Православие и русская литература. Том VI. Часть 6 — Дунаев М.М.

Православие и русская литература. Том VI. Часть 6 — Дунаев М.М.

(2 голоса5.0 из 5)

Оглавление

Глава 19. Русская литература в эмиграции
1. Д. С. Мережковский
2. Константин Дмитриевич Бальмонт. Алексей Владимирович Гессен. Николай Николаевич Туроверов. Владислав Фелицианович Ходасевич. Георгий Владимирович Иванов
3. Марина Ивановна Цветаева
4. М. Алданов. Николай Давыдович Жевахов. Сергей Сергеевич Бехтеев. Борис Николаевич Ширяев. Василий Акимович Никифоров-Волгин, Леонид Фёдорович Зуров
5. Борис Константинович Зайцев
6. Петр Николаевич Краснов
7. Владимир Владимирович Набоков
8. Эдуард Лимонов
9. Владимир Емельянович Максимов
Глава 20. Литература конца XX столетия
1.
2. Даниил Леонидович Андреев
3.
4. Андрей Андреевич Вознесенский. Абрам Терц. Венедикт Ерофеев. Юрий Мамлеев. Виктор Пелевин
5. Леонид Максимович Леонов
6. Сергей Николаевич Толстой
7. Виктор Николаев
8. Виктор Васильевич Афанасьев. Олеся Николаева
9.
Заключение
Краткая библиография

Том I. Часть 1 * Том I. Часть 2 * Том II * Том III * Том IV * Том V

Глава 19. Русская литература в эмиграции

Они ока­за­лись там — среди несбыв­шихся надежд, в рав­но­ду­шии окру­жа­ю­щего мира, кото­рому соб­ствен­ная суета и сует­ность засти­лали глаза. Они обрели страш­ный опыт — но сами осмыс­лили ли его здраво и жёстко? Этот вопрос необ­хо­дим не для того, чтобы осу­дить кого-то (в кото­рый раз ска­жем: у нас нет права быть судьями, однако есть обя­зан­ность трезво оце­ни­вать всё, пре­бы­ва­ю­щее в про­стран­стве нашего вни­ма­ния), но, поста­вив себя на их страш­ное место, спро­сить: а мы-то, выпади нам то же, мы-то спо­собны были бы понять и верно вос­при­нять всё про­ис­шед­шее? Не с высоты нашего тепе­реш­него зна­ния, поко­я­ще­гося на более про­тя­жён­ном исто­ри­че­ском опыте, а вот так: выбро­шен­ные из сло­жив­ше­гося бытия ката­стро­фою, только что вне­запно трях­нув­шею всех и не дав­шею опом­ниться, — мы-то что могли бы про­яс­нить для себя? Осмыс­лим же поэтому их жесто­кий опыт. Пере­не­сём в себя их заблуж­де­ния, чтобы вырвать затем из соб­ствен­ного созна­ния и тем очи­стить его.

Мно­гие из них, в соб­ствен­ной душев­ной сле­поте, немало поста­ра­лись, чтобы ката­строфа про­изо­шла неми­ну­емо. Когда-то они под­ме­нили духов­ность душев­но­стью, даже не подо­зре­вая о том, и тем лишили себя воз­мож­но­сти про­ти­во­стать бесов­ской сти­хии. Неко­то­рые из них и сами заиг­ры­вали с бесами, отка­зы­ва­ясь пони­мать весь страш­ный смысл таких игр.

Теперь, полу­чивши воз­мож­ность осмыс­лить испол­нив­ше­еся, что вынесли они из сво­его потрясения?

1. Д. С. Мережковский

Одним из веду­щих лите­ра­то­ров в рус­ской эми­гра­ции был Д. С. Мереж­ков­ский. И странно: как будто ничего не стряс­лось в его судьбе, он всё так же мусо­лит свои люби­мые идеи. Вна­чале он про­дол­жает заня­тия исто­ри­че­ским жан­ром, пишет романы «Тутан­ха­мон на Крите» (1925), «Мес­сия» (1927), одно­вре­менно пре­да­ётся отча­сти худо­же­ствен­ным, отча­сти фило­соф­ским, отча­сти про­фе­ти­че­ским иссле­до­ва­ниям исто­рии: углуб­ля­ется в далё­кое про­шлое (подальше от насто­я­щего?), в древ­ний Еги­пет, в вави­лон­ские вре­мен­ные дебри («Тайна Трёх. Еги­пет и Вави­лон», 1923), выис­ки­вая там следы и при­меты еди­ного рели­ги­оз­ного мифа. Потом пыта­ется зарыться в дои­сто­ри­че­ские вре­мена («Тайна Запада. Атлан­тида — Европа», 1930) — и там отыс­ки­вает истоки того же, сопо­став­ляя гибель Атлан­тиды с близ­кою гибе­лью Европы: в рам­ках кон­цеп­ции о трёх эпо­хах в рели­ги­оз­ной исто­рии чело­ве­че­ства (время Отца, время Сына, время Духа).

Он пишет также био­гра­фии Напо­леона, Данте, апо­стола Павла, бл.Августина, Иоахима Флор­ского, Фран­циска Ассиз­ского, Жанны д’Арк, Лютера, Каль­вина, Пас­каля, Терезы Авиль­ской и др., но, даже каса­ясь жизни свя­тых, апо­стола Павла, рели­ги­оз­ных подвиж­ни­ков, Мереж­ков­ский создаёт не вари­анты жития, а научно-фило­соф­ские био­гра­фии, пози­ти­вист­ские по духу, хотя и с налё­том мисти­цизма одно­вре­менно (он так и не изба­вился от своей миро­воз­зрен­че­ской амби­ва­лент­но­сти, да и не имел наме­ре­ния избав­ляться), под­чи­няя эти био­гра­фии всё той же цели, кото­рая стала для него неиз­мен­ной ещё в доре­во­лю­ци­он­ный период: Мереж­ков­ский всюду ищет намёки на гря­ду­щую рели­гию Тре­тьего Завета. Каж­дый пер­со­наж исто­рии инте­ре­сен для Мереж­ков­ского с одной лишь сто­роны: в какой мере тот спо­соб­ство­вал при­бли­же­нию Церкви Духа. Даже Напо­леон для писа­теля — апо­ка­лип­ти­че­ский воин, воз­ве­сти­тель конца Вто­рого Завета. В самой вер­но­сти излюб­лен­ной идее нет ничего дур­ного, когда бы идея была не дурна.

В исто­ри­че­ском дохри­сти­ан­ском про­шлом Мереж­ков­ский нахо­дит пред­воз­ве­стие хри­сти­ан­ства и апо­ка­лип­ти­че­ское пред­чув­ствие Тре­тьего Завета. Доста­точно взять для при­мера опи­са­ние древ­него свя­ти­лища на Крите в романе о Тутанхамоне:

«За алта­рём куре­ний был алтарь воз­ли­я­ний — чёр­ная сте­а­ти­то­вая, на стол­би­ках, доска, с тремя углуб­ле­ни­ями — чашами для воды, молока и мёда: вода — Отцу, молоко — Сыну, мёд — Матери.

Дальше в глу­бину воз­вы­ша­лись два огром­ных гли­ня­ных быча­чьих рога, и между ними мед­ная, на мед­ном древке, дву­ост­рая секира, ярко вычи­щен­ная, свер­кала, отра­жая пламя. Эта свя­тая Секира — Лабра — была зна­ме­нием Сына заклан­ного, Тельца небес­ного: мол­ний­ной секи­рою Отца рас­се­ка­ется туча — телец, чтобы жерт­вен­ною кро­вью — дождём — напи­тать Землю Кор­ми­лицу» (4,266)*.

* Здесь и далее ссылки на эми­грант­ские сочи­не­ния Мереж­ков­ского даются непо­сред­ственно в тек­сте по изда­нию: Мереж­ков­ский Д. Собра­ние сочи­не­ний. Т.1. М., 1996; Т.2. М., 1997; с ука­за­нием тома и стра­ницы в круг­лых скобках.

Если не забы­вать, что Дух для Мереж­ков­ского есть Мать, Веч­ная Жен­ствен­ность (отож­деств­ля­е­мая нередко с Зем­лёю), то про­об­раз дав­ней его схемы Тре­тьего Завета узна­ётся без труда.

Жители Крита, по Мереж­ков­скому, покло­ня­лись Вели­кой Матери и тем отча­сти уже пре­бы­вали в Духе (во вре­мена Тутан­ха­мона, не забудем).

Или: вот воз­но­сится кри­тя­нами молитва:

«Слава Отцу Несказанному!
Слава Сыну Закланному!
Слава Тебе, Вели­кая Мать!» (4,291).

А это несо­мнен­ное: Слава Отцу, и Сыну, и Свя­тому Духу! Только в осо­бой интерпретации.

Или: одна из муд­ро­стей, по Мереж­ков­скому, древ­ней рели­гии: «Вели­кая <…> жертва — Сын: плоть Его люди едят, кровь Его пьют» (4,322). Евхаристия?

«Вели­кая жертва любви» (4,361) осу­ществ­ля­ется в раз­ви­тии сюжета романа о Тутан­ха­моне: один из пер­со­на­жей даёт себя рас­пять на кре­сте ради спа­се­ния ближ­них своих — и тем про­об­ра­зует Крест­ную жертву Спа­си­теля. Зна­ние Вос­кре­се­ния Божьего также кри­тя­нам не чуждо.

Тут Мереж­ков­ский, кажется, бли­зок «мифо­ло­ги­че­ской школе», кото­рая во всех рели­гиях усмат­ри­вала вари­анты еди­ного мифа — как бы утвер­ждала суще­ство­ва­ние еди­ной же все­лен­ской рели­гии, лишь по нера­зу­мию люд­скому раз­де­лён­ной на част­ные веро­ва­ния. Идея-то сама, как знаем, Мереж­ков­скому вполне близ­кая. Он такую схему выстра­и­вал: в пре­ди­сто­ри­че­ские вре­мена Атлан­тиды («Тайна Запада. Атлан­тида — Европа») еди­ная рели­гия уже суще­ство­вала, затем рас­па­лась, а в гря­ду­щем вновь воз­ро­дится; поэтому и откро­ве­ния её не могут не встре­чаться на всём исто­ри­че­ском пути чело­ве­че­ства, нужно только уметь их вос­при­ни­мать. Есть и носи­тели тай­ной Истины, их нужно учиться рас­по­зна­вать. Отыс­ка­нию сле­дов той рели­гии, обна­ру­же­нию носи­те­лей её тайн — под­чи­нена была вся лите­ра­тур­ная дея­тель­ность Мереж­ков­ского, каких бы тем ни касался он в своих шту­диях. Ему важно, что в древ­нем Египте иде­аль­ный госу­дарь Амен­хо­теп («Мес­сия») уже про­по­ве­дует гря­ду­щего Бого­че­ло­века, а в Вави­лоне («Тайна Трёх. Еги­пет и Вави­лон») улав­ли­ва­ется тайна Пре­свя­той Троицы.

Стр. 1 из 150 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

1 Комментарий

  • Вален­тин, 06.09.2020

    Без Дуна­ева рус­ская лите­ра­тура не может быть понята.

    Ответить »
Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки