- От издателя
- Предисловие
- Глава I. Только Матерь Божия спасет Россию
- Глава II. Гофмейстерина Е.А. Нарышкина
- Глава III. Граф Я.Н. Ростовцов
- Глава IV. Свидание с Обер-Прокурором Св. Синода А.Н. Волжиным. Прощальная беседа с протоиереем А.И. Маляревским. Отъезд из Петрограда
- Глава V. Белгород и Харьков. Встреча и проводы Песчанской Иконы Божией Матери
- Глава VI. По пути в Ставку. Беседа со священником Александром Яковлевым
- Глава VII. Прибытие в Могилев
- Глава VIII. В офицерском собрании
- Глава IX. Протопресвитер Г.И. Шавельский
- Глава Х. Тезоименитство Наследника Цесаревича
- Глава XI. Архиепископ Константин
- Глава XII. Высочайший завтрак
- Глава XIII. Беседа с Государем Императором
- Глава XIV. Возвращение в Петроград
- Глава XV. Доклад графу Я.Н. Ростовцову
- Глава XVI. В Государственной Канцелярии
- Глава XVII. Думы
- Глава XVIII. Аудиенция у Ея Величества
- Глава XIX. Правда
- Глава XX. У сестры
- Глава XXI. Свидание с А.Н. Волжиным
- Глава XXII. Отъезд в Ставку
- Глава XXIII. Накануне
- Глава XXIV. Высокопреосвященный Питирим, Митрополит С.-Петербургский и Ладожский
- Глава XXV. Назначение Н.Ч. Заиончковского
- Глава XXVI. Старые песни на новый лад
- Глава XXVII. Высочайшая аудиенция
- Глава XXVIII. Свечной съезд. Визит А.Н. Волжина. Государственный Секретарь С.Е. Крыжановский
- Глава XXIX. Разрыв с А.Н. Волжиным
- Глава XXX. Оптина пустынь. Старец Анатолий
- Глава XXXI. Беседа со Старцем Анатолием
- Глава XXXII. Отставка А.Н. Волжина. Новый Обер-Прокурор Св. Синода Н.П. Раев. Высочайший указ о моем назначении Товарищем Обер-Прокурора
- Глава XXXIII. Выводы
- Глава XXXIV. Высочайшая аудиенция. Отъезд в Белгород. Курский архиепископ Тихон. Губернатор А.П. Багговут. Посещение церковно-приходской школы
- Глава XXXV. Белгород. У раки Святителя Иоасафа. Преосвященный Никодим, епископ Белгородский
- Глава XXXVI. Приезд в Харьков. Архиепископ Антоний и его викарий, епископ Старобельский Феодор. Начальница Харьковского женского епархиального училища Е.Н. Гейцыг
- Глава XXXVII. Печать о моем назначении
- Глава XXXVIII. Вступление в должность и первые впечатления
- Глава XXXIX. Игуменья Маргарита (Мария Михайловна Гунаронуло)
- Глава XL. Политическое настроение России. Церковно-государственная деятельность митрополита Питирима
- Глава XLI. Речь в покоях С.-Петербургского митрополита при вручении высокопреосвященным Питиримом Феодоровской Иконы Божией Матери
- Глава XLII. Посещение Синодального лазарета имени Наследника Цесаревича и речь к раненным воинам 5 октября 1916 года, в день тезоименитства Его Императорского Высочества
- Глава XLIII. Междуведомственная комиссия по выработке устава о пенсиях духовенству
- Глава XLIV. Комиссия по расследованию злоупотреблений при покупке воска за границей
- Глава XLV. Лояльность Синодальных чиновников
- Глава XLVI. Думы о прошлом. Роковая эпоха. Депутация бывших сослуживцев по государственной канцелярии
- Глава XLVII. Речь члена Государственной Думы Н.Н. Милюкова 1-го ноября 1916 г.
- Глава XLVIII Член Государственной Думы В.П. Шеин
- Глава IL. Речь члена Государственной Думы В.Н. Львова 29 ноября 1916 г. Свидание с А.Н. Волжиным
- Глава L. Беседа с Председателем Совета Министров А.Ф. Треповым
- Глава LI. Аудиенция у Ея Величества
- Глава LII. Министр внутренних дел А.Д. Протопопов
- Глава LIII. Речь к бывшим сослуживцам по Государственной Канцелярии
- Глава LIV. Распутин и Добровольский
- Глава LV. День Св. Иоасафа, 10 декабря 1916 г. Вызов в Царское Село к Ея Императорскому Величеству
- Глава LVI. Русское богоискательство
- Глава LVII. Религиозная атмосфера Петербурга. Предшественники Распутина – архимандрит Михаил, священник Григорий Петров и косноязычный Митя
- Глава LVIII. Природа русской души. Русские проблемы духа
- Глава LIX. Юродство во Христе. Его содержание и психология
- Глава LX. Появление Распутина. Старчество и его природа
- Глава LXI. Первые шаги Распутина
- Глава LXII. У барона Рауш-фон-Траубенберг
- Глава LXIII. Аудиенция Государя Императора, данная Распутину, и впечатление, произведенное им на Царя
- Глава LXIV. Родители Государыни Императрицы Александры Феодоровны
- Глава LXV. Прибытие Государыни Императрицы Александры Феодоровны в Россию и ее первые впечатления
- Глава LXVI. Духовный облик Императрицы Александры Феодоровны. А.А. Вырубова. Знакомство Ея Величества с Распутиным
- Глава LXVII. Дурная слава Распутина и ее последствия
- Глава LXVIII. "Разоблачения" и отношение к ним Государя и Императрицы
- Глава LXIX. Борьба с "Царизмом" и ее приемы
- Глава LXX. Убийство Распутина
- Глава LXXI. Аудиенция у Ея Величества. Поездка в Новгород
- Глава LXXII. 1917 год. Доклад Ея Величеству о поездке в Новгород. Высочайший рескрипт на имя начальницы Харьковского Женского Епархиального Училища Е.Н. Гейцыг
- Глава LXXIII. Отъезд на Кавказ. Туапсинская Иверско-Алексеевская Женская Община
- Глава LXXIV. Евгения Николаевна Гейцыг
- Глава LXXV. Прибытие в Ростов. Депутация галичан. Проф. П. Верховский. "Самый плохой ученик"
- Глава LXXVI. Прибытие в Туапсе. Главноначальствующий Сорокин. Монахиня Мариам. Священник Краснов. Старец Софроний
- Глава LXXVII. Иверско-Алексеевская община. Дознание
- Глава LXXVIII. Новороссийск. Екатеринодар и Ставрополь
- Глава LXXIX. Таганрог. Легенда о старце Феодоре Кузмиче
- Глава LXXX. Возвращение в Петербург и первые впечатления
- Глава LXXXI. Первые шаги революции
- Глава LXXXII. Памятное заседание Св. Синода, 26 февраля 1917 года
- Глава LXXXIII. Облавы
- Глава LXXXIV. Торжество хама
- Глава LXXXV. Мой арест
- Глава LXXXVI. Первый день заключения
- Глава LXXXVII. Наблюдения и заметки
- Глава LXXXVIII. Отречение Государя
- Глава LXXXIX. Страшная ночь
- Глава XC. Беседа с солдатом
- Глава XCI. Воскрешение мальчика
- Глава XCII. Освобождение
- Глава XCIII. Сестра
- Глава XCIV. Солдат и его племянник
- Заключение
- I. Безверие
- II. Результаты
- III. Суд Божий
Глава LXXXIII. Облавы
День 27 февраля явил уже подлинную картину революции, бывшей вначале только мятежом горсти взбунтовавшихся солдат… Появились грузовики, развозившие по всем частям города революционные прокламации, какие разбрасывались на улицах и жадно подбирались населением. Определенно называлось имя английского посла сэра Бьюкенена как одного из главных руководителей революции… Из окна моей квартиры я видел, как мои курьеры то и дело бросались на мостовую, ловили разбрасываемые прокламации и жадно их читали. Я не мог не заметить, в связи с этим, перемены их настроения и того, как прежнее подобострастие сменялось грубостью и развязностью. Прошел слух об аресте высшего сановника Империи, бывшего министра юстиции, ныне председателя Государственного Совета, И.Г. Щегловитова. Слух скоро подтвердился. В этот же день вышел первый номер «Известий солдатских и рабочих депутатов», с перечнем арестованных, среди которых имя Ивана Григорьевича значилось первым. Я вызвал к себе жившего по соседству со мной директора канцелярии Обер-Прокурора Св. Синода В.И. Яцкевича, и спросил его:
«Не пора ли и нам приготовляться к аресту? Посмотрите, что происходит», – сказал я, не допуская, в то же время, даже мысленно этой возможности…
«Что Вы, что Вы! – засмеялся В.И. Яцкевич. – Кому Вы сделали что-нибудь дурное? Кого-кого, а Вас уже наверное не тронут», – повторил Виктор Иванович мои собственные мысли. Я был так уверен в себе, сознавал, что относился к своему служебному долгу с такой щепетильностью и добросовестностью, что никто, и при умышленном желании, не нашел бы на моей совести даже тени повода к моему аресту… Но я не сознавал того, что именно это отсутствие поводов и являлось самым главным поводом и что в моем положении находились все, входившие в состав правительства…
Совершенно ошибочно предположение, что момент опасности мгновенно рождает стремление к бегству, с целью от нее укрыться. Эти соображения обыкновенно являются задолго до наступления опасности; а, при встрече с нею лицом к лицу, рождается, наоборот, удивительная покорность судьбе, исчезает всякое желание противиться ей, наступает какая-то чрезвычайная апатия ко всему окружающему…
Не успел В.И. Яцкевич уйти, как ко мне вбежал, весь запыхавшись и дрожа от волнения, мой преданный слуга и сообщил мне, что мои казенные курьеры предались на сторону бунтовщиков, грозят мне и могут ежеминутно меня выдать разбушевавшейся черни, и что я должен немедленно скрыться. «Куда?» – мог только спросить я, указав на стрельбу на улицах и на совершенную невозможность выйти из квартиры…
«Нет, уж, положимся на волю Божию: бежать некуда; да и не подобает мне скрываться бегством; да и народ, может быть, скоро образумится, и все пойдет опять по-прежнему», – говорил я, все еще не допуская безнадежности положения.
В этот момент послышался громкий, беспрерывный звонок и неистовый стук в дверь…
«Открывать?» – спросил меня лакей, побледнев как мел и растерянно смотря на меня широко раскрытыми глазами, полными ужаса.
«Открывай», – сказал я, перекрестившись. В квартиру ворвалась толпа пьяных солдат, под предводительством жидка, лет 16-ти, и разбрелась по комнатам, рассматривая вещи и любуясь убранством квартиры. Один из них начал грубо, с помощью штыка, открывать шкафы и, увидев в одном из них два кулька белой, пшеничной муки, привезенной мною с Кавказа сестре и еще не отправленной по назначению, поднял страшный крик… Подле него суетился жидок, готовый обвинить меня в сокрытии предметов первой необходимости, что в тот момент являлось самым ужасным преступлением… Вдруг раздался крик из моего кабинета: «Товарищи, расходись, здесь нам делать нечего: это присяжный поверенный»… Оказалось, что один из солдат, забравшись ко мне в кабинет, увидел висевшую на стене бронзовую, позолоченную цепь Земского Начальника, долго рассматривал ее, вертел в руках во все стороны и, признав ее за цепь адвоката, перед сословием которых, как творцов революции, обязан был благоговеть, бережно повесил ее обратно на стену, а затем скомандовал расходиться… Солдаты мгновенно убрались и в образцовом порядке вышли из квартиры; но жидок, все же, отобрал муку и взвалил ее на плечи здоровенному детине, послушному, как баран и глупому, как осел… На площадке лестницы стоял перепуганный В.И. Яцкевич; за ним его жена и дети.
«Где здесь живет генерал?» – спросил один из солдат.
«Я генерал, только штатский», – ответил Виктор Иванович.
«Нам штатских не нужно; где военный?»
«Здесь нет военных», – последовал ответ.
И пьяная компания стала спускаться с лестницы, провожаемая подобострастными курьерами.
«Слава Богу, – осенил я себя крестным знамением, – что-то будет дальше!».
Я положительно не знал, что делать. Один советовал бежать, ни теряя ни одной минуты, но как и куда – не объяснял; другой, наоборот, советовал непременно оставаться на месте, говоря, что иначе будет еще хуже; третий заверял, что опасность уже миновала, что у меня уже был обыск и что ко мне никто не придет… Я лично ни в чем не разбирался и чувствовал такое состояние безразличия ко всему окружающему, что утратил самую способность желать чего-либо. Я знал только, что нужна перемена, безразлично в какую сторону, к лучшему или худшему, ибо это томительное состояние подавленности пред неизвестным, таинственным грядущим было уже настолько тяжелым и до того угнетало меня, что отнимало все мои силы…
Комментировать