Смелость любить<br><span class="bg_bpub_book_author">Игумен Нектарий (Морозов)</span>

Смелость любить
Игумен Нектарий (Морозов)

(1 голос5.0 из 5)

Все мы зна­ем, что выс­шей доб­ро­де­те­лью для хри­сти­а­ни­на, да и вооб­ще для любо­го чело­ве­ка, явля­ет­ся любовь. Мы зна­ем, что Сам Бог име­ну­ет­ся Любо­вью и что всё, что дела­ет­ся в Церк­ви и вооб­ще в жиз­ни чело­ве­ка без люб­ви, име­ет очень неболь­шую цену.

И в то же самое вре­мя мы зна­ем, как ред­ко встре­ча­ют­ся люди, обла­да­ю­щие этой доб­ро­де­те­лью. Зна­ем, как ред­ко обре­та­ем ее в себе самих. И от все­го это­го мы испы­ты­ва­ем и стра­да­ния, и скорбь, пото­му что нам хочет­ся, что­бы жизнь вокруг нас была напол­не­на любо­вью. Ведь где любовь – там и теп­ло, там и радость, там и мир, там нет очень мно­го­го из того, что при­чи­ня­ет нам боль и нашу жизнь отравляет.

Мы, хри­сти­ане, доста­точ­но часто гово­рим о том, что меша­ет чело­ве­ку любить. И преж­де все­го упо­ми­на­ем обыч­но о том, что воз­рас­та­нию в люб­ви меша­ет эго­изм – в этом слу­чае любовь к ближ­не­му посто­ян­но вхо­дит в про­ти­во­ре­чие с непра­виль­ной любо­вью к само­му себе. Ина­че быть не может, пото­му что любовь к ближ­не­му пред­по­ла­га­ет в самых раз­лич­ных ситу­а­ци­ях отказ от чего-то, чего мы хотим и даже что нам необ­хо­ди­мо. Это ста­но­вит­ся воз­мож­ным тогда, когда у нас появ­ля­ет­ся навык думать о дру­гом чело­ве­ке – о том, что нуж­но в этих обсто­я­тель­ствах преж­де все­го ему, а не нам самим. А еще у нас дол­жен быть навык в какие-то момен­ты забы­вать о себе и всё вни­ма­ние, силы направ­лять на нуж­ду дру­го­го. Конеч­но, это то, что тре­бу­ет тру­да – посто­ян­но­го тру­да над собой. Но, преж­де все­го, это то, на что нуж­но решиться.

Поче­му необ­хо­ди­ма сме­лость, что­бы любить? Пото­му что любить, ока­зы­ва­ет­ся, на самом деле страш­но. Может быть, кого-то уди­вит такое соче­та­ние слов – «боять­ся любить», но если мы вни­ма­тель­но и чест­но посмот­рим в свое серд­це и поста­ра­ем­ся понять, что нас оста­нав­ли­ва­ет, что не дает идти путем люб­ви, то обна­ру­жим, что чаще все­го это имен­но страх.

Есть такое усто­яв­ше­е­ся выра­же­ние – «зона ком­фор­та». Это при­выч­ная для чело­ве­ка обста­нов­ка, при­выч­ка посту­пать опре­де­лен­ным обра­зом, при­выч­ное чув­ство­ва­ние себя и мира. На самом деле эта «зона ком­фор­та» может быть очень неком­форт­ной, в ней может быть неудоб­но жить, но чело­ве­ку не хочет­ся ниче­го менять, пото­му что идти нака­тан­ным путем ему про­ще. А любить – это все­гда жить в чем-то не так, как ты при­вык. Любить – зна­чит впу­стить в свою жизнь что-то, что эту жизнь изме­нит, и мы не можем преду­га­дать, как. И не толь­ко что-то, но и кого-то – дру­гих людей, каж­дый из кото­рых – живая, меня­ю­ща­я­ся, непо­вто­ри­мая все­лен­ная. И когда чело­век пони­ма­ет всё это, он может ска­зать себе: «нет, не надо». Он может не осо­зна­вать это­го до кон­ца, но это реше­ние – от люб­ви отго­ро­дить­ся – он при­ни­ма­ет сам.

На самом деле то же самое мож­но ска­зать и о люб­ви к Богу. Чело­век, реша­ю­щий­ся любить Бога, тоже выхо­дит из при­выч­ной «зоны ком­фор­та». Поче­му? Пото­му что Гос­подь гово­рит: зна­ком люб­ви к Нему явля­ет­ся испол­не­ние Его запо­ве­дей. А испол­нять запо­ве­ди все­гда, а не толь­ко когда это­го хочет­ся и к это­му рас­по­ла­га­ют обсто­я­тель­ства, – тоже очень труд­но и неудобно.

Боязнь, что при­выч­ная жизнь изме­нит­ся, – пер­вая при­чи­на, поче­му любить страш­но. Еще одна при­чи­на – страх быть отверг­ну­тым. В люб­ви чело­век идет навстре­чу дру­го­му чело­ве­ку – и никто не может гаран­ти­ро­вать, что дви­же­ние будет вза­им­ным, как и любовь. О люб­ви к Богу это­го ска­зать нель­зя, пото­му что преж­де все­го Гос­подь любит нас, а мы на эту любовь толь­ко откли­ка­ем­ся. Но если у чело­ве­ка живо­го, реаль­но­го опы­та обще­ния с Богом нет, он сомне­ва­ет­ся. Эти сомне­ния и отто­го еще, что чело­век порой даже Богу хочет открыть­ся с одной глав­ной мыс­лью: а полу­чу ли я тот ответ, на кото­рый рас­счи­ты­ваю? Нет, ответ Бога может быть совсем иным, и он опять-таки может изме­нить нашу жизнь так, как мы это­го и не пред­по­ла­га­ем. Но это будет ни в коем слу­чае не отвер­же­ние – это будет то, что Гос­подь нам даст для того, что­бы мы мог­ли достиг­нуть спа­се­ния и быть с Ним.

Мы часто гово­рим, что хри­сти­ан­ство пред­по­ла­га­ет лич­ные вза­и­мо­от­но­ше­ния с Богом. И быва­ет, что чело­век и не стал еще тол­ком хри­сти­а­ни­ном, а может быть, и вовсе не ходит в храм, а лич­ные отно­ше­ния с Богом у него уже есть – и для него они пол­но­стью состо­ят из его пре­тен­зий по отно­ше­нию к Богу. Мало ли мы встре­ча­ем людей, кото­рые винят Бога во всем, что в их жиз­ни «не так», вме­сто того что­бы заду­мать­ся, како­вы при­чи­ны это­го в дей­стви­тель­но­сти… В отно­ше­ни­ях с людь­ми тоже быва­ет так, что наша «любовь» к ним прак­ти­че­ски на сто про­цен­тов состо­ит из пред­став­ле­ний о том, как они долж­ны любить нас. А какое-либо несо­от­вет­ствие этим пред­став­ле­ни­ям мы назы­ва­ем отвер­же­ни­ем. Но это не отвер­же­ние на самом деле – это при­знак того, что мы люб­ви не испы­ты­ва­ем и не зна­ем, что она есть такое. И толь­ко побо­ров свой страх «про­га­дать», не полу­чить какой-то выго­ды или даже не полу­чить вооб­ще ниче­го, а толь­ко отдать, мы можем это узнать.

Не выдумать, не слепить, не сыграть

Еще одна при­чи­на стра­ха перед любо­вью – это необ­хо­ди­мость откры­вать­ся дру­го­му таким, каков ты есть. Чело­ве­ку с внут­рен­ни­ми слож­но­стя­ми, внут­рен­ней неправ­дой, про­ти­во­ре­чи­я­ми это быва­ет очень и очень труд­но. Нуж­но учить­ся откры­вать­ся искренне сна­ча­ла хотя бы само­му себе. Мно­гие ли из нас гото­вы загля­нуть в свое серд­це глу­бо­ко и бес­при­страст­но и раз­гля­деть, что там есть? А раз­гля­дев, не отшат­нуть­ся, не испу­гать­ся, а начать пред­при­ни­мать уси­лия, что­бы изжить в себе то изло­ман­ное, иска­жен­ное, боль­ное, из-за чего нам не хоте­лось даже в свое серд­це загля­ды­вать. К сожа­ле­нию, реша­ют­ся на это немно­гие – гораз­до чаще люди выби­ра­ют жить не по-насто­я­ще­му, закры­ва­ясь от себя, запол­няя свою жизнь чем-то, что их от этой встре­чи с сами­ми собой отвле­чет. Но любить, живя поверх­ност­ной, нена­сто­я­щей жиз­нью, невоз­мож­но. Поэто­му на пути к хри­сти­ан­ской люб­ви нам не мино­вать этой встре­чи. И не нуж­но пытать­ся ее избе­жать, посколь­ку мы все рав­но не смо­жем любить и какую-то часть самих себя скры­вать, любить – и играть при этом какую-то при­ду­ман­ную роль. В тече­ние како­го-то вре­ме­ни это может чело­ве­ку уда­вать­ся, но любовь при этом будет дегра­ди­ро­вать и в кон­це кон­цов про­сто умрет. Ведь тот, дру­гой, чело­век опять-таки может любить толь­ко чело­ве­ка не выду­ман­но­го, не сыг­ран­но­го, не слеп­лен­но­го, а живо­го. В люб­ви все­гда рас­кры­ва­ет­ся глу­би­на обо­их любя­щих людей, а если ее нет, и непо­нят­но даже, что это такое, то это не любовь, а что-то дру­гое – либо зави­си­мость, либо необ­хо­ди­мость, либо увлеченность.

Особые узы

Поче­му еще любить страш­но? Пото­му что любовь пред­по­ла­га­ет ответ­ствен­ность за того, кого ты любишь. При­чем ответ­ствен­ность не толь­ко за чело­ве­ка – ответ­ствен­ность и перед чело­ве­ком. Преж­де мож­но было ска­зать: «Поче­му я дол­жен в сво­их поступ­ках сооб­ра­зо­вы­вать­ся с тем, что дума­ет и чув­ству­ет кто-то дру­гой?». А полю­бив, мы так ска­зать уже не можем. Это доб­ро­воль­ное при­ня­тие уз люб­ви – уз совер­шен­но особых.

И если это так по отно­ше­нию к людям, то еще в боль­шей сте­пе­ни это так по отно­ше­нию к Богу. Мы отве­ча­ем перед Богом за всё то, что есть в нашей жиз­ни. Мы ответ­ствен­ны за то, что­бы имен­но за нас ока­за­лась не напрас­но про­ли­той кровь Гос­по­да на Кресте.

А поми­мо ответ­ствен­но­сти, есть еще одна очень важ­ная вещь. Пре­по­доб­ный Силу­ан Афон­ский гово­рит, что чем боль­ше любовь, тем боль­ше стра­да­ние. И вро­де бы непо­нят­но: раз­ве любовь долж­на при­во­дить нас к стра­да­нию? Сама по себе любовь дает чело­ве­ку сча­стье. А к стра­да­нию нас при­во­дит та жизнь, кото­рая окру­жа­ет нас, когда мы смот­рим на нее гла­за­ми люб­ви. То, что чело­век реша­ет­ся любить, озна­ча­ет, что он реша­ет­ся пере­жи­вать внут­ри себя всё, что свя­за­но с люби­мы­ми, – и, может быть, даже глуб­же и силь­нее, чем пере­жи­ва­ют это они сами. Ребе­нок бес­печ­но шле­па­ет по лужам, а мате­рин­ское серд­це неспо­кой­но: не про­сту­дит­ся, не забо­ле­ет ли? Ребе­нок про­пал куда-то, его нет дома лиш­ний час – и мате­рин­ское серд­це раз­ры­ва­ет­ся, рису­ет себе кар­ти­ны одна ужас­нее дру­гой и с болью взы­ва­ет к Богу. Всё то же мож­но ска­зать и о любом любя­щем серд­це – и чем боль­ше оно вме­ща­ет людей, тем чаще напол­ня­ет­ся тре­во­гой, болью, сжи­ма­ет­ся от жало­сти. Мож­но без пре­уве­ли­че­ния ска­зать, что жизнь чело­ве­ка любя­ще­го обре­та­ет мно­го раз­лич­ных гра­ней стра­да­ния, кото­рые мог­ли бы остать­ся ему неве­до­мы­ми. Но при этом нуж­но пони­мать, что любовь к дру­гим людям и к Богу избав­ля­ет чело­ве­ка от зацик­лен­но­сти на себе, кото­рая при­но­сит чело­ве­че­ству стра­да­ния гораз­до более тяже­лые, безыс­ход­ные и, самое глав­ное, бесплодные.

Как воздух и вода

И, нако­нец, нуж­но ска­зать, что любить страш­но пото­му, что, живя в люб­ви, мы в какой-то момент не смо­жем не пожерт­во­вать собой. И каж­дый раз, когда мы видим совер­шен­ную Любовь, при­гвож­ден­ную ко Кре­сту, нам нуж­но отда­вать себе отчет, какая от нас может потре­бо­вать­ся жерт­ва. Гос­подь пря­мо гово­рит, что нет боль­ше той люб­ви, чем если кто-то поло­жит жизнь свою за близ­ких людей. И когда ты смот­ришь на Крест и пони­ма­ешь, что это то, к чему тебя может при­ве­сти твоя любовь, – от это­го тоже может захо­теть­ся спря­тать­ся. А пре­одо­леть этот страх мож­но толь­ко вме­сте с Богом, Кото­рый про­шел до нас этим путем любви.

Что­бы обре­сти сме­лость любить, нуж­но про­стое и ясное пони­ма­ние: любовь чело­ве­ку необ­хо­ди­ма. Она нуж­на как воз­дух, как вода – без нее чело­век духов­но иссу­ша­ет­ся, зады­ха­ет­ся и уми­ра­ет. Любая жизнь без люб­ви – это уми­ра­ние, и любая жизнь на зем­ле с любо­вью – это жизнь под­лин­ная. Без люб­ви нет нрав­ствен­но­го выбо­ра, он может обу­слав­ли­вать­ся толь­ко ею, – а без нрав­ствен­но­го выбо­ра нет чело­ве­ка, есть толь­ко некий био­ло­ги­че­ский уро­вень суще­ство­ва­ния. И напро­тив, когда чело­век начи­на­ет жить не для себя, а для тех, кого он любит, невзи­рая на все те труд­но­сти, кото­рые могут его люб­ви сопут­ство­вать, – это дает ему совер­шен­но уди­ви­тель­ное напол­не­ние жиз­ни, иное ее каче­ство, кото­ро­го он не смог бы полу­чить ника­ки­ми мате­ри­аль­ны­ми сред­ства­ми. Жизнь ста­но­вит­ся какой-то без­гра­нич­ной, неис­чер­па­е­мой. И это то, что, будучи поло­жен­ным на дру­гую чашу весов, пере­си­ли­ва­ет любые страхи.

Игу­мен Нек­та­рий (Моро­зов)

Источ­ник: Православие.ру

Комментировать

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки