- От издателя
- Предисловие
- Глава I. Только Матерь Божия спасет Россию
- Глава II. Гофмейстерина Е.А. Нарышкина
- Глава III. Граф Я.Н. Ростовцов
- Глава IV. Свидание с Обер-Прокурором Св. Синода А.Н. Волжиным. Прощальная беседа с протоиереем А.И. Маляревским. Отъезд из Петрограда
- Глава V. Белгород и Харьков. Встреча и проводы Песчанской Иконы Божией Матери
- Глава VI. По пути в Ставку. Беседа со священником Александром Яковлевым
- Глава VII. Прибытие в Могилев
- Глава VIII. В офицерском собрании
- Глава IX. Протопресвитер Г.И. Шавельский
- Глава Х. Тезоименитство Наследника Цесаревича
- Глава XI. Архиепископ Константин
- Глава XII. Высочайший завтрак
- Глава XIII. Беседа с Государем Императором
- Глава XIV. Возвращение в Петроград
- Глава XV. Доклад графу Я.Н. Ростовцову
- Глава XVI. В Государственной Канцелярии
- Глава XVII. Думы
- Глава XVIII. Аудиенция у Ея Величества
- Глава XIX. Правда
- Глава XX. У сестры
- Глава XXI. Свидание с А.Н. Волжиным
- Глава XXII. Отъезд в Ставку
- Глава XXIII. Накануне
- Глава XXIV. Высокопреосвященный Питирим, Митрополит С.-Петербургский и Ладожский
- Глава XXV. Назначение Н.Ч. Заиончковского
- Глава XXVI. Старые песни на новый лад
- Глава XXVII. Высочайшая аудиенция
- Глава XXVIII. Свечной съезд. Визит А.Н. Волжина. Государственный Секретарь С.Е. Крыжановский
- Глава XXIX. Разрыв с А.Н. Волжиным
- Глава XXX. Оптина пустынь. Старец Анатолий
- Глава XXXI. Беседа со Старцем Анатолием
- Глава XXXII. Отставка А.Н. Волжина. Новый Обер-Прокурор Св. Синода Н.П. Раев. Высочайший указ о моем назначении Товарищем Обер-Прокурора
- Глава XXXIII. Выводы
- Глава XXXIV. Высочайшая аудиенция. Отъезд в Белгород. Курский архиепископ Тихон. Губернатор А.П. Багговут. Посещение церковно-приходской школы
- Глава XXXV. Белгород. У раки Святителя Иоасафа. Преосвященный Никодим, епископ Белгородский
- Глава XXXVI. Приезд в Харьков. Архиепископ Антоний и его викарий, епископ Старобельский Феодор. Начальница Харьковского женского епархиального училища Е.Н. Гейцыг
- Глава XXXVII. Печать о моем назначении
- Глава XXXVIII. Вступление в должность и первые впечатления
- Глава XXXIX. Игуменья Маргарита (Мария Михайловна Гунаронуло)
- Глава XL. Политическое настроение России. Церковно-государственная деятельность митрополита Питирима
- Глава XLI. Речь в покоях С.-Петербургского митрополита при вручении высокопреосвященным Питиримом Феодоровской Иконы Божией Матери
- Глава XLII. Посещение Синодального лазарета имени Наследника Цесаревича и речь к раненным воинам 5 октября 1916 года, в день тезоименитства Его Императорского Высочества
- Глава XLIII. Междуведомственная комиссия по выработке устава о пенсиях духовенству
- Глава XLIV. Комиссия по расследованию злоупотреблений при покупке воска за границей
- Глава XLV. Лояльность Синодальных чиновников
- Глава XLVI. Думы о прошлом. Роковая эпоха. Депутация бывших сослуживцев по государственной канцелярии
- Глава XLVII. Речь члена Государственной Думы Н.Н. Милюкова 1-го ноября 1916 г.
- Глава XLVIII Член Государственной Думы В.П. Шеин
- Глава IL. Речь члена Государственной Думы В.Н. Львова 29 ноября 1916 г. Свидание с А.Н. Волжиным
- Глава L. Беседа с Председателем Совета Министров А.Ф. Треповым
- Глава LI. Аудиенция у Ея Величества
- Глава LII. Министр внутренних дел А.Д. Протопопов
- Глава LIII. Речь к бывшим сослуживцам по Государственной Канцелярии
- Глава LIV. Распутин и Добровольский
- Глава LV. День Св. Иоасафа, 10 декабря 1916 г. Вызов в Царское Село к Ея Императорскому Величеству
- Глава LVI. Русское богоискательство
- Глава LVII. Религиозная атмосфера Петербурга. Предшественники Распутина – архимандрит Михаил, священник Григорий Петров и косноязычный Митя
- Глава LVIII. Природа русской души. Русские проблемы духа
- Глава LIX. Юродство во Христе. Его содержание и психология
- Глава LX. Появление Распутина. Старчество и его природа
- Глава LXI. Первые шаги Распутина
- Глава LXII. У барона Рауш-фон-Траубенберг
- Глава LXIII. Аудиенция Государя Императора, данная Распутину, и впечатление, произведенное им на Царя
- Глава LXIV. Родители Государыни Императрицы Александры Феодоровны
- Глава LXV. Прибытие Государыни Императрицы Александры Феодоровны в Россию и ее первые впечатления
- Глава LXVI. Духовный облик Императрицы Александры Феодоровны. А.А. Вырубова. Знакомство Ея Величества с Распутиным
- Глава LXVII. Дурная слава Распутина и ее последствия
- Глава LXVIII. "Разоблачения" и отношение к ним Государя и Императрицы
- Глава LXIX. Борьба с "Царизмом" и ее приемы
- Глава LXX. Убийство Распутина
- Глава LXXI. Аудиенция у Ея Величества. Поездка в Новгород
- Глава LXXII. 1917 год. Доклад Ея Величеству о поездке в Новгород. Высочайший рескрипт на имя начальницы Харьковского Женского Епархиального Училища Е.Н. Гейцыг
- Глава LXXIII. Отъезд на Кавказ. Туапсинская Иверско-Алексеевская Женская Община
- Глава LXXIV. Евгения Николаевна Гейцыг
- Глава LXXV. Прибытие в Ростов. Депутация галичан. Проф. П. Верховский. "Самый плохой ученик"
- Глава LXXVI. Прибытие в Туапсе. Главноначальствующий Сорокин. Монахиня Мариам. Священник Краснов. Старец Софроний
- Глава LXXVII. Иверско-Алексеевская община. Дознание
- Глава LXXVIII. Новороссийск. Екатеринодар и Ставрополь
- Глава LXXIX. Таганрог. Легенда о старце Феодоре Кузмиче
- Глава LXXX. Возвращение в Петербург и первые впечатления
- Глава LXXXI. Первые шаги революции
- Глава LXXXII. Памятное заседание Св. Синода, 26 февраля 1917 года
- Глава LXXXIII. Облавы
- Глава LXXXIV. Торжество хама
- Глава LXXXV. Мой арест
- Глава LXXXVI. Первый день заключения
- Глава LXXXVII. Наблюдения и заметки
- Глава LXXXVIII. Отречение Государя
- Глава LXXXIX. Страшная ночь
- Глава XC. Беседа с солдатом
- Глава XCI. Воскрешение мальчика
- Глава XCII. Освобождение
- Глава XCIII. Сестра
- Глава XCIV. Солдат и его племянник
- Заключение
- I. Безверие
- II. Результаты
- III. Суд Божий
Глава XCIII. Сестра
Должен сознаться, что, не только после своего освобождения из заключения, но и долгое время спустя, я все еще не сознавал того, что происходит в действительности… Свое освобождение я истолковал как свидетельство своей реабилитации и был уверен, что нахожусь в полной безопасности и застрахован от каких-либо посягательств на свою личность. Казалось мне также, что уже и революция закончилась, ибо Дума, стремившаяся к перевороту и свергнувшая с престола Царя, достигла того, чего хотела, и держала власть в своих руках. Вот почему я испытывал только щемящую боль сердца от сознания содеянного Думой преступления против Помазанника Божия, горел негодованием против изменников, нарушивших присягу, но в отношении личной безопасности был совершенно спокоен и строил планы на будущее, собираясь ехать в Царское Село, а затем к матери, в Киев. Мысль о Государе не покидала меня ни на одно мгновение. «Что должен думать Государь, глядя на окружающую Его измену даже со стороны тех, кто пользовался Его милостями… Что должен думать о тех, кто из трусости и малодушия, опасаясь за свою собственную участь, отрекается теперь от Царя, как Апостол Петр от Христа, кто спасается бегством из столицы, даже не оглянувшись в сторону Царского Села, где томится, лишенный свободы, под надзором солдат, Государь Император!»..
«Нет, – говорил я себе, – я не буду в этом числе: я докажу Тебе, Государь, что был Твоим верным слугою, и не покину Тебя в минуту опасности»…
И, охваченный этими мыслями, я спокойно вышел на улицу, с целью узнать на вокзале о часах отхода поезда в Царское Село… Однако, не успел я дойти до угла Бассейной, как услышал в нескольких шагах от себя отчаянную перестрелку и увидел толпы бегущих из Эртелева переулка людей, увешанных красными бантами… К моему удивлению, я заметил в этой толпе и своих знакомых, которые, при встрече со мной, стыдливо прикрывали рукой красные тряпочки в петлицах и продолжали бежать дальше… Я вернулся домой… Прислуга моя, занятая упаковкой вещей, не заметила, как я вышел из квартиры, и была очень удивлена моим звонком.
«Да разве можно выходить на улицу! – всплеснула она руками. – Стреляют и днем и ночью, без умолку; патронов бы на две войны хватило; а еще жаловались, что нечем воевать… Вот уже скоро неделя, как мы точно в тюрьме: никуда не выходим и, если бы не под боком лавочка, то с голоду бы перемерли. Да и в лавочку без солдата нельзя пройти: того и гляди, кто-нибудь прицепится»…
«Зачем же они стреляют? – наивно спросил и. – Ведь все уже получили, что хотели; чего же им еще нужно?»…
В этот момент раздался звонок, и в дверях показалась моя сестра. Стараясь казаться спокойной, сестра сказала: «А я думала, что ты в Петропавловской крепости: газеты так писали… Ко мне доходили такие ужасы, что я уже не могла выдержать и сама приехала, чтобы узнать о тебе. Думала, что даже в живых тебя не застану»…
И сестра начала рассказывать о том, как, в течение нескольких часов, она, в сопровождении носильщика, с вещами, шла пешком с Николаевского вокзала на Литейную, ежеминутно скрываясь от выстрелов в подворотнях, а там, где их не было, прислоняясь к стенам домов…
«Как просвистит над самой головой пуля, и немножко стихнет, я опять сделаю два-три шага: а затем снова спрячусь в каком-нибудь проходе и опять пойду… Так и дошла благополучно до Литейной… Здесь уже немножко тише стало»…
«Как тише! – с ужасом вскрикнул я. – Я сам только что вернулся и, если бы не спрятался в лавочку, то наверное убили бы»…
«А что творится на Знаменской площади, так и передать невозможно, – продолжала сестра. – Вся площадь залита кровью, и трупы валяются на мостовой; много раненых, которые лежат в снегу и стонут»…
«Но как же ты решилась на такой страшный подвиг? Теперь все бегут из Петрограда, а ты едешь сюда, в этот ад?! Революция, как оказывается, не только не кончилась, а только еще больше разгорается, и неизвестно, чем все это кончится… Уезжай, ради Бога, скорей; а я, если успею, то приеду к тебе или сегодня вечером, или завтра, если нельзя будет пробраться в Царское Село, а если будет можно, то несколькими днями позже… Но как же ты дойдешь до вокзала?» – спросил я с беспокойством…
Сам Господь пришел к нам на помощь… В этот момент явился проведать меня мой бывший лакей Иван, взятый в солдаты: под его охраною, сестра тотчас же ушла обратно на вокзал…
Проводив сестру, я пригласил к себе В.И. Яцкевича, имея в виду посоветоваться с ним о том, как пробраться в Царское Село.
Из беседы с ним я узнал, что как он, так и Осецкий, тоже были арестованы и препровождены в Думу, но скоро были выпущены… Я не столько слушал, сколько смотрел на Виктора Ивановича… Предо мною стоял совсем не тот человек, какого я раньше знал: до того, в течение этих четырех дней моего отсутствия, он изменился и похудел… Я с трудом скрывал свое изумление, глядя на то, во что его превратили пережитые им волнения… Узнал я и о том, что арестован был, но также скоро выпушен из Думы, митрополит Петроградский Питирим, и что ему было разрешено выехать, согласно его просьбе, на Кавказ, куда Владыка и уехал… Позднее уже я узнал подробности ареста митрополита и то, при каких обстоятельствах совершился его переезд из Александро-Невской Лавры в Думу…
Когда автомобиль, с конвойными солдатами, охранявшими Владыку, встретился с озверевшей толпой, то последняя, окружив автомобиль, остановила его, а один из солдат, вскочив на подножку, раскрыл дверцу и стал вытаскивать митрополита из автомобиля с тем, чтобы бросить Владыку на растерзание толпы. Раздирая рот, безумец кричал во все горло, обвиняя митрополита в разных преступлениях… В этот момент шальная пуля попала ему в самый рот: заливаясь кровью, солдат замертво упал у ног митрополита… Толпа словно очнулась, мгновенно расступилась, и автомобиль последовал дальше…
В.И. Яцкевич был в чрезвычайно удрученном состоянии духа и испытывал то, что в эти дни испытывали все честные верноподданные, коим предъявлялось требование о присяге новому правительству…
Колебаниям не было конца… Прежняя присяга Царю связывала; а манифест об отречении Государя от престола точно разрешал новую присягу…
«Никогда никому я не присягну, – ответил я. – Отречение Государя недействительно, ибо явилось не актом доброй воли Государя, а насилием. Лично для меня не существует ни малейших сомнений на этот счет… Кроме законов государственных, у нас есть и законы Божеские, а мы, с вами, знаем, что, по правилам Св. Апостолов, недействительным является даже вынужденное сложение епископского сана: тем более недействительным является эта узурпация священных прав Монарха шайкою преступников. Для меня Государь был и навсегда остается Государем и, конечно, ни Керенским, ни Родзянкам я присягать не стану», – сказал я.
«Я тоже так думаю», – ответил В.И. Яцкевич. Из дальнейших бесед, как с В.И. Яцкевичем, так и с другими лицами, выяснилась абсолютная невозможность, минуя Керенского, добраться до Царского Села. Пропуск к Государю был строжайше запрещен, и новая власть сделала все для того, чтобы отстранить от Государя преданных Его Величеству людей, а всякого рода попытки проникнуть в Царское Село вызывали новые репрессии по отношению к Государю и Царской Семье.
Этого одного факта было, конечно, достаточно, чтобы эти попытки прекратились… Одни только солдаты были хозяевами положения, и на этих-то солдат я возлагал все свои надежды, с нетерпением ожидая прихода из Думы моего собеседника…
Комментировать