<span class=bg_bpub_book_author>Князь Н.Д. Жевахов</span><br>Воспоминания. Том I. Сентябрь 1915 - Март 1917

Князь Н.Д. Жевахов
Воспоминания. Том I. Сентябрь 1915 - Март 1917

(38 голосов4.4 из 5)

Оглавление
След. глава

Читать II том »>

От издателя

Мно­гие рус­ские эми­гранты пишут свои вос­по­ми­на­ния; мно­гие, с раз­лич­ных точек зре­ния, стре­мятся под­ве­сти итоги пере­жи­тым годам испы­та­ний, выпав­ших на рус­скую долю.

Когда такие записки, вос­по­ми­на­ния или заметки обри­со­вы­вают собы­тия искренно, прав­диво и доб­ро­со­вестно, когда они напи­саны вне пред­взя­тых мыс­лей, при­страст­ных предубеж­де­ний и тен­ден­ци­оз­ной пар­тий­но­сти, – они все­гда инте­ресны и пред­став­ляют собой более или менее цен­ный и содер­жа­тель­ный вклад в том мате­ри­але, кото­рым впо­след­ствии будут поль­зо­ваться исто­рики, изу­чая, в объ­ек­тив­ном отда­ле­нии от наших пере­жи­ва­ний, совре­мен­ную нам эпоху. Кроме того, все эти мысли и мне­ния, уве­ко­ве­чен­ные печат­ным сло­вом, полезны и для совре­мен­ни­ков, помо­гая им раз­би­раться в весьма слож­ных явле­ниях нашего лихо­ле­тия и при­хо­дить к обоб­ща­ю­щим выводам.

Еще больше инте­реса при­об­ре­тает подоб­ная лите­ра­тура в тех слу­чаях, когда авто­ром ее явля­ется кто-либо из людей, выдви­ну­тых на верхи жизни госу­дар­ствен­ной или обще­ствен­ной, вли­яв­ший, или по край­ней мере пытав­шийся вли­ять, на оче­ред­ные пово­роты колеса Истории.

Среди такого рода “вос­по­ми­на­ний” совер­шенно исклю­чи­тель­ное место должна занять книга князя Нико­лая Дави­до­вича Жева­х­ова, по глу­бо­кому сво­ему содер­жа­нию, по вло­жен­ной мысли, по лег­кому, инте­рес­ному и талант­ли­вому изло­же­нию, по чару­ю­щей искрен­но­сти, кото­рой от нее веет. Я почел для себя осо­бою честью издать эту книгу, и ее появ­ле­ние в печати достав­ляет мне высо­кое нрав­ствен­ное удовлетворение.

Думаю, что, озна­ко­мив­шись с тру­дом князя, такое же удо­вле­тво­ре­ние полу­чит каж­дый чут­кий, вдум­чи­вый и чест­ный рус­ский чело­век, испо­ве­ду­ю­щий монар­хи­че­ские убеж­де­ния, пре­сле­ду­ю­щий наци­о­наль­ные иде­алы, хри­сти­ан­ски дума­ю­щий и чувствующий…

Много есть при­чин, почему так должно быть: мно­гие харак­тер­ные штрихи, кото­рыми отме­чены “Вос­по­ми­на­ния” князя, обес­пе­чи­вают успех книги среди рус­ских читателей.

Я не буду гово­рить о себе, ибо я могу быть при­стра­стен: очень уж я оча­ро­ван кни­гой; очень уж полно мое чув­ство соли­дар­но­сти с каж­дой мыс­лью, с каж­дым заме­ча­нием, с каж­дым выво­дом князя. Но, рас­суж­дая совер­шенно объ­ек­тивно, вне лич­ных впе­чат­ле­ний, досто­ин­ства книги сами за себя гово­рят и, разу­ме­ется, в “рекламе” (да про­стится мне это пош­лое слово) не нуждаются.

Я, однако, оста­нав­ли­ва­юсь на них, но конечно не для рекламы, а для запе­чат­ле­ния того боль­шого зна­че­ния, какое будет иметь книга в рус­ской жизни, как только эта жизнь вновь всту­пит в здо­ро­вое русло хри­сти­ан­ской и наци­о­наль­ной эволюции.

Все мы чис­лимся Хри­сти­а­нами, по нашим актам кре­ще­ния и пас­пор­там, но только неко­то­рая часть из нас состав­ляет мень­шин­ство Хри­стиан веру­ю­щих и спо­соб­ных вос­при­ни­мать рели­ги­оз­ные настро­е­ния; еще меньше тех, кто мисти­че­ски чув­ствует; еще гораздо меньше таких, кото­рые во всем суще­стве своем мисти­че­ски про­ник­нуты рели­ги­оз­ными веро­ва­ни­ями и иде­а­лами; нако­нец, совсем мало тех оду­хо­тво­рен­ных людей, кото­рые нико­гда не рас­ста­ются со своим ярко зажжен­ным факе­лом Веры, осве­щая им свой жиз­нен­ный путь, и от види­мой всеми “реаль­но­сти” жизни не отде­ляют той, для боль­шин­ства неви­ди­мой, но все­гда дей­ствен­ной и види­мой для избран­ных, реаль­но­сти, кото­рая состав­ляет духов­ную область жизни, основ­ной и все­объ­ем­лю­щий ее смысл.

К этому послед­нему мень­шин­ству при­над­ле­жит князь Жева­хов. И среди этого-то мень­шин­ства, мало извест­ного широ­ким свет­ским кру­гам рус­ского обще­ства, ото­дви­нув­ше­гося от шума мир­ской суеты, муд­рая и чут­кая духом и серд­цем наша Госу­да­рыня Импе­ра­трица Алек­сандра Федо­ровна сумела найти и избрать, и посо­ве­то­вать помощ­ника Госу­дарю для важ­ней­шего отдела госу­дар­ствен­ного управ­ле­ния, для Управ­ле­ния Церковного…

Как я уже упо­мя­нул, “Вос­по­ми­на­ния” князя напи­саны чрез­вы­чайно откро­венно и искренно: в каж­дом слове чув­ству­ется, что оно исхо­дит из души ясной и свет­лой, и что автор гово­рит с чита­те­лем “как на духу”, рас­кры­вая весь свой бога­тый запас зна­ний, мыс­лей и чувств. Нету фальши, нету при­твор­ства, нет при­страст­ного жела­ния выста­вить себя дру­гим, чем есть на самом деле. И потому чита­тель, про­чи­тавши книгу, знает автора и, как мне дума­ется, не может не отно­ситься к нему сочувственно.

Узнавши автора, чита­тель неми­ну­емо при­хо­дит к заклю­че­нию, что для воз­глав­ле­ния управ­ле­ния Пра­во­слав­ною Цер­ко­вью трудно было сде­лать луч­ший выбор, как не оста­но­вив­шись на этом right man in the right place.

И лиш­ний раз рус­ский чита­тель пой­мет и оце­нит, увы, – запоз­да­лым сожа­ле­нием или уко­ром сове­сти, как про­ник­но­венно, как участ­ливо и доб­ро­со­вестно наши Госу­дарь и Госу­да­рыня отно­си­лись к труд­ному, ответ­ствен­ному, вели­кому делу, Божией Волей пред­на­зна­чен­ному Божи­ему Пома­зан­нику, Кото­рого, в годы бла­гост­ного Его Прав­ле­ния, Рос­сия не доросла оце­нить, Кото­рым позорно мало доро­жила и Кото­рого мало­душно не сумела оберечь.

Такой помощ­ник Госу­даря, каким, в своих вос­по­ми­на­ниях, обри­со­вы­ва­ется князь Жева­хов, есть для Рос­сии желан­ный тип госу­дар­ствен­ного чело­века: свято чту­щий долг При­сяги, всей душой любя­щий сво­его Царя, Ему само­от­вер­женно пре­дан­ный, зна­ю­щий до осно­ва­ния дело ему пору­чен­ное, вырос­ший и вос­пи­тан­ный в наци­о­наль­ной связи со своим наро­дом, хорошо его изу­чив­ший, пони­ма­ю­щий его нужды и зна­ю­щий его быт; поверх всех этих качеств – глу­боко веру­ю­щий сын Пра­во­слав­ной Церкви.

Если бы у Царя было побольше таких вер­ных и достой­ных слуг, ника­кая рево­лю­ция не уда­лась бы в России…

Пере­ходя к раз­бору книги, не в меру нетер­пе­ли­вый и поверх­ност­ный чита­тель, может быть, упрек­нет автора за неко­то­рые подроб­но­сти, кажу­щи­еся по пер­вому впе­чат­ле­нию име­ю­щими слиш­ком лич­ный и субъ­ек­тив­ный харак­тер. Вообще говоря, субъ­ек­тив­ность есть неотъ­ем­ле­мое право каж­дого автора мему­а­ров; однако в дан­ном слу­чае упрек был бы неспра­вед­лив и по дру­гой при­чине. Дело в том, что, если тот же чита­тель глубже вник­нет в смысл всего про­чи­тан­ного, то он пой­мет, что вве­ден­ные подроб­но­сти необ­хо­димы для цель­но­сти полу­ча­е­мого впечатления.

Что же каса­ется живого, талант­ли­вого изло­же­ния книги, чита­е­мой на каж­дой стра­нице с неосла­бе­ва­ю­щим инте­ре­сом, то в этом отно­ше­нии – дума­ется мне – самый стро­гий кри­тик оста­нется удовлетворенным.

Искренне и прав­диво пишет князь о всем, что видел, чему сам был сви­де­те­лем. Читая эти лич­ные пере­жи­ва­ния, чита­тель состав­ляет себе очень ясное пред­став­ле­ние о всем про­кля­том вре­мени под­го­товки и раз­ви­тия дья­воль­ского заго­вора про­тив Рос­сии и ее Свя­того Царя. Мне кажется, что книга не только не стра­дает оттого, что, опи­сы­вая собы­тия, автор огра­ни­чи­ва­ется только тем, чего был лично участ­ни­ком или сви­де­те­лем, но даже – выиг­ры­вает в живо­сти и ярко­сти повест­во­ва­ния и досто­вер­но­сти при­во­ди­мых фактов.

В одном письме своем ко мне, автор сам сле­ду­ю­щим обра­зом выска­зы­ва­ется по этому поводу:

“Всех нас, имев­ших сча­стье сопри­ка­саться с Дво­ром, счи­тали, что мы всех знаем, знаем чуть ли не заку­лис­ные тайны каж­дого имени, всплы­вав­шего на поверх­ность жизни. Поэтому я не уди­вился, когда меня спро­сили, почему я так мало напи­сал о С.П. Белец­ком и ничего не напи­сал о дру­гих нашу­мев­ших име­нах? Да потому, что я сидел в своей скор­лупе и ничего не знал. С Белец­ким я встре­тился мель­ком, во Дворце, о чем напи­сал, и даль­ней­ших сно­ше­ний с ним не имел.

О Сима­но­виче, Мана­се­виче, Батю­шине и дру­гих знал только из газет, но никого из них, равно как зна­ме­ни­того Князя М.М. Анд­ро­ни­кова, даже нико­гда и не видел.

“Я ничего не ута­и­вал и ничего не скры­вал, а писал лишь о людях, с коими сопри­ка­сался. Нужно иметь в виду, что я не поз­во­лил себе дать место в моих запис­ках ни одному све­де­нию, мне точно неиз­вест­ному; я опи­сы­вал только факты”…

Мне пока уда­лось издать только пер­вый том “Вос­по­ми­на­ний” князя Нико­лая Дави­до­вича, обни­ма­ю­щий период с 1915-го по 1917‑й годы. Но у автора готовы и вто­рой, и тре­тий тома, состав­ля­ю­щие про­дол­же­ние этих вос­по­ми­на­ний с 1917-го по 1923‑й годы. Эти после­ду­ю­щие части, пожа­луй, еще инте­рес­нее, чем начало. От отзыв­чи­во­сти чита­те­лей зави­сит, чтоб они ско­рее появи­лись в печати: ибо – увы! – наши бежен­ские сред­ства очень стес­нены, а доро­го­визна бумаги и про­чих рас­хо­дов по типо­гра­фии – с каж­дым днем уве­ли­чи­ва­ется, уже и теперь дости­гая прямо-таки аст­ро­но­ми­че­ских цифр. Поэтому, для изда­ния сле­ду­ю­щих томов, мы нахо­димся в зави­си­мо­сти от сте­пени ско­ро­сти рас­про­дажи пер­вого тома. Чем ско­рее рас­ку­пится пер­вый том, тем ско­рее появится вто­рой, от успеха кото­рого, в свою оче­редь, будет зави­сеть появ­ле­ние тре­тьего тома.

Новых книг за послед­нее время скоп­ля­ется на книж­ном рынке срав­ни­тельно много. Но такие книги, как Жева­х­ова, все­гда и были, и оста­нутся ред­кими. Было бы обидно и досадно, если бы рус­ские чита­ю­щие круги их не оце­нили по досто­ин­ству и не ока­зали им заслу­жен­ного внимания.

Будем наде­яться, что рус­ское сердце рус­ского чита­теля отклик­нется инте­ре­сом и сочув­ствием к этой вдох­но­вен­ной книге и под­дер­жит жела­ние автора послу­жить спа­си­тель­ному, свя­тому делу про­све­ще­ния тех, кото­рые часто плохо посту­пали только потому, что не знали, а еще чаще потому, что были вве­дены в обман.

Автор напи­сал свои книги не в погоне за лите­ра­тур­ной сла­вой или за денеж­ной нажи­вой. Он писал для того, чтобы впле­сти венок вер­но­под­дан­ни­че­ской любви в неувя­да­е­мую, луче­зар­ную славу, кото­рой осе­нены Дер­жав­ные Имена наших бла­гост­ных, муже­ствен­ных, само­от­вер­жен­ных и мно­го­стра­даль­ных Госу­даря и Госу­да­рыни, явля­ю­щих выс­ший обра­зец Хри­сти­ан­ской оду­хо­тво­рен­но­сти и Монар­шего Величия.

Этой основ­ной мыс­лью автора бла­го­го­вейно про­ник­нута вся книга, и это именно состав­ляет для меня ее самое дра­го­цен­ное досто­ин­ство. Поэтому, всей душой отдав­шись работе по выпуску ее в свет, я в скром­ной, пас­сив­ной роли изда­теля нашел выс­шую сте­пень духов­ной радо­сти, ибо дума­ется мне, что посиль­ным содей­ствием своим я также в неко­то­рой мере выпол­нил свой вер­но­под­дан­ни­че­ский долг.

Мюн­хен, 1‑го Октября 1923 года.
Ф. Винберг.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки