви.

Не надо отчаиваться

Потреб­ность в люб­ви – глав­ная потреб­ность чело­ве­ка. Чело­век жаж­дет люб­ви с само­го нача­ла. Ещё даже до того, как он появил­ся на свет из мате­рин­ской утро­бы, он её жаждет.

Сло­во «любовь» мно­го­гран­но. За этим сло­вом мно­го поня­тий – и любовь мате­рин­ская, и любовь оте­че­ская, и любовь дру­же­ская, и любовь брат­ская, и любовь супру­же­ская, и любовь меж­ду лица­ми раз­но­го пола.

Мне кажет­ся, что любовь меж­ду супру­га­ми – это самый точ­ный образ люб­ви меж­ду чело­ве­че­ской душой и Богом. Не слу­чай­но Сам Бог, когда обви­ня­ет людей в Вет­хом Зове­те, что они откло­ни­лись от Бога, пред­по­чли кого-то дру­го­го, назы­ва­ет это – «пре­лю­бо­де­я­ние». Если у меня был друг, а потом я его пре­дал, я это назы­ваю пре­да­тель­ством. Мне в голо­ву не при­дет назвать это пре­лю­бо­де­я­ни­ем. Если я сына пре­дал, в голо­ву не при­дет назвать это пре­лю­бо­де­я­ни­ем. А вот если я Бога пре­дал, Бог назы­ва­ет это – «пре­лю­бо­де­я­ние». Это гово­рит о том, что отно­ше­ния меж­ду супру­га­ми наи­бо­лее близ­ки к вза­и­мо­от­но­ше­ни­ям меж­ду чело­ве­ком и Богом. Я убеж­ден, что любовь меж­ду муж­чи­ной и жен­щи­ной – это самое пре­крас­ное, самое воз­вы­шен­ное, что может быть на зем­ле. Выше это­го толь­ко любовь меж­ду чело­ве­ком и Богом.

С дру­гой сто­ро­ны, есть дья­вол. И дья­вол ста­ра­ет­ся всё отра­вить, осо­бен­но он ста­ра­ет­ся в той обла­сти, кото­рая бли­же все­го к боже­ствен­ной. Поэто­му имен­но в обла­сти вза­и­мо­от­но­ше­ний меж­ду муж­чи­ной и жен­щи­ной столь­ко гря­зи и низо­сти. Такой пара­докс: с этим свя­за­но и самое пре­крас­ное, и самое отвра­ти­тель­ное. Все эти отвра­ти­тель­ные анек­до­ты, руга­тель­ства, кото­рые исполь­зу­ют люди, они все из обла­сти вза­и­мо­от­но­ше­ний меж­ду муж­чи­ной и жен­щи­ной. Чело­век с само­го дет­ства вос­при­ни­ма­ет обе стороны.

Ответ на вопрос «Как нам гото­вить­ся?» нуж­но начать с отве­та на вопрос «Как нам гото­вить?». Если мы хотим, что­бы в момент, когда наша доч­ка или сын встре­тят спут­ни­ка по жиз­ни, всё было хоро­шо, то самое пре­крас­ное и самое боль­шее, что мы можем сде­лать для это­го – явить в сво­их отно­ше­ни­ях с женой (мужем) обра­зец под­лин­ной люб­ви. Ребё­нок живет и, с одной сто­ро­ны, видит этот обра­зец. С дру­гой сто­ро­ны, с само­го ран­не­го дет­ства он слы­шит от сво­их сверст­ни­ков анек­до­ты, видит откро­вен­ные кар­тин­ки. Видит всё то, чем зани­ма­ет­ся сата­на, что­бы извра­тить самое пре­крас­ное, что есть на земле.

У Досто­ев­ско­го есть очень хоро­шие сло­ва – о том, что «чело­век широк очень», что в одном и том же чело­ве­ке ужи­ва­ют­ся и Дева Мадон­на, и Содом­ский иде­ал. Что одна часть чело­ве­ка совер­шен­но искренне ищет чисто­ты и самых воз­вы­шен­ных пере­жи­ва­ний, дру­гая сто­ро­на стре­мит­ся к пороч­ным стра­стям. Это есть в каж­дом чело­ве­ке. Одно борет­ся с другим.

Что помо­га­ет чело­ве­ку выбрать доб­рое, свет­лое направ­ле­ние? Это клас­си­че­ская куль­ту­ра. Самые воз­вы­шен­ные про­из­ве­де­ния искус­ства посвя­ще­ны люб­ви. Под­лин­ные про­из­ве­де­ния лите­ра­ту­ры и искус­ства име­ют такую силу, что если чело­век про­жи­ва­ет вме­сте с геро­я­ми их жизнь – это не под­дел­ка. Алек­сей Мак­си­мо­вич Горь­кий гово­рил: «Всем хоро­шим во мне я обя­зан кни­гам». В общем-то, пра­виль­ные сло­ва. Если чита­ли про его дет­ство – мно­го там было неблагополучного.

Поэто­му чело­век, кото­ро­му уда­лось при­об­щить­ся к про­из­ве­де­ни­ям насто­я­ще­го искус­ства, фор­ми­ру­ет в себе пра­виль­но отно­ше­ние к той встре­че, кото­рая рано или позд­но долж­на про­изой­ти. У него уже выра­ба­ты­ва­ет­ся некий меха­низм, по кото­ро­му он смо­жет отли­чить любовь от под­дел­ки под любовь. Поэто­му я поже­лал бы роди­те­лям: пусть Ваши дети чита­ют боль­ше хоро­ших книг, пусть смот­рят боль­ше хоро­ших филь­мов. Пото­му что душа фор­ми­ру­ет­ся не столь­ко под вли­я­ни­ем инфор­ма­ции, сколь­ко под вли­я­ни­ем обра­зов. Инфор­ма­ция вос­при­ни­ма­ет­ся умом. А обра­зы вос­при­ни­ма­ют­ся сердцем.

Ну а теперь я добав­лю как свя­щен­ник. Я боюсь, что даже при­об­ще­ния к клас­си­че­ско­му искус­ству будет недо­ста­точ­но для того, что­бы сопро­тив­лять­ся низ­кой стра­сти, кото­рая есть в чело­ве­ке. Пото­му что те силы, кото­рые живут в чело­ве­ке, настоль­ко могу­чи, что сопро­тив­лять­ся им без Божьей помо­щи очень слож­но. Сохра­нить цело­муд­рие очень труд­но. Чело­век всё пони­ма­ет, но спра­вить­ся с собой не может. Поэто­му мне хочет­ся поже­лать, что­бы чело­век не толь­ко на свои силы упо­вал, но и на веру, бла­го­дать Духа Свя­то­го. Без это­го ему будет очень, очень сложно.

Вопрос сто­ит – как под­го­то­вить­ся к люб­ви. Но ино­гда важ­нее объ­яс­нить, чего не нуж­но делать. Если чело­век отдаст­ся во власть отно­ше­ний, кото­рые не под­ра­зу­ме­ва­ют насто­я­щей люб­ви, но при этом достав­ля­ют чув­ствен­ные насла­жде­ния, он очень вре­дит сво­ей спо­соб­но­сти впо­след­ствии обре­сти под­лин­ную любовь.

Мно­гие рас­суж­да­ют так: «Я, конеч­но, жаж­ду люб­ви, но пока я не встре­тил ту девуш­ку, кото­рую полюб­лю всем серд­цем, я же не могу воз­дер­жи­вать­ся, тело моё тре­бу­ет чего-то. Я живу как все. Мне доста­точ­но встре­чи с лицом про­ти­во­по­лож­но­го пола, кото­рое мне сим­па­тич­но, что­бы всту­пить в бли­зость. Бли­зость ни к чему не обя­зы­ва­ет, мы про­сто сня­ли напря­же­ние, кото­рое свя­за­но с воз­дер­жа­ни­ем, полу­чи­ли боль­шое удо­воль­ствие. И чему это меша­ет, в кон­це концов?»

Чело­век, кото­рый так рас­суж­да­ет, глу­бо­ко оши­ба­ет­ся. Любая встре­ча не про­хо­дит бес­след­но. Вот, напри­мер, мы с вами про­сто пого­во­ри­ли и нико­гда боль­ше не встре­тим­ся, может быть. Но в любом слу­чае, от меня уже что-то отпе­ча­та­лось в вашей душе, от вас что-то отпе­ча­та­лось в моей душе, и это уже нико­гда не сотрёшь. Каж­дая встре­ча, даже мимо­лёт­ная, остав­ля­ет след. Так мы устро­е­ны. А уж если была интим­ная бли­зость – в душе отпе­ча­ты­ва­ет­ся такой след, кото­рый будет вли­ять на всю осталь­ную жизнь, через память, под­со­зна­ние. Из под­со­зна­ния ниче­го не выкидывается.

Поэто­му пока Вы не встре­ти­ли того чело­ве­ка, кото­рый дей­стви­тель­но будет вашим спут­ни­ком и вто­рой поло­ви­ной, все­ми сила­ми поста­ра­ем­ся сохра­нить свою чисто­ту, воз­дер­жать­ся от бли­зо­сти. Это очень, очень важ­но. Но сде­лать это не просто…

Когда я встре­ча­юсь с неве­ру­ю­щи­ми дру­зья­ми, я вижу, что по боль­шин­ству их цен­но­сти сов­па­да­ют с мои­ми: они тоже ценят доб­ро­ту, чест­ность, щед­рость. Но один пункт выпа­да­ет – цело­муд­рие. Люди не пони­ма­ют его смысл. А вот в Церк­ви цело­муд­рию при­да­ет­ся такое огром­ное зна­че­ние, пото­му что нару­ше­ние цело­муд­рия раз­ру­ша­ет наше внут­рен­нюю целост­ность, как ничто иное и меша­ет ему рас­крыть­ся в пол­ную меру все­го прекрасного.

Молить­ся надо, что­бы Гос­подь послал того чело­ве­ка, кото­рый при­зван стать тво­им самым близ­ким чело­ве­ком. Молить­ся и верить, что Гос­подь пошлёт. И молить­ся о том, что­бы Гос­подь помог не сде­лать ошиб­ки, при­нять иллю­зию за подлинность.

Бла­жен­ный Авгу­стин гово­рит в сво­ей «Испо­ве­ди» о том, что когда он уве­ро­вал, он не кре­стил­ся, пото­му что пони­мал, что если он при­мет кре­ще­ние, то не смо­жет уже жить так, как жил до это­го. А он тогда жил с жен­щи­ной, как у нас сей­час назва­ли бы, «граж­дан­ским бра­ком». Он чув­ство­вал, что не может с ней рас­стать­ся, а если не может – зна­чит, не может кре­стить­ся. Позд­нее он понял, что он-то не мог, но Гос­подь-то может, и надо было молить­ся. И потом, когда он уже при­нял реше­ние, он смог. И до кон­ца жиз­ни после кре­ще­ния он сохра­нял самое стро­гое цело­муд­рие. Он был убеж­ден, что толь­ко Гос­подь дал ему силы это цело­муд­рие сохранить.

– К сожа­ле­нию, немно­гие семьи явля­ют поло­жи­тель­ный обра­зец люб­ви. Так мно­го иско­вер­кан­ных душ. Воз­ни­ка­ют стра­хи и ком­плек­сы. По этим при­чи­нам люди не могут создать пол­но­цен­ные отно­ше­ния. Что делать? Напри­мер, если ребе­нок вырос в непол­но­цен­ной семье. Как чело­ве­ку помочь само­му себе, если не было поло­жи­тель­но­го при­ме­ра родителей?

– Для ребен­ка очень важ­но, что­бы он испы­ты­вал пол­но­цен­ную оте­че­скую любовь. Мате­рин­ская любовь тоже очень важ­на. Но, как пра­ви­ло, недо­ста­ток оте­че­ской чаще быва­ет, чем мате­рин­ской. Даже самая неуме­лая мать любит искренне сво­е­го ребён­ка. А вот оте­че­ская любовь… Я уже не гово­рю о том, что у мно­гих детей отцов про­сто нет. А у мно­гих детей такие отцы, кото­рые по тем или иным при­чи­нам не в состо­я­нии быва­ют явить сво­е­му ребен­ку опыт под­лин­ной оте­че­ской люб­ви. Кто-то пьёт, кто-то рабо­та­ет так, что ребен­ка видит не часто.

Мне дума­ет­ся, что здесь огром­ную роль долж­на сыг­рать Цер­ковь. Есть глу­бо­кий смысл в том, что к име­ни свя­щен­ни­ка при­бав­ля­ют «отец». Или «батюш­ка». У свя­щен­ни­ка мно­го обя­зан­но­стей, кото­рые Бог на него воз­ло­жил. Но я убеж­ден, что одна из обя­зан­но­стей – это вос­пол­нить в тех людях, кото­рые к нему при­хо­дят, недо­ста­ток оте­че­ской люб­ви, кото­рую они недо­по­лу­чи­ли. Это отно­сит­ся и к детям, и к взрослым.

Если взрос­лый чело­век не полу­чил в дет­стве оте­че­ской люб­ви, то эта лаку­на так и оста­ет­ся неза­пол­нен­ной. Ему в голо­ву может не при­хо­дить это, у него дру­гие про­бле­мы. Но душа его всё рав­но все­гда жаж­дет оте­че­ской люб­ви. И мы долж­ны дать ему эту любовь. Обра­ще­ние «отец Игорь» – это как некое зада­ние, ты дол­жен стать отцом этим людям. Если у них уже есть отец, то не беда, если будет ещё один отец. А если нет – то тем более. Если ты не вос­пол­нишь недо­ста­ток оте­че­ской люб­ви в них, кто восполнит?

Свя­щен­ни­ки не все­гда быва­ют на высо­те сво­е­го при­зва­ния, но есть очень хоро­шие свя­щен­ни­ки. И есть те, кото­рые вос­при­ни­ма­ют свой свя­щен­ный сан имен­но с этой точ­ки зре­ния: «я постав­лен отцом всем этим людям». Надо про­сто не спе­шить отда­вать пер­во­му попав­ше­му­ся свя­щен­ни­ку свое дитя в окорм­ле­ние. Надо искать, ходить не в один храм, может быть, при­дет­ся отно­си­тель­но дол­го поис­кать, пока серд­це не отклик­нет­ся: вот это­го свя­щен­ни­ка вос­при­ни­маю, как отца. К нему и вести сво­е­го ребён­ка. Этот батюш­ка смо­жет в какой-то мере вос­пол­нить недо­ста­ток оте­че­ской люб­ви, кото­рый испы­ты­ва­ет ребёнок.

– Мно­гие пары при­ни­ма­ют реше­ние создать семью в состо­я­нии пер­вой влюб­лен­но­сти, стра­сти. Часто через неко­то­рое вре­мя выяс­ня­ет­ся, что они недо­ста­точ­но узна­ли друг дру­га. Как это­го избе­жать? Как зре­ло подой­ти к созда­нию семьи?

– То, что я поже­лаю, будет не ори­ги­наль­но. Я ска­жу – не спе­ши­те. А какое-то, вре­мя, хотя бы несколь­ко меся­цев, будь­те рядом, общай­тесь, очень тес­но общай­тесь, что­бы узнать друг дру­га как мож­но луч­ше, не пере­хо­дя при этом той гра­ни­цы, кото­рую мож­но перей­ти толь­ко в супружестве.

– Вопрос по пово­ду гра­ни­цы. Насколь­ко допу­сти­мы поце­луи в пери­од узна­ва­ния друг дру­га? Грань очень тонка.

– Да, грань очень тон­ка. Но я в этом отно­ше­нии ска­жу своё мне­ние, кото­рое, воз­мож­но, будет оспо­ре­но неко­то­ры­ми свя­щен­ни­ка­ми. Мне при­хо­ди­лось слы­шать о необ­хо­ди­мо­сти само­го стро­го­го цело­муд­рия во вза­и­мо­от­но­ше­ни­ях, избе­га­ния какой-либо воль­но­сти. Но я себе не могу пред­ста­вить моло­дых людей, кото­рые уже чув­ству­ют, любят друг дру­га, что­бы в их люб­ви не было таких про­яв­ле­ний как объ­я­тия, поце­луи. Мне кажет­ся, что это нор­маль­но – пусть будут поце­луи и объ­я­тия. Но мне труд­но деталь­но ука­зы­вать на ту гра­ни­цу, до кото­рой допу­сти­мы про­яв­ле­ния неж­но­сти до бра­ка. Мне кажет­ся, все и так это зна­ют. Есть нечто, что долж­но про­изой­ти, когда люди назо­вут друг дру­га супру­га­ми. Ну а даль­ше чув­ство цело­муд­рия им поможет.

Рас­ска­жу ситу­а­цию. Одно­му из моло­дых людей до бра­ка хоте­лось, что­бы все запре­ты до бра­ка были сня­ты, а дру­гой гово­рил: «Нет, давай потер­пим». У пер­во­го была оби­да: «Зна­чит, ты не дове­ря­ешь, мы же любим друг дру­га? Если мы любим, поче­му мы не можем отдать­ся друг дру­гу до кон­ца, брак – это же фор­маль­ность?». Потом они всту­пи­ли в супру­же­ство. И та поло­ви­на, кото­рая хоте­ла снять запре­ты, была очень бла­го­дар­на дру­гой за то, что было имен­но так. Если они не удер­жа­лись бы, было бы поте­ря­но что-то невос­пол­ни­мое в отношениях.

– В каком воз­расте сто­ит заду­мать­ся о таком серьёз­ном шаге, как супружество?

– По это­му пово­ду суще­ству­ет две точ­ки зре­ния. Одна точ­ка зре­ния – не надо спе­шить. Хотя для девуш­ки мож­но и порань­ше. А вот муж­чине нуж­но сна­ча­ла достичь само­сто­я­тель­но­сти, неза­ви­си­мо­сти, опы­та жиз­нен­но­го. А с дру­гой точ­ки зре­ния, мне при­хо­ди­лось слы­шать, что наобо­рот – чем рань­ше, тем лучше.

Если бы мож­но было бы, что­бы моло­дой чело­век, не всту­пая в брак, сохра­нял цело­муд­рие, тогда, конеч­но – пер­вый вари­ант был бы луч­ше. Но посколь­ку такие слу­чаи – еди­ни­цы из тысяч, то, откла­ды­вая для моло­до­го чело­ве­ка вступ­ле­ние в брак, тем самым мы тол­ка­ем его на блуд, кото­рый вли­я­ет потом на всю остав­шу­ю­ся жизнь и может мно­гое силь­но отра­вить. Поэто­му чем мень­ше в жиз­ни моло­дых людей будет опы­та вне­брач­ных свя­зей, тем боль­ше надеж­ды, что их брак будет пер­вым и последним.

При этом, в жиз­ни быва­ет вся­кое. Напри­мер, один мой зна­ко­мый женил­ся ещё в 10 клас­се. Сей­час это пре­крас­ная семья. Знаю зна­ко­мо­го, кото­рый намно­го стар­ше сво­ей жены, ему за 30, жена совсем юная. И это тоже пре­крас­ная семья. Поэто­му всё зави­сит от лич­ных особенностей.

– Что делать, если уже совер­ше­ны ошиб­ки, и не одна? Но настал момент, когда он или она при­шли, к осо­зна­нию, что так даль­ше про­дол­жать­ся не может. Душа уже рас­топ­та­на, ране­на очень силь­но. И хочет­ся оста­но­вить­ся, рас­ка­ять­ся в этом во всём, испра­вить и встре­тить свою любовь, супру­гу, супру­га. Что в этом слу­чае делать?

– Но таких людей боль­шин­ство. Зна­е­те, я, навер­но, буду сам себе немно­го про­ти­во­ре­чить. Пото­му что я толь­ко что гово­рил, что каж­дый след остав­лен­ный в душе, сохра­ня­ет­ся и отрав­ля­ет её всю после­ду­ю­щую жизнь. С дру­гой сто­ро­ны, хочу ска­зать, что душа чело­ве­ка очень живу­ча, и её слож­но рас­топ­тать. Как её ни топ­чи, как её ни ломай, она все­гда сохра­ня­ет в себе спо­соб­ность сно­ва выпря­мить­ся. Пото­му что душа – она от Бога. Кто к Хри­сту при­хо­дил? Такие как Мария Маг­да­ли­на. Мы зна­ем о них, как о людях, кото­рые ста­ли свя­ты­ми. Если чело­век смог вос­ста­но­вить свою рас­топ­тан­ную душу с помо­щью бла­го­да­ти Божи­ей, люб­ви Хри­сто­вой, вос­ста­но­вить её так, что она обре­ла спо­соб­ность выстро­ить отно­ше­ния с Богом, то уж тем более она будет спо­соб­на выстро­ить отно­ше­ния с человеком.

Ниче­го нет окон­ча­тель­но поте­рян­но­го в жиз­ни. Сила Божия в том и про­яв­ля­ет­ся, что Гос­подь вос­ста­нав­ли­ва­ет раз­ру­шен­ное. Мы чита­ем сло­ва в Псал­ме 50: «Окро­пи­ши мя иссо­пом, и очи­щу­ся; омы­ешы мя, и паче сне­га убе­лю­ся» Эти сло­ва про­из­но­сит чело­век, кото­рый совер­шил страш­ней­шие гре­хи в жиз­ни. Царь Давид, когда про­из­но­сит эти сло­ва, был обви­нён в пре­лю­бо­де­я­нии и убий­стве. Он упо­ва­ет на Бога, он при­па­да­ет к Богу и про­из­но­сит эти слова.

Всё Свя­щен­ное Писа­ние нам гово­рит о том, что любой грех может быть совер­шен­но очи­щен Богом. На самом деле, чем стра­шен любой грех? Тем, что он раз­ру­ша­ет что-то во мне. Раз­ве я Богу что-то пло­хо сде­лал? Раз­ве я могу что-то Богу пло­хо сде­лать? Когда я совер­шаю какой-то грех, я делаю уве­чье сво­ей соб­ствен­ной душе. Как Рас­коль­ни­ков гово­рил: «Я себя убил, а не ста­ру­шон­ку». Мы в себе уби­ва­ем что-то. И Свя­щен­ное Писа­ние гово­рит, что Бог может это вос­ста­но­вить. Но толь­ко Бог. Я не верю, что это может сде­лать кто-то дру­гой. Любые пси­хо­ло­ги, любые спе­ци­а­ли­сты по рабо­те с чело­ве­че­ской душой могут очень силь­но помочь. И сре­ди них есть боль­шие масте­ра. Но дей­стви­тель­но вос­ста­но­вить раз­ру­шен­ное и дать силы жить даль­ше самой что ни на есть пол­но­цен­ной жиз­нью может дать толь­ко Гос­подь. Поэто­му так важ­на для нас испо­ведь. Поэто­му так важ­но, что бы чело­век мог прий­ти в Цер­ковь и Хри­сту излить свою душу. Я убеж­ден, что пока в этой зем­ной жиз­ни мы живём, нет ниче­го непо­пра­ви­мо­го. Если будет искрен­нее пока­я­ние, любой отри­ца­тель­ный опыт не поме­ша­ет нам жить даль­ше достой­ной, пол­ной и гар­мо­нич­ной жизнью.

– В совре­мен­ном мире мало кто счи­та­ет блуд чем-то пло­хим. А если чело­век выхо­дит из нехо­ро­ших отно­ше­ний, и теперь он хочет постро­ить новые отно­ше­ния без блу­да, есть ли шан­сы встре­тить поря­доч­но­го чело­ве­ка? Ино­гда кажет­ся, что это невозможно.

– Этот вопрос часто зву­чит. Мно­гие пере­жи­ва­ют. Вспо­ми­наю, когда одна девуш­ка, окон­чив шко­лу, всту­пи­ла в тот воз­раст, когда нуж­но все­рьёз думать о том, что­бы не остать­ся одной. Она со мной дели­лась: «Батюш­ка, как быть? Как толь­ко я зна­ком­люсь с каким-нибудь пар­нем, и он узна­ет, что меж­ду нами не будет ниче­го тако­го без бра­ка, он тут же утра­чи­ва­ет ко мне вся­кий инте­рес, и я оста­юсь одна. А может быть, и нет таких ребят, спо­соб­ных это оце­нить? У меня есть серьез­ный соблазн – может ото­дви­нуть в сто­ро­ну это наше пра­во­слав­ное». Мно­гие так счи­та­ют: ну, такая жизнь потом пока­юсь. Я её очень про­сил: «Не делай это­го. Гос­подь обя­за­тель­но воз­на­гра­дит и пошлёт тебе хоро­ше­го. А с эти­ми ребя­та­ми, кото­рые, узнав, что ты не допу­стишь бли­зо­сти до бра­ка, сра­зу же поки­да­ют тебя, с ними ниче­го хоро­ше­го бы и не вышло. Если ты встре­тишь дей­стви­тель­но достой­но­го чело­ве­ка – он это пой­мёт и оце­нит». Сла­ва Богу, так и слу­чи­лось. Сей­час она заму­жем за очень хоро­шим чело­ве­ком, и у них пре­крас­ная семья, рас­тёт ребё­нок. Какое сча­стье, что она суме­ла усто­ять! Пото­му что соблаз­ны были, она очень кра­си­вая девуш­ка. И я очень пере­жи­вал, что она не устоит.

Это труд­но. Но я уве­рен, что все­гда были, есть и будут моло­дые люди и девуш­ки, кото­рые с пони­ма­ни­ем отне­сут­ся к ваше­му стрем­ле­нию к цело­муд­рию. Мне кажет­ся, что если юно­ша встре­тит­ся с девуш­кой, кото­рую он полю­бит, и если он будет желать того, что­бы меж­ду ними было всё сра­зу, если он обна­ру­жит в этой девуш­ке твёр­дое наме­ре­ние не допус­кать это­го, то он может рас­стро­ить­ся, огор­чить­ся. Это всё я пони­маю по-чело­ве­че­ски. Но он не оста­вит её из-за это­го, а чув­ства его будут ещё глуб­же. В какой-то сте­пе­ни это про­вер­ка под­лин­но­сти его чувств. Пото­му что если он её дей­стви­тель­но любит, он будет роп­тать, но любовь его ста­нет ещё силь­нее. Если же это будет доста­точ­ным осно­ва­ни­ем, что­бы поки­нуть её, зна­чит, и не было там ника­кой любви.

Это отно­сит­ся не толь­ко к тому чело­ве­ку, кото­рый сохра­нил цело­муд­рие от рож­де­ния, а к любому,с того момен­та, когда цело­муд­рие было осо­зна­но чело­ве­ком как цен­ность. Если чело­век дожил до 30–40 лет и понял, что с это­го момен­та – всё, с это­го момен­та я пока­ял­ся и «паче сне­га убе­лю­ся». Я убе­лил­ся, пото­му что Гос­подь всё смыл. И с это­го момен­та в моей жиз­ни всё будет по-боже­ски. Начать цело­муд­рен­ную жизнь нико­гда не поздно.

– Каким обра­зом встре­тить, най­ти чело­ве­ка? Сто­ит ли что-либо делать спе­ци­аль­но или поло­жить­ся на волю Гос­по­да, молить­ся, рабо­тать, и не пред­при­ни­мать каких-либо попы­ток рас­ши­рить круг сво­е­го знакомств?

– Есть люди, для кото­рых про­сто жут­ко поду­мать, что они будут одни. В таких слу­ча­ях не грех что-то пред­при­ни­мать. Един­ствен­ное, что не надо быть слиш­ком оза­бо­чен­ны­ми этим. Пото­му, что если чело­век очень силь­но хочет вый­ти замуж или женить­ся, если это для него ста­но­вить­ся иде­ей фикс, то суще­ству­ет очень боль­шая опас­ность, что про­изой­дет какая-нибудь подмена.

Я знал одну жен­щи­ну, кото­рая очень не хоте­ла быть одной. Вро­де бы хоро­шая жен­щи­на, но то один в её жиз­ни чело­век, то дру­гой, то тре­тий, так она ищет, ищет, ищет. Насколь­ко я знаю, так и не нашла сво­е­го. Каж­дый раз так вот бро­са­ет­ся в объ­я­тия того, кто едва толь­ко появ­ля­ет­ся на гори­зон­те, появ­ля­ет­ся хоть какая-то надеж­да, что это тот чело­век. Ниче­го не складывается.

Что чело­век, кото­рый име­ет уже опыт, может пред­при­нять? Есть объ­яв­ле­ния с целью зна­ком­ства – это мень­ше все­го мож­но реко­мен­до­вать. Мне кажет­ся, это худ­ший вари­ант. Про­сто обще­ние, навер­ное, с теми, с кем про­во­ди­те свой досуг.

Мне кажет­ся, нико­гда не надо сму­щать­ся, если нам пред­ла­га­ют с кем-то позна­ко­мить­ся. Нуж­но толь­ко пони­мать, что зна­ком­ство – это толь­ко зна­ком­ство, но не более того. Воз­мож­ность пооб­щать­ся с чело­ве­ком доста­точ­но дол­гое вре­мя, что­бы и себя рас­крыть перед ним, и его уви­деть. Всё долж­но быть есть есте­ствен­но, не долж­но быть форсирования.

– Батюш­ка, что­бы Вы поже­ла­ли людям, кото­рые отча­я­лись обре­сти свое сча­стье из-за мно­же­ства оши­бок? Им очень хочет­ся встре­тить свою любовь, но страх больше.

– Я убеж­дён в том, что им не надо отча­и­вать­ся. Очень даже веро­ят­но, раз есть это жела­ние, что эта встре­ча про­изой­дет. Но я счи­таю, про­шу изви­не­ния за то, что я кле­ри­кал, что пусть каж­дый чело­век поста­ра­ет­ся боль­ше все­го, что­бы про­изо­шла его встре­ча с Богом. Но толь­ко под­лин­ная встре­ча, так как у мно­гих людей суще­ству­ет иска­жён­ное пред­став­ле­ние о вза­и­мо­от­но­ше­ни­ях меж­ду чело­ве­ком и Богом. Мно­гие люди вос­при­ни­ма­ют, что Бог – это некий вла­ды­ка нашей жиз­ни, что рели­гия – это набор риту­а­лов. А на самом деле хри­сти­ан­ство – это любовь. Я счи­таю, что если до чело­ве­ка дой­дёт, как силь­но любит его Гос­подь, и если в свою оче­редь он на эту любовь отве­тит все­ми сила­ми сво­ей души, то это самое глав­ное, что долж­но про­изой­ти в жиз­ни чело­ве­ка. И если это про­изой­дет, то всё осталь­ное при­ло­жит­ся. А если это­го не про­изой­дет, то он без­на­дё­жен. Ниче­го хоро­ше­го не будет.

– Что зна­чит – отве­тить на любовь Бога?

– Будем гово­рить по ана­ло­гии. Если я люб­лю како­го-то чело­ве­ка, в чём моя любовь кон­крет­но к это­му чело­ве­ку выра­жа­ет­ся? В том, что он в моём серд­це зани­ма­ет глав­ное место, что я о нём пом­ню все­гда. Если муж­чи­на любит жен­щи­ну – когда он проснет­ся, какая у него будет пер­вая мысль? Когда он засы­па­ет – какая у него будет послед­няя мысль? И когда у него будет какая-либо про­бле­ма или ещё что-нибудь – он всё будет соот­но­сить с этой сво­ей любо­вью. Что будет более все­го радо­вать – когда она будет про­яв­лять ему свою любовь. Даже улыб­ка про­стая, доб­рое сло­во – ему будет радост­нее все­го на све­те. И наобо­рот, когда он будет видеть, что она сер­дит­ся, отво­ра­чи­ва­ет­ся от него – ему будет это достав­лять боль­шую скорбь, он будет хотеть опять к ней приблизиться.

С Богом всё очень похо­же. С той толь­ко раз­ни­цей, что Он все­гда любит. Если чело­век любит Бога – он с мыс­лью о Нём про­сы­па­ет­ся и засы­па­ет, он раз­го­ва­ри­ва­ет с Ним, куда бы он ни пошёл, что бы он ни делал, он раз­го­ва­ри­ва­ет с Ним. Он бла­го­да­рит Его за всё доб­рое, что встре­ча­ет­ся в его жиз­ни. Какие бы ни были труд­но­сти в его жиз­ни, чело­век обра­ща­ет­ся к Нему: «Гос­по­ди, помо­ги, Ты же любишь меня, Ты же зна­ешь, как мне тяже­ло…». Когда он сде­ла­ет что-то пло­хое, он не гры­зёт себя изнут­ри, он к Нему обра­ща­ет­ся: «Тебе Гос­по­ди еди­но­му согре­шив и лука­вое пред тобою сотво­рив…». То есть на пер­вом месте у чело­ве­ка Бог. И мысль о Боге – она гре­ет и раду­ет, пото­му что одно дело верить, что Бог про­сто есть, дру­гое дело, что как я толь­ко вспом­ню о том, что в моей жиз­ни есть Бог – это такая радость! И дума­ешь: Гос­по­ди, всё осталь­ное я пере­жи­ву, как отсут­ствие чего бы то ни было, но глав­ное – Ты есть. Это ощу­ще­ние благодатное.

Бога надо ощу­тить. Не про­сто верить, что он есть, а ощу­тить. А как это сде­лать? Как Его мож­но ощу­тить? Что­бы уви­деть свет, нуж­но открыть гла­за. Что­бы ощу­тить сла­дость кон­фе­ты – нуж­но поло­жить её в рот. Ника­ким иным спо­со­бом её невоз­мож­но ощу­тить. Я буду знать и верить, что она слад­кая, но эту сла­дость ника­ким спо­со­бом не ощу­щаю, я дол­жен её все-таки поло­жить в рот и ощу­тить. Так же и с Богом. Пред­ставь­те себе, что вы очень нуж­да­е­тесь в люб­ви, что­бы был чело­век, кото­рый вас любит, и кото­ро­го вы бы люби­ли. Это вполне есте­ствен­ное жела­ние. При­хо­дит к вам ваша подру­га хоро­шая и гово­рит, – «Есть моло­дой чело­век, он пре­кра­сен, я ему про тебя рас­ска­за­ла, и он очень заин­те­ре­со­вал­ся тобой и хочет встре­тить­ся». Как вы к это­му отне­сё­тесь? Навер­ное, с боль­шим инте­ре­сом. Вы нач­нё­те рас­спра­ши­вать о нём. Но смо­же­те ли вы его полю­бить, не встре­тив? Нет, навер­ное. У вас будет огром­ный инте­рес. Вы вплот­ную подой­дё­те, что­бы его полю­бить. Он вам пись­мо напи­шет. Вы пись­мо про­чи­та­е­те. Это пись­мо еще боль­ше вас убе­дит, что это тот чело­век. Но, тем не менее, пока Вы с ним не встре­ти­тесь лич­но, и не нач­нёт­ся Ваше обще­ние, любовь про­изой­ти не может, а может про­изой­ти пред­две­рие люб­ви. Вот так же с Богом – пока мы о Нём чита­ем, нам о Нём рас­ска­зы­ва­ют, мы вплот­ную подо­шли к этой люб­ви. Но пока не всту­пи­ли в обще­ние, это­го не может произойти.

А обще­ние с Ним – это молит­ва. Когда мы начи­на­ем молить­ся, не толь­ко сво­ей лич­ной молит­вой, но и цер­ков­ной, мы начи­на­ем уже с Ним реаль­но общать­ся. Бога толь­ко в серд­це мож­но почув­ство­вать. Цвет мож­но уви­деть гла­за­ми, аро­мат мож­но обо­ня­ни­ем ощу­тить, вкус гор­та­нью. А Бога – серд­цем. Когда чело­век, обща­ясь с Богом, ощу­тит Его, тогда про­изой­дет самое глав­ное в жиз­ни чело­ве­ка. Тогда он пой­мет, что с это­го момен­та нача­лась под­лин­ная жизнь, пол­ная люб­ви. Тогда чело­век может свои отно­ше­ния с дру­гим чело­ве­ком выстро­ить правильно.

Серд­це долж­но быть к это­му спо­соб­но – Бога ощу­тить. Напри­мер, если у меня гла­за закры­ты, то я не могу вас видеть, как бы ни ста­рал­ся, мне их нуж­но открыть. У боль­шин­ства людей серд­це закры­то для Бога. Суще­ству­ет еван­гель­ская запо­ведь: «Бла­жен­ны чистые серд­цем, ибо они Бога узрят». Поэто­му пер­вый этап, что­бы встре­тить­ся с Богом и дей­стви­тель­но пере­жить любовь к Богу – это очи­ще­ние серд­ца, те есть испо­ведь. Чело­век дол­жен, вни­ма­тель­но иссле­до­вав свою жизнь, уви­деть, что в этой жиз­ни непра­виль­но, недо­стой­но, и на испо­ве­ди от это­го осво­бож­дать­ся. И в той мере, как он будет от это­го осво­бож­дать­ся, с серд­ца будет сни­мать­ся гре­хов­ная обо­лоч­ка, коро­ста. Серд­це нач­нёт ощу­щать Бога, кото­рый есть Дух, кото­рый про­ни­ка­ет всё.

Я бы срав­нил наше серд­це с губ­кой. Если губ­ку погру­зить в воду, то она напол­ня­ет­ся водой. Но если эту губ­ку до того, как опу­стить в воду, сна­ча­ла обва­лять в глине, эта гли­на засох­нет, и воз­ник­нет кор­ка. Я опус­каю её воду, но вода внутрь не пони­ка­ет. Она стре­мит­ся туда про­ник­нуть, но не может. Как толь­ко я начи­наю испо­ве­до­вать­ся, кор­ку начи­наю сни­мать, откры­ва­ют­ся поры души. Свет начи­на­ет про­ни­кать туда. Чем чело­век чище серд­цем, тем он более спо­со­бен при­ни­мать благодать.

Так мы воз­вра­ща­ем­ся к вопро­су о том, с чего сего­дня начи­на­ли, – к цело­муд­рию. Пото­му что любой грех короч­ку на наше серд­це налеп­ля­ет. Но грех про­тив цело­муд­рия вот такой тол­щи­ны коро­сту обра­зу­ет, и туда бла­го­дать уже не про­би­ва­ет­ся. Поэто­му если мы хотим люб­ви, так осо­бен­но нуж­но ста­рать­ся избе­гать под­де­лок под любовь.

Смысл семьи – стремление к счастью

– Один немец­кий фило­соф счи­тал, что семья – это уза­ко­нен­ная поло­вая жизнь. Воз­мож­но, неко­то­рые моло­дые люди так и отно­сят­ся к семье. В чем на самом деле выс­ший смысл и цель семей­ной жизни?

– Дей­стви­тель­но, потреб­ность в поло­вой жиз­ни – это при­род­ная потреб­ность. И в то же вре­мя есть доста­точ­но мно­го людей, кото­рые ощу­ща­ют, что поло­вая жизнь вне бра­ка – это нечто непра­виль­ное, ненор­маль­ное. Часть таких людей про­сто не допус­ка­ют такой жиз­ни вне бра­ка, хотя эта часть очень малень­кая, к сожа­ле­нию. Гораз­до боль­ше часть людей, в жиз­ни кото­рых есть интим­ные отно­ше­ния, и нет при этом бра­ка, но они ощу­ща­ют какой-то ком­плекс вины. И толь­ко в бра­ке этот ком­плекс вины сни­ма­ет­ся. Так что в какой-то сте­пе­ни немец­кий фило­соф прав, но очень поверх­ност­но прав. Ска­зать, что смысл бра­ка толь­ко в том, что люди могут жить поло­вой жиз­нью на закон­ных осно­ва­ни­ях, не боясь наре­ка­ний со сто­ро­ны окру­жа­ю­ще­го обще­ства, зна­чит силь­но упро­стить и сузить поня­тие брака.

Зачем люди женят­ся и выхо­дят замуж? Чего люди ищут в бра­ке? Они ищут сча­стья. Если любо­го чело­ве­ка, кото­рый идет в ЗАГС или под венец, спро­сить, чего чело­век ожи­да­ет, он, конеч­но, отве­тит: сча­стья. И не надо стес­нять­ся это­го, пото­му что чело­век дей­стви­тель­но дол­жен стре­мить­ся к сча­стью. И он наде­ет­ся, что когда рядом с ним появит­ся дру­гой чело­век, кото­рый будет любить его и кото­ро­го будет любить он, то это и будет счастье.

Пра­вы эти люди или нет? Я думаю, что, по боль­шо­му сче­ту, пра­вы. Это дей­стви­тель­но сча­стье, если ты встре­тишь чело­ве­ка, кото­рый будет вос­пол­не­ни­ем тебя, кото­рый будет самым род­ным и близ­ким чело­ве­ком. Пото­му что чело­век такое суще­ство, кото­рый не может быть один, кото­рый стре­мит­ся к обще­нию, а выс­шая пол­но­та обще­ния осу­ществ­ля­ет­ся в бра­ке. Поэто­му, конеч­но смысл бра­ка – счастье.

Дру­гое дело, что пони­ма­ние сча­стья быва­ет очень поверх­ност­ным. Если спро­сить чело­ве­ка, что такое сча­стье, он ска­жет, что сча­стье – это когда тебе очень хоро­шо. Вот быва­ет про­сто хоро­шо, а быва­ет настоль­ко хоро­шо, что это уже боль­ше, чем хоро­шо; это уже сча­стье. Пра­виль­но это или нет? Отча­сти. С одной сто­ро­ны, конеч­но, сча­стье – это когда тебе очень хоро­шо. С дру­гой сто­ро­ны, сча­стье – это нечто гораз­до боль­шее, чем когда тебе очень хорошо.

Быва­ют такие впе­чат­ле­ния, каза­лось бы, незна­чи­тель­ные и мел­кие, кото­рые впе­ча­ты­ва­ют­ся в созна­ние и ста­но­вят­ся зна­ко­вы­ми веха­ми в памя­ти. Мне вспо­ми­на­ет­ся вре­мя, когда я был школь­ни­ком под­рост­ко­во­го воз­рас­та и уже имел какие-то пред­став­ле­ния о том, что есть любовь, и искал этой люб­ви – так, как это свой­ствен­но под­рост­кам. У одной девоч­ки, моей одно­класс­ни­цы, дома была целая кол­лек­ция откры­ток, и сре­ди них было очень мно­го откры­ток 1930–40‑х годов. Это были фото­кар­точ­ки, на кото­рых цвет­ны­ми бук­ва­ми напи­са­ны поздрав­ле­ния. Сре­ди них была открыт­ка, на кото­рой были изоб­ра­же­ны двое моло­дых людей, очень, конеч­но, кра­си­вых, они дер­жа­лись за руки, смот­ре­ли друг на дру­га влюб­лен­ны­ми гла­за­ми, а ниже была сде­ла­на над­пись крас­ны­ми бук­ва­ми: «Как хоро­шо любить и быть люби­мым». И мне эти сло­ва и эта открыт­ка запа­ли в душу – такая хоро­шая над­пись! Дей­стви­тель­но, что может быть луч­ше, что может быть пре­крас­нее в жиз­ни, чем любить и быть люби­мым. Если это есть в жиз­ни чело­ве­ка, то все осталь­ное уже не так важ­но. Это самое глав­ное! Дума­ешь, насколь­ко же счаст­лив чело­век, в жиз­ни кото­ро­го это совер­ши­лось, у кото­ро­го есть тот, кого он любит; и тот, кого он любит, любит его. Мне тогда было 13 лет, сей­час мне уже под 50, но я до сих пор могу ска­зать, что это самое луч­шее, самое пре­крас­ное, что есть на све­те – любить и быть любимым.

Вот, пожа­луй, смысл бра­ка, смысл семьи я бы так и опре­де­лил: любить и быть любимым.

Очень часто под любо­вью пони­ма­ет­ся про­сто то, что мне очень хоро­шо с этим чело­ве­ком. Дей­стви­тель­но, если я кого-то люб­лю, то мне с ним хоро­шо, но это не все, это очень упро­щен­ное пони­ма­ние люб­ви, на кото­ром нель­зя ста­вить точ­ку. Что такое на самом деле любовь? Труд­но опре­де­лить, но мож­но ска­зать так: это стрем­ле­ние к обще­нию, к бли­зо­сти с тем чело­ве­ком, кото­ро­го ты любишь, и жела­ние бла­га ему. Вот это две вещи, кото­ры­ми не исчер­пы­ва­ет­ся поня­тие люб­ви, но кото­рые неиз­мен­но долж­ны присутствовать.

Как научить­ся люб­ви? К люб­ви идти очень непро­сто, пото­му что любовь – это преж­де все­го дар, кото­рый мы полу­ча­ем свы­ше. Мы можем делать какие-то дей­ствия в нашей жиз­ни, кото­рые могут при­ве­сти к тому, что этот дар мы полу­чим, но все-таки это все­гда будет дар.

Когда гово­ришь о том, что надо любить не толь­ко супру­га, но и людей, с кото­ры­ми ты встре­ча­ешь­ся, любить роди­ну, любить все и вся, то, как пра­ви­ло, со мной согла­ша­ют­ся все – и веру­ю­щие и неве­ру­ю­щие. Все соглас­ны, что надо любить, что это хоро­шо. Но беда в том, что чело­век очень часто может думать, что у него с этим все в поряд­ке, что он любит окру­жа­ю­щих людей. Он ста­ра­ет­ся нико­му не делать зла, он ока­жет помощь, если потре­бу­ет­ся, он уме­ет ска­зать доб­рое сло­во, уме­ет ока­зать услу­гу. И он видит, что все вокруг счи­та­ют его доб­рым, хоро­шим чело­ве­ком. И у него может создать­ся иллю­зия, что все в поряд­ке, что я всех люб­лю. Но это имен­но иллю­зия, пото­му что такая любовь, на уровне кому-то улыб­нуть­ся, кому-то денег дать – это очень лег­ко. Это тоже хоро­шо, пото­му что даже такая поверх­ност­ная любовь не у всех есть! Но если у кого-то это все есть, это не зна­чит, чело­век может успо­ко­ить­ся и ска­зать, что «я доб­рый чело­век, я всем делаю доб­ро, и мне не страш­но будет пока­зать­ся на Страш­ном суде перед Богом».

На самом деле, очень лег­ко любить тех, с кем ты встре­ча­ешь­ся вре­мя от вре­ме­ни. А вот в семье начи­на­ет­ся жизнь, когда двое – муж с женой, жена с мужем – нахо­дят­ся в гораз­до более тес­ных отно­ше­ни­ях. И вот тут-то очень часто любовь под­вер­га­ет­ся самым боль­шим испытаниям.

В боль­шин­стве слу­ча­ев, когда люди идут под венец, они уве­ре­ны, что любят друг дру­га. Но как часто быва­ет такой пара­докс, что после того как люди пожи­вут вме­сте какое-то вре­мя, не про­сто любовь ухо­дит куда-то, но вме­сто неё такая нена­висть появ­ля­ет­ся! Нико­го так чело­век не нена­ви­дит, как того, кого он рань­ше любил.

Дело в том, что очень труд­но любить чело­ве­ка со все­ми его недо­стат­ка­ми. Когда мы встре­ча­ем­ся с дру­ги­ми людь­ми – со зна­ко­мы­ми, на ули­це, с дру­зья­ми – мы все хотим повер­нуть­ся друг к дру­гу луч­ше сто­ро­ной, и мы видим то луч­шее, что есть друг в дру­ге. Это луч­шее мы часто вос­при­ни­ма­ем за все­го чело­ве­ка. Но если коп­нуть любо­го из нас поглуб­же, то там откро­ет­ся столь­ко непри­гляд­но­го, столь­ко нехо­ро­ше­го. Мы все на самом деле гораз­до хуже, чем то впе­чат­ле­ние, кото­рое мы на пер­вый взгляд про­из­во­дим. Что­бы узнать чело­ве­ка, нуж­но с ним вме­сте пуд соли съесть, и вот в супру­же­стве как раз и полу­ча­ет­ся, что мы съе­да­ем пуд соли. В семье я уже не смо­гу скры­вать свое истин­ное лицо, поэто­му в семье люди узна­ют друг дру­га таки­ми, каки­ми они явля­ют­ся на самом деле.

В резуль­та­те полу­ча­ет­ся, что когда начи­на­лась твоя супру­же­ская жизнь, ты знал и любил одно­го чело­ве­ка, а потом выяс­ни­лось, что чело­век этот совсем дру­гой. И вот здесь усто­ять в люб­ви, сохра­нить любовь и при­нять его таким, какой он на самом деле есть, вот это и есть насто­я­щая любовь, под­лин­ная любовь. Так любит нас Бог. У Бога нет иллю­зий насчет нас; Бог видит нас имен­но таки­ми, какие мы есть, и Он нас любит таки­ми. Чело­ве­че­ская любовь долж­на стре­мить­ся к тому, что­бы быть похо­жей на ту любовь, какой любит нас Бог. Так же как Бог любит и при­ни­ма­ет нас таки­ми, какие мы есть, так же и мне надо научить­ся любить дру­го­го чело­ве­ка. А это воз­мож­но толь­ко в семье. Это очень важ­ный духов­ный смысл брака.

– Мож­но ли тогда ска­зать, что под­лин­ная любовь, это не толь­ко дар, а еще и плод духов­ных уси­лий само­го человека?

– Конеч­но! Пра­во­слав­ное пони­ма­ние того, что про­ис­хо­дит в жиз­ни чело­ве­ка, опре­де­ля­ет­ся сло­вом «синер­гия» – это соеди­не­ние уси­лий Бога и чело­ве­ка. Мы не фата­ли­сты, мы не счи­та­ем, что мы толь­ко ору­дия, и всё в руках Божьих. Но в пра­во­слав­ной Церк­ви исклю­чен и дру­гой под­ход: что все в руках чело­ве­ка. Мно­гое, бόль­шая даже часть, в руках Божьих, но все­гда есть нечто, что в наших руках. Поэто­му мы долж­ны делать всё, что мы можем сде­лать, пола­га­ясь на то, что всю нашу немощь и непол­но­ту вос­пол­нит Господь.

Не всту­пив в брак, очень труд­но научить­ся любить по-насто­я­ще­му. Очень важ­но стре­мить­ся к совер­шен­ству. Есть в Еван­ге­лии сло­ва: «будь­те совер­шен­ны как Отец ваш небес­ный». Для веру­ю­ще­го чело­ве­ка очень важ­ным явля­ет­ся дости­же­ние в сво­ей жиз­ни мак­си­маль­но­го рас­кры­тия тех доб­рых начал, кото­рые в нем зало­же­ны, и пре­одо­ле­ние того зло­го, что в нем есть. Моя зада­ча в тече­ние жиз­ни всё доб­рое мак­си­маль­но раз­вить и всё злое мак­си­маль­но уни­что­жить. Как это сде­лать? Сре­ди про­че­го, очень важ­ным явля­ет­ся уме­ние познать, что во мне есть доб­ро­го, а что зло­го. И вот имен­но семей­ная жизнь поз­во­ля­ет нам познать себя. Мно­гие люди не хотят себя познать, они оби­жа­ют­ся, когда, узна­ют о себе прав­ду; но если чело­век дей­стви­тель­но реаль­но хочет быть луч­ше, он дол­жен быть бла­го­да­рен каж­дой ситу­а­ции, в кото­рой он про­яв­ля­ет свое под­лин­ное «я», в кото­рой он узна­ет себя настоящего.

Когда я еще был учи­те­лем в шко­ле, у нас высту­пал пси­хо­лог. Он нари­со­вал схе­му, кото­рая мне очень понра­ви­лась и запом­ни­лась. Он нари­со­вал круг и ска­зал, что наша лич­ность делит­ся на 4 сектора:

  • пер­вый сек­тор – это то, что знаю о себе я и зна­ют обо мне окру­жа­ю­щие люди;
  • вто­рой сек­тор – это то, что знаю о себе я, но не зна­ют окру­жа­ю­щие – это мои тайны;
  • тре­тий сек­тор – это то, что зна­ют обо мне дру­гие, но не знаю я;
  • и чет­вер­тый сек­тор – то, что не зна­ет о нас никто. Ни мы сами не зна­ем, ни окру­жа­ю­щие не зна­ют. Это то, что может открыть­ся в нас в каких-то экс­тре­маль­ных ситу­а­ци­ях, это некие глу­би­ны наше­го я.

Этот чет­вер­тый сек­тор я бы опре­де­лил как то, что зна­ет обо мне Бог. А про себя сей­час я бы еще доба­вил, что этот чет­вер­тый сек­тор – это то, что зна­ет обо мне Бог и моя жена. Пото­му что на самом деле жена для мужа, а муж для жены – это един­ствен­ный чело­век на све­те, кото­рый зна­ет его под­лин­ным, какой он есть. Любой чело­век всю жизнь игра­ет какую-то роль, он актер по при­ро­де сво­ей, как совер­шен­но спра­вед­ли­во ска­зал Шекс­пир: «вся жизнь театр и люди в нем акте­ры». Чело­век все­гда актер, не пото­му, что он лице­мер, он так устро­ен. Он актер не толь­ко перед окру­жа­ю­щи­ми, он актер перед самим собой. Мы посто­ян­но игра­ем какую-то роль и перед дру­ги­ми, и перед сами­ми собой. И вот узнать, а кто такой я есть на самом деле – а это очень важ­но для чело­ве­ка, кото­рый стре­мит­ся к совер­шен­ству – мож­но толь­ко в супру­же­стве. Жена моя мне может это ска­зать, и боль­ше никто.

Если я чело­век само­влюб­лен­ный и не жела­ю­щий это­го знать, я на неё оби­жусь, рас­сер­жусь, и ско­рее все­го, кон­чит­ся дело раз­во­дом. Если я дей­стви­тель­но стрем­люсь не на сло­вах, а на деле стать луч­ше, то я буду ей бла­го­да­рен. Пусть мне будет боль­но, пото­му что это очень боль­но, узна­вать о себе прав­ду, но я буду знать, над чем рабо­тать. Вот в этом тоже я вижу очень важ­ный смысл семьи.

И, навер­ное, послед­нее, что я ска­жу о смыс­ле семьи – ска­жу как веру­ю­щий, пра­во­слав­ный чело­век. Смысл семьи явля­ет­ся частью смыс­ла нашей жиз­ни. Смысл чело­ве­че­ской жиз­ни – обό­же­ние. Сло­во «обо­же­ние» озна­ча­ет «соеди­не­ние с Богом». Чело­век при­зван к тому, что­бы вся его жизнь была направ­ле­на на то, что­бы Бог и он ста­ли еди­ным целым. В этом кон­тек­сте пони­ма­ет­ся и семья. Это совер­шен­но не про­ти­во­ре­чит тому, что мы выше гово­ри­ли – любить и быть люби­мым. Как гово­рил апо­стол Иоанн: «Бог есть любовь, и пре­бы­ва­ю­щий в люб­ви – пре­бы­ва­ет в Боге». Зна­чит един­ствен­ным кри­те­ри­ем того, насколь­ко обо­же­ние состо­я­лось, явля­ет­ся то, насколь­ко любовь меня напол­ня­ет. Если в моей жиз­ни глав­ным состо­я­ни­ем явля­ет­ся любовь, если я живу любо­вью, во имя люб­ви, то зна­чит я на пра­виль­ном пути. Зна­чит, я дей­стви­тель­но живу, а не суще­ствую как бы вхо­ло­стую, не попа­дая в цель.

Мы назы­ва­ем семью «малой цер­ко­вью». Что такое вооб­ще цер­ковь? Цер­ковь – это еди­не­ние людей, веру­ю­щих во Хри­ста, в Духе Свя­том. Люди долж­ны стре­мить­ся друг к дру­гу в этом мире и ста­но­вить­ся как мож­но бли­же друг к дру­гу. Самой глав­ной тра­ге­ди­ей это­го мира явля­ет­ся тра­ге­дия раз­об­щен­но­сти. Мы зна­ем, что это резуль­тат гре­хо­па­де­ния: в резуль­та­те гре­хо­па­де­ния мир пере­стал себя ощу­щать еди­ным целым, в мир вошел эго­изм. Каж­дый вос­при­ни­ма­ет себя чем-то само­до­ста­точ­ным, само­до­вле­ю­щим, появ­ля­ет­ся самость.

Это пре­одо­ле­ва­ет­ся любо­вью; любовь – это стрем­ле­ние навстре­чу друг дру­гу. А какой пре­дел люб­ви? У кого-то из свя­тых есть сло­ва, что пре­дел люб­ви – это когда двое пере­ста­ют быть дву­мя и ста­но­вят­ся одним целым. Понят­но, что в этих зем­ных усло­ви­ях этот пре­дел недо­ся­га­ем. Но если его невоз­мож­но достиг­нуть до кон­ца, и два чело­ве­ка нико­гда не ста­нут окон­ча­тель­но одним целым на зем­ле, то мож­но к это­му мак­си­маль­но приблизиться.

Самый яркий при­мер это­го – это свя­тая Тро­и­ца. Поче­му мы гово­рим об Еди­ном Боге и в то же вре­мя о лицах свя­той Тро­и­цы – об Отце, Сыне и Свя­том Духе? Для нас это понят­но имен­но в све­те люб­ви. Пото­му что, с одной сто­ро­ны, Отец, Сын и Свя­той Дух – это само­сто­я­тель­ные лич­но­сти. С дру­гой сто­ро­ны, любовь, объ­еди­ня­ю­щая их, такой силы, что мы гово­рим об одном Боге. И вот, в иде­а­ле с людь­ми долж­но быть то же самое. Пото­му что по обра­зу и подо­бию Божье­му создан не толь­ко каж­дый из нас инди­ви­ду­аль­но, а все чело­ве­че­ство. Стрем­ле­ние к тому, что­бы оста­ва­ясь самим собой, сво­ей непо­вто­ри­мой лич­но­стью, я в то же вре­мя стал еди­ным целым с дру­гим чело­ве­ком – имен­но это стрем­ле­ние долж­но быть самым глав­ным в нашей жизни.

Имен­но в семье как ни в чем дру­гом это может осу­ще­ствить­ся. Муж и жена могут мак­си­маль­но, насколь­ко толь­ко воз­мож­но в зем­ных чело­ве­че­ских усло­ви­ях, достиг­нуть того состо­я­ния, что вот как в Тро­и­це – Отец Сын и Свя­той Дух – трое, но в то же вре­мя одно, так и в семье. Муж и жена, с одной сто­ро­ны, явля­ют­ся каж­дый само­сто­я­тель­ной лич­ность, но при этом я – это ты, а ты – это я. Все твое – это мое, все мое – это твое, и нет ниче­го в жиз­ни, что уже мог­ло бы быть толь­ко тво­им или толь­ко моим, и мы еди­ное целое.

– С како­го момен­та двое ста­но­вят­ся семьей?

– Я сей­час ска­жу вещь совер­шен­но, навер­ное, непо­пу­ляр­ную для совре­мен­ных моло­дых людей и неори­ги­наль­ную, но я счи­таю, что все-таки с того момен­та как они рас­пи­шут­ся – и тут ниче­го ново­го нет.

Когда люди при­хо­дят в ЗАГС, когда они ста­вят свои под­пи­си, и когда работ­ник ЗАГСА вру­ча­ет им сви­де­тель­ство о бра­ке и гово­рит, что отныне они муж и жена, что роди­лась новая семья, то у меня нет ника­ких осно­ва­ний ска­зать, что это не так?

– А поче­му двое не ста­но­вят­ся семье с того момен­та, как они про­сто съезжаются?

– Я очень хоро­шо пони­маю, насколь­ко это непро­стой вопрос. Мне то и дело при­хо­дит­ся встре­чать­ся с таки­ми ситу­а­ци­я­ми, когда люди обра­ща­ют­ся, напри­мер, с прось­бой обвен­чать их, при этом рас­пи­сы­вать­ся не счи­та­ют это нуж­ным. Они гово­рят, что «мы любим друг дру­га, и любовь явля­ет­ся для нас выше всех бума­жек и штам­пов». Или речь не идет о вен­ча­нии, а, напри­мер, чело­век при­хо­дит к при­ча­стию, и я узнаю, что он живет такой жиз­нью, кото­рую назы­ва­ют «граж­дан­ским бра­ком». И я ему гово­рю, что не могу его при­ча­стить, пото­му что то, что име­ет место быть в его жиз­ни, на язы­ке Церк­ви это назы­ва­ет­ся «блуд­ное сожи­тель­ство». Чело­век очень оби­жа­ет­ся на это. И надо отме­тить, что это я сей­час так ска­зал, а вооб­ще я очень ред­ко гово­рю такие сло­ва, пото­му что я не хочу людей оби­жать и дей­стви­тель­но допус­каю, что то, что меж­ду ними есть, это дей­стви­тель­но под­лин­ная любовь, и с ува­же­ни­ем отно­шусь к их чув­ствам. Но я объ­яс­няю, что это­го недо­ста­точ­но. Что их отно­ше­ния долж­ны быть скреп­ле­ны еще и чем-то боль­шим, чем их вза­им­ные чувства.

Так поче­му граж­дан­ский брак это все-таки не брак? Я сра­зу хочу ска­зать, что то, что я сей­час буду гово­рить, это как пра­ви­ло. И я отлич­но пони­маю, что из всех пра­вил есть исклю­че­ния. И я осо­знаю, что, может быть, из это­го пра­ви­ла исклю­че­ний гораз­до боль­ше, чем из всех осталь­ных пра­вил. Но, тем не менее, пра­ви­ла они не отменяют.

Я все­гда хочу таких людей спро­сить: «А что меша­ет?» Что меша­ет тому, что­бы ваши отно­ше­ни­я­ми были скреп­ле­ны еще и вза­им­ны­ми юри­ди­че­ски­ми обя­за­тель­ства­ми друг перед дру­гом? Я отлич­но пони­маю, что быва­ют слу­чаи, когда нет этой юри­ди­че­ской реги­стра­ции, но при этом все настоль­ко хоро­шо и пра­виль­но у этих людей, что язык не повер­нет­ся назвать это блуд­ным сожи­тель­ством. И еще более часто быва­ет наобо­рот, что все есть, и реги­стра­ция есть, но то, что меж­ду людь­ми про­ис­хо­дит, это все настоль­ко ненор­маль­но, что назвать это семьей еще мень­ше оснований.

Но все-таки я хочу спро­сить у всех тех, кто все-таки так наста­и­ва­ет, что не надо рас­пи­сы­вать­ся: что мешает?

Быва­ют слу­чаи, когда это объ­ек­тив­но невоз­мож­но. Я такие слу­чаи знаю, и мне при­хо­дит­ся в таких слу­ча­ях даже допус­кать до при­ча­стия таких людей. Напри­мер, при­е­ха­ла жен­щи­на, граж­дан­ка дру­го­го госу­дар­ства, и она никак не может полу­чить пас­порт. А отно­ше­ния у них серьез­ные, ответ­ствен­ные. Они сами тяго­тят­ся тем, что они не могут до кон­ца все офор­мить. Но это дру­гое дело. А если у людей есть все воз­мож­но­сти, что тогда может поме­шать? Чисто пси­хо­ло­ги­че­ское отвра­ще­ние к какой-либо фор­ма­ли­сти­ке и бюро­кра­тиз­му, кото­рый видит­ся за всем этим?

Брак и семья это не толь­ко союз любя­щих друг дру­га людей. Это еще и опре­де­лен­ные обя­зан­но­сти друг перед дру­гом, кото­рые люди долж­ны выпол­нять неза­ви­си­мо от того, сохра­ня­ют­ся ли их чув­ства по отно­ше­нию друг к дру­гу или нет.

На самом деле, даже если два чело­ве­ка очень любят друг дру­га и счи­та­ют, что их любовь настоль­ко силь­ная, настоль­ко под­лин­ная, что это­го вполне доста­точ­но, что­бы они ста­ли жить вме­сте, я могу совер­шен­но точ­но ска­зать, что, вполне воз­мож­но, поз­же – у них ли у самих, или у одно­го из них, или у их детей – воз­ник­нут какие-то серьез­ные про­бле­мы с обще­ством, с госу­дар­ством, кото­рые им будет очень труд­но решить имен­но пото­му, что их отно­ше­ния не заре­ги­стри­ро­ва­ны. И пока этих про­блем нет, кажет­ся – зачем это нуж­но? Но надо быть очень лег­ко­мыс­лен­ным, что­бы наде­ять­ся, что такие про­бле­мы не возникнут.

Я могу сей­час соста­вить боль­шой-боль­шой спи­сок таких про­блем. Я не буду это­го делать, но я про­сто при­ве­ду один про­стой при­мер. При­шла ко мне недав­но одна жен­щи­на. Она рас­ска­за­ла, что муж у нее умер, и она оста­лась ни с чем. Я спра­ши­ваю – как это ни с чем? Ока­за­лось, что они с ним были не рас­пи­са­ны, а он был чело­век обес­пе­чен­ный, у него была квар­ти­ра. Это был у него уже вто­рой брак, в пер­вом у него были дети. Они встре­ти­лись и, как они посчи­та­ли, созда­ли семью. Она жила в его квар­ти­ре, все было пре­крас­но – любовь была, все было насто­я­щее. А потом слу­чи­лась беда: он попал в авто­ка­та­стро­фу и погиб. С чем они с ребен­ком остались?

Понят­но, не хочет­ся о таких вещах думать. Я даже не беру такие слу­чаи, если ты раз­лю­бишь, ты бро­сишь. Я пони­маю, что об этом люди даже и слы­шать не хотят. Ну а если ты умрешь, в кон­це кон­цов, с чем оста­нет­ся твои дети, твоя семья?

Имен­но брач­ные, заре­ги­стри­ро­ван­ные отно­ше­ния все это преду­смат­ри­ва­ют. Мы зна­ем, что по зако­ну наслед­ни­ка­ми все­го иму­ще­ства, нажи­то­го в бра­ке, явля­ют­ся жена, дети.

Это лишь один из пунк­тов. Еще мож­но при­ве­сти мно­го дру­гих про­блем, кото­рые воз­ник­нут у чело­ве­ка. Зачем это нуж­но? Мы же не в без­воз­душ­ном про­стран­стве живем, мы живем – нра­вит­ся нам это, не нра­вит­ся – в государстве.

Что такое госу­дар­ство? Это опять снис­хож­де­ние к немо­щам чело­ве­че­ским. В иде­а­ле не надо ника­ко­го госу­дар­ства людям. Но люди, какие они есть, – со все­ми их сла­бо­стя­ми, со все­ми их стра­стя­ми – они не смо­гут жить вне госу­дар­ства. Они долж­ны как-то орга­ни­зо­вать свои отно­ше­ния с помо­щью того, что назы­ва­ет­ся государством.

Точ­но так же и отно­ше­ния меж­ду муж­чи­ной и жен­щи­ной, нуж­да­ют­ся в неко­ей под­держ­ке, укреп­ле­нии имен­но в силу наше­го несо­вер­шен­ства. Для того, что­бы все было дей­стви­тель­но пол­но­цен­но, пра­виль­но и ответ­ствен­но, нам необ­хо­ди­мо, что­бы наши отно­ше­ния были не толь­ко на осно­ве дого­во­рен­но­сти – «я люб­лю тебя, ты любишь меня, и нам боль­ше ниче­го не надо; мы нико­гда друг дру­га не бро­сим, не пре­да­дим, мы все­гда будем друг о дру­ге забо­тить­ся и все­гда друг дру­гу помо­жем». Да, это все так, но есть мас­са вещей, кото­рый мы не можем в жиз­ни преду­смот­реть, и о кото­рых мы не хотим и думать, от кото­рых мы отма­хи­ва­ем­ся, но никто не гово­рил, что такие ситу­а­ции в нашей жиз­ни не воз­ник­нут. В кон­це кон­цов, есть болез­ни, есть смерть. Быва­ет и так, что сего­дня я тебя люб­лю и слы­шать не могу, что может быть по-дру­го­му, но вхо­дит в жизнь чело­ве­ка дру­гая любовь, и что тогда быва­ет с тем, кого мы любили?

Если чело­век ока­зы­ва­ет­ся от рос­пи­си, это похо­же на сле­ду­ю­щую ситу­а­цию. Чело­век вошел в поме­ще­ние, он очень наде­ет­ся, что ему в этом поме­ще­нии будет хоро­шо, но все-таки он на вся­кий слу­чай двер­цу остав­ля­ет при­от­кры­той; он дума­ет, что если вдруг что не так, он смо­жет в эту дверь выскольз­нуть без боль­ших про­блем. Понят­но, что рас­пи­сать­ся – это зна­чит эту дверь закрыть за собой на замок. Это не зна­чит, что он не смо­жет выскольз­нуть – и в бра­ке выскаль­зы­ва­ют – но чело­век пони­ма­ет, что теперь уже, что­бы ему вый­ти из это­го поме­ще­ния, ему нуж­но будет чем-то пожерт­во­вать. В част­но­сти, поло­ви­ной сво­е­го иму­ще­ства. Поэто­му я счи­таю, что за укло­не­ни­ем от реги­стра­ции сто­ит какая-то нечест­ность перед самим собой.

К сожа­ле­нию, есть мас­са вещей, кото­рые мы не можем про­игно­ри­ро­вать. Мы не можем про­игно­ри­ро­вать необ­хо­ди­мость про­пис­ки, напри­мер. У нас родил­ся ребе­нок – мы поне­сем это­го ребен­ка реги­стри­ро­вать, ина­че у это­го ребен­ка и у нас воз­ник­нут проблемы.

И потом, еще есть обще­ствен­ное мне­ние, кото­рым мож­но, конеч­но, пре­не­бре­гать, но все­гда ли это хоро­шо и пра­виль­но? Осо­бен­но для жен­щи­ны это тяже­ло. А, живу­щий в сою­зе, кото­рый не заре­ги­стри­ро­ван, обыч­но не встре­ча­ет­ся с неодоб­ре­ни­ем окру­жа­ю­щих. Девуш­ка – дру­гое дело: у нее есть род­ные, есть близ­кие. Даже если из так­тич­но­сти они не упрек­нут, не ска­жут, понят­но, что во всем этом есть что-то неправильное…

– В чем смысл венчания?

– Вен­ча­ние – это Божье бла­го­сло­ве­ние на союз. Веру­ю­щий чело­век любую серьез­ную пере­ме­ну в сво­ей жиз­ни сопро­вож­да­ет бла­го­сло­ве­ни­ем Божьим: на рабо­ту чело­век устра­и­ва­ет­ся – молит­ся, бла­го­сло­ве­ние берет, все­ля­ет­ся в новую квар­ти­ру – при­гла­ша­ет свя­щен­ни­ка, освя­ща­ет эту квар­ти­ру. За всем этим сто­ит пони­ма­ние того, что сам я, один, без Бога, не могу достиг­нуть ниче­го боль­шо­го. Толь­ко когда мы дове­рим Богу вести нас по жиз­ни – имен­но тогда наша жизнь дости­га­ет цели.

И если это спра­вед­ли­во по отно­ше­нию к любо­му серьез­но­му дви­же­нию в чело­ве­че­ской жиз­ни, то что может быть серьез­ней, чем когда две жиз­ни сли­ва­ют­ся в одну? И вот соб­ствен­но вен­ча­ние – это и есть при­зы­ва­ние помо­щи Божьей и бла­го­сло­ве­ния Божия на наш союз. Помо­щи преж­де все­го в люб­ви, пото­му что мы со сво­ей сто­ро­ны долж­ны рабо­тать над тем, что­бы это любовь в нас воз­рас­та­ла, долж­ны беречь, хра­нить любовь, но, как мы уже гово­ри­ли – это и дар свы­ше, и мы пони­ма­ем, что наши чисто чело­ве­че­ские воз­мож­но­сти все-таки име­ют гра­ни­цы. И мы про­сим Гос­по­да, что­бы он бла­го­да­тью Сво­ей на про­тя­же­нии всей нашей даль­ней­шей жиз­ни вос­пол­нял все то, на что мы в наших отно­ше­ни­ях будем неспо­соб­ны сами.

– Чем отли­ча­ют­ся роли жены и мужа в бра­ке? В каком смыс­ле и поче­му муж дол­жен быть гла­вой семьи?

– Сама при­ро­да чело­ве­ка, муж­чи­ны и жен­щи­ны – тако­ва, что муж­чи­на (если он насто­я­щий муж­чи­на), конеч­но, дол­жен быть гла­вой. Это настоль­ко оче­вид­но в самом устрой­стве муж­чи­ны. Он физи­че­ски силь­нее, что ему дано быть веду­щим, быть лиде­ром. Я мог бы сей­час мно­го мест при­ве­сти из Биб­лии, но это самое про­стое, что мож­но сде­лать. Начи­ная с того, что в нача­ле Адам был создан, а потом «созда­дим ему помощ­ни­цу», т.е. не Адам помощ­ник, а все-таки Ева помощ­ни­ца Ада­ма. Но я даже не буду это­го делать, пото­му что даже и без это­го понят­но, что если муж­чи­на насто­я­щий муж­чи­на – он дол­жен быть лиде­ром, он дол­жен весит за собой жену. И если жена – насто­я­щая жен­щи­на, а не мужик в юбке, изви­ни­те, она сама ищет имен­но тако­го муж­чи­ну, на пле­чо кото­ро­го мож­но опе­реть­ся и кото­рый пове­дет ее.

Я пони­маю, что есть под­каб­луч­ни­ки, но опять же все­гда оче­вид­но для всех окру­жа­ю­щих, что это ситу­а­ция ненор­маль­ная и не дела­ет чести ни муж­чине, кото­рый поз­во­лил, что­бы жена им коман­до­ва­ла, ни жен­щине, кото­рая такую роль на себя взяла.

– Поче­му в насто­я­щее вре­мя семьи так ред­ко быва­ют прочными?

– Какие при­чи­ны раз­во­дов глав­ные? Женясь или выхо­дя замуж, люди недо­ста­точ­но отда­ва­ли себе отчет, зачем они это дела­ют и ожи­да­ли от бра­ка не того, чего они долж­ны были ожи­дать. Чего чело­век ждет от бра­ка? Сча­стья! Пра­виль­но дела­ет. Но если под сча­стьем пони­мать, что мне будет очень хоро­шо – то это ошиб­ка, пото­му что будет не толь­ко хоро­шо. Воз­ник­нут очень серьез­ные труд­но­сти, и чело­век дол­жен к ним готовиться.

Вто­рое – пло­хо зна­ли друг дру­га. Я счи­таю, что перед тем как назвать друг дру­га мужем и женой, надо луч­ше узнать друг дру­га. Это кста­ти не озна­ча­ет, что надо жить как муж и жена. Нет. Для того, что­бы узнать друг дру­га луч­ше, совер­шен­но необя­за­тель­но всту­пать в близ­кие отно­ше­ния. Доста­точ­но общать­ся какое-то про­дол­жи­тель­ное вре­мя в самых раз­ных ситу­а­ци­ях и обсто­я­тель­ствах, уви­деть друг дру­га насколь­ко воз­мож­но таки­ми, какие они есть. Я знаю мно­го слу­ча­ев, когда люди до бра­ка уже доста­точ­но хоро­шо узна­ли друг дру­га. И, выхо­дя замуж, жен­щи­на зна­ет, чего мож­но ждать от это­го чело­ве­ка, все его тяже­лые сто­ро­ны харак­те­ра, но при этом гото­ва их принять.

В бра­ке оче­вид­ность мно­гих истин мно­го­крат­но уси­ли­ва­ет­ся. Один из важ­ней­ших духов­ных зако­нов в этой жиз­ни: «бла­жен­нее даю­щий беру­ще­го». Ничто не явля­ет­ся таким злом, как эго­изм. Вся наша жизнь делит­ся на полюс добра и полюс зла. Полюс зла – это край­ний эго­изм, это когда есть толь­ко я и все. А полюс добра – это наобо­рот, когда я все­го себя отдаю без остат­ка. Край­ний эго­изм – это сата­на. Край­ний полюс добра – это Хри­стос, кото­рый отда­ет себя без остат­ка всем.

Чело­век меж­ду эти­ми полю­са­ми барах­та­ет­ся. И я бы ска­зал, что чем хуже чело­век, тем боль­ше он скло­ня­ет­ся к «я», к эго­из­му. И наобо­рот, чем чело­век луч­ше, тем он более скло­нен отда­вать, неже­ли брать. И вот когда чело­век всту­па­ет в брак, что­бы быть счаст­ли­вым – это пра­виль­но. Но если чело­век хочет в бра­ке быть счаст­лив и хочет сде­лать счаст­ли­вым дру­го­го чело­ве­ка – то это гораз­до пра­виль­нее. Любить – это отдавать.

Я часто рас­ска­зы­ваю смеш­ной слу­чай, кото­рый про­изо­шел со мной в Ново­де­ви­чьем мона­сты­ре, когда я толь­ко руко­по­ла­гал­ся во свя­щен­ни­ки. Я тогда еще был неопыт­ный и не знал, что свя­щен­ни­ки не носят обру­чаль­ное коль­цо на паль­це, а меня не пре­ду­пре­ди­ли. И вот меня руко­по­ло­жи­ли, я стал дья­ко­ном, вла­ды­ка Юве­на­лий в кон­це служ­бы поздрав­ля­ет меня и гово­рит: «Отец Игорь, вот у вас коль­цо на паль­це, это надо снять». Но я его сра­зу не снял, пото­му что был весь в обла­че­нии и неку­да было поло­жить коль­цо. И вот закон­чи­лась служ­ба, все ушли, я такой счаст­ли­вый, в эйфо­рии от того, что сбы­лась меч­та моя, и я стал свя­щен­но­слу­жи­те­лем, хожу по хра­му, остал­ся один, молюсь. И тут захо­дит груп­па ино­стран­ных тури­стов, с ними экс­кур­со­вод, что-то им объ­яс­ня­ет, гля­жу – они не меня все я погля­ды­ва­ют. Похо­дит ко мне экс­кур­со­вод со все­ми эти­ми тури­ста­ми и ука­зы­ва­ет на мой палец, на кото­ром коль­цо и спра­ши­ва­ет: «Ска­жи­те пожа­луй­ста, вот тури­сты като­ли­ки уви­де­ли у вас коль­цо на пра­вой руке и спра­ши­ва­ют, поче­му у пра­во­слав­ных обру­чаль­ное коль­цо на пра­вой руке? У като­ли­ков коль­цо носят на левой руке, и они объ­яс­ня­ют это тем, что левая рука идет от серд­ца». Я мыс­лен­но обру­гал себя: не послу­шал­ся вла­ды­ку, не снял вовре­мя коль­ца, а теперь надо что-то объ­яс­нять, выкру­чи­вать­ся. Но я все-таки выкру­тил­ся и ска­зал: «Вы зна­е­те, в бра­ке чело­век дол­жен, преж­де все­го, отда­вать, а отда­ем мы пра­вой рукой, поэто­му коль­цо мы носим на пра­вой руке». Они заки­ва­ли, заулы­ба­лись, понра­вил­ся им мой ответ. Я быст­ро коль­цо снял, а я про себя поду­мал: «Хоро­шо, что они не дога­да­лись, что глу­пый был ответ, пото­му что берем мы тоже пра­вой рукой!» Но в прин­ци­пе я и сей­час под эти­ми сло­ва­ми подпишусь.

Если, всту­пая в брак, я иду преж­де все­го, что­бы отда­вать себя, а не брать, – то все нор­маль­но. Но беда в том и заклю­ча­ет­ся, что очень часто люди идут брать, а не отда­вать. И когда вдруг выяс­ня­ет­ся, что сов­мест­ная жизнь это посто­ян­ная еже­днев­ная жерт­ва друг дру­гу, необ­хо­ди­мость усту­пать, делать не так, как мне хочет­ся, а так, как ему хочет­ся – тогда ста­но­вит­ся очень труд­но. И не каж­дый чело­век это выдер­жи­ва­ет. «Мы так не договаривались»…

Смотрите на ситуацию глазами супруга

Есть в жиз­ни некое про­ти­во­ре­чие. Понят­но, что в момент вступ­ле­ния в брак люди испы­ты­ва­ют друг к дру­гу силь­ные чув­ства. Любовь это или не любовь, мы не зна­ем; они счи­та­ют, что это любовь. Потом эти чув­ства про­хо­дят. И тут воз­ни­ка­ет два вари­ан­та дей­ствий. Одни гово­рят: посколь­ку чувств уже нет, зачем друг дру­га мучить даль­ше, рас­ста­ём­ся. Так мож­но всю жизнь встре­чать­ся и рас­ста­вать­ся с раз­ны­ми людь­ми. Вто­рой путь – тот, по кото­ро­му идут люди ответ­ствен­ные. Они гово­рят: да, люб­ви уже нет, и ей вро­де бы неот­ку­да взять­ся, но есть долг, ради сохра­не­ния бра­ка, ради детей мы оста­нем­ся вме­сте. Ино­гда они всё-таки не выдер­жи­ва­ют, ино­гда так и несут до кон­ца этот крест, скре­же­ща зуба­ми. Я с боль­шим ува­же­ни­ем отно­шусь к этим людям, но их жал­ко, конечно.

Вот и дума­ешь, как луч­ше, как пра­виль­нее – выпол­нять долг, но при этом мучать­ся? Часто чело­век про­сто не видит дру­гих вари­ан­тов. А тут и квар­тир­ный вопрос решен, и быт нала­жен, и день­ги есть, и дети общие. Ведь, поми­мо люб­ви, в супру­же­стве люди обрас­та­ют мас­сой дру­гих свя­зы­ва­ю­щих вещей. Рвать слиш­ком мно­го при­хо­дит­ся, и поэто­му люди порой пред­по­чи­та­ют сохра­нять всё, как есть. А нена­висть всё возрастает…

Или луч­ше встре­чать­ся и рас­ста­вать­ся в зави­си­мо­сти от воз­ник­но­ве­ния и исчез­но­ве­ния чувств? Тоже сомни­тель­ный путь, мож­но всю жизнь порхать.

Эта кар­ти­на выгля­де­ла бы очень печаль­ной, без­ра­дост­ной, если бы над любо­вью нель­зя было рабо­тать. Если бы чело­век не мог выра­щи­вать в себе любовь. Когда мы отно­сим­ся к люб­ви как чему-то, что от нас абсо­лют­но не зави­сит, как пого­да, при­шла – и я раду­юсь, ушла – и я кусаю лок­ти и рву на себе воло­сы, – это непра­виль­но. Любовь зави­сит от чело­ве­че­ской воли, от наше­го выбора.

Посколь­ку она – от Бога, Сам Бог есть любовь, – в нас самих нет источ­ни­ка люб­ви. Мы не можем уси­ли­ем воли вызвать в себе любовь. Но если чело­век пони­ма­ет, что меня с этим чело­ве­ком соеди­нил Бог, я взял на себя ответ­ствен­ность за жизнь это­го чело­ве­ка, про­из­нес обе­ты, мне в любом слу­чае с этим чело­ве­ком при­дет­ся жить. И либо я про­сто буду его тер­петь, либо я полюб­лю его. Тогда я пони­маю, что мне нуж­но полю­бить его. Как я буду это делать?

В моей воле, во-пер­вых, про­сить люб­ви у Бога, кото­рый Сам источ­ник люб­ви. Во-вто­рых, делать всё то, что про­ис­те­ка­ет из люб­ви. Как гово­рят свя­тые отцы, если в тебе нет люб­ви, то делай дела люб­ви, и научишь­ся любить. То есть делай по отно­ше­нию к это­му чело­ве­ку то, что ты делал бы, если бы ты его любил. Это не будет лице­ме­ри­ем. Пото­му что если я создаю фор­му, и при этом жаж­ду, что­бы Гос­подь напол­нил ее содер­жа­ни­ем, то это может про­изой­ти. Такое про­ис­хо­дит. Мы зна­ем такие исто­рии, когда у супру­гов не было ника­ких осо­бых чувств друг к дру­гу, но потом они, пре­одо­лев очень мно­гие труд­но­сти, забо­тясь друг о дру­ге, слу­жа друг дру­гу, обре­ли такую любовь, кото­рой сами удивляются.

В этом отно­ше­нии заме­ча­те­лен еван­гель­ский эпи­зод в Кане Гали­лей­ской, когда Гос­подь пре­вра­тил воду в вино, и рас­по­ря­ди­тель сва­деб­но­го пира ска­зал жени­ху, что обыч­но пьют спер­ва хоро­шее вино, а потом худ­шее, «а ты хоро­шее вино сбе­рег досе­ле». Я все­гда гово­рю моло­дым, что этим собы­ти­ем Гос­подь не толь­ко решил про­бле­му нехват­ки вина на этой тра­пе­зе, но и дал нам пре­крас­ный сим­вол того, что про­ис­хо­дит с любо­вью. Вино здесь сим­вол люб­ви. Вна­ча­ле она роман­тич­ная, силь­ная, а потом, когда закон­чит­ся этот пре­крас­ный, радост­ный пери­од, кото­рый часто быва­ет недол­гим, пото­му что буд­ни уже на пер­вом году пока­зы­ва­ют людям, что всё не так, как пред­став­ля­лось, люди пьют уже то, что оста­лось. А оста­ет­ся порой вода вме­сто вина. И вот Гос­подь ещё раз напо­ми­на­ет нам, что Он готов сно­ва пре­вра­тить эту воду в вино, при­чем вино, кото­рое луч­ше даже того, кото­рое было в начале.

Любовь – это в любом слу­чае дар Божий. Есть такие наши дей­ствия, кото­рые этот дар умень­ша­ют, и есть такие, кото­рые его при­умно­жа­ют. Как гово­рит апо­стол Павел: «Духа не уга­шай­те». Дух – это тоже не наше. Мы можем его уга­сить. Но нам дано делать так, что­бы он раз­го­рал­ся в нас всё жар­че и жарче.

Я думаю, если люди полу­чи­ли этот дар люб­ви хотя бы в самой-самой малой мере, а раз они при­ня­ли реше­ние создать семью и быть вме­сте, то что-то меж­ду ними было, то даль­ше от них самих зави­сит, будет этот дар воз­рас­тать или нет.

Если я буду оскорб­лять свою жену, если я не буду о ней забо­тить­ся, если она будет изме­нять, если я каж­дый вечер нач­ну домой пья­ным при­хо­дить, то понят­но, что никак этот дар воз­рас­тать не будет. Мож­но всё утра­тить. Но если оба супру­га созна­ют цен­ность люб­ви и хотят, что­бы она меж­ду ними была, и гото­вы рабо­тать над веща­ми, кото­рые будут воз­гре­вать эту любовь, то суще­ству­ет надеж­да, что они это­го достиг­нут. А поче­му слу­ча­ет­ся обрат­ное – пото­му что мно­гие об этом не забо­тят­ся. Очень мно­гие как бы не про­тив того, что­бы любовь меж­ду ними была, но ниче­го для это­го не делают.

Любовь сохра­нить на самом деле очень труд­но. Есть же очень мно­го пси­хо­ло­ги­че­ских кни­жек, кото­рые гово­рят о том, чего не надо делать супру­гам, что уби­ва­ет любовь, что, наобо­рот, спо­соб­ству­ет ее раз­ви­тию. Я читал недав­но такую кни­гу: ста­рай­тесь помень­ше уко­рять друг дру­га, помень­ше гово­рить друг дру­гу гру­бых слов… И это всё пра­виль­но, я про­сто не хочу повто­рять извест­ные исти­ны. Мне кажет­ся, люди про­сто пре­не­бре­га­ют эти­ми пра­ви­ла­ми. Очень часто люди про­сто не хотят серьез­но рабо­тать. Как идёт, так и ладно.

Семей­ные ситу­а­ции очень часто быва­ют пред­ме­том раз­го­во­ра со свя­щен­ни­ком. Типич­ным при­ме­ром быва­ет такой, когда при­хо­дит один из супру­гов, жена или муж, рас­ска­зы­ва­ет о том, что у них про­ис­хо­дит в семье. При­чем рас­ска­зы­ва­ет искренне, со сле­за­ми, с горе­чью. И когда я слу­шаю, я тоже этим про­ни­ка­юсь и думаю, какой же всё-таки достал­ся ему или ей него­дяй! Я гово­рю: «Ска­жи­те ему, пусть при­дет, я хотел бы тоже с ним пого­во­рить». Ино­гда быва­ет, через какое-то вре­мя гово­ришь со вто­рой поло­ви­ной. И ты уже зара­нее настро­ен к это­му чело­ве­ку опре­де­лён­ным обра­зом. Он еще не начал гово­рить, а мне, может быть, уже хочет­ся ска­зать ему что-то нели­це­при­ят­ное. Но у меня хва­та­ет ума это­го не делать, я даю ему пол­но­стью выговориться…

И в про­цес­се того, как он рас­ска­зы­ва­ет, я вижу совер­шен­но про­ти­во­по­лож­ную кар­ти­ну. Я гля­жу его гла­за­ми на ситу­а­цию и вижу, что он прав, что ина­че не может быть. Он рас­ска­зы­ва­ет о мно­гих подроб­но­стях, кото­рые его жена обо­шла вни­ма­ни­ем, он рас­ска­зы­ва­ет о сво­их каких-то уси­ли­ях. И видишь, что у каж­до­го своя прав­да. Каж­дый в сво­их гла­зах прав и настоль­ко в этом убеж­дён, что даже я, слу­шая его, в этот момент про­ни­ка­юсь. Тогда я сно­ва встре­ча­юсь с пер­вой половиной…

Когда я был моло­дым свя­щен­ни­кам, я сра­зу верил и горя­чо под­дер­жи­вал первую сто­ро­ну, кото­рая ко мне при­хо­ди­ла. Теперь, когда ко мне обра­ща­ют­ся, я сна­ча­ла толь­ко слу­шаю и сочув­ствую. А во вто­рой раз я уже гово­рю: «А давай­те-ка посмот­рим на эту ситу­а­цию с дру­гой сто­ро­ны и попро­бу­ем най­ти, в чем мы сами здесь не пра­вы. Веро­ят­но, всё, что вы гово­ри­те, пра­виль­но. Но ведь не может быть так, что во всём вино­ват толь­ко он»… И тут вдруг натал­ки­ва­ешь­ся на отри­ца­тель­ную реак­цию. Пока чело­век жалу­ет­ся, и ты ему сочув­ству­ешь, всё хоро­шо. Как толь­ко ты при­зы­ва­ешь его разо­брать­ся и кри­ти­че­ски посмот­реть на себя, чело­век гово­рит: «Давай­те, конеч­но», но при этом сра­зу ста­но­вит­ся чужим. Такой пово­рот ему уже не очень инте­ре­сен. Быва­ют, конеч­но, и исклю­че­ния. Ино­гда чело­век готов на это идти, но это очень трудно.

Поэто­му очень важ­но для супру­гов уметь понять дру­го­го и посмот­реть на ситу­а­цию его глазами…

Что ещё меша­ет сохра­не­нию любви?

Меша­ет неспо­соб­ность кри­ти­че­ски на себя посмотреть.

Меша­ет очень часто неже­ла­ние при­нять супру­га таким, какой он есть. Предъ­яв­ле­ние усло­вий: «Ты дол­жен стать таким-то и таким-то. Если нет, такой ты мне не нужен». Стрем­ле­ние помочь дру­го­му стать совер­шен­нее – это в прин­ци­пе есте­ствен­ное, хоро­шее жела­ние. Если я вижу недо­стат­ки сво­ей супру­ги, хочу, что­бы она их пре­одо­ле­ла, это нор­маль­но. Но, с дру­гой сто­ро­ны, я же дол­жен пони­мать, насколь­ко это труд­но. И насколь­ко это зави­сит от того, как я сам буду пере­де­лы­вать себя.

Недав­но я гово­рил с одним моло­дым чело­ве­ком. У них вро­де всё хоро­шо. Но он любит поэ­зию. А она не любит. И у неё это повод для каких-то шуто­чек. Ну лад­но, не любишь ты поэ­зию, так не любишь, но ты хотя бы про­яви ува­же­ние к этой его люб­ви. А луч­ше – поста­рай­тесь полю­бить или хотя бы понять, что доро­го для тво­е­го люби­мо­го чело­ве­ка. Но уж ни в коем слу­чае не ранить его.

Вот что важ­но. Если у того чело­ве­ка, кото­ро­го я люб­лю, есть в жиз­ни какие-то цен­но­сти, поми­мо нашей люб­ви, то мне нуж­но поста­рать­ся, что­бы это ста­ло и мои­ми цен­но­стя­ми. А если не ста­ло, то хотя бы с ува­же­ни­ем относиться.

Сдаться такой любви – это слабость

– А что, если люди про­жи­ли дол­гое вре­мя в бра­ке, и вдруг они пони­ма­ют, что это «все не то». И вот встре­ча­ет­ся кто-то, с кем ока­зы­ва­ет­ся пол­ная гар­мо­ния и пони­ма­ние, горя­чее чув­ство люб­ви, и чело­век начи­на­ет заду­мы­вать­ся, а может, моя жена (муж) – не моя поло­вин­ка, а насто­я­щая поло­вин­ка – это тот, кто встре­тил­ся сей­час? Может ли быть так, что брак заклю­чен по какой-то ошиб­ке и исти­на при­шла толь­ко теперь? Как вести себя людям в такой ситуации?

Думаю, если такая ситу­а­ция воз­ник­ла, то это­му нуж­но сопро­тив­лять­ся, насколь­ко воз­мож­но. Ведь всту­пив в брак, чело­век взял на себя опре­де­лен­ный долг. Брак – не толь­ко вле­че­ние и радость от вза­им­но­го обще­ния, это и долг слу­же­ния друг дру­гу. С хри­сти­ан­ской точ­ки зре­ния, чело­век в такой ситу­а­ции дол­жен сде­лать все, что­бы пре­одо­леть соблазн.

Есть у Чин­ги­за Айт­ма­то­ва в романе «И доль­ше века длит­ся день» такая ситу­а­ция: глав­ный герой, у кото­ро­го пре­крас­ная жена, с кото­рой он про­жил мно­го лет, потом встре­ча­ет жен­щи­ну, к кото­рой он испы­ты­ва­ет силь­ное чув­ство, вза­им­ное, но он пони­ма­ет, что не может про­сто оста­вить свою жену. В этом романе силь­но пока­зан пси­хо­ло­ги­че­ский момент борь­бы меж­ду эти­ми дву­мя нача­ла­ми – любо­вью к жене, кото­рая все рав­но оста­ет­ся, но ста­но­вит­ся уже любо­вью несколь­ко ино­го рода, и стра­стью к дру­гой жен­щине. Еди­гей пере­жи­ва­ет страш­ную муку, ведь все силы души вле­кут его к той, дру­гой, жен­щине. Айт­ма­тов не явля­ет­ся хри­сти­ан­ским писа­те­лем, но в его романе пока­за­но как этот вопрос реша­ет­ся по-хри­сти­ан­ски, бла­го­да­ря чему, в кон­це кон­цов, сохра­ня­ет­ся семья, герой пре­одо­лел свое чув­ство, он пере­бо­лел его, не пошёл у него на поводу.

Я с огром­ным ува­же­ни­ем отно­шусь к людям, кото­рые так посту­па­ют. Это выс­ший обра­зец. Хоте­лось бы, что­бы все так посту­па­ли. Но наста­и­вать на том, что­бы все­гда этот вопрос решал­ся имен­но так, лич­но я не смогу.

Ко мне как к свя­щен­ни­ку при­хо­ди­ли люди и рас­ска­зы­ва­ли, что вот такая ситу­а­ция, при­шло чув­ство. А там, в семье, не полу­чит­ся уже ниче­го. В таких слу­ча­ях я все­гда гово­рю: «Толь­ко вы сами може­те при­нять реше­ние. Закон знаете».

Это вопрос систе­мы цен­но­стей чело­ве­ка. Если чело­век в пол­ной мере живет для Бога, Бог даст ему силы посту­пить по запо­ве­ди. А если это не такой чело­век? Ведь Сам Гос­подь, когда давал запо­ведь не всту­пать во вто­рой брак и, помни­те, уче­ни­ки его устра­ши­лись: «если тако­ва обя­зан­ность чело­ве­ка к жене, то луч­ше не женить­ся», отве­тил им: «не все вме­ща­ют сло­во сие, но кому дано».

То есть Гос­подь, давая нам эту запо­ведь, гово­рит нам, как было бы иде­аль­нее, луч­ше для нас. Но есть люди сла­бые. Кто-то не сможет.

Ведь вопрос мож­но поста­вить кате­го­рич­но: «Или ты посту­пишь так, или вооб­ще сюда боль­ше не при­хо­ди, тебе здесь делать нече­го, пото­му что ты пору­шил всё!» А я гово­рю людям, что в иде­а­ле надо бы посту­пить вот так и так. Будешь моло­дец. Если же ты не смо­жешь, если твоя воля ока­жет­ся сла­бее, чем твоё серд­це, ну… будем каять­ся с тобой. Будем жить даль­ше, стро­ить уже на этом фундаменте.

Поче­му Цер­ковь, соб­ствен­но, и бла­го­слов­ля­ет вто­рые бра­ки, хотя это, каза­лось бы, про­ти­во­ре­чит запо­ве­ди Божи­ей. Этим бла­го­сло­ве­ни­ем Цер­ковь не воз­во­дит вто­рой брак в пра­ви­ло, в закон, а лишь снис­хо­дит к чело­ве­че­ской немо­щи. В любом слу­чае это немощь.

Я счи­таю, что чело­век дол­жен сохра­нять вер­ность супру­гу, несмот­ря ни на какие чув­ства, тем более, что чув­ства пере­мен­чи­вы и непо­сто­ян­ны, чув­ство может воз­ни­кать одно за дру­гим, и каж­дое из них будет пре­тен­до­вать на то, что­бы назы­вать­ся любо­вью. И в каж­дый момент чело­век будет убеж­дать себя, что это и есть его под­лин­ная «поло­вин­ка», и так и будет пор­хать с цвет­ка на цветок…

«Половинками» не рождаются, а становятся

– Дей­стви­тель­но ли у каж­до­го из нас в этом мире толь­ко одна поло­вин­ка, кото­рую мы долж­ны найти?

– Я думаю, что «един­ствен­ная поло­вин­ка» – кра­си­вый миф. Этот миф был опи­сан у Пла­то­на в «Пире», когда несколь­ко чело­век гово­рят о люб­ви, и один из собе­сед­ни­ков рас­ска­зы­ва­ет леген­ду об андро­гине: когда-то люди были состо­я­щи­ми из двух начал – муж­ско­го и жен­ско­го, а потом Бог их рас­сек, и теперь эти «поло­вин­ки» ищут друг друга.

Но это лишь леген­да. Думать о том, что есть на све­те все­го один чело­век, кото­рый пред­на­зна­чен толь­ко для тебя, это непра­виль­но. Ведь на све­те слиш­ком мно­го людей. Так бы почти никто не нашел свою 1/2.

Такой взгляд очень рис­ко­ван еще и пото­му, что, если чело­век будет так думать, то при пер­вой же неуда­че в сов­мест­ной жиз­ни он может решить, что «оши­боч­ка вышла» – «поло­вин­ка не моя», и надо про­дол­жать искать и искать.

Мне дума­ет­ся, что «бра­ки заклю­ча­ют­ся на небе­сах» в том смыс­ле, что чело­век, кото­рый пони­ма­ет, что его жизнь – в руках Божи­их, пони­ма­ет и то, что брак для него не слу­чай­ность. То есть, если люди, подой­дя к это­му серьез­но, созда­ли семью, то это зна­чит, что Гос­подь соеди­нил их. Но это вовсе не зна­чит, что такой брак обя­за­тель­но дол­жен стать счаст­ли­вым без наших усилий.

Быва­ют, навер­но, такие ситу­а­ции, когда два чело­ве­ка, встре­тив­шись, дей­стви­тель­но ощу­ща­ют, что они друг для дру­га созда­ны, что они допол­ня­ют друг дру­га, что они дей­стви­тель­но вдво­ем явля­ют­ся одним целым, и чем даль­ше они живут, тем боль­ше это чув­ство воз­рас­та­ет и укреп­ля­ет­ся. Но я думаю, что такое быва­ет очень ред­ко. Чаще быва­ет по-дру­го­му. Чаще быва­ет, что, когда люди встре­ча­ют­ся, они наде­ля­ют друг дру­га опре­де­лен­ны­ми каче­ства­ми, кото­рые жела­ют видеть в сво­ем потен­ци­аль­ном спут­ни­ке жиз­ни. И он им пред­став­ля­ет­ся той самой половинкой.

Ведь что такое поло­вин­ка, если разо­брать­ся? Моя душа жаж­дет встре­чи с чело­ве­ком, наде­лен­ным каки­ми-то опре­де­лен­ны­ми каче­ства­ми, пото­му что либо мне их не хва­та­ет, либо я в них нуж­да­юсь – напри­мер, в лас­ке, забо­те, неж­но­сти, пре­дан­но­сти, вни­ма­нии, пони­ма­нии, – и, встре­тив­шись с чело­ве­ком, я, не зная его, конеч­но, наде­юсь в нем видеть эти каче­ства и думаю, что это и есть моя поло­вин­ка. Потом выяс­ня­ет­ся, что всё совсем по-дру­го­му, и тех качеств, кото­рые я ожи­дал, как раз и нет. Зато про­яви­лись те, кото­рые я мень­ше все­го хотел бы видеть. Зна­чит это не моя поло­вин­ка, «оши­боч­ка вышла»?

На самом деле, в сло­ве «поло­вин­ка» есть смысл, но дру­гой. Люди, любя­щие друг дру­га, не изна­чаль­но явля­ют­ся «поло­вин­ка­ми», а ста­но­вят­ся ими в про­цес­се жиз­ни. Пото­му что любовь на самом деле – это не толь­ко чув­ства, пере­жи­ва­ния какие-то, а боль­шая рабо­та по отно­ше­нию друг к дру­гу. Речь не о том, что где-то есть одна-един­ствен­ная поло­вин­ка, кото­рую я най­ду и тогда буду счаст­лив, а все осталь­ные вари­ан­ты не будут для меня сча­стьем, а всё наобо­рот: в прин­ци­пе любой чело­век может стать моей поло­вин­кой, и всё зави­сит от того, какие уси­лия я при­ло­жу для взра­щи­ва­ния люб­ви. Очень важ­но, когда брак состо­ял­ся, что­бы я для себя твер­до решил, что, как бы ни сло­жи­лись наши даль­ней­шие отно­ше­ния, но мне имен­но с этим чело­ве­ком пред­сто­ит прой­ти всю жизнь и не толь­ко эту жизнь, но за это­го чело­ве­ка мне отве­чать и в веч­но­сти, перед Богом, Кото­рый меня с ним свёл.

Мне в своё вре­мя понра­вил­ся момент в одном из рома­нов Сол­же­ни­цы­на. Там из кон­тек­ста ясно, что муж геро­и­ни совер­шен­но её не досто­ин, и вот она очень горь­ко пере­жи­ва­ет из-за их кон­флик­та, но ей в голо­ву нико­гда не при­хо­ди­ло пожа­леть о том, что она вышла замуж за это­го чело­ве­ка. Пото­му что она была веру­ю­щей и зна­ла, что всё, что про­изо­шло, толь­ко так и мог­ло быть.

Надо не жалеть о том, что про­изо­шло так, а не ина­че. И на том, что есть, стро­ить свою жизнь.

Я встре­чал нема­ло семей, где вна­ча­ле была пыл­кая, пре­крас­ная роман­ти­че­ская любовь, а потом всё руши­лось. Вна­ча­ле им все зави­до­ва­ли – как они смот­рят в гла­за друг дру­гу, как они раз­го­ва­ри­ва­ют, а потом, через год, через два, они раз­во­ди­лись. И было вид­но, что их отно­ше­ния пре­вра­ти­лись в ад. В то же вре­мя я встре­чал нема­ло семей, где, наобо­рот, не было осо­бых чувств, про­сто вре­мя при­шло, жен­щи­на немо­ло­дая уже, встре­ти­ла в кон­це кон­цов муж­чи­ну – все понят­но, не хочет­ся быть одной, хочет­ся семью, детей – это нор­маль­но – посте­пен­но у них сло­жи­лась пре­крас­ная семья. Любовь при­шла уже в про­цес­се их жиз­ни, хотя тоже быва­ло не все глад­ко. И таких ситу­а­ций сколь­ко угодно.

Мы гово­рим, что семья это малая цер­ковь… А что, если срав­нить ее с боль­шой Цер­ко­вью? Вот смот­рю я на наш при­ход и дру­гие при­хо­ды, на тех людей, кото­рые состав­ля­ют цер­ков­ную общи­ну – это, дей­стви­тель­но, семья. Цер­ковь – это боль­шая семья. И я наблю­даю, что Гос­подь соби­ра­ет в общи­ну людей, совер­шен­но раз­ных и, каза­лось бы, не под­хо­дя­щих друг дру­гу ни по каким пока­за­те­лям – ни по обра­зо­ва­нию, ни по харак­те­рам, ни по родам заня­тий. Тут про­фес­сор, тут же и про­дав­щи­ца, и тут же и учи­тель, и води­тель, и т.д. – люди с раз­ным обра­зом мыш­ле­ния и кру­гом обще­ния, но они живут еди­ной жиз­нью, мы соби­ра­ем­ся после служ­бы на тра­пе­зу, куда-то едем все вме­сте и т.д. И дума­ешь, как инте­рес­но Гос­подь устро­ил, ведь эти люди, не будь они в Церк­ви, они нико­гда бы не пере­сек­лись, каж­дый был бы в сво­ем мире. Но когда они при­шли ко Хри­сту, в Цер­ковь, то Дух Свя­той напра­вил их таким обра­зом, что им не скуч­но друг с дру­гом, они друг дру­га допол­ня­ют, обо­га­ща­ют, и дума­ешь, что Гос­подь в Церк­ви соби­ра­ет людей, кото­рые нико­гда бы не встре­ти­лись. Так же про­ис­хо­дит и в семье: если Гос­подь соеди­ня­ет людей, то это соеди­не­ние может быть вопре­ки пред­став­ле­ни­ям этих людей о том, каким бы им хоте­лось видеть сво­е­го спут­ни­ка жиз­ни, но при этом оба на сво­их местах.

Поэто­му, кто тебе достал­ся, с тем и живи, того и люби и ста­рай­ся сде­лать так, что­бы этот чело­век стал тво­ей поло­вин­кой, ста­рай­ся най­ти в нем какую-то глу­би­ну, кото­рая про­бу­дит в тебе любовь к нему. Конеч­но, это очень труд­но сде­лать. Поэто­му не надо спе­шить всту­пать в брак и, позна­ко­мив­шись с чело­ве­ком, нуж­но получ­ше его узнать. Одна­ко, когда брак уже заклю­чен, нуж­но для себя решить: это моя поло­вин­ка, она долж­на ею стать. Я видел очень мно­го людей, кото­рые были несчаст­ли­вы в бра­ке, хотя брак начи­нал­ся с очень пыл­кой и яркой роман­ти­че­ской люб­ви. С дру­гой сто­ро­ны, мне по дол­гу служ­бы при­хо­дит­ся общать­ся с людь­ми, меж­ду кото­ры­ми были и кри­зи­сы, порой хоте­ли раз­ве­стись. То есть, сна­ча­ла все было совсем не так, как долж­но бы по нашим мер­кам быть в иде­аль­ной семье, но в кон­це кон­цов, они срос­лись. Вот в этом смыс­ле мож­но гово­рить о половинках.

Семья в контексте смысла жизни

Раз мы нача­ли со смыс­ла чело­ве­че­ской жиз­ни, то будем гово­рить язы­ком еван­гель­ским, язы­ком бого­слов­ским. Гос­подь Иисус Хри­стос ска­зал: Ищи­те преж­де Цар­ства Божия и прав­ды его и это все при­ло­жит­ся вам (Мф. 6, 33). Немно­го ина­че выра­жа­ет ту же мысль преп. Сера­фим Саров­ский. Он гово­рит о том, что цель чело­ве­че­ской жиз­ни — стя­жа­ние бла­го­да­ти Свя­то­го Духа. На самом деле Цар­ство Божие это и есть Цар­ство бла­го­да­ти Свя­то­го Духа, пре­бы­ва­ние в бла­го­да­ти Свя­то­го Духа. Цар­ство Божие внут­ри вас есть (Лк. 17, 21), – гово­рит Гос­подь. Когда в нас пре­бы­ва­ет бла­го­дать Божия, то мы еще в этой зем­ной жиз­ни сопри­ка­са­ем­ся с Цар­ством Божи­им. У свя­тых отцов есть сло­во «обό­же­ние», то есть соеди­не­ние с Богом, когда чело­век в Боге и Бог в чело­ве­ке, когда чело­век и Бог ста­но­вят­ся еди­ным целым. Это и есть выс­шая цель, к кото­рой дол­жен стре­мить­ся человек.

Тер­мин «обо­же­ние» исполь­зо­ван здесь как цер­ков­ный и бого­слов­ский, одна­ко, ино­гда мож­но ска­зать про­ще, по мир­ско­му, может быть, не совсем точ­но, но более понят­но. Спа­сти душу свою — это зна­чит научить­ся любить. Все, о чем я ска­зал выше — Цар­ство Божие и стя­жа­ние бла­го­да­ти Свя­то­го Духа, явля­ет­ся тем же самым. Ведь что такое соеди­не­ние с Богом, обо­же­ние? Мы с вами зна­ем сло­ва апо­сто­ла Иоан­на Бого­сло­ва: Бог есть любовь, и пре­бы­ва­ю­щий в люб­ви пре­бы­ва­ет в Боге (1 Ин. 4, 7). То есть обо­же­ние — это такое состо­я­ние, когда любовь ста­но­вит­ся гос­под­ству­ю­щей в чело­ве­ке. В той мере, в какой чело­век научить­ся любить, в той мере он при­го­ден для веч­но­сти. Если любовь не ста­ла глав­ным содер­жа­ни­ем чело­ве­че­ско­го серд­ца, глав­ным содер­жа­ни­ем его души, то нече­го делать в веч­но­сти. Не пото­му что его туда не пустят, а пото­му что ему там само­му нече­го будет делать. Напри­мер, если чело­ве­ку с рас­стро­ен­ным зре­ни­ем при­хо­дит­ся носить чер­ные очки, пото­му что ему нель­зя смот­реть на сол­неч­ный свет, то како­во ему будет при ярком све­те? Так же, навер­ное, чело­ве­ку, не спо­соб­но­му любить по-насто­я­ще­му, будет совер­шен­но невоз­мож­но и боль­но нахо­дить­ся в обла­сти того све­та, Кото­рый есть Бог, Кото­рый есть Любовь. А раз глав­ная зада­ча чело­ве­ка в этой зем­ной жиз­ни — научить­ся любить, зна­чит и цен­ность в этой жиз­ни при­об­ре­та­ет все то, что спо­соб­но этой люб­ви научить. В самом деле, каж­дый эпи­зод чело­ве­че­ской жиз­ни, каж­дая ситу­а­ция, каж­дое собы­тие, каж­дая встре­ча – это есть, с одной сто­ро­ны, урок для чело­ве­ка, а, с дру­гой сто­ро­ны, в тоже вре­мя и экза­мен. Пото­му что мы про­ве­ря­ем, насколь­ко мы по-насто­я­ще­му научи­лись любить. Я думаю, что для чело­ве­ка, кото­рый это понял, есть опре­де­лен­ная опас­ность. Ему может начать казать­ся, что он уже научил­ся любить, а на самом деле не научился.

Так вот наи­луч­шим экза­ме­на­то­ром наших успе­хов в этой обла­сти и явля­ет­ся семей­ная жизнь. Пото­му что, чем чело­век даль­ше от нас, тем лег­че про­яв­лять к нему любовь. Нетруд­но делать какое-то уси­лие и делать дела люб­ви, гово­рить доб­рые сло­ва, быть доб­ро­же­ла­тель­ным к тому чело­ве­ку, с кото­рым мы встре­ча­ем­ся вре­мя от вре­ме­ни. Чем чело­век ста­но­вит­ся бли­же, тем уже слож­нее. Перед нами высве­чи­ва­ют­ся все недо­стат­ки людей осо­бо близ­ких к нам. И нам гораз­до труд­нее тер­петь и про­щать их. Но даже если мы видим боль­шие недо­стат­ки у чело­ве­ка, нахо­дя­ще­го­ся на рас­сто­я­нии от нас, мы его все рав­но любим. Ведь извест­но, что любить даль­не­го лег­че, чем любить ближ­не­го. Поэто­му имен­но в семье чело­век и любовь под­вер­га­ют­ся самым боль­шим испы­та­ни­ям. Порой ни у кого нена­висть не выра­жа­ет­ся так силь­но, как у людей, свя­зан­ных супру­же­ски­ми уза­ми. Мож­но про­сто удив­лять­ся, как мож­но гово­рить друг дру­гу таки обид­ные сло­ва, так нена­ви­деть друг друга.

В романе Гер­це­на «Кто вино­ват?» один из геро­ев про­из­но­сит, что самое сви­ре­пое живот­ное в сво­ей норе, в сво­ей бер­ло­ге по отно­ше­нию к сво­им дете­ны­шам быва­ет крот­ким. Очень часто самый вро­де бы нор­маль­ный, доб­ро­по­ря­доч­ный и хоро­ший чело­век имен­но в сво­ей семье в зве­ря то и пре­вра­ща­ет­ся, ста­но­вит­ся хуже любо­го животного.

У древ­не­гре­че­ско­го поэта Геси­о­да есть такие стро­ки: «Луч­ше хоро­шей жены ниче­го не быва­ет на све­те. И ниче­го не быва­ет страш­нее жены нехо­ро­шей». Но я сра­зу хочу ого­во­рить­ся, ска­зать всем жен­щи­нам, что Геси­од так выска­зал­ся, пото­му что он был поэт. Поэтес­са бы напи­са­ла, что луч­ше хоро­ше­го мужа ниче­го не быва­ет на све­те, и ниче­го не быва­ет страш­нее нехо­ро­ше­го мужа.

То, о чем я гово­рил до сих пор, навер­ное, при­ло­жи­мо к любой семье, как пра­во­слав­ной, так и непра­во­слав­ной. Чем же отли­ча­ет­ся пра­во­слав­ный под­ход к про­бле­мам семей­ной жиз­ни от непра­во­слав­но­го? Пред­ста­вим себе, что при­шлось жить с такой женой или с таким мужем, страш­нее кото­рых нет ниче­го на све­те. Что делать? Раз­во­дить­ся? Чаще все­го люди так и дела­ют. В наше вре­мя это сде­лать очень лег­ко. Если рань­ше это было свя­за­но с очень боль­ши­ми затруд­не­ни­я­ми, даже чисто тех­ни­че­ски­ми, то сей­час эти про­бле­мы све­де­ны к мини­му­му и поэто­му доста­точ­но про­сто людям раз­бе­жать­ся и забыть о том, что они были вме­сте, хотя забыть, конеч­но, не полу­чит­ся, но, тем не менее, они все-таки уже не име­ют ника­ких обя­зан­но­стей по отно­ше­нию друг к дру­гу. А в Пра­во­слав­ной Церк­ви совсем ина­че. Вот ты женил­ся? Женил­ся. Какая у тебя жена? Я цити­ро­вал Гер­це­на и Геси­о­да, а теперь при­ве­ду сло­ва из Кни­ги пре­муд­ро­сти Иису­са, сына Сира­хо­ва: «Согла­шусь луч­ше жить со львом и дра­ко­ном, неже­ли жить со злою женою» (Сир. 25, 18). Если слу­чи­лось имен­но так, что делать тогда? Гос­подь Иисус Хри­стос кате­го­ри­че­ски запре­тил раз­во­дить­ся, оста­вив воз­мож­ность раз­во­да толь­ко в том слу­чае, когда про­изо­шла невер­ность со сто­ро­ны одно­го из супру­гов, пре­лю­бо­дей­ство. И не пото­му, что это явля­ет­ся ува­жи­тель­ной при­чи­ной для раз­во­да, а пото­му что этот раз­вод уже фак­ти­че­ски состо­ял­ся. Изме­на фак­ти­че­ски раз­ру­ша­ет брак. И доста­точ­но слож­но тре­бо­вать от людей, что­бы они сохра­ни­ли то, чего уже нет. Если жена свар­ли­вая или муж алко­го­лик, или дес­пот страш­ный, но при этом не изме­ня­ет, зна­чит надо терпеть.

Одна из боль­ших про­блем заклю­ча­ет­ся в том, что, когда люди женят­ся, то в боль­шин­стве слу­ча­ев им пред­став­ля­ет­ся, что они полю­би­ли друг дру­га навсе­гда, и они совер­шен­но не пред­по­ла­га­ют, что через неко­то­рое вре­мя могут обна­ру­жить в сво­ей «поло­вине» нечто непри­ят­ное. И поэто­му очень часто неве­ста, кото­рая пред­став­ля­лась мужу пре­крас­ней­шей женой в буду­щем, ста­но­вит­ся той самой нехо­ро­шей женой, страш­ней кото­рой нет ниче­го на све­те. Как тогда быть?

Отно­ше­ние к люб­ви в хри­сти­ан­стве совсем иное, чем в свет­ском обще­стве. Все соглас­ны, что долж­на быть любовь, но дале­ко не все пони­ма­ют, что в нас самих нет источ­ни­ка люб­ви. Чело­ве­ку порой по наив­но­сти кажет­ся, что это от него зави­сит — любить или не любить. Но ведь мы же зна­ем, что любовь есть некая сила, кото­рая дей­ству­ет в чело­ве­ке неза­ви­си­мо от его воли и жела­ния. В каче­стве при­ме­ра мож­но при­ве­сти слу­чай, когда весь мир готов кри­чать чело­ве­ку: кого ты любишь?! Какое-то ничто­же­ство, вооб­ще недо­стой­ное име­ни чело­ве­ка. И влюб­лен­но­му ум и рас­су­док под­ска­зы­ва­ют, что так оно и есть, но он ниче­го с собой поде­лать не может. Я не гово­рю уже о про­ти­во­по­лож­ном слу­чае, когда нет люб­ви в серд­це, холод­но там, где, каза­лось бы, все гово­рит в поль­зу чело­ве­ка во всех отно­ше­ни­ях. Ино­гда нуж­но гово­рить и о стра­сти, то есть о неко­ем вле­че­нии, кото­рое не нуж­но путать с любо­вью. Но я сей­час хочу ска­зать имен­но о любви.

Бог есть Любовь. И если я кого-то не люб­лю, но в тоже вре­мя я свя­зан с ним чув­ством дол­га, а люб­ви не чув­ствую, то это отнюдь не озна­ча­ет, что ее не будет. Вопрос в том, хочу ли я, что­бы любовь появи­лась, или не хочу. В этом и состо­ит прин­ци­пи­аль­ное отли­чие свет­ско­го, мир­ско­го под­хо­да к бра­ку от пра­во­слав­но­го. Для неве­ру­ю­ще­го — раз нет люб­ви, зна­чит надо раз­бе­гать­ся, а для веру­ю­ще­го — если нет, то надо просить.

Мож­но при­ве­сти исто­ри­че­ский при­мер. Жены декаб­ри­стов поеха­ли со сво­и­ми мужья­ми в ссыл­ку. Сре­ди них были жен­щи­ны, кото­рые страст­но люби­ли сво­их мужей и попро­сту не виде­ли для себя дру­го­го выхо­да. Это Тру­бец­кая, Мура­вье­ва… А вот Вол­кон­ская ока­за­лась в иной ситу­а­ции. Ее выда­ли замуж юной девуш­кой за чело­ве­ка, по воз­рас­ту годя­ще­го­ся ей в отцы. И она, как вид­но из ее запи­сок, его, в общем-то, и не люби­ла, не люби­ла насто­я­щей любо­вью, кото­рую все пред­по­ла­га­ют необ­хо­ди­мой для вступ­ле­ния в брак. Но, тем не менее, когда перед ней встал вопрос: ехать или не ехать — она поеха­ла, как она сама пишет, пото­му что было чув­ство дол­га, ведь она – его жена, они вен­ча­лись в церк­ви. Она ста­ра­лась полю­бить и наде­я­лась, что появ­ле­ние ребен­ка эту любовь при­не­сет. При­том у нее про­сто не ока­за­лось вре­ме­ни для сози­да­ния люб­ви. Они были вме­сте совсем недол­го, и она не смог­ла узнать мужа как сле­ду­ет. Про­изо­шло вос­ста­ние… Мы все смот­ре­ли на экране и чита­ли в кни­гах, как она при­е­ха­ла, упа­ла на коле­ни, цело­ва­ла его кан­да­лы. Его стра­да­ния их сблизили.

При­мер очень яркий, крас­но­ре­чи­вый. Конеч­но, он име­ет, навер­ное, какую-то исклю­чи­тель­ность, пото­му что не вся­ко­го ссы­ла­ют. Может быть, дей­стви­тель­но в исклю­чи­тель­ных обсто­я­тель­ствах в людях про­буж­да­ет­ся такое чув­ство дол­га, кото­рое ока­зы­ва­ет­ся силь­нее все­го, и оно как бы вле­чет за собой рож­де­ние люб­ви или умно­же­ние любви.

А в тех слу­ча­ях, когда ниче­го неор­ди­нар­но­го не про­ис­хо­дит, когда люди про­сто живут и рабо­та­ют и при этом воз­ни­ка­ет вза­им­но непри­ят­ная ситу­а­ция, что делать тогда? Пра­во­слав­ная Цер­ковь гово­рит о том, что все-таки отно­ше­ния надо стро­ить. Необ­хо­ди­мо сра­зу решить для себя: что бы ни было — дру­гих вари­ан­тов нет и уже не будет, уже запре­ще­но меч­тать, раз Гос­подь свел тебя с этим чело­ве­ком. Пом­нить о том, что Бог соче­тал, того чело­век да не раз­лу­ча­ет. Так вот Бог, конеч­но, может и Сам раз­лу­чить, если Он уви­дит, что так нуж­но. Он най­дет спо­соб как-то что-то изме­нить в нашей жиз­ни. Но соб­ствен­ные уси­лия чело­ве­ка долж­ны быть направ­ле­ны на то, что­бы научить­ся любить дру­го­го новой любо­вью. Не той, кото­рая была к иллю­зор­но­му чело­ве­ку. Ведь очень часто чело­век до бра­ка любит не того, кто перед ним, а того, кого он создал себе в сво­ем вооб­ра­же­нии, и того, кем пытал­ся казать­ся тот дру­гой, супруг или супруга.

И вот это­го дру­го­го чело­ве­ка нуж­но любить, а люб­ви этой нет и надо ее у Гос­по­да про­сить. Мне вспо­ми­на­ет­ся один мой зна­ко­мый. Он женил­ся несколь­ко лет назад. Он веру­ю­щий, пра­во­слав­ный. Жена тоже веру­ю­щая. Все было как поло­же­но. И влюб­лен­ность была, и перед тем как рас­пи­сать­ся и обвен­чать­ся, они даже езди­ли брать бла­го­сло­ве­ние у стар­ца. И вот брак состо­ял­ся. А затем начал­ся кош­мар. Про­сто тра­ги­че­ская была ситу­а­ция в семье. Очень тяже­ло было. Спу­стя год после вен­ча­ния я его рас­спро­сил о жиз­ни. Он отве­тил: «Луч­ше не спра­ши­вай. У нас все не кле­ит­ся. Если бы я был неве­ру­ю­щим, если бы я был не-пра­во­слав­ным, то даже и вопро­сов ника­ких бы не было, разо­шлись бы (он даже рас­сме­ял­ся). С такой лег­ко­стью разо­шлись бы, но пони­маю, нельзя».

Вот дей­стви­тель­но веру­ю­щий: «Нель­зя». И что вы дума­е­те? Сей­час в послед­ние несколь­ко лет у них очень хоро­шая семья. Все пре­одо­ле­лось, суме­ли при­спо­со­бить­ся друг к дру­гу, откры­лись новые источ­ни­ки люб­ви. И сей­час там и речи не может быть ни о каком раз­во­де. Есть дети. И про­бле­мы, конеч­но, воз­ни­ка­ют, как и у всех вре­мя от вре­ме­ни сно­ва и сно­ва. Но, в общем-то, они пони­ма­ют, что друг без дру­га уже не смо­гут. Вот и посмот­ри­те. Ведь на самом деле их сдер­жа­ло толь­ко созна­ние хри­сти­ан­ско­го дол­га: если тебя Гос­подь свя­зал с этим чело­ве­ком, то ты теперь отве­ча­ешь и нику­да ты не убе­жишь от него. Если бы имен­но такое отно­ше­ние к бра­ку было бы у всех людей! Если бы каж­дый отно­сил­ся к бра­ку не как к экс­пе­ри­мен­ту: полу­чит­ся – хоро­шо, не полу­чит­ся – раз­бе­жим­ся! А что­бы при вступ­ле­нии в брак пом­ни­ли пого­вор­ку: «семь раз отмерь, один отрежь». Но уж если ты отре­зал, уже все. И ты зна­ешь, что как бы ни сло­жи­лось — тебе жить с этим чело­ве­ком все­гда. И един­ствен­ное, что ты можешь, — это добить­ся, что­бы в тебе сно­ва появи­лась любовь. Вот это и есть, мне кажет­ся, един­ствен­ный пра­виль­ный путь в семье.

Мне могут воз­ра­зить, что люди, кото­рых я при­вел в при­мер, были истин­но веру­ю­щи­ми. Бог ведь испы­та­ния посы­ла­ет. А если бы они были в вере более сла­бы­ми, то, воз­мож­но, и не выдер­жа­ли бы… Здесь опять нуж­но вспом­нить, что мы гово­рим о семье в кон­тек­сте смыс­ла жиз­ни. Так вот важ­ней­шим тре­бо­ва­ни­ем лич­но­сти к себе долж­но быть стрем­ле­ние к совер­шен­ству: Будь­те совер­шен­ны, как совер­шен Отец ваш Небес­ный (Мф. 5, 48). Я думаю, что стре­мить­ся к это­му дол­жен каж­дый из нас. Со мно­ги­ми моло­ды­ми людь­ми при­хо­дит­ся гово­рить и зада­вать им вопрос: «А есть жела­ние достиг­нуть совер­шен­ства?» В ответ юно­ша или девуш­ка пожи­ма­ют пле­ча­ми, они об этом даже и не дума­ли. Вооб­ще это ущерб­ность наше­го вос­пи­та­ния. В дво­рян­ских семьях, в тех куль­тур­ных семьях, кото­рые были до рево­лю­ции, нор­мой счи­та­лось стрем­ле­ние к совер­шен­ству и нерав­но­ду­шие, боязнь про­жить жизнь и не достиг­нуть чего-то боль­шо­го, не суметь раз­вить в себе дей­стви­тель­но кра­си­вую, пре­крас­ную лич­ность. Ничто так, навер­ное, не пуга­ло моло­до­го чело­ве­ка, кото­рый вос­пи­ты­вал­ся в духе дво­рян­ско­го вре­ме­ни, как угро­за того, что мож­но про­жить эту жизнь серо и в ней не будет чего-то ярко­го, под­лин­но­го. Суще­ство­ва­ла боязнь про­жить как все.

В таком под­хо­де мож­но усмот­реть и поло­жи­тель­ный, и отри­ца­тель­ный момент. Конеч­но, здесь есть опас­ность гор­ды­ни, тще­сла­вия. А с дру­гой сто­ро­ны, пони­ма­ние сво­е­го при­зва­ния — сде­лать свою жизнь дей­стви­тель­но пре­крас­ной. С хри­сти­ан­ских пози­ций это озна­ча­ет сво­ей жиз­нью про­сла­вить Бога… Когда мы повто­ря­ем «сла­ва Богу», вез­де Бога хва­лим, то это сло­вес­ная похва­ла Гос­по­ду. А когда в нашей жиз­ни все даро­ва­ния, кото­рые дал нам Бог, раз­ви­ва­ют­ся в пол­ную меру, то это есть сла­ва Божия. Это есть стрем­ле­ние к совер­шен­ству. А семья — вели­ко­леп­ная шко­ла для самосовершенствования.

Пси­хо­ло­ги пишут, что чело­век почти нико­гда, за крайне ред­ким исклю­че­ни­ем, не быва­ет тем, что он есть на самом деле. Чело­век все вре­мя игра­ет какую-то роль: одну с дру­зья­ми, дру­гую на рабо­те и т. д. Я даже не ска­зал бы, что это лице­ме­рие, пото­му что и перед самим собой чело­век тоже игра­ет роль. А како­ва лич­ность на самом деле часто не зна­ют не толь­ко окру­жа­ю­щие, но и сам чело­век не отда­ет себе отче­та в пол­ной мере. Это зна­ет толь­ко Бог. И я бы тут доба­вил, что жена и дети. Пото­му что семья вклю­ча­ет в себя такой ком­плекс обсто­я­тельств, при кото­рых дол­го играть невоз­мож­но, лич­ность про­яв­ля­ет, в кон­це кон­цов, под­лин­ное лицо.

Если ты хочешь дей­стви­тель­но знать, чего сто­ишь на самом деле, то вни­ма­тель­но, не раз­дра­жа­ясь, при­слу­шай­ся к сло­вам жены или детей. Они тебе дают истин­ную оцен­ку, они дей­стви­тель­но зна­ют, чего ты сто­ишь. Конеч­но, быва­ет очень обид­но. Гово­рят, что нет про­ро­ка в сво­ем оте­че­стве и в семье сво­ей. Это все так. Но оби­жа­ет­ся на кри­ти­че­ские заме­ча­ния лишь гор­дый чело­век: для всех он как бы про­рок, а в семье — нет. Но если чело­век дей­стви­тель­но стре­мит­ся к совер­шен­ству, он как раз и пони­ма­ет, что семья ука­жет, над чем ему рабо­тать, даже если семья неспра­вед­ли­ва, пото­му что, конеч­но же, у тех, кто на нас смот­рит, тоже не все в поряд­ке со зре­ни­ем, видя наши недо­стат­ки, не уви­дят наших досто­инств. А хочет­ся, что­бы и досто­ин­ства виде­ли, не толь­ко недо­стат­ки. Я думаю, что для чело­ве­ка, искренне стре­мя­ще­го­ся к совер­шен­ству, тот опыт, что он полу­ча­ет в семье, про­сто бесценен.

Что­бы пол­но­стью рас­крыть тему смыс­ла чело­ве­че­ской жиз­ни, нуж­но вспом­нить, что чело­ве­че­ство в том виде, в каком оно есть, — пад­шее, а наш образ жиз­ни — несо­вер­шен­ный. Пад­шесть и повре­жден­ность выра­жа­ют­ся в нашей раз­об­щен­но­сти, к кото­рой при­ве­ло гре­хо­па­де­ние пра­ро­ди­те­лей. Пото­му что в иде­а­ле чело­век дол­жен быть в еди­не­нии со все­ми людь­ми и со всем миром, а не вос­при­ни­мать себя как нечто само­до­вле­ю­щее. Чело­ве­че­ство долж­но быть как еди­ный орга­низм, при­чем вклю­ча­ю­щий в себя не толь­ко людей, но всю при­ро­ду с рас­ти­тель­ным, живот­ным миром, и даже с нежи­вым. Полу­ча­ет­ся пре­крас­ная анти­но­мия: с одной сто­ро­ны, чело­век сохра­ня­ет свою непо­вто­ри­мую лич­ность, а с дру­гой — чув­ству­ет еди­не­ние со всем сущим. И, может быть, тра­ге­дия мира заклю­ча­ет­ся в том, что люди пере­ста­ли вос­при­ни­мать себя как еди­ное целое друг с дру­гом, со всем тво­ре­ни­ем и с Богом. В Еван­ге­лии есть сло­ва о том, что Сын Чело­ве­че­ский при­шел, что­бы раз­роз­нен­ных чад Божи­их собрать воеди­но. И опять же, в Сво­ей молит­ве Гос­подь гово­рит Отцу о Сво­их уче­ни­ках и повто­ря­ет эти сло­ва: Да будут все еди­но, как Ты Отче во Мне и Я в Тебе (Ин. 17, 21). Вот имен­но в этом спа­се­ние — в еди­не­нии, не во внеш­нем, а дей­стви­тель­но в таком, когда чужая радость ста­но­вит­ся тво­ей радо­стью, чужая боль ста­но­вит­ся тво­ей болью. Когда ты не мыс­лишь себя отдель­ным не толь­ко от тво­их совре­мен­ни­ков, но и от про­шло­го, и от буду­ще­го. Когда мы все из еди­ной Чаши при­ча­ща­ем­ся, то в этом таин­стве соеди­ня­ем­ся с Богом и друг с дру­гом в Боге.

Ино­гда забы­ва­ют об этом еди­не­нии, о том, что оно явля­ет­ся при­зва­ни­ем чело­ве­ка. А се-мья это как раз и есть пер­вая сту­пень к тако­му еди­не­нию. Там, где дей­стви­тель­но муж и же-на – плоть еди­ная. Ведь иде­ал люб­ви – это когда двое уже ста­но­вят­ся еди­ным целым. И вот как раз семья это и есть тот орга­низм, в кото­ром две лич­но­сти, кото­рые были изна­чаль­но чужи­ми друг дру­гу, долж­ны стать еди­ным целым с еди­ным серд­цем, еди­ны­ми мыс­ля­ми, по обра­зу Свя­той Тро­и­цы, при этом не утра­чи­вая сво­ей лич­ной непо­вто­ри­мо­сти, но обо­га­щая и допол­няя друг дру­га. Это гар­мо­нич­ное целое – самое пре­крас­ное, что может быть на све­те. И когда в семью еще вклю­ча­ют­ся дети — цве­ток рас­цве­та­ет новы­ми и новы­ми лепест­ка­ми, и каж­дый из них дела­ет весь цве­ток еще пре­крас­ней. И этим ста­но­вит­ся все чело­ве­че­ство пре­крас­ней, когда все состо­ит из таких буке­тов цветов.

Интимные отношения

У бра­ка очень мно­го аспек­тов и один из них это интим­ные отно­ше­ния. Суще­ству­ет мне­ние, что у свя­щен­ни­ков или у любо­го хри­сти­а­ни­на вооб­ще сек­са нет, есть супру­же­ские обя­зан­но­сти толь­ко для дето­рож­де­ния, а секс – это при­над­леж­ность нашей гре­хов­ной сущ­но­сти. И поэто­му надо если не бороть­ся с этим делом, то, во вся­ком слу­чае, к это­му отно­сить­ся очень ров­но и не при­да­вать боль­шо­го значения.

В целом же, еди­но­го мне­ния на этот счет не суще­ству­ет, в пра­во­слав­ных цер­ков­ных кни­гах мож­но про­чи­тать раз­лич­ные суж­де­ния по это­му вопро­су. Я выска­жу свое мне­ние, кото­рое про­ве­рял чте­ни­ем свя­то­оте­че­ской лите­ра­ту­ры и совре­мен­ных богословов.

Нигде в Свя­щен­ном Писа­нии мы не можем про­чи­тать каких бы то ни было суж­де­ний, из кото­рых сле­до­ва­ло бы, что Цер­ковь в интим­ных отно­ше­ни­ях видит что-то гряз­ное, нехо­ро­шее, нечи­стое. Это, пожа­луй, уже было при­не­се­но поз­же, отдель­но. И вся тра­ге­дия заклю­ча­ет­ся в том, что любая сто­ро­на жиз­ни чело­ве­ка может быть им выстро­е­на по пого­вор­ке: чисто­му — все чисто, гряз­но­му — все гряз­но. Поэто­му нуж­но заду­мать­ся, а каки­ми гла­за­ми мы на все это смот­рим. Я бы ска­зал, что имен­но в физи­че­ских отно­ше­ни­ях меж­ду муж­чи­ной и жен­щи­ной в чело­ве­ке может про­яв­лять­ся и самое гряз­ное и отвра­ти­тель­ное, и самое пре­крас­ное и возвышенное.

Я убеж­ден, что имен­но в этом ино­гда чело­век может про­явить себя осо­бо пре­крас­ным, если в осно­ве лежит любовь. Пото­му что в интим­ных отно­ше­ни­ях могут быть удо­вле­тво­ре­ния похо­ти и могут быть про­яв­ле­ния люб­ви. В пер­вом слу­чае — это отвра­ти­тель­но, низ­ко, гре­хов­но. Чело­ве­ку при­хо­дит­ся с этим бороть­ся, ведь ни в чем пороч­ность не про­яв­ля­ет­ся так силь­но, как имен­но в похо­ти, кото­рая живет в каж­дом. Борь­ба за цело­муд­рие — самая тяже­лая борь­ба. А во вто­ром слу­чае, когда людей вле­чет друг к дру­гу любовь, когда каж­дый видит в дру­гом не сред­ство удо­вле­тво­ре­ния сво­их физио­ло­ги­че­ских потреб­но­стей, а как раз-то и жела­ет пол­но­го еди­не­ния и радо­сти обще­ния, то нет ниче­го в этом гре­хов­но­го. И даже более того. Если бы эти отно­ше­ния суще­ство­ва­ли лишь для дето­рож­де­ния, то люди были бы подоб­ны живот­ным. Пото­му что у живот­ных имен­но так, а вот любовь есть толь­ко у людей. И, мне дума­ет­ся, очень непра­виль­но в интим­ных супру­же­ских отно­ше­ни­ях видеть толь­ко сред­ство про­дол­же­ния рода. Людей вле­чет друг к дру­гу, преж­де все­го, навер­ное, не жела­ние, что­бы в резуль­та­те это­го вле­че­ния появи­лись дети, а имен­но любовь и стрем­ле­ние быть совер­шен­но еди­ны­ми друг с дру­гом. Но при этом, конеч­но же, выс­шим даром люб­ви ста­но­вит­ся и радость дето­рож­де­ния. То есть любовь освя­ща­ет интим­ные отно­ше­ния. Если есть любовь, они ста­но­вят­ся прекрасными.

Цер­ковь не толь­ко не осуж­да­ет эти отно­ше­ния, если в осно­ве лежит любовь, Цер­ковь уста­ми свя­тых отцов и даже уста­ми Свя­щен­но­го Писа­ния поль­зу­ет­ся эти­ми отно­ше­ни­я­ми как неким обра­зом для изоб­ра­же­ния более воз­вы­шен­ной люб­ви, люб­ви меж­ду чело­ве­ком и Богом. Одна из самых пре­крас­ных и уди­ви­тель­ных книг Биб­лии — это Песнь Пес­ней, в кото­рой людей, склон­ных к излиш­ней стро­го­сти, мно­гое может сму­тить. Может даже быть совсем непо­нят­ным, как такая кни­га попа­ла в Свя­щен­ное Писа­ние. И с одной сто­ро­ны, в ней дей­стви­тель­но изоб­ра­жа­ет­ся любовь меж­ду юно­шей и девуш­кой, при­чем с такой откро­вен­но­стью, кото­рая хан­же­ски настро­ен­ных людей может и сму­тить. С дру­гой сто­ро­ны, уже издрев­ле суще­ству­ет тра­ди­ция пони­мать эту кни­гу алле­го­ри­че­ски, еще вет­хо­за­вет­ные тол­ко­ва­те­ли ее так пони­ма­ли, и наши свя­тые отцы. Мно­го об этом пишет­ся, что в Пес­ни Пес­ней любовь муж­чи­ны и жен­щи­ны явля­ет­ся обра­зом люб­ви чело­ве­че­ской души и Бога. Поэто­му любая зем­ная любовь явля­ет­ся отра­же­ни­ем люб­ви боже­ствен­ной. И еди­не­ние и вся­кое про­яв­ле­ние зем­ной люб­ви есть, может быть, сту­пень к люб­ви совер­шен­ной, когда чело­век ста­нет еди­ным с Богом. Я думаю, что имен­но в этом клю­че надо рас­смат­ри­вать вза­и­мо­от­но­ше­ния меж­ду муж­чи­ной и жен­щи­ной, в том чис­ле и интим­ные отно­ше­ния, в кото­рых ни в коем слу­чае нет ниче­го позор­но­го и стыдного.

Воспитание детей

На мой взгляд, иде­аль­ную фор­му­лу вос­пи­та­ния детей вывел Федор Михай­ло­вич Досто­ев­ский в романе «Бра­тья Кара­ма­зо­вы». Он пишет, что самое луч­шее вос­пи­та­ние — это хоро­шее вос­по­ми­на­ние, кото­рое вынес чело­век из дет­ства. Чем боль­ше нако­пит чело­век за дет­ство хоро­ших и доб­рых вос­по­ми­на­ний, тем проч­нее будет нрав­ствен­ная осно­ва жиз­ни в буду­щем. Дей­стви­тель­но, чело­век так устро­ен, что он ниче­го не забы­ва­ет из того, что в его жиз­ни было. Про­сто что-то запо­ми­на­ет­ся явным обра­зом и сохра­ня­ет­ся в созна­нии, а что-то как бы выпа­да­ет из памя­ти и кажет­ся, что оно и вовсе про­па­ло. Но иссле­до­ва­ния пси­хо­ло­гов пока­зы­ва­ют, что это не так.

Изве­стен слу­чай с одной мало­гра­мот­ной про­стой жен­щи­ной. С ней в весь­ма пре­клон­ном воз­расте слу­чил­ся инсульт. Лежа в боль­ни­це в бес­со­зна­тель­ном состо­я­нии, она нача­ла про­из­но­сить какие-то сло­ва на неиз­вест­ном язы­ке. Вра­чи, быв­шие рядом с ней, поня­ли по рит­ми­ке речи, что она чита­ет сти­хи. Это очень заин­те­ре­со­ва­ло вра­чей. Ста­ли при­гла­шать фило­ло­гов, но никто из них не смог опре­де­лить, на каком язы­ке она гово­рит. В кон­це кон­цов дозна­лись, что это древ­не­ев­рей­ский и сан­скрит. Жен­щи­на была мало­гра­мот­ной и ника­ких язы­ков вооб­ще не изу­ча­ла, тем более древ­них, а чита­ла огром­ные отрыв­ки. Ста­ли иссле­до­вать ее био­гра­фию. Выяс­ни­лось, что в моло­до­сти она рабо­та­ла гор­нич­ной у про­фес­со­ра-бого­сло­ва, спе­ци­а­ли­ста по сан­скри­ту и по древ­не­ев­рей­ско­му язы­ку. И, пока она уби­ра­ла в его ком­на­те, он ходил и декла­ми­ро­вал сти­хи. Она их, есте­ствен­но, запо­ми­нать не соби­ра­лась и, навер­ное, дума­ла свои думы. И вот, спу­стя мно­го деся­ти­ле­тий, в ста­ро­сти что-то с ее моз­гом про­изо­шло, может быть, в резуль­та­те инсуль­та, но все это ста­ло выплескиваться.

О чем это гово­рит? О том, что все, что чело­век хоть когда-то слы­шал, даже не слу­шал, а про­сто услы­шал, все оста­ет­ся в нем. Что в нас слов­но есть маг­ни­то­фон, кото­рый посто­ян­но вклю­чен и туда запи­сы­ва­ет­ся абсо­лют­но все, каж­дая наша мысль, каж­дое наше чув­ство, каж­дое наше жела­ние. Если уж такое запи­са­лось! То, что гово­рить о повсе­днев­ных вещах… Здесь, на мой взгляд, немнож­ко при­от­кры­ва­ет­ся тай­на Страш­но­го Суда, когда все эти «маг­ни­то­фо­ны» вклю­чат и посмот­рят, что же там было запи­са­но. В неко­то­рых пра­во­слав­ных цер­ков­ных пес­но­пе­ни­ях есть сло­ва: кни­ги совест­ные разгнут­ся на Страш­ном Суде. И есте­ствен­но воз­ни­ка­ет арха­ич­ный образ: некие кни­ги, куда все запи­сы­ва­ет­ся, вот они разгнут­ся и будут читать­ся. Мне при­хо­дит­ся видеть у неко­то­рых скеп­ти­че­скую усмеш­ку, когда речь захо­дит о совест­ных кни­гах Понят­но, что это поэ­ти­че­ский образ. Но давай­те смот­реть на самую суть: не нра­вят­ся «кни­ги», назо­ви­те это, напри­мер, маг­ни­то­фо­ном, или чем-то дру­гим. Ведь все не про­сто осе­да­ет в памя­ти. Каж­дое гре­хов­ное жела­ние, каж­дые недо­стой­ные мыс­ли о каком-то чело­ве­ке, каж­дые наши подо­зре­ния не толь­ко оста­ют­ся, но на под­со­зна­тель­ном уровне воз­дей­ству­ют на наше пове­де­ние в дальнейшем.

Поэто­му, воз­вра­ща­ясь к вос­пи­та­нию детей, мне дума­ет­ся, сло­ва Досто­ев­ско­го в этом кон­тек­сте очень хоро­шо пони­ма­ют­ся. Моя зада­ча сде­лать все от меня зави­ся­щее, что­бы в памя­ти моих детей, в их созна­нии и, в гораз­до боль­шей сте­пе­ни, в под­со­зна­нии оста­лось как мож­но боль­ше про­ник­ну­то­го доб­ро­той, любо­вью, исти­ной. То, о чем я гово­рю на кухне со сво­ей женой, когда ребе­нок в сосед­ней ком­на­те чита­ет книж­ку или игра­ет, оста­нет­ся у него в памя­ти. И, может быть, из это­го потом и будут стро­ит­ся его мыс­ли, чув­ства, его отно­ше­ние ко все­му про­ис­хо­дя­ще­му. Повзрос­лев­ший ребе­нок сам не будет пони­мать, отку­да у него такое отно­ше­ние, такое пове­де­ние. Хотя, подоб­ный взгляд и не име­ет ниче­го обще­го с офи­ци­аль­ной педагогикой.

Иван Шме­лев в пре­крас­ном про­из­ве­де­нии «Лето Гос­подне» вспо­ми­на­ет сво­е­го отца, быт их дома. Вся его взрос­лая жизнь опи­ра­лась на эти вос­по­ми­на­ния. Так вот, у одно­го чело­ве­ка будет, как у Шме­ле­ва: празд­ни­ки, буд­ни, скор­би — все. А у дру­го­го таких поло­жи­тель­ных вос­по­ми­на­ний, к сожа­ле­нию, может ока­зать­ся очень мало. Ведь глав­ная роль в вос­пи­та­нии отво­дит­ся силе при­ме­ра. И нам роди­те­лям самим не нуж­но делать ниче­го пло­хо­го, дабы потом это­го не сде­ла­ли наши дети. Бес­по­лез­но будет настав­лять сво­их чад пра­виль­ны­ми сло­вес­ны­ми фор­му­ли­ров­ка­ми. Пото­му что реаль­но в их памя­ти оста­нет­ся при­мер — то, что мы сде­ла­ли сами.

Еще хочет­ся ска­зать о том, что совер­шен­но ушло из жиз­ни совре­мен­ной семьи – о сов­мест­ном чте­нии. То, что теле­ви­зор стал объ­еди­ня­ю­щим нача­лом в семье, — это, мне кажет­ся, боль­шая тра­ге­дия, ведь он объ­еди­ня­ет толь­ко внешне, а внут­ренне, наобо­рот, разъ­еди­ня­ет. Я не при­над­ле­жу к ради­каль­но настро­ен­ным батюш­кам, кото­рые гово­рят, что теле­ви­зо­ру не место в пра­во­слав­ной семье, что его надо раз­ло­мать, сжечь и боль­ше нико­гда не поку­пать. Но все-таки я думаю, что это пред­мет, кото­рый в осо­бен­но­сти несет в себе опас­ность под­ме­ны обще­ния на псев­до­об­ще­ние. При сов­мест­ном чте­нии чле­ны семьи все­гда могут пого­во­рить, поде­лить­ся чем-то. Это-то и долж­но быть очень важным.

Я пом­ню, одно­го отца очень бес­по­ко­и­ло, что сын его никак к Церк­ви не при­об­ща­ет­ся, а сын-то совсем маль­чик, две­на­дца­ти лет: «Я его в цер­ковь и так и эдак. Ну, пой­дет, посто­ит со мной». И я тогда пред­ло­жил, что­бы он не столь­ко, может быть, пытал­ся его в цер­ковь зата­щить. Ведь в хри­сти­ан­стве самое глав­ное все-таки не то, что в церк­ви про­ис­хо­дит и не это явля­ет­ся пока­за­те­лем духов­ной жиз­ни. Хотя важ­но все. Но все-таки самое глав­ное в хри­сти­ан­стве – это лич­ность Иису­са Хри­ста и обще­ние с Иису­сом Хри­стом. А то, что про­ис­хо­дит в церк­ви, это уже фор­ма, в кото­рой это обще­ние про­ис­хо­дит. И так часто быва­ет, что чело­век при­хо­дя в храм, вос­при­ни­ма­ет бого­слу­же­ние как некое маги­че­ское и эсте­ти­че­ское дей­ство, а отнюдь не как сред­ство реаль­но­го обще­ния с Иису­сом Хри­стом, пото­му что о Хри­сте он пло­хо зна­ет. Поэто­му я посо­ве­то­вал тому папе: «Вы боль­ше бес­по­кой­тесь не о том, что­бы он полю­бил храм, а о том, что­бы он полю­бил Иису­са Хри­ста. Для это­го он дол­жен знать о Хри­сте как мож­но боль­ше. Пото­му что Иисус Хри­стос — лич­ность настоль­ко пре­крас­ная, что чело­век, кото­рый дей­стви­тель­но вгля­дит­ся в Него, едва ли усто­ит про­тив того, что­бы Его не полю­бить. А когда появит­ся любовь к Иису­су Хри­сту и жела­ние быть на Него похо­жим, и с Ним общать­ся, тогда уже ста­нет понят­ным необ­хо­ди­мость испо­ве­ди и уча­стие в бого­слу­же­нии». Я ему пред­ло­жил вме­сте с сыном читать Еван­ге­лие и, не торо­пясь, раз­мыш­лять о про­чи­тан­ном: как ты это пони­ма­ешь? Что здесь имел в виду Гос­подь, когда эту прит­чу рас­ска­зал? А в нашей жиз­ни мож­но ли это сде­лать, как это применимо?

Любо­му маль­чи­ку, насколь­ко мне извест­но, очень важ­но обще­ние с отцом. Несрав­ни­мую цен­ность будут иметь подоб­ные бесе­ды. Они будут сбли­жать. Ведь люди стре­мят­ся к обще­нию. Но на самом деле толь­ко обще­ние во Хри­сте и со Хри­стом, где двое или трое собра­ны во имя Мое, там и Я сре­ди них (Мф. 18, 20), когда Хри­стос сре­ди нас, тогда толь­ко обще­ние сво­дит­ся к дей­стви­тель­ной цели и не иллю­зор­но, а по-насто­я­ще­му соеди­ня­ет нас друг с другом.

Теперь хоте­лось бы опять затро­нуть тему интим­ных отно­ше­ний, но уже при­ме­ни­тель­но к вос­пи­та­нию детей. Когда этот вопрос каса­ет­ся вза­и­мо­от­но­ше­ний мужа и жены – это одно. А вот когда речь идет о детях, кото­рые под­рас­та­ют и потом это их тоже начи­на­ет вол­но­вать и тре­во­жить, это другое.

Мы сей­час живем в такое вре­мя, когда инфор­ма­ция, полу­ча­е­мая детьми, несо­из­ме­ри­мо обиль­нее той, кото­рую полу­ча­ли в свое вре­мя мы. Доста­точ­но того, что ребе­нок идет по ули­це мимо ларь­ков с газе­та­ми и жур­на­ла­ми, где все рас­кры­то, все там «сия­ет». Я не гово­рю уже про то, что он может уви­деть по теле­ви­зо­ру, про видео­про­дук­цию. Я хочу ска­зать роди­те­лям о том, что это про­бле­ма очень серьез­ная и отма­хи­вать­ся от нее нель­зя. Пото­му что суще­ству­ет оши­боч­ное мне­ние: если чело­век хоро­ший, то ему не повре­дит, что он это все видит. Мол, что ему эти жур­на­лы, что ему эти филь­мы, если он нор­маль­ный ребе­нок. А это не так на самом деле. Пото­му что в каж­дом чело­ве­ке живет похоть. И это может быть не так оче­вид­но, пото­му что все это скры­ва­ют. Пото­му что в обще­стве это вос­при­ни­ма­ет­ся как нечто постыд­ное. И поэто­му люди обыч­но откро­вен­но об этом не гово­рят. Это не при­ня­то обна­ру­жи­вать. У людей ино­гда в глу­бине души, в тай­ни­ках серд­ца такие поже­ла­ния, такие мыс­ли воз­ни­ка­ют, что они будут в ужа­се, если об этом кто-то посто­рон­ний узна­ет. Свя­тые отцы мно­го пишут о том, что, может быть, ни с чем так труд­но бороть­ся чело­ве­ку, как вот имен­но с этой сфе­рой. Поэто­му по мере взрос­ле­ния ребен­ка это в нем начи­на­ет ожи­вать. А в какую фор­му выльется?

Мы гово­ри­ли о том, что интим­ные отно­ше­ния меж­ду муж­чи­ной и жен­щи­ной могут быть пре­крас­ны­ми и чисты­ми, воз­вы­шать и обла­го­ра­жи­вать, и могут уни­жать чело­ве­ка хуже, чем до ско­то­по­доб­но­го обра­за. Пото­му что живот­ное не спо­соб­но на такую грязь, на кото­рую спо­со­бен чело­век, когда он даст волю сво­им низ­мен­ным стра­стям. Сей­час поток внеш­ней инфор­ма­ции направ­лен на то, что­бы все гад­кое и низ­мен­ное в чело­ве­ке раз­вить. Воз­мож­но, будет очень нелов­ко гово­рить об интим­ной жиз­ни с детьми, но нуж­но. Пото­му что сей­час нрав­ствен­ная про­бле­ма реша­ет­ся вне цер­ков­ных стен и тема цело­муд­рия не под­ни­ма­ет­ся вовсе.

Ино­гда гово­рят о том, что хри­сти­ан­ский под­ход к нрав­ствен­но­сти в прин­ци­пе ничем не отли­ча­ет­ся от обще­че­ло­ве­че­ско­го. То есть даже не обя­за­тель­но быть веру­ю­щим, мож­но и без веры быть высо­ко­нрав­ствен­ным чело­ве­ком. Доб­ро и зло не зави­сят от того, верит чело­век или нет. Частич­но с этим, конеч­но, мож­но согла­сить­ся. Пото­му что суще­ству­ет мно­же­ство цен­но­стей, кото­рые явля­ют­ся тако­вы­ми как в гла­зах веру­ю­ще­го чело­ве­ка, так и в гла­зах не-веру­ю­ще­го, в част­но­сти: чест­ность, сме­лость, доб­ро­со­вест­ность, тру­до­лю­бие – это все почти ней­траль­но по отно­ше­нию к рели­гии. Но как толь­ко дохо­дит до цело­муд­рия, вот тут я бы ска­зал, что неве­ру­ю­щее обще­ствен­ное созна­ние этой цен­но­сти сей­час почти не зна­ет. И чело­ве­ку вну­ша­ет­ся мысль, что ника­ких огра­ни­че­ний здесь не име­ет­ся. Если они и воз­ни­ка­ют, то быва­ют свя­за­ны не со страст­ной сфе­рой, а чисто с физио­ло­ги­че­ской: что­бы не было неже­ла­тель­ной бере­мен­но­сти, вене­ри­че­ских забо­ле­ва­ний. Есть такое выра­же­ние — «без­опас­ный секс». Но опас­но­сти под­вер­га­ет­ся не толь­ко физи­че­ское тело. Мож­но сде­лать так, что СПИ­Дом чело­век не забо­ле­ет, не будет ника­ких неже­ла­тель­ных бере­мен­но­стей, но, тем не менее, душа, дух ока­жут­ся погуб­ле­ны. Вот об этом по-насто­я­ще­му гово­рят в наше вре­мя толь­ко верующие.

Я бы назвал совре­мен­ную ситу­а­цию ката­стро­фи­че­ской. В каж­дом моло­дом чело­ве­ке, за ред­ким исклю­че­ни­ем, есть эти низ­мен­ные жела­ния, а про­ти­во­сто­ять внеш­ним воз­дей­стви­ям СМИ очень тяже­ло. Мы прак­ти­че­ски ста­но­вим­ся бес­по­мощ­ны­ми. Как быть? Меня уте­ша­ет мысль Досто­ев­ско­го, вло­жен­ная в уста Дмит­рия Кара­ма­зо­ва. Он гово­рит яркие сло­ва о том, что широк чело­век, в одной и той же лич­но­сти ужи­ва­ют­ся совер­шен­но про­ти­во­по­лож­ные жела­ния, напри­мер, стрем­ле­ние к Содо­му и покло­не­ние перед Мадон­ной. Он пора­жа­ет­ся: «При­чем и то и дру­гое искренне». Одна часть вле­чет чело­ве­ка в самую без­дну гре­ха и у него же есть все-таки стрем­ле­ние к чистой жиз­ни. Вот это и утешает.

Мы, хри­сти­ане, можем толь­ко одно про­ти­во­по­ста­вить рас­тле­ва­ю­ще­му внеш­не­му воз­дей­ствию — вый­ти навстре­чу стрем­ле­нию к чисто­те. Даже не в том самое глав­ное, что­бы убеж­дать, как Лот убеж­дал Содом, что сле­до­вать пороч­ным вле­че­ни­ям — грех. Боль­шин­ство людей сами это зна­ют, но ниче­го с собой поде­лать не могут, пото­му что это мощ­ная сила. Фрей­да сей­час мно­гие чита­ли. Он пишет, что вся миро­вая исто­рия, вся чело­ве­че­ская жизнь опре­де­ля­ет­ся эти­ми инстинк­та­ми. С таким тоталь­ным воз­дей­стви­ем поло­во­го инстинк­та мы, конеч­но, не можем согла­сить­ся. Но мы не можем не согла­сить­ся с тем, что сек­су­аль­ное вле­че­ние дей­стви­тель­но во мно­гом дик­ту­ет и опре­де­ля­ет пове­де­ние чело­ве­ка в этом мире. Одна­ко хри­сти­ане добав­ля­ют, что и стрем­ле­ние к чисто­те есть в человеке.

Мы про­из­но­сим в вечер­них молит­вах: «Семя тли во мне есть». Да, некая зара­за живет во мне и отрав­ля­ет, и если я не буду с поро­ком бороть­ся, он будет раз­ви­вать­ся во мне. В то же вре­мя мы пом­ним, что и образ Божий живет в каж­дом из нас. Мы зна­ем сло­ва Тер­тул­ли­а­на, что каж­дая душа по при­ро­де сво­ей хри­сти­ан­ка, что чело­век муча­ет­ся и томит­ся в глу­бине души сво­ей, когда идет на пово­ду сво­их пороч­ных стра­стей, и что душа его стре­мит­ся к свету.

Мне дума­ет­ся, что, вос­пи­ты­вая детей, роди­те­лям и учи­те­лям надо ста­рать­ся давать пищу это­му стрем­ле­нию к чисто­те, к све­ту. Имен­но на этом дòлж­но делать акцент. Про­кли­нать тьму надо, но тьму мож­но вытес­нить толь­ко све­том. Чем боль­ше све­та мы зажжем в душе ребен­ка, тем мень­ше будет в ней тьмы.

Пост в семье

Рань­ше, когда на Руси пости­лись прак­ти­че­ски все, не толь­ко меню меня­лось, но и с раз­вле­че­ни­я­ми люди были очень осто­рож­ны. Закры­ва­лись теат­ры, не было ярма­роч­ных раз­вле­че­ний и про­чее. Постя­щи­е­ся ста­ра­лись читать духов­ную лите­ра­ту­ру. И не толь­ко вече­ром мог­ли почи­тать Писа­ние всей семьей, а доби­ва­лись того, что вся жизнь в это вре­мя меня­лась, даже в быту. У Шме­ле­ва чита­ем, что даже парад­ную мебель в домах заве­ши­ва­ли, что жен­щи­ны не носи­ли укра­ше­ния, оде­ва­лись более стро­го, чем обычно.

Сей­час это не так. То, что опи­сы­ва­ет­ся у Шме­ле­ва — это иде­ал. Но надо учи­ты­вать, что сей­час очень мало семей, в кото­рых уже уко­ре­ни­лись пра­во­слав­ные тра­ди­ции. Мы живем в эпо­ху, когда подав­ля­ю­щее боль­шин­ство пра­во­слав­ных это не те, кото­рые с моло­ком мате­ри веру впи­та­ли, а те, кото­рые откры­ли для себя веру, будучи взрос­лы­ми. Иде­ал, кото­рый опи­сы­ва­ет Шме­лев, пусть оста­ет­ся. Но при этом мера укло­не­ния от радо­стей, раз­вле­че­ний и т.п., мне кажет­ся, долж­на быть сугу­бо индивидуальной.

Что каса­ет­ся соблю­де­ния поста взрос­лы­ми, то есть общие пра­ви­ла поста и каж­до­му чело­ве­ку Цер­ковь пред­ла­га­ет соблю­дать их в той мере, в какой он спо­со­бен. Вопрос реб­ром не ста­вит­ся: испол­нять стро­го всё до кон­ца, хотя, конеч­но, луч­ше делать все как поло­же­но. Но если не уда­ет­ся и невоз­мож­но все это соблю­сти по при­чине рабо­ты или како­го-то забо­ле­ва­ния, про­сто по сла­бо­сти душев­ной, делай то, что можешь, это луч­ше, чем ничего.

Пост у детей — вопрос более слож­ный и серьез­ный. Меня все­гда огор­ча­ет, под­ход неко­то­рых пра­во­слав­ных роди­те­лей, кото­рые счи­та­ют, что детям вооб­ще не нуж­но постить­ся. Одна­жды во вре­мя Вели­ко­го поста слу­чил­ся такой эпи­зод. Мы с одним чело­ве­ком сиде­ли пили чай с пост­ным пече­ньем, вбе­жал его сын-школь­ник, взял бутер­брод с кол­ба­сой и пошел. Его отец, вид­но, пере­хва­тил мой взгляд, хоть я и не соби­рал­ся вме­ши­вать­ся и учить, но ста­ло ясно, что меня это немнож­ко уди­ви­ло. И он гово­рит: «Я счи­таю, что детям это не нуж­но, не тот воз­раст, рас­ту­щий организм».

Эта ситу­а­ция весь­ма харак­тер­на, и подоб­ное мне­ние часто встре­ча­ет­ся. Я с этим кате­го­ри­че­ски не согла­сен. На мой взгляд, пост детям важен и нужен более, чем взрос­лым. Ведь что такое аске­за вооб­ще, аске­ти­ка в пра­во­слав­ном пони­ма­нии? Это систе­ма упраж­не­ний, направ­лен­ных на то, что­бы чело­век научил­ся под­чи­нять плоть духу. В уме­нии управ­лять сво­и­ми жела­ни­я­ми заклю­ча­ют­ся досто­ин­ство и кра­со­та чело­ве­ка. И не слу­чай­но в Свя­щен­ном Писа­нии об одном чело­ве­ке гово­рит­ся, что он был мужем жела­ний. И в наших цер­ков­ных пес­но­пе­ни­ях, тро­па­рях в честь раз­ных свя­тых упо­треб­ля­ет­ся это выра­же­ние. Что зна­чит «муж жела­ний»? Это чело­век, кото­рый уме­ет управ­лять сво­и­ми жела­ни­я­ми. Тра­ге­дия мно­гих людей в том, что жела­ния управ­ля­ют ими, а не они управ­ля­ют жела­ни­я­ми. И если мы детей вос­пи­ты­ва­ем, то, есте­ствен­но, самое боль­шое, что мы можем им дать в нашем вос­пи­та­нии, — это научить их управ­лять сво­и­ми жела­ни­я­ми. А одна из важ­ней­ших целей поста — это выра­бот­ка тако­го умения.

Мне изве­стен такой слу­чай. Малень­кую девоч­ку уго­сти­ла шоко­лад­ной кон­фе­той зна­ко­мая тетя, девоч­ка при­бе­га­ет к отцу и гово­рит: «Папа, вот мне шоко­лад­ную кон­фет­ку дали, ты ее убе­ри, сей­час пост, ее нель­зя есть, а на Пас­ху ты мне ее дашь». И нель­зя не уми­лять­ся и не вос­хи­щать­ся! Она мог­ла съесть эту кон­фе­ту, и никто не уви­дел бы. А у ребен­ка уже выра­бо­та­лось уме­ние воздерживаться.

Кста­ти, одна­жды в пере­во­де с рус­ско­го язы­ка на англий­ский я встре­тил сло­во «воз­дер­жа­ние». Оно было пере­да­но на англий­ский язык как «selfcontrol», то есть «само­кон­троль». Вот так ино­гда чте­ние на ино­стран­ном язы­ке помо­га­ет луч­ше понять смысл слов род­ной речи. Я сра­зу с дру­гой сто­ро­ны посмот­рел на этот пред­мет. То есть акцент дела­ет­ся не на отказ от чего-либо, а на том, что чело­век кон­тро­ли­ру­ет само­го себя, что чело­век управ­ля­ет самим собой. В этом и заклю­чат­ся смысл пра­во­слав­но­го воз­дер­жа­ния. Не шоко­лад­ная кон­фет­ка пло­хая и не кусок мяса — в них как тако­вых ниче­го пло­хо­го нет. Все это во сла­ву Божию, а пло­хо то, что чело­век не уме­ет удер­жать­ся от соблаз­на, что жела­ние ску­шать кон­фет­ку ока­зы­ва­ет­ся силь­нее жела­ния внут­рен­ней силы и воз­мож­но­сти управ­лять собой.

Для детей так же, как и для взрос­лых не может быть еди­но­го рецеп­та, еди­ных норм, как им постить­ся. Во-пер­вых, очень важ­но , что­бы пост был доб­ро­воль­ный, что­бы ребе­нок дей­стви­тель­но пони­мал, что это надо, что­бы его отказ был созна­тель­ным, что­бы это было про­яв­ле­ни­ем его сво­бо­ды. Неко­то­рые гово­рят: «У меня такой сла­бо­воль­ный ребе­нок, он в Бога верит, но для него пост это очень тяже­ло. Он хочет и в Бога верить, и в цер­ковь ходить, но не хочет отка­зы­вать­ся». Что здесь делать? Заста­вить, потре­бо­вать? Я обыч­но пред­ла­гаю попы­тать­ся побе­се­до­вать с ребен­ком. Может быть, ниче­го и не полу­чит­ся, пото­му что дей­стви­тель­но встре­ча­ют­ся сла­бо­воль­ные и изба­ло­ван­ные дети. Одна­ко какие-то шаги пред­при­нять необ­хо­ди­мо. Напри­мер, мож­но ска­зать ему: «Ну, хоро­шо. Давай ты сам решишь, от чего ты смо­жешь отка­зать­ся. И если ты выбрал, то давай решим, что до Пас­хи это­го не будет». Пусть ваше чадо отка­жет­ся не от все­го спис­ка про­дук­тов пита­ния и раз­вле­че­ний, но выбе­рет один, два, три пунк­та, лишь бы это было то, что он любит. Это будет самый малень­кий отказ, но опы­ту воз­дер­жа­ния будет поло­же­но нача­ло. Необ­хо­ди­мо, что­бы чело­век имел какой-то опыт пре­одо­ле­ния само­го себя, а, в кон­це кон­цов, он смо­жет и радость полу­чить от это­го, пото­му что ничто так не раду­ет чело­ве­ка, как побе­да над самим собой. И опыт этой побе­ды, этой радо­сти дол­жен побу­дить его в дру­гой раз взять­ся уже за нечто более серьезное.

Любить и не искать любви. Заключение

В нашем мире дей­ству­ют раз­но­об­раз­ные зако­ны. Я имею в виду не юри­ди­че­ские зако­ны, а зако­но­мер­но­сти, по кото­рым стро­ит­ся вся жизнь. Суще­ству­ют физи­че­ские зако­ны, мате­ма­ти­че­ские, био­ло­ги­че­ские, хими­че­ские зако­ны и др. Каж­дая нау­ка зани­ма­ет­ся тем, что­бы эти зако­ны откры­вать. Пото­му что такое зна­ние помо­га­ет людям пра­виль­но себя вести и не нару­шать эти зако­ны. Если я знаю, что зем­ля при­тя­ги­ва­ет к себе все пред­ме­ты с пято­го эта­жа и захо­чу пой­ти с бал­ко­на погу­лять, то ясно, что я делать это­го не буду, пото­му что хоро­шо пред­став­ляю себе послед­ствия тако­го поступ­ка. Лишь чело­век совер­шен­но безум­ный может поду­мать, что в этот раз закон не сра­бо­та­ет. Он сра­бо­та­ет все­гда, исклю­че­ний не будет. Все эти при­род­ные зако­но­мер­но­сти известны.

Но есть иной род зако­нов — духов­ных. Цер­ковь их зна­ет, и чело­ве­че­ство не само их откры­ло, они были даны нам Боже­ствен­ным Откро­ве­ни­ем. Тот, Кто создал зем­лю, мате­ри­аль­ный мир, духов­ный, Он же нам и рас­крыл эти зако­ны. Свя­щен­ное Писа­ние и Свя­щен­ное пре­да­ние, кро­ме все­го про­че­го, есть зна­ние этих зако­нов. А наша про­по­ведь — попыт­ка, уси­лие к тому, что­бы дове­сти духов­ные зако­ны до людей. Беда заклю­ча­ет­ся в том, что зако­но­мер­но­сти духов­ной жиз­ни не так оче­вид­ны, как хими­че­ские, физи­че­ские, мате­ма­ти­че­ские зако­ны. Но они точ­но так же сра­ба­ты­ва­ют неукос­ни­тель­но. Мир духов­ный — вооб­ще мир таин­ствен­ный, и поэто­му, во-пер­вых, это сло­во не оче­вид­но, а во-вто­рых, не сра­зу. Если я с пято­го эта­жа шаг­ну с бал­ко­на погу­лять, то закон сра­бо­та­ет сра­зу. Если я нару­шу какой-то духов­ный закон, то он сра­бо­та­ет не сра­зу, и имен­но поэто­му у чело­ве­ка может создать­ся иллю­зия, что тако­го зако­на нет.

В такой ситу­а­ции чело­век может опе­реть­ся толь­ко на две вещи: на веру, на дове­рие к Богу, Кото­рый гово­рит, что так будет, и на опыт, навер­ное. Ведь при вни­ма­тель­ном взгля­де на опыт чело­ве­че­ства, на опыт наших близ­ких, наших зна­ко­мых, на опыт исто­ри­че­ских лич­но­стей, о кото­рых напи­са­но в кни­гах, мож­но уви­деть, что духов­ные зако­ны сра­ба­ты­ва­ют всегда.

Напри­мер, об одном из таких зако­нов ска­за­но Свя­ты­ми Отца­ми, что бла­жен­нее давать, неже­ли брать. Вот бла­жен­ные, то есть, гово­ря рус­ским язы­ком, счаст­ли­вые, хотя сло­ва «сча­стье» и «бла­жен­ство» не совсем сино­ни­мы, но «сча­стье» более понят­но совре­мен­но­му чело­ве­ку. Тот, кто дает, счаст­ли­вей того, кто берет. В более широ­ком смыс­ле давать озна­ча­ет слу­жить. Ведь еще Сам Гос­подь ска­зал, что Сын Чело­ве­че­ский при­шел не для того, что­бы Ему послу­жи­ли, а что­бы Само­му слу­жить (Мф. 20, 28). Он Сам умы­ва­ет ноги уче­ни­кам, да-вая им при­мер, как нуж­но стро­ить свои отно­ше­ния с дру­ги­ми людь­ми. Мы гово­рим посто­ян­но, что чело­ве­че­ская при­ро­да пад­шая. Одно из про­яв­ле­ний этой пад­ше­сти заклю­ча­ет­ся в том, что чело­век часто быва­ет эго­и­сти­чен. И он боль­ше настро­ен, что­бы ему слу­жи­ли, а не что­бы он служил.

Семья как раз и есть тот орга­низм, в кото­ром все его чле­ны слу­жат друг дру­гу. Если я смот­рю на свою семью как на то, что достав­ля­ет мне опре­де­лен­ные удоб­ства, пре­иму­ще­ства, ком­форт, то гар­мо­ния чело­ве­че­ских отно­ше­ний и един­ство будут нару­ше­ны. Необ­хо­ди­мо пони­мать, что в семье для сохра­не­ния един­ства я дол­жен давать, а не брать.

Мне вспо­ми­на­ет­ся, слу­чай, отча­сти даже забав­ный. Когда меня руко­по­ла­га­ли во диа­ко­ны, у меня на руке было обру­чаль­ное коль­цо. Уже в алта­ре вла­ды­ка Юве­на­лий, поздрав­ляя меня с при­ня­ти­ем сана, ука­зал на коль­цо и ска­зал, что в Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви есть тра­ди­ция — свя­щен­но­слу­жи­те­ли не носят колец. Я это вос­при­нял, конеч­но. Но поче­му-то не дога­дал­ся сра­зу же его снять. Думаю, после служ­бы сни­му и убе­ру. И забыл это сде­лать. Кон­чи­лась служ­ба, я выхо­жу в под­ряс­ни­ке, счаст­ли­вый — толь­ко что руко­по­ло­жи­ли. И как все­гда быва­ет в таких слу­ча­ях, Гос­подь напо­ми­на­ет о том, что было ска­за­но. Хиро­то­ния про­ис­хо­ди­ла в Ново­де­ви­чьем мона­сты­ре, кото­рый после бого­слу­же­ния ста­но­вит­ся откры­тым для тури­стов как музей. Оста­нав­ли­ва­ет­ся неда­ле­ко от меня ино­стран­ная груп­па. Вдруг экс­кур­со­вод под­хо­дит ко мне и гово­рит: «Изви­ни­те, пожа­луй­ста, ино­стран­ные тури­сты уви­де­ли у вас на пра­вой руке коль­цо, и они спра­ши­ва­ют, не като­лик ли вы. Поче­му у пра­во­слав­ных коль­цо носят на пра­вой руке, а у них, у като­ли­ков, коль­цо поло­же­но носить на левой?» Я, конеч­но, внут­ренне посе­то­вал на себя, что не дога­дал­ся вовре­мя коль­цо снять, но уже надо было как-то выкру­чи­вать­ся, что-то при­ду­мы­вать. И я выкру­тил­ся, может быть, не самым умным обра­зом, но мой ответ их удо­вле­тво­рил. «Зна­е­те, — гово­рю, — пра­вая рука — это рука, кото­рой мы даем, а в бра­ке чело­век дол­жен давать. Коль­цо на пра­вой руке об этом напо­ми­на­ет». Я это есте­ствен­но все тут же выду­мал и я думал, что это не было ложью, пото­му что это в какой-то сте­пе­ни и так. Хотя, кажет­ся, не поэто­му. Они были очень доволь­ны, вос­хи­ти­лись: «Какой пра­виль­ный ответ!» И может быть, ответ был не очень умный, пото­му что берем мы тоже пра­вой рукой. Но на тот момент мне пред­ста­ви­лось, что это все же не самая пло­хая мысль, посколь­ку по сути сво­ей вер­ная. Я конеч­но тут же коль­цо снял, пока мне кто-нибудь еще каких-нибудь вопро­сов не задал. И вот этот немнож­ко смеш­ной слу­чай напо­ми­на­ет о самом глав­ном, о том, что в семье мы долж­ны научить­ся давать.

Заме­ча­тель­но­му подвиж­ни­ку Геор­гию Задон­ско­му напи­сал жалост­ли­вое пись­мо один чело­век о том, что его не любят, и тот ему отве­тил: «А у нас раз­ве есть такая запо­ведь, что­бы нас люби­ли? У нас есть запо­ведь, что­бы мы люби­ли». Я думаю, что каж­дый из нас имен­но так дол­жен видеть свою зада­чу в жиз­ни: конеч­но, очень хочет­ся, что­бы меня люби­ли, но это как полу­чит­ся, за это с меня осо­бо не спро­сит­ся на суде Божьем; а вот то, как я любил, это будет под­лин­ным кри­те­ри­ем цен­но­сти моей жиз­ни. Наша беда в том, что мы сету­ем на непо­ни­ма­ние со сто­ро­ны дру­гих, мы ищем уте­ше­ния и мы хотим люб­ви. А Цер­ковь, Хри­стос гово­рят нам, что все долж­но быть наобо­рот. В одной древ­ней молит­ве есть такие чудес­ные сло­ва: «Гос­по­ди, удо­стой меня пони­мать и не искать пони­ма­ния, уте­шать и не искать уте­ше­ния, любить и не искать любви».

Print Friendly, PDF & Email

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки