Сегодня с нами Лариса, которая 3.5 года посещала протестантские общины.
Расшифровка видео
Часть 1
А. Волков:
Приветствую, вас, мои дорогие телезрители, на моём канале «Православный баптист». Сегодня у нас в гостях Лариса. Она сейчас живёт в Америке, штат Флорида. Мы договорились с ней, чтобы она поделилась своими жизненным опытом, как она повстречалась с протестантизмом, побывала там немножко– я так понял, что года три вы там были, – и поделиться, каким образом она осознала, что протестантизм – это не Церковь Иисуса Христа, и что необходимо возвращаться обратно в Православную Церковь, как Бог её нашёл уже в православной Церкви. Лариса, я вам представляю слово, расскажите о своём пути кратко.
Лариса:
Здравствуйте. Спасибо большое, что вы нашли время, спасибо, что вы откликнулись на мой запрос. Я очень, очень хотела поделиться, живя здесь, так далеко от России, по которой я очень скучаю. Мне очень хотелось поделиться и через это видео донести вот истину, донести те переживания, весь тот опыт, который я прошла на своём жизненном пути для моих друзей в России, для моих баптистов, пятидесятников, ну и для тех людей, кто будет смотреть это видео, чтобы они, послушав это, начали анализировать. Надеюсь, что это будет помощью людям, чтобы сделать первый шаг и вернуться в Православную Церковь, истинную апостольскую Церковь.
Я родом из Советского Союза, уехала из Советского союза в 1989 году, сами понимаете, когда уже в воздухе было всё так неспокойно. Я сначала жила в Венгрии какое-то время, потом приехала в Данию, вышла замуж за датчанина, я его встретила в Венгрии, привезла туда свою дочь, она у меня родилась в Советском союзе, то есть я крещёная в Православной Церкви, она крещёная в Православной Церкви. О Дании скажу коротко, что там получила я хорошие коммерческие образования, высшее образование, хотя у меня из Советского Союза тоже есть филологическое образование, где я читала на старославянском, на старорусском, и так далее, то есть все эти саги и легенды мы читали. Прожила я в Дании больше двадцати лет. Первое, что, в принципе, меня очень удивило в Дании – это женщины- пасторы в лютеранских Церквях.(датчане лютеране). Я в принципе не ходила в эту Церковь, мы жили далеко от православной, она была только в Копенгагене, триста километров, я в Церковь не ходила, там не было возможности, а с мужем ходила только и с его семьёй на какие-то знаменательные праздники: крещения, похороны, свадьбы или что-то такое. Очень удивило то, что были женщины пасторы, удивило очень, когда они тебя там благословляют, кладут на тебя ручку свою женскую. Я-то не подходила под благословение, но, тем не менее, было очень странно видеть всё это. У датчан есть такая традиция, они лютеране, детей не крестят, они отказались от крещения, детей не крестят, но в 14 лет у них есть такая процедура confirmation, то есть подтверждение своей веры в Бога. И детей готовят, готовят, читают Библию, с ними какие-то беседы проводят пасторы из Церкви, которая находится рядом со школой. И мы пришли все на этот праздник к одноклассникам моей дочери на день конфирмации, это происходит, когда им 14 лет. Пастор один сказал на этой встрече с трибуны сказал: так, сейчас никто не записывает (тогда ещё девяностые годы, телефонов-то таких не было) все видеокамеры убирайте, никто ничего не записывает, я не хочу, чтобы то, что вы сейчас запишите, было свидетельством против тех детей, которые, может быть, когда-нибудь пожалеют о том, что они пришли на эту конформацию, пожалеют о том, что они верят в Бога. Для меня это был такой вопросительный знак: что это такое? Это же такой момент в жизни для детей, для родителей. Ну хорошо, ладно. Потом через какое-то время в соседнем небольшом городке к пастору, которого я тоже знаю, видела его как-то, к нему, по-моему, приезжал наш батюшка православный из Севастополя, с детьми из Чернобыля, он привозил детей из Чернобыля. И вот я как-то туда приехала, к нему на пастырский его хутор – по-моему, так называется. Через какое-то время он встал на трибуну и объявляет своим прихожанам: в Бога я не верю, для меня это только работа. Вы представляете? Вот ты сидишь, а он тебе это объявляет, это, конечно, было ужасно. Тогда ещё в Дании – сейчас не знаю, я уехала уже давненько, –тогда было министерство Церкви, женщина была министром Церкви. Все датчане, когда они рождаются, они сразу же, автоматически, у нас у всех персональные номера, и автоматически твой номер заносит налогоплательщик в Церкви, 1% от твоего дохода идёт в Церковь. Вот министр Церкви, женщина, она уволила этого священника. Ну, вроде бы и всё. Нет, паства, те люди, которые ходили к нему, они заступились за него, они вытребовали, чтобы его восстановили и его восстановили. Так что это какое-то безбожие, там всё больше на традициях основывается. Это безбожие, меня, конечно, очень, очень поразило.
В 2009 году меня прислала в Россию на работу моя компания, мы купили российского нашего партнёра, и я стала работать на эту нашу датскую компанию. Потом через три года меня попросили обратно вернуться в Данию, контракт закончился, работа пошла, компания функционирует, то есть могла возвращаться. Но тут я очень не захотела возвращаться. В этот момент мне приходит предложение от моего бывшего клиента, который открывал компанию в России, предложение, как говорят, от которого не смогла отказаться, к счастью. И с 2012 года я работала в его компании, была директором компании до прошлого года. За это время в России я подружилась с православным монахом, очень такой душевный. Мы с ним очень много беседовали о Христе, о Библии, у нас были такие хорошие разговоры. Потом моя дочь приезжала в гости, она там причащалась, он с радостью: давай, дочь тащи сюда, пусть причастится Тела и Крови Христовых! Она в Америке уже жила с 2007 года. Я каждый год ездила в Штаты к дочери в гости – то раз, а то и два раза в год. И смотрю, какая-то, вы меня, извините, чертовщина какая-то здесь происходит, ничего не могу понять. На чёрное говорят, белое, на белое чёрное. Всё повернули с ног на голову. В 2019 году посадили молодого человека, там по Калифорнии идёшь, в Лос-Анджелесе идёшь – флаги висят на Церквях лгбтшные, понимаете, и там один мексиканец, по-моему, он сорвал такой флаг с Церкви и сжёг его. Человеку дали 16 лет за этот флаг, этот факт можно проверить. И я не могу ничего понять, что происходит, я понимаю, что чертовщина какая-то, надо мне ближе к Богу. Я стала читать Библию, прямо читала запоями Библию. Если раньше, знаете, почитаешь, почитаешь, три раза читаешь одну и ту же страницу, и вот оно ну никак в тебя не входит. А тут я стала читать, начала с Нового Завета, и оно прямо, знаете, льётся на тебя и начинаешь понимать. Понятно, что не как старцы там понимают, разъясняют, Но ты понимаешь, суть, ты понимаешь, что происходит, то есть и читаешь, и настолько интересно было. Короче, Библию я прочитала от корки до корки, и с Ветхого до Нового три раза, мне очень всё понравилось, исторические книги, Книги Царств и так далее. И я думаю: что происходит вот в этой жизни, где Бог? Я же уезжала из Советского союза, то есть была какая-то мораль, люди придерживались каких-то моральных этих самых установок. А сейчас смотрю: молодёжь все в этих телефонах. Помню, в спортзале пришла, в спортзале с девочкой говорили, она мне стала рассказывать, как инопланетяне прилетели и создали нас. И вот этот ужас какой-то, я думаю, надо искать Бога, и причём ближе к Нему. А в Лос-Анджелес когда я приезжала, мы с дочерью стали ходить к Макартуру– такой легендарный баптист, богослов, большая Церковь, там тысяч пять, наверное, человек, очень красивый такой симфонический оркестр, хор такой, всё очень красиво, чинно. Он, Макартур, хотя он уже не молодой человек, ему за 80, но у него до сих пор голос сохранился молодой, и он читает проповеди, такие довольно глубокие, которые действительно разъясняют, тебе открываются какие-то вещи, которые ты проглядел или не знал, как их истолковывать. Когда приезжала в Москву, я смотрела его, потом стали появляться другие каналы, допустим, Вилкерсон, потом Билли Грэм, я стала всё это слушать в оригинале без перевода, естественно. Всё очень понравилось. И тут мне всплывает в YouTube реклама, молодой человек на таком хорошем, грамотном русском начал говорить о Христе: ты нуждаешься, каждый из нас нуждается в Боге, хочешь иметь личное общение с Богом, там вот-то, то-то – и там ссылка такая, свяжись с нами. Я прошла по этой ссылке: присоединяйся, если ты хочешь познать Бога, иметь с Ним личные отношения. Ну а кто не хочет, правильно? Я нажала, и там можно было написать. Я написала: здравствуйте, я такая-то, я не знаю, где вы находитесь, я нахожусь в Москве, хотела бы побольше узнать, молодой человек там очень хорошо рассказывал о Христе, очень душевно. Мне ответили и пригласили меня на – это называется «домашка», изучение Библии. Я приехала туда, это Москва, улица Свободы, немножко дальше. Смотрю, а ещё было лето, это 2019 год, лето, там такая терраса, молодые люди с гитарами, такие все какие-то воодушевлённые и говорят о Боге. Конечно, мне это очень понравилось, потому что, надо же, думаю, оказывается, молодёжь-то здесь не такая безнадёжная. и говорили о Боге, разбирали Библию. Причём люди были в основном молодые, где-то до 40 лет. Вы сами понимаете, люди до сорока лет тридцать лет назад– это один уровень зрелости, а люди сегодняшние молодые до сорока лет, это сами знаете, какой это уровень зрелости. Мне они очень понравились, причём разношёрстная такая публика, с разными историями своей жизни, кто как пришёл к Богу, кто-то там из тюрьмы вышел или в тюрьме узнал Бога, кто-то там после наркотического какого-то угара попал в больницу и ему Христос явился. Вот такие рассказы были. Я стала туда Пастор был очень молодой, ему не было сорока, чуть за тридцать. Молодой пастор, тоже из бывших потребителей всяких ненужных вещей, такой абсолютно трезвый, хороший, грамотный, воспитанный молодой человек, музыкант, христианские песни писал. Мне это очень понравилось. И вот они меня пригласили ходить к ним в Церковь. Самого здания у них не было, и они там снимали, честно скажу, кафешку такую. Мы приходили в это кафе. Группа прославления такая, меня очень удивило: гитары, ударные инструменты, всё такое, и причём песни христианские, и я узнаю мелодии, это переводы американских песен на русский язык. И я прямо узнаю мелодии и слов русских не знаю, знаю на английском, в общем-то было очень приятно. Люди, которые там руки поднимают, это у них есть такое. Хорошо, думаю, слава Богу. Хотя очень было удивительно, но я думаю: ну, кто я такая там рассказывать? У них свои традиции, у них своя община. И тут я после очередного служения спрашиваю пастора: «Слушайте, а вы кто?» А он говорит: «Мы пятидесятники». Я говорю: «Пятидесятники, это День Пятидесятницы, что ли?» Он говорит: «Ага». я говорю: «Ну вот это я удачно зашла». Я так думаю: Боже мой, истоки Церкви, и тут вот она я, Господи, слава Тебе, Господи, как же Ты меня нашёл!
Стала ходить я в Церковь, конечно, некоторые вещи меня как-то слегка настораживали, удивляли. Потом меня пастор молодой наш познакомил со старшим своим пастором, у которого Церковь в Подмосковье. Я с ним встретилась, такой солидный мужчина, то есть Бога верует, любит, в общем-то, какие-то сомнения, развеялись. И я его спрашиваю: «У вас крестят или как?» Потому что я крещёная в детстве, и прочитала же я в Библии, что веруешь – крестись. Он говорит: «Да». Я говорю: «А вы меня рассматриваете как кандидата на крещение?» –«Да, конечно. Ну вот ты откуда?» Я говорю: «Ну, вот православная была, сейчас как-то отошла от Церкви, потому что иногда приходишь в Церковь, там бабушки стоят, и как-то одиноко тебе в этой Церкви». Это я так рассуждала. В общем, они меня покрестили в 2019 году. Пастор приглашал к нему приезжать в Церковь, но в Подмосковье далековато. Я всё равно познакомилась с этими ребятами здесь, и я стала ходить здесь в Москве в Церковь. Через какое-то время пастор меня спрашивает молодой: «Слушай, ты не хочешь взять лидерский и вести группу?» Я говорю: «Наверное, для этого нужно что-то, какие-то умения, я даже не знаю, что такое лидерский, вы собираетесь, они там разбирают Библию, каждый по своему разумению, давай я меня пока не буду лезть, потому что я была постарше всех, потому что, мало ли чего я скажу, что не соответствует вашим догмам, и мне бы не хотелось со своим уставом в ваш монастырь». «Ну хорошо, – говорит, – тогда на домашние группы». У них были домашние группы, далеко надо было ездить. Я говорю: «Давайте ко мне, я в центре Москвы». Стали у меня собираться домашние группы. Как это происходило: тебе присылают на телефон из Библии какие-то несколько стихов, и разбор этих стихов. Я понимаю, что каждый там пытается понять, каждый ищет. Я думаю: а где же ссылки на толкования старцев, отцов? То есть все эти разборы, группы – это всё каждый кто как может, кто в лес, кто по дрова, получается так. Были, конечно, умные вещи, были умные высказывания, были, естественно, люди всё-таки ищущие, как бы там ни было, причём искренне ищущие. Тут ничего не скажешь.
Это продолжалось какое-то время. Потом меня что меня стало корёжить – вот это языки, я привела как-то своего знакомого, и вот эти вот языки начались, а человек на меня посмотрел, наверное, потом пальцем покрутил, посмотрел на меня и естественно, он больше туда со мной никогда не ходил. Я спрашиваю: «Ребят, что это такое? Вы хоть понимаете, что если ты язык не понимаешь, что ты говоришь?» – «Нет, но это Святой Дух» –и понеслась такая тема, что если ты не говоришь на языках, в тебе нет Святого Духа. И я себя начала чувствовать как юродивая какая-то. Этот говорит: «Вчера пришёл, ой, у меня было откровение, мне Святой Дух сказал». То есть у них регулярные откровения, Святой Дух прям завсегдатай там был, понимаете, Он с ними разговаривал, и ты начинаешь думать не то, что что-то с ними не так, а ты начинаешь думать, что с тобой что-то не так. Несмотря на то, что я взрослая женщина, и с критическим мышлением вроде все в порядке, а вот оно как-то вот увело, сбило с толку. И я начала такие замечать вещи. Потом, когда Богу молятся: «Папочка, папочка…» – «Какой тебе папочка, это Святая Святых, ты должен трепетать здесь, на этом месте, а Он у них папочка, друг и папочка» Я думала, молодые девочки только так говорят: «Ой, Иисус наш друг, это папочка
А. Волков:
Можно по ходу дела вопрос. Вас на лидерское хотели поставить, но у них требование, вы же не говорили на ином языке, если ты не говоришь на ином языке, значит, ты не крещён Святым Духом –и вас уже определили лидером быть некой группы? Странно.
Лариса:
Очень странно, конечно. Но там, я вам скажу, говорили на этих языках в принципе очень немногие, слава Богу. У меня появилась подружка, очень такая кроткая сестра. Я говорю: «Слушай, дорогая, ты на языках говоришь?» Она говорит: «Нет, пробовали учить, дело этим и закончилось». И потом, знаете, у них языки языками, но это, наверное, не самое основное, основное у них – дары Святого Духа, это когда ты пророчествуешь, когда пророки какие-то, у них там появлялись дары Святого Духа – пророчества, исцеления, и языки уже где-то, наверное, на третьем месте. И в общем-то все такие вещи меня стали очень возмущать. Потом меня стали возмущать молодые люди, которые просто: «О, брат, сегодня ты проповедуешь!» И вот выходит молодой человек, берёт Библию, зачитал стих, у кого-то получалось хорошо, у кого-то не очень, но большей частью сами понимаете, как. Кстати, были у нас молодые мусульмане бывшие, очень такие горячие. Я вам скажу, что, наверное, самые лучшие христиане – это бывшие мусульмане, они такие прямо горячие, у них действительно прямо вот горело за Христа настолько, что ты понимаешь, как они готовы там жизнь за Аллаха отдать, так вот и здесь, в этом случае. Чем они берут? Ты приходишь в Церковь туда, и они тебе говорят: Бог тебя любит, Бог хочет, чтобы ты то, чтобы ты это… А оно же подкупает, особенно когда мы все проходим какие-то сложные времена. Сейчас жизнь непростая, у всех какие-то сложности. И вдруг ты слышишь: «Бог тебя любит. Да вы что? Да, я тоже себя люблю!» Понимаете, какое совпадение! Он хочет, чтобы у тебя то, это очень подкупает, особенно молодых людей, вы понимаете. Это зрелый человек понимает, что съесть пуд соли по жизни нужно обязательно, а молодые – небольшие трудности, и всё, и вот они встречаются с этими трудностями, и «Бог тебя любит» – Ну, конечно, любит! И вот это начинается, то есть по молитвам я слышу, что Бог превращается у них в какого-то Деда Мороза: дай, дай, дай, пожалуйста! Ну как же? Проповедей о нашей грешной природе человеческой, проповедей о том, что ребята, покайтесь, не было. В конце служения пастор говорит: «У нас сегодня гость, первый раз, прочти, повтори за мной вот эту молитву покаяния, подойди ко мне сюда». И это всё. Я помню, когда я у батюшки была православного на исповеди, там я обрыдалась, я там каялась, так, что вообще ниже плинтуса себя загнала, настолько поняла свою греховность и всё остальное. А тут просто ты прочёл молитву, и всё. Ещё у них, я так, поняла, такая теория: один раз спасён– всегда спасён.
А. Волков:
Я хотел сказать, что у них человек пришёл, прочитал эту молитву, сказал, что он покаялся – на этом всё закончилось. Теперь я сын Божий, я сын, наследник, и теперь мне море по колено, и теперь вся земля моя, сатана, преклоняйся передо мной, изыди сатана, в общем.
Лариса:
Да, и не забывайте, что ты ещё и святой.
А. Волков:
Да, ещё я святой, в общем, и всё, у меня там на небе схвачено уже.
Лариса:
Вы понимаете, какая манипуляция? Ну как так – ты один раз спасён и всегда спасён? Да, я видела там ребят, которые действительно стояли на грани жизни и смерти в связи со всякими ненужными веществами и так далее, которые, так скажем, возродились к жизни. Но в принципе и обыкновенные неверующие люди, атеисты, они тоже бросают пить, курить и блудить иногда, а здесь на этом всё заканчивается. Я начала ждать, когда же будут глубокие, глубокие проповеди, хотя бы такие, какие я слышу у того же Макартура, у тех же, так скажем, гигантов библейского этого проповедования. Ничего этого не было. Потом, очень много – когда живи в своё удовольствие. Западноевропейский гедонизм он в протестантские эти Церкви: живи своё удовольствие, и больше речь идёт о достатке, о моих нуждах, не о Боге, а о моих нуждах. То есть я в центре, это всё очень человекоцентрично, я в центре, я так считаю, я так вижу, я то, я это.
Как-то у нас были женские группы, на которых пытались мы, за столом, за ужином разбирать библию. Один раз как-то были у меня, была встреча нормальная, потом в другой раз поехали в другое место, у другой сестры нашей. И там началась такая ересь, что я просто не смогла промолчать, когда люди просто настолько безграмотные в Библии, в Божественных делах. Они сидят там, девочка одна, у неё муж мусульманин, и вот она: вот у нас Бог один, мы одному Богу служим… Ну, тут меня прорвало, я вам скажу, и, естественно, я просто в резкой форме остановила всё это безобразие, потому что двадцать человек сидят и ей поддакивают. Я это в резкой форме остановила, чтобы больше этого безобразия не было, но она убежала в слезах, и потом меня больше не звали на эти женские собрания. Так что Бог тебя любит, ты спасён, один раз спасён– всегда спасён. А молодые люди, которых я видела, начинаешь узнавать их и начинаешь понимать, что они пришли, они в этой Церкви давно, и с чем они пришли, со своими страстями, с тем они и живут. Если, допустим, она уверена была тогда, когда она пришла в Церковь, что содомиты тоже спасутся, только они будут ходить в Церковь, и они спасутся, то есть они могут жить в своём грехе, но они будут спасены, так она и продолжала.
С пастором очень много говорила. Поскольку я человек, который ездил очень много по странам, континентам, видела и Церкви, видела и религии, тем более английский свободный. И я черпаю здесь информацию, и в России информацию. Я ему говорю: «Я видела видео, когда Билли Грэм, незадолго до своей смерти давал интервью Ларри Кингу, и тот его спрашивает: ну как вот, все спасутся? – Все спасутся. И мусульмане, и иудеи? – Все спасутся». То есть о покаянии ничего. Это он заявил. И я, в общем-то, стала посещать эту Церковь, но очень редко, и понимаю, что это вообще не моё место. Потом я на очередной домашней группе ребятам говорю: «Ребят, извините меня, я не хочу никого обидеть, но это не Церковь, это больше клуб по интересам имени такого-то пастора, при всём уважении к нему это не Церковь. Давайте я, наверное, уйду». Ну, в принципе, эти ребята – ч так и не поняла, как они: обиделись, не обиделись, ново всяком случае, кто-то из них меня услышал. И я поняла, что они потом тоже перешли в баптистские Церкви, там, где взрослые люди. Пастор посчитал меня такой бунтаркой, и говорит: всё, нечего там группу проводить, не надо этого делать, раз вы ушли, значит, подвизайтесь в других местах. Очень много слышала таких историй, что был такой-то пастор – ну не пастор, а был такой-то там, в такой-то Церкви, ему не понравилось учение этой Церкви, он пошёл, открыл свою.
А. Волков
Я когда был баптистом, ещё в начале двухтысячных годов, у нас был конфликт с пастором Церкви баптистской. И мы тоже вышли и создали свою Церковь. В принципе протестантизм так и работает, он делится, почему и десятки тысяч деноминаций из-за того, что кто-то кому-то не понравился, это гордыня –почему, чем я хуже, чем этот пастор.
Лариа:
Гордыня, как клетка делится. И теперь результат: двадцать с лишним деноминаций – во всяком случае, здесь, в Америке. И я стала ходить в эту баптистскую Церковь, которую мне посоветовал мой приятель. И там пастор такой отцовский, душевный, напоминал мне немножко православного священника, по-отцовски так от него такое тепло исходило, добро какое-то, и покой какой-то такой. И люди там были взрослые– не скажу, что возрастом прямо все взрослые, намного старше тех, с кем я была, но они были зрелые. Вот это была большая разница, и там не было всяких этих чудаковатых «папочка, мамочка» и что-то такое. Я чувствовала себя очень не в своей тарелке – вот это причастие, так называемое, когда стоят в воспоминании о Боге, там такая лёгкая музычка играет, и ты стоишь там, вспоминаешь о Боге, и каждый раз в первое воскресенье месяца это происходит. А как же думаю, исповедь, то есть ты пришёл, или ты уже святой получается? Ну да, святые же мы там.
А. Волков:
Ну они же там просто воспоминают. То есть воспоминать там может каждый человек. Причём интересно, что вот задаёшь вопрос, почему воспоминать только могут те, кто крестился же, а дети – что, не могут вспоминать о Христе? А человек, который, согрешил, допустим, он закурил, его там поставили на замечание или вообще отлучили, соответственно, он не может воспоминать о Христе уже, всё. То есть это логике совершенно не поддаётся, мне кажется.
Лариса:
Да, согласна. А там логику искать даже не надо, потому что там у каждого своя логика. Каждый как прочитает, каждый как истолкует. И воспоминания вот эти… Причём самое интересное, я помню, в православной Церкви ты вечером приходишь на исповедь, батюшка тебе наказывает: утром не ешь, не пей, ты должна натощак принять Тело Христово с Его Кровью, потом идёшь на причащение, чтобы, не дай Бог, какая капелька пролилась или крошка просыпалась, очень такое бережное отношение, Святая Святых, святыня. А здесь этот человек – причём служения были часто после обеда, –просто днём налопался, извините, колбасы, и пошёл воспоминать?.. Ни Таинства, ничего такого, всё упрощено до безобразия, я бы сказала, очень упрощено. И никаких таких особых требований, кроме как должен быть крещён, причём крещен у них. А в баптистской Церкви я там была недолго, чуть больше полугода, потом пришлось уехать. Я одной сестре там сказала: «Слушай, я посмотрела на всё это, я возвращаюсь в православие». Приехала я в Америку.
Часть 2
Лариса:
Приехала я в Америку, приехала не по своей воле, в общем, так сложились обстоятельства. Я не скажу, что это была моя мечта, но так получилось. И стали мы с дочерью и с её мужем ходить, искать Церкви. Они были в Калифорнии, и мы ходили к Макартуру, и там ещё дочь моя ходила в русскую пятидесятническую, тоже там песни такие красивые, всё так было красиво, чинно. И мы стали ходить здесь в баптистскую. Ну, знаете, как вам сказать. Допустим, священник – вот он одет, это есть Церковь, есть правила, есть законы, есть одежда церковная. А здесь священник может прийти в шортах, может прийти в чем угодно, с дредлоками, допустим, у кого на что хватает фантазии. Такие священники. Естественно, все трясём Библией, все всё знаем. Женщины проповедуют. Кстати, у нас в пятидесятнической там тоже женщины проповедовали, что меня очень-очень возмущало. Вот женщины иногда проповедуют здесь. Первое время флаги украинские вывесили, теперь их заменили на израильские флаги. то есть политические такие, ветер подул в ту сторону –мы меняем, молимся за тех; подул в ту сторону – мы молимся за этих. Мы приехали сюда в небольшой городок на севере Флориды, здесь стали ходить в эту Церковь. Я не скажу, что я была в восторге, ну, думаю, хоть как-то услышать слово Божье. Одновременно, по-моему, в это же воскресенье в Церкви, куда ещё я ходила, собрали церковную конференцию. Собрались какие-то несколько баптистских Церквей, какие-то миссионеры, которые побывали в России. Моя дочь пошла, и приезжает в гневе таком. Я говорю: «Что случилось, что так рано?» Она говорит: «Всё, я больше, наверное, туда ходить не буду». –«Что случилось?» Она говорит: «Приехали эти миссионеры и стали не о том, как они проповедуют что-то, а какой Путин плохой, как он хочет завоевать весь мир и так далее». Моя дочь встала, по-русски она плохо говорит, английский как родной, она говорит: «Знаете, я русская, и мне надоело слушать в ваших Церквях, какие мы клятые, замените это слово на еврея, и вы всё поймёте, а что хочет Путин и что он будет делать, знает только Путин». Развернулась и ушла.
А. Волков:
То есть в американской церкви тоже политизировано.
Лариса:
Потом я стала искать, думаю, какую-то, может, русскую найти. Нашла славянскую баптистскую Церковь, пришла туда, там тоже пастор и жена его из Москвы. Опять встретили добродушно, доброжелательно, очень обрадовались. Причём тут люди такие собрались, уехавшие из Советского Союза, ещё из разных республик, кто из Грузии, кто откуда, такие уже не молодые, но очень такие верующие. И у них классический такой баптизм, женщины в таких платочках, поются гимны, книга гимнов, псалмы поются, всё в таком виде. Мне понравились эти ребята.
Очень с ними душевно. А они у меня всё про Россию, про Москву – помню, в советские времена: ой, а как там за границей? Так и вот эти: а как там в России, как там в Москве? Я им рассказываю, они просто ушам своим не верят, насколько сейчас в России так и эдак. Они в принципе очень мне понравились. У них там утренняя служба и дневная служба, они тоже практикуют, что приезжие пасторы какие-то из Советского Союза бывшего – то из Украины, то из Белоруссии, то откуда-то они приезжают к ним, и они дают им трибуну проповедовать. Первое, с чем опять я столкнулась, пастор с семьёй из Белоруссии: я здесь по-политически, то есть батька плохой, вот это всё, с этого начинается эта презентация себя, а потом уже проповедь. И причём очень меня разочаровывает качество проповедей, потому что слово неглубокое. Мало того, что оно неглубокое, оно истолковывается этим человеком в его понимании. Очень такие они косноязычные, извините, правильно, красиво сказать, выразить свою мысль, как, допустим, это делают американские мастера богословия – такого нет. Второй раз, из Украины, из Одессы семья – тоже они прямо все разыгрывают эту карту несчастных людей, они все несчастные, там вот орки, вот это всё. Я сказала себе: «Да ну вас, не могу больше!» И опять не понимаю: разные учения – эти учат так, эти учат так, эти учат сяк, у каждого свои учения, и все тычут в Библию и говорят, что они правы.
На работе у меня женщина верующая, чернокожая девочка. Я говорю: «Ты верующая?» Она говорит: «Да». Ну что-то про Иисуса Христа стали говорить, я говорю: «А ты в какую Церковь ходишь?» Она говорит: «Вот у нас там-то». Пригласила меня на лекции своего пастора. Пастор, конечно, горячий, он из Португалии – в смысле родился здесь, родители португальцы, очень горячий такой, я его даже назвала «пастор фламинго», он прям вот аж танцует на сцене. Послушала серию лекций про «марку зверя», у них, оказывается, такая догма о «марке зверя», что «марка зверя» это потому, что Папа римский и сейчас Европейский союз издали законы, в которых говорится, что воскресенье должно стать днём отдыха, днём тишины, и типа магазины должны быть закрыты, ни купить не сможешь, ни продать. Вот это у них «марка зверя». Потом у них суббота, естественно, соблюдение субботы. Ну, я послушала, интересно рассказывает, Библию знает, особенно они связали эту «марку зверя» с Откровением Иоанна. Я пришла к ним в Церковь. После служения очередного стала разговаривать с пастором, и тут до меня доходит, что они адвентисты. Я пришла домой, стала искать информацию по адвентистам. То есть их не смущает то, что у них было это великое разочарование – помните, да, когда они всё бросили, всё побросали, пошли встречать Иисуса Христа. Не смущает, что эта Елена Уайт у них, так сказать, называемая пророчица, она якобы как пророк Мухаммед летал, на какие-то небеса летала, и вообще не смущают эти сказки, басни, и они её прямо почитают. А почему Марию не почитаете, да? По их догме получается, что вот эта женщина пророчица, мы её почитаем, везде её высказывания, цитаты там у них в церкви. И тут у меня началось кипение мозга. Как это так? Вы отказываетесь от икон – хорошо, я могу это понять, вы даже их не почитаете, даже не поминаете никого. Вот Мария, допустим, Богородица…
А. Волков:
Кстати говоря, Сама Богородица сказала: будут ублажать Меня народы из рода в род, то есть поколения. Вопрос к адвентистам: как вы ублажаете Марию?
Лариса:
Да, я понимаю и думаю, как же так получается. По-вашему человекомудрию, значит Бог просто взял какую-то случайную женщину, случайного мужчину, которые стали родителями Младенца Христа? То есть Бог просто так взял случайно, что ли? Это же всё пророчествовалось, это Господь готовил всё это, чтобы Христос родился в той семье, в которой должен был родиться. Это же Божественное провидение, Божественный план, так ведь? И Он никак не мог взять простую женщину – как они говорят: Мария – простая женщина. Вы что делаете? Богохульство какое-то.
Потом, они отрицают бессмертие души. У них свинина очень такая грязная еда. Как же грязная? Господь сказал: не то грязное, что в человека входит, а что из него выходит. Я часто с пастором там разговариваю после так называемого служения. Он мне всегда говорит: «Надо посмотреть в Библии, я посмотрю в Библии». Перед Рождеством я задала какие-то вопросы, перед Новым годом потом заболела, и он потом болел. В общем, мы так и не встретились, и по моим таким вопросам он мне не ответил. Не потому, что я жду, он мне ответит, и я у них останусь. Я просто хочу услышать его истолкование абсолютно простой истины.
И тут буквально перед Рождеством, в октябре к нам постучали в дверь. Я открываю, стоят два молодых хорошо одетых человека, в дорогих костюмчиках, у них тут бейджики такие «Церковь Иисуса Христа» – и имя их. Они стоят с Библией и начинают мне что-то проповедовать и что-то рассказывать. Я говорю: «Слушайте, ребята, вы знаете, я верующая, я хожу в Церковь, поэтому вы не мне проповедуйте, проповедуйте тем, кто Христа не знает». А они продолжают: «У нас такая Церковь, у нас то, у нас сё …» Я говорю: «Что, сола скриптура?» – «Да, сола скриптура». Я говорю: «Скажи мне, покажи мне, где там ещё один Христос, и почему ты решил, что Христос, в Которого веришь ты, лучше Христа, в Которого верю я?» И вот это была большая сирена в моём мозгу.
А. Волков:
Вы сейчас просто сказали такую вещь, что у каждой деноминации – что адвентисты, что мормоны, что баптиста, пятидесятник – у каждого свой Христос. Представление о Христе разное совершенно. У кого-то ближе друг к другу, у кого-то вообще различные совершенно понимания о Христе, у свидетелей Иеговы совершенно другое. То есть они проповедуют разного Христа.
Лариса:
Я спросила: «Ты мне скажи». И тут, естественно, у него челюсть отвисла – а я за словом в карман не полезу. Они ушли. Я стою такая: что делать? Господи, что происходит? Я запуталась окончательно. И тут открываю что-то YouTube, смотрю там диспут с протестантами, открываю. И там наш драгоценный Антоний Дулевич, я запоем слушала его. потом попадаю на Ваше видео. Ну, правда, название было «Православный баптист» –думаю: ну надо же, название-то какое! Ну, думаю, ладно, послушаю. И тут я прослушала про иконы, все эти доводы. И пазл сложился. и всё. Думаю: «Господи, что мне теперь?» Звоню моему монаху. «Слушай, —говорю, ты меня прости, дорогой, потому что мы с ним разговаривали, что я ухожу в протестантство». И он как-то очень странно, он не стал меня отговаривать. А он говорит: «Да, я знал, что ты вернёшься» – типа поброди, погуляй. Он говорит: «Слава Богу, Лариса, слава Богу!» Я говорю: «Что делать? У меня Майами далеко, девять часов езды». Он говорит: «Я узнаю у своих, вот Антиохийская есть здесь, у тебя рядом там». И я пошла в эту церковь, там батюшка Дэвид…
А. Волков:
Вы пошли в православную Церковь Антиохийского патриархата, чисто американскую Церковь, не русскую.
Лариса:
Русской здесь нет православной. Я говорю: пазл сложился. Я прослушала все видео Антония, какие могла, я прослушала все Ваши видео, какие могла. То есть адвентисты ваши, пятидесятники –оно же резонирует с тобой, люди говорят одно и то же. Звоню своей приятельнице из баптистской церкви, у меня такое откровение, взрыв мозга, и мне надо с ней поделиться. Я ей рассказываю. Она так испугалась настолько, вы даже не представляете. У неё есть, к сожалению, опыт тюрьмы, ей там Господь открылся. Я говорю: ну хорошо, многие протестанты, пятидесятники ушли из православия, им в пятидесятнической, протестантской Господь открылся, у мормонов Он открывается, в тюрьме Он открывается. Какой ты вывод из этого можешь сделать? Ходить в тюрьму, так ведь? То есть вот это: моё, я, я, я, я, мне Господь открылся! Да Он открывается даже мусульманам, согласитесь, но Он тебе не сказал: Слушай, я тебе сейчас напишу адрес, иди в такую Церковь и там ты будешь находиться. Люди идут туда, где удобно. Протестантизм очень удобен. Когда я читала, куда, в какую церковь пойти, смотрела отзывы –сколько звёздочек. Просто было интересно, что пишут люди: «хорошая парковка, хорошие места там сидеть…» Вы понимаете, это люди говорят о Церкви, они идут к Богу – парковка их интересует! В русском протестантизме я не скажу, что прям совсем практические вещи затмили всё, но тем не менее, им там комфортно. Им комфортно, что поются понятные песни, что ты можешь подпевать. Им комфортно, что не требуется, в общем-то, ничего особенного такого –покаяния какого-то или исповедей, что на Литургии так стоять не нужно, что можно сесть, посидеть, послушать, кто там, извините, трындит очередную какую-то сказку по Библии – опять же в своём понимании. То есть комфорт. Я поняла, что эти Церкви – это религия для нарциссов. То есть я, я, я, мне удобно ходить, мне здесь Господь открывается, Он мне здесь говорит…
Я считаю, что моя вина в том, что я не разглядела Господа в православной вере, как я его разглядела, допустим, у пятидесятников. Но это не заслуга пятидесятников, это вообще заслуга человека, который ищет. Он ищет истину и задаёт критические вопросы. А там всем просто удобно, понимаете. Хотя многие из них искренние люди, они искренние, и за Христа, они, может быть, даже и жизнь отдадут, с этим спорить не буду. Но Церковь-то единая. А вы-то, ребята, решили, что вы умнее других, вы умнее отцов Церкви, вы умнее тех, кто вам дал эту Библию. Оказывается, вы оказываете умнее их. А как это? И когда я начала слушать Антония и давай ковыряться, искать у Иоанна Златоуста, что он пишет про православную Церковь. Кстати, а в Библии нигде не написано, что надо младенцев крестить. Но там и не написано, что не надо. Понимаете? И причём, помните, в Деяниях, когда «крестился он и весь дом его» – а в доме-то наверняка были младенцы. Так вот разобраться, если семья, муж с женой, там и дети, и малые дети были. И как-то эти тексты сразу находятся, когда Павел говорил римлянам: притом я старался благовествовать не там, где уже было известно имя Христово, дабы не созидать на чужом основании.
А. Волков:
Возвращаясь к крещению, в Евангелии от Марка там написано, что кто будет веровать и креститься, спасён будет. Я задаю вопрос: «Вы протестанты, у вас сола скриптура, как по Писанию написано: кто будет веровать и креститься, спасён будет». Я говорю: «Младенец верует, может веровать?» – «Нет, не может». –«Тогда всё, спасён не будет, правильно?» Он же не может веровать, младенец – да, не может физически. Значит, он спасён не будет, что ли, всё, приехали? Там же нет в этом месте из Писания каких-то условий: а вот детям что-то другое – нет, там написано, кто будет веровать и креститься, спасён будет, а кто не будет веровать, осуждён. Все, чётко, ясно и понятно. Тогда вопрос: дети могут веровать? Не могут, значит, они не будут спасены. Всё.
Лариса:
Ну а Христос же говорил: не препятствуйте малым сим прийти ко Мне.
А. Волков:
А они же препятствуют. Вот в чём проблема.
Лариса:
А в Ветхом Завете там же не было крещения, Иоанн-то Креститель крестил уже.
А. Волков:
Ну, он крестил покаянием, причём он всех крестил – и младенцев, и детей, и всех, семьями.
Лариса:
Или, допустим, те люди – помните историю, когда принесли немощного к Христу, разобрали крышу, дома, спустили его. То есть немощный уже ничего не хотел и ничего не знал. Его друзья, которые туда привели, они за него веровали, так ведь?
А. Волков:
Да и причём там Он не просто исцелил, но видя веру их, Он сказал: «Встань, прощаются тебе грехи». Не просто ты исцеляешься, а прощаются тебе грехи по вере этих людей, которые тебя принесли, понимаете? Соответственно, и младенцы, и дети прощаются и спасаются по вере своих родителей. Все чётко, всё логично.
Лариса:
Эти люди подвизаются, под именем Христа спекуляция идёт такая. Помните слова в Деяниях, когда злой дух сказал в ответ: «Иисуса знаю, и Павел мне известен, а вы кто?» «А вы кто, ребята?» – так и мне хочется сказать.
Когда почитала, послушала Антония, его доводы, там люди пишут в комментариях: «Вот он не с любовью». Ну почему не с любовью? Обличает человек, и может быть, некоторым людям и надо там резко сказать, что ты очнись, что ты заблудился вообще.
Стала читать. Нашла Иоанна Златоуста, читаю: православная Церковь. Спрашиваю своего баптиста: «Вы где были-то в таком-то веке?» – «Мы были всегда!» Один ответ: мы были всегда – а где были, кто тебя рукоположил? Мы раньше с ним очень так горячо, тепло общались, потому что он действительно такой горячий, один из немногих, кто действительно верует, но никто не застрахован от заблуждения. Тогда я поняла –мормон мне тут настаивает, говорит о Христе, и я поняла: «То есть ты хочешь сказать, что у тебя Христос твой лучше, чем мой?» – И вот тут всё, взрыв такой, и тут я поняла, что в каждой деноминации, в каждой Церкви даже от этой же деноминации свой Христос. И как быть с этим? И тут с историей Церкви, я когда стала читать, смотреть и искать информацию, я понимаю, как я глубоко заблуждалась. Никто не застрахован. это балбесы и дураки не учатся ни на чьих ошибках, но умные люди тоже ошибаются, и слава Богу, что они учатся хотя бы на своих ошибках. во первых, меня охватил ужас, что я покрестилась в жар меня бросило от того, что ты покрестилась, что ты сотворила, ты вот, наверное, смыла вот это Крещение в детстве правда, у меня было такое, что я себя ненавидела прямо вот за это. И когда поговорила с моим священником в России, монахом, он меня успокоил как-то так, всё будет хорошо, приезжай, встретимся. У меня же ещё был духовный когда-то отец в Севастополе, сейчас мы немножко потерялись. Я ему тоже написала когда-то, что батюшка, я вот там- то, там -то, там-то. А он: «Лариса, а что такое, дщерь моя? Что случилось?» Я говорю: «Ну так и так, я раньше ходила типа к Христу в Церковь православную как попрошайка, просить, так сказать, последняя надежда. А здесь, в этой Церкви Он первая надежда». Но сейчас я понимаю – а причём здесь Церковь? Это ты, бестолковая женщина, ищешь какие-то атрибуты, которые тебя спасут, которые тебе помогут, которые тебе дадут. Ты была в лоне православной Церкви – ну и искала бы Христа точно так же, как ты там стала искать.
Я, конечно, не хвалюсь, но тем не менее, я очень счастлива, что Господь меня всё равно вывел. Я три года блуждала, слава Богу, недолго, но в человеческой жизни всё равно это тоже долго. Три года блуждала, но посмотрела, что и как, насмотрелась, увидела.
А. Волков:
Вы на своём опыте уже убедились, какой протестантизм на самом деле, какие там люди бывают, как они разно верят, совершенно разные деноминации, свои представления свои традиции, свои предания, свои учения, которые они получили от отцов-основателей своих.
Лариса:
У всех этих деноминаций основатели люди. Человек такой-то не согласился, тот же Лютер – хорошо. Знаете, как он жизнь закончил. То есть все эти церкви они имени какого-то человека, заблуждающегося человека, который решил, что он умнее отцов Церкви.
Часть 3
Лариса:
А там всем просто удобно, понимаете. Хотя многие из них искренние люди, они искренние, и за Христа, они, может быть, даже и жизнь отдадут, с этим спорить не буду. Но Церковь-то единая. А вы-то, ребята, решили, что вы умнее других, вы умнее отцов Церкви, вы умнее тех, кто вам дал эту Библию. Оказывается, вы оказываете умнее их. А как это? И когда я начала слушать Антония и давай ковыряться, искать у Иоанна Златоуста, что он пишет про православную Церковь. Кстати, а в Библии нигде не написано, что надо младенцев крестить. Но там и не написано, что не надо. Понимаете? И причём, помните, в Деяниях, когда «крестился он и весь дом его» – а в доме-то наверняка были младенцы. Так вот разобраться, если семья, муж с женой, там и дети, и малые дети были. И как-то эти тексты сразу находятся, когда Павел говорил римлянам: притом я старался благовествовать не там, где уже было известно имя Христово, дабы не созидать на чужом основании.
А. Волков:
Возвращаясь к крещению, в Евангелии от Марка там написано, что кто будет веровать и креститься, спасён будет. Я задаю вопрос: «Вы протестанты, у вас сола скриптура, как по Писанию написано: кто будет веровать и креститься, спасён будет». Я говорю: «Младенец верует, может веровать?» – «Нет, не может». –«Тогда всё, спасён не будет, правильно?» Он же не может веровать, младенец – да, не может физически. Значит, он спасён не будет, что ли, всё, приехали? Там же нет в этом месте из Писания каких-то условий: а вот детям что-то другое – нет, там написано, кто будет веровать и креститься, спасён будет, а кто не будет веровать, осуждён. Все, чётко, ясно и понятно. Тогда вопрос: дети могут веровать? Не могут, значит, они не будут спасены. Всё.
Лариса:
Ну а Христос же говорил: не препятствуйте малым сим прийти ко Мне.
А. Волков:
А они же препятствуют. Вот в чём проблема.
Лариса:
А в Ветхом Завете там же не было крещения, Иоанн-то Креститель крестил уже.
А. Волков:
Ну, он крестил покаянием, причём он всех крестил – и младенцев, и детей, и всех, семьями.
Лариса:
Или, допустим, те люди – помните историю, когда принесли немощного к Христу, разобрали крышу, дома, спустили его. То есть немощный уже ничего не хотел и ничего не знал. Его друзья, которые туда привели, они за него веровали, так ведь?
А. Волков:
Да и причём там Он не просто исцелил, но видя веру их, Он сказал: «Встань, прощаются тебе грехи». Не просто ты исцеляешься, а прощаются тебе грехи по вере этих людей, которые тебя принесли, понимаете? Соответственно, и младенцы, и дети прощаются и спасаются по вере своих родителей. Все чётко, всё логично.
Лариса:
Эти люди подвизаются, под именем Христа спекуляция идёт такая. Помните слова в Деяниях, когда злой дух сказал в ответ: «Иисуса знаю, и Павел мне известен, а вы кто?» «А вы кто, ребята?» – так и мне хочется сказать.
Когда почитала, послушала Антония, его доводы, там люди пишут в комментариях: «Вот он не с любовью». Ну почему не с любовью? Обличает человек, и может быть, некоторым людям и надо там резко сказать, что ты очнись, что ты заблудился вообще.
Стала читать. Нашла Иоанна Златоуста, читаю: православная Церковь, крещение младенцев… Спрашиваю своего баптиста: «Вы где были-то в таком-то веке?» – «Мы были всегда!» Один ответ: мы были всегда – а где были, кто тебя рукоположил? Мы раньше с ним очень так горячо, тепло общались, потому что он действительно такой горячий, один из немногих, кто действительно верует, но никто не застрахован от заблуждения. Тогда я поняла –мормон мне тут настаивает, говорит о Христе, и я поняла: «То есть ты хочешь сказать, что у тебя Христос твой лучше, чем мой?» – И вот тут всё, взрыв такой, и тут я поняла, что в каждой деноминации, в каждой Церкви даже от этой же деноминации свой Христос. И как быть с этим? И тут с историей Церкви, я когда стала читать, смотреть и искать информацию, я понимаю, как я глубоко заблуждалась. Никто не застрахован. это балбесы и дураки не учатся ни на чьих ошибках, но умные люди тоже ошибаются, и слава Богу, что они учатся хотя бы на своих ошибках. во первых, меня охватил ужас, что я покрестилась в жар меня бросило от того, что ты покрестилась, что ты сотворила, ты вот, наверное, смыла вот это Крещение в детстве правда, у меня было такое, что я себя ненавидела прямо вот за это. И когда поговорила с моим священником в России, монахом, он меня успокоил как-то так, всё будет хорошо, приезжай, встретимся. У меня же ещё был духовный когда-то отец в Севастополе, сейчас мы немножко потерялись. Я ему тоже написала когда-то, что батюшка, я вот там- то, там -то, там-то. А он: «Лариса, а что такое, дщерь моя? Что случилось?» Я говорю: «Ну так и так, я раньше ходила типа к Христу в Церковь православную как попрошайка, просить, так сказать, последняя надежда. А здесь, в этой Церкви Он первая надежда». Но сейчас я понимаю – а причём здесь Церковь? Это ты, бестолковая женщина, ищешь какие-то атрибуты, которые тебя спасут, которые тебе помогут, которые тебе дадут. Ты была в лоне православной Церкви – ну и искала бы Христа точно так же, как ты там стала искать.
Я, конечно, не хвалюсь, но тем не менее, я очень счастлива, что Господь меня всё равно вывел. Я три года блуждала, слава Богу, недолго, но в человеческой жизни всё равно это тоже долго. Три года блуждала, но посмотрела, что и как, насмотрелась, увидела.
А. Волков:
Вы на своём опыте уже убедились, какой протестантизм на самом деле, какие там люди бывают, как они разно верят, совершенно разные деноминации, свои представления свои традиции, свои предания, свои учения, которые они получили от отцов-основателей своих.
Лариса:
У всех этих деноминаций основатели люди. Человек такой-то не согласился, тот же Лютер – хорошо. Знаете, как он жизнь закончил. То есть все эти церкви они имени какого-то человека, заблуждающегося человека, который решил, что он умнее отцов Церкви. Понимаете? А истина – это Церковь. Да, в Церкви не всегда всё благополучно. Так всегда и было. Но тем не менее она выстояла больше двух тысяч лет. Ваши церкви выстаивают год, два, три потом какой-нибудь пастор отчленяется и открывает свою собственную, со своим видением Христа, со своим Христом. Люди пишут: «Вот я нашла, в православной ничего не было, не находила, там вот такие- сякие». Я вам скажу, что и у протестантов есть такие-сякие люди, и священники всякие бывают, мы все люди грешные и греховные, согрешающие. Вы что: хотите, чтобы вам в Церкви ангелы служили? Сомневаюсь.
А. Волков:
Вы пришли в православную Церковь Антиохийского патриархата.
Лариса:
Да, в православную Церковь. Но я честно скажу, я знаю, что у вас идёт чин присоединения. И я, кстати, моему монаху российскому говорю: «Слушай, а что делать-то?» Он говорит: «Ну, в принципе, сейчас мы делаем так: пошёл, покаялся, вот прямо покаялся, покаялся, тебя там отчитали – в смысле, читку сделали, и всё, отрёкся от этих ересей». Я пришла к батюшке туда, вечерняя служба была в субботу вечером. Я отсидела, потом батюшка вышел. Я говорю: «Мне с вами поговорить надо». Ну, я ему всё это дело рассказала. Он, бедный, так вот, вздохнул, знаете, как русский батюшка: «Ну что ж ты, доченька моя, типа» – вот как-то так. Говорит: «Да, столько еретиков сейчас вокруг развелось. Ну что будем делать?» Я говорю: «Я хочу вернуться в лоно истинной апостольской Церкви». Он говорит: «Ну хорошо, давай на колени, дщерь моя, так и так рассказывай. Отрекаешься от ереси?» – «Отрекаюсь, батюшка, и прошу прощения, что православных идолопоклонниками называла». Когда была в России, протестанты, кстати, к православным неплохо относились. Я не скажу, что они их там ругали, хаяли, но были отдельные персонажи, которые: «Вот иконка, а за ней сатана, или там чертёнок» –понимаете, таким образом это все говорилось. Короче, я отреклась. Это было такое, знаете, очищение, такое освобождение! Я вот вышла, у меня как будто бы крылья выросли. И теперь я стала ходить в эту Церковь. Русских там немного, там две-три пары русских, даже, по-моему, из Украины есть, остальные все американцы приходят, где-то человек под двести. Я спрашиваю: «У тебя что – кто-то был в семье православный?» – Не были православных, люди просто идут в православие, что очень-очень радостно. И здесь служба такая, и мне так интересно слушать – всё, что я слышала раньше на русском языке: «Премудрость!»– а тут это на английском– «Wisdom!» и всё то же самое. Эти мальчики-алтарники в этих одеждах. У самого батюшки матушка, она регент хора церковного, очень красиво поёт, у батюшки самого дети поют в этом хоре. Ему лет так пятьдесят, я думаю, и какой-то он, знаете, от него русский дух, «там Русью пахнет». Всё то же самое, только на английском.
А. Волков:
Вы только в России видели православие. Обычно все протестанты думают, что вот РПЦ, РПЦ, Русская Православная Церковь – и не подозревают, что православная Церковь – это мировая вообще. То, что вы видите в Русской Православной Церкви службу, точно такую же увидите в Греции, вы точно такую же увидите в Америке, увидите во Франции, в Африке – одинаково всё, понимаете? То есть это одна и та же Церковь, но у каждого Патриарха Патриархат свой, они не зависят между собой, но служба одна, учение одно, может быть некоторая разница, есть какие-то нюансы, а так всё одинаково.
Лариса:
Вообще не увидела. Когда он стал кадить, вы знаете, вот этот родной запах такой. Всё то же только на английском языке, разницы никакой.
А. Волков:
Причём, представляете, наступает Литургия, на Литургии читают Евангелие, и в этот день во всём мировом православии читают одно и то же Евангелие. Во всём мире, все люди, которые стоят в храме в этот день, смотря по часовым поясам, будут читать одно Евангелие из одного места Священного Писания. То есть такой организм единый.
Лариса:
Я представляю, и такая радость меня прямо наполнила. Я такая счастливая! И сейчас, честно признаюсь, сижу и сокрушаюсь. Глупая ты женщина, ты жила в России, у тебя была возможность не вылезать из Церкви. Что тебя понесло, куда понесло? Это всё, знаете, от чего: гордыня и многоумничание.
А. Волков:
Да, то есть мне ещё нужно, хочется что-то узнать, моему уму это интересно. Тут гостеприимство, со всех мест тебя окружили, тебе дали всё, что нужно, доброжелательные люди, в гости пригласили: «Бог тебя любит, мы тебя любим…»
Лариса:
Мы же все в какой-то степени нарциссы. Нарциссизм присутствует во всех уровнях в разной степени. Бог меня любит! О, какое совпадение! Я тоже себя люблю, правильно?
А. Волков:
Ну да, мы тебя тоже любим, мы готовы тебе помогать, мы все вместе, мы семья… Естественно, людей это очень подкупает, этого не хватает в мире, да, и соответственно, это некие психологические вещи. Человек нуждается, и естественно, обычный человек и попадает в эти сети.
Лариса:
Особенно когда ты проходишь через какие-то трудности, и вот тут– вдруг тебя любят, с распростёртыми объятьями тебя встречают, потакают тебе, говорят, что тебя Бог любит, Он тебя простит. И вот это «Папочка!» и всё остальное, конечно, это просто ни в какие ворота, это панибратство к Господу, к Творцу
Здесь, кстати, очень много мегацерквей. Я была в Кремлёвском Дворце, я вам скажу, что есть такие церкви, которые даже больше Кремлёвского Дворца Съездов, представляете.
А. Волков:
Я в такой был Церкви в Сингапуре, у них 19 тысяч членов. Там такое огромное здание, типа «Крокус Сити Холл». Причём они не могут поместиться за один раз, у них там три служения в день. Я когда туда пришёл, там зал на 7–8 тысяч мест, и каждому раздают сумочку такую, там написана программка и адреса домашних групп по городу, время, когда они собираются, объявления разные. Разные проповедники приезжают, какие-то конференции, какие-то семинары, естественно, за деньги, каждый семинар там стоит недёшево – 1 000 $, 1 500 $. Это такие деньги! Джозеф Принс такой знаменитый, очень красивый у него такой голос поставленный, парень молодой, ему лет 35, наверное, он собирает стадионы. К нему на встречу прийти, на семинар – 1 500 $– 2 000 $.
Лариса:
Вы представляете? Это извратили имя Христа, извратили вообще назначение Церкви. Оно же всё рассчитано на эмоции, он же говорит людям то, что они хотят слышать.
А. Волков:
У него голос поставленный, это голос, который приятно слушать. Он и плавно, и резкие какие-то движения может сделать, людей это возбуждает очень сильно. Хотя на самом деле если послушать его, он пустоту говорит, просто ни о чём. Просто красиво это преподносит, красиво говорит, но на самом деле там пустота, за этим ничего не стоит.
Лариса:
Я согласна. Я искала в пятидесятниках глубину, которая как море, а здесь лужа. Я искала эту глубину, ничего я этого не видела. Здесь эти проповедники, которые проповедуют это исцеление, где люди беснуются, у них многотысячные аудитории, просто ужас. И они евангелисты – харизматы, пятидесятники, понимаете? С одной стороны, я бы спрашивала Господа: «Что я здесь делаю в этой стране?» Наверное, нужно было приехать сюда, чтобы опять вернуться в православную Церковь, нужно было проделать такой путь. Чудак человек… Конечно, мы вообще иногда сами не знаем, бывает, такое сотворишь и думаешь: и что это было? Вот я себя и спрашиваю: «Что это было?» Ну, слава Богу, всё хорошо, что хорошо заканчивается.
А. Волков:
Отлично, я очень рад, что так получилось. Вам было достаточно трёх лет, чтобы это понять, мне понадобилось 27 лет, кому-то 30 лет понадобилось, чтобы это понять. Но, с другой стороны, вы-то уже в это начали вникать, вы взрослая женщина, Потому что я пришёл в 14 лет, я парень молодой, мозги ещё не выросли, как говорится. Я вошёл, и естественно там вырос. Только когда уже семья, когда уже отделился в какой-то степени физически, уехал в другой город, отделился от этого накачивания мозгов, стал всё-таки размышлять, думать, посмотрел разные Церкви, походил к одним, к другим. Я всю жизнь был баптистом, может, к пятидесятникам сходил один раз, всю жизнь у них был, естественно, не было никакого представления, что есть за пределами. А когда уже походил, повстречался, уже сформировалась некая картина происходящего, что, оказывается, все проповедуют своего Христа, у каждого своё мнение. И захотел — свою Церковь создал, почему бы и нет? Созвал толпу людей, наговорил им, какие-то там детективы рассказал им из проповеди. Чем мне нравится американцы: они из Библии детективы составляют целые. Один проповедник американский буквально на это Рождество проповедовал из отрывка из Писания, где Мария с Иосифом шли, и у них не было места в гостинице, они стучались, нигде не было места, они пошли в место, где были животные. Он начинает рассказывать, и так интересно рассказывает, что было там в древние времена, что на первом этаже человек жил, на втором этаже у него постоялый двор был, там люди ночевали, и, естественно, вечером, все съезжались и разбирали эти места, гостиница не дешёвая. А для того, чтобы заночевать бедным – места, где коровы. Он говорит, что у Марии и Иосифа деньги были, они пришли на сеновал. И он дальше говорит: а на сеновале, естественно, бедные люди были, им тоже где-то надо ночевать. Они приходили на этот сеновал, платили деньги хозяевам. Он говорит: «Мы поём песню «Тихая ночь» –такая протестантская песня, это была не тихая ночь, там были бедные, там было громко, там были бандиты, там был ночной клуб. Мария с Иосифом забились где-то там в углу, и там Она родила Иисуса Христа, в этом ночном клубе». Этот проповедник на полном серьёзе об этом говорит, описывает все нюансы какие-то там. Это же бред полный, человек несёт эту ахинею полную, а его слушают люди и верят в чепуху эту, понимаете, да? И таким образом, все эти проповедники, да, они красиво описывают эти события, преподносят это всё красиво, так интересно, с актёрским мастерством. Естественно, это завораживает людей. Человеку льстят вслух.
Лариса:
Ну, Голливуд, что вы хотите? К сожалению, оно и в России тут рассчитано на эмоции, рассчитано на эффекты какие-то. Человек на эмоциях редко когда здравомыслит.
А. Волков:
Ну понятно, человек заворожён этим делом, у него сразу получается мотивация, энергия какая-то. Он начинает те посылы, которые идут с проповедью выполнять, потому что он весь заряжен этим делом. Проходит неделя, он разряжается, опять зарядили его, и пошёл постоянно заряжённый. Потом, когда человек отходит немножко и начинает соображать, что- то не то происходит. Когда он выходит из этой ситуации, из постоянной накачки, он начинает отходить, начинает уже соображать, что что-то не то происходит, начинает уже оглядываться по сторонам. У меня такая была ситуация, и у вас в том числе.
Лариса:
Начинаешь задавать вопросы и ты не получаешь на них внятных ответов, или вообще никаких ответов. Я могу сказать, что прилежно собирается десятина очень прилежно, тут ничего не скажешь. У нас там в пятидесятнической пастор часто одно и тоже использовал, служение о десятине рассказывал, и причем не раз, как у одного из его друзей как-то всё у него складывается плохо. Последние какие-то деньги взял, положил в эту чашу, и на следующий день, короче, попёрло. Ну, естественно, люди кладут без вопросов, естественно: верующий, десятина, ты же не будешь Господа обманывать, правильно?
А. Волков:
Правильно, вы сами понимаете, там же какая ситуация. Упрекают православных, что у вас всё за деньги: покрестить, отпеть деньги стоит. Но если просто взять статистику, сколько вы денег кладёте на десятину, и сколько православные за просфорку заплатили или на тарелку положили, я смотрю и думаю: слушай, а где люди много кладут? Они вообще очень мало кладут по сравнению с протестантами, они вообще мизер кладут. Просто протестанты там сразу тысячу, пять тысяч кидают туда, десятину кладут, пачки денег закидывают. А православные, если посчитать статистику, то они вообще мизерные платят деньги по сравнению с протестантами, которые просто туда отдают как минимум 10% своих денег, а может быть, даже и больше.
Лариса:
Десять процентов многие отдают прямо чётко, если есть свой бизнес.
А. Волков:
А ещё упрекают православных, что там за деньги. Ребята, вы что? вы там столько денег кладёте– мама не горюй!
Лариса:
Могу сказать тем людям, которые, наверное, будут писать комментарии под этим видео обо мне, о вас, о нас. Кто-то, понятно, будет слушать внимательно, услышит то, что мы хотели донести, кто-то услышал только себя. Могу сказать, что когда люди говорят: я ушла из православия, у баптистов только нашла то-то; у пятидесятников только нашла; у мормонов тоже находят что-то своё. Правильно, даже в тюрьме –у меня там ребята были, которые говорили: «В тюрьме сидел, Библия была просто от корки до корки читана-перечитана». Даже в тюрьме Бог открывается и призывает к Себе. В исламе находят, кришнаиты находят Бога. Хорошо, допустим, ты нашёл Христа в тюрьме. А что из этого следует? Что ты должен ходить в тюрьму прославлять? «Я у пятидесятников нашёл…» – Дело не в том, в какой Церкви. Ты сначала ищи Христа в той Церкви, которая Христом заложена, то есть фундамент, который Он положил, и врата ада не одолеют её. Если ты не ищешь её там, где она есть, где истинная Церковь, то ты идёшь туда, в ту церковь, которую врата ада одолеют, так ведь? Ты ищешь больше удобств. Обычно же о себе говорят. т ищешь удобств там, где тебе комфортней молиться Богу, служить Богу, или какая-то община, или что-то такое. Да, православная Церковь не всегда удобна, да, в православной Церкви нужно стоять на Литургии, да, в православной Церкви что-то не всегда понятно. Но батюшки проповедуют, причём проповеди глубокие во время Литургии. Так что не надо искать копий, идите к оригиналу. Ребята, будьте в оригинальной Церкви, а оригинальная Церковь — это апостольская святая Церковь, и она одна, и неважно, где она– в Америке она, или в России она, или где-то в другом месте. Она одна.
Комментировать