Развод: выхода нет?<br><span class="bg_bpub_book_author">Игумен Нектарий (Морозов)</span>

Развод: выхода нет?
Игумен Нектарий (Морозов)

(2 голоса5.0 из 5)


«Что Бог соче­тал, того чело­век да не раз­лу­ча­ет», – в Еван­ге­лии мы видим совер­шен­но чет­кое ука­за­ние на невоз­мож­ность раз­во­да для веру­ю­ще­го чело­ве­ка, кро­ме как по при­чине изме­ны. Но сего­дня раз­ру­ша­ет­ся мно­же­ство семей веру­ю­щих людей и даже свя­щен­ни­че­ских. Более того в Соци­аль­ной кон­цеп­ции Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви мы нахо­дим ука­за­ние на целый ряд ситу­а­ций поми­мо изме­ны, раз­ре­ша­ю­щих раз­вод. Неуже­ли мы допус­ка­ем отступ­ле­ние от слов Хри­ста?! Мож­но ли раз­вод предот­вра­тить, и как жить, если избе­жать его все же не удалось?

– Что Бог соче­тал, того чело­век да не раз­ру­ша­ет. Мы видим в Еван­ге­лии совер­шен­но чет­кое ука­за­ние на недо­пу­сти­мость для хри­сти­а­ни­на рас­тор­же­ния бра­ка. Одна­ко реаль­ная прак­ти­ка совер­шен­но иная: мы видим мно­же­ство свя­щен­ни­че­ских семей, семей веру­ю­щих людей, где этой беды не уда­лось избе­жать. Мож­но ли предот­вра­тить раз­вод и как жить после него – об этом бесе­ду­ем с насто­я­те­лем Пет­ро­пав­лов­ско­го хра­ма Сара­то­ва игу­ме­ном Нек­та­ри­ем (Моро­зо­вым).

Отец Нек­та­рий, сло­во «раз­вод» в семье может быть про­из­не­се­но по раз­ным пово­дам: в про­цес­се како­го-то серьёз­но­го под­го­тов­лен­но­го раз­го­во­ра; в момент какой-то пере­пал­ки и такой яркой ссо­ры; может быть при­сла­но по СМС, когда чело­век боит­ся и ему не хва­та­ет духу ска­зать пря­мо в гла­за. И, как пра­ви­ло, всё рав­но эта тема раз­во­да не быва­ет пол­ной неожи­дан­но­стью. Одна­ко же, даже когда вот это «назрев­шее дав­но» вдруг ста­но­вит­ся выска­зан­ным, вдруг ста­но­вит­ся озву­чен­ным, ино­гда быва­ет очень слож­но трез­во оце­ни­вать ситу­а­цию и трез­во вооб­ще как-то мыс­лить. Есть ли у Вас, вот с Вашей пас­тыр­ской точ­ки зре­ния, какой-то совет, каса­ю­щий­ся обще­го прин­ци­па пове­де­ния, что­бы от какой-то острой фазы чело­век мог перей­ти, напри­мер, к како­му-то диалогу?

– Я не могу совсем согла­сить­ся, что раз­го­вор о раз­во­де захо­дит все­гда неким под­го­тов­лен­ным обра­зом, что это­му что-то пред­ше­ству­ет – по одной про­стой при­чине. Пото­му что у нас зача­стую быва­ет так, что люди и в брак всту­па­ют, мяг­ко гово­ря, очень спон­тан­но, и так же спон­тан­но раз­во­дят­ся. То есть это на самом деле очень серьёз­ное реше­ние – вступ­ле­ние в брак, и не менее серьёз­ное реше­ние – это рас­тор­же­ние бра­ка. Но люди дале­ко не все­гда под­хо­дят к этим реше­ни­ям как к чему-то, что дей­стви­тель­но носит серьёз­ный харак­тер, и очень лег­ко в брак всту­па­ют и очень лег­ко рас­тор­га­ют. В таком слу­чае какой-то дли­тель­ный про­цесс под­го­тов­ки к рас­тор­же­нию бра­ка совер­шен­но не явля­ет­ся необ­хо­ди­мым. Если гово­рить о семье – нор­маль­ной семье, кото­рая состо­ит из людей, кото­рые либо близ­ки, либо всё-таки были когда-то по-насто­я­ще­му близ­ки – да, без­услов­но, раз­вод опре­де­лён­ным обра­зом под­го­тав­ли­ва­ет­ся. Под­го­тав­ли­ва­ет­ся тем, что люди отхо­дят друг от дру­га всё даль­ше и даль­ше, какие-то про­бле­мы их бра­ка или их соб­ствен­ные про­бле­мы нарас­та­ют, и они ищут реше­ния про­бле­мы не вме­сте, не сооб­ща, а, наобо­рот, ста­ра­ют­ся их решить по отдель­но­сти. Имен­но с этой целью они как-то и ста­ра­ют­ся раз­де­лить­ся, что­бы либо оста­вить супру­гу его про­бле­мы, либо в убеж­дён­но­сти, что вот мне свои про­бле­мы будет решить про­ще, когда я один оста­нусь. На самом деле это доста­точ­но слож­ный ком­плекс раз­лич­ных пере­жи­ва­ний и пред­став­ле­ний, раз­мыш­ле­ний, кото­рые к это­му при­во­дят. Но мож­но ли гово­рить о том, что есть какой-то спо­соб снять эту острую ста­дию – я так пони­маю, что речь о том, что один из супру­гов соби­ра­ет­ся рас­ста­вать­ся, а дру­гой супруг хочет брак сохра­нить. Навер­ное, дале­ко не все­гда есть воз­мож­ность из острой ста­дии всё пере­ве­сти в более мяг­кую, более спо­кой­ную. Но тем не менее, если есть жела­ние брак сохра­нить, то, в первую оче­редь, у того, кого это жела­ние есть, в первую оче­редь чело­ве­ку необ­хо­ди­мо поста­рать­ся понять, что явля­ет­ся глав­ны­ми при­чи­на­ми, побуж­да­ю­щи­ми вто­рую сто­ро­ну тре­бо­вать раз­ры­ва, тре­бо­вать рас­тор­же­ния бра­ка – что за всем этим сто­ит. Пото­му что это акси­о­ма­тич­ное такое выра­же­ние: нико­гда не быва­ет в подоб­ной ситу­а­ции толь­ко лишь одной винов­ной сто­ро­ны, все­гда вина будет носить обо­юд­ный харак­тер. Быва­ет, прав­да, так, что вина чело­век заклю­ча­ет­ся не в том, что он cде­лал не так в бра­ке, а в том, что он в прин­ци­пе в этот брак всту­пил. Пото­му что когда ты вышла замуж или ты женил­ся, свя­зал свою жизнь с чело­ве­ком, кото­рый явля­ет­ся тебе совер­шен­но чужим по опре­де­ле­нию во всех отно­ше­ни­ях, то вот ошиб­ка в этом, и потом уже что ни делай, труд­но будет как-то ситу­а­цию испра­вить. Такое быва­ет, пото­му что, дей­стви­тель­но, люди могут смот­реть совер­шен­но в раз­ные сто­ро­ны, совер­шен­но к раз­ным вещам стре­мить­ся. Если гово­рить об этом с точ­ки зре­ния веру­ю­ще­го чело­ве­ка, то может ока­зать­ся, что один чело­век – это хри­сти­а­нин, а дру­гой раз­ве что не сата­нист – и такое в нашей прак­ти­ке быва­ет. И куда люди смот­рят, и как они такие ошиб­ки совер­ша­ют – но это оста­ёт­ся толь­ко рука­ми раз­во­дить, это общая какая-то такая невни­ма­тель­ность и какая-то лег­ко­мыс­лен­ность в отно­ше­нии к жиз­ни, чело­ве­ком проживаемой.

Но если гово­рить о том, что это про­сто некий кри­зис – кри­зис в бра­ке, кри­зис одно­го чело­ве­ка или кри­зис двух людей, то здесь надо дей­стви­тель­но поста­рать­ся понять, что может поспо­соб­ство­вать выхо­ду из это­го кри­зи­са. Если есть то, что побуж­да­ет людей рас­ста­вать­ся, навер­ня­ка было то, что их преж­де свя­зы­ва­ло, и потом нача­лись какие-то опре­де­лён­ные про­цес­сы, опре­де­лён­ные дей­ствия, кото­рые к раз­во­ду, в кон­це кон­цов, под­ве­ли. Зна­чит, надо начи­нать дви­же­ние назад, надо вспом­нить всё, в чём тебя обви­ня­ли, все пре­тен­зии, кото­рые к тебе предъ­яв­ля­ли, всё, что ты сам осо­зна­вал, как дела­е­мое не так. И если дей­стви­тель­но есть воз­мож­ность брак сохра­нить, то он сохра­нит­ся имен­но через то, что ты испра­вишь неис­прав­ное. И ты дол­жен пока­зать, что в тебе есть готов­ность это испра­вить. Ты дол­жен пока­зать, что есть готов­ность слу­шать. Ты дол­жен пока­зать, что есть готов­ность потер­петь немощь того чело­ве­ка, кото­ро­го ты до сих пор любишь, кото­рый рядом с тобой нахо­дит­ся. Ну, а тут уже воз­мож­но дво­я­кое раз­ви­тие собы­тий: либо тот вто­рой чело­век, кото­рый рас­тор­же­ния бра­ка хочет, дей­стви­тель­но захо­чет его сохра­нить, уви­дев, что вот это дви­же­ние навстре­чу нача­лось; либо может ока­зать­ся так, что в его созна­нии брак уже умер, и ничем это не испра­вишь, и, к сожа­ле­нию, тогда оста­нет­ся это толь­ко при­нять, такое тоже быва­ет. И поста­рать­ся не отно­сить­ся к чело­ве­ку, как к вра­гу – при том, что вы были самы­ми род­ны­ми и близ­ки­ми людь­ми в тече­ние дол­го­го вре­ме­ни. Я не буду ори­ги­наль­ным, если ска­жу, что в этой ситу­а­ции если рань­ше не полу­ча­лось, то в этой ситу­а­ции надо поста­рать­ся начать слы­шать чело­ве­ка, кото­рый рядом с тобой нахо­дит­ся. Слы­шать, пони­мать, чув­ство­вать и самое глав­ное: мы часто пыта­ем­ся что-то делать для людей, даже из хоро­ших побуж­де­ний, мы пыта­ем­ся делать им то хоро­шее, чего мы хоте­ли бы себе, но это самая смеш­ная и в то же вре­мя и горь­кая какая-то ситу­а­ция, когда супру­га дарит мужу на день рож­де­ния кухон­ный ком­байн, а муж жене какое-то при­спо­соб­ле­ние для маши­ны, кото­рую он водит. Это иллю­стра­ция того, как люди могут друг о дру­ге забо­тить­ся, на самом деле забо­тясь о себе. Так вот, когда ты хочешь начать о чело­ве­ке поза­бо­тить­ся, нуж­но понять, что ему нуж­но – всмот­реть­ся, вчув­ство­вать­ся в это, понять.

Пото­му что ни для кого не сек­рет, что зача­стую людей друг от дру­га отда­ля­ет имен­но вот эта неспо­соб­ность про­ник­нуть в мир дру­го­го чело­ве­ка и понять, чем он живет и в чём он на самом деле нуж­да­ет­ся. А это, мне кажет­ся, осно­ва жиз­ни сов­мест­ной в бра­ке: уметь жить жиз­нью дру­го­го чело­ве­ка, уметь жить его инте­ре­са­ми, уметь любить не толь­ко вот то, как ты это­го чело­ве­ка пред­став­ля­ешь, но и то, каким он явля­ет­ся на самом деле. Тогда всё, что доро­го для него, ста­нет доро­го и для тебя.

– Допу­стим, чело­ве­ку сооб­щи­ли о том, что хотят с ним раз­во­дить­ся. Навер­ное, пер­вое, что ты захо­чешь сде­лать – это ска­зать: «подо­жди, давай поду­ма­ем, давай на всё посмот­рим», то есть при­гла­сить к како­му-то диалогу.

– Преж­де все­го, доста­точ­но чуд­но это выгля­дит. Когда два чело­ве­ка живут вме­сте: еди­ный кров, еди­ный бюд­жет, еди­ное ложе, еди­ная жизнь… – и раз­вод вдруг зву­чит как некая нота, кото­рая в эту совер­шен­ную гар­мо­нию вторг­лась, порож­да­ю­щая дис­гар­мо­нию, порож­да­ю­щая дис­ба­ланс. Как это может быть? Если для одно­го чело­ве­ка сло­ва дру­го­го чело­ве­ка о жела­нии раз­ве­стись ста­но­вят­ся ново­стью, зна­чит, он как раз совер­шен­но не пони­ма­ет, что с тем дру­гим чело­ве­ком про­ис­хо­дит. Одно из двух: либо он сам до это­го довёл дру­го­го чело­ве­ка сво­ей нечут­ко­стью; либо тот дру­гой чело­век совсем не тот, кем он его пер­во­на­чаль­но пред­став­лял. Может быть, конеч­но, и так, и так. Но в одном слу­чае это про­сто пол­ное невни­ма­ние при вступ­ле­нии в брак, в дру­гом слу­чае это пол­ное невни­ма­ние после вступ­ле­ния в брак. Хотя ино­гда пол­ное невни­ма­ние и до, и во вре­мя, и после нали­че­ству­ют. Поэто­му, навер­ное, люди, кото­рые живут вме­сте, они долж­ны чув­ство­вать, дви­жут­ся ли они друг к дру­гу по-преж­не­му, к это­му един­ству, кото­рое мы долж­ны собой состав­лять, или отхо­дят друг от дру­га всё даль­ше и даль­ше. И каж­дый день зада­вать­ся вопро­сом: что в дей­стви­тель­но­сти про­ис­хо­дит? При этом нуж­но не толь­ко свои ощу­ще­ния при­ни­мать в рас­чёт, но и пытать­ся понять ощу­ще­ния дру­го­го чело­ве­ка. А то, может быть, у тебя всё пре­крас­но, тебя абсо­лют­но всё устра­и­ва­ет, но быва­ет так вот в семье: один чело­век на себе всё тащит, как локо­мо­тив состав за собой, а дру­гой пол­но­стью это при­ни­ма­ет, с этим согла­сен, ему это нра­вит­ся, ему хоро­шо, но не дела­ет ника­ких дей­ствий, кото­рые облег­ча­ли бы вот эту рабо­ту локо­мо­ти­ва. И когда локо­мо­тив вдруг в один момент реша­ет отце­пить­ся от соста­ва и ехать даль­ше само­сто­я­тель­но, то, да, для того, кто в при­це­пе к нему идёт, это ока­зы­ва­ет­ся неожи­дан­но­стью. Но это неожи­дан­ность поче­му – пото­му что ты сосре­до­то­чен на себе самом, пото­му что любишь толь­ко само­го себя, ценишь свой ком­форт. А то, что про­ис­хо­дит с дру­гим чело­ве­ком, кото­рый тебе ком­форт созда­ёт, тебе без­раз­лич­но. Так может быть. Но тут, как и все­гда, нуж­но не с послед­стви­ем болез­ни бороть­ся, нуж­но саму болезнь лечить, а еще луч­ше её не допус­кать. Пото­му что в прин­ци­пе не обя­за­тель­но эта болезнь долж­на заро­дить­ся, раз­вить­ся – её не долж­но быть. Но если она есть, нуж­но понять, в чём она заклю­ча­ет­ся. Надо понять – не толь­ко её симп­то­мы уви­деть, но и источ­ник, и ста­рать­ся с источ­ни­ком разо­брать­ся. Садить­ся и гово­рить, без­услов­но, нуж­но, но этот раз­го­вор не дол­жен носить харак­тер дело­вых пере­го­во­ров, и это не обсуж­де­ние двух парт­не­ров в какой-то ситу­а­ции, меж­ду ними сло­жив­шей­ся. Этот раз­го­вор дол­жен носить совер­шен­но нефор­маль­ный, глу­бо­кий харак­тер, сер­деч­ный харак­тер. Он, без­услов­но, нужен, и не один. И вооб­ще, когда люди вме­сте живут, и вот, Вы гово­ри­те эти сло­ва «долж­ны садить­ся и раз­го­ва­ри­вать» – супру­ги долж­ны посто­ян­но раз­го­ва­ри­вать о самых раз­ных вещах. И по боль­шо­му счё­ту всё, что их бес­по­ко­ит, долж­но быть про­го­во­ре­но. Если они спо­соб­ны решать бес­по­ко­я­щее их не на уровне пере­го­во­ров, а на каком-то дру­гом уровне, на уровне чувств – ну, хоро­шо, если так. Как молит­ва: она не все­гда на уровне слов совер­ша­ет­ся, она может совер­шать­ся в чув­стве чело­ве­ка, когда чело­век про­сто чув­ству­ет бла­го­дар­ность к Богу, любовь к Богу, винов­ность свою перед Богом,  –  не обя­за­тель­но обле­кать это в сло­ва, пото­му что сло­ва долж­ны вызы­вать чув­ства. И в семей­ной жиз­ни, если люди спо­соб­ны без слов обой­тись и друг дру­га понять, это ещё луч­ше. Но, по край­ней мере, они долж­ны быть точ­но убеж­де­ны, что они друг дру­га понимают.

– Батюш­ка, про­бле­ма, мне кажет­ся, мно­гих семей, что люди не уме­ют обсуж­дать друг с дру­гом свои про­бле­мы. Кто-то боит­ся задеть и поэто­му мол­чит; кто-то счи­та­ет: «ну, что я буду жало­вать­ся и выска­зы­вать, он там сам дога­да­ет­ся»; или вооб­ще неуме­ние абсо­лют­ное ком­му­ни­ка­ции налицо.

– Без­услов­но, это так. У чело­ве­ка порой с самим собой ком­му­ни­ка­ция не выстро­е­на, пото­му что чело­век даже с самим собой зача­стую не раз­го­ва­ри­ва­ет, пото­му что чело­век не загля­ды­ва­ет в то, что про­ис­хо­дит в его серд­це. Чело­век с самим собой обще­го язы­ка най­ти не может, тем более не может най­ти его с тем, кто нахо­дит­ся рядом. Имен­но по этой при­чине люди и идут зача­стую к семей­но­му пси­хо­ло­гу, или же идут не к семей­но­му пси­хо­ло­гу, а к свя­щен­ни­ку, кото­рый, как и пси­хо­лог, в дан­ной ситу­а­ции поми­мо все­го про­че­го, игра­ет роль пере­вод­чи­ка, како­го-то тол­ма­ча меж­ду людь­ми, гово­ря­щи­ми на раз­ных язы­ках. И да, дей­стви­тель­но, я думаю, что любой семей­ный пси­хо­лог с этим стал­ки­ва­ет­ся посто­ян­но. Но с этим стал­ки­ва­ет­ся и свя­щен­ник, когда к тебе при­хо­дят люди, кото­рые живут друг с дру­гом мно­гие-мно­гие годы, и ты слу­ша­ешь их, и ты пони­ма­ешь, что они гово­рят на раз­ных язы­ках, что они порой име­ют в виду одно и то же, но не могут это выра­зить. Или гово­рят на раз­ных язы­ках о раз­ных вещах одни­ми и теми же сло­ва­ми, и ты не можешь, как это понять, как за 5, 10, 15 минут уда­лось про­яс­нить какие-то вещи, кото­рые люди не могут про­явить года­ми – да, дей­стви­тель­но, это зна­чит, что они настоль­ко друг с дру­гом совер­шен­но не обща­ют­ся; это зна­чит, что они настоль­ко друг от дру­га дале­ки. То есть, соб­ствен­но гово­ря, и семей­ный пси­хо­лог, и свя­щен­ник, кото­рый раз­ре­ша­ет подоб­но­го рода ситу­а­ции меж­ду супру­га­ми, при­вле­ка­ют­ся вслед­ствие неко­ей ано­ма­лии семей­ной жиз­ни. Пото­му что, без­услов­но, муж и жена – это люди, кото­рые долж­ны друг дру­га гораз­до луч­ше пони­мать, чем может их понять пси­хо­лог, и чем может понять свя­щен­ник, кото­рый, может быть, их видит даже впер­вые в жиз­ни. Но посколь­ку нет это­го уме­ния друг дру­га пони­мать, посколь­ку нет это­го уме­ния пол­но­цен­но общать­ся, порой при­хо­дит­ся идти и к пси­хо­ло­гу, и к свя­щен­ни­ку, и ста­рать­ся научить­ся, по край­ней мере. И, навер­но, зада­ча семей­но­го пси­хо­ло­га – научить людей, живу­щих вме­сте, друг дру­га пони­мать и друг с дру­гом пол­но­цен­но общать­ся, в чис­ле про­че­го, что он дол­жен сде­лать. А уже даль­ше идёт какое-то раз­ре­ше­ние это­го кри­зи­са. То же самое дол­жен сде­лать и свя­щен­ник, кото­рый не явля­ет­ся, без­услов­но, пси­хо­ло­гом, но кото­рый в дан­ном слу­чае тоже при­зван к тому, что­бы поста­рать­ся семью сохра­нить – ту семью, в кото­рой люди друг дру­га любят и рас­ста­ют­ся по како­му-то недо­ра­зу­ме­нию, а не пото­му, что это един­ствен­ный спо­соб выжить, в прин­ци­пе, как тоже быва­ет. Но эта рабо­та доста­точ­но такая непро­стая, и здесь всё зави­сит от самих людей, от их жела­ний, от их воли, от их намерения.

– То есть здесь как раз мы гово­рим о том, что брак – это не какое-то такое состо­я­ние, или какой-то такой путь, кото­рый мы про­хо­дим, и на кото­ром нас ждут толь­ко поло­жи­тель­ные эмо­ции, это всё рав­но некий труд. Когда люди пони­ма­ют, что это труд, они, навер­ное, каким-то обра­зом к это­му гото­вят­ся. Вот Вы, напри­мер, объ­яс­ня­е­те это парам, кото­рые при­хо­дят на венчание?

– Дело в том, что когда мы гово­рим людям, кото­рые вен­ча­ют­ся, что те вен­цы, кото­рые воз­ла­га­ют­ся им на гла­вы – это, в том чис­ле, не толь­ко цар­ские вен­цы, но и некие муче­ни­че­ские вен­цы, всё-таки было бы непра­виль­но счи­тать, что вот эти муче­ния чело­ве­ку и стра­да­ния гото­вит брак, в кото­рый он всту­па­ет. Пото­му что, без­услов­но, брак не дол­жен быть источ­ни­ком стра­да­ний, и брак не дол­жен быть вооб­ще для чело­ве­ка каким-то источ­ни­ком скор­би. Всё-таки семей­ная жизнь, в кото­рую люди всту­па­ют, брак, в кото­рый они всту­па­ют – это наобо­рот то состо­я­ние, тот образ жиз­ни, в кото­ром люди друг дру­га долж­ны под­дер­жи­вать, в кото­ром они друг дру­гу долж­ны облег­чать про­хож­де­ние вот это­го пути жиз­нен­но­го. Они не ради того схо­дят­ся, что­бы друг дру­гу доса­ждать и через это спа­сать­ся – нет, ни в коем слу­чае. Это было бы стран­но так семей­ную жизнь себе пред­став­лять. Но дело в том в то же вре­мя, что каж­дый чело­век на про­тя­же­нии сво­ей жиз­ни пере­жи­ва­ет опре­де­лён­ные кри­зи­сы. Соб­ствен­но гово­ря, эти кри­зи­сы ста­но­вят­ся резуль­та­том тех оши­бок, кото­рые чело­век совер­ша­ет. И кри­зис бра­ка – это прак­ти­че­ски все­гда кри­зис не бра­ка как тако­во­го, а это кри­зис одно­го чело­ве­ка или кри­зис двух людей, кото­рые скла­ды­ва­ют­ся в кри­зис семей­ной жиз­ни. И, без­услов­но, о воз­мож­но­сти тако­го кри­зи­са гово­рить нуж­но, и, без­услов­но, мы об этом гово­рим. Но это так про­сто не рабо­та­ет. Жизнь чело­ве­ка вооб­ще в сово­куп­но­сти – это то, за что он отве­ча­ет сам.

Ведь мы часто ещё стал­ки­ва­ем­ся с чем, чего нель­зя упус­кать, какую вещь: вот мы зна­ем, что когда чело­век чита­ет кни­ги новые, у него обра­зу­ют­ся новые ней­рон­ные свя­зи, и про­ис­хо­дит опре­де­лён­ное раз­ви­тие. Чело­век усва­и­ва­ет опре­де­лён­ный какой-то мате­ри­ал –  его мозг раз­ви­ва­ет­ся. Чело­век пере­ста­ёт читать – раз­ви­тие пре­кра­ща­ет­ся. Это с одной сто­ро­ны. С дру­гой сто­ро­ны, мы, допу­стим, зна­ем, что если ребе­нок попал, к при­ме­ру, в дет­стве в вол­чью стаю или в стаю обе­зьян, то, конеч­но, с ним не про­изой­дёт того, что про­изо­шло с Мауг­ли в извест­ном про­из­ве­де­нии Кип­лин­га. На самом деле он не разо­вьёт­ся. И его вот это нераз­ви­тие при­об­ре­тёт уже необ­ра­ти­мый харак­тер, его потом мож­но поме­щать в чело­ве­че­скую сре­ду, хоть в Окс­форд с Кем­бри­джем отправ­ляй – он оста­нет­ся таким, каким он был, он оста­нет­ся на уровне той стаи, в кото­рой он рос пер­во­на­чаль­но. Мы стал­ки­ва­ем­ся с чем: с тем, что при­хо­дят люди, ты видишь чело­ве­ка, ему 20, 25, 30 лет, и вдруг ты, напри­мер, гово­ря с ним, пони­ма­ешь: чело­век за всю свою жизнь не про­чи­тал ни одной кни­ги – вооб­ще ни одной, даже учеб­ни­ка. Как-то он учил­ся, как-то он выучил таб­ли­цу умно­же­ния, какие-то еще вещи. Но у него отсут­ству­ет логи­че­ское мыш­ле­ние, для него из одно­го не сле­ду­ет дру­гое. То, что два­жды два четы­ре, не гово­рит том, что четы­ре раз­де­лить на два будет два. Вот такой раз­рыв в логи­че­ских цепоч­ках, ему очень слож­но что-то объ­яс­нить. А тако­ва зна­чи­тель­ная часть наше­го обще­ства. И мне даже было инте­рес­но, я сове­то­вал­ся: вот, если взять чело­ве­ка, кото­рый вот так недо­раз­вил­ся, пото­му что не зани­мал­ся сво­им раз­ви­ти­ем – раз­ви­ти­ем интел­лек­ту­аль­ным, раз­ви­ти­ем душев­ным, раз­ви­ти­ем пси­хи­че­ским – ника­ким. И если его все­го взять и рабо­тать с ним несколь­ко лет посто­ян­но, глу­бо­ко, его мож­но выве­сти из это­го состо­я­ния и как бы как бы дораз­вить. Но это при усло­вии того, что с ним серьёз­но будешь рабо­тать, у него долж­на быть серьёз­ная моти­ва­ция. Но это еди­нич­ные слу­чаи. А в целом, если чело­век сво­им раз­ви­ти­ем никак не зани­мал­ся, ему очень слож­но помочь и от того, что ты ему ска­жешь несколь­ко фраз, эти фра­зы его жиз­ни не пере­вер­нут. Семя всхо­дит тогда, когда пада­ет на под­го­тов­лен­ную поч­ву. Гос­подь гово­рит даже в Сво­ём сло­ве, что когда оно пада­ет при доро­ге, то при­ле­та­ют пти­цы, его похи­ща­ют; когда пада­ет на каме­ни­стую поч­ву, то всхо­ды всхо­дят, но вско­ре увя­да­ют, пото­му что нет поч­вы пита­ю­щей; и толь­ко лишь когда пада­ют на хоро­шую поч­ву, тогда при­но­сит достой­ный плод. И здесь всё то же самое.

– Очень страш­но то, что Вы гово­ри­те. Пото­му что полу­ча­ет­ся, что для части людей какие-то сдви­ги имен­но в меж­лич­ност­ном обще­нии прак­ти­че­ски ока­зы­ва­ют­ся невозможны.

– Не совсем так. Когда к вра­чу попа­да­ет паци­ент, то в каком состо­я­нии он ни был, как бы он сам себя ни запу­стил, врач пыта­ет­ся его спа­сти, пыта­ет­ся его состо­я­ние изме­нить на луч­шее. И если это пыта­ет­ся сде­лать врач, то тем более это дол­жен пытать­ся сде­лать свя­щен­ник, тем более мы долж­ны ста­рать­ся это сде­лать. Но нуж­но трез­во пони­мать, что воз­мож­но­сти наши очень-очень огра­ни­че­ны. И поэто­му мы, с одной сто­ро­ны, гово­рим то, что мы можем ска­зать; с дру­гой сто­ро­ны, обя­за­тель­но нуж­но об этих людях молить­ся, пото­му что порой наша молит­ва может гораз­до боль­ше, чем наши сло­ва. Но очень мно­гое зави­сит от них самих. Вооб­ще жизнь чело­ве­ка зави­сит, преж­де все­го, от него самого.

– Отец Нек­та­рий, есть ли по-Ваше­му опять же опы­ту какие-то «зво­ноч­ки» в отно­ше­ни­ях, кото­рые дают понять о том, что какой-то воз­ни­ка­ет очаг напря­же­ния, о том, что в семье что-то про­ис­хо­дит не так, и нуж­но сроч­но садить­ся за стол пере­го­во­ров, или там, просто…

– Стоп, про стол пере­го­во­ров не гово­рим. Вот этот стол пере­го­во­ров – он как какая-то мисти­че­ская сущ­ность воз­ни­ка­ет в нашем раз­го­во­ре. Если дохо­дит до сто­ла пере­го­во­ров, то ситу­а­ция уже запу­ще­на, её про­сто не надо запус­кать. Ты когда пошёл куда-то в тем­но­те с дру­гим чело­ве­ком, в тем­но­те, в кото­рой, что назы­ва­ет­ся, хоть глаз коли, ниче­го не вид­но, есть один спо­соб чело­ве­ка не поте­рять: надо дер­жать его за руку. Если вы с ним разо­шлись, то потом доста­точ­но труд­но сой­тись и друг дру­га най­ти. Пото­му что вы буде­те друг от дру­га посто­ян­но отхо­дить. Вот вы може­те какие-то спо­со­бы выра­ба­ты­вать, може­те кри­чать, но там может быть эхо, кото­рое будет иска­жать ваше пред­став­ле­ние о место­по­ло­же­нии. Про­сто дер­жи чело­ве­ка за руку в тем­но­те, и тогда ты его не поте­ря­ешь. Ну, и в бра­ке не надо друг дру­га не то что­бы отпус­кать, а не надо друг с дру­гом рас­хо­дить­ся – и не воз­ник­нет темы развода.

– Понят­но, но в жиз­ни не все­гда это происходит.

– Конеч­но. Детям гово­рят в дет­стве: нель­зя играть со спич­ка­ми. Что будет, если играть со спич­ка­ми? Ты чирк­нул спич­кой, бро­сил раз – ниче­го; чирк­нул вто­рой раз, бро­сил; в тре­тий раз ты её бро­сил – у тебя заго­рел­ся ковёр. Ты можешь подо­ждать, когда у тебя квар­ти­ра раз­го­рит­ся, и тогда оста­нет­ся либо в окно пры­гать, либо в ней сго­реть. Ты можешь это, по край­ней мере, поту­шить, а можешь со спич­ка­ми не играть. То же самое и здесь. Не надо посто­ян­но спо­хва­ты­вать­ся в послед­ний момент. Ведь мы сей­час гово­рим не для того, что­бы помочь каким-то людям, кото­рые зани­ма­ют­ся пре­одо­ле­ни­ем кри­зис­ных ситу­а­ций в бра­ке. Мы же бесе­ду­ем не для того, что­бы дать какие-то отве­ты пси­хо­ло­гам или свя­щен­ни­кам, – они сами раз­бе­рут­ся. Мы гово­рим об этом для тех про­стых семей­ных людей, не явля­ю­щих­ся спе­ци­а­ли­ста­ми в какой-то обла­сти семей­ной пси­хо­ло­гии, кото­рые это могут услы­шать сейчас.

– То есть мы про­во­дим профилактику.

– Мы зани­ма­ем­ся сей­час про­фи­лак­ти­кой, в дан­ный момент. Пото­му что ина­че то, о чем мы гово­рим, не име­ло бы смыс­ла ника­ко­го. Поэто­му стол пере­го­во­ров – это какая-то послед­няя уже точ­ка, послед­ний аргу­мент. Может быть так, что накап­ли­ва­ют­ся какие-то вопро­сы в семей­ной жиз­ни, кото­рые тре­бу­ют более-менее регу­ляр­но­го раз­ре­ше­ния. Дей­стви­тель­но, вот есть обще­ние изо дня в день, но вдруг вот начи­на­ешь ощу­щать, что здесь упу­стил, здесь упу­стил… – так, надо садить­ся и в этом раз­би­рать­ся. Но не спу­стя годы, а спу­стя очень корот­кое вре­мя. Пото­му что, вот, тру­ба засо­ри­лась, и вода пло­хо ухо­дит. Не надо ждать, пока эта вода нач­нет в квар­ти­ру актив­ным обра­зом воз­вра­щать­ся из кана­ли­за­ции, надо про­сто вызвать вовре­мя водо­про­вод­чи­ка и про­чи­стить тру­бу. Если воз­ник­ло что-то в отно­ше­ни­ях меж­ду людь­ми такое, что меша­ет им общать­ся пол­но­цен­но, не надо ждать, пока оно при­об­ре­тёт харак­тер какой-то пре­гра­ды непре­одо­ли­мой меж­ду дву­мя людь­ми. Нуж­но с этим раз­би­рать­ся сра­зу. Раз­ные очень быва­ют ситу­а­ции. Быва­ет, что в бра­ке живут два чело­ве­ка, из кото­рых у одно­го такой харак­тер, что вто­рой лиш­ний раз боит­ся с ним заго­во­рить о чём-то. Но опять-таки воз­ни­ка­ет вопрос: а зачем? Ведь с этим надо было разо­брать­ся зара­нее. А когда это уже есть как некая дан­ность, нуж­но искать уже со сво­ей сто­ро­ны воз­мож­ность в одно­сто­рон­нем поряд­ке, если ты любишь чело­ве­ка, какие-то к нему такие под­хо­ды, как это потер­петь, как это пережить.

– Нашу бесе­ду могут застать зри­те­ли, кото­рые уже сей­час нахо­дят­ся в какой-то кри­зис­ной ситу­а­ции, или могут ока­зать­ся вот-вот. Есть ли для них какие-то «маяч­ки», что­бы понять, что что-то не так?

– «Мая­чок» все­гда такой: если ты всту­пил в ста­дию кри­зи­са, преж­де все­го тебе надо разо­брать­ся с самим собой, и толь­ко лишь разо­брав­шись с самим собой и поняв, что делать тебе, ты можешь понять, как помочь дру­го­му чело­ве­ку и что делать ему. У нас про­бле­ма заклю­ча­ет­ся в том, что мы сами нахо­дим­ся в кри­зи­се, но пыта­ем­ся зани­мать­ся реше­ни­ем чужой кри­зис­ной ситу­а­ции – в дан­ном слу­чае в бра­ке. Но ты сна­ча­ла исправь всё, что каса­ет­ся тебя, и может быть ока­жет­ся, что ниче­го не надо исправ­лять в дру­гом чело­ве­ке. Но люди видят при­чи­ну кри­зи­са друг в дру­ге, и это при­во­дит к вза­им­ным обви­не­ни­ям, к углуб­ле­нию кон­флик­та, к еще боль­ше­му како­му-то отда­ле­нию друг от дру­га. Но ты зна­ешь, в чём тебя твоя вто­рая поло­ви­на изо дня в день обви­ня­ет, что этой вто­рой поло­вине не нра­вит­ся – реши это преж­де все­го, раз­бе­рись с этим! Да, может быть, какие-то из этих обви­не­ний носят совер­шен­но несо­сто­я­тель­ный харак­тер, и может, чело­век тебя обви­ня­ет в том, за что мог бы тебя похва­лить. Ты не можешь это изме­нить, ты ниче­го с этим не сде­ла­ешь. Но навер­ня­ка есть какие-то вещи, кото­рые надо изме­нить, кото­рые ты сам чув­ству­ешь: вот есть необ­хо­ди­мость их менять в себе, – зай­мись ими. И уже ситу­а­ция изме­нит­ся, уже дру­гой чело­век уви­дит, что у тебя есть некая воля доб­рая, уже будет про­ще. А даже если не будет про­ще, даже если вто­рой чело­век ниче­го не уви­дит и не захо­чет уви­деть, по край­ней мере, ты будешь знать, что ты всё сде­лал, что ты мог, со сво­ей стороны.

Очень рас­про­стра­нен­ная ситу­а­ция. Вот двое супру­гов взрос­лых, взрос­лые люди: «А вот он пусть это, а она пусть вот это, а вот когда она сде­ла­ет, а вот когда он сде­ла­ет, тогда я…» Нет, наобо­рот, обрат­ный поря­док. Сна­ча­ла я, потом он – там, где она. Когда мы садим­ся с вами за стол пере­го­во­ров в какой-то ситу­а­ции: когда это дело­вые пере­го­во­ры или пра­во­вой кон­фликт, или что-то ещё, здесь дей­ству­ют некие пра­ви­ла, кото­рым нуж­но сле­до­вать в первую оче­редь. А здесь одно пра­ви­ло: любовь, кото­рая долж­на это покрыть, с этим сми­рить­ся, про­тив это­го не спо­рить, здесь не пре­ко­сло­вить, это при­нять. Вот если есть любовь, она в этих пере­го­во­рах помо­жет слож­ных, а если её нет, на уровне «вот ты прав, я неправ, или я прав, а ты не прав» ниче­го не решит­ся. Мож­но сколь­ко угод­но дока­зы­вать дру­го­му чело­ве­ку, что ты прав, ты можешь быть прав, но это не есть пре­одо­ле­ние семей­но­го кри­зи­са. Пре­одо­ле­ние семей­но­го кри­зи­са есть пре­одо­ле­ние через любовь.

– Отец Нек­та­рий, если раз­во­да всё-таки не уда­лось избе­жать, как себе помочь, что­бы не допу­стить како­го-то внут­рен­не­го разрушения?

– Ну, навер­ное, нуж­но здесь ещё ска­зать о том, вооб­ще в каких ситу­а­ци­ях на раз­вод мож­но идти, а в каких ситу­а­ци­ях на раз­вод идти нель­зя. На раз­вод нель­зя идти, преж­де все­го, если сохра­ня­ет­ся любовь. Вот любовь – это глав­ное осно­ва­ние для того, что­бы бороть­ся за брак. Дети, кото­рые будут болез­нен­но пере­жи­вать раз­вод – это ещё одно очень серьез­ное осно­ва­ние бороть­ся за брак. Чув­ство дол­га, чув­ство ответ­ствен­но­сти, хри­сти­ан­ской ответ­ствен­но­сти – тоже то, что дает осно­ва­ние бороть­ся за брак и не давать ему рас­пасть­ся про­сто так, пото­му что всё-таки как бы лег­ко­мыс­лен­но люди в брак ни всту­па­ли, всё рав­но брак – это дело очень серьёз­ное и очень ответ­ствен­ное, даже если они это­го не пони­ма­ют. И об этом нам гово­рит Свя­щен­ное Писа­ние Ново­го Заве­та доста­точ­но чёт­ко. Но быва­ют ситу­а­ции, когда наобо­рот, раз­вод ока­зы­ва­ет­ся един­ствен­ной воз­мож­ной мерой. С одной сто­ро­ны, об этом нам гово­рит соци­аль­ная кон­цеп­ция Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви, в кото­рой обо­зна­че­ны те ситу­а­ции, когда раз­вод явля­ет­ся оправ­дан­ным, даже необ­хо­ди­мым. И, есте­ствен­но, некая чело­ве­че­ская логи­ка, то есть когда брак уни­что­жа­ет людей по-насто­я­ще­му: раз­вра­ща­ет, уни­что­жа­ет, угро­жа­ет их жиз­ни – такое в наше вре­мя тоже, к сожа­ле­нию, быва­ет, тогда рас­тор­же­ние бра­ка ста­но­вит­ся необ­хо­ди­мой вынуж­ден­ной мерой. Опять-таки мень­шим из двух зол, к сожа­ле­нию. Но преж­де чем это про­изой­дёт, преж­де чем это рас­тор­же­ние бра­ка слу­чит­ся, чело­век дол­жен убе­дить­ся в том, что он сде­лал всё для того, что­бы сохра­нить то доб­рое, что было, что­бы потом, как я уже ска­зал, себя не винить в том, что это по его вине тоже про­изо­шло. И если он всё это сде­лал, и потом раз­ру­ше­ние бра­ка все-таки яви­лось свер­шив­шим­ся неким актом, то, как любую дру­гую скорбь, как поте­рю близ­ко­го чело­ве­ка, как чью-то болезнь, как какой-то, вот, крах карье­ры или крах там финан­со­вый, какие-то дру­гие мате­ри­аль­ные обсто­я­тель­ства, – это тоже так точ­но надо при­нять. Как некое собы­тие, кото­рое долж­но, с одной сто­ро­ны, тебя испы­тать, с дру­гой сто­ро­ны, дать тебе воз­мож­ность стать силь­ней и пере­ра­с­ти себя. Пото­му что любое испы­та­ние, с кото­рым мы в жиз­ни стал­ки­ва­ем­ся, в том чис­ле и раз­ру­ше­ние бра­ка, оно носит такой харак­тер. То есть один чело­век будет вос­при­ни­мать раз­ру­ше­ние бра­ка как тра­ге­дию, кото­рая долж­на похо­ро­нить его жизнь; а дру­гой чело­век дол­жен вос­при­ни­мать это же самое тра­ги­че­ское собы­тие как то, что дает ему воз­мож­ность неко­го ново­го нача­ла. Новое нача­ло – в дан­ном слу­чае я не имею в виду не нача­ло новой семей­ной жиз­ни, не како­го-то семей­но­го лич­но­го сча­стья, а как нача­ло дру­гой жиз­ни. Толь­ко это воз­мож­но в том слу­чае, если чело­век осмыс­лил всё то, что он делал не так, осмыс­лил все ошиб­ки, кото­рые он совер­шил, рас­ка­ял­ся в них по-насто­я­ще­му глу­бо­ко перед Богом, не толь­ко лишь про­сто фор­маль­но ска­зал об этом на испо­ве­ди, а пере­бо­лев, пере­стра­дав, тогда дей­стви­тель­но Гос­подь ему даст какую-то воз­мож­ность идти дальше.

– В гла­ве пятой Еван­ге­лия от Мат­фея чёт­ко ска­за­но, что раз­во­дить­ся нель­зя, кро­ме как по вине пре­лю­бо­де­я­ния, и тот, кто раз­во­дит­ся, пре­лю­бо­дей­ству­ет, и тот, кто женит­ся на раз­ве­дён­ной, он пре­лю­бо­дей­ству­ет. При этом мы зна­ем такую фра­зу: «что Бог соеди­нил, чело­век да не раз­ру­ша­ет», и при этом мы име­ем кон­цеп­цию Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви, где мы уви­дим уже вро­де бы отступ­ле­ние от слов Хри­ста. Объ­яс­ни­те, пожа­луй­ста, как одно может суще­ство­вать рядом с другим?

– Дело в том, что в Свя­щен­ном Писа­нии вооб­ще очень мно­го ста­но­вит­ся непо­нят­ным, исхо­дя из нашей чело­ве­че­ской жиз­ни и обсто­я­тельств, если не пом­нить, навер­но, самые важ­ные сло­ва Хри­ста о том, что бук­ва уби­ва­ет, а дух живо­тво­рит. И дру­гие сло­ва, если не вспом­нить: «мило­сти хочу, а не жерт­вы». И опять-таки дру­гие сло­ва: «суб­бо­та для чело­ве­ка, а не чело­век для суб­бо­ты». То есть всё то, что мы нахо­дим в Свя­щен­ном Писа­нии – это то, посред­ством чего Гос­подь сози­да­ет жизнь чело­ве­ка, то, что даёт­ся чело­ве­ку не на разо­ре­ние, а на сози­да­ние. И вот быва­ет так, что мы оче­вид­ным обра­зом видим, что вот эта ситу­а­ция чело­ве­ка уни­что­жа­ет, меняй – не меняй к ней отно­ше­ние, это всё рав­но тебя уни­что­жит. Самая про­стая, при­ми­тив­ная ситу­а­ция из тех, кото­рые ого­во­ре­ны в соци­аль­ной кон­цеп­ции. Вот, напри­мер, супру­же­ская пара: муж – нар­ко­ман геро­и­но­вый, кото­рый колет­ся, зара­жа­ет­ся СПИ­Дом и гепа­ти­том С, ведёт бес­по­ря­доч­ный образ жиз­ни – может быть, не в сек­су­аль­ном отно­ше­нии, а про­сто вооб­ще как тако­вой. Есть угро­за зара­же­ния всем этим жены, детей, и не толь­ко угро­за зара­же­ния каким-то инфек­ци­он­ным страш­ным забо­ле­ва­ни­ем, но и про­сто вот тем обра­зом жиз­ни, кото­рым он живёт. То есть мама пони­ма­ет, что её дети будут либо тоже нар­ко­ма­на­ми, либо ВИЧ-инфи­ци­ро­ван­ны­ми, либо они про­сто вырас­тут каки­ми-то совер­шен­но изло­ман­ны­ми пси­хи­че­ски лич­но­стя­ми: этот покон­чит с собой, этот попа­дёт в пси­хуш­ку, эта ста­нет тор­го­вать собой, этот пой­дёт кого-то убьёт… И если ты пони­ма­ешь, что с тво­и­ми детьми это слу­чит­ся из-за того, что тво­рит отец, то ради детей ты долж­на рас­стать­ся с ним. А как ты ина­че можешь посту­пить? Ты за них отве­ча­ешь. Да, ты отве­ча­ешь в какой-то сте­пе­ни за него, но он взрос­лый чело­век, кото­рый сам дела­ет выбор. А вот твои дети – какой ещё есть здесь выбор? Толь­ко, к сожа­ле­нию, посту­пить так.

– А если менее экс­тре­маль­ные ситуации?

– Есть менее экс­тре­маль­ные ситу­а­ции, поэто­му здесь всё при­хо­дит­ся вешать на весах, кото­рые нахо­дят­ся в чело­ве­че­ском серд­це. Мы тоже без кон­ца берём какие-то ситу­а­ции, в кото­рые люди сами всё заво­дят, и гово­рим, что мы долж­ны дать реше­ние в этой ситу­а­ции – а его нет, это­го реше­ния. Вот нет это­го реше­ния како­го-то еди­но­го, уни­вер­саль­но­го, от кото­ро­го всем будет хоро­шо. Поче­му? Пото­му что чело­век может при­ве­сти свою жизнь в такое состо­я­ние, когда вот это­го «всем хоро­шо» уже не удаст­ся достиг­нуть. Может удаст­ся достиг­нуть того, что­бы было луч­ше, чем есть. Есть без­услов­но одно, что реша­ет абсо­лют­но все про­бле­мы жиз­ни чело­ве­ка: когда чело­век по-насто­я­ще­му обра­ща­ет­ся к Богу, когда Бог ста­но­вит­ся для него выс­шей цен­но­стью, и когда его любовь к Богу, ответ­ная на его любовь Богу к нему раз­ре­ша­ет все абсо­лют­но про­ти­во­ре­чия в его жиз­ни, кото­рые есть. Да, есть такой путь. И этот путь мож­но пред­ло­жить всем, а идут по это­му пути еди­ни­цы, и пони­ма­ют, о чём речь, еди­ни­цы. Но путь есть. Каких-то выхо­дов из без­на­деж­ных ситу­а­ций дру­гих порой нет, и было бы боль­шим обма­ном гово­рить, что они есть.

– Батюш­ка, есть ли у чело­ве­ка надеж­да на спа­се­ние, если он, напри­мер, стал ини­ци­а­то­ром развода?

– Надеж­да на спа­се­ние есть у чело­ве­ка в любой ситу­а­ции, что­бы он ни сде­лал. Мы все вре­мя гово­рим: даже Иуда, если бы пока­ял­ся, был бы при­нят Хри­стом. И гово­рить о том, что чело­век из-за того, что он вот непра­виль­но постро­ил свою семей­ную жизнь, раз­вёл­ся вто­рой раз, раз­вёл­ся в тре­тий, в этом был вино­ват сам, что он из-за это погиб­нет – нель­зя об этом гово­рить. Любые внеш­ние дей­ствия чело­ве­ка могут отда­лять его от Бога и губить таким обра­зом. Но порой чело­век, успев в сво­ей жиз­ни, нало­мать кучу вся­ких дров, вдруг при­хо­дит в созна­ние сво­ей соб­ствен­ной какой-то ничтож­но­сти, в осо­зна­ние какой-то сво­ей соб­ствен­ной бес­по­мощ­но­сти, начи­на­ет так испы­ты­вать нуж­ду в Боге, так в Нём внут­ренне нуж­дать­ся, что имен­но это при­во­дит его к Нему. Вот пре­по­доб­ный Иса­ак Сирин гово­рит о том, что дела без сми­ре­ния не спа­са­ют чело­ве­ка, а сми­ре­ние без дел спа­са­ет чело­ве­ка. Это не зна­чит, что надо бро­сить дела. Это не зна­чит, что нуж­но вооб­ще ниче­го не делать для того, что­бы быть хри­сти­а­ни­ном. Но про­сто нуж­но пом­нить, что сми­ре­ние и пока­я­ние перед Богом спа­са­ет чело­ве­ка, пото­му что «серд­це сокру­шен­но и сми­рен­но Бог не уни­чи­жит». И когда мы про­сим, что­бы Гос­подь нас поми­ло­вал, мы одно – един­ствен­ное осно­ва­ние для сво­ей прось­бы при­во­дим – мы не гово­рим, что мы хоро­шие, что, мол, то-то и то-то сде­ла­ли: «поми­луй меня, Боже, по вели­цей мило­сти Тво­ей!» Вот вели­кая милость Божия – это един­ствен­ное осно­ва­ние нашей надеж­ды на спа­се­ние. И в тот момент, когда чело­век осо­зна­ёт свою потреб­ность в этой мило­сти, когда он начи­на­ет о ней по-насто­я­ще­му про­сить, и когда он начи­на­ет верить в то, что Гос­подь дей­стви­тель­но настоль­ко мило­стив – как он может не наде­ять­ся на спа­се­ние, как он может отри­цать воз­мож­ность спа­се­ния чело­ве­ка тако­го? Мы зна­ем, что «вся­кий, кто при­зо­вёт имя Гос­подне, спа­сёт­ся» – если он при­зо­вёт в разу­ме серд­ца, по-насто­я­ще­му. Не как Ана­ний и Сап­фи­ра, удер­жи­вая что-то за спи­ной, а когда серд­це чело­ве­ка будет абсо­лют­но для Бога откры­то. И порой быва­ет, что все ошиб­ки чело­ве­ка, все какие-то его пре­ткно­ве­ния, всё то, что он делал не так, под­во­дят его к это­му. Пото­му что всю жизнь раз­ру­ша­ет­ся этим твер­ды­ня его гор­до­сти – то глав­ное, что нас губит. Поэто­му нель­зя счи­тать, что чело­век, кото­рый это совер­шил в сво­ей жиз­ни, без­на­дё­жен. Про­сто мы очень часто не пони­ма­ем, что такое искрен­нее пока­я­ние. Нам всё вре­мя кажет­ся, что искрен­нее пока­я­ние – это прий­ти и про­сто чест­но ска­зать на испо­ве­ди, что ты сде­лал. Пока­я­ние не в этом заклю­ча­ет­ся, а в пол­ном внут­рен­нем раз­во­ро­те к Богу. Но вот быва­ет так, что люди друг от дру­га отвра­ти­лись и видеть друг дру­га не хоте­ли, а потом вдруг они откры­ва­ют друг дру­гу объ­я­тия, обни­ма­ют друг дру­га, и ника­кие сло­ва не нуж­ны для того, что­бы понять, что тебе хочет дру­гой чело­век ска­зать. Вот так­же с Богом у чело­ве­ка долж­но про­изой­ти. Вот эта ситу­а­ция, нам такая долж­на быть кар­ти­на зна­ко­мая: блуд­ный сын и его отец, кото­рый его при­ни­ма­ет. Вот этот момент, когда они обни­ма­ют друг дру­га, и меж­ду ними боль­ше ниче­го нет – ни про­стран­ства, ни воз­ду­ха, ниче­го. Вот такое пока­я­ние спа­са­ет чело­ве­ка, что­бы он ни успел в сво­ей жиз­ни натво­рить – вот в чём суть. При­хо­дит к это­му чело­век или не при­хо­дит – вот в этом весь вопрос.

Игу­мен Нек­та­рий (Моро­зов)

Бесе­до­ва­ла Инна Самохина

Источ­ник: инфор­ма­ци­он­но-ана­ли­ти­че­ский пор­тал «Пра­во­сла­вие и совре­мен­ность»

Комментировать

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки