Распечатать Система Orphus

Язычество

1 голос2 голоса3 голоса4 голоса5 голосов (5 голос: 4,20 из 5)

Cм. раздел ЯЗЫЧЕСТВО

ВИДЕО О ЯЗЫЧЕСТВЕ

 

Язычество по форме – обожествление тварных объектов, по сущности – демонопоклонничество.

В широком смысле язычеством может быть не только вид религиозного мировосприятия, но и уровень нравственной жизни, качество отношения к духовному миру. Человек может декларировать себя христианином, а в практической жизни быть фактическим язычником, например прибегая к оккультизму, веря в астрологию. Язычеством становится и просто признание первичными ценностями благ этого мира, земного успеха, чувственных наслаждений.
Можно сказать, что язычество – это состояние души, лишённой Богообщения.

 

«Главное различие между христианством и язычеством в том, что христианство говорит миру и человеку: «ты болен», а язычество уверяет – «ты здоров». Нет разницы? Но если у меня аппендицит, а вместо болезненной операции мне говорят: «ты прими снотворное или аспирин – и все пройдет»? Христианство говорит: пройди через боль покаяния и устремись к Богу. Язычество уверяет, что не надо ни того ни другого, а нужно лишь «расширить свое сознание». А если и нужно встречаться с кем-либо, то отнюдь не с Богом, а просто кое с кем из космических жителей…»
диакон Андрей. Из книги «Сатанизм для интеллигенции»

 

«Зачастую способы почитания одного и того же бога в различных городах империи значительно отличались друг от друга и восходили к разным мифам и поверьям. Так, например, Климент Александрийский отметил, что в различных городах поклоняются трем разным Зевсам, пяти Афинам, шести Аполлонам, тогда как Асклепиям и Гермесам нет числа. При этом язычники не смущались тем обстоятельством, что их мифы нередко противоречили друг другу. Язычество было религией культа, игры, театра и народного гуляния по преимуществу. Язычество не знало ни священной истории, ни священной книги, ни правила веры.»
Павел Гаврилюк

 

Осипов А.И. Из книги «Путь разума в поисках истины»

Термин «язычество» происходит от церковнославянского слова «язык», означающего, в частности, «народ». В ветхозаветную эпоху евреи называли язычниками все другие народы, вкладывая в это слово отрицательную оценку и самих этих народов, и всей совокупности их религиозных верований, обычаев, морали, культуры и проч. От иудеев термин «язычество» перешел в христианский лексикон. Однако теперь он не включает в себя что-либо связанное с нацией или расой. Им обозначаются нехристианские религиозные учения и мировоззрения, имеющие ряд определенных признаков (см. ниже).

Существует много видов язычества (все политеистические религии, магия, сатанизм, шаманство, атеизм, материализм и др.). Они характеризуются различными признаками, основными из которых являются: натурализм, идолослужение, магизм, мистицизм.

§1. Натурализм

Под натурализмом (от лат. natura – природа, естество) в данном случае подразумевается такой жизненный принцип, согласно которому цель жизни заключается в максимальном удовлетворении всех т.н. естественныхпотребностей человека – того, что апостол Иоанн Богослов определяет как «похоть плоти, похоть очей и гордость житейская» (1Ин. 2:16). Подобная жизненная установка обычно связана с широкой моральной «свободой» личности. Она исходит из понимания человека как существа духовно полноценного («человек – это звучит гордо») и потому нуждающегося лишь в соответствующих материальных и социальных условиях жизни. Поэтому христианское учение о поврежденности человеческой природы (т.н.первородный грех ) и необходимости ее исцеления от страстей («похотей») для достижения полноценной жизни в Боге чуждо язычеству. Язычник, напротив, доволен собой, своим умом, он ищет лишь «хлеба и зрелищ». Однако идеал натуралистического язычества – максимум наслаждений и минимум труда более чем призрачен. Не говоря уже о его мимолетности и безусловном конце для каждого человека, о его зависимости от множества разного рода обстоятельств в течение жизни, наслаждение, ставшее целью жизни, в силу самой природы человека, не может доставить ему безусловного блага. Страсти, будучи удовлетворяемы, постепенно разлагают душу, делают ее эгоистичной, гордой, бесчувственной, не способной ни к бескорыстному добру, ни к любви, ни к радости, ни тем более к духовным переживаниям.

Не признавая, большей частью, бессмертия души и отрицая всеобщее воскресение, язычество, даже религиозное, окончательно лишает человека реального смысла жизни. Ибо смысл может быть только в жизни, в личной оценке и переживании своих деяний, а не в бесчувствии смерти. И только страхом перед голосом совести и нравственной ответственностью за свои поступки можно объяснить ту слепую, настойчивую веру в свою окончательную смерть (т.е. безнаказанность), в которой убеждает себя язычник. Отсюда и его отчаянное желание «пожить», «взять от жизни все». Но мгновение жизни продлить нельзя, и бессмысленная в язычестве трагедия смерти каждый раз развенчивает его близорукость, вскрывая пустоту тех призраков-идолов, которыми живет человек-язычник.

§2. Идолослужение

Идолослужение (от греч. видение, призрак, видимость, грёза, идеал, кумир) – это поклонение идолам (в прямом или переносном смысле), то есть «похотям», целям, идеям, кумирам, унижающим человека, делающим его бездуховным (по слову апостола: «это люди… душевные, не имеющие духа». – Иуд. 19), часто аморальным. Идолослужение является естественным выражением натурализма. Оно имеет различные формы в религиозном и нерелигиозном язычестве, выражает духовную устремленность человека и общества и воплощается в различных философских идеях, псевдорелигиозных верованиях, социально-политических утопиях и даже материальных формах. В политеистических, например, религиях натуралистические идеалы выражались в культе различных идолов-богов (например, в греческой религии: Дионис – бог вина и веселья, Афродита – богиня чувственной любви и красоты, и др.). Этим идолам приносились различные жертвы, в том числе не редко и человеческие.

Но не обязательно идолослужение связано с религиозным мировоззрением и культовыми жертвоприношениями. Идолослужение имеет и множество нерелигиозных форм, как социальных, так и индивидуальных. Идея всемирного господства, культ бизнеса и моральной вседозволенности, культ произвола под личиной свободы и подобные им социальные идолы служат объектами часто гигантских по своим масштабам жертвоприношений. Идолослужением апостол называет, например, страсть к богатству, «любостяжание» (Кол. 3:5), чревоугодие («их бог – чрево». Фил. 3, 19). Идолом может стать для человека любая страсть: телесная, душевная или духовная. Поэтому идолослужителями, т.е. действительными язычниками, могут оказаться люди самых разных мировоззрений: от агностика и атеиста до православного христианина. Господь предупреждает: «Не можете служить богу и маммоне» (Мф. 6:24), свидетельствуя этим, что верность Богу определяется в конечном счете «не словом или языком, но делом и истиною» (1Ин. 3:18).

§ 3. Мистицизм

Мистицизм (от греч.  таинственный, мистерийный) – понятие достаточно широкое. Известный современный католический богослов Ганс Кюнг пишет, например, о нем так: «Мистика», «мистический» – эти слова, если вернуться к их буквальному смыслу, происходят от греческого глагола   замкнуть (уста). «Мистерии» – это «таинства», «тайные учения», «тайные культы», о которых не полагается рассказывать непосвященным. Мистической, следовательно, является такая религия, которая «замыкает уста», то есть молчит о своих сокровенных тайнах в присутствии профанов и, более того, – отвращается от внешнего мира, закрывает глаза и уши, дабы обрести спасение внутри самой себя. Мистика, как определяет ее Ф.Гейлер (1967 г.), – это «та форма общения с Богом, при которой мир и Я радикально отрицаются и человеческая личность растворяется, пропадает, тонет в единой и бесконечной стихии Божества» [Кюнг Г . Существует ли Бог? 1982. С. 295]. Но и само восприятие Бога приобретает в мистицизме искаженный характер. Как пишет тот же Ф.Гейлер, крупный западный исследователь религии, в своем монументальном труде «Молитва», «последовательный мистицизм освобождает представление о Боге от всех личностных атрибутов, остается «голая» и чистая бесконечность» [Там же. С. 297].

Если исходить из такого понимания мистицизма (а оно выражает его существо), то становится очевидным, что мистицизм далеко отстоит от православия, во многом даже противостоит ему (в понимании Бога, человека, мира, а отсюда – цели и средств познания мира сверхъестественного) и, как следствие этого, в отличие от истинного богопознания, приводит человека к ложному пониманию всей духовной жизни. Поэтому то «легкое» употребление терминов «мистика» и «мистический опыт» в приложении к любому явлению «того» мира, любому опыту контакта с ним, безотносительно к их характеру, чревато очень серьезными последствиями. Употребление этих терминов в столь широком значении, охватывающем добро и зло, стремление к истине и примитивное любопытство узнать, что «там», поиск Царства Божия и жажду новых, необычных наслаждений, святость и сатанизм, Христа и Велиара (2Кор. 6:15), – в котором они вошли в философскую и богословскую литературу, очень эффективно внедряет в подсознание и сознание разрушительную идею тождественности по существу аскетических путей всех религий.

В результате уничтожается само понятие Истины в религии; тем самым человек лишается даже мысли о возможности роковой ошибки в наиболее сложной и ответственной области жизни – духовной, превращается в слепую игрушку своей мечтательности, гордыни и часто откровенно демонических сил.

Поэтому смешение понятий («мистик» «святой» и т.д.) в этой области опаснее, чем в любой другой, ибо духовная область жизни является фундаментом всех других, основой самого бытия человеческого.

Мистицизм, фактически, присутствует во всех религиях. Но в языческих – как явление «естественное», соответствующее учению данной религии, в христианстве же – как болезнь, ненормальность, как искажение его веры и принципов жизни. Истоки мистицизма всюду одни и те же – это гордость человека, его страстное стремление проникнуть в тайны духовного бытия и получить власть над ними, сладострастие, искание высших наслаждений, экстаза. Наличие этих признаков является всегда лучшим показателем того, что в данном случаемы имеем дело с мистицизмом, а не с истинной духовностью, святостью.

Мистицизм имеет много разновидностей . Однако все их можно разделить на две основные категории: естественный и приобретенный. Конечно, деление на эти две ветви условно, поскольку они не только часто переплетаются, но иногда и полностью сливаются между собой, как, например, в нехристианском мистицизме.

Естественный мистицизм – тот, который обнаруживается у человека как его природная способность, например, предвидения, целительства, ясновидения, телепатии и др. Поскольку экстрасенсорные способности – явление редкое, они особенно легко развивают у их обладателя тщеславие, гордость и другие страсти, что в свою очередь делает опасным его воздействие на человека. Опасность заключается в том, что такой «естественный мистик» совсем не является святым, то есть очистившимся от страстей и в силу этого получившим от Бога дар видения истинного состояния души. Он в лучшем случае обычный, грешный человек. Характер же его «лечения» состоит в воздействии именно на душу больного (в отличие от обычной терапии) и уже через нее на тело. Таким образом, духовно слепой, внедряясь своими неочищенными «руками» в душу другого, заражает ее, нарушает тонкий, сокровенный порядок души и тем наносит часто непоправимый вред всему составу человека: духу, душе и телу. Отсюда становится понятным, почему Церковь запрещает обращаться за помощью к такого рода целителям.

Тем более необходимо всячески избегать даже случайных воздействий (например, через телевидение) экстрасенсов-«профессионалов», колдунов, астрологов и т.п., ради славы и корысти сознательно развивающих у себя эти способности (тем самым вступая в единение с духами зла) и калечащих ими людей в несравненно большей степени, нежели первые. (Телевизионные «опыты» разных современных экстрасенсов – прекрасная иллюстрация этого). Это уже категория приобретенного мистицизма, который достигается с помощью особых, искусственных средств и упражнений. Он, в свою очередь, делится на две главные ветви: оккультный и прелестный.

Оккультный [оккультизм (от лат. occultus – тайный, сокровенный) – учение, признающее наличие в человеке, природе и космосе особых скрытых (оккультных) сил, также существование духовного мира, и призывающее человека к овладению ими для достижения своих целей. Разновидностей оккультизма много] мистицизм связан с сознательным стремлением человека проникнуть в «тот», неподвластный естествознанию, таинственный мир человека, природы и духов с целью познания его тайн и использования скрытых в нем сил в своих целях. В высшей степени опасно становиться на путь оккультизма, поскольку здесь, сознательно или бессознательно, человек вступает в общение только с духами отверженными, со всеми вытекающими отсюда гибельными для него последствиями [См. православное учение по этому вопросу у свят. Игнатия Брянчанинова . Соч.: В 5 т. 3-е изд. СПб., 1905.Т. 3].

К оккультизму относятся: магия, сатанизм, спиритизм, теософия, антропософия и др.

Прекрасными иллюстрациями приобретенного мистицизма являются индуизм и буддизм. Несколько примеров из них. Будда (483 г. до н.э.) своим последователям внушает: «Не ищите опоры ни в чем, кроме как в самих себе: сами светите себе, не опираясь ни на что, кроме как на самих себя» [Кожевников В.А. Буддизм в сравнении с христианством: В 2-х т. Пг., 1916. Т. 1. С. 175]. И так говорит о самом себе: «Я всезнающ, у меня нет учителя; никто не равен мне; в мире людей и богов никакое существо не похоже на меня. Я священный в этом мире, я учитель, я один – абсолютный Сам – Будда. Я добился покоя (путем погашения страстей) и получил нирвану…» [Кочетов А.Н. Буддизм. М., 1968. С. 84]. Древнее искушение «будете, как боги» (Быт. 3:5) говорит здесь в полный голос, со всей откровенностью.

То же видим в йоге и в самой авторитетной современной индуистской системе – веданте. В одном из индуистских гимнов «Песнь Саньясина» находим следующий страстный возглас от лица человека: «Нет более рождения, ни «я», ни «ты», ни смертного, ни Бога! Я стану всем, все станет «Я» и не омраченным блаженством!» [Вивекананда Суоми . Джнана-йога. СПб., 1914.С. 8]

Авторитетнейший проповедник веданты Суоми (учитель) Вивекананда (1902 г.) рекомендует такую духовную установку своим последователям: «Напоминание о наших слабостях, говорит веданта, – не поможет; нам нужно лечение. Лечение же от слабости состоит не в том, чтобы заставлять человека постоянно думать, что он слаб, а в том, чтобы он думал о своей силе. Говорите ему о силе, которая уже есть в нем. Вместо того, чтобы говорить людям, что они грешники, веданта учит наоборот: «Вы чисты и совершенны, и все, что вы называете грехом, не ваше… Никогда не говорите: «Я не могу». Этого не может быть, так как вы бесконечны… Вы можете делать все, вы всемогущи» [Там же. С. 275]. Или такое наставление: «Лучший человек тот, кто осмеливается о себе говорить: «Я знаю о себе все»… Слушайте день и ночь, что вы Душа. Повторяйте это себе день и ночь, пока эта мысль не войдет в вашу кровь, не будет звучать при каждом биении вашего сердца…Пусть все ваше тело наполнит эта одна мысль: «Я нерожденная, бессмертная, блаженная, всеведущая, вечно-прекрасная Душа…» Усвойте эту мысль и проникнитесь сознанием своего могущества, величия и славы. Дай Бог, чтобы противоположное суеверие никогда не запало вам в голову. «Ужели ты считаешь себя слабым? Не годится считать себя грешником, слабым. Говорите это миру, говорите себе…» [Там же. С. 277, 279]. И это нужно не только знать, осознавать, это нужно глубоко прочувствовать: «Чувствуйте, как Христос, – и вы будете Христом; чувствуйте, как Будда, – и будете Буддой» [Там же. С. 283].

«Что же еще есть в религии, чему нужно научиться? – восклицает Вивекананда и отвечает: Единство Вселенной и вера в себя, вот все, что нужно знать» [Там же. С. 278]. «Веданта говорит, что нет Бога, кроме человека. Вас это может поразить сначала, но мало-помалу вы это поймете. Живой Бог в вас, а вы строите церкви и храмы и верите во всякого рода воображаемую бессмыслицу. Единственный Бог для поклонения – это человеческая душа или человеческое тело» [Там же. С. 299].

Приведенные высказывания достаточно ярко показывают, что представляет собой индуистский мистицизм веданты. Это культ откровенной, сатанинской гордыни («проникнитесь сознанием своего могущества, величия и славы»!),гневно отвергающей бытие Единого Бога («нет Бога, кроме человека… а вы верите в бессмыслицу»!) и, естественно, приводящей к очевидному сумасшествию («Чувствуйте, как Христос, и вы будете Христом»! Не тот же ли, кстати, путь и у Франциска Ассизского, который тоже «почувствовал себя совершенно превращенным в Иисуса»?).

Но, может быть, особенно важно отметить, что мистицизм, как лжедуховность, будучи определяющим фактором жизни и учения в языческих и неоязыческих религиях и системах мысли, возможен и в христианстве (т.н. прелесть). Ярким примером этого являются римско-католические святые, например, такие наиболее почитаемые, как Франциск Ассизский (XIII в.), Катарина Сиенская XIV в.), Тереза Авильская (XVI в.) (последние две папой Павлом VI (1978 г.) возведены даже в достоинство учителей Церкви), Игнатий Лойола (XVI в.) [См.гл.VI: Откровение]; также т.н. харизматические движения в разных христианских церквах, сектах, общинах (например, у католиков, пятидесятников), отдельные популярные на западе проповедники-харизматики или «Богородичный центр» в Москве, «белое братство» и т.д.

Мистицизм возможен и в православной среде, как и вообще возможно язычество у верующих, ищущих не Бога, а благодатных наслаждений от Бога и живущих не по святоотеческому учению Церкви, а по своим соображениям и желаниям. Он у святых отцов называется прелестью. Термин этот замечателен тем, что точно вскрывает само существо ложной духовности: горделивое мнение о себе, своем духовном совершенстве, обусловленное страстным (т.е. слепым, порабощающим ум) желанием духовных дарований, переживаний, сил, познаний и откровений.

Мистицизм, таким образом, уводит человека от Бога, от подлинной цели жизни и дает такое направление развитию духа, при котором необычайно возрастает утонченная гордость, делающая человека неспособным к принятию Христа как истинного Бога и единственного Спасителя. Развитию гордости способствует и ложный аскетизм, и развиваемые нередко экстрасенсорные способности (например, в йоге), а также глубокие нервно-психические переживания, наслаждения, доводящие до экстаза. Все это постепенно приводит человека к убеждению, что он сам в себе имеет полноту бытия и потому без Бога способен стать «как боги». Такой путь нередко приводит к мистическому атеизму (например, буддизм, санкхья), к сумасшествию, истерии, самоубийству.

 

§ 4. Магизм

Магизм (от греч. колдовство, чародейство, волшебство) есть вера в возможность человека овладеть сверхъестественными и естественными (природными) силами с помощью заклинаний, ритуалов и т.д. Н.А. Бердяев (1948 г.) так писал о магии: «Оккультизм, например, есть сфера магии по преимуществу, т.е. необходимости, а не свободы. Магия есть господство над миром через познание необходимости и закономерности таинственных сил мира. Свободы духа я не видел у людей, увлеченных оккультизмом. Они не владели оккультными силами, оккультная сила владела ими.

Магизм, как и мистицизм, совершенно не связаны с признанием личного и, тем более, Единого Бога. Магическое миропонимание рассматривает мир как нечто безусловно статическое и детерминированное и не оставляет места для свободы ни богам, ни духам, ни силам природы. Все и вся подчинены извечно существующим оккультным законам. Отсюда, нашедший «ключ» к ним становится подлинным властелином богов, людей и мира. Одна из индийских поговорок так и гласит: «Весь мир подвластен богам. Боги подвластны заклинаниям. Заклинания – брахманам. Наши боги – брахманы».

Поэтому в отличие от религии, усматривающей существо жизни человека в должном устроении его духа по отношению к Богу, магия основное внимание обращает на правильность совершения ритуала. Точное его исполнение имеет принципиальное значение в магии. Отсюда, для нее совершенно неприемлемо православное учение о таинствах, действительность которых обусловлена духовным состоянием принимающего (например, апостол Павел пишет о причащении: «Кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе» (1 Кор. II,29), – и это при точном совершении всей внешней (обрядовой) стороны таинства Евхаристиии правил подготовки к нему).

Магизм как состояние сознания возможен всюду. Яркий пример магизма в христианской практике – крещение или причащение человека по принуждению, или по чисто житейским побуждениям (например, чтобы не болеть), а не по вере, как об этом говорит Господь (Мк. 16:16). Магическое восприятие культа является вообще одной из главных причин вырождения христианской религии, ее искажений, причиной роста язычества, особенно атеизма, оккультизма и сатанизма.

Величайшее искушение для человека – «сорвать тайны бытия» (богов, человека, природы) и самому стать «как Бог», не подвластным Богу, более того, попытаться подчинить себе и самого бога. Магия и есть безумная попытка реализации такой идеи, своего рода психологическая «революция» человека против Бога.

По Священному Писанию, последним шагом развития язычества должно быть явление властителя всего мира – антихриста, «человека греха», «беззаконника» (2 Фес. 2; 3, 8) в высшем и исключительном значении этого слова, «так что в храме Божием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога» (2Фес. 2:4) и творя лжечудеса с помощью магии и других средств.

 

§5. Истоки язычества

Что породило и продолжает порождать язычество в человеке и обществе?

Основной и коренной причиной возникновения язычества является ложный путь самоопределения человека. Книга Бытия повествует о том, как первые люди соблазнились путем незаконного срывания плода с древа познания добра и зла стать «как боги» и таким пагубным образом реализовать присущее человеку стремление к богопознанию и бесконечному совершенству. Вместо постепенного духовного роста, изменения себя по образу всесвятого Бога, и все более тесного единения с Ним, через что в человеке раскрывались бы бесконечные совершенства и силы и он получил бы подлинное знание всего сущего и вечную жизнь, человек избирает более легкий «путь» – не требующий внутреннего совершенствования, «приятный для глаз и вожделенный» (Быт. 3:6), обещающий быстро, сразу дать человеку «знание добра и зла», всезнание – путь безбожного становления «богом».

Однако этот внешний путь «срывания» тайн бытия для овладения его естественными и сверхъестественными силами порочен по существу, ибо отрывает человека от источника бытия – Бога, культивирует в человеке гордость корень всех страданий человеческих. Именно отсюда появляется магия как попытка разгадать и использовать в корыстных целях тайны мира и Бога, хотя бы и вопреки Его воле. Отсюда проистекает идолопоклонство как естественный результат извращения понятия о высшей цели и истинном смысле жизни. Отсюда же и натурализм, поскольку утрата идеала духовного неминуемо влечет за собой культ материального, культ плоти. Гордость, попытка человека самому стать на место Бога, стремление к сверхсознанию и высшим наслаждениям порождает и наиболее утонченное язычество – мистическое [См. гл. II, §8: Многообразие религий].

 

§6. Язычество и история

В каком направлении идет общее развитие язычества? Становится оно все более «языческим» или же в нем происходит какой-то положительный процесс возвращения к «невидимому Богу» (Деян. 17:23)?

Является неоспоримым, что в язычестве всегда были люди, которые «искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли» (Деян. 17:27). И в этом смысле справедливо, что и в язычестве «совершался положительный религиозный процесс» [Булгаков С. Свет Невечерний. Сергиев Посад,1917. С. 323). Ибо, как писал св. Иустин Философ, «у всех есть семена Истины» [Апология. 1,7 // Памятники древней христианской письменности: В 7 т. Т. 4. М « 1860-67. С. 25] и «Христос есть Слово, коему причастен весь род человеческий. Те, которые жили согласно с Словом, суть христиане, хотя бы они считались за безбожников, – таковы между эллинами Сократ, Гераклит и им подобные» [Апология. 1,46. Там же. С. 85]. Однако не менее очевидно и другое, что эта всеобщая причастность Слову и искреннее искание истины отдельными язычниками не определяют общего хода развития язычества в человечестве. Язычество – это не искание Бога, а уход от Него, и прогресс в язычестве был и остается более прогрессом греха и отступления, нежели бескорыстного поиска истины. Идея «Царства Божия на земле», т.е. идея всеобщего обожения человечества в земной истории, отсутствует в святоотеческих творениях и принципиально противоречит Откровению Нового Завета (например, Мф. 24, 5-31; Апокалипсис, и др.). Божественное Откровение возвещает, что «в последние дни наступят времена тяжкие, ибо люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды…» (2Тим. 3:1-2), так что «Сын Человеческий, пришед, найдет ли веру на земле» (Лк. 18:8). Таковыми могут быть последствия лишь глубокого, всеохватывающего развития язычества в человечестве. Господь и открывает Церкви, что не в истории уготовано исполнение творческого замысла Божия о человечестве, но в метаистории, когда будет «новое небо и новая земля» (Откр. 21:1).

§7. Оценка язычества

Оценивая язычество в целом, можно видеть, что этим понятием в христианстве, в первую очередь, выражается то «ветхое», наследственное начало в человеке, которое, возникнув в результате его отпадения от Бога, затем, в процессе истории, выявляется и развивается в различных формах и видах. По христианскому учению, человек в настоящем его состоянии не представляет собой естественно-нормального существа напротив, его природа глубоко повреждена, расстроена. В нем по грехопадении добро смешано со злом, «новое» с «ветхим», христианин с язычником, и требуется постоянная, сознательная духовно-нравственная работа, чтобы стать полноценным, «новым» (Еф. 4:24) человеком. Жизнь без внутренней борьбы с собой, т.е. жизнь духовно пассивная (Мф. 7:21), текущая по наклонному руслу удовлетворения страстей плоти и духа, приводит человека к окончательному рабству греху и к его культу – язычеству.

Язычество, таким образом, есть такое направление жизни, которое характеризуется ложным отношением человека к Богу, к себе, к миру. Язычество не охватывается поэтому рамками какой-либо одной религии или определенной их совокупности (например, греко-римского политеизма, индуизма и т.д.). Оно значительно шире и включает в себя как различные религии мировоззрения, так и сам характер и дух жизни всех людей, в том числе и многих христиан, которые отвергают Евангельские нормы жизни. И христианин, оставаясь по формальной принадлежности к Церкви и по исполнению внешних ее обрядов и предписаний вполне правоверным, православным человеком, может в тоже время быть настоящим богопротивным язычником. Ярким примером подобного противоестественного состояния являются фарисеи, книжники, законники иудейские и христианские, отвергнувшие и отвергающие своей жизнью Христа Спасителя. В каждом человеке по природе живет христианин и язычник. И только искреннее избрание Христа нормой, идеалом своей жизни делает человека христианином. В противном случае, даже исповедуя Православие (обычаем, языком), он остается язычником: «Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!» войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного» (Мф. 7:21).

О языческом миросозерцании

Несмотря на то, что сам термин «язычество» был создан в качестве понятия, отражающего идентичность еврейской нации, противопоставляющей себя всем прочим народам, его нельзя игнорировать в истории религии. Термин «язычество» является чрезвычайно важным для постижения сути религиозных учений, последовательно отвергающих представления о Личном Едином Боге как Творце мира, и именно поэтому он не может быть обойден вниманием. Особенность этого термина заключается в том, что он указывает на антимонотеистические воззрения не прямо, через раскрытие содержания религиозных учений, а опосредованно, через историко-генетический национальный момент. Понятие «язычество» отражает продолжительную историческую монополию еврейской нации на монотеистическую идею, обозначает генетическое восхождение теистических, креационистских и провиденциалистских воззрений к монотеистическому Откровению, данному еврейскому народу. Раскрывая генетическое восхождение противоположного монотеизму миросозерцания к религиозному творчеству всех прочих, «языческих» народов, это понятие придаёт иудео-христианскому монотеизму статус исключительного, уникального явления в истории религий, подчеркивает оппозицию иудео-христианского монотеистического Откровения и всех остальных религий.
Языческое миросозерцания является ультимативной антитезой монотеизму, поскольку оно утверждает божественный, абсолютный характер безличного природного бытия, декларирует его безначальность, бесконечность, несотворимость и неуничтожимость. Оно приписывает атрибуты Бога безличной природе, и, тем самым, низводит человека до уровня природного явления. В контексте язычества, человек уже не Образ Божий, не венец творения, призванный к обожению – соединению со своим Нетварным Создателем. В язычестве человеческая личность лишь вторичное и производное явление природы, порожденное безличной природной субстанцией. В язычестве человек превращается в заложника самопроизвольных природных процессов, в проявление непреднамеренного, бессознательного природного самодвижения. Подобная трактовка полагает совершенную деперсонализацию человека, ибо здесь он приобретает свойства природного явления, уравненного в своих свойствах с остальными природными явлениями, утратившего свободу, неспособного к самостоятельной деятельности, разложимого на безлично-природные составляющие, способные под воздействием самопроизвольных природных изменений принимать иные природные формы.
Языческое миросозерцание отрицает существование сверхприродного личного Абсолюта. Именно поэтому в своих существенных мировоззренческих положениях язычество остаётся наследием и продолжением духовной деградации человека. В язычестве человек ищет и осуществляет не идеал Царства Божьего, неизменно гармонизирующий человеческую личность и межличностные человеческие отношения, а претворяет в жизнь совершенно противоположные представления, способствующие абсурдному имморальному самоутверждению. Такое самоутверждение в язычестве является фактически неизбежным, поскольку человек оставлен один на один с безличным природным миром, а последний не содержит в себе никаких этических императивов, значительно ниже богообразного человеческого существа. В процессе подобного самоутверждения человек преднамеренно избегает трансцендентно налагаемой нравственной дисциплины, чуждается полагаемого извне абсолютного морального контроля (ибо безличная природа таковым контролем и дисциплиной не обладает), стремиться реализовать лишь свои ограниченные и преходящие цели, находящиеся в решительном противоречии с аналогичными целями иных людей. Отсюда язычник вносит непрерывные конфликты, хаос и дисгармонию в собственное существование и межличностные отношения. Именно поэтому языческое религиозное сознание отражает деструктивный процесс разложения человеческой нравственности.
Нравственное развитие человека в язычестве всегда находило серьёзное препятствие со стороны политеистических культов – почитания антропоморфных стихийных природных сил, этические требования которых были столь же относительны как и они сами. Политеистические культы не способствовали духовному росту. Обожествление преходящих природных явлений могло лишь релятивизировать человеческую нравственность, всегда нуждающуюся в абсолютном, сверхприродном этическом Идеале – Личном Боге, внеположенном временному человеческому существованию. Почитание же политеистических божеств не давало подобного Идеала, а предлагало лишь суррогаты в виде существ, бытие которых было наделено теми пространственно-временными характеристиками, которыми обладает и человек, существ, которые не могли дать абсолютного нравственного закона именно в силу своей ограниченной, конечной природы. Так, пространственно-временная локализация политеистических божеств, предполагающая их автохтонный, местный характер, исключала идею человеческого единства, стимулируя и прямо освящая непрестанную рознь между языческими племенами, когда истребление членов иной этнической общности приравнивалось к удовлетворению потребностей местного божества. Экстраполяция на политеистических божеств консумативных особенностей человеческого организма вызвала к жизни человеческие жертвоприношения, удовлетворяющие потребность антропоморфных богов в питании. Обожествление производительных сил природы оправдывало развратные культы и храмовую проституцию, мистериальные оргии и неистовые радения, превращающие человека в изувера, низводящие его поведение до уровня бессознательных, импульсивных инстинктов животного. Таким образом, языческая политеистическая практика, требующая обожествления относительных природных явлений, способствовала моральному разложению человека.

 

прот. Александр Шмеман, «Исторический путь православия»:
Историки утверждают иногда, что борясь с язычеством, христианство само восприняло много «языческих» элементов, перестало быть евангельским богопочитанием «в духе и истине». Храмовое благочестие, развитие и усложнение культа, почитание святых и их мощей, с такой быстротой расцветающее в четвертом веке, все нарастающий интерес к «материальному» в религии: к святым местам, предметам, реликвиям – всё это непосредственно возводится к языческому влиянию в Церкви, и в этом усматривается компромисс ее с миром ради «массовой» победы. Но от христианского историка совсем не требуется, чтобы во имя защиты христианства он попросту отверг это обвинение – то есть отрицал какие бы то ни было «аналогии» между христианством и языческими «формами» религии. Напротив, он может смело принять его, потому что в этих аналогиях он не усматривает никакой «вины». Христианство восприняло и сделало своими многие «формы» языческой религии, не только потому, что это вечные формы религии вообще, а потому еще, что весь замысел христианства в том и состоит, чтобы все «формы» в этом мире не заменить новыми, а наполнить новым и истинным содержанием. Крещение водою, религиозная трапеза, помазание маслом – все эти основоположные религиозные акты Церковь не выдумала, не создала, все они уже имелись в религиозном обиходе человечества. И этой связи с «естественной» религией Церковь никогда не отрицала, только с первых же веков придавала ей смысл, обратный тому, который видят в ней современные историки религий. Для этих последних все объясняется «заимствованиями» и «влияниями», Церковь же устами Тертуллиана всегда утверждала, что человеческая душа «по природе – христианка», и потому даже «естественная» религия, даже само язычество есть только извращение чего-то по природе истинного и благого. Принимая любую «форму», Церковь – в своем сознании – возвращала Богу то, что Ему по праву принадлежит, всегда и во всем восстанавливая «падший образ».

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru