Православие и русская литература. Том V. Часть 6 — Дунаев М.М.

Православие и русская литература. Том V. Часть 6 — Дунаев М.М.

(3 голоса5.0 из 5)

Оглавление

Глава 18. Русская литература советского периода
1.
2.
3. Владимир Владимирович Маяковский
4. Сергей Александрович Есенин. Николай Алексеевич Клюев. Сергей Антонович Клычков
5. Осип Эмильевич Мандельштам. Анна Андреевна Ахматова
6. Даниил Хармс. Михаил Александрович Шолохов. Андрей Платонович Платонов. Михаил Михайлович Пришвин. Константин Георгиевич Паустовский. Иван Сергеевич Соколов-Микитов
7. Борис Леонидович Пастернак
8. Евгений Шварц. Василий Семёнович Гроссман
9. Михаил Афанасьевич Булгаков
10. Чингиз Айтматов. Владимир Фёдорович Тендряков. Юрий Осипович Домбровский
11. Александр Исаевич Солженицын
12. Борис Андреевич Можаев. Фёдор Александрович Абрамов. Виктор Петрович Астафьев. Василий Макарович Шукшин. Василий Иванович Белов. Валентин Григорьевич Распутин. Владимир Николаевич Крупин. Леонид Иванович Бородин
Краткая библиография

Том I. Часть 1 * Том I. Часть 2 * Том II * Том III * Том IV * Том VI

Глава 18. Русская литература советского периода

Фено­мен совет­ского искус­ства не полу­чил ещё долж­ного исто­риософ­ского осмыс­ле­ния. А между тем едва ли не вся совет­ская исто­рия (в её клю­че­вых момен­тах) была создана именно худож­ни­ками соци­а­ли­сти­че­ского реа­лизма. Измыш­ля­лись одни собы­тия и отвер­га­лись дру­гие; в важ­ней­шие исто­ри­че­ские эпи­зоды впи­сы­ва­лись одни дея­тели, не имев­шие к ним ника­кого отно­ше­ния, и ввер­га­лись в небы­тие дру­гие; исто­рия оце­ни­ва­лась не по истине, а по схе­мам идео­ло­ги­че­ской док­трины. Учи­теля исто­рии на уро­ках в школе ссы­ла­лись на созда­ния худо­же­ствен­ного вымысла как на исто­ри­че­ские доку­менты. Под видом хро­ни­каль­ных кад­ров штурма Зим­него (кото­рого в реаль­но­сти не было) до сих пор пока­зы­ва­ются поста­но­воч­ные сцены из фильма С. Эйзен­штейна «Октябрь» (1927). Отдель­ные факты мно­га­жды пере­ина­чи­ва­лись, согла­со­вы­ва­ясь с меня­ю­щейся поли­ти­че­ской ситу­а­цией. Кто не пом­нит нераз­луч­ную пару Ленин-Ста­лин, сло­няв­шу­юся по кори­до­рам Смоль­ного во всех исто­рико-рево­лю­ци­он­ных филь­мах «пери­ода культа лич­но­сти»? Для подав­ля­ю­щего боль­шин­ства совет­ских граж­дан это было неоспо­ри­мым под­твер­жде­нием исто­ри­че­ского факта, и только долго спу­стя лег­ко­вер­ные чело­веки с изум­ле­нием узнали, что в день октябрь­ского пере­во­рота Ста­лин в Смоль­ном не появ­лялся, а под­лин­ным вождём рево­лю­ции был Троц­кий. Это лишь мел­кий част­ный пример.

К концу совет­ской вла­сти из всех рево­лю­ци­он­ных дея­те­лей неопо­ро­чен­ными оста­лись, кроме Ленина, лишь Сверд­лов и Дзер­жин­ский (теперь при­шла и их пора) — и эта тройка роман­ти­че­ски кра­со­ва­лась среди «кост­ров рево­лю­ции» на полот­нах мно­гих пар­тий­ных живо­пис­цев раз­ной сте­пени одарённости.

Созна­тель­ное пере­ина­чи­ва­ние дей­стви­тель­но­сти было свой­ственно не только тем жан­ро­вым фор­мам, где в основе худо­же­ствен­ной образ­ной системы лежит вымы­сел, но и в доку­мен­таль­ном жанре, рас­счи­тан­ном на непо­сред­ствен­ное вос­про­из­ве­де­ние фактов.

Лите­ра­тура во всём этом про­цессе зани­мала веду­щее место.

Поли­ти­че­ские при­чины того — ясны. Но новым иска­же­нием истины стала бы сосре­до­то­чен­ность на одной поли­ти­че­ской подо­плёке такого феномена.

1.

Все пар­тий­ные идео­логи, тео­ре­тики эсте­ти­че­ского твор­че­ства ука­зы­вали как на основ­ной про­грамм­ный доку­мент в этой сфере ком­му­ни­сти­че­ского дела­ния — на ста­тью Ленина «Пар­тий­ная орга­ни­за­ция и пар­тий­ная лите­ра­тура» (1905). И были правы: именно в ней сфор­му­ли­ро­ваны важ­ней­шие прин­ципы, кото­рыми направ­ля­лось всё искус­ство совет­ского вре­мени. Ленин­скую ста­тью можно обо­зна­чить как гене­ти­че­ский код этого искус­ства. Было бы ошиб­кой поэтому обойти её вни­ма­нием, тем более что она про­ста, неза­мыс­ло­вата и удобно коротка.

Ленин исхо­дит в своих постро­е­ниях из осно­во­по­ла­га­ю­щего марк­сист­ского посту­лата: бытие опре­де­ляет созна­ние. Как после­до­ва­тель­ный адепт исто­ри­че­ского мате­ри­а­лизма, он при­ла­гает этот посту­лат и к обще­ствен­ной жизни и утвер­ждает: «Жить в обще­стве и быть сво­бод­ным от обще­ства нельзя»1. Вот кра­е­уголь­ный камень всей логики в ста­тье о пар­тий­ной литературе.

Сво­бода же, посмеем мы оспо­рить вождя, не имеет своим источ­ни­ком обще­ство, оно спо­собно пытаться огра­ни­чить сво­боду или, напро­тив, рас­ши­рить её для лич­но­сти, но лич­ность обре­тает сво­боду в своей связи с Твор­цом, Кото­рый и есть источ­ник сво­боды для чело­века. Позд­нее Бер­дяев сфор­му­ли­ро­вал как сво­его рода закон важ­ней­шую мысль: обще­ство не может дать лич­но­сти сво­боду, оно может лишь при­знать или не при­знать сво­боду, не из обще­ства полу­чен­ную. Ленину такое пони­ма­ние было недоступно.

Исходя из своей идеи, Ленин пытался утвер­дить мысль об абсо­лют­ной зави­си­мо­сти и искус­ства от обще­ствен­ных отно­ше­ний — что по его логике несо­мненно. А поскольку зави­си­мость есть и никуда от неё не деться, то оста­ётся её только осо­знать — и созна­тельно слу­жить пар­тий­ному делу. «Лите­ра­тура должна стать пар­тий­ной. <…> Лите­ра­тур­ное дело должно стать частью обще­про­ле­тар­ского дела, «колё­си­ком и вин­ти­ком» одного-еди­ного, вели­кого социал-демо­кра­ти­че­ского меха­низма, при­во­ди­мого в дви­же­ние всем созна­тель­ным аван­гар­дом всего рабо­чего класса. Лите­ра­тур­ное дело должно стать состав­ной частью орга­ни­зо­ван­ной, пла­но­мер­ной, объ­еди­нён­ной социал-демо­кра­ти­че­ской пар­тий­ной работы»2.

Не нужно забы­вать и того, что давно известно: когда Ленин гово­рит о про­ле­та­ри­ате, об аван­гарде и пр., он все­гда имеет в виду не класс вообще, а только пар­тию как выра­зи­теля инте­ре­сов этого класса. Вот тут и крылся один из важ­ней­ших обма­нов: пар­тия на деле нико­гда не выра­жала инте­ресы про­ле­та­ри­ата, слу­жила не ему, но абстракт­ной уто­пи­че­ской идее, под­чи­няя ей и сам рабо­чий класс, при­нося его в жертву идее. Ленин само­раз­об­ла­чи­тельно про­го­во­рился, когда упо­до­бил пар­тий­ную работу — меха­низму, с его вин­ти­ками и шпун­ти­ками, к коим при­рав­ни­ва­лись и все люди вообще. Ста­лин­ская идея чело­ве­ков-вин­ти­ков, выска­зан­ная гораздо позд­нее, была про­сто выра­же­нием именно ленин­ского пони­ма­ния пар­тий­ного дела.

В слу­же­нии пар­тий­ному делу, по Ленину, и заклю­ча­ется под­лин­ная сво­бода вся­кого лите­ра­тора. Утвер­ждая эту мысль, автор опи­ра­ется на диа­лек­ти­че­ское опре­де­ле­ние сво­боды как осо­знан­ной необ­хо­ди­мо­сти. Осо­знай необ­хо­ди­мость слу­же­ния пар­тии — и будешь истинно сво­бо­ден. В конце ста­тьи Ленин нагро­мож­дает много звуч­ных фраз каса­тельно этой сво­боды буду­щей пар­тий­ной лите­ра­туры. «Это будет сво­бод­ная лите­ра­тура, потому что не корысть и не карьера, а идея соци­а­лизма и сочув­ствие тру­дя­щимся будут вер­бо­вать новые и новые силы в её ряды. Это будет сво­бод­ная лите­ра­тура…»3 и т.д.

Вот, соб­ственно, и всё.

Основ­ная тема и идея ста­тьи Ленина, как видим, — идея сво­боды про­ле­тар­ской лите­ра­туры. Про­ле­тар­ского искус­ства вообще. Тем, кто готов воз­ра­зить («Вы хотите под­чи­не­ния кол­лек­тив­но­сти такого тон­кого, инди­ви­ду­аль­ного дела, как лите­ра­тур­ное твор­че­ство! Вы хотите, чтобы рабо­чие по боль­шин­ству голо­сов решали вопросы науки, фило­со­фии, эсте­тики!»4), автор отвечает:

— Успо­кой­тесь, гос­пода! Во-пер­вых, речь идёт о пар­тий­ной лите­ра­туре и её под­чи­не­нии пар­тий­ному кон­тролю. Каж­дый волен писать и гово­рить всё, что ему угодно, без малей­ших огра­ни­че­ний. Но каж­дый воль­ный союз (в том числе и пар­тия) волен также про­гнать таких чле­нов, кото­рые поль­зу­ются фир­мой своей пар­тии для про­по­веди анти­пар­тий­ных взгля­дов»5.

Это утвер­жде­ние вполне спра­вед­ливо для мно­го­пар­тий­ной сти­хии, но обо­ра­чи­ва­ется жесто­чай­шей несво­бо­дою — при уста­нов­ле­нии дик­та­туры одной пар­тии. В 1905 году, когда писа­лась ста­тья, этого страш­ного неиз­беж­ного след­ствия пар­тий­ного дик­тата, пожа­луй, никто не пред­по­ла­гал все­рьёз — но сам Ленин, конечно, знал, чего он хочет, пре­ду­пре­ждая: «…лите­ра­тур­ное дело должно непре­менно и обя­за­тельно стать нераз­рывно свя­зан­ной с осталь­ными частями частью социал-демо­кра­ти­че­ской пар­тий­ной работы. Газеты должны стать орга­нами раз­ных пар­тий­ных орга­ни­за­ций. Лите­ра­торы должны войти непре­менно в пар­тий­ные орга­ни­за­ции. Изда­тель­ства и склады, мага­зины и читальни, биб­лио­теки и раз­ные тор­говли кни­гами — всё это должно быть пар­тий­ным, под­от­чёт­ным»6. Что и было осу­ществ­лено в пер­вое деся­ти­ле­тие боль­ше­виц­кой вла­сти. И ока­за­лось: гово­рить можно только то, что раз­ре­ша­ется пар­тией, но не абстракт­ным мно­го­ли­ким мно­же­ством, а руко­вод­ством. И не вообще руко­вод­ством, а прежде всего — вождём. Это общеизвестно.

Стр. 1 из 144 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки