- От издателя
- Предисловие
- Глава I. Только Матерь Божия спасет Россию
- Глава II. Гофмейстерина Е.А. Нарышкина
- Глава III. Граф Я.Н. Ростовцов
- Глава IV. Свидание с Обер-Прокурором Св. Синода А.Н. Волжиным. Прощальная беседа с протоиереем А.И. Маляревским. Отъезд из Петрограда
- Глава V. Белгород и Харьков. Встреча и проводы Песчанской Иконы Божией Матери
- Глава VI. По пути в Ставку. Беседа со священником Александром Яковлевым
- Глава VII. Прибытие в Могилев
- Глава VIII. В офицерском собрании
- Глава IX. Протопресвитер Г.И. Шавельский
- Глава Х. Тезоименитство Наследника Цесаревича
- Глава XI. Архиепископ Константин
- Глава XII. Высочайший завтрак
- Глава XIII. Беседа с Государем Императором
- Глава XIV. Возвращение в Петроград
- Глава XV. Доклад графу Я.Н. Ростовцову
- Глава XVI. В Государственной Канцелярии
- Глава XVII. Думы
- Глава XVIII. Аудиенция у Ея Величества
- Глава XIX. Правда
- Глава XX. У сестры
- Глава XXI. Свидание с А.Н. Волжиным
- Глава XXII. Отъезд в Ставку
- Глава XXIII. Накануне
- Глава XXIV. Высокопреосвященный Питирим, Митрополит С.-Петербургский и Ладожский
- Глава XXV. Назначение Н.Ч. Заиончковского
- Глава XXVI. Старые песни на новый лад
- Глава XXVII. Высочайшая аудиенция
- Глава XXVIII. Свечной съезд. Визит А.Н. Волжина. Государственный Секретарь С.Е. Крыжановский
- Глава XXIX. Разрыв с А.Н. Волжиным
- Глава XXX. Оптина пустынь. Старец Анатолий
- Глава XXXI. Беседа со Старцем Анатолием
- Глава XXXII. Отставка А.Н. Волжина. Новый Обер-Прокурор Св. Синода Н.П. Раев. Высочайший указ о моем назначении Товарищем Обер-Прокурора
- Глава XXXIII. Выводы
- Глава XXXIV. Высочайшая аудиенция. Отъезд в Белгород. Курский архиепископ Тихон. Губернатор А.П. Багговут. Посещение церковно-приходской школы
- Глава XXXV. Белгород. У раки Святителя Иоасафа. Преосвященный Никодим, епископ Белгородский
- Глава XXXVI. Приезд в Харьков. Архиепископ Антоний и его викарий, епископ Старобельский Феодор. Начальница Харьковского женского епархиального училища Е.Н. Гейцыг
- Глава XXXVII. Печать о моем назначении
- Глава XXXVIII. Вступление в должность и первые впечатления
- Глава XXXIX. Игуменья Маргарита (Мария Михайловна Гунаронуло)
- Глава XL. Политическое настроение России. Церковно-государственная деятельность митрополита Питирима
- Глава XLI. Речь в покоях С.-Петербургского митрополита при вручении высокопреосвященным Питиримом Феодоровской Иконы Божией Матери
- Глава XLII. Посещение Синодального лазарета имени Наследника Цесаревича и речь к раненным воинам 5 октября 1916 года, в день тезоименитства Его Императорского Высочества
- Глава XLIII. Междуведомственная комиссия по выработке устава о пенсиях духовенству
- Глава XLIV. Комиссия по расследованию злоупотреблений при покупке воска за границей
- Глава XLV. Лояльность Синодальных чиновников
- Глава XLVI. Думы о прошлом. Роковая эпоха. Депутация бывших сослуживцев по государственной канцелярии
- Глава XLVII. Речь члена Государственной Думы Н.Н. Милюкова 1-го ноября 1916 г.
- Глава XLVIII Член Государственной Думы В.П. Шеин
- Глава IL. Речь члена Государственной Думы В.Н. Львова 29 ноября 1916 г. Свидание с А.Н. Волжиным
- Глава L. Беседа с Председателем Совета Министров А.Ф. Треповым
- Глава LI. Аудиенция у Ея Величества
- Глава LII. Министр внутренних дел А.Д. Протопопов
- Глава LIII. Речь к бывшим сослуживцам по Государственной Канцелярии
- Глава LIV. Распутин и Добровольский
- Глава LV. День Св. Иоасафа, 10 декабря 1916 г. Вызов в Царское Село к Ея Императорскому Величеству
- Глава LVI. Русское богоискательство
- Глава LVII. Религиозная атмосфера Петербурга. Предшественники Распутина – архимандрит Михаил, священник Григорий Петров и косноязычный Митя
- Глава LVIII. Природа русской души. Русские проблемы духа
- Глава LIX. Юродство во Христе. Его содержание и психология
- Глава LX. Появление Распутина. Старчество и его природа
- Глава LXI. Первые шаги Распутина
- Глава LXII. У барона Рауш-фон-Траубенберг
- Глава LXIII. Аудиенция Государя Императора, данная Распутину, и впечатление, произведенное им на Царя
- Глава LXIV. Родители Государыни Императрицы Александры Феодоровны
- Глава LXV. Прибытие Государыни Императрицы Александры Феодоровны в Россию и ее первые впечатления
- Глава LXVI. Духовный облик Императрицы Александры Феодоровны. А.А. Вырубова. Знакомство Ея Величества с Распутиным
- Глава LXVII. Дурная слава Распутина и ее последствия
- Глава LXVIII. "Разоблачения" и отношение к ним Государя и Императрицы
- Глава LXIX. Борьба с "Царизмом" и ее приемы
- Глава LXX. Убийство Распутина
- Глава LXXI. Аудиенция у Ея Величества. Поездка в Новгород
- Глава LXXII. 1917 год. Доклад Ея Величеству о поездке в Новгород. Высочайший рескрипт на имя начальницы Харьковского Женского Епархиального Училища Е.Н. Гейцыг
- Глава LXXIII. Отъезд на Кавказ. Туапсинская Иверско-Алексеевская Женская Община
- Глава LXXIV. Евгения Николаевна Гейцыг
- Глава LXXV. Прибытие в Ростов. Депутация галичан. Проф. П. Верховский. "Самый плохой ученик"
- Глава LXXVI. Прибытие в Туапсе. Главноначальствующий Сорокин. Монахиня Мариам. Священник Краснов. Старец Софроний
- Глава LXXVII. Иверско-Алексеевская община. Дознание
- Глава LXXVIII. Новороссийск. Екатеринодар и Ставрополь
- Глава LXXIX. Таганрог. Легенда о старце Феодоре Кузмиче
- Глава LXXX. Возвращение в Петербург и первые впечатления
- Глава LXXXI. Первые шаги революции
- Глава LXXXII. Памятное заседание Св. Синода, 26 февраля 1917 года
- Глава LXXXIII. Облавы
- Глава LXXXIV. Торжество хама
- Глава LXXXV. Мой арест
- Глава LXXXVI. Первый день заключения
- Глава LXXXVII. Наблюдения и заметки
- Глава LXXXVIII. Отречение Государя
- Глава LXXXIX. Страшная ночь
- Глава XC. Беседа с солдатом
- Глава XCI. Воскрешение мальчика
- Глава XCII. Освобождение
- Глава XCIII. Сестра
- Глава XCIV. Солдат и его племянник
- Заключение
- I. Безверие
- II. Результаты
- III. Суд Божий
Глава LXIX. Борьба с «Царизмом» и ее приемы
Кончился второй период. Программа, имевшая целью создать Распутину такую славу развратника, чтобы от него в панике разбегались прежние почитатели и чистые люди с тем, чтобы разносить эту славу повсюду, была исчерпана. Я уже указывал, что наиболее чистые люди, но малодушные и робкие, были настолько терроризированы именем Распутина, что боялись даже признаваться в том, что его видели, и тем громче кричали о нем, чем больше боялись скомпрометировать себя его именем. Но какое значение могли иметь суждения этих людей, удельный вес которых в глазах интернационала был высок?! Все это были просто верующие, мистически настроенные люди, могущие создавать великолепную декорацию, но непригодные для первых ролей… Важны были не они, а люди, чье мнение могло иметь политическое значение; а эти люди на подобные обвинения Распутина не обращали никакого внимания, как и вообще Распутиным не интересовались. Нужно было выдумать что-либо более веское…
И вот открывается третий период, когда к обвинениям в дурном поведении Распутина присоединяется обвинение во вмешательстве его в государственные дела… Стоустая молва подхватывает эти слухи, и скоро вся Россия заговорила о том, что не Царь, а Распутин управляет Россией, сменяет и назначает министров и пр. и пр… Лагерь противников Распутина стал наполняться новыми резервами. Предводительствуемые Думою, туда шли целые армии, состоявшие не только из людей, чье нравственное чувство возмущалось безнравственностью Распутина, но, главным образом, из людей, усматривавших в лице Распутина государственную опасность и считавших себя обязанными с нею бороться. Программа интернационала разыгрывалась как по нотам. Зарегистрированы случаи провокации именно со стороны тех людей, которые усматривали в лице Распутина «государственную опасность». Эти люди, среди которых были и члены Думы, выдававшие себя за друзей Распутина, завлекали его в кабаки, спаивали и в пьяном виде фотографировали, а затем приобщали вновь добытые документы к следственному материалу… С какой целью? Чтобы удалить Распутина от Двора?.. Нисколько! Наоборот, они были заинтересованы в обратном: им было, в этот момент, вдвойне важно еще более закрепить позицию Распутина при Дворе, чтобы иметь основания для обвинений Царя в том, что Он окружает Себя людьми, подобными Распутину…
Распутин очутился в положении затравленного зверя и, стремясь сохранить свою позицию при Дворе, сделался мнительным и подозрительным и видел в окружавших его не преданных ему учеников, жаждавших духовной пищи, а коварных предателей, искавших его гибели.
Так как дурная слава исходила из разнообразных кругов общества и фиксировалась Думою и прессою, то скоро Распутин стал в оппозицию ко всем. К Думе он питал органическую ненависть и видел в ней сборище революционеров, похитивших Царское Самодержавие и мечтавших о ниспровержении Трона и династии; к духовенству и высшей иерархии относился отрицательно, обвиняя их в том, что они не знают народной веры, не понимают своего назначения и, вместо того, чтобы составлять оплот Престола, стоят в стороне от него, точно участь его их не касается; к министрам относился скептически; общество называл стадом баранов и делал исключение только для тех, кто не вызывал в нем ни малейших сомнений со стороны своей преданности Царю. Но, считая врагов Царя своими врагами, Распутин, в то же время, считал и своих врагов врагами Царя, а так как число этих последних все более увеличивалось, то скоро в глазах Распутина все общество, с Думою во главе, стало казаться ему обществом изменников и предателей. В своем неудержимом стремлении спасти Царя и Россию от этих изменников, Распутин базировался только на личном впечатлении, забывая, что теперь его окружали уже не прежние мистически настроенные люди, а проходимцы и нравственно нечистоплотные люди, рассчитывающие на его темноту и невежество, мечтавшие о карьере и проникнутые мелкими низменными целями. Эти люди, в большинстве случаев, принадлежали к типу тех мелких департаментских чиновников, тупых и бездарных, каких везде много, специальность которых заключалась в том, чтобы интриговать против своего начальства, и вожделения которых не простирались дальше места столоначальника или начальника отделения. Некоторые из них, действительно, имели успех у Распутина; но не у министров, которым Распутин, под их диктовку, писал свои записки, с трогательными обращениями «миленький мой», хотя часто и делал это, лишь бы отвязаться от надоедливых просьб. Не нужно доказывать, что этого рода записки никогда не касались вопросов государственных или бы отражали вмешательство Распутина в сферу государственного управления. Эти обвинения были умышленно пристегнуты, что являлось последовательным и логичным со стороны тех, кто стремился доказать, что не Государь, а Распутин управляет Россией, а министры получают свои назначения лишь после предварительной рекомендации Распутина. Само собой разумеется, что не Государь, назначавший министров преимущественно из состава членов Думы, руководствовался мнением Распутина, а наоборот, Распутин старался вторить мнению Государя, предназначавшего ответственный пост тому или иному лицу, не только поздравляя это лицо с назначением, но и внушая ему мысль о своем посредничестве… Этим способом, чтобы увеличить свой удельный вес, пользовался, кстати сказать, и небезызвестный в Петербурге князь Андроников, рассылая вновь назначавшимся сановникам поздравительные письма и иконы и выражая радость по случаю их назначения. Я лично никогда не видел князя Андроникова и ни писем, ни икон от него не получал; но это не мешало, однако, интернационалу отнести и меня к числу лиц, составлявших общество так называемых «темных сил», разумеется, в тех же целях, какие преследовались и игрою именем Распутина. Не все были героями настолько, чтобы пожертвовать Государю и России свое имя и репутацию нравственно не запятнанного человека; но все, принимавшие высокие назначения, знали, на что идут и что их ожидает, знали, что чистые вчера, они будут сегодня оклеветаны и названы «распутинцами» и погибнут во мнении общества.
Однако такое прозвище имело не только личное значение. Раньше нужно было иметь очень много данных для того, чтобы поколебать положение министра, пользовавшегося доверием Царя и общества. Теперь достаточно было назвать его «распутинцем» для того, чтобы лишить его всякого доверия, той почвы, какая, после учреждения Думы, была единственной и дававшей ему возможность осуществлять его должностные функции. В глазах Думы все министры скоро сделались «распутинцами»; их появление на Думской кафедре вызывало крики возмущения; их государственная работа обесценивалась и аннулировалась Думой под громкие аплодисменты заседавших в Думе агентов интернационала. Создалась презумпция, что Царь и правительство во власти Распутина и губят Россию… Отсюда один шаг до требования перемены не только в личном составе правительства, на что кроткий Царь так безропотно и часто отзывался, расставаясь с преданными Ему людьми, но и перемены всей системы государственного управления… В лексиконе русских слов появилось новое слово «царизм», как источник всего того зла, какое в действительности заключалось в тех, кто его выдумал.
Насколько бережно охраняли Царь и Царица репутацию Своих министров, доказывает, между прочим, и тот факт, что, будучи связаны с Распутиным только духовною связью, Их Величества никогда не вели никаких разговоров с ними о Распутине. Это была Их частная сфера, в которую Их Величества совершенно не считали возможным вводить лиц, связанных с Двором только официальными, служебными связями. Записки, какие Распутин писал министрам, касались, главным образом, вопросов мелкого чиновного обхода, перемещений, или повышений по службе, ускорения находящихся в производстве дел и пр. и были тем более безобидны, что Распутин, как доказано следствием, не пользовался ими с корыстными целями и за свое посредничество не брал денег, хорошо зная, что такое посредничество рождало часто противоположные результаты. Допустить обратное – значило бы засвидетельствовать ординарную нечестность министров; но именно к этой последней цели и стремился интернационал, ради этого и была учреждена впоследствии, после революции, Чрезвычайная Следственная Комиссия, задача которой заключалась именно в том, чтобы зафиксировать такую нечестность правительства. Однако эта же Комиссия, в лице своих достойнейших членов А.Ф. Романова и В.М. Руднева, не только не нашла «преступлений» у низвергнутого революцией правительства, но, с негодованием, опровергла взведенную клевету, приподняв и завесу, скрывавшую ее источник.
Распутин был, таким образом, только ширмой, скрывавшей интернационал, и, чем громче о нем кричали, тем больше вырастали эти ширмы, за которыми прятались действительные «темные силы» интернационала.
Комментировать