О тер­мине “собор­ность” в Сим­воле веры и исто­рии

Оглав­ле­ние


Соборы — это инсти­тут цер­ков­ного управ­ле­ния, освя­щен­ный двух­ты­ся­че­лет­ней исто­рией хри­сти­ан­ства. Но часто гово­рят о «собор­но­сти» как о непре­лож­ном законе цер­ков­ного устрой­ства. Что это такое, кто при­ду­мал этот термин и что он должен зна­чить для нас сего­дня?

Объ­яс­няют про­то­и­е­рей Алек­сандр Задор­нов, про­рек­тор Мос­ков­ской духов­ной ака­де­мии, спе­ци­а­лист в обла­сти кано­ни­че­ского права; про­то­и­е­рей Геор­гий Оре­ха­нов, доктор бого­сло­вия, доцент кафедры исто­рии РПЦ ПСТГУ; Алек­сандр Кыр­ле­жев, науч­ный сотруд­ник Сино­даль­ной биб­лей­ско-бого­слов­ской комис­сии Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви.


Что такое собор­ность?^

— Собор­ной была названа Цер­ковь в Никео-Царе­град­ском сим­воле веры (IV век). Однако само поня­тие «собор­ность» мы встре­чаем лишь в XIX веке. Значит ли, что учение о собор­но­сти — новое? Как свя­заны между собой поня­тия собор­ность и собор­ная цер­ковь?

Про­то­и­е­рей Алек­сандр Задор­нов:

— Рус­скому слову «собор­ность» в гре­че­ском тексте Сим­вола веры соот­вет­ствует «кафо­лич­ность», «все­лен­скость». Оба свой­ства (при спор­но­сти точ­но­сти пере­вода) обо­зна­чают то, что Цер­ковь как Бого­че­ло­ве­че­ский орга­низм — всегда «больше суммы всех своих частей», то есть отдель­ных Помест­ных Пра­во­слав­ных церк­вей и их кано­ни­че­ских под­раз­де­ле­ний. Точно так же как в Евха­ри­сти­че­ской чаше на Боже­ствен­ной литур­гии в одном кон­крет­ном при­ходе при­сут­ствует Сам Хри­стос, а не какая-то Его часть, при­сут­ствие Церкви в этом мире не зави­сит от гео­гра­фи­че­ских и коли­че­ствен­ных пока­за­те­лей: немно­гие апо­столы в Сион­ской гор­нице и пра­во­слав­ные хри­сти­ане в огром­ных пере­пол­нен­ных храмах сего­дня — члены одной и той же Церкви.

В XIX веке рус­ские сла­вя­но­филы исполь­зо­вали это слово для постро­е­ния своей соб­ствен­ной, прежде всего соци­аль­ной, теории, име­ю­щей мало общего с изна­чально цер­ков­ным смыс­лом этого слова, и потому, конечно, «собор­ность» в раз­мыш­ле­ниях Акса­ко­вых о кре­стьян­ской общине далека от пра­во­слав­ной эккле­зио­ло­гии. Един­ствен­ный, кто пытался сов­ме­стить соб­ственно соци­аль­ный и цер­ков­ный аспекты, это, конечно, Хомя­ков.

Алек­сандр Кыпле­жев:

— Сла­вян­ские пере­вод­чики Сим­вола веры словом «собор­ная» пере­дали гре­че­ское katholikē — «кафо­ли­че­ская». Именно так, посред­ством транс­ли­те­ра­ции, пере­да­ется это слово на других евро­пей­ских языках (отсюда и «като­ли­че­ская цер­ковь»). Поэтому дог­ма­ти­че­ское опре­де­ле­ние Церкви «собор­ная» напря­мую не свя­зано с цер­ков­ными собо­рами.

Впер­вые выра­же­ние «кафо­ли­че­ская цер­ковь» встре­ча­ется у свя­того Игна­тия Бого­носца (†107) в его Посла­нии к Смир­ня­нам (VIII, 2): «Где будет епи­скоп, там должен быть и народ, так же как где Иисус Хри­стос, там и кафо­ли­че­ская Цер­ковь». Рус­ский бого­слов про­то­и­е­рей Нико­лай Афа­на­сьев подробно про­ана­ли­зи­ро­вал это выра­же­ние и пришел к сле­ду­ю­щему выводу: термин «кафо­ли­че­ская цер­ковь» выра­жает пол­ноту и един­ство Церкви Божией, «кафо­ли­че­ская цер­ковь» — там, где Хри­стос, а Хри­стос пре­бы­вает в Евха­ри­сти­че­ском собра­нии, на кото­ром пред­сто­я­тель­ствует епи­скоп, ибо, по словам свя­того Игна­тия, «только та Евха­ри­стия должна почи­таться истин­ною, кото­рая совер­ша­ется епи­ско­пом или тем, кому он сам предо­ста­вит это». Поэтому, как пишет отец Н. Афа­на­сьев, «каждая мест­ная цер­ковь, воз­глав­ля­е­мая епи­ско­пом, есть кафо­ли­че­ская Цер­ковь».

Таким обра­зом, опре­де­ле­ние «кафо­ли­че­ская» ука­зы­вает на каче­ство пол­ноты и един­ства, при­су­щее каждой мест­ной церкви. При этом про­то­и­е­рей Н. Афа­на­сьев поле­ми­зи­ро­вал с запад­ным пони­ма­нием этого тер­мина, в кото­ром под­чер­ки­ва­лась уни­вер­саль­ность Церкви как прежде всего ее про­стран­ствен­ная (гео­гра­фи­че­ская) все­лен­скость, и вопреки такому пони­ма­нию делал акцент на «внут­рен­нем уни­вер­са­лизме», что соот­вет­ство­вало его евха­ри­сти­че­ской эккле­зио­ло­гии.

С такой точки зрения соот­вет­ству­ю­щий сла­вян­ский термин, отсы­ла­ю­щий нас к словам «сбор», «собра­ние», не чужд бого­слов­скому смыслу, в центре кото­рого — Евха­ри­сти­че­ское собра­ние как «наи­бо­лее полное выяв­ле­ние Церкви Божией».

В рус­ском бого­сло­вии XX века у веду­щих авто­ров, таких как прот. Геор­гий Фло­ров­ский, Вла­ди­мир Лос­ский, прот. Иоанн Мей­ен­дорф, прот. Алек­сандр Шмеман, активно исполь­зу­ется и раз­ра­ба­ты­ва­ется поня­тие «собор­ность», но именно как сино­ним «кафо­лич­но­сти». В то же время наш извест­ный патро­лог архи­епи­скоп Васи­лий (Кри­во­шеин) пред­ла­гал избе­гать «недо­ра­зу­ме­ний, с кото­рыми часто при­хо­дится встре­чаться в совре­мен­ных дис­кус­сиях о Церкви (осо­бенно когда рус­ский термин “собор­ность” исполь­зу­ется — и совер­шенно неверно — в каче­стве сино­нима для “кафо­лич­но­сти”)», ука­зы­вая на то, что «такие абстракт­ные поня­тия чужды пра­во­слав­ному пре­да­нию».

В этом воз­ра­же­нии два аспекта. Абстракт­ные бого­слов­ские поня­тия дей­стви­тельно чужды древ­нему пре­да­нию, однако позд­ней­шее бого­сло­вие ими всегда опе­ри­рует. Ведь помимо кафо­лич­но­сти суще­ствуют и другие свой­ства Церкви, под­ле­жа­щие бого­слов­ской интер­пре­та­ции, напри­мер свя­тость и апо­сто­лич­ность. Всякое раз­ви­тое тео­ре­ти­че­ское мыш­ле­ние, в том числе бого­слов­ское, исполь­зует обоб­ща­ю­щие абстракт­ные поня­тия, при­зван­ные выра­жать именно неко­то­рые каче­ства, а не просто эмпи­ри­че­скую реаль­ность.

Но глав­ным в воз­ра­же­нии вла­дыки Васи­лия, как пред­став­ля­ется, было другое: он гово­рил о неже­ла­тель­но­сти сме­ше­ния бого­сло­вия и раз­ного рода фило­соф­ских и социо­ло­ги­че­ских истол­ко­ва­ний тер­мина «собор­ность», харак­тер­ных для тра­ди­ции рус­ской рели­ги­оз­ной мысли, начи­ная с А. С. Хомя­кова.

Когда тер­ми­ном «собор­ность» обо­зна­ча­ется некий образ иде­аль­ного соот­но­ше­ния част­ного и все­об­щего, инди­ви­ду­аль­ного и кол­лек­тив­ного, кото­рый затем при­ме­ня­ется и к цер­ков­ной общине, и к обще­ству как тако­вому, воз­ни­кает уни­вер­саль­ный фило­соф­ский прин­цип. Рус­ские мыс­ли­тели, про­дол­жав­шие хомя­ков­скую тра­ди­цию: В. Соло­вьев, Тру­бец­кой, Франк выдви­гали идеи «собор­ного созна­ния», «собор­ного духа», «все­е­дин­ства» и даже собор­но­сти как «соли­дар­но­сти» (Левиц­кий). Подоб­ного рода тео­ре­ти­зи­ро­ва­ние на тему собор­но­сти, часто при­ме­ни­тельно прежде всего к обще­ство­вед­че­ским про­бле­мам, про­дол­жа­ется и сего­дня. В данном случае мы выхо­дим за пре­делы эккле­зио­ло­гии и ока­зы­ва­емся в про­стран­стве раз­лич­ных воль­ных интер­пре­та­ций, утра­чи­ва­ю­щих бого­слов­скую стро­гость.

Поэтому, на мой взгляд, всегда нужно раз­ли­чать бого­слов­ское истол­ко­ва­ние тре­тьего свой­ства Церкви — собор­но­сти как кафо­лич­но­сти — и раз­лич­ные «учения о собор­но­сти» фило­соф­ского или пуб­ли­ци­сти­че­ского толка. При­веду пример именно бого­слов­ской интер­пре­та­ции (в кото­рых, кстати, при­сут­ствует основ­ная бого­слов­ская инту­и­ция Хомя­кова):

Вла­ди­мир Лос­ский: «Мы познаем Пре­свя­тую Троицу через Цер­ковь, а Цер­ковь — через откро­ве­ние Пре­свя­той Троицы. В свете тро­ич­ного дог­мата собор­ность пред­стает перед нами как таин­ствен­ное тож­де­ство един­ства и мно­же­ствен­но­сти, — един­ства, кото­рое выра­жа­ется в мно­го­раз­ли­чии, и мно­го­раз­ли­чия, кото­рое про­дол­жает оста­ваться един­ством. Как в Боге нет одной при­роды вне трех Лиц, так и в Церкви нет абстракт­ной все­общ­но­сти, но есть совер­шен­ное согла­сие собор­ного мно­го­раз­ли­чия. Как в Боге каждое Лицо — Отец, Сын и Дух Святой — не есть часть Троицы, но все­цело Бог, в силу Своей неиз­ре­чен­ной тож­де­ствен­но­сти с единой при­ро­дой, так и Цер­ковь не есть некая феде­ра­ция частей; она соборна в каждой из своих частей, потому что каждая часть отож­деств­ля­ется с целым, выра­жает целое, озна­чает то, что озна­чает целое, и вне целого не суще­ствует. Вот отчего собор­ность выра­жа­ется раз­лич­ным обра­зом в исто­рии Церкви».

Послу­ша­ние, но не под­чи­не­ние^

— Как идея собор­но­сти соче­та­ется с иерар­хи­че­ским прин­ци­пом устро­е­ния Церкви, как земной, так и небес­ной, у кото­рой есть глава — Хри­стос?

Алек­сандр Кыр­ле­жев:

— «Цер­ковь соборна и Цер­ковь иерар­хична», — писал про­то­и­е­рей Алек­сандр Шмеман, акцен­ти­руя про­бле­ма­тику вопроса о собор­но­сти сего­дня в Церкви (она не изме­ни­лась со вре­мени напи­са­ния статьи в1962 году) и поле­ми­зи­руя с двумя край­ними тен­ден­ци­ями: «кле­ри­ка­лизма» и «демо­кра­тизма», борьба кото­рых затме­вает саму идеи собор­но­сти в Церкви.

С «кле­ри­каль­ной» точки зрения собор­ность видится нахо­дя­щейся как бы внутри иерар­хи­че­ского прин­ципа, как огра­ни­чен­ная иерар­хией. Собор трак­ту­ется здесь прежде всего как собор самих иерар­хов, из кото­рого в идеале исклю­чены миряне. Со сто­роны «мира» наблю­да­ется про­ти­во­по­лож­ное тече­ние, осно­ван­ное на убеж­де­нии, что иерар­хия должна пол­но­стью под­чи­ниться «собор­ному началу» и стать испол­ни­тель­ни­цей реше­ний тех собо­ров, непре­мен­ными, если не веду­щими участ­ни­ками кото­рых будут миряне.

Если пони­мать собор­ность в бого­слов­ском смысле — то есть как «кафо­лич­ность» Сим­вола веры, — тогда иерар­хия неот­де­лима от собор­но­сти. «Совер­шен­ный Собор — Все­свя­тая Троица — есть иерар­хия, а не без­ли­кое равен­ство вза­и­мо­за­ме­ня­е­мых “членов”… — пишет отец Алек­сандр Шмеман. — Троица есть совер­шен­ный Собор потому, что Она есть совер­шен­ная иерар­хия. И Цер­ковь — поскольку она есть воз­ве­ще­ние истин­ной жизни, то есть жизни тро­ич­ной и собор­ной, — иерар­хична вслед­ствие того, что она соборна, ибо иерар­хия явля­ется суще­ствен­ным при­зна­ком собор­но­сти… Ибо иерар­хия есть прежде всего полное вза­им­ное при­зна­ние лич­но­стей в их уни­каль­ных личных свой­ствах, с их уни­каль­ным местом и назна­че­нием отно­си­тельно других лиц, их объ­ек­тив­ным и уни­каль­ным при­зва­нием в собор­ной жизни. Прин­цип иерар­хии пред­по­ла­гает идею послу­ша­ния, но не под­чи­не­ния, ибо послу­ша­ние осно­вано на личном отно­ше­нии, а под­чи­не­ние без­лично по самой своей сути. Сын во всем послу­шен Отцу, но не под­чи­нен Ему… Он не под­чи­нен Ему, ибо под­чи­не­ние пред­по­ла­гает несо­вер­шен­ное знание и отно­ше­ние и вслед­ствие этого необ­хо­ди­мость при­нуж­де­ния. Итак, иерар­хия — это не отно­ше­ния “власти” и “под­чи­не­ния”, но совер­шен­ное послу­ша­ние всех всем во Христе, послу­ша­ние, явля­ю­ще­еся при­зна­нием и зна­нием личных даров и харизм каж­дого всеми. Все, что истинно соборно, — истинно лично и потому истинно иерар­хично… Обле­че­ние кого-то иерар­хи­че­скими функ­ци­ями не озна­чает воз­вы­ше­ния его над дру­гими, его про­ти­во­по­став­ле­ния как власти тем, кто обязан ему под­чи­не­нием. Оно озна­чает при­зна­ние Цер­ко­вью его лич­ного при­зва­ния внутри Ecclesia, его постав­ле­ния от Бога, кото­рый знает сердце чело­века и потому явля­ется источ­ни­ком вся­кого при­зва­ния и дара».

«Голос еди­ницы тоньше писка?»^

— Собор­ность про­яв­ля­ется только во время собо­ров — как особых собы­тий в жизни Церкви?

Про­то­и­е­рей Геор­гий Оре­ха­нов:

— Собор­ность — это сущ­ност­ное свой­ство Церкви, прин­цип ее суще­ство­ва­ния. Собор­ная при­рода Церкви не всегда может быть выра­жена кон­крет­ным собо­ром, хотя собор, в первую оче­редь собор архи­ереев, это важ­ней­шая форма выра­же­ния собор­ного мнения Церкви. Конечно, были соборы, впо­след­ствии полу­чив­шие назва­ние «раз­бой­ни­чьих», то есть лже­со­бо­ров, напри­мер, собор в Кон­стан­ти­но­поле, полу­чив­ший назва­ние Дубо­вый или собор под Дубом (403), от назва­ния местечка, где он про­хо­дил (там рос огром­ный дуб), где был осуж­ден свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Важ­ней­ший атри­бут собор­но­сти Церкви — это рецеп­ция, когда Цер­ковь во всей пол­ноте при­ни­мает или не при­ни­мает реше­ния этих собо­ров, как она не при­няла осуж­де­ние Иоанна Зла­то­уста, а всего через 13 лет кано­ни­зи­ро­вала его.

Если соборы не про­во­дятся, есть другие сред­ства выра­же­ния собор­но­сти, напри­мер, в сино­даль­ную эпоху все-таки суще­ство­вал Свя­тей­ший синод («синод» и есть в пере­воде с греч. «собор»), кото­рый, при всем его несо­вер­шен­стве при отсут­ствии пат­ри­арха, был леги­тим­ным орга­ном Церкви. В сино­даль­ную эпоху были очень авто­ри­тет­ные иерархи, голос кото­рых народ цер­ков­ный вос­при­ни­мал как голос Церкви, напри­мер свя­ти­тель Фила­рет (Дроз­дов).

В каче­стве контр­при­мера можно при­ве­сти Первый Вати­кан­ский собор, при­няв­ший догмат о непо­гре­ши­мо­сти папы. Этот догмат — попытка пре­дельно фор­ма­ли­зо­вать про­цесс при­ня­тия реше­ний, «запро­то­ко­ли­ро­вать» голос истины. Като­лики утвер­ждают, что в каких бы ситу­а­циях Цер­ковь ни ока­зы­ва­лась, всегда есть орган, кото­рый абсо­лютно непо­гре­шим.

Такой догмат для Пра­во­слав­ной Церкви чужд. Потому что собор­ность всегда осу­ществ­ля­ется мисти­че­ским обра­зом. Ведь были эпохи, когда и пат­ри­архи восточ­ные, и соборы про­по­ве­до­вали ересь, напри­мер, во время моно­фе­лит­ских споров, и тогда собор­ность Церкви осу­ще­стви­лась голо­сом про­стого монаха, Мак­сима Испо­вед­ника. Каза­лось бы, в чем собор­ность, если он был один против всех? В данном случае собор­ность под­твер­ди­лась в рецеп­ции, при­зна­нии Цер­ко­вью правоты Мак­сима Испо­вед­ника и осуж­де­нии моно­фе­лит­ства как ереси на VI Все­лен­ском соборе. Чис­ленно, быть может, сто­рон­ни­ков пра­во­слав­ного учения было немного, но мисти­че­ски выра­зил цер­ков­ную пози­цию именно пре­по­доб­ный Максим. А суд, на кото­ром про­изо­шло осуж­де­ние Мак­сима Испо­вед­ника, наро­дом цер­ков­ным принят не был. Но в Пра­во­слав­ной Церкви, в отли­чие от Като­ли­че­ской, не суще­ствует уни­вер­саль­ного «меха­низма» для «обес­пе­че­ния» собор­но­сти.

— Чем же собор­ность отли­ча­ется от демо­кра­тии?

Про­то­и­е­рей Алек­сандр Задор­нов:

— Собор­ность не исчер­пы­ва­ется вер­но­стью фор­маль­ным про­це­ду­рам, даже самим фено­ме­ном собо­ров. Любые фор­маль­ные тре­бо­ва­ния можно выпол­нить, отре­шив­шись от самого духа собор­но­сти. Так назы­ва­е­мые «раз­бой­ни­чьи соборы» были про­ве­дены с тща­тель­ным соблю­де­нием всех про­це­дур: созваны леги­тим­ной граж­дан­ской и цер­ков­ной вла­стью, про­ве­дены при уча­стии епи­ско­пата как носи­теля зако­но­да­тель­ной власти в Церкви, но впо­след­ствии пра­во­мер­ность их опре­де­ле­ний была под­верг­нута сомне­нию, и, как итог, реше­ния эти были отверг­нуты Цер­ко­вью.

Именно поэтому собор­ность отли­ча­ется от демо­кра­тии. Раз­ница в том, что собор­ность заклю­ча­ется в конеч­ном тор­же­стве Истины, а не мнения, опре­де­ля­е­мого про­стым боль­шин­ством голо­сов. На этом убеж­де­нии, в част­но­сти, осно­ваны слова свя­ти­теля Фила­рета Мос­ков­ского о том, что как раз в силу своей собор­но­сти Цер­ковь нико­гда не может ни отпасть от веры, ни погре­шить в истине веры или впасть в заблуж­де­ние.

Поня­тие собор­но­сти не исчер­пы­ва­ется и поня­тием рецеп­ции — при­ня­тия Цер­ко­вью поста­нов­ле­ний тех или иных цер­ков­ных собо­ров. Если бы все дело было только в рецеп­ции, то было бы непо­нятно, как отно­ситься к дея­ниям собора, чьи поста­нов­ле­ния не смогли осу­ще­ствиться в цер­ков­ной жизни после их при­ня­тия. Харак­тер­ный пример — Свя­щен­ный собор Пра­во­слав­ной Рос­сий­ской Церкви 1917–1918 годов, вос­при­ни­ма­е­мый сего­дня в каче­стве «иде­аль­ного образца» вся­кого собора. Из два­дцати четы­рех его опре­де­ле­ний — от порядка избра­ния Свя­тей­шего Пат­ри­арха до порядка сборов в обще­цер­ков­ную казну — лишь немно­гие прошли рецеп­цию в смысле дей­стви­тель­ной при­ме­ни­мо­сти в исто­ри­че­ских усло­виях суще­ство­ва­ния Рус­ской Церкви в XX веке. Под­вер­гает ли сомне­нию этот факт необ­хо­ди­мость и важ­ность самого собора? Вряд ли. Сейчас ведется боль­шая работа по науч­ному изу­че­нию и пуб­ли­ка­ции доку­мен­тов как отде­лов самого собора, так и пред­ше­ству­ю­щих ему орга­нов (пред­со­бор­ных при­сут­ствия и сове­ща­ния). Мы видим, насколько боль­шой была оппо­зи­ция, напри­мер, вос­ста­нов­ле­нию пат­ри­ар­ше­ства на этом этапе, когда в числе его про­тив­ни­ков были не какие-нибудь буду­щие обнов­ленцы, но такие серьез­ные исто­рики и кано­ни­сты, как Евге­ний Голу­бин­ский и Нико­лай Суво­ров.

При отсут­ствии прак­тики созыва архи­ерей­ских или помест­ных собо­ров в исто­рии Рус­ской Церкви на про­тя­же­нии целых двух сто­ле­тий — не утра­тила же наша Цер­ковь это каче­ство? Более того, именно «сино­даль­ный период», вызы­ва­ю­щий отчего-то чуть ли не пре­зре­ние у многих поверх­ност­ных исто­ри­ков, дал Церкви — всей, не одной только Рус­ской, — целый сонм святых. Свя­тость же есть един­ствен­ный кри­те­рий при оценке кон­крет­ного пери­ода цер­ков­ной исто­рии. Невоз­можно пред­ста­вить отсут­ствие святых в ту или иную исто­ри­че­скую эпоху — а значит, нет причин отно­ситься к любой из этих эпох с модным сего­дня ниги­лиз­мом.

— Какова может быть роль общины в осу­ществ­ле­нии собор­но­сти, притом что епи­ско­пов сего­дня в Рус­ской церкви не изби­рают? Как воз­можно пре­одо­леть эту отчуж­ден­ность при­хо­дов от епи­ско­пов?

Про­то­и­е­рей Геор­гий Оре­ха­нов:

— Хотя у нас епи­ско­пов не изби­рают, но та цер­ков­ная реформа, кото­рая сейчас осу­ществ­ля­ется — созда­ние мит­ро­по­ли­чих окру­гов, деле­ние епар­хий на более мелкие, — как раз направ­лена на выра­ботку меха­низма повы­ше­ния роли при­хо­дов в обще­цер­ков­ной жизни. На самом деле такой меха­низм очень древ­ний, потому что в ранней Церкви каждая цер­ков­ная община, в нашем пони­ма­нии — приход, была, по сути, «епар­хией». Ведь вна­чале не было ника­ких при­ход­ских свя­щен­ни­ков, и каждая мест­ная община, как пра­вило, воз­глав­ля­лась епи­ско­пом, кото­рый был одно­вре­менно и свя­щен­но­слу­жи­тель, и пас­тырь, и учи­тель Церкви. «Уча­стие» в собор­но­сти общины было непо­сред­ствен­ным: был пред­сто­я­тель, кото­рый на соборе выра­жал мнение своей общины. То же самое в идеале должно быть и сего­дня. Сего­дня Цер­ковь стре­мится к тому, чтобы каждый архи­ерей пред­став­лял на архи­ерей­ском соборе свою неболь­шую по раз­меру епар­хию, где он не на словах, а на деле, явля­ется пред­ста­ви­те­лем своих при­хо­жан, знает их настро­е­ния и нужды и может авто­ри­тетно сви­де­тель­ство­вать о них на соборе.

Но совер­шенно пре­одо­леть отчуж­ден­ность между клиром и миря­нами, епи­ско­пом и при­хо­жа­нами невоз­можно только с помо­щью какого-то меха­низма, авто­ма­ти­че­ски, нельзя при­ду­мать какую-то иде­аль­ную адми­ни­стра­тив­ную схему, кото­рая бы эти про­блемы решала. При любой адми­ни­стра­тив­ной схеме будут люди, кото­рые, если они не хотят кон­такта с наро­дом, будут его избе­гать. И, наобо­рот, при самых жест­ких схемах будут святые подвиж­ники, кото­рые будут к этому стре­миться. Все зави­сит от епи­скопа и от народа. Доста­точно вспом­нить пре­крас­ный пример покой­ного серб­ского пат­ри­арха Павла. Поэтому здесь важно соче­та­ние двух фак­то­ров: с одной сто­роны — те реформы, кото­рые сейчас идут, и с другой сто­роны — выбор Цер­ко­вью архи­ереев, жале­ю­щих и забо­тя­щихся о людях.

Новые формы собор­но­сти^

Прот. Алек­сандр Задор­нов: «Одна из форм реа­ли­за­ции собор­но­сти в Рус­ской Церкви сего­дня — Меж­со­бор­ное при­сут­ствие как способ обсуж­де­ния цер­ков­ных опре­де­ле­ний перед их при­ня­тием цер­ков­ной зако­но­да­тель­ной вла­стью. Обсуж­де­ние начи­на­ется с работы по состав­ле­нию доку­мен­тов, затем сле­дует обще­цер­ков­ное обсуж­де­ние, потом полу­чен­ные отзывы обра­ба­ты­ва­ются редак­ци­он­ной комис­сией и пре­зи­ди­у­мом, после чего про­ис­хо­дит деталь­ное обсуж­де­ние на пле­нуме при­сут­ствия. Более тща­тель­ного меха­низма собор­ного осмыс­ле­ния про­блем, сто­я­щих перед Цер­ко­вью, ранее не суще­ство­вало.

Осу­ществ­ле­ние прин­ципа собор­но­сти — не кра­си­вые слова, каса­ю­щи­еся только бого­сло­вов, но то, что зави­сит от каж­дого пра­во­слав­ного хри­сти­а­нина. Не слу­чайно один из вопро­сов, кото­рый будет в бли­жай­шее время рас­смат­ри­ваться Комис­сией Меж­со­бор­ного при­сут­ствия по вопро­сам цер­ков­ного управ­ле­ния и меха­низ­мов осу­ществ­ле­ния собор­но­сти в Церкви, — тема дей­стви­тель­ного член­ства в при­ходе. Чтобы при­ход­ские ини­ци­а­тивы были не след­ствием усилий одного насто­я­теля, но при­ни­ма­лись самими при­хо­жа­нами как отно­ся­щи­еся именно к их цер­ков­ной жизни. Испо­ве­да­ние собор­но­сти своей Церкви — это не просто пение Сим­вола веры на литур­гии, но реаль­ное уча­стие в жизни Церкви, в первую оче­редь своего при­хода».

Алек­сандр Кыр­ле­жев:

«Прот. Геор­гий Фло­ров­ский гово­рил: «Запо­ведь быть кафо­лич­ным дана каж­дому хри­сти­а­нину. Цер­ковь кафо­лична в каждом из своих членов, потому что кафо­лич­ность целого не может стро­иться или состав­ляться иначе как из кафо­лич­но­сти его членов. Ника­кое мно­же­ство, каждый член кото­рого изо­ли­ро­ван и непро­ни­цаем, не может стать брат­ством… Мы должны “отверг­нуться себя”, чтобы полу­чить воз­мож­ность войти в кафо­лич­ность Церкви. Прежде чем всту­пить в Цер­ковь, мы должны обуз­дать свою само­влюб­лен­ность и под­чи­нить ее духу кафо­лич­но­сти. И в пол­ноте цер­ков­ного обще­ния свер­ша­ется кафо­ли­че­ское пре­об­ра­же­ние лич­но­сти. Однако отвер­же­ние и отре­че­ние от своего соб­ствен­ного “я” отнюдь не озна­чает, что лич­ность должна исчез­нуть, рас­тво­риться среди “мно­же­ства”. Кафо­лич­ность — это вовсе не кор­по­ра­тив­ность или кол­лек­ти­визм. Напро­тив, само­от­ре­че­ние рас­ши­ряет нашу лич­ность; в само­от­ре­че­нии мы вводим мно­же­ство внутрь себя; мы объ­ем­лем многих своим соб­ствен­ным “я”. В этом и заклю­ча­ется подо­бие Боже­ствен­ному Един­ству Святой Троицы».

Под­го­то­вили Ирина Лух­ма­нова, Дмит­рий Ребров

Источ­ник: http://www.nsad.ru

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки