профессор Александр Дмитриевич Беляев

О безбожии и антихристе

Происхождение антихриста.

Прежде, чем говорить о царствовании антихриста, нужно для ясности сказать о происхождении антихриста.

Когда идёт речь о происхождении такого лица, которое по могуществу власти и по силе зла далеко превзойдёт самых могущественных тиранов и самых злых людей, то прежде всего возникает вопрос об условиях, среде и почве, которые произведут это лицо, об источнике, из которого последнее почерпнёт способность ко всемирному господству и всеразрушающую силу. В антихристе совместится столько зла, и он столь будет чужд добру, что невольно спрашивает себя: как может родиться и жить на свете такой человек? каким образом природа человека может совершенно проникнуться злом, сделаться воплощением зла?

Без сомнения, главным источником зла и вместе могущества антихриста будет полная зависимость его от сатаны, который вселится в него, проникнет всё его существо своей силой, сделает его своим рабом и послушным орудием. Но естественно возбуждается вопрос, почему же именно этот, а не другой какой человек сделается безусловно-покорным орудием дьявола, и каким образом дьявол может овладеть им в такой степени. Ведь не делает же дьявол даже и тех людей, в которых входит, как вошёл в Иуду-предателя (Ин. 13:27), такими, каков антихрист. Эти соображения заставляют в самой природе антихриста, независимо от проникновения её дьяволом, предположить чрезвычайное скопление зла. Потому и вселится в него и совершенно проникнет его существо дьявол, что оно будет достойным вместилищем последнего. Иоанн Дамаскин говорит об антихристе: – „Бог, предвидя будущее развращение его воли, попустит дьяволу поселиться в нём” 87 . Можно даже сказать сильнее: крайнее развращение воли, которое проявится в зрелом возрасте антихриста, будет в его природе с самого рождения, даже с самого зачатия, разумеется, в зародыше. Волевые стремления и сознательные действия человека взрослого вырастают из бессознательного настроения младенчества; а это настроение, в свою очередь, источником своим имеет врождённые свойства души и тела человека. Хотя и говорят иногда, что человек не родится ни вором, ни убийцей, делается злым, или добрыми от воспитания и влияния среды; но это взгляд односторонний. Не меньшее, а даже большее влияние, нежели воспитание и среда, оказывают на человека природные его задатки. Конечно, и лев может стать ручным, однако приручённые львы – исключение; в овце не воспитаешь характера тигра. Один человек предрасположен к таким болезням, другой к другим, а иногда тело его с самого зачатия содержит семя той или иной болезни. В случае предрасположения болезнь является только при благоприятных для её возникновения условиях; в случае положительного природного задатка для неё она развивается при всяких условиях. А совершенно здоровый зародыш даёт возможность человеку не иметь никаких болезней в течение целой жизни. Подобным образом и дух человека от природы имеет задатки добра и зла, предрасположение к тем или иным видам порока и добродетели, или даже семя тех и других. Слабо выраженное предрасположение к известному пороку может развиться в действительный порок при благоприятных для развития его воспитания, среде и обстоятельствах жизни; но может остаться и в виде только предрасположения, если весь строй жизни и среды не будут ему благоприятны. Но резко выраженное предрасположение к известному пороку, имеющее силу положительного задатка или зародыша, непременно разовьётся, несмотря ни на какие препятствия и отсутствие пособничества. От природы злой не сделается незлым и ещё меньше может стать положительно добрым. Воспитание, среда, обстоятельства, дух времени и т. п. могут только ослаблять или усиливать врождённые предрасположения и задатки, но не могут уничтожать их, или превращать в их противоположности. А если и бывают в исключительных натурах случаи превращения одной противоположности в другую, то таковое превращение или бывает скоропреходящим явлением в жизни, или есть результат действия других природных задатков человека. Бывают же натуры, составленные из резких противоположностей. Такого рода люди то впадают в самые гнусные пороки, то совершают величайшие подвиги добра. Но чем резче выражено природное предрасположение в какую-нибудь одну сторону, в сторону добра, или зла, – тем слабее оказывается действие воспитания, среды, духа времени и других обстоятельств на отклонение человека от того пути, на который направляют его врождённые задатки, и тем могущественнее их действие на развитие последних в том случае, если они попадают в тон врождённого настроения человека. Злого от природы человека хорошая среда исправляет, но мало, дурная же среда легко и весьма сильно развращает; а если в человеке природное расположение к пороку выражено резко, то в таком человеке добрая среда иногда только раздражает желание зла и вызывает ненависть к добру. В антихристе именно и будет столько задатков зла, и они в самой природе его будут столь резко выражены, а предрасположение к добру будет так слабо, что никакое воспитание, никакая среда, никакие события не будут в состоянии ослабить его злые наклонности и задержать их развитие и подавляющее их действие на задатки добра. Раньше пробуждения сознания и проявления свободной воли существо антихриста будет исполнено зла, его природа с самого начала будет проникнута злом, это злая природа. По мере роста природное зло будет в нём только развиваться и усиливаться, постепенно превращаясь из безвольного настроения в сильное волевое стремление и желание зла, из несознаваемого задатка в обдуманное действование, из общего и неопределённого предрасположения к злу и семени зла, раскрываясь в разнообразные пороки.

Но если главнейшим источником зла в антихристе до́лжно признать его природу, а природу свою он получит, подобно всем людям, от родителей своих, то последних и нужно признать причиной и источником происхождения столь злого человека, каков антихрист. Но родители антихриста сами получат свою природу, тоже злую, от своих родителей, общее – от своих предков. Можно допустить, что природное и приобретённое зло, накопляясь постепенно в длинном ряду предков антихриста, прирастая с каждым новым поколением, в самом антихристе достигнут такой степени силы, какую только может вместить, проявить и выдержать человеческая природа. В нём зло, живущее в человеческом роде, достигнет вершины своего развития, подобно тому, как и в человечестве его времени, зло дойдёт до таких пределов силы и распространения, до каких только оно может достигнуть в человеческом роде. И потому-то в антихристе и в современном ему человечестве зло кончится. Всякая разрушительная сила, дошедши до крайних пределов своего развития, уничтожает самое себя. О таком наследственном и достигающем крайних пределов скопления зла в лице антихриста хорошо говорит Св. Ириней Лионский. „В грядущем звере будет восстановление 88 всего нечестия и всякого коварства, чтобы вся богоотступническая сила, собравшись и заключившись в нём, ввержена была в печь огненную. Кстати, и имя его будет иметь число шестьсот шестьдесят шесть, потому что он сосредотачивает в себе самом всё смешение зла, бывшее перед потопом и происшедшее от ангельского отступничества. Ибо Ною было шестьсот лет, и потоп нашёл на землю, чтобы истребить превозношение земли, происшедшее чрез нечестивое поколение жившее во времена Ноя. Восстановит он (т. е. антихрист) и всё, бывшее после потопа, заблуждение измышлённых идолов, и убиение пророков, и сожжение праведных. Ибо воздвигнутое Навуходоносором изображение имело в вышину шестьдесят локтей, а в ширину шесть локтей, и из-за него Анания, Азария и Мисаил, не кланяясь ему, были брошены в огненную печь, пророчески предвозвещая тем, что с ними произошло имеющее быть при конце сожжение праведных. Ибо всё это изображение было предзнаменованием пришествия его (антихриста), показывая, что ему одному поклонятся все люди. Итак, шестьсот лет Ноя, при котором был потоп по причине богоотступничества, и число локтей изображения, из-за которого праведные были брошены в огненную печь, означают число имени того, в ком восстановляется всё шести-тысячелетнее отступничество, неправда, нечестие, лжепророчество и коварство, почему и наступит потоп огненный” 89 . Ибо одинаковое повторение числа шесть (шесть сотен, шесть десятков и шесть единиц) указывает на восстановление всего богоотступничества, которое было в начале, и в средине, и будет в конце времён” 90 .

Антихрист будет плодом мира, понимаемого как противоположность Богу, добру, истине и христианству, того мира, который весь лежит во зле, (1Ин. 5:19), который ненавидит Бога, Христа и Его последователей (Ин. 15:18–25), князь которого есть дьявол (Ин. 16:11). Антихрист будет результатом суммы зла, накопившегося в мире в течение тысячелетий, и потому оно достигнет в нём наивысшей степени силы и напряжения, так что он сделается как бы выразителем и представителем зла всего человеческого рода.

В частности и в особенности явление антихриста будет подготовлено упадком веры в Бога и добра и распространением безбожия и всякого зла в мире во времена, которые будут непосредственно предшествовать антихристу. Усиление и распространение перед пришествием антихриста лжи, нравственного развращения, нечестия, лжеверия, анти-христианства и безбожия будут предначатием того страшного упадка добра и необыкновенного умножения зла на земле, которые будут иметь место при антихристе. Они породят антихриста и обеспечат силу и успех его злотворной деятельности. Отступление людей от Бога пред антихристом проложит дорогу к величайшему отступлению мира при антихристе и станет благоприятной почвой, которая произрастит такого злого человека, как антихрист, и даст ему возможность овладеть миром, почти всех людей отравит ядом зла, или же погубит огнём и мечом, всё разрушит и опустошит. „Брато-ненавистничество, – говорит Св. Кирилл Иерусалимский, – даёт место антихристу. Дьявол предуготовляет расколы в народах, чтобы тем легче мог быть принят враг, когда придёт” 91 . Антихрист в своей злой личности и со своим всегубительным царствованием на земле, равно как и время его, – время греха и бедствий, – будут, прежде всего, и главнее всего, плодом предшествующего отпадения людей от веры в Бога, от истины и добра.

Антихрист будет плодом греха и получит печать скверны в самом зачатии и рождении своём. Некоторые св. отцы выражали мнение, что антихрист родится от блуда. „От осквернённой девы действительно 92 родится его орудие”, – говорит Св. Ефрем Сирин. Св. Иоанн Дамаскин в главе об антихристе говорит о Нём: „родится человек от блудодеяния” 93 .

Однако в Св. Писании нет основания для этого мнения, если не считать основанием то, что антихрист в книге Даниила (Дан. 11:21) назван „презренным”. Источником этого мнения, было убеждение многих отцов Церкви, что дьявол, воздвигая антихриста, и сам антихрист будут стараться обманно подражать Иисусу Христу. В частности отцы учили, что дьявол будет подражать воплощению Сына Божия. Иисус Христос родился от девы, поэтому и дьявол произведёт своё орудие – антихриста также от девы. Но так как он не может произвести его от девы чистой и безмужней, то он устроит дело так, что антихрист родится от девицы, впадшей в блуд, произойдёт от незаконной связи её 94 .

Св. отцы 95 учили также, что эта девица будет иудеянка, из колена Данова. Основания этого учения они находили в Св. Писании. Прежде всего – в пророчестве Иакова о Дане, которое Иаков изрёк при благословении своих сыновей: Дан будет змеем на дороге, аспидом на пути, уязвляющим ногу коня, так что всадник его упадает назад (Быт. 49:17). „Сие пророчество, говорит один из наших противо-раскольнических писателей, я разумею так: путь – земное житие человека, который стремится возвратиться в своё отечество, откуда и вышел, в чертог небесных обителей; конь есть скоротекущий век от сотворения до скончания мира; пята коня – последние дни века сего, за которые змей-антихрист и ухватится зубами своими перед вторым Христовым пришествием” 96 . – Далее, в Апокалипсисе, в 7 главе, при перечислении запечатлённых рабов Бога, упомянуто их по двенадцати тысяч от каждого колена Израилева; но при этом колено Даново совсем не упомянуто и вместо него поставлено в числе двенадцати колен колено Левиино, – не упомянуто колено Даново, как бы не имеющее рабов Бога, думают, потому, что из этого колена произойдёт антихрист. – Третье место Писания, служащее к подтверждению рассматриваемого учения, – слова книги пророка Иеремии: От Дана слышен храп коней его. От громкого ржания жеребцов его дрожит вся земля; и придут и потребят землю и всё, что на ней, город и живущих в нём. Ибо вот, Я пошлю на вас змеев, василисков, против которых нет заговаривания, и они будут уязвлять вас, – говорит Господь (Иер. 8:16–17). – Наконец приводят ещё пророчество Моисея о Дане, сказанное им при благословении перед своей смертью сынов Израилевых: Дан – молодой лев, который выбегает из Васана (Втор. 33:22).

По другому, менее распространённому, мнению антихрист произойдёт от язычников. Некоторое основание для этого мнения можно находить в словах Апокалипсиса, что язычники будут попирать святой город сорок два месяца (Откр. 11:2). Но в древней Церкви источником этого мнения служила мысль о Нероне, как антихристе, или, по другим, прообразе антихриста. Св. Иоанн Златоуст, изъясняя слова Апостола Павла: тайна беззакония уже в действии (2Сол. 2:7), говорит: „Здесь он указывает на Нерона, как на прообраз антихриста, ибо и тот хотел, чтобы его считали Богом. Хорошо сказал он – тайна; ибо Нерон не так явно и бесстыдно выдавал себя за Бога, как антихрист. Итак, если ещё прежде того времени, – говорит, – нашёлся человек, который немного в злобе уступал антихристу, то что удивительного в том, если со временем явится настоящий антихрист” 97 ?

Блаженный Августин говорит, что некоторые думали, что Апостол в приведённых сейчас словах „подразумевал якобы Нерона, действия которого казались уже действиями антихриста. Поэтому иные делали предположения, что Нерон воскреснет и будет антихристом. Другие же полагали, что он и не убит, а скорее скрыт, чтобы считали его убитым, и что в то самое время, как считается убитым, он скрывается живым в цвете тех же самых лет, какие имел, пока в своё время откроется и восстановится на царство. Но такого рода предположения, – высказывает своё мнение Августин, – мне кажутся слишком странными” 98 .

Но кто бы ни были родители антихриста по своей вере, к какой бы нации они ни принадлежали, какое бы общественное положение ни занимали, можно признать за достоверное, что они будут люди нечестивые и сами будут происходить от людей нечестивых. Что зло будет постепенно накопляться и возрастать в предках отца и матери антихриста из рода в род, в течение долгого времени, и что, поэтому, природа антихриста наследственно будет напитана злыми свойствами и дурными наклонностями. Не может быть сомнения и в том, что его злая природа без противодействия, охотно, или даже и с жадностью будет впитывать в себя нечестие окружающей развращённой среды, безбожный дух современного ему общества, подобно губке, впитывающей в себя воду, в которую она опущена. В особенности же сатана, который вселится в антихриста, быть может, с самого зачатия или рождения последнего, подавит в нём всякие зачатки добра, и с непреодолимой силой будет направлять его мысли, склонности и желания к злу.

Говорим всё это не от себя, а можем подтвердить свои слова свидетельствами св. отцов и учителей Церкви.

„Святые Мефодий 99 , и Ипполит, и другие, – пишет Андрей Кесарийский, – настоящего зверя принимали за самого антихриста, выходящего из многомятущегося и волнующегося моря сей жизни” 100 . Сам Андрей, очевидно, присоединяется к этому мнению. В другом месте своей книги, в толковании на 11 главу Апокалипсиса, Андрей Кесарийский говорит, что антихрист выйдет „из мрачных и глубинных стран земли, в которые изгнан дьявол” 101 . И ещё в ином месте, в толковании на 17 главу, признавая зверя за сатану, говорит о Нём: „Восстанет при конце.., восходя от бездны, в которую был осуждён... Или, может быть, выйдет и в настоящей жизни, которая может быть названа бездной, по глубине вошедшего в неё греха, волнуемая и обуреваемая ветрами страстей. Отсюда на погубление людей выйдет и антихрист, носящий в себе сатану” 102 .

Беспоповцы, на основании этих изречений Андрея Кесарийского, утверждают, будто он не допускал чувственного рождения антихриста от женщины и будто он научает понимать мать антихриста как множество лиц или Целое царство: Вавилон, или Рим, или третий Рим – Россию. Но такое рассуждение раскольников лживо, потому что и о всяком человеке можно сказать, что он есть порождение такой то среды, или времени, или такого-то народа, либо царства, но это не значит что он не рождён женщиной. Андрей Кесарийский в другом месте своей книги прямо говорит, что антихрист должен родиться от колена Данова; но не мог же он многомятущееся море жизни отождествлять с коленом Дановым. Поэтому, если он в одном месте своей книги говорит о происхождении антихриста из моря этой жизни, а в другом – о рождении его от колена Данова, то ясно, что в первом случае он понимает происхождение антихриста иначе, нежели во втором: В первом случае он говорит о происхождении антихриста, как вместилища зла, говорит о том, какая среда произведёт столь нечестивого человека, и такой средой он признаёт море или бездну греховной жизни, то самое, что Иоанн Богослов называет миром, лежащим во зле. А во втором случае он говорит о чувственном рождении антихриста, как человека, говорит о роде и племени, от которого он родится в буквальном смысле этого последнего слова, т. е. получит своё бытие: тело и душу 103 .

Близка связь антихриста со злом мира, с развращением последних времён: но ещё ближе он будет к дьяволу, как об этом учат св. отцы Церкви. „Родится человек от блудодеяния, – говорит Св. Иоанн Дамаскин, – и примет на себя всё действование сатаны”. Св. Иоанн Златоуст в своих Беседах на Второе Послание к Фессалоникийцам, предлагая себе вопрос об антихристе: „Кто же он будет? Ужели сатана?” отвечает: „Нет, – но человек некий, который восприимет всю его силу” 104 . А имея в виду слова Апостола Павла об антихристе, что пришествие его, по действию сатаны, будет со всякой силой... (2Сол. 2:9), Иоанн Златоуст говорит об антихристе: „Предсказано, что пришествие его по действу сатанину” 105 . Св. Кирилл Иерусалимский говорит: „Когда наступит время прийти истинному Христу в другой раз, сопротивник, воспользовавшись ожиданием людей простодушных, и особливо тех, которые из обрезания, изведёт некоего человека волхва.., который... ложно наименует себя Христом”. А несколько ниже говорит: „Сатана воспользуется этим самым орудием, действуя через него самолично” 106 . Блаженный Феодорит пишет о дьяволе: „этот противник истины всячески будет подражать тому, что было при пришествии Господа, и, избравши человеческое орудие, достойное его действования, и произведя ложные чудеса, воспользуется людьми во зло” 107 .

Св. Ефрем Сирин описывает сатану и антихриста столь неразрывно связанными, что мало внимательному читателю этого описания может показаться, будто Св. Отец признавал антихриста и сатану за одно и то же лицо, именно лицо сатаны. Слово его (в русском переводе 39) озаглавливается: „На пришествие Господне, на скончание мира и на пришествие антихристово”, а между тем он говорит о змее и враге, – говорит например: „когда придёт змей, не будет покоя на земле, будут же великая скорбь, смятение, замешательство, смерти и глады во всех концах”. Говорит о змее, т. е. дьяволе, а описывает собственно антихриста. И вообще он одно и то же злотворное действование усваивает то змею, т. е. сатане, то зверю, т. е. антихристу, и говорит о том и другом, как об одном. А что именем змея он означает дьявола, это ясно показывают слова его: „Не сознавая своей немощи и той гордыни, от которой пал, замыслит несчастный воспротивиться в тот страшный час, когда Господь придёт с небес”. Пришествие на землю врага, т. е. дьявола, он отождествляет с рождением антихриста. „Не так придёт враг, – говорит он, – от осквернённой девы действительно родится его орудие”. Таким образом, Ефрем Сирин признаёт антихриста орудием сатаны. Вот почему надписавши Слово: На пришествие антихриста, он больше говорит о действовании сатаны. Он не отличает действования антихриста от действования сатаны: говоря о действовании сатаны, он разумеет действование антихриста, и, собравшись говорить о действовании антихриста, пишет о действиях сатаны; потому что чрез антихриста и в антихристе будет действовать сатана, который вселится в него, совершенно овладеет им и проникнет всё его существо, всю его жизнь и деятельность, Антихрист, как человек, исполненный по самому происхождению и природе своей зла, и антихрист, как всецелое орудие сатаны, будут действовать совместно, заодно; но действование через антихриста сатаны будет во столько могущественнее и злотворнее действования собственной личности антихриста, во сколько дьявол сильнее и злобнее самого нечестивого человека. Поэтому Ефрем Сирин действование антихриста приписывает дьяволу. Но, говоря о рождении антихриста, как о пришествии на землю сатаны, потому что сатана вселится в антихриста быть может даже с самого зачатия последнего, и сливая вместе действование антихриста с действованием сатаны, потому что и на самом деле оба они будут действовать заодно и в одном и том же лице; Ефрем Сирин, однако, отнюдь не отождествляет самого существа и лица антихриста с личностью сатаны, а, напротив, ясно различает антихриста от сатаны. Антихриста он называет орудием дьявола, а говоря, что это орудие родится от осквернённой девы, он тем самым признаёт его за человека, а ниже и прямо называет человеком. Признавши в рождении антихриста пришествие дьявола, Св. Отец поясняет: „сие не значит, что он (т. е. дьявол) воплотится”. Следовательно, он признаёт антихриста и по способу рождения, и по природе его таким же человеком, каковы и все люди, т. е. зачинающимся от соития мужа с женщиной и состоящим из души и тела. Таким образом, по учению Ефрема Сирина антихрист есть действительный человек, а не будет только казаться человеком; он не воплощение сатаны, а только орудие его.

Отсюда видно, какое грубое, или злонамеренное непонимание учения Св. Ефрема Сирина обнаруживают раскольники, когда они в этом же Слове его находят подтверждение своего лжеучения, будто антихрист есть дьявол, а не человек. Это заблуждение они основывают на том, что Св. Отец называет антихриста змеем, а так как в Апокалипсисе (Откр. 20:2) и в Толковании на него Андрея Кесарийского змеем называется дьявол, то антихрист будто бы есть не иной кто, как дьявол. Но на самом деле Св. Отец называет змеем дьявола, а антихриста он прямо называет орудием дьявола, следовательно, отличает от дьявола; а действование антихриста он приписывает змею, т. е. дьяволу, потому, что через антихриста будет действовать дьявол, который даже вселится в него. Два места Слова, где говорится о падении змея через гордыню, и где говорится о рождении орудия его, ясно показывают, что змеем он называет собственно дьявола. И если приписывает ему то, что будет делать антихрист, то это потому, что в антихристе будет действовать как человек, так, и даже больше, имеющий вселиться в него дьявол. Впрочем, можно допустить, что Ефрем Сирин называет змеем как дьявола, так и антихриста. Полемист против раскола профессор Нильский полагает 108 , что Ефрем змеем называет антихриста. Змеем называли антихриста и другие св. отцы. Но значит ли это, что они отождествляли антихриста с дьяволом, или признавали его воплотившимся дьяволом, принявшим плоть человеческую, призрачную, или действительную? Нисколько. Ефрем и другие отцы называли антихриста змеем за его коварство и злобную лесть, а ещё более за то, что он будет вместилищем змея – сатаны. Иисус Христос назвал Иуду дьяволом (Ин. 6:70), потому что хотя Иуда был человек, но действовал как дьявол, а с течением времени стал вместилищем дьявола (Ин. 13:28). Одним словом, Ефрем Сирин, как и другие отцы, могли назвать антихриста змеем по причине чрезвычайной близости его к змею-дьяволу, переносно.

Подобно Ефрему Сирину и Андрей Кесарийский указывает самую тесную связь действования антихриста с силой дьявола. „Сатана, этот мысленный зверь, – говорит он, – даст антихристу всякую власть в знамениях и чудесах ложных на погубление неутверждённых” 109 . И в другом месте: „Отсюда (разумеет бездну греховной жизни) на погубление людей выйдет и антихрист, носящий в себе сатану, чтобы вскоре самому идти на погибель в будущем веке” 110 ; а непосредственно перед этим он говорит о восстании при конце мира из той же бездны сатаны. Таким образом этот уважаемый писатель церковный признаёт пришествие сатаны и антихриста одновременным и из одного и того же места – бездны зла, говорит о пребывании сатаны в антихристе и о действовании последнего под влиянием силы первого. И в то же время он столь выразительно отличает личность антихриста от дьявола, что нужно только удивляться неразумию и упорству раскольников, которые находят подтверждение своего заблуждения, будто антихрист есть сатана, в сочинении Андрея Кесарийского.

Что и Св. Ипполит Римский, на некоторый выражения которого раскольники особенно любят ссылаться в подтверждение своих лживых мнений об антихристе, не отождествляет антихриста с сатаной, а только указывает на тесное отношение между ними, это видно из многих изречений его, например, он называет антихриста сыном дьявола и орудием сатаны 111 ; говорит: „от Данова колена имеет родиться и восстать тиран и царь, судия ужасный, сын дьявола” 112 . Говоря о рождении антихриста от колена Данова, Св. Отец указывает на человеческую природу антихриста. А называя его сыном и орудием дьявола, показывает, что его действование будет происходить от дьявола, что в своём характере, жизни, стремлениях и делах, одним словом, во всём существе своём, он будет служить отображением вселившегося в него дьявола. Поэтому Св. Ефрем Сирин называет антихриста образом врага, т. е. дьявола 113 . Правда, в изъяснении пророчества Иакова о Дане Ипполит выражается так, что даёт повод думать, будто по его учению антихрист есть сам дьявол. „Какой же это змей, – говорит он, – как не антихрист, обольститель, о котором говорится в книге Бытия (Быт. 3:1) обольстивший Еву и запнувший Адама?” 114 . Но Комбефиз, католический переводчик, издатель и исследователь сочинения Ипполита, замечает об этом месте: „Если самого змея, который древле обольстил праотцов, Ипполит считает антихристом или действующим в лице его, если антихрист есть самый дьявол, или, как ниже говорит Ипполит, сын дьявола, т. е. не по подражанию только, но по природе один из демонов, хотя не главный между ними, κατἐξοχὴν дьявол: то это мнение его было бы вовсе не церковное и совершенно уклонялось бы от веры. А что антихрист так будет проникнут духом демона, что исполнит им всех своих и будет казаться как бы вторым древним змеем, будет такой обольститель вселенной, каков был искуситель праотцов: то это не будет разногласить со словами Апостола Павла. И правильно думал Ипполит, если имел эту именно мысль, только выразился просто, неточно, и не невероятно объяснение его, что под образом змея, так коварно при пути седящего, у Иакова означается антихрист. Но автор подложного Слова об антихристе и кончине мира 115 иначе не говорит, как только, что антихрист по природе – дьявол, и навязывает эту же мысль правильно рассуждающему Ипполиту. Как мало она прилична Ипполиту, показывает дальнейшее изложение его мыслей” 116 . Прибавить должно, что Комбефиз писал это тогда, когда у нас раскольники только что явились, и он, живя на далёком Западе, не мог знать о них, и иметь их в виду. Да у них в то время и не было ещё учения, что антихрист – дьявол. Говоря в том же сочинении, даже вслед за приведённым местом, об имеющем быть рождении антихриста из колена Данова, называя антихриста орудием сатаны, приводя изречения из 12 и 13 глав Апокалипсиса, в которых дракон или дьявол представляется дающим силу и власть зверю, т. е. антихристу (Откр. 12:9; 13:2–3), и, следовательно, отличается от последнего, применяя к антихристу слова книги пророка Иезекииля: Скажешь ли тогда пред твоим убийцею: „я Бог”, тогда как в руке поражающего тебя ты будешь человек, а не Бог (Иез. 28:9; ср. 28:2), прилагая к антихристу и другие места Писания, в которых говорится о Нём, как человеке, – мог ли Ипполит признавать антихриста за самого дьявола, когда притом и Св. Ириней Лионский, у которого он заимствовал многие мысли в учении об антихристе, ясно отличает антихриста от дьявола, говорит например, что антихрист получит всю силу дьявола? 117 .

Все приведённые изречения отцов и учителей Церкви об отношении антихриста к дьяволу показывают, что антихрист отличен от дьявола, не есть сам дьявол, а человек; что он тесно будет соединён с дьяволом, как его орудие, через которое дьявол будет действовать, как сосуд, в котором дьявол вместится; что вообще дьявол настолько овладеет им, что как бы заслонит собой человека, и поэтому действование антихриста можно приписывать дьяволу. Что, наконец, антихрист и сам по себе, если бы в нём и не было дьявола, будет иметь природу в высшей степени греховную, и потому-то дьявол вселится в него, а Бог попустит дьяволу вселиться в него. Злая природа антихриста будет, так сказать, родственна дьяволу и потому совершенно подчинится ему, будет, безусловно, согласна с ним во всём своём действовании, вполне проникнется его силой и сделается орудием его действования. Злое от роду существо антихриста, напаяющая его злая сила дьявола и, наконец, сам дьявол, живущий в нём – вот три деятеля, которые проявятся в лице антихриста, в его злотворной жизни, в его губительной деятельности.

Учение св. отцов и учителей Церкви о том, что антихрист будет находиться в самом тесном отношении к дьяволу, как его сосуд и орудие, что деятельность того и другого будет совершенно совпадать, но что личности их различны, столь твёрдо и единогласно высказано, что его до́лжно признать общецерковным учением, догматом, а не мнением 118 . Да и могло ли быть иначе, когда это учение ясно выражено в Св. Писании. Так, в Апокалипсисе дракон или дьявол ясно отличается от зверя из моря. И в то же время этот зверь является, так сказать, заместителем дракона, потому что получает от него силу свою, и престол свой, и великую власть (Откр. 13и 12:9), Также и Апостол Павел, как пришествие антихриста, так и его волшебную, обольщающую и погубляющую людей деятельность, признаёт результатом действия сатаны (2Сол. 2:9–12).

Будучи плодом развращённого общества, развращённых поколений людей и рабски-послушным орудием дьявола, антихрист проявит зло во всех его видах и в самой высокой степени. В лице его, в жизни и деятельности совместятся и грехи человека и зло дьявола и будут действовать с крайней, никогда не бывалой, степенью напряжения. Горе живущим на земле и на море! Потому что к вам сошёл дьявол в сильной ярости, зная, что не много ему остаётся времени (Откр. 12:12). Дьявол, говорит Блаж. Феодорит, в других людей, которых убедил стать делателями лукавства, вложил не все виды порока, а с антихристом сам соединившись всецело, покажет в нём всевозможные ухищрения лукавства” 119 . „Антихрист, пишет тот же учитель в другом своём сочинении, предузнавая конец свой, окажет великую ревность, всех призывая к нечестию и желая многих иметь сообщниками в ожидающем его наказании” 120 .

Как пройдут детство, юность и вообще все годы жизни антихриста до воцарения его – положительного ничего не известно. Св. Иоанн Дамаскин говорит, что антихрист „будет воспитан тайно, потом внезапно восстанет, возмутится и воцарится” 121 . Но эти слова справедливы только в том, что до воцарения антихриста, или почти до воцарения, люди не будут знать, что антихрист уже родился. Так как ни сам антихрист, ни окружающее его в начале его жизни не будут знать, что он – антихрист, а прочие люди не будут иметь даже и слухов о нём, как особенном человеке; то поэтому и не будет никакой нужды воспитывать его тайно. Не имея прямых указаний о жизни антихриста до времени его воцарения, можем, однако, с достоверностью предполагать, что время частной его жизни будет подготовкой к его царствованию; а именно, с каждым годом своей жизни он будет возрастать во зле и в то же время приобретать влияние на людей. Между тем как Иисус Христос до вступления своего в общественное служение на спасение рода человеческого возрастал и укреплялся духом (Лк. 1:80) с младенческих лет, преуспевал в премудрости и возрасте, и в любви у Бога и человеков (Лк. 2:52); противник Христа будет преуспевать во зле, во вражде к Богу, будет питать и развивать в себе скрытую ненависть к людям, особенно к святым. Что зло в антихристе с возрастом будет усиливаться, это понятно. Сильная наследственная наклонность к злу, семена пороков и страстей, лежания в самой природе антихриста, влияние развращённой матери и развращающей среды, дух времени, безбожный и безнравственный, а в особенности могущественное влияние дьявола, который с самого начала жизни антихриста вселится в него и совершенно овладеет им – всё это причины зла столь сильные, что даже каждой из них в отдельности достаточно для воспитания человека в злом направлении. А действуя в совокупности, они должны произвести чудовище зла. Таким чудовищем и сделается антихрист. Вместе с раскрытием его сил и способностей в нём будет возрастать и зло, или, лучше сказать, самое развитие его природы будет ни чём иным как развитием в нём зла, потому что всё существо антихриста будет проникнуто злом. Но в какой стране антихрист родится, в каком царстве и народе он будет жить до своего воцарения, или, может быть, в разное время он будет жить то там, то здесь, кто будут его воспитатели, учители и руководители в науке и в жизни, кто из людей окажет на него особенно сильное влияние, сначала в воспитании и образовании, а потом на жизненном пути, к какому роду жизни он будет приготовлять себя и какую должность ему придётся проходить, или в каком звании быть, какие случайные и неслучайные, но всё-таки особенные обстоятельства усилят его популярность и влияние на людей, когда, как и при каких обстоятельствах зародится в нём мысль и созреет план сделаться всемирным властелином и объявить себя Богом, а все религии уничтожить, на каком году его жизни начнётся его царствование – всё это и многое другое об антихристе никому не известно. Эти вопросы нельзя решать даже и догадочно; они должны быть оставлены без всякого обсуждения. Пользуясь некоторыми указаниями Св. Писания и святых отцов, можно высказать соображения и догадки только о главных причинах и самых общих условиях, которыми будет подготовлено и из которых возникнет владычество антихриста над землёй, владычество его, как царя или тирана – политическое, и владычество его религиозное или, лучше, антирелигиозное, как возмечтавшего ниспровергнуть всё религии и водворить везде божеское поклонение только себе одному.

Мерзость запустения, стоящая на святом месте.

В Священном Писании воцарение антихриста таинственно предвозвещено в изречениях о мерзости запустения, которая станет на святом месте, где не до́лжно. Пророчество о мерзости запустения содержится в книге Даниила и повторено Иисусом Христом в речи об опустошении Иерусалима и о последних судьбах мира.

Это пророчество имеет широкое значение. В речи Иисуса Христа оно предвозвещает как разрушение Иерусалима и осквернение Иерусалимского храма Римлянами, так и попрание всякой святыни во времена антихриста.

Что мерзость запустения, стоящая на святом месте, означает, прежде всего, опустошение Иерусалимского храма Римлянами в 70 году по P. X., это видно из сравнения предсказаний Иисуса Христа о разрушении Иерусалима и о злосчастном состоянии всей Иудеи в то время, когда будет стоять мерзость запустения на святом месте, с рассказом об Иудейской войне иудейского историка Иосифа Флавия.

Иисус Христос сказал: Когда увидите мерзость запустения, реченную через пророка Даниила, стоящую на святом месте, тогда находящиеся в Иудее да бегут в горы; и кто на кровле, тот да не сходит взять что-нибудь из дома своего; и кто на поле, тот да не обращается назад взять одежды свои. Горе же беременным и питающим сосцами в те дни. Молитесь, чтобы не случилось бегство ваше зимой, или в субботу. Ибо тогда будет великая скорбь, какой не было от начала мира до ныне и не будет (Мф. 24:15–21). Эта речь имеет некоторые важные дополнения в Евангелии от Луки. Когда же увидите Иерусалим, окружённый войсками: тогда знайте, что приблизилось запустение его. Тогда находящиеся в Иудее да бегут в горы; и кто в городе, выходи из него; и кто в окрестностях, не входи в него. Потому что это дни отмщения; да исполнится всё написанное. Горе же беременным и питающим сосцами в те дни; ибо великое будет бедствие на земле и гнев на народ сей. И падут от острия меча, и отведутся в плен во все народы, и Иерусалим будет попираем язычниками, доколе не окончатся времена язычников (Лк. 21:20–24). В другой раз, при торжественном входе своём в Иерусалим, Иисус Христос заплакал о Нём и сказал: придут на тебя дни, когда враги твои обложат тебя окопами, и окружат тебя, и стеснят тебя отовсюду, и разорят тебя, и побьют детей твоих в тебе, и не оставят в тебе камня на камне (Лк. 10:41–44). Оба предсказания в точности исполнились во время Иудейской войны, которая, вследствие возмущения Иудеи против Римлян, начата была последними под предводительством Веспасиана в 66 г., а, по избранию последнего в 68 г. на императорский престол, продолжена сыном Веспасиана Титом и окончена в 70 г. по Рождеству Христову. Ужасы этой войны подробно описаны Иосифом Флавием в сочинении: De bello judaico (Об Иудейской войне). Иосиф Флавий не мог намеренно согласовывать свой рассказ с предсказаниями Иисуса Христа о злосчастной участи Иерусалима и всей Иудеи: он был не христианин, а иудей по вере, строгий иудей; он был даже иудейским священником 122 . Кроме того, он вообще считается историком достоверным.

В чём же согласно его описание Иудейской войны с пророчествами Иисуса Христа, и оправдались ли последние самыми событиями этой войны?

Предсказания Иисуса Христа вполне подтвердилась рассказом Иосифа Флавия об Иудейской войне, и оправдались событиями во время войны и в последующее время.

Прежде всего, уже то одно, что Иудеи не переставали бунтовать против своих могущественных победителей 123 и втянули себя в безрассудную войну с ними, оправдало предостережение Иисуса Христа Иерусалиму и вместе предсказание, что он не примет предостережения и в слепоте своей устремится на погибель: О, если бы и ты хотя в сей твой день узнал, что служит к миру твоему! Но это скрыто ныне от глаз твоих (Лк. 19:42). Как при жизни Иисуса Христа Иерусалим вместе со всей Иудеей не узнал, что служит к миру его, потому что отверг и распял своего Избавителя и тем обрёк себя на погибель, так и теперь, много лет спустя после смерти Иисуса Христа, сокрыто было от глаз его средство спасения. Иудеи своими глазами видели чудеса при распространении христианства и всё-таки продолжали коснеть в неверии во Христа, даже теснили и преследовали христиан и самих Апостолов, как это видно из книги Деяний Апостолов и из Посланий Апостола Павла. Не обладая светом истинной веры, Иудеи того времени не имели и политического смысла. Вожаками их национального движения были не мудрые и осторожные радетели о пользах отечества, а ничтожные честолюбцы, дерзкие, но неспособные бунтари, искатели приключений. Что Иудея, ничтожная по пространству и количеству населения, не защищённая природой, обессиленная войнами и внутренними распрями и беспорядками, не подготовленная к войне, не имевшая ни одного союзника, осмелилась поднять знамя бунта против такого могущественного врага, как всемирная Римская империя, достигшая около этого времени высоты своего величия, – это нельзя объяснить только вспышкой патриотизма, и ещё менее ненавистью к иноземному игу, потому что иго было не особенно тяжко. И любовь к отечеству, и оскорблённая национальная гордость, и память о славном прошлом своей родины, и ненависть к языческому завоевателю и чужеземному игу не ввергли бы Иудеи в войну, которая ни в каком случае не могла окончиться для них счастливо и была войной безумной, если бы Иудеи не были заражены недугом самомнения. Здравый патриотизм заставил бы их подождать более благоприятного времени для свержения ига. Но самомнение ослепило их глаза, так что они видя не видели, и слыша не слышали, и не уразумели 124 . Они сами неверием, нравственной испорченностью и умственной слепотой ускорили свою гибель, вместо того, чтобы предотвратить её. Но хотя они и были достойны своей участи, Бог, по своему милосердию, и их предостерегал, побуждал исправиться, и угрожал бедствиями. Ещё живы были некоторые из тех, которым Иоанн Креститель говорил: Порождения ехиднины! кто внушил вам бежать от будущего гнева? Сотворите же достойный плод покаяния; и не думайте говорить в себе: отец у нас Авраам, ибо говорю вам, что Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму. Уже и секира при корне дерев лежит: всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь (Мф. 3:7–10; Лк. 3:7–10). Быть может, оставались в живых и некоторые из тех, которым Иисус Христос говорил: Думаете ли, что те восемнадцать человек, на которых упала башня, Силоамская и побила их, виновнее были всех, живущих в Иерусалиме? Нет, говорю вам; но если не покаетесь, все также погибнете (Лк. 13:5). Действительно, Иудеи, не уверовавшие во Христа, погибли. Во время Иудейской войны на Иудеях исполнилось проклятие, которым они безрассудно заклеймили самих себя, когда сказали: Кровь Его на нас и на детях наших (Мф. 27:25).

Напротив, Иудеи, принявшие христианство, спаслись. По свидетельству историка Евсевия Кесарийского 125 , находившиеся в Иерусалиме и Иудее христиане, помня предсказание Господне о разгроме Иерусалима, воспользовались Его советом поспешно бежать из Иудеи в горы. Хотя раньше взятия Иерусалима Римлянами не было ещё мерзости запустения на святом месте, но, сопоставляя предсказания Иисуса Христа с совершавшимися событиями, они догадались, что время это наступает, и что поэтому нужно, нимало не медля, бежать из Иерусалима и Иудеи в безопасное место, а иначе гибель неизбежна. Они вспомнили слова Иисуса Христа: Когда же увидите Иерусалим, окружённый войсками: тогда знайте, что приблизилось запустение его. Тогда находящиеся в Иудее да бегут в горы (Лк. 21:20–21). Приближение Римских войск к Иерусалиму убедило их, что время запустения наступает; и они бежали в город Пеллу, находившийся на границе Иудеи с Сирией и спаслись от тех нестерпимых бедствий и ужасной смерти, которые выпали на долю оставшихся в Иерусалиме. Но оправдались ли на них во всей точности слова Иисуса Христа, что из Иудеи нужно было бежать с величайшей поспешностью, чтобы спастись? Спасение этих благоразумных беглецов не указывает ли на то, что именно в это время совершились те ужасные бедствия, одним из которых было и осквернение святыни, поставление мерзости запустения на святом месте?

Вполне исполнилось в это время предсказание Иисуса Христа и относительно тех несчастных, которые или не могли бежать вовремя из Иудеи, каковы беременные и питающие сосцами женщины, или и не желали и не думали ни бежать, ни принять других действительных мер к спасению 126 . Поистине было горе им! О безмерной, превышающей всякое описание, силе этого горя совершенно согласно говорят Евангелия и Иосиф Флавий, который не верил в Евангелие, а быть может даже и не знал о предсказаниях Иисуса Христа о страшной участи Иерусалима, и, во всяком случае, как иудей, не мог верить им. Различия между предсказанием Иисуса Христа и рассказом Флавия только те, что Иисус Христос в немногих словах говорит то самое, о чём Флавий повествует с подробностями в целом сочинении. Что Иисус Христос предсказал об этих событиях за тридцать слишком лет до их наступления, а Иосиф Флавий описывает их, как уже совершившиеся. Иосиф Флавий начинает своё сочинение словами: „Война, которую Иудеи вели с народом Римским, была величайшей из всех, какие видел наш век, или о каких мы знаем по слуху” 127 . Описание войны представляет подробное раскрытие этого положения. Иерусалим был со всех сторон окружён римскими войсками, так что бывшим в Иерусалиме нельзя было ни выйти из него, ни получить съестные припасы извне, и притом город был обложен кругом очень скоро. Случилось это во время праздника Пасхи, на который собиралось огромное число Иудеев из ближних и дальних мест. От тесноты в городе развились заразные болезни, а вскоре оказался недостаток съестных припасов 128 . „От голода умирало неисчислимое множество людей” (infinita multitudo moriebatur); была гибель неописуемая. Лишь только находили где-нибудь, какую ни на есть пищу, начиналась борьба. И самые близкие между собой люди дрались, вырывая друг у друга кусок.

Люди ели то, от чего отвращаются самые неразборчивые в пище животные; растерзывали животы умерших. Тогда случилось, по словам Флавия, деяние „неслыханное ни у Греков, ни у варваров, о котором страшно и говорить, и слуху о котором трудно верить”: одна женщина, знатного и богатого рода, умертвила и сварила своего сына и ела его мясо 129 . Проявилась в Иерусалиме и междоусобная война 130 . Между тем, римские легионы всё более и более теснили город. Постепенно овладевая сначала внешними частями города, а потом и внутренними (город был окружён тройной стеной), они, наконец, овладели всем городом. При этом римские солдаты резали всех, кого только встречали, не разбирая ни возраста, ни пола. Иных они предварительно мучили, а потом убивали. Множество Иудеев было распято на крестах и сожжено; а другие, запершись в домах, погибли в пламени пожара, охватившего город. Кровь текла в таком обилии, что во многих местах от неё потухало пламя горевших домов 131 . Беспощадная резня происходила и вне Иерусалима, во всей Иудее; беглецов настигали и убивали конные воины. Не избегли гибели даже многие из тех Иудеев, которые бежали в окрестные страны 132 . Иерусалим был сожжён, опустошён, разорён до основания 133 . Храм был сожжён, несмотря на повеление Тита сохранить его в целости, и священники перебиты 134 . Римляне внесли знамёна в святилище и поставили их против Восточных врат; принесли пред знамёнами торжественные жертвы и громкими кликами провозгласили Тита самодержцем 135 . Так стала мерзость запустения в священном граде и в святыне этого града и всего иудейского народа, в храме Иерусалимском. В этом храме теперь принесена была жертва языческим богам руками язычников; отселе жертвы и молитвы истинному Богу в нём прекратились навсегда. Хотя в этот раз храм был только опустошён и сильно повреждён, но не разрушен окончательно; но скоро и стены его превратились в развалины, а при Юлиане Отступнике землетрясением выворочены были и самые основания храма 136 . Чтобы понять, как велик и ужасен был разгром Иудеи и Иерусалима, достаточно припомнить свидетельство Флавия, что во время войны Иудеев отведено в плен 97,000, а погибло их от голода, болезней, междоусобицы, от казней, огня и неприятельского оружия в одном только Иерусалиме во время осады и по взятии города 1,100,000 137 . А сколько их погибло ещё во всей Иудее в течение всей войны! Вся Иудея была опустошена почти столько же, как и столица её. Многие из Иудеев, оставшихся в живых, рассеялись по разным странам, или были насильственно переселены, преимущественно в Испанию, а иные проданы в рабство.

В царствование Адриана Иудеи опять возмутились против Римлян под предводительством лжемессии Варкохава (132–135 г.). В этот раз Иерусалим был разрушен окончательно и утратил даже своё имя, потому что построенному на его месте городу дано было языческое название: Элия Капитолина. Иудеям было запрещено проживать в этом городе. Не только политическое, но и гражданское существование Иудеи в качестве страны или отечества Еврейского народа прекратилось. Иудеи рассеялись по всему свету, живут среди других народов и доселе не имеют своего отечества. Настала окончательная политическая смерть этого народа. Несмотря на несметные богатства, которыми почти всегда обладали Евреи, как народ бережливый, деятельный, промышленный и торговый, мечты их восстановить храм в Иерусалиме, сделать Палестину своею землёй, а Иерусалим столицей её, и доселе остаются мечтами. Хотя с течением времени Иерусалим опять получил своё имя и хотя по населению своему это город – полу-еврейский, но Иудеи не имеют в нём никакой святыни, тогда как он совмещает в себе величайшие христианские святыни и есть священный город христиан. Так, едва прошло столетие, как во всей точности исполнилось пророчество Иисуса Христа об Иерусалиме и его храме: Истинно говорю вам: не останется здесь камня на камне; всё будет разрушено (Мф. 24:2; ср. Лк. 19:44).

Что Иисус Христос в словах о мерзости запустения предсказал об опустошении и осквернении Иерусалимского храма, бывшем в 70 г., мнение это высказано было ещё Св. Иоанном Златоустом. Хотя и нельзя согласиться с общим положением его, что в первой половине речи, – по Евангелию от Матвея до слов: тогда если кто скажет вам: вот, здесь Христос, т. е. до 23 стиха, – Иисус Христос предсказал исключительно об Иерусалиме, а в остальной части речи, начиная с 23 стиха по Евангелию от Матфея, исключительно говорил о Своём пришествии 138 ; но можно допустить, что в начальной части своей речи Иисус Христос действительно предсказывал об опустошении Иерусалима и Иудеи Римлянами, но только предсказывал в ней не одно это, а предсказал в ней и события, имеющие быть перед кончиной мира. К числу таких предсказаний, содержащихся в первой части речи Иисуса Христа, относится и предсказание о мерзости запустения. Правильно мнение Златоуста, что это предсказание относится к осквернению храма Иерусалимского при завоевании Иерусалима Титом; но в то же время это мнение не полно, так как предсказание о мерзости запустения указывает ещё и на другое время. Вот слова Златоуста: „Иисус Христос мерзостью называет статую завоевавшего 139 тогда город, которую он, по опустошению города и храма, поставил внутри храма, почему и называет мерзостью запустения. Потом, чтобы дать знать, что это случится ещё при жизни некоторых из них, сказал: когда увидите мерзость запустения 140 .

Такое же объяснение изречения о мерзости запустения даёт и Блаженный Феофилакт, Архиепископ Болгарский, который в своих толкованиях на св. книги Нового Завета вообще следовал Златоусту. „Мерзостью запустения, – говорит он, – называет изображение повелителя, овладевшего Иерусалимом; ибо он поставил свою статую в неприступном святилище храма. Запустения – говорит потому, что град быль опустошён; а мерзость – потому, что Иудеи, гнушаясь идолопоклонством, считали статуи и изображения человеческие мерзостью” 141 .

Самый факт, положенный в основу такого толкования, действительно имел место. Иудейский историк Иосиф Флавий рассказывает, что Римляне, по взятии Иерусалима, поместили изображения, бывшие на знамёнах легионов, в храме, против Восточных врат, принесли торжественные жертвы и громкими кликами прославляли Тита 142 .

Но пророчество о мерзости запустения, предрекая разрушение Иерусалима и осквернение величайшей святыни его – храма, указывает ещё на другую эпоху, когда будут осквернены все храмы на земле и вместе с тем произойдёт опустошение и осквернение Нового Сиона, Церкви Христовой, и совершится не в какой-нибудь маленькой стране, подобной Иудее, а распространится по всей земле. Это будет перед кончиной мира, при антихристе. Мерзостью запустения и называется сам антихрист и его разрушительная, безбожная и кощунственная деятельность.

Прежде всего, в самом грамматическом складе Евангельского речения о мерзости запустения мерзость запустения определяется и как безличное состояние и как действие какого-то лица, указывается зараз действующее лицо и самое действие. По-гречески это изречение читается так: τὸ βδέλυγμα τῆς ἐρημώσεως, τὸ ηθέν διὰ Δανιὴλ τοῦ προφήτου ἑστς ἐν τόπω αγίω. Грамматическая особенность этого изречения в том, что причастие ἑστς , несмотря на то, что оно относится к существительному среднего рода, к βδέλυγμα , поставлено в мужеском роде, а не в среднем, не ἑστὸς , а ἑστς. Ἑστς указывает на лицо, в котором сосредоточится и из которого будет исходить мерзость запустения, так что для обозначения её можно ссылаться на главного виновника её. Хотя пока ещё и не видно, кто этот „стоящий” на святом месте и воплощающий в себе мерзость запустения; но невольно припоминает подобный рассмотренному грамматический оборот речи из Апокалипсиса, где к наименованию „зверя” прилагаются определения в мужеском роде: αὐτὸς ὄγδόος, он осьмой, несмотря на средний род названия зверя в греческом языке – τὸ θιρίον (Откр. 17:11). А этот апокалипсический зверь есть антихрист (Откр. гл. 13 и 17:8–12).

Далее, Иисус Христос в своих словах о мерзости запустения ссылается на предсказание о ней Даниила. В книге пророка Даниила предсказание о мерзости запустения повторено три раза: в пророчестве о седьминах (Дан. 9:27), в предсказании о действиях некоего „презренного” царя (Дан. 11:31) и в конце пророчества о последних временах (Дан. 12:11). Сопоставляя изречение о мерзости запустения, которое содержится в пророчестве о седьминах и на которое преимущественно и указал Иисус Христос, с описанием видения Даниила, изложенным в 11 и 12 главах его книги и заключающим в себе двукратное упоминание о мерзости запустения, мы получаем твёрдые доказательства, что Данииловы пророчества о мерзости запустения относятся к антихристу и что мерзость запустения, поставленная или стоящая на святом месте, есть или сам антихрист, или какой-то определённый предмет, который антихрист поставит в святилище, или какое-то его действие, которым святилище будет ужасно опустошено и отвратительно осквернено. Для подтверждения нашей мысли выпишем буквально из 11 и 12 глав изречения, наиболее относящиеся к делу.

В 11 главе, с 21 стиха до конца, изображается некто презренный (21 ст.). Он лестью овладеет царством, и всепотопляющие полчища будут потоплены и сокрушены им, даже и сам вождь завета (21 и 22); он озлобится на святой завет (30); и поставлена будет им часть войска, которая осквернит святилище могущества, и прекратит ежедневную жертву, и поставит мерзость запустения (30); поступающих нечестиво против завета он привлечёт к себе лестью (32); пострадают некоторые из разумных для испытания их, очищения и для убеления к последнему времени, ибо есть ещё время до срока (35); и будет поступать царь тот по своему произволу, и вознесётся, и возвеличится выше всякого божества, и о Боге богов станет говорить хульное, и будет иметь успех, доколе не совершится гнев (36); и о богах отцов своих он не помыслит, и ни желания жён, ни даже божества никакого не уважит, ибо возвеличит себя выше всех(37); но богу крепостей на месте его будет он воздавать честь, и этого бога, которого не знали отцы его, он будет чествовать золотом, и серебром, и дорогими камнями, и разными драгоценностями (38); и устроит твёрдую крепость с чужим богом: которые признают его, тем увеличит почести, и даст власть над многими и землю раздаст в награду (39); но придёт к своему концу, и никто не поможет ему (45). Некоторые черты из двенадцатой главы показывают, что этот презренный, этот льстивый, коварный, лживый, могущественный, покровительствующий нечестивым и угнетающий благочестивых, надменный, своевольный, безбожный, богохульный и самого себя обоготворяющий царь будет действовать в последние времена. И восстанет в то время Михаил, князь великий, – сказано было Даниилу в видении, – стоящий за сынов народа твоего; и наступит время тяжкое, какого не бывало с тех пор, как существуют люди, до сего времени; но спасутся в это время из народа твоего все, которые найдены будут записанными в книге (1 ст.). И многие из спящих в прахе, земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление (2). На вопрос: „когда будет конец этих чудных происшествий? (6) муж в льняной одежде сказал, что к концу времени, и времён, и полу-времени, и по совершенном низложении силы народа святого всё это совершится (7). Когда же Даниил не понял этих слов, то ему, кроме прочего, было сказано: сокрыты и запечатаны слова сии до последнего времени (9) Со времени прекращения ежедневной жертвы и поставления мерзости запустения пройдёт тысяча двести девяносто дней (11). Блажен, кто ожидает и достигнет тысячи трёхсот тридцати пяти дней (12).

Даже и без сравнения этих пророчеств с параллельными местами Нового Завета ясно обнаруживается, что указываемое у Даниила поставление мерзости запустения вместе с прекращением ежедневной жертвы есть не та мерзость запустения, которая была в Иерусалимском храме после завоевания Иерусалима Титом в 70 г. по P. X: пророчество Даниила, указывая как бы мимоходом на годину мерзости запустения в Иерусалиме после завоевания Иерусалима Римлянами при Тите, изображает другую, более страшную, годину мерзости запустения. Это видно из того, что многие черты пророчества Даниила осуществились только отчасти, или и совсем не исполнились при Иудейской войне и в ближайшее после неё время.

Так, ни Тит, который вёл Иудейскую войну со всеми её страшными последствиями для Иудейского царства и народа, для Иерусалима и храма, ни отец его Веспасиан, бывший в это время императором, по характеру совершенно не походят на царя, изображённого в 11 главе Даниила, с 21 по 45 стих, и в 12 главе. Как Веспасиан, так и царствовавший после него Тит, были императоры не воинственные, а миролюбивые, просвещённые, добрые и попечительные о благе подданных. В особенности Тит столько любил своих подданных и был так добр сердцем, что считал тот день потерянным, когда не находил случая оказать добро подданным; Римляне прозвали его „отрадой человечества”. Жестокости во время Иудейской войны были вызваны упорством самих Иудеев, которых Тит раньше осады Иерусалима убеждал добровольно покориться и не бунтовать. Ни Веспасиан, ни Тит безбожниками не были, богов отцов своих не покидали, не воздавали чести богу, которого не знали отцы их, не возносились выше всякого божества. Веспасиан не был „презренным” и, бывши полководцем, сделался императором не через лесть и обман, а был избран войсками; сын же его Тит стал императором по праву престолонаследия. Кроме того, после прекращения ежедневной жертвы и поставления мерзости запустения в Иерусалимском храме при Тите, через 1290 дней „последнего времени” не наступило и вообще ничего особенного не случилось. Равным образом, нет никакой причины называть блаженными тех, которые дождались 1335 дня после завоевания Иерусалима. Хотя в царствование Тита в Риме был страшный пожар, в Италии – моровая язва, и четыре города погибли от извержения Везувия, но это были частные бедствия, подобные которым, или даже и более тяжкие, бывали на земле и прежде, и после. Частным же, хотя и ужасным бедствием была и Иудейская война, когда, по свидетельству Иосифа Флавия, погибло Иудеев больше миллиона. Все эти бедствия не могут идти в сравнение с тем тяжким временем, какого не было с тех пор, как существуют люди. А предсказание о пробуждении спящих в прахе земли и совсем не может быть отнесено к годам, следовавшим за разрушением Иерусалима Титом.

Некоторые не только предсказание о мерзости запустения, но и всё вообще пророчество, заключающееся во второй половине 11 и во всей 12 главе книги Даниила, относят к Антиоху Епифану 143 . Действительно, Антиох Епифан был назван: корень греха (1Мак. 1:10). Он вошёл во святилище с надменностью и обобрал все священные дорогие вещи храма, сокровища его и все драгоценные украшения его, и совершил убийства, так что был великий плач в Израиле..; вострепетала земля за обитающих на ней, и весь дом Иакова облекся стыдом (1Мак. 1:20–29). Для угнетения народа были оставлены приставники – в Иерусалиме жестокосердый Филипп, а в Гаризине Аидроник и злобный Менелай (2 Мак, 5:22–23). Затем Антиох послал виновника нечестия Аполлония с двадцатью двумя тысячами войска, повелев всех взрослых избить, а женщин и детей продавать. Аполлоний, коварно показавши вид дружелюбия, дождался покоя субботы и, вторгшись с войском в город, избил множество народа (2Мак. 5:24–26); взял добычи из города и сжёг его огнём, и разрушил дома его и стены его кругом. И увели в плен жён и детей. И поместили там народ нечестивый... Проливали невинную кровь вокруг святилища и оскверняли святилище... Святилище его (Иерусалима) запустело как пустыня, праздники его обратились в плач, субботы его – в поношение, честь его – в уничижение (1Мак. 1:29–40). Антиох повелел, чтобы в его царстве все были одним народом, и чтобы каждый оставил свой закон (1:41–42). Иудеям запретил совершать их жертвы и возлияния в святилище; повелел, чтобы ругались над субботами и праздниками, и оскверняли святилище и святых, чтобы строили жертвенники, храмы и капища идольские, и приносили в жертву свиные мяса и скотов нечистых, и оставляли сыновей своих необрезанными, и оскверняли души их всякой нечистотой и мерзостью, для того, чтобы забыли закон и изменили все постановления. А если кто не сделает по слову царя, да будет предан смерти... И поставил надзирателей над всем народом, и повелел городам иудейским приносить жертвы во всяком городе. И собрались к ним многие из народа, все, которые оставили закон, и совершили зло в земле. В пятнадцатый день Хаслева 144 сто сорок пятого года 145 „устроили на жертвеннике мерзость запустения”, и в городах иудейских вокруг построили жертвенники, и пред дверями домов и на улицах совершали курения, и книги закона, какие находили, разрывали и сожигали огнём; у кого находили книгу завета, и кто держался закона, того, по повелению царя, предавали смерти..; убивали жён, обрезавших детей своих, а младенцев вешали за шеи их, дома их расхищали... Но многие в Израиле остались твёрдыми.., и предпочли умереть, чтобы не оскверниться пищей и не поругать святого завета, – и умирали (1:45–64).

Эта страшная картина безрассудного кровопролития, беспощадного гонения на веру и богохульного осквернения святыни дополняется подробностями из Второй Маккавейской книги. По свидетельству этой книги Антиох повелел наименовать Иерусалимский храм храмом Юпитера Олимпийского, а храм в Таризине – храмом Юпитера Странноприимного. Храм наполнился любодейством и бесчинием от язычников, которые, обращаясь с блудницами, смешивались с женщинами в самых священных притворах, и вносили внутрь вещи недозволенные. И жертвенник наполнился непотребными запрещёнными законом вещами. Нельзя было даже называться Иудеем. С тяжким принуждением водили их каждый месяц в день рождения царя на идольские жертвы, а на праздники Диониса принуждали Иудеев в плющевых венках идти в торжественном ходе в честь Диониса. Такое повеление вышло и соседним Еллинским городам, чтобы они так же действовали против Иудеев и заставляли их приносить идольские жертвы, а не соглашавшихся переходить к Еллинским обычаям убивали (6:1–9 и далее). Тяжело и невыносимо было для народа наступившее бедствие (6:3) 146 . Тогда-то мужественно претерпели смертные муки девяностолетий старец Елеазар и семь братьев Маккавеев с матерью своей Саломией (2Мак. 6:18–31 и 7 глава).

Ровно три года, с 25 числа Хаслева 168 г. до 25 дня Хаслева 165 г. до P. X., продолжалось идольское осквернение жертвенника 147 , и столько же времени продолжались насильственное обращение Иудеев в язычество, поругание их веры и кровавое преследование за исповедание её, а с двумя предыдущими, сравнительно менее тяжкими, годами бедствия народа продолжались пять лет.

Не довольствуясь ни тем, что Иерусалим стал необитаем как пустыня: не было ни входящего в него, ни выходящего из него из природных жителей; святилище было попрано, и сыновья инородных были в крепости его; он стал жилищем язычников; и отнято веселье у Иакова, и не слышно стало свирели и цитры (1Мак. 3:45); – ни тем, что многие из Израиля приняли идолослужение (1Мак. 1:43), не насытившись кровью убитых и сожжённых, Антиох замыслил произвести поголовное истребление Иудеев и довершить разрушение Иерусалима. Он повелел своему соправителю и военачальнику Лисию, чтобы он послал против них войско – сокрушить и уничтожить могущество Израиля и остаток Иерусалима, и истребить память их от места того, и поселить во всех пределах их сынов иноплеменных, и разделить по жребию землю их (1Мак. 3:32–36). Но этот безумный план не удался: сорокасемитысячное войско посланных Лисием военачальников Птоломея, Никанора и Горгия было разбито малочисленным, но положившимся на помощь Божию войском Иудеев, предводительствуемых мужественным Иудой Маккавеем, а в следующем году Иуда разбил шестидесятипятитысячное войско самого Лисия (1Мак. 3 и 4 главы).

Когда после этого Иуда и его сподвижники взошли на гору Сион, то они увидели, что святилище опустошено, жертвенник осквернён, ворота сожжены, и в притворах, как в лесу, или на какой-либо горе, поросли растения, и хранилища разрушены. И раздрали они одежды свои, плакали горьким плачем, и сыпали пепел на свои головы, и падали лицом на землю, и трубили вестовыми трубами, и вопили к небу (1Мак. 3и далее; 4:28–40). Какие иные чувства и могло вызвать в поклонниках истинного Бога и чтителях отеческого закона и сынах отечества это поистин ужасающее зрелище мерзости запустения, стоящей на святом месте! Очистивши святилище, они вынуждены были разрушить осквернённый жертвенник, чтобы он не послужил им в поношение, камни его сложили на горе храма в приличном месте. Построили новый жертвенник, устроили по-прежнему и прочие части и принадлежности храма, обновили и освятили жертвенник жертвой, праздновали обновление с весельем восемь дней и установили ежегодно праздновать обновление жертвенника в течение восьми дней (1Мак. 4:42–59).

До́лжно присовокупить, что Антиох Епифан назван „презренным” не только в книге пророка Даниила (Дан. 11:21), но и языческим писателем Диодором, а Полибий прозвание Антиоха Ἐπιφανὴς, что значит „славный”, переиначил в ἐπιμανὴς „безумный”, „женонеистовый”. О безумной кровожадности его и вместе о распутстве свидетельствуют как Маккавейские книги, так и классические писатели. Тарсяне и Маллоты взбунтовались против него за то, что они были отданы в дар Антиохиде, его наложнице (2Мак. 4:30). Иероним говорит о нём: „Говорят, что он был до крайности сладострастен и в разврате дошёл до такого поругания царского достоинства, что публично смешивался с блудницами и другими непотребными людьми, в присутствии народа предаваясь любострастию” 148 . Теперешняя медицина, без сомнения, признала бы его психопатом, полусумасшедшими и резким выразителем вырождающегося рода. В лице его оправдывается мнение, что необузданность сладострастия и кровожадность – родные сёстры.

Смерть Антиоха была достойна его жизни. Раздосадованный неудачным походом в Персию, он вздумал выместить своё поражение на Иудеях и сказал с высокомерием: „Кладбищем для Иудеев сделаю Иерусалим, когда приду туда”. Но Всевидящий Господь Бог Израилев поразил его неисцельным и невидимым ударом: как только кончил он эти слова, схватила его нестерпимая болезнь живота и жестокие внутренние муки; и совершенно правильно, ибо он многими и необычайными муками терзал утробы других. Но он нисколько не оставлял своей гордости и ещё более исполнился высокомерия, дыша огнём ярости на Иудеев и приказывал ускорять путешествие. Тогда случилось, что он упал с колесницы, которая неслась быстро, и тяжким падением повредил все члены тела. И тот, который только что мнил по гордости более, нежели человеческой, повелевать волнам моря, и думал на весах взвесить высоты гор, повержен был на землю и несён был на носилках, показуя всем явную силу Божию, так что из тела нечестивца во множестве выползали черви, и ещё у живого выпадали части тела от болезней и страданий; смрад же зловония от него невыносим был в целом войске. И того, который незадолго перед тем мечтал касаться звёзд небесных, никто не мог носить по причине невыносимого зловония. Теперь-то, будучи сокрушён, начал он оставлять своё великое высокомерие и приходить в познание, когда по наказанию Божию страдания его усиливались с каждой минутой. Сам не могши сносить своего зловония, он так говорил: „праведно покоряться Богу, и смертному не до́лжно думать высокомерно быть равным Богу”. Нечестивец молил Господа, уже не миловавшего его (2Мак. 9:1–13). Несмотря на свои обещания оказать всевозможные милости Иудеям и даже принять иудейскую веру (9:14–27), этот человекоубийца и богохульник, претерпев тяжкие страдания, какие причинял другим, кончил жизнь на чужой стороне, в горах, самой жалкой смертью (9:28) 149 .

Мы не без намерения пространно описали „мерзость запустения”, бывшую в Иерусалиме и Иудее при Антиохе Епифане, и охарактеризовали личность виновника её; потому что едва ли когда-нибудь она проявлялась с такой ужасающей гнусностью, как при Антиохе Епифане, и нигде нельзя найти более ярких подробностей в описании её, как в книгах Маккавейских. Во время последней Иудейской войны при Тите, быть может, Иудеев погибло больше, страдания их были ужаснее, храм и Иерусалим подверглись несравненно большему разрушению, множество Иудеев было рассеяно, и самое существование Иудейского царства прекратилось, т. е. сделано было то, что Антиох только домогался, но не успел сделать; но даже и тогда святыня едва ли подверглась столь злобному и гнусному поруганию, как при Антиохе Епифане. Кроме того, по кровожадности, „презренности” и гнусному сладострастию Антиох Епифан в своём собственном лице и в своей жизни был „мерзостью запустения”, чего отнюдь нельзя сказать о Тите и Веспасиане. Вот почему, между тем как никто никогда не называл прообразами или предшественниками антихриста ни Веспасиана, ни Тита, несмотря на то, что ими был разрушен Иерусалим и осквернён храм Иерусалимский 150 (Веспасиан участвовал в этом не непосредственно, а только как верховный повелитель Римских войск и Римской империи), Антиох Епифан у христианских богословов всегда признавался самым типическим прообразом антихриста, самым ярым из его предшественников. В этом отношении он превзошёл даже Нерона, которого Златоуст и другие считали предшественником антихриста, а иные самим антихристом.

Но Антиох Епифан был именно только прообразом и одним из предшественников антихриста 151 , и поставленная им в Иерусалимском храме и вообще в Иудее „мерзость запустения” есть только предизображение и малый предначаток той „мерзости запустения”, которая при антихристе водворится на всей земле. Вот почему и предсказание в 11 и 12 главах книги Даниила о „мерзости запустения” только отчасти относится к злодействам Антиоха Епифана. Во всех своих частях и подробностях и в полной силе это пророчество исполнится в лице и действиях антихриста.

Доказательства того, что пророчество во второй половине 11 и в 12 главах книги Даниила относится не исключительно и даже не главным образом к Антиоху Епифану, а относится к антихристу, есть самые твёрдые и даже бесспорные.

Во-первых, если бы это пророчество относилось только к Антиоху, то в таком случае Иисус Христос о мерзости запустения, речённой через пророка Даниила, не мог бы говорить как о событии, имеющем совершиться, так как для Его времени времена Антиоха Епифана уже давно миновали.

Во-вторых, многие св. отцы и учители Церкви пророчество второй половины 11 и всей 12 глав книги Даниила относили к антихристу, хотя находили в нём также указания и на Антиоха Епифана.

Так, Блаженный Феодорит, Епископ Кирский, кратко, но здравомысленно изъяснивший многие книги Св. Писания, в Толковании на книгу пророка Даниила относит к Антиоху Епифану только часть предсказания, именно содержание стихов с 20 до 36 11 главы, а конец 1 главы и 12 главу относит к антихристу 152 . Он порицает и опровергает тех „некоторых”, которые всё пророчество относили к Антиоху Епифану. Такое мнение он называет „неразумием” и даже „бабьими баснями 153 . Изъясняя пророчество, сообщённое Даниилу Архангелом 154 в видении, он находит многие слова его совершенно неприменимыми к Антиоху, так как они на нём не исполнились; они предуказывают антихриста и при нём и в нём осуществятся. Он признаёт нужным „разуметь пророчество Даниилово возводящим от Антиоха к антихристу, как от прообраза к первообразу, и ясно предизвещающим нас об антихристе”. По учению его, Архангел, „сказав сначала об Антиохе Епифане, переходит, наконец, от образа к первообразу. Первообраз же Антиоха есть антихрист; и образ антихриста – Антиох, Как Антиох принуждал Иудеев нечествовать и вести жизнь противозаконную: так и человек беззакония будет всё делать к обольщению благочестивых, то пытаясь обольстить и обмануть ложными чудесами, то действуя насильственно, подвергая питомцев благочестия всякого рода наказаниям” 155 . „Быв предизображением и прообразованием антихриста, Антиох усиливался превзойти нечестием всех прежде него бывших царей” 156 .

Но хотя Феодорит некоторые черты пророчества относит и к Антиоху, и к антихристу, как к прообразу и первообразу, только к первому в меньшей, ко второму в большей мере; однако он не находит и не усиливается находить между ними полное подобие, а, напротив, на основании слов пророчества и исторических сведений об Антиохе, указывает между ними несходство, даже противоположность, и поэтому некоторые черты относит исключительно к Антиоху, другие – только к антихристу. Что касается, в частности, „до мерзости запустения”, о которой в этом пророческом видении говорится два раза, то изречение о ней в 31 стихе 11 главы Феодорит относит к Антиоху, именно, разумеет „жертвенник, который злочестивый царь воздвиг Зевсу и принёс на нём в жертву свинью” 157 , а „мерзостью запустения”, о которой говорится в 11 стихе 12 главы, по его учению, Архангел назвал самого антихриста.

Кстати и для ясности скажем, что предвозвещённую Даниилу в другом видении, в пророчестве о седьминах, „мерзость запустения” Феодорит не относит ни к Антиоху Епифану, ни к антихристу, ни даже ко времени опустошения Иерусалима Титом, а к событию, имевшему место вскоре же после смерти Иисуса Христа. При буквальном способе понимания слов Писания, который свойствен этому учителю, Феодорит был склонен и седьмину едину понимать буквально, как семилетие, следовавшее непосредственно за шестидесятью девятью седьминами, и потому относил её ко времени смерти Иисуса Христа и следовавшим за ней первым годом. „Ради жертвы крестной, – говорит он, – не только прекратится жертва подзаконная, но и мерзость запустения дана будет святилищу, то есть, быв прежде чтимым и приводя в трепет, соделается оно запустевшим. Признаком же запустения будут некоторые изображения, запрещённые законом и внесённые в святилище. А это сделал Пилат, вопреки Божьему закону, внесши ночью в храм Божий царские изображения” 158 . Однако и Феодорит, несмотря на свою склонность к буквализму в изъяснении Писания, состояние „мерзости запустения” в Иерусалиме не ограничивает временем, следовавшим за смертью Иисуса Христа, а представляет его существующим неопределённое время, даже до конца времён. Поэтому для изъяснения своей мысли он ссылается и на слова Иисуса Христа „о мерзости запустения”, несмотря на то, что в них нелегко найти указание на упомянутое действие Пилата. Относит же предсказание „о мерзости запустения”, имевшей осуществиться в семидесятую седьмину, к Антиоху, по его словам, не позволяет расчёт времени: „от Кира до Антиоха Епифана, при котором Маккавеи, возревновав, вступили в дела правления, около 372 лет” 159 .

Другой знаменитый учитель Церкви, переводчик Св. Писания на латинский язык и учёный истолкователь его, Блаженный Иероним, пресвитер Стридонский, всё вообще пророчество, содержащееся во второй половине 11 и в 12 главах книги Даниила относит к антихристу и только некоторые черты его находит возможным отнести вместе с тем и к Антиоху Епифану. В то же время он доказывает несостоятельность изъяснений Порфирия и его последователей, которые всё рассматриваемое пророчество относили исключительно к Антиоху. Сказавши о том, что в изъяснении исторических событий, о которых говорится в книге Даниила до 21 стиха 11 главы, между Порфирием и нашими нет разногласия, Иероним далее говорит: „остальное до самого конца книги он истолковывает как относящееся к Антиоху, прозванному Епифаном; а наши думают, что всё это предсказано об антихристе, который будет в последнее время. А когда им возражают, почему пророческое слово опускает события, начиная от Селевка 160 до самого конца мира, то отвечают, что оно и в предыдущей истории, где говорится о царях Персидских, указывает после Кира Персидского только четырёх царей и, опустивши многих других, бывших в этот промежуток времени, прямо переходит к Александру, царю Македонскому. Признаётся это свойством Св. Писания, что оно рассказывает не обо всём, а только о важнейшем. А так как многое из того, что дальше читается, и что мы изъясним, соответствует личности Антиоха, то признают его типом (образом) антихриста; и что в нём совершилось отчасти, то в антихристе должно исполниться в полном виде. Это – обычай Св. Писания, что оно истину будущего предпосылает в типах, как например, в псалме 71, который надписывается: „о Соломоне”, говорится о Господе Спасителе, и всё, что о Нём говорится, не применимо к Соломону... Но отчасти и как бы в тени, как бы в образе вещи, и в Соломоне предварительно совершилось то, что в Господе Спасителе исполнилось совершеннее. И так, как Спаситель имеет и в Соломоне, и в прочих святых образ своего пришествия: так и об антихристе до́лжно думать, что он своим образом имеет гнуснейшего царя Антиоха, который преследовал святых и осквернил храм” 161 .

Из такого взгляда Блаженного Иеронима на отношение Антиоха Епифана к антихристу уже сам собой вытекает и способ понимания им предсказания о „мерзости запустения”. Изъясняя 31 стих 11 главы Даниила, он говорит: „Иные думают, что в этом месте указываются те, которые были посланы Антиохом спустя два года после того, как он обокрал храм, чтобы требовать от Иудеев податей, уничтожить служение Богу и в храме Иерусалимском поставить идола Юпитера Олимпийского и статуи Антиоха, которые тут и называются „мерзостью запустения”, когда были изгнаны всесожжение и всегдашние жертвы. Наши же утверждают, что всё это предварительно совершилось в образе антихриста, который сядет в храме Божием и будет выдавать себя за Бога” 162 .

Учение двух знаменитых древнехристианских представителей экзегетической учёности и таланта христианского Востока и христианского Запада, без сомнения, и само по себе имеет для нас большое значение. Но их толкование Даниилова пророчества „о мерзости запустения” имеет тем более силы, что оно и тогда было и доселе остаётся общепринятым в православной Церкви. Блаженный Иероним не раз выражает мысль: что Порфирий относит к Антиоху, то наши толкуют об антихристе и об Антиохе, как образе антихриста. Действительно, многие отцы Церкви пророчество Даниила „о мерзости запустения” относили именно к антихристу.

Мы приведём свидетельства некоторых из них для полноты и для подкрепления учения Феодорита и Иеронима, авторитет которых, как только учителей Церкви, иным может показаться и не достаточным.

Так, Св. Ипполит, Епископ Римский и мученик, в своём сочинении: Сказание о Христе и антихристе, изъясняя пророчество книги Даниила о единой седьмине, говорит: „Он означил одну седьмину лет, последнюю, имеющую быть в последних временах, при конце всего мира” 163 . А в течение этой одной седьмины, по пророчеству, и будет поставлена мерзость запустения на крыле святилища (Дан. 9:27). Несколько ниже, приведя слова Апокалипсиса (Откр. 12:14), что даны были жене 164 два крыла большого орла, чтоб она летела в пустыню от лица змея, и там питалась бы в продолжение времени, времён и полвремени, Св. Ипполит говорит, что „это суть тысяча двести и шестьдесят дней, в которые будет властвовать тиран, преследуя Церковь, бегущую от города в город, и в пустыне скрывающуюся в горах” 165 ... И на такое бедственное положение Церкви при антихристе Ипполит находит указание в словах Иисуса Христа: когда увидите мерзость запустения, реченную чрез пророка Даниила, стоящую на святом месте.., тогда находящиеся в Иудее да бегут в горы (Мф. 24: 15–16), и в словах пророка Даниила: и дадут мерзость запустения на тысяча двести девяносто дней (12:11) 166 . „Когда одна седьмина разделится на две половины и явится мерзость запустения, и когда два пророка и предтечи Господни совершат своё течение, и весь мир будет уже приходить к концу: что останется, как не явление с небес Господа и Спаса нашего Иисуса Христа – Бога?” 167 . Св. Ипполит находит также подобие между Антиохом Епифаном и антихристом, хотя и не называет первого образом последнего. „Он, – говорит Ипполит об антихристе, – коварный и надменный в отношении к рабам Божиим, желая истребить и изгнать их из мира, за то, что они не воздают ему славы, велит всем везде класть курильницы с фимиамом, дабы никто из святых не мог ни купить, ни продать, если предварительно не принесёт жертвы. Это и есть та печать антихристова, которая даётся на правой руке, А печать на челе значит то, что все будут увенчаны, нося на себе огненный венец, но венец не жизни, а смерти 168 . Так умыслил сделать с Иудеями и Антиох Епифан, бывший Сирийский царь, потомок Александра Македонского. И он, в те времена, вознёсшись сердцем, издал повеление, чтобы все, поставив жертвенники пред дверьми, приносили жертвы, и, увенчавшись плющом, совершали торжество в честь Диониса, а тех, которые не захотят этому повиноваться, после мучений и пыток велел умерщвлять” 169 .

Раньше Ипполита, учитель его Св. Ириней, Епископ Лионский, в сочинении: Пять книг против ересей, также относил предсказание книги пророка Даниила о „мерзости запустения”, имеющей быть в седьмицу едину, к времени антихриста. Приведя два места из восьмой главы этой книги, в которых изображается коварная, надменная и могущественная личность, а также разрушительное и нечестивое действование антихриста, Св. Ириней добавляет: „Затем означает (т. е. Даниил) и время его тиранства, в которое признаны будут святые, приносящие Богу чистую жертву: И в полседьмицы, – говорит, – уничтожится жертва, и возлияние, и будет в храме мерзость запустения, и до окончания времени будет полное запустение (Дан. 9:27); полседьмица же означает три года и шесть месяцев” 170 .

Хотя Ириней и Ипполит относят к антихристу собственно то изречение о мерзости запустения, которое находится в пророчестве о седьминах, в 9 главе, а не в 11 и 12 главах, но Ипполит ссылается и на изречение о мерзости запустения в 12 главе, очевидно, не полагая различия между ним и изречением в 9 главе, а вообще для нас важно то, что отцы Церкви применяют к антихристу изречение о мерзости запустения из книги Даниила.

Григорий Богослов сообщает относительно мерзости запустения, стоящей на святом месте, что говорят, что опять будет выстроен Иерусалимский храм, и антихрист будет принят Иудеями за Христа, сядет в храме и будет царём на всей земле. Затем дойдёт до опустошения мира; потому что он – мерзость запустения мира” 171 . Хотя Григорий Богослов передаёт слова других, но он не высказывает ни малейшего сомнения в их истинности, принимает их.

В-третьих, многие места рассматриваемого пророчества, сообщённого Даниилу в видении, решительно неприменимы к Антиоху Епифану, но вполне применимы к антихристу. Например, по пророчеству изображаемый в нём „презренный” о богах отцов своих не помыслит (Дан. 11:37). Но Антиох был хотя и суеверным, но ревностным поклонником своих отеческих, т. е. греческих, богов, к вере в них насильственно и коварством обращал Иудеев и по всей Иудее распространил служение им.

Ни желания жён, ни даже божества никакого не уважит (Дан. 11:37). То и другое было не свойственно Антиоху: он был очень пристрастен к женщинам и столько угодлив пред ними, что одной из своих наложниц подарил города (2Мак. 4:30) 172 . Правда, богов чужих народов он не уважал, но так поступали и все вообще язычники, а своих богов он почитал. Но антихрист именно отвергнет всех богов: не признает и не уважит он Бога истинного, не потерпит и языческих богов (2Сол. 2:4).

Воскресения мёртвых (Дан. 12:2) при Антиохе не было. Но оно совершится при втором пришествии Иисуса Христа на землю, которое последует непосредственно после антихриста.

Говоривший Даниилу в видении возвестил ему, что слова пророчества сокрыты и запечатаны до последнего времени (12:4, 9) и что предсказанные события исполнятся по совершенном низложении силы народа святого (12:7). Но времена Антиоха ни в коем смысле нельзя назвать последними, и при нём не произошло окончательного низложения силы святого народа.

Хотя при Антиохе Епифане Иудеям жить было очень тяжело, но только им одним, а не всем людям, и, во всяком случае, о его времени нельзя было предсказывать так, как у Даниила: наступит время тяжкое, какого не бывало с тех пор как существуют люди, до сего времени (12:1). Но такое время наступит именно при антихристе (Мф. 24:21–22).

В-четвёртых, сравнение нескольких мест из 11 и 12 глав книги Даниила с соответственными изречениями Нового Завета не оставляет никакого сомнения, что в этих главах именем „презренного” означается антихрист, и это именно он поставит мерзость запустения.

Так, презренный царь по книге Даниила, вознесётся и возвысится выше всякого божества (11:36): и антихрист, по учению Апостола, будет человек, противящийся выше всего, называемого Богом (2Сол. 2:4). „Презренный”, по книге Даниила, о Боге богов станет говорить хульное (11:36): и зверь из моря, в видении Иоанна Богослова, отверз уста свои для хулы на Бога (Откр. 13:6). По книге Даниила, разумные люди будут страдать для испытания их, очищения и для убеления к последнему времени (11:35): по предсказанию Иисуса Христа претерпевшей до конца спасётся (Мф. 24:13), а это предсказание относится преимущественно к последним временам. По пророчеству Даниила, которые признают его („презренного” царя), тем он увеличит почести и даст власть над многими, и землю раздаст в награду (11:39); напротив чтущие Бога будут страдать (11:30–35): по Откровению Иоанна Богослова, никому нельзя будешь ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет начертание, или имя зверя, или число имени его (13:17), и чтобы убиваем был всякий, кто не будет поклоняться образу зверя (13:15).

Всего приведённого более чем достаточно для обоснования положения, что пророческое видение, изложенное во второй половине 11 и во всей 12 главах книги Даниила, относится к последним временам мира, именно – ко времени антихриста; что описываемый здесь „презренный” есть антихрист и что „мерзость запустения”, о которой здесь двукратно упоминается, есть сам антихрист, т. е. его богохульные и богопротивные учения и действия, его самообоготворение и отрицание Бога, опустошение им и уничтожение всего святого на земле, его частью льстивая, частью насильственно-кровавая брань против религии и поклонников их. Видимым знаком „мерзости запустения” будут, можно думать, статуи, изображения антихриста, или же начертания его имени и его числа, которые будут помещены не только во всех и всяких храмах, но будут отпечатлены и на живых храмах, на храмах Божиих, т. е. на людях (1Кор. 3:16). Поставивши трон свой в Иерусалимском храме, и распространивши повсюду изображения свои и знаки своего имени, он потребует себе божеского поклонения, под угрозой смерти не соглашающимся на это. Это и есть „мерзость запустения”. Кроме антихриста и его времени пророчество Даниила относится также и к другим эпохам и лицам, но исполняется в них только частью, в малой мере, прообразовательно, на сколько такие лица являются прообразами антихриста и такие эпохи отчасти подобны эпохе антихриста. Таким прообразом антихриста был в особенности Антиох Епифан, и прообразом страшной борьбы, которую антихрист будет вести по всей земле против поклонников Бога и против всякой религии и святыни, была ожесточённая борьба Антиоха Епифана против веры в Иегову в Иудее.

Мерзость запустения, стоящая на святом месте, и седьмины Данииловы.

В книге пророка Даниила изречение о мерзости запустения, кроме 11 и 12 глав, находится ещё в 9 главе, в 27 стихе, и было сообщено Даниилу Архангелом Гавриилом в другом видении, бывшем раньше видения, изложенного в 11 и 12 главах книги. Относится ли к антихристу и это изречение о мерзости запустения?

Мимоходом мы уже ссылались на мнения двух знаменитых отцов Церкви Иринея Лионского и Ипполита Римского, которые изречение о мерзости запустения в 9 главе книги Даниила прямо и решительно относили к антихристу; но этот вопрос требует нарочитого рассмотрения. Изречение о мерзости запустения в 9 главе книги Даниила имеет особенную важность и должно быть подробно рассмотрено потому, что оно находится в пророчестве о семидесяти седьминах, содержащемся в 24, 25, 26 и 27 стихах 9 главы. Есть множество разнообразных изъяснений этого пророчества, и взгляды на значение его очень различны. Уже то одно, что существует чуть не сотня отличных друг от друга истолкований его, свидетельствует как о важности его, так и о трудности открыть его истинный и полный смысл. Это пророчество изложено языком сжатым; в одних и тех же словах его можно находить разные смыслы; переводы его значительно разнятся между собой. При краткости это пророчество необычайно содержательно, что, в свою очередь, усложняет труд толкователя; в нём указывается очень много событий, но события именно только указываются: никаких разъяснений не даётся; отсюда возникают недоумения относительно того, какие собственно события в нём предсказаны. Затруднительность толкования увеличивается ещё от того, что нельзя решить с несомненностью, все ли слова пророчества имеют буквальный смысл, или некоторые имеют и символическое значение, и какие эти слова, и какое их значение. Важность пророчества равняется таинственности его и трудности его изъяснения. Довольно сказать, что в нём, по мнению всех толкователей, предсказаны важнейшие события истории народа Божьего за последний период её, по мнению большинства оно, кроме того, есть пророчество мессианское, и в нём предсказаны как события конца ветхозаветной истории Еврейского народа, так и несравненно важнейшие события земной жизни Искупителя и начального времени истории христианской Церкви. Наконец, по мнению некоторых, оно заключает ещё в себе предсказания о последних судьбах мира.

Ввиду важности пророчества о седьминах, и чтобы читателям было понятнее дальнейшее исследование его, приводим его полностью.

Семьдесят седьмин, – сказал Гавриил Даниилу, – определены для народа твоего и святого города твоего, чтобы покрыто было преступление, запечатаны были грехи и заглажены беззакония, и чтобы приведена была правда вечная, и запечатаны были видение и пророк, и помазан был Святый святых.

Итак, знай и разумей: с того времени, как выйдет повеление о восстановлении Иерусалима, до Христа Владыки семь седьмин и шестьдесят две седьмины; и возвратится народ, и обстроятся улицы и стены, но в трудные времена.

И по истечению шестидесяти двух седьмин предан будет смерти Христос, и не будет; а город и святилище разрушены будут народом вождя, который придёт, и конец его будет как от наводнения, и до конца войны будут опустошения.

И утвердит завет для многих одна седьмина, а в половине седьмины прекратится жертва и приношение, и на криле святилища будет мерзость запустения, и окончательная и предопределённая гибель постигнет опустошителя.

Как всё пророчество о седьминах, так и заключающееся в нём предсказание о мерзости запустения изъясняется различно по причине темноты и таинственности пророчества, но главным образом потому, что различно решается вопрос, когда исполнилось, или когда исполнится это предсказание. Разъяснить этот вопрос тем важнее, что Евангельское предсказание о мерзости запустения по букве имеет больше сходства с изречением о мерзости запустения, находящемся в 9 главе книги Даниила, в пророчестве о седьминах, нежели с изречениями в 11 и в 12 главах этой книги, и поэтому предпочтительнее допустить, что Иисус Христос в своём предсказании о мерзости запустения ссылался именно на пророчество о седьминах.

До́лжно, впрочем, сказать, что хотя пророчество о мерзости запустения, содержащееся в 9 главе, было сообщено в ином видении, нежели два других предсказания о том же предмете, но по существу своему и даже по слово-выражению оно сходно с ними. Во всех трёх местах выражены две тесно связанные одна с другой мысли: о прекращении жертвы и о поставлении мерзости запустения. По букве различия между этими местами есть, но они не значительны, и сущность мысли во всех трёх местах остаётся одна и та же. Так, во всех трёх местах употреблено одно и то же слово שִׁקּוּצִ (шиккуц), что значит мерзость, отвращение, а также и предметы отвращения, например, осквернённые предметы, идоложертвенные мяса, идолы, – идолы всего чаще. Различие только в том, что в 9это слово поставлено во множественном числе שִׁקּוּצִים (шиккуцим), так что, при свойстве еврейского языка формой множественного числа усиливать отвлечённые понятия, по-русски шиккуцим можно перевести: мерзость из мерзостей; а в 11и в 12то же слово поставлено в единственном числе, и притом в 11с членом הַשִּׁקּוּץ (гашшикуц), чем означается определённая мерзость. – Равным образом и другое основное понятие изречения: запустение, во всех трёх местах в подлиннике выражено одним и тем же словом, причастием от глагола שֹׁמֵם (шамам), цепенеть, с изумлением смотреть на что либо, оцепенеть от ужаса, запустеть быть опустошённым, опустошать. Различие только в том, что в 9и 11:31 причастие поставлено в форм пюаль – מְשֹׁמֵם (мешомем), а в 12в форме пааль или каль, שֹׁמֵם (шомем). Но различие это настолько ничтожно, что во всех трёх местах слово это можно переводить одинаково: или словом запустения, как в нашем Синодском переводе Библии, если предпочитают находить в тексте указание на состояние запустения, а не на личность производящего это запустение, или словом опустошающего, опустошителя 173 . Последний перевод ближе к букве, но первый имеет то важное преимущество, что он совершенно согласен с евангельским изречением. Иисус Христос сказал: τὸ βδέλνγμα τῆς ἐρημσεως, а не τοῦ ἐρημώτεως. Впрочем, и тот и другой перевод по существу выражает одну и ту же мысль. Например, при Антиохе Епифане виновником мерзости запустения был сам он, как вошедший в храм, поставивший в нём идолов, учредивший там жертвы им, истреблявший поклонников истинного Бога, или обращавший их в язычество; а потому мерзостью запустения можно назвать и его самого, и поставленных по его приказанию в храме идолов, и вообще всё то нечестие и осквернение святыни и святых, которое было им произведено. Точно таким же образом и при антихристе мерзостью запустения будет и состояние нечестия, соединённое с поруганием всего святого, и сам первовиновник этого состояния.

Довольно важное отличие изречения о „мерзости запустения” в 9от двух остальных параллельных мест книги Даниила заключается в прибавлении слов: וְעַד־כָּלָה (ве аль кенаф), и на крыле 174 . Именем крыла, полагают, означается крыло Иерусалимского храма, т. е. кровля, или скат кровли. Смысл пророчества при таком понимании слова канаф, можно думать, тот, что идолы, или другие явные признаки „мерзости запустения” будут поставлены даже на кровле храма, так что даже издали и всем будет видно осквернение его. Понимаемое в значении крыла храма, слово канаф сближает изречение 9с параллельным Евангельским изречением, потому что в последнем мерзость запустения определяется как стоящая на святом месте. Поэтому и можно предполагать, что Иисус Христос, ссылаясь в изречении о мерзости запустения на Даниила, имел в виду именно пророчество, находящееся в 9 главе, пророчество о седьминах.

Но в словах Иисуса Христа молчаливо подразумеваются и пророчества о мерзости запустения, изложенные в 11 и в 12 главах книги Даниила. Ведь и в них речь идёт не о какой-то иной мерзости запустения, а именно об оскверняющей святыню, стоящей на святом месте. Говорится о прекращении ежедневной жертвы, а это не означает ли опустошения и даже искоренения святыни?

В виду существенного сходства всех трёх предсказаний о „мерзости запустения” в книге Даниила самая мысль о том, что Иисус Христос имел в виду изречение о мерзости запустения именно в пророчестве о седьминах, есть не больше, как предположение, догадка. Да и как догадка она имеет силу только при понимании слова канаф в значении кровли или вообще какой-либо части храма.

Между тем, есть и иное толкование этого слова в данном изречении Даниила, Так, гебраист Гезений переводит изречение Даниила следующим образом: и на крыльях мерзости опустошитель, т. е. явится; и изъясняет этот перевод так, что „враг Церкви, т. е. антихрист, представляется здесь носимым на крыльях мерзостного идола, подобно тому, как Иегова представляется носимым на Херувимах” 175 . Объяснение остроумное и не безосновательное, если припомним, что антихрист будет подражать действиям Бога и Христа, возмнивши себя Богом. Св. Ефрем Сирин говорит, что в те времена „самим змеем с великой властью будут совершаемы знамения и чудеса, когда в страшных призраках покажет он себя подобным Богу, будет летать по воздуху, и все бесы, подобно Ангелам, вознесутся пред мучителем” 176 .

Но каким образом предсказание о мерзости запустения в 9книги Даниила можно относить к антихристу, когда оно непосредственно связано с пророчеством о семидесяти седьминах, лучше сказать, составляет часть этого пророчества, а последнее, как известно, относят к первому пришествию Иисуса Христа? Ведь прекращение жертвы и приношения, явление мерзости запустения приурочиваются в этом пророчестве к средине единой седмицы, а по общепринятому изъяснению, средина этой седьмицы есть время смерти Иисуса Христа, по принятому расчёту времени первая половина этой седьмицы падает на три с половиной года общественного служения Иисуса Христа. Средина же её совпадает со временем смерти Его. Но если мы первую половину единой седьмицы отнесём ко времени общественного служения Иисуса Христа, а средину её к моменту смерти Иисуса Христа, то в таком случае заключающееся в пророчестве о седьминах предсказание о мерзости запустения, по-видимому, уже нельзя будет относить к антихристу.

Затруднительно будет относить его и к опустошению Иерусалима и осквернению святыни его в 70 году Римлянами, так как от смерти Иисуса Христа до 70 года нашей эры лежит промежуток времени в сорок с лишком лет. Между тем, едва ли может быть сомнение в том, что Иисус Христос, предсказывая о мерзости запустения, предречённой пророком Даниилом, предсказывал не о времени смерти своей, а именно о времени опустошения Иерусалима в 70 году. Своё предсказание Он сопровождает советом, чтобы при появлении мерзости запустения находящиеся в Иудее бежали из неё, и притом с такой поспешностью, с какой бегут из домов во время пожара, или при землетрясении. Но после смерти Иисуса Христа вплоть до 70 года не было необходимости бежать из Иудеи ни самим Иудеям, ни даже христианам; такая необходимость явилась только в 70 году. Таким образом, выходит, что, по словам пророчества Даниила о седьминах, мерзость запустения имела явиться тотчас после смерти Иисуса Христа, а по предсказанию Иисуса Христа, ссылающегося на это пророчество, явление её относится к более позднему времени.

Для устранения этого разногласия между ветхозаветным и новозаветным пророчеством относительно одного и того же предмета, – времени явления мерзости запустения, можно найти материал уже и у древних толкователей. Однако и у них мы не находим согласия в определении как начала седьмин, так и конца их; равным образом, и мнения их о мерзости запустения, о которой говорится в пророчестве о седьминах, различны. Для нашей задачи имеет важность собственно то, к какому времени, к каким событиям относят они одну седьмину, в половине которой по пророчеству будет поставлена мерзость запустения на верху святилища и которая, хотя и не единогласно, но почти всеми, признаётся последней, семидесятой седьминой. Но для ясности необходимо излагать и оценивать решения вопроса о седьминах в целом их виде.

Прежде всего, некоторые отцы, учители и писатели Церкви относили средину этой седьмины к моменту смерти Иисуса Христа, первую половину её – ко времени общественного служения Его, а вторую – к первым годам распространения христианства Апостолами после сошествия на них Св. Духа.

К первому пришествию Иисуса Христа пророчество о седьминах относил уже столь ранний писатель, как Юлий Африканский, в начале второго века. Сказавши о том, что предсказанное в этом пророчестве исполнилось с пришествием Иисуса Христа, Юлий Африканский делает подробное расчисление седьмин. По его мнению, под повелением о восстановлении Иерусалима нужно разуметь указ Артаксеркса, данный Неемии в двадцатый год царствования этого царя, потому что только с этого времени Иерусалим был действительно восстановлен. С этого времени и нужно начинать счёт седьмин, и в таком случае конец их придёт во время Христа. „А если, – рассуждает Юлий Африканский, – мы начнём исчислять время от какого-нибудь иного предела, то и время не совпадает (т. е. не совпадает со временем земной жизни Христа), и придётся допустить многие несообразности. Ибо если начнём считать семьдесят седьмин от Кира, и от первого переселения, то будет больше на сто лет 177 ; а если начнём считать от того дня, в который Ангел дал откровение Даниилу, то будет ещё большее число лет 178 ; и несравненно больше будет лет от начала взятия города 179 . Ибо мы находим, что царство Персидское существовало 230 лет 180 ; потом царство Македонян существовало 370 лет 181 ; и после него до шестнадцатого года Тиверия Цезаря 60 лет 182 . А от Артаксеркса 183 до времени Христа протекло семьдесят седьмин, если примем счисление Иудейское. Именно, от Неемии, который отправился строить Иерусалим в сто пятнадцатом году царства Персидского, он же двадцатый год царствования Артаксеркса и четвёртый год восемьдесят третьей олимпиады 184 , до того времени, когда шёл второй год двести второй олимпиады, а царствования Тиверия Цезаря шестнадцатый, насчитывается четыреста семьдесят пять лет, которые по еврейскому счислению составят четыреста девяносто. Евреи имеют обычай измерять годы по течению луны, и потому год у них имеет триста пятьдесят четыре дня, тогда как год солнечный состоит из трёхсот шестидесяти пяти дней с четвертью. Отсюда видно, что солнечный год больше лунного на одиннадцать с четвертью суток 185 . Поэтому и Греки и Иудеи к каждому восьмому году прибавляют три добавочных месяца; потому что одиннадцать с четвертью дней, взятые восьмикратно, составят три месяца. Таким образом, четыреста семьдесят пять лет составляют пятьдесят девять восьмериц лет и три месяца. Из дополнительных к каждому восьмилетию трёхмесячий составится пятнадцать лет без немногих дней. Прибавивши их к четырёмстам семидесяти пяти, получим семьдесят седьмин” 186 .

По поводу этого рассуждения Юлия Африканского о седьминах Данииловых заметим, что в настоящее время принято седьмины исчислять не лунными или еврейскими годами, а солнечными; и потому теперь принимаемое протяжение времени семидесяти седьмин больше принятого Юлием Африканским на пятнадцать лет. Разность же между четырьмястами семьюдесятью пятью солнечными годами, которые насчитал Юлий Африканский от двадцатого года царствования Артаксеркса до начала общественного служения Иисуса Христа, и четырьмястами девяноста солнечными годами, которые насчитывают теперешние хронологи, станет понятной, если мы примем во внимание следующие обстоятельства. Во-первых, двадцатый год царствования Артаксеркса Юлий относит к 444 году до Рождества Христова, между тем как новейшие хронологи относят его к пятидесятым годам. Во-вторых, он полагает, что до начала общественного служения Иисуса Христа прошли все семьдесят седьмин, между тем как теперь допускается, что до этого времени прошло только шестьдесят девять седьмин.

Евсевий Кесарийский в своей Хронике (Chronicorum libri duo) высказывает следующее мнение о седьминах. Полагая, что именем Христа Владыки в пророчестве обозначены Иудейские первосвященники, как помазанники и старейшие, он начинает счёт седьмин с шестого года Дария 187 , царствовавшего после Камбиза, когда была окончена постройка храма, и насчитывает шестьдесят девять седьмин до того времени, когда Гиркан, последний первосвященник из рода Маккавеев, был убит Иродом, и прекратилось законное преемство первосвященников 188 , город же и самое святилище были опустошены римским войском, или самим Иродом, который через Римлян захватил власть над Иудеями. Что касается до семидесятой седьмины, то первую половину её Евсевий относит ко времени общественного служения Иисуса Христа, когда Им, а после Его смерти Апостолами, утверждено было служение истинному Богу. В средине её, после страдания Господа, прекратились жертва и приношение, ибо, что после было совершаемо в храме, не было жертвой Богу, а служением дьяволу 189 .

От шестого года Дария Гистаспа до воцарения в Иудее Ирода, действительно прошло около 69 седьмин, хотя и не полные 69 седьмин 190 . Тем не менее это мнение не выдерживает критики. По пророчеству седьмины начинаются с выхода повеления о воссоздании, а не с окончания воссоздания, и притом не храма, a Иерусалима. Кроме того, едва ли можно между одной седьминой и шестьюдесятью девятью седьминами полагать перерыв, а во мнении Евсевия допускается промежуток свыше 60 лет. Наконец, что жертвы, которые Иудеи продолжали приносить по ветхозаветному обряду и после смерти Иисуса Христа, были не нужны и бездейственны после принесения голгофской жертвы, это справедливо; но всё-таки в Иерусалимском храме после смерти Иисуса Христа ещё не было мерзости запустения, не было служения дьяволу. Не говоря об Иудеях, даже и для христиан он был, по крайней мере, домом молитвы. Книга Деяний Апостолов повествует о ежедневном пребывании верующих в храме (2:46) и о посещении его самими Апостолами в часы молитвы (3:1). Мало того: Апостол Павел однажды принёс даже жертву в храме Иерусалимском (Деян. 21:21–26). Пусть он сделал это из снисхождения к немощной совести Иудеев, исполняя своё правило: для Иудеев я был как Иудей, чтобы приобрести Иудеев (1Кор. 9:20), всё-таки он не принёс бы жертвы, если бы она была делом прямо беззаконным, была служением дьяволу, как выражается Евсевий. Для него она была действием безразличным, как безразлично стало для христиан исполнение всего вообще обрядового закона Моисеева. Итак, справедливо то, что смертью Иисуса Христа отнято значение у ветхозаветных жертв и приношений и положено начало их прекращению; но жертвы всё же были ещё приносимы в храме, и приношение их нельзя назвать мерзостью запустения. Пророчество Даниилово о средине единой седьмины начало сбываться с момента смерти Иисуса Христа, но окончательно исполнилось не сразу. Другое мнение, которое Евсевий привёл в своём сочинении: Приготовление к Евангелию, по существу сходно с изложенным. Различие только в том, что седьмины начинаются с указа Кира о возвращении Иудеев из плена в их отечество, что было в 537 г. до нашей эры, и счёт лет ведётся по первосвященникам.

Очень обстоятельное и во многом правильное толкование пророчества о седьминах находим у Блаженного Феодорита. Он делает и самое счисление лет, хотя и не во всём верное, тогда как другие древние писатели, говоря о седьминах, или вовсе не делают счисления лет, или дают счисление ошибочное. Поэтому нельзя не обратить внимания на Феодоритово толкование пророчества о седьминах.

Сделавши прекрасное изъяснение 24 стиха 9 главы, в котором перечисляются важнейшие события, имеющие совершиться в течение всех семидесяти седьмин, Феодорит при изъяснении 25 стиха решает важный вопрос о том, откуда начинать счёт седьмин.

„Некоторые полагают, – говорит он, – что начало построения храма, положенное при Кире, есть начало счисления и седьмин; другие же начинают счисление с шестого года царствования Дария, сына Гистаспова, потому что тогда получило надлежащий конец построение храма, между тем как в протёкшее до сего время были препятствия построению храма от пограничных жителей, по неприязни их к Иудеям, и Камбиз, сын Киров, обманутый ими, запретил построение. Но то и другое счисление не правильно. Во-первых, если кто пожелает начать счисление с указанных времён, то число лет окажется бо́льшим 191 . Потом невозможно найти, чтобы при ком ином совершилось заглаждение грехов, оставление неправд, дарование вечной правды, исполнение пророческих предречений, помазание Святого святых, кроме единого Владыки Христа. Если же это действительно так, и с этим согласны начинающие счисление седьмин с указанных времён, то пусть отсчитают 490 лет снизу вверх. Ибо, если, начав считать с явления на Иордане, когда наш Спаситель и Господь начал проповедовать, учить и творить чудеса, поступим вверх, то найдём, что это число не доходит не только до Кира, но и до Дария. Исполнилось же в двадцатый год царствования Артаксеркса, сына Ксерксова, в то время как Неемия.., получив благосклонное соизволение царя, возвращается в отечество, со всем усердием довершает не достававшее в Божием храме, воздвигает городские стены, и, укрепив отовсюду башнями, сооружает врата, и, возбудив священников, город, не имевший в себе жителей, наполняет обитателями. Сие-то давая разуметь божественный Архангел сказал: Итак знай и разумей: с того времени, как выйдет повеление о восстановлении Иерусалима до Христа Владыки семь седьмин и шестьдесят два седьмины (Дан. 9:25)” „А чтобы не подумали иные, будто бы утверждаем это без основания, предложим счисление самых годов. От двадцатого года царствования Артаксеркса, сына Ксерксова.., до Дария, сына Арсамова, которого, убив, Александр Македонский разрушил царство Персидское, 114 лет 192 от шестого же года Александра, в который убит Дарий, до Кая Юлия Кесаря, первого самодержца Римского, всех лет царства Македонского 282 года 193 ; и от начала владычества Юлия Кесаря до пятнадцатого года Тиверия Кесаря, когда Иоанн Креститель пришёл на Иордан, проповедуя крещение покаяния и взывая: вот, Агнец Божий, который берёт на себя грех мира, 73 года 194 . Числа эти, сложенные вместе, составляют число 469 195 ; а такое число лет составляет еврейских годов 483 года. Но такое же число составляют семь и шестьдесят две седьмины. Надобно знать, что Евреи, вычисляя год по течению луны, делают одиннадцать дней излишних, которые мы называем добавочными; потому что течение луны совершается в двадцать девять дней и шесть часов. Счисляя же таким образом, Евреи полагают год в 354 дня. А так как святой Архангел, беседуя с блаженным Даниилом, Евреем, и открывая ему число лет, без сомнения, разумел число для него обычное; то необходимо до́лжно приложить годы, слагающееся из добавочных дней. А по приложению их окажутся 83 года сверх 400 лет. Столько же лет дают семь и шестьдесят две седьмины. – Не без намерения Архангел разделил седьмины, но предозначая перемены некоторых вещей. Ибо от построения Иерусалима, которое было при Неемии и Ездре, до Гиркана, последнего первосвященника из Асмонеев, которого умертвил Ирод, исполняется число шестидесяти двух седьмин; а от убиения Гиркана до пришествия Спасителя нашего и явления на Иордане истекают остальные семь седьмин. В это время, т. е. по убиению Гиркана до пришествия Спасителя нашего, первосвященники уже были поставляемы противозаконно”.

„Надлежит же знать, что совершится и в другую седьмину. Ибо во время неё дан будет верующим Новый Завет и исполнит их всякой силы. А в половине этой седьмины отнимется жертва и возлияние, т. е. прекратится жертва подзаконная, когда принесена истинная жертва непорочного Агнца, вземлющего грех мира – Если же кто желает знать самое время, то из Евангелия от Иоанна узнает, что Господь, около трёх с половиной лет проповедывая и утверждая святых Своих учеников учением и чудесами, потом претерпел страдание; а после креста и смерти, по воскресению и вознесению на небеса, и по сошествию Св. Духа, в остальное время седьмины святые Апостолы, проповедуя и творя чудеса в Иерусалиме и многие тысячи людей наставив в евангельском учении, сподобили их Нового Завета и приготовили к принятию благодати всесвятого крещения... Поэтому-то божественный Архангел блаженному Даниилу говорит, что утвердит завет для многих одна седьмина, соединяя вместе и время, предшествующее кресту Господа, и время по воскресению Спасителя. Потом делит седьмину и говорит: и в половине седьмины отнимется жертва и возлияние, потому что с принесением истинной жертвы получит конец сень законная. И сверх этого ещё говорит: и во святилище мерзость запустения; потому что, говорит он, ради этой жертвы не только прекратится оная жертва, но и мерзость запустения дана будет святилищу, т. е. быв прежде чтимым и приводя в трепет, сделается оно запустевшим. Признаком же запустения будут некоторые изображения, запрещённые законом и внесённые в святилище. А это сделал Пилат, внесши ночью в храм Божий, вопреки Божию закону, царские изображения. Это и Господь предсказал святым ученикам Своим в священных Евангелиях: Когда увидите мерзость запустения, реченную чрез Даниила пророка, знайте, что приблизилось запустение его 196 . Тогда находящиеся в Иудее да бегут в горы 197 . А чтобы Иудеи не подумали, будто Божественный храм снова получит прежнее благолепие и славу, Архангел присовокупил: и даже до скончания времени скончание дастся на опустение 198 потому что до скончания века, говорит, запустение пребудет без всякой перемены 199 .

Св. Ефрем Сирин, объясняя пророчество о седьминах, говорит: „Как при начале семидесяти седьмин должен быть восстановлен город: так к концу их придёт Христос; и так семьдесят седьмин уже протекли до пришествия Христа. И как дом или храм и город будут восстановлены в течение семи седьмин: так и Христос по прошествии от восстановления (храма и города) шестидесяти седьмин будет умерщвлён… И на крыльях мерзости опустошение, et super alas abominationis desolatio 200 . Ибо Римляне, покоривши Иудею, поставили в храме орла и изображение своего императора. И это есть то, о чём сказано: Когда увидите гнусное изображение, реченное чрез Даниила пророка 201 . Но трудно сказать, какой именно факт разумеет Ефрем Сирин, – поставление ли в храме языческих изображений по приказанию Пилата, или внесение в храм таких же изображений воинами Тита по взятию храма.

Другие отцы и учители Церкви, начиная седьмины с разных пунктов времени, конец седьмин относили ко времени разрушения Иерусалима Титом при Веспасиане, причём они включали ещё сюда и время окончательного разрушения Иерусалима при императоре Адриане.

Так, Климент Александрийский начинает счёт седьмин с Кира Персидского и доводит счёт до Тита и Веспасиана, т. е. до разрушения Иерусалима Римлянами в 70 году нашей эры 202 .

Но этот счёт совершенно неверен; потому что даже от смерти Кира, бывшей в 529 г. до Рождества Христова, до разрушения Иерусалима Титом прошло шесть столетий, а от начала царствования его даже 629 лет 203 , следовательно, гораздо более семидесяти седьмин лет.

Тертуллиан начинает считать седьмины с момента откровения о них Даниилу, т. е. с первого года царствования Дария. Начавши с этого года, он исчисляет годы царствования царей Персидских, Александра Македонского, царей Египетских, начиная с выделения царства Египетского из целой Македонской монархии и кончая Клеопатрой, и цезарей Римских, начиная с завоевания Египта Августом и кончая первым годом царствования Веспасиана, т. e. годом разрушения Иерусалима Римлянами, когда седьмины кончились.

По его счёту, действительно, выходит 490 лет, т. е. семьдесят седьмин 204 . Но этот счёт, несмотря на то, что Тертуллиан принимает во внимание не только годы, но даже месяцы и дни царствования Римских императоров 205 , столько же неверен в общей сумме своей, как и счёт Климента Александрийского. Видение Даниилу о седьминах было в первый год Дария, сына Ассуирова, из рода Мидийского (Дан. 9:1), или Дария Мидянина, завоевавшего Вавилонское царство вместе с Киром и управлявшего этим царством. Этот год есть 539 или 538 до нашей эры, следовательно, с него даже только до Рождества Христова протекло свыше семидесяти седьмин. Как ошибочен счёт Тертуллиана, видно из того, что от Рождества Христова до разрушения Иерусалима он считает всего 53 года. А раньше Рождества Христова он перечисляет не всех царей Персидских и Египетских, и, кроме того, указываемые им числа лет царствования царей не все верны.

Св. Исидор Пелусиот 206 правильно началом седьмин полагает 20 год царствования Артаксеркса Лонгимана, в который дано было дозволение Неемии восстановить стены и улицы Иерусалима (Дан. 3:25; ср. Неем. 2–7 главы). Но он ошибается, полагая, что от этого года до Иудейской войны протекло только 483 г., или 69 седьмин, да война тянулась одну седьмину: до этой войны и последовавшего во время её опустошения Иерусалима и храма прошло свыше 500 лет. Эта разность произошла от того, что некоторые слагаемые, из которых Исидор составляет сумму 490 лет, меньше действительных чисел. Так, например, он говорит, что Римский император Клавдий царствовал 7 лет, а на самом деле он царствовал с 41 по 54 год нашей эры; число лет существования Македонской монархии он полагает меньшим действительной цифры.

По мнению третьих, последняя седьмина включает в себя не только время опустошения Иерусалима Титом, но простирается и на время окончательного разрушения Иерусалима и храма при Адриане.

Так, Иероним передаёт следующее мнение Иудеев о седьминах. Они начинают их с первого года Дария Мидянина, т. е. со времени, когда Архангел дал откровение о седьминах Даниилу. Слова: и утвердит завет для многих одна седьмина, они относят к Веспасиану и Адриану; потому что, по истории Иосифа, Веспасиан и Тит по истечению трёх с половиной лет заключили с Иудеями мир 207 ; а остальные три с половиной года протекли при Адриане, когда Иерусалим был разрушен окончательно, масса Иудеев была побита, а прочие рассеяны. Так говорят Евреи, мало заботясь о том, что с первого года Дария до окончательного разрушения Иерусалима при Адриане насчитывается 174 олимпиады, т. е. 696 лет, которые составляют еврейских седьмин лет 99 и 3 года 208 ,

Иоанн Златоуст в Беседах на Евангелие от Матфея, как мы видели, относит предсказание Иисуса Христа о мерзости запустения, реченной через пророка Даниила, к факту осквернения храма в 70 году; но в Толковании на книгу Пророка Даниила говорит: „мерзость запустения, т. е. Адрианова” 209 . Впрочем, Златоуст, изъясняет пророчество о седьминах очень кратко, указывает только нравственный смысл его, – оно дано было, чтобы предохранить Иудеев от самомнения и гордости предсказанием об ожидающих их в отдалённые времена бедствиях, – и не делает счёта лет, так что не известно в точности, как он понимал седьмины.

К этому же разряду мнений о седьминах можно отнести следующее мнение, передаваемое Евсевием Кесарийским. „Многие, – пишет он, – одну седьмину лет распростирают на 70 лет, считая один год седьмины за десять лет. Первая половина седьмины, или первые 35 лет протекли от смерти Господа до того времени, когда в царствование Нерона Римляне подняли оружие против Иудеев; а остальные 35 лет прошли от Веспасиана и Тита, когда были сожжены Иерусалим и храм, до Траяна. Это и есть седьмина, о которой Ангел сказал Даниилу: И утвердит завет для многих одна седьмина; потому что по всей земле было проповедано Евангелие Апостолами, из которых Евангелист Иоанн жил до времён Траяна” 210 .

„Но не знаю, – говорит об этом мнении Иероним, – каким образом можно предшествующие семь и шестьдесят две седьмины считать по семи лет в каждой, а эту одну полагать в семьдесят лет, считая каждый год за десятилетие 211 .

В-четвёртых, некоторые относили конец седьмин к концу мира, например, Св. Ипполит Римский. Он следующим образом объясняет разделение седьмин на три разряда. „Семь седьмин: Даниил видел это 212 в 21 году в Вавилоне 213 ; 49 лет, прибавленные к 21 году, составят 70 лет, о которых предсказал Иеремия (Иер. 25:11). Шестьдесят две седьмины: После того, как народ вернулся из Вавилона под предводительством Иисуса, сына Иоседекова, и Ездры писца, и Зоровавеля, сына Салафиилева, из племени Давидова, прошло 434 года до пришествия Христа. А когда исполнились времена, осталась одна последняя неделя, во время которой будут Илия и Енох, а в средине её явится мерзость запустения, именно – антихрист, возвещая опустошение мира 214 . Блаженный Иероним, изложивши это мнение Ипполита, говорит 215 , что этот счёт совершенно не соответствует протёкшим временам; потому что от начала царствования Кира Персидского до пришествия Спасителя прошло 560 лет 216 .

Своё мнение о единой седьмине, как последней седьмице мира, Ипполит высказал и в другом своём сочинении, в Сказании о Христе и антихристе. „Он (Даниил), – говорит Ипполит, – означил одну седьмину лет, последнюю, имеющую быть в последних временах, при конце всего мира. Половину этой седьмины возьмут пророки Енох и Илия (Откр. 11:3)” 217 . А из хода речи Ипполита видно, что вторую половину седьмицы займёт царствование антихриста.

Такое же значение придаёт семидесятой седьмине Аполлинарий Лаодикийский 218 . Но седьмины, по его мнению, начинаются с Рождества Христова; ибо слова пророчества: от исхода слова, по его предположению, означают: от рождения Слова 219 . Семь седьмин, от рождения Христа до восьмого года императора Клавдия, определено на ожидание покаяния Израиля, после чего Римляне воздвигли оружие против Иудеев. А когда истекут шестьдесят две седьмины, тогда Илия, явившись, восстановит Иерусалим и храм в течение трёх с половиной лет последней седьмины; после чего придёт антихрист, сядет в храме Божием, вооружится против святых, прекратит жертвы, поставит мерзость запустения, т. е. идола и статую своего бога в храме, и настанет чрезвычайное опустошение и осуждение Иудеев, которые, презревши истину Христа, примут ложь антихриста, а со святыми Бог утвердит завет 220 .

Таким образом, Аполлинарий под семидесятью седьминами разумеет протяжение времени всего Нового Завета, от первого пришествия Христа до второго Его пришествия. Такое толкование пророчества о седьминах произвольно и не согласно ни с буквой пророчества, ни с совершившимися событиями. Слова: от исхода слова и следующие за ними ясно и прямо указывают на издание повеления о воссоздании Иерусалима. Затем, восьмой год царствования Клавдия вовсе не имеет придаваемого ему Аполлинарием значения. Потому что Иудея была завоёвана Римлянами гораздо раньше этого года, ещё в 63 году до Рождества Христова, а разгрому подверглась позже, сначала во время Иудейской войны, а окончательно при Адриане, в 132–135 гг. Наконец, Аполлинарий не указывает, да и не мог указать основания, почему он семь седьмин и одну седьмину признаёт седьминами обыкновенных годов, а шестьдесят две седьмины признаёт за неопределённое и огромное протяжение времени.

В-пятых, существовало в древности и мнение, что седьмины окончились со смертью Антиоха Епифана. Указание на это мнение мы находим у Блаженного Феодорита, хотя он и не говорит, кому оно принадлежало. „Пусть покажут, – спрашивает он, – при ком пришло в исполнение пророчество Архангела при Маккавеях. Но до них от Дария, даже от Кира, первого царя Персидского, нет 490 лет; потому что от Кира до Антиоха Епифана, при котором Маккавеи, возревновав, вступили в дела правления, около 372 лет. При том же, кто из них называется Святым святых? Иуда, или Ионафан? Симон? или кто после них? Однако же, ни патриарх Авраам, ни законодатель Моисей, ни величайший из пророков Илия, никогда не был называем Святым святых” 221 .

Все эти типы решений вопроса о Данииловых седьминах удержались даже до настоящего времени. Но у новых и новейших богословов древние мнения об этом предмете нашли раскрытие и обоснование, обставлены разнообразными и сложными доказательствами, получили дополнения и подверглись различным изменениям, приобрели множество оттенков, задатки которых были и в древности. Более полустолетия тому назад протоиерей Павский писал 222 , что касательно решения вопроса о седьминах составилось у богословов не менее пятидесяти мнений. Теперь их ещё больше. Различия во мнениях проистекают от различного решения следующих вопросов: От какого предела времени нужно считать седьмины? 223 .

До какого пункта времени доводить их 224 ? Нужно ли полагать различия между тремя отделами седьмин, или между ними никакого различия нет 225 ? К каким периодам времени относить каждый из этих трёх отделов седьмин 226 ? Признавать ли все семьдесят седьмин за одно непрерывное протяжение времени, или между тремя отделами седьмин можно допустить перерывы и какие именно 227 ? Считать ли седьмины седьмицами дней, годов, семилетий, десятилетий, веков 228 ? Допустить ли одну и ту же меру времени для седьмин всех трёх отделов, или признать различия протяжения времени в седьминах разных отделов, и какие именно различия 229 ? Не означают ли все седьмины, или какой-либо отдел их неопределённого протяжения времени 230 ?

Но имея то или иное мнение о седьминах, можно ещё весьма различно понимать те события, которым определено совершиться в течение седьмин. Отсюда получается ещё целый ряд мнений и оттенков в них при истолковании всего пророчества о седьминах. Четыре больших стиха (Дан. 9:24–27), содержащих это пророчество, заключают в себе множество высоких мыслей, выраженных кратко, прикровенно, и указывающих на величайшие события всемирной истории. Понятно, что в изъяснении этого величайшего и таинственнейшего из всех ветхозаветных пророчеств не может не быть чрезвычайного разнообразия мнений.

Но, повторяем, главные типы решения вопроса о седьминах были намечены ещё в первые века христианства и продолжают существовать доныне, только в более развитом виде, с разнообразными изменениями и многочисленными разветвлениями.

Так, взгляд, что в пророчестве о седьминах предсказано первое пришествие Христа на землю, Его проповедь, смерть, первоначальное распространение христианства и разрушение Иерусалима, в новейшее время подробно раскрыт и основательно подтверждён Геферником, Генгстенбергом и Оберленом и принят очень многими богословами на Западе и у нас.

Взгляд Ипполита, что семидесятая седьмина есть последняя седьмица лет бытия мира, раскрыт и обоснован Клифотом.

С мнением о седьминах Аполлинария имеет некоторое сходство взгляд на них русских раскольников-беспоповцев. По их мнению, шестьдесят девять седьмин состоят из обыкновенных годов, и составляющие их 483 года протекли со времени издания указа Артаксеркса о построении Иерусалима до явления Христа Спасителя. В этом они не различествуют от общепринятого у отцов и учителей Церкви и распространённого доселе понимания седьмин Данииловых. Но в рассуждении единой, семидесятой седьмины они совершенно отступают от святоотеческого учения и измышляют свой взгляд, произвольный, противоречащий Св. Писанию и даже несогласный с их собственным понятием о прочих седьминах. По их мнению, семидесятая седьмина состоит не из обыкновенных годов, а означает неопределённое протяжение времени, обнимая всё время от крещения Иисуса Христа до второго Его пришествия. Первая половина её будто бы окончилась около тысячного года, когда Рим отпал от Восточной Церкви; а с этого времени началась вторая половина седьмины, которая продолжится до кончины мира и обнимает время царствования антихриста. Первый год последней полседьмины составляет будто бы отпадение Рима от Православной Восточной Церкви, второй – отступление от правой веры Малой России, третий – отпадение от правой веры Великой России, совершившееся в 1666 г., и тогда будто бы владычество антихриста открылось во всей полноте, так что не стало богоучреждённого священства и прекратилась бескровная жертва Тела и Крови Христа; а с 1666 началось течение последнего полугодия последней полседьмицы. А иные из беспоповцев первую полседьмину признают за обыкновенные три с половиной года и полагают, что она протекла от крещения до вознесения Господа на небо. От вознесения же будто бы началась вторая полседьмина, которая продолжится неопределённое время, до самого конца мира, и обнимает время владычества антихриста.

Эти раскольнические изъяснения Даниилова пророчества о семидесятой седьмине, противные смыслу целого пророчества о седьминах, несогласные со многими иными местами Писания, не имеющие ни малейшей опоры в святоотеческом учении, не подтверждаемые историей и потому не основательные и даже нелепые, придуманы беспоповцами только потому и для того, чтобы оправдать их коренные заблуждения, будто антихрист не есть определённое лицо, а безбожный дух времени, или множество нечестивых людей. Будто антихрист давно уже пришёл и царствует в мире и в частности в Греко-Российской Церкви, будто ни истинного священства, ни настоящих таинств в мире уже нет. А эти ложные мысли, в свою очередь, изобретены ими из ненависти к Русской Церкви и по вражде к её иерархии, а также с целью оправдать своё отступничество от неё и отчуждение от таинств.

Изложение превратного толкования беспоповцами Даниилова пророчества о седьминах с ясным и логически-твёрдым опровержением этого толкования желающие могут читать в книге: Никольского единоверческого монастыря Архимандрита Павла Беседы о пришествии пророков Илии и Еноха и об антихристе, с приложением других, соприкосновенных им бесед и статей. Москва. 1890 г. Беседа (третья) о седьминах Данииловых. Эти Беседы Павел вёл с беспоповцами Филиппова и Аристова согласия в Петербурге, и сначала они были напечатаны в Душеполезном Чтении за 1869 г.

Со своей стороны добавим следующее: Если антихрист начал царствовать с тысячного года на Западе, с 1666 года и на Востоке, и с этого последнего года владычество его утвердилось окончательно и во всей Церкви христианской, а, по мнению других беспоповцев, он начал царствовать на земле с самого пришествия Христа, если его владычество непрерывно продолжится до самой кончины мира, если теперь, и уже давно, в Церкви нет ни благодати, ни таинств, ни истинного священства, ни самой Церкви, и никогда они больше и не будут существовать; то зачем же приходил на землю Иисус Христос? Вместо основанного Им на земле царства Божия водворилось царство антихриста. В таком случае Ветхий Завет выше и лучше Нового, потому что Ветхий приводил ко Христу, а в новом все отступились от Христа. В таком случае нужно признать, что дьявол сильнее Бога, антихрист могущественнее Христа, и что план Божий спасения человеческого рода, несмотря на боговоплощение и крестную жертву Господа, несмотря на всемирное проповедование Евангелия, не осуществился; и не осуществился потому, что осуществлению его поставили непреодолимую преграду адские силы. Отрицание бытия Церкви логически ведёт к отрицанию не только силы искупления и значения христианства, но и промысла Божия и даже самого понятия о Боге, как существе Всемогущем, Премудром и Всеблагом, ведёт к язычеству.

Едва заметное и не распространённое в первые века христианства мнение, что конец седьмин исполнился при Антиохе Епифане, во время воздвигнутого им на Ветхозаветную Церковь страшного гонения, в новое время поддерживается многими христианскими богословами (Эйхгорн, Бертольд, Блэк, Визелер, Гильгенфельд и другие) и многими еврейскими раввинами. Из русских богословов сторонником этого мнения был знаток еврейского языка, профессор Петербургской Духовной Академии, протоиерей Павский.

Сущность этого мнения такова: Начало седьмин – год пророчества Иеремии о плене Вавилонском, а конец – смерть Антиоха Епифана; семь седьмиц пройдёт до помазанника, царя Кира, который назван так в книге Исаии (Ис. 45:1); а затем, в течение шестидесяти двух седьмиц, обстроятся улицы и стены Иерусалима; после этого будет низложен помазанник, – разумеется предшественник Антиоха Епифана Селевк Филопатор, – и оставит престол не своему. Войско наступившего по нему царя разорит город и святилище, конец от него, как от наводнения; и до окончания войны будет опустошительное истребление. В течение одной седьмицы он вступит в тесный союз со многими, и в течение полседьмицы прекратит жертвы и приношения, и на крыле храма будет ужасная мерзость, и, наконец, окончательная гибель постигнет и самого опустошителя.

В подтверждение этого мнения указывают на сходство изображаемого в пророчестве опустошителя с описанием Антиоха Епифана в 8 и 11 главах книги Даниила и в Маккавейских книгах. Причём, как у Даниила, так и в Маккавейских книгах, говорится и о сделанной Антиохом мерзости запустения на алтаре (Дан. 8:9–11; 11:30–31; 1Мак. 1: 3 и 4 глава; 2Мак. 6 глава). Ссылаются и на Иосифа Флавия, по свидетельству которого осквернение храма при Антиохе Епифане продолжалось около трёх лет с половиной 231 .

Несогласное с этим мнением изъяснение пророчества о седьминах, как мессианского, устраняют тем соображением, что это изъяснение основано на неверном греческом переводе, и особенно на имени χριστός – помазанник, между тем как имя это относится и к обыкновенным царям, например, к Киру. „Древние толковники, – замечает Павский, – без сомнения, построили своё толкование на основании неверного греческого перевода, и особенно на имени χριστός – помазанник, прилагая его к Искупителю рода человеческого. Но кто ныне не знает, что имя сие относится вообще к царям 232 ?

Наконец, приверженцы этого взгляда на седьмины Даниловы не находят в нём противоречия словам Иисуса Христа о мерзости запустения, как имевшей быть по отношению ко времени Спасителя в будущем. Эти слова, говорят, означают, что мерзость запустения, о которой говорил Даниил и которая была в Иерусалиме при Антиохе, опять повторится в подобном виде при будущем опустошении Иерусалима. В подтверждение этого соображения приводит аналогичные места из Св. Писания. Например, слова пророка Осии: Из Египта воззвал я Сына Моего (Ос. 11:1), первоначально означали возвращение Евреев, детей Божиих, из Египта, а затем предуказывали и на возвращение из Египта младенца Иисуса (Мф. 2:15); слова пророка Иеремии: Рахиль плачет о детях своих, и не хочет утешиться; ибо их нет (Иер. 31:15), первоначально означали бедственное состояние потомков Рахили, частью убитых, частью уведённых из своего отечества в плен Вавилонский, а вторично применены ко времени, когда, по рождению Иисуса Христа, были избиты младенцы, тоже дети Рахили (Мф. 2:16–18).

Последнее замечание совершенно справедливо.

Затем, вопрос о слове помазанник или помазание требует особого рассмотрения. Еврейское слово מְשִׁיח значит помазание вообще, помазание освящённым елеем, а затем – предметы и лица, над которыми это помазание совершено: царей, пророков, первосвященников и священные вещи; означает оно также и Христа, Мессию, как помазанника Божия. У пророка Исаии этим именем назван даже языческий царь Кир Персидский (45:1). В пророчестве о седьминах это слово употреблено двукратно, в 25 и в 26 стихах и, кроме того, в 24 стихе поставлен глагол, соответственный этому существительному. Феодотион в 25 стихе перевёл это слово словом χριστός, помазанник, а в 26 – словом χρισμα, помазание. В первом случае он, очевидно, видел указание на лицо, как это действительно показывает смысл речи. Но не известно, разумел ли он под именем помазанника Мессию, или нет. Во втором случае он нашёл указание на помазание, как состояние, или, быть может, разумел собрание лиц, имеющих помазанию. В Вульгате в обоих стихах употреблено слово Christus, Христос; также и в русском Синодском переводе в обоих стихах поставлено Христос, т. е. разумеется Спаситель мира. На основании того, что у Феодотиона в 26 стихе употреблено слово χρίσμα , некоторые отцы и учители видели в этом стихе указание не на Иисуса Христа, а на звание и благодать первосвященства. Так, Св. Исидор Пелусиот, объясняя в письме к диакону Исидору 26 стих 9 главы Даниила, говорит, что помазание означает священство и что в этом пророчестве предсказывается об уничтожении священства 233 . Блаженный Феодорит под помазанием разумеет действовавшую в первосвященниках благодать, а под истреблением помазания разумеет то, что с воцарения Ирода (Великого) называвшиеся первосвященниками не по закону были помазуемы, а были поставляемы иноплеменными правителями 234 . Но хотя Феодорит и не находит в 26 стихе прямого указания на Христа, тем не менее всё пророчество о седьминах он признаёт мессианским, и признаёт не на основании слова помазанник, и не потому, что был приведён к такому мнению неверным переводом семидесяти, а по другим, как мы видели, основаниям. Справедливо, что перевод пророчества о седьминах у Семидесяти не верен; но в их переводе скорее выступает такое понимание ими пророчества, что оно исполнилось со смертью Антиоха Епифана, а не есть мессианское пророчество 235 . Поэтому уже никак не в характере перевода Семидесяти отцы и учители Церкви почерпнули свой взгляд на это пророчество, как мессианское. Павский в 25 стихе в словах: помазанника – князя 236 , видит указание на предшественника Антиоха Епифана Селевка Филопатора, который, действительно, умер не своей смертью, будучи отравлен военачальником Илиодором; но такое объяснение – натяжка. Хотя в книге пророка Исаии Бог и назвал Кира Своим помазанником, но это – исключение. Такое название дано Киру потому, что он послужил орудием благой воли Божией по отношению к Иудейскому народу, освободивши последний из плена Вавилонского. Вообще же языческие цари в Ветхом Завете помазанниками не называются. А Селевк Филопатор ничем но выделяется из ряда обыкновенных языческих царей. Правда, сначала из своих доходов он давал всё нужное для совершения священнодействий в Иерусалимском храме; но потом, услыхавши о хранившихся в нём сокровищах, послал Илиодора похитить их 237 . Нельзя также указать никакого другого царя, или первосвященника, или пророка, к которому удобно было бы отнести слова: помазанника князя, тогда как к Иисусу Христу они вполне приложимы.

Но главный недостаток поддерживаемого Павским мнения в том, что от года, когда Иеремия предсказал о пленении Иудеев Вавилонским царём, до смерти Антиоха Епифана прошло времени на целых полстолетия меньше семидесяти седьмин. Пророчество Иеремии было изречено им в четвёртый год иудейского царя Иоакима (Иер. 25:1), в тот год, когда Навуходоносор одержал победу над египетским фараоном Нехао; это первый год царствования Навуходоносора и 607 год до Рождества Христова. А Антиох Епифан умер, и прекратилась мерзость запустения в Иерусалимском храме и вообще в Иудее в 165 году до Рождества Христова. Таким образом, между этими двумя пределами времени прошло всего 442 года. Усиливаясь умалить значение столь большой разности между семьюдесятью седьминами и получаемым числом, протоиерей Павский объясняет, что „пророк, начав считать загадочно седьмицами, и не имел в виду слишком точного хронологического расчисления. Так, 2300 суток он называет седьмицей лет, а известно, что 2300 суток составляют только шесть лет и три месяца с двадцатью днями. Что пророк называет полседмицей, т. е. тремя годами с половиной, то, что, по точному историческому сказанию Иосифа Флавия, состояло из трёх лет, или только было близко к трём годам с половиной. Если в расчислении малых периодов времени пророк не соблюдал слишком большой точности, то в большом периоде времени он легко мог опустить из виду несколько лет” 238 .

Сразу видно, что Павского выгораживать таким не вполне научным приёмом свой взгляд на седьмины вынудила необходимость, потому что более благовидного оправдания и не придумает. Недостаёт до семидесяти седьмин не нескольких лет, а нескольких десятков лет, более полустолетия. Семидесяти седьмин вовсе не выходит. Шесть с половиной лет пророк называет седьмицей для круглого счёта, потому что они и действительно составляют семь лет, только не полных; но в пророчестве о седьминах нет круглых чисел. Принять число семьдесят седьмин за круглое и предположить, что оно только приблизительно выражает протяжение предрекаемого периода времени, нельзя, потому что число семьдесят сейчас же далее разлагается на три числа, сумма которых совершенно равна ему, и которые, – что особенно важно, – не круглые числа.

Впрочем, и сам Павский признаёт этот недостаток поддерживаемого им мнения, но оправдывает своё мнение тем, что „в других мнениях, касающихся до расчисления семидесяти седьмиц, недостатков и всякого рода несообразностей гораздо более” 239 .

Однако и в защищаемом им мнении рассмотренный недостаток – не единственный. Кроме упомянутых недостатков укажем ещё тот недостаток, что в этом мнении допускается не согласное с построением всей речи о седьминах обособление стиха 24 от следующих за ним трёх стихов. К такому обособлению Павский прибегнул по необходимости. В самом деле, если можно ещё содержание этих трёх стихов изъяснять применительно к периоду времени, протёкшему от года, в который изречено пророчество Иеремии о пленении Иудеев, до смерти Антиоха, то уже никак нельзя относить к этому же периоду предсказания, содержащиеся в стихе 24. Этот стих, несомненно, заключает в себе мессианское пророчество, чего не отрицает и Павский. Павский следующим образом определяет отношение 24 стиха к следующим за ним: „Пророк Даниил, живший в то время, когда пророчество Иеремии о семидесятилетнем страдании Иудеев должно было исполниться, обращается в молитве к Богу, чтобы Он помиловал, наконец, по обещанию Своему, народ Свой, снял с него беззакония и водворил на земле правду, восстановил святой град Иерусалим и святой дом Свой в Иерусалиме. Бог через Ангела Своего отвечает Даниилу, что точно придёт время, когда сделан будет конец беззакониям, сняты будут грехи, загладятся преступления, и введена будет вечная правда, и положится печать на пророково (Иеремии) видение, и освятится святое святых. Но перед этим блаженнейшим временем вот что будет с Иудейским народом и со святым домом Божиим: ему назначено ждать не 70 лет, а 70 седьмиц лет до того, как сделан будет конец беззакониям” 240 . Далее изъясняется содержание стихов 25–27.

Как ни кажется остроумным и правдоподобным такой взгляд на отношение 24 стиха к следующим трём стихам, однако, нельзя признать его правильным. Пророчество прямо начинается словами: семьдесят седьмин определены для народа твоего и святого города твоего, и далее перечисляются те события, которые и по изъяснению Павского совершились с пришествием Искупителя и даже по смерти Его, следовательно, двумя веками позже смерти Антиоха. Так как эти события включаются в период семидесяти седьмин, то ясно, что седьмины обнимают и время пришествия Иисуса Христа. Изъяснение Павского было бы удобно принять, если бы о семидесяти седьминах сказано было после перечисления событий, имевших совершиться при явлении Мессии, а не во главе речи о них, как это есть на самом деле. – Построение всей речи, содержащей пророчество, также не в пользу изъяснения Павского. 24 стих, очевидно, заключает в себе тему всего пророчества и намечает главные положении её в общем очерке. А три следующих стиха содержат раскрытие темы в частностях: семьдесят седьмин разделяются на три отдела, и указываются события, имеющие совершиться в течение их. Из такого отношения 24 стиха к следующим за ним и из признания содержания его пророчеством мессианским вытекает то, что и события одной седьмины, указываемые в 27 стихе, не могут быть отнесены к Антиоху Епифану, а должны быть отнесены к концу жизни Иисуса Христа. Едва ли может быть сомнение в том, что одна седьмица есть последняя 241 , семидесятая седьмина. А если так, то, по выше изъяснённому, принадлежащие ей события нельзя отнести к какому бы то ни было времени раньше явления Иисуса Христа, и в частности – нельзя отнести ко времени Антиоха Епифана.

Мерзость запустения, стоящая на святом месте, и седьмины Данииловы.

Мы сделали обзор, а частью и оценку главных схем или общих формул решения вопроса о седьминах. В них конец седьмин относится или ко времени смерти Антиоха Епифана, или ко времени общественного служения Иисуса Христа и смерти Его и к первым годам христианской Церкви, или к эпохе опустошения Иерусалима и храма его при Веспасиане, или ко времени окончательного разрушения их при Адриане, или к кончине мира. Так как в Данииловом пророчестве мерзость запустения приурочивается к половине одной седьмины, а эта седьмина почти единогласно признаётся последней, семидесятой седьминой, то и явление мерзости запустения должно быть относимо и действительно относится к какой-либо из этих эпох. Так как, с другой стороны, снесение некоторых пророчеств Ветхого и Нового Завета, и в особенности предсказаний, содержащихся в книгах Малахии и Даниила, в Евангелиях, в Посланиях Павла и в Апокалипсисе, даёт повод к догадке, что в пророчестве о седьминах прикровенно указана связь между некоторыми из этих эпох, то поэтому некоторые, и древние и новые, исследователи этого пророчества делали попытки к выяснению этой связи. Так, в одном из мнений о седьминах, приводимых Евсевием Кесарийским, одна седьмина принимается за 70 лет, с той, можно предполагать, целью, чтобы включить в пределы одной седьмицы и время смерти Иисуса Христа и эпоху опустошения Иерусалима при Веспасиане. Ипполит Римский окончание шестидесяти девяти седьмин относит к первому пришествию Христа, а одну седьмицу – к последним годам мира; Гофманн и Делич, относя конец седьмин к Антиоху Епифану, окончательное и полное осуществление событий последней седьмицы относят к временам антихриста. Особенно легко сближать друг с другом упомянутые разновременные эпохи тем, которые придают символический смысл семидесяти седьминам и понимают их в значении неопределённого протяжения времени, обнимающего конец Ветхого и весь Новый Завет.

Принимая в рассуждение достоинства и недостатки разных решений вопроса о седьминах и мнений о том, что нужно разуметь под мерзостью запустения, относимой в Данииловом пророчестве к половине одной седьмины, и какое отношение этой мерзости запустения к той, о которой предсказал Иисус Христос; сопоставляя, затем, пророчество о седьминах с параллельными местами Нового и Ветхого Завета, а равно и с событиями, частью совершившимися, частью имеющими исполниться по предсказанию Слова Божия; вникая, наконец, в смысл всего пророчества о седьминах и частных положений его, мы позволим себе высказать следующие соображения о седьминах и о предречённой в пророчестве о них мерзости запустения.

Семьдесят седьмин составляют четыреста девяносто единиц. Что можно утверждать, или предполагать об этих 490 единицах?

Прежде всего, с достаточной несомненностью можно полагать, что все 490 единиц – единицы одинаковы по протяжённости времени, т. е. если, например, мы признаем седьмины седьмицами лет, то семьдесят седьмин будут равны четырёмстам девяноста годам. Правда, седьмины распределены на три разряда: семь седьмин, шестьдесят две седьмины и одну седьмину; но разделены они так не потому, чтобы составляющие их единицы времени были различны, а для обозначения трёх периодов времени. На три же периода седьмины разделены по различию событий, имевших совершиться в течение каждого периода. Если бы единицы времени не были одинаковы во всех трёх разрядах седьмин, то седьмины в пророчестве не были бы соединены в одну сумму семидесяти седьмин, или же было бы указано на различия между седьминами.

Но какой мере времени равна каждая из этих 490 единиц?

Так как мера времени единицы не указана в пророчестве, то нужно допустить, что тут разумеется какая-либо наиболее употребительная мера времени. Поэтому нельзя здесь за единицу меры времени принять, например, десятилетие; потому что десятками лет или десятилетиями если и считают время, то только тогда, когда вся сумма времени не превышает сотни. Общепринятые единицы меры времени суть: день, неделя, месяц, год, век, тысячелетие. Не возможно предполагать, чтобы в пророчестве разумелись дни, недели и месяцы; потому что не только в 190 дней (1 года), или в 490 недель (9½ лет), но и в 490 месяцев, составляющих почти сорок один год, не могли совершиться те разнообразные и великие события, который, по предсказанию Архангела Гавриила, имели совершиться в течение семидесяти седьмин. С другой стороны, никто из толкователей пророчества не признавал четыреста девяностую часть седьмин за тысячелетие, т. е. никто семидесяти седьмин не признавал за 490 тысяч лет. Многие иудейские раввины седьмины признают седьминами столетий, т. е. считают в семидесяти седьминах 49,000 дней; но подтвердить этот взгляд ничем нельзя. Остаётся самое естественное предположение, что под седьминами до́лжно разуметь седьмины лет. Измерение довольно значительного времени годами есть самое обыкновенное. Год есть мера времени, принятая в историографии, и она же употребляется в практической жизни. Только огромные периоды времени исчисляются столетиями и тысячелетиями, но и то только тогда, когда не требуется, или не возможна строгая точность счисления; а при точном определении времени даже и тысячелетние периоды определяются годами. Кроме того, признание Данииловых седьмин за семилетия находит оправдание в исторической действительности, так как указанные в пророчестве события на самом деле совершились приблизительно в пять веков.

Почему Архангел годы исчисляет седьмицами, а не просто говорит: столько-то лет?

У нас и у других народов счисление времени семилетними периодами не принято, но оно существовало у Евреев. Основание для него есть в законе Моисеевом о праздновании года субботнего или седьмого и года юбилейного, пятидесятого. В седьмой год Евреи не должны были ни обрабатывать земли, ни собирать плодов, а в пятидесятый, кроме того, обязаны были возвращать купленные земли прежним их владельцам (Лев. 25:1–22). Ввиду столь важного экономического значения годов субботнего и юбилейного и для того, чтобы помнить и исполнять законы о них, Евреи не могли не считать время семилетиями. В законе прямо сказано: насчитай себе семь субботних лет, семь раз по семи лет, чтобы было у тебя в семи субботних годах сорок девать лет (Лев. 25:8).

Как седьмины – не символическое обозначение неопределённых периодов времени, а суть седьмицы обыкновенных годов и означают определённое протяжение времени: так и число семьдесят – не символическое число, а означает, что седьмица лет должна быть взята семьдесят раз 242 . Но в то же время это число совпадает с числом лет, проведённых Евреями в плену Вавилонском. Это совпадение не случайное и не искусственное, а совершилось оно по устроению Божьему. Архангел назначает 70 седьмин не потому, что Евреи пробыли в плену 70 лет, а потому, что предречённые им события имели совершиться в течение именно 70 седьмиц лет.

Годы в седьминах разумеются не лунные, а солнечные, как общеупотребительные. Хотя Даниил был Еврей, но он с самых юных лет всю жизнь провёл в чужих странах: сначала в царстве Вавилонском, а потом Персидском, и, конечно, знал и применял на практике счисление времени солнечными годами 243 . Притом же, хотя пророчество о седьминах было открыто Даниилу, но через него оно дано всем людям.

Какой же именно исторический период времени обнимают седьмины Данииловы?

Вопрос этот решается по соображению событий, предуказанных в пророчестве, с историческими событиями. Но так как в пророчестве события определяются слишком общими и краткими чертами, а исторические события разных эпох иногда имеют между собой сходство, то нет ничего удивительного, что поставленный сейчас вопрос был решаем и теперь решается различно.

Какое же из бывших и теперешних решений этого вопроса наилучшее?

По нашему мнению, то, в котором начало седьмин относится к двадцатому году царствования Артаксеркса Лонгимана, а конец ко времени общественного служения Иисуса Христа, смерти Его и первым годам жизни новозаветной Церкви.

Это мнение оправдывается: во-первых, расчислением времени, так как от двадцатого года царствования Артаксеркса до смерти Иисуса Христа, включая и первые годы существования Христианской Церкви, действительно прошло приблизительно семьдесят седьмин; во-вторых, соответствием указанных в пророчестве событий с событиями, совершившимися в этот исторический период времени.

I. Преимущество принимаемого нами мнения о седьминах перед другими мнениями в том, что почти во всех других опытах решения вопроса о седьминах принимаемые периоды времени оказываются или больше, или меньше семидесяти седьмин лет.

Так, от года, в который Иеремия предрёк пленение Вавилонское, до смерти Антиоха Епифана, от 607 до 165 г. по P. X., протекло всего 442 г. Если даже седьмины считать лунными, еврейскими годами, то и в таком случае до семидесяти седьмин не достанет 35 лет.

От года, когда Даниил получил откровение о седьминах (538 г.), от окончания плена Вавилонского (537 г.), от года издания указа Дария Гистаспа о построении храма Иерусалимского (520 г.), от окончания строения храма (516 г.), даже только до рождения Христа прошло больше семидесяти седьмин, и ещё больше времени прошло до смерти Христа, не говоря уже об эпохах разрушения Иерусалима при Веспасиане; и Адриане, до которых протекло времени ещё больше.

От года издания первого указа Артаксеркса Лонгимана, от 466 г., прошло до смерти Христа несколько больше семидесяти седьмин лет.

От окончания постройки храма в 6 год царствования Дария Гистаспа 244 т. е. от 516 года 245 , до убиения Иродом последнего законно поставленного первосвященника, восьмидесятилетнего первосвященника Гиркана, в 31 г. до P. X. действительно протекло шестьдесят девять седьмин. А по пророчеству, после шестидесяти двух седьмин, – подразумевая, что ранее прошли семь седьмин, – потребится помазание или помазанник; под помазанием же иные, даже из отцов Церкви, разумели благодать священства и главных носителей этой благодати – первосвященников. Но это мнение не состоятельно в других отношениях. Хотя после Гиркана при поставлении первосвященников были нарушаемы правила, установленные на этот предмет в законе Моисеевом, тем не менее первосвященники не лишены были дара первосвященства. Припомним, что Каиафа не от себя, но, будучи на тот год первосвященником, предсказал, что Иисус умрёт за народ (Ин. 11:49–51). Таким образом, со смертью Гиркана не совсем ещё было истреблено помазание 246 .

Однако мы должны сознаться, что и при принимаемом нами мнении вычислить семьдесят седьмин можно только с приблизительной точностью. Причин этого две. Первая, хронология царствования Персидского царя Артаксеркса I Лонгимана не совсем тверда и точна 247 ; вторая, год рождения Иисуса Христа не известен и может быть определён только приблизительно, а потому не известен в точности и год смерти Христа.

1) По показанию Евсевия Кесарийского 248 Ксеркс I † в первом году 79 олимпиады, т. е. в 464 г. или в 463 г. до P. X. После него царствовал 7 месяцев Артабан 249 . По убиению Артабана на престол Персидский вступил сын и законный наследник Ксеркса Артаксеркс I Лонгиман. Царствование его, по Евсевию, началось со второго года 79 олимпиады, т. е. в 463 г. до P. X. Но Юлий Африканский двадцатый год царствования Артаксеркса относит к четвёртому году 83 олимпиады 250 , т. е. к 444 г. до P. X., и, следовательно, начало его царствования относит к 464 г. Впрочем, разница только на один год. Новейшие историки, основываясь на показаниях греческих историков 251 , конец царствования Ксеркса и начало царствования Артаксеркса относят к 465 г. до P. X. 252 . Только Шлоссер начало царствования Артаксеркса почему-то относит к 467 году до Р. Х. 253 .

Между тем у греческих же историков, Фукидида и Диодора Сицилийского, есть указания на то, что Артаксеркс начал царствовать задолго до смерти Ксеркса, гораздо раньше 465 г. до P. X. Именно, Фукидид рассказывает, что Фемистокл, убежавши из своего отечества в Персию, послал с одним Персом к Артаксерксу, сыну Ксеркса, вошедшему недавно на престол, письмо, в котором, между прочим, говорит: „я вступил в твои владения” 254 . А по свидетельству Дидора Сицилийского 255 и Евсевия 256 Фемистокл бежал в Персию во втором году 77 олимпиады, т. е. в 471 году до P. X. Если допустить, что Фемистоклу потребовалось не слишком много времени 257 , чтобы достигнуть внутренних областей Персии, то оказывается, что в 471 г. Артаксеркс уже был царём.

Как же примирить с этими свидетельствами тот несомненный факт, что Ксеркс был убит двумя заговорщиками из своих придворных в 465 г.?

Полагают, что Артаксеркс был назначен соправителем отца своего Ксеркса. Ксеркс, после несчастной для Персов третьей Персидской войны, в которой бесчисленное персидское войско потерпело совершенное поражение на суше и на море, во вторую половину своего царствования вёл жизнь изнеженную, неумеренную и чувственную. Посрамлённый жестокими поражениями от Греков, похоронивши вместе со своим огромным войском и столь же огромным флотом надежду завоевать Грецию, или хотя бы только отмстить Грекам, Ксеркс впал в апатию и даже редко выходил из своего дворца 258 . Между тем война с Греками не кончилась поражениями, которые понесли Персы в битвах при Саламине, при Платее и при Микале в 480 г. и в 479 г. После столь счастливых побед над Персами Греки перешли из оборонительной войны в наступательную. И вели её до смерти Ксеркса и после его смерти с неизменным счастьем, одержавши под предводительством Кимона блестящие победы над Персами при Эвримедоне в 469 г. и сделавши несколько набегов на персидские владения. Например, на остров Кипр в 460 г. Естественно, что такому человеку, каким стал Ксеркс во вторую половину своего царствования, невозможно было управлять огромным Персидским царством, которое, притом, подвергалось жестоким нападениям со стороны неугомонных Греков. Вот почему, можно предполагать, и назначен был соправителем царю сын его Артаксеркс, который, очевидно, по желанию Ксеркса, имел наследовать ему царство. – Полагают, что самое имя Артаксеркс значит: товарищ, помощник Ксеркса, и сделалось собственным именем наследника Ксеркса потому, что он был соправителем своего отца; тогда как настоящее собственное имя его было Кир 259 . Можно предполагать, что верховная власть и имя царя принадлежали Ксерксу, а правление царством было в руках Артаксеркса.

Но в каком году Артаксеркс сделался соправителем своего отца?

На этот вопрос можно дать только догадочный ответ. Из слов Фукидида видно, что Артаксеркс стал управлять царством незадолго до 471 года. Затем, в Хронике Евсевия есть любопытная заметка о продолжительности царствования Ксеркса. В тексте кодекса продолжительность царствования этого царя указывается в 11 лет, а на поле в 20 лет 260 . Можно предполагать, что в тексте у Евсевия была означена продолжительность единоличного царствования Ксеркса, а на поле им, или кем иным поставлено число лет всего царствования Ксеркса, от восшествия на престол до самой смерти его. Поэтому можно догадываться, что Артаксеркс сделался соправителем своего отца за девять лет до смерти последнего и спустя одиннадцать лет после восшествия его на престол. Восшествие же на престол Ксеркса одни относят к 486 году 261 , другие, большинство историков, к 485 г. 262 , а Евсевий Кесарийский к первому году 74 олимпиады, т. е. к 484 году 263 . Отсюда начало соцарствования Артаксеркса своему отцу можно отнести к 475, или к 474 г. Двадцатый же год его царствования придётся в 455, или в 454 г., а начало двадцатого года его царствования могло пасть и на конец 456 года.

Замечательно, что у Иосифа Флавия 264 есть рассказ о том, как Неемия, получивши известия от своих соотечественников о запустении Иерусалима, был печален, как царь заметил его грусть и, узнавши причину её, дал ему письменное позволение вернуться в Иерусалим и обстроить его, с приказом, чтобы во время пути ему был оказываем почёт, а при возобновлении Иерусалима содействие. Одним словом, рассказывается так, как во 2 главе книги Неемии. Но существенное различие этого рассказа от повествования книги Неемии в том, что событие это будто бы произошло при Ксерксе, в двадцать пятом году его царствования, тогда как в книге Неемии это событие относится к двадцатому году царствования Артаксеркса. Рассказ Флавия, очевидно, не верен, и без всякого колебания должно отдать предпочтение книге Неемии, писатель которой был сам главным действующим лицом в описываемом событии. Неверность рассказа Флавия обнаруживается и в том, что он относит событие к двадцать пятому году царствования Ксеркса, между тем как по Хронике Евсевия и другим данным Ксеркс царствовал всего двадцать лет. Но почему всё-таки Флавий издание указа о восстановлении Иерусалима относит к двадцать пятому году царствования Ксеркса? Если предположить, что Флавий знал, в каком году воцарился Ксеркс и только не знал, сколько времени он царствовал, то, в таком случае в показании Флавия мы имеем точную и верную хронологическую дату, которая будет значить, что указ о восстановлении Иерусалима был дан Неемии в 461 или в 460 году до P. X. Но Флавий не обнаружил хорошего знания хронологии Персидского царства в своём сочинении, потому ли, что не имел точных сведений о ней, или потому, что в его задачу не входило сообщать их, так как он говорит и должен был говорить только об отношениях Персидских царей к Иудеям.

До́лжно прибавить, что от издания указа Артаксеркса до смерти Иисуса Христа прошло ровное число лет, а не с половиной, или какой-либо частью года; потому что, по свидетельству книги Неемии, указ был дан в месяце Нисане (Неем. 2:1), и Христос, по свидетельству Евангелистов, умер перед самой Пасхой, следовательно тоже в месяце Нисане 265 .

Впрочем, такое объяснение требуется только в том случае, если под половиной разуметь средину семилетия. Но еврейское слово חֲצִי (хаци) означает и средину и половину, т. е. в применении к семилетию оно может значить и средину его или момент, отделяющий первую половину семилетия от другой, и самую половину, или протяжение всех трёх с половиной лет. Если принять второе значение слова хаци, то в таком случае затруднение само собой теряет силу.

Если прибавить к 455, или к 454 годам 33 года земной жизни Христа, то окажется, что смерть Христа была через 488, или через 487 лет после издания указа, т. е. во второй половине 70 седьмины.

2) Но произведённое расчисление не есть окончательное. Оно соответствовало бы действительности, если бы Иисус Христос умер в 34 году принятой христианской эры. Но так как почти все признают христианское летосчисление (эру) неверным в том отношении, что оно начинается с года, позднейшего, нежели год рождения Иисуса Христа; то поэтому и смерть Его должна быть относима к году раннейшему. нежели 34 год христианской эры. Иисус Христос умер столькими годами раньше этого года, за сколько лет раньше христианской эры Он родился. Ясно, что с весны 455 года до P. X., 266 когда, по нашему предположению, дан был указ Неемии о восстановлении Иерусалима, до той весны, в которую Иисус Христос умер, протекло не 488 лет, а на столько лет меньше, сколькими годами Он родился раньше начала христианской эры. Поэтому для определения точного числа лет, протёкших от издания указа Артаксерксом Лонгиманом о восстановлении Иерусалима до смерти Христа, необходимо определить год рождения Христа.

В каком же году родился Иисус Христос?

Этот вопрос был обсуждаем и решаем с давних времён; и в настоящее время учёные опять и опять пересматривают его и усиливаются решить. В результате получилось значительное количество книг, статей и заметок об этом предмете. Но усилия учёных не увенчались успехом: вопрос и доселе решается одними так, другими иначе, выводы получаются различные; это ясный признак, что вопрос и доселе остаётся открытым.

Основанием для решения этого вопроса служит совокупность данных исторических, хронологических, археологических, астрономических и экзегетических. Однако, несмотря на значительное количество и разнообразие этих данных и на тщательное исследование их, решения вопроса получаются различные, имеющие значение более или менее вероятных гипотез. Ни одно из решений не получило значения не только твёрдого положения, но и хотя бы наиболее принятого мнения. Разногласие в решении этого вопроса замечательное. Одни признают принятое христианское летосчисление правильным. По мнению других Иисус Христос родился за год до начала этой эры. По предположение третьих – за два года, по догадкам четвёртых – за три года, по соображениям пятых – за четыре года. Те доказывают, что Он родился за пять лет, а иные утверждают, что рождение Его упредило нашу эру на шесть лет.

Сущность этого спорного и сложного вопроса в следующем.

В 516 году римский монах Дионисий Малый положил за первый год христианского летосчисления считать первый год 195 Олимпиады, 754 от основания Рима, 5509 от сотворения мира, 44 правления Октавия Августа. При этом год основания Рима, согласно свидетельству Варрона и других, полагается в 4 году 6 олимпиады 267 . Хотя это летосчисление употреблялось и раньше Дионисия, однако оно получило название эры Дионисиевой. Так, задолго до Дионисия Евсевий Кесарийский в своей Хронике год рождества Христова отнёс к первому году 195 олимпиады 268 . Это летосчисление было в употребление как можно догадываться, ещё в первые века христианства; и тогда же некоторые сознавали неправильность начала этого летосчисления. Тем не менее оно мало-помалу вошло во всеобщее употребление и остаётся доселе принятым у всех христианских народов.

Главным основанием и исходным пунктом мнения, что Иисус Христос родился несколькими годами раньше начала этой эры, служит хронология царствования Ирода, так называемого Великого, царя Иудейского 269 . По показаниям Иосифа Флавия, подкрепляемым и другими историческими фактами и свидетельствами, Ирод получил от Римского Сената полномочие быть царём Иудейским в 184 олимпиаду, при консулах, которые отправляли эту должность, как видно из римской истории, в 714 г. от основания Рима 270 . Начиная с этого года, Ирод, по свидетельству того же Флавия 271 , царствовал до самой смерти своей, последовавшей на 57 году его царствования. Говоря иначе, Ирод объявлен царём в 40-м, а умер в 3-м году до P. X. Между тем, по свидетельству Евангелиста Матвея, Иисус родился в дни Ирода царя (Мф. 2:1), того самого Ирода, который умер почти за три года до нашей эры. Ясно, что Иисус Христос родился не позже, как за три года до нашей эры.

Чтобы определить, далее, за сколько именно лет до нашей эры родился Иисус Христос, нужно узнать расстояние времени между рождением Христа и смертью Ирода, нужно узнать, за сколько времени до смерти Ирода было рождение Христа. Но это расстояние в точности не известно.

При определении этого расстояния учёные принимают в основание: – а) повествование Евангелиста Матфея (2 гл.) о явлении на Востоке звезды и о признании волхвами этой звезды за звезду родившегося Царя Иудейского, о прибытии волхвов в Иерусалим, где они спрашивали, где находится родившийся Царь Иудейский, о пребывании в это время Ирода в Иерусалиме (а не в Иерихоне, где он умер от тяжкой своей болезни), о выведывании Иродом времени первого явления звезды, об избиении им младенцев в возрасте от двух лет и ниже, по времени, которое выведал от волхвов, о новом явлении звезды, когда волхвы шли из Иерусалима в Вифлеем для поклонения родившемуся Царю Иудейскому, и о пребывании Святого Семейства в это время ещё в Вифлееме; – б) повествование Евангелиста Луки (2 глава) о том, что рождение Христа произошло во время народной переписи, которую Август повелел произвести по всей земле, и которая была первая в правление Квириния Сирией, и что Иисус Христос в сороковой день был приносим в храм. Усиливаясь вернее и точнее понять смысл этих кратких повествований, учёные вместе с тем принимают в соображение – сообщения римских писателей, в особенности жизнеописателя Августа Светония, о переписях народа, бывших в царствование Августа, рассказ Иосифа Флавия о ходе предсмертной болезни Ирода; в частности, замечание Флавия, что во время болезни Ирода было лунное затмение в ночь, в которую казнили мятежников, сорвавших римского орла с Иерусалимского храма, и в связи с этим известием вычисления нынешних астрономов, показывающие, в какие годы, месяцы и числа были лунные затмения в десятилетие, предшествующее нашей эре; показания Кепплера и других астрономов, что в 7 году до нашей эры было троекратное соединение Юпитера и Сатурна в созвездии Рыб, каковое соединение именно в созвездии Рыб бывает только однажды в течение восьми веков и могло показаться восточным астрологам или предвестием о приближении рождения Царя иудейского, или знамением Его рождения; показание китайских астрономических таблиц о явлении какой-то, скоро исчезнувшей, звезды приблизительно за три года до нашей эры; церковное предание о том, что Иисус Христос родился в средине зимы.

Однако, несмотря на значительное количество и разнообразие всех этих данных, вывести из них твёрдое заключение о расстоянии времени между рождением Христа и смертью Ирода и этим способом определить год рождения Христа нелегко. Так, истолкование второй главы Евангелия от Матфея одних учёных приводит к утверждению, что Иисус Христос родился задолго до прибытия волхвов в Иерусалим, а других – к убеждению, что Он родился за короткое время до их пришествия туда. Когда была и сколько времени продолжалась народная перепись, о которой говорит Евангелист Лука, не известно, потому что нет других свидетельств об этой переписи. Сколько времени продолжалась болезнь Ирода – не известно. В каком месяце и даже в какое время года умер Ирод – прямых свидетельств об этом не имеется. На какое именно затмение луны указывает Флавий, определить это можно только предположительно, потому что лунные затмения бывают часто, и в рассматриваемый период времени их было несколько. Через сколько времени после избиения младенцев Ирод умер, никаких данных об этом нет, потому что о самом избиении младенцев нигде, кроме Евангелия от Матфея, не упоминается. Сколько времени пробыло Святое Семейство в Вифлееме, в каком году и в какое время года оно прибыло и выбыло оттуда – никто не знает; можно только утверждать, что принесение Иисуса Христа в храм было раньше поклонения волхвов. Предание, что Иисус Христос родился в средине зимы, достоверно, но не несомненно; потому что в первые века существовало и другое предание, что Он родился весной. Сколько времени протекло от явления звезды на Востоке до явления её над Вифлеемом, когда туда шли волхвы из Иерусалима для поклонения, и сколько раз она являлась, – два, или больше, это сокрыто от исследователей. Явилась ли звезда впервые в день рождения Христа, или раньше, например, в день Благовещения, или за какой иной срок до рождения Христа, это никому не известно. Что была за звезда, которую волхвы назвали звездой Царя Иудейского, мнения об этом различны и все догадочны: признавали и доселе признают её одни за комету, другие за соединение Юпитера и Сатурна, третьи за необыкновенную, но всё-таки космическую звезду, четвёртые за звезду чудесную, не за космическое тело, а за духовную силу 272 . Правда, все эти данные рассматриваемые в совокупности, уясняемые, определяемые и проверяемые через взаимное сопоставление, проливают на предмет гораздо больше света, нежели каждое показание в отдельности. Однако даже самое тщательное исследование всей совокупности их приводит к решению вопроса только предположительному и не единогласному.

Другие учёные избирают иной путь для определения года рождения Христа. В основание своего исследования они полагают почти только один факт, но который, тем не менее будто бы приводит к решению вопроса твёрдому, математически-точному и окончательному. Год рождения Христа они определяют временем зачатия Иоанна Крестителя. Из Евангелия от Луки видно, что это событие произошло четырнадцатью или пятнадцатью месяцами раньше рождения Иисуса Христа, потому что во время благовещения Архангел Гавриил возвестил Деве Марии: Вот, и Елисавета, родственница твоя, называемая неплодной, и она зачала сына в старости своей, и ей уже шестой месяц (Лк. 1:36). А время зачатия Иоанна Крестителя определяется вычислением лет по священническим чредам, отправлявшим Богослужение в храме. Для этого вычисления имеются следующие данные. Евангелист Лука повествует, что когда Захария в порядке своей чреды служил пред Богом.., тогда явился ему Ангел Господень и возвестил, что жена его Елисавета родит сына. А когда окончились дни службы его, – говорит далее Евангелист, – возвратился он в дом свой, и после сих дней зачала Елисавета, жена его (Лк. 1:8, 11, 13, 23 и 24). По церковному преданию это было 23 сентября. Далее, по свидетельству того же Евангелиста Захария был священник из Авиевой чреды (1:5). Авиева чреда, как видно из Первой книги Паралипоменон, была восьмая, а всех черед было двадцать четыре (1Пар. 24:8, 18). Служение каждой чреды начиналось с субботы, точнее, с вечера пятницы, и продолжалось ровно неделю (4Цар. 11 глава). По иудейскому преданию порядок в следовании черед одной за другою для отправления служения соблюдался строго, и предполагать, что были допускаемы нарушения порядка, нет причин; потому что в Ветхом Завете все вообще обряды были определены точно и исполнялись строго. Так как всех черед было двадцать четыре, то на каждый год приходилось два полных круга черед и ещё оставалось четыре недели и один день, а в високосные годы четыре недели и два дня, присоединявшиеся к следующему году. От этого в разные годы служение одной и той же чреды, например восьмой, падало на разные числа в году.

Спрашивается теперь, в какой из годов около времени рождества Христова Авиева чреда служила при храме перед 23 числом сентября?

Чтобы ответить на этот вопрос, нужно знать, что в известный исторический момент, раньше или позднее этого времени, находилась на служении при храме такая-то чреда, например, первая, от этого момента отсчитать число полных кругов черед, – в первом случае простираясь вперёд, а во втором назад, – и прибавить к ним один раз ещё число черед с первой по восьмую включительно.

Но известны ли нам такие исторические моменты раньше рождества Христова, или после него?

Нам известно, что после перерыва служения истинному Богу в Иерусалимском храме во время гонения Антиоха служение в нём началось снова в двадцать пятый день девятого месяца – это месяц Хаслев – сто сорок восьмого года (1Мак. 4:52). Здесь разумеется сто сорок восьмой год эры Селевкидовой; он соответствует двести шестьдесят пятому году до нашей эры. Но, к сожалению, не известно, какая чреда начала тогда отправлять служение – первая ли, или та, на которой прервалось служение в начале гонения. Кроме того, хотя принято начало Селевкидовой эры относить к 312 году до Р. X., с чем согласно повествует и 1 Маккавейская книга; но во 2 Маккавейской книге она начинается с 311 года, и есть указания, что в Африке начало её было относимо к 311 году. Одни полагают, что в 1 Маккавейской счёт лет ведётся с осени, а во 2 Маккавейской с Пасхи, и потому не находят разногласия в летосчислении между этими двумя книгами. Но другие думают, что разность между этими двумя летоисчислениями равняется целому году 273 . Ввиду неизвестности того, какой чредой начато было служение в храме после Антиохова гонения, учёные и не придавали значения рассматриваемому способу определения года рождения Христа.

Но в настоящее время нашли другой пункт времени, отправляясь от которого надеются определить год рождения Христа с несомненной и безусловной точностью, разумеем день и год прекращения служения в храме во время завоевания его Римлянами при Веспасиане. По общепринятому мнению, это было в 823 г. по основанию Рима, или в 70 г, от P. X., а по более точному показанию Иосифа Флавия, храм был взят Римлянами в месяце Лоосе (в августе), в числа от 8 до 10 274 . По свидетельству же Талмуда в день взятия храма Титом вступала в отправление Богослужения первая чреда, следовательно, заканчивался полный круг черед. Отсчитывая назад полные круги очередей по 24 недели в каждом, можно узнать, в каком году перед нашей эрой восьмая чреда кончила своё служение перед 23 числом сентября.

Такого рода вычисление сделано было профессором Некрасовым. Полагая зачатие Иоанна Крестителя 25 октября, а день разрушения храма отнеся, на основании свидетельства Талмуда, к 22 июля 823 года от основания Рима, профессор Некрасов, при помощи знакомого ему математика, высчитал, „что зачатие Иоанна Крестителя последовало в 298 день 747 года от основания Рима, или 25 октября этого года. Следовательно, зачатие Спасителя (через пять месяцев) падает на 25 марта, а рождение на 25 декабря 748 года” 275 , т. е. было оно за пять лет до нашей эры 276 . Решение вопроса о годе рождения Иисуса Христа получается математически точное и окончательное, каким признаёт его сам г. Некрасов. „Мы решились, – говорит он, – проверить посредством математически точного вычисления, совпадает ли действительно конец второй восьмой чреды 747 года от основания Рима, или 25 октября этого года, т. е. день зачатия Крестителя, с началом второй первой 277 чреды 823 года или с 22 июля этого года, т. е. с днём разрушения храма Титом. И к нашему благоговейному изумлению дни эти совпали, – благоговейному потому, что этим как нельзя более подтвердилась вся истинность повествования святых Евангелистов. А чтобы судить, до какой степени немыслима случайность в таком совпадении, следует представить только себе, что одна и та же очередь могла падать на один и тот же день месяца через 300 с лишком лет 278 . Случайность же совпадения двух дней, определённо указанных двумя писателями, жившими друг от друга через 70 с лишком лет, с двумя различными очередями, следовавшими одна после другой через столько же лет, 279 это такая бесконечно малая вероятность, какую трудно себе и представить, – это, можно сказать, невероятная вероятность” 280 .

Это, как и всякое вообще математическое, вычисление до́лжно назвать точным только при соблюдении двух условий: при безусловной правильности процесса вычисления и при совершенной точности тех известных, посредством которых определяется неизвестное. В настоящем случае процесс вычисления безукоризненно точен. Но имеют ли такую же точность и несомненность известные, через которые определяется неизвестное? Едва ли. Что в день сожжения храма оканчивала своё служение 24 чреда, этому можно верить; потому что мы не имеем никаких противопоказаний. Но что это было 22 июля, усомниться в этом мы имеем основание, так как, по свидетельству Иосифа Флавия, пожар в храме произошёл только 10 августа. Далее, профессор Некрасов зачатие Иоанна Крестителя относит к 25 октября, так как точный будто бы анализ стихов 34, 26 и 36 первой главы Евангелия от Луки привёл его к убеждению, что зачатие Иоанна Крестителя было ровно за пять месяцев до благовещения, а благовещение по церковному преданию было 25 марта 281 . Пусть благовещение было действительно 25 марта, хотя это только предание, а от предания можно и не ждать буквальной точности в числах. Но что зачатие Иоанна Крестителя было ровно за пять месяцев до благовещения, это весьма сомнительно. Архангел при благовещении сказал об Елисавете: и ей уже шестой месяц (καὶ οῦτος μὴν χτος ἐςτὶν αὐτᾗ). Буквальный перевод: и этот месяц есть ей шестой. Архангел называет шестым тот месяц, в который он говорил, а не следующий за ним. Возможно, что в это время шестой месяц только что начался, но всё-таки пять месяцев уже миновало 282 . Не следует, притом, упускать из виду, что в Православной Церкви зачатие Иоанна Крестителя отнесено к 23 сентября, а рождение к 24 июня, – конечно, не без всякого основания 283 . Таким образом, даты, на которых основано вычисление года рождения Христа, 25 октября 747 года и 22 июля 823 года от основания Рима, не имеют полной достоверности, а потому становится сомнительной и правильность решения вопроса. Не забудем, что и малая ошибка в основных датах ведёт, при математическом вычислении, к большой неправильности в конечном результате.

Если в 747 г. 8 чреда кончила служение 25 октября, то в 748 г. её служение кончилось 26, но не 23 сентября.

Наконец, есть мнение, что христианское летосчисление совершенно правильно, т. е. что Иисус Христос родился через 753 года после основания Рима, в половине первого года 195 олимпиады.

Это мнение может найти единственную, и то весьма условную, опору в повествовании Евангелиста Луки о том, что в пятнадцатый год царствования Тиверия Кесаря был глагол Божий к Иоанну, сыну Захарии, призвавший его проповедовать народу о приближении царствия Божия, убеждать народ покаяться и креститься, и что весь народ действительно крестился от Иоанна, а также крестился от него и Иисус, когда ему было лет тридцать (3 глава). Определить, в каком году нашей эры шёл пятнадцатый год царствования Тиверия легко. Предшественник его Октавий Август умер 19 августа 767 года от основания Рима. Поэтому пятнадцатый год Тиверия падает или на конец 781, или на начало 782 года от основания Рима. Вычитая из этих чисел 753 года, протёкшие от основания Рима до христианской эры, получаем, что глагол Божий к Иоанну был или в конце 28, или в начале 29 года по P. X. Так будет, если под пятнадцатым годом Тиверия разуметь пятнадцатый год единоличного и самодержавного его управления Римской империей, начавшегося по смерти Августа. Но в настоящее время стало известно, что Тиверий, с согласия Августа, по определению Сената, был уполномочен управлять империей вместе с Августом в январе 765 года, т. е. за год и семь месяцев до смерти своего отчима. Если предположить, что Евангелист Лука в годы правления Тиверия включил и это время соцарствования его Августу, то пятнадцатый год Тиверия придётся в 780 году от основания Рима и в 27 году христианской эры. Таким образом, Иоанн стал проповедовать и крестить народ в 27, или в 28, или даже в начале 29 года христианской эры. Невозможность определить время начала проповедования Иоаннова в точности происходит от того, что мы, с одной стороны, не знаем, говорит ли Евангелист о начале, средине, или конце пятнадцатого года правления Тиверия, а с другой, не знаем, считает ли он годы правления Тиверия с января 765 года от основания Рима, или с августа 767 года.

Затем нужно ещё определить, – через сколько времени после призвания Иоанна крестился от него Иисус Христос. К сожалению, и на этот вопрос дать определённый, твёрдый и точный ответ невозможно, и решается он различно. Так, Св. Ириней Лионский, перечисляя события, о которых мы знаем только из Евангелия от Луки, говорит, что мы знаем через него „о числе лет Господа, когда Он крестился, и что это было в пятнадцатый год Тиверия Кесаря” 284 . Таким образом, Ириней признавал одновременными или почти одновременными призвание Иоанна на проповедь и крещение Господа. Во всяком случае, относил крещение Господа к пятнадцатому году Тиверия. Такого же мнения о времени крещения Иисуса Христа держался и Евсевий Кесарийский, как это видно из его Хроники 285 . Если это мнение отвечает действительности, то Христос родился приблизительно за полтора, или за два года до христианской эры, при предположении, что Лука считал годы только единоличного правления Тиверия, или за три, либо за три с половиной года, если Евангелист считал и время соуправления Тиверия Августу. До́лжно, однако, прибавить, что Ириней упоминает о крещении Господа мимоходом; он только перечисляет события, свидетельствуемые Евангелистом Лукой, а не истолковывает третьей главы его Евангелия, не углубляется в расследование отношения между указываемыми в этой главе событиями, а потому его словам и нельзя придавать большего значения.

Протоиерей А. В. Горский полагает, что посольство от Иудеев к Иоанну с вопросом: кто он и почему крестит? (Ин. 1: 19–40) „было в то время, когда после крещения Спаситель удалился в пустыню и недолго спустя по вступлению Иоанна в своё служение” 286 . Что посольство было прислано к Иоанну после крещения Иисуса Христа и даже тотчас после сорокадневного пребывания Иисуса в пустыне (а не во время его пребывания там), это ясно видно из повествования. На другой день после прибытия посольства Иоанн говорит об идущем к нему Иисусе: Вот, агнец Божий, который берёт на себя грех мира... Я видел Духа, сходящего с неба, как голубя, и пребывающего на Нём (Ин. 1:29, 32); а на третий день Андрей и ещё другой некто сделались последователями Христа. Но почему почтенный учёный думал, что посольство „было недолго спустя по вступлению Иоанна в своё служение”, этого он не объясняет, а из самого повествования такое заключение прямо не вытекает. Высказывая своё мнение, Горский, по-видимому, руководствовался тем соображением, которого он, однако, прямо не высказывает, что проповедование и крещение народа Иоанном были слишком необычайны, чтобы Синедрион 287 не обратил на это строгого внимания с самого же начала общественной деятельности Иоанна и не потребовал у него отчёта о том, кто он и какой властью крестит. Без сомнения, такое соображение имеет силу. Но нет ничего невероятного и в том предположении, что проповедь Иоанна сначала была малозаметна, и только долго спустя потекли к нему толпы народа, и это, наконец, обратило на себя внимание Синедриона и побудило его сделать запрос Иоанну. Если остановиться на первом предположении, то в таком случае придётся допустить, что крещение Иисуса Христа было в самом непродолжительном времени после призвания Иоанна, или даже вслед за ним; потому что между крещением Иисуса и прибытием к Иоанну посольства протекло ещё сорок дней, которые Христос провёл в пустыне.

Однако мнению Горского не очень благоприятствует повествование о проповеди Иоанна и о крещении Господа Евангелиста Луки. Он говорит: когда же крестился весь народ, и Иисус, крестившись, молился: отверзлось небо, и Дух Святый нисшёл на Него в телесном виде (Лк. 3:21–22 и предшествующее стихи). Конечно, слова: весь народ, не до́лжно понимать так, что до крещения Христа крестились от Иоанна все, кто только крестился от него: из Евангелия, особенно из Евангелия Иоаннова, ясно видно, что Иоанн продолжал крестить народ и после крещения Иисуса Христа (Ин. 1:19–40) и даже после того, как Иисус Христос имел уже учеников и Сам проповедовал и крестил, после первой Пасхи (Ин. 2 и 3 главы, особенно Ин. 2и Ин. 3:22–24), до самого заключения Иоанна в темницу (Ин. 3:24). Но всё-таки эти слова показывают, что крестились люди всякого звания и во множестве, большинство народа до крещения Иисуса Христа. Это так и должно быть. Иоанн сам говорил: Я крещу вас в воде в покаяние; но идущий за мной сильнее меня (Мф. 3:11; ср. Мк. 1: 7–8). Не я Христос, но я послан пред Ним (Ин. 3:28). И с началом проповеди Христа значение проповеди Иоанна стало умаляться (Ин. 3:25–30). Поэтому есть основание допустить немалое расстояние времени между призванием Иоанна и крещением Иисуса Христа. Но как велико это расстояние, определить нет ни малейшей возможности. Чем больше это расстояние, тем меньше разность между действительным и принятым годом рождения Христа. В ноль эта разность превращается при предположении, что крещение Христа было через полтора-два года после призвания Иоанна и что пятнадцатый год правления Тиверия Евангелист считает со смерти Августа. Или при предположении, что крещение Христа было через три или три с половиной года, и что Евангелист в годы правления Тиверия включает и время соцарствования его Августу. Но трудность, и трудность неустранимая, в том, что никто не может знать ни того, через какое время после призвания Иоанна Христос крестился, ни того, с какого предела Лука считает годы правления Тиверия. Таким образом, из свидетельств Евангелиста Луки о призвании Иоанна в пятнадцатый год правления Тиверия и о крещении Христа приблизительно в тридцатилетнем возрасте можно вывести не положительное, а только предположительное, условное доказательство в пользу мнения о правильности христианского летосчисления. Равным образом, при помощи этих свидетельств нельзя определить точной разности между действительным и принятым годом рождения Христа.

Не следует ещё упускать из вида, что мнение, будто христианское летосчисление правильно, опровергается хронологическими показаниями Иосифа Флавия о времени царствования Ирода. Сторонники этого мнения предполагают, „что Ирод царствовал тридцать семь лет не со времени вступления своего на престол, а со времени смерти Антигона, и что всех лет его царствования было не тридцать семь, а сорок. Некоторые думают, что таково действительно было подлинное свидетельство Флавия и что оно легко могло быть повреждено переписчиком” 288 . Однако даже и те, которые говорят это, не могли не прибавить и следующих слов: „Ежели и нельзя ручаться за совершенную удовлетворительность этого мнения, по крайней мере, надобно согласиться, что оно весьма вероятно, и что, во всяком случае, свидетельство Иосифа Флавия не верно, и потому не может быть основанием для составления Евангельской хронологии”. Но на самом деле неправильность свидетельства Иосифа Флавия не очевидна, должна быть доказана; а в рассматриваемой статье она хотя и доказывается, но не удовлетворительно.

В пользу мнения о правильности христианского летосчисления приводятся и другие доказательства, но они не выдерживают критики.

Так, опору этому мнению ищут в пророчестве о седьминах. Относя 20 год царствования Артаксеркса Лонгимана к 453 году до нашей эры, принимая этот год за начало седьмин и полагая смерть Иисуса Христа в средине семидесятой седьмины, получают в результате, что Иисус Христос умер в 34 году нашей эры; а так как Иисус Христос жил 33 года с небольшим, то, следовательно, время рождения Его совпадает с началом христианской эры. Но такая опора весьма не тверда. Вопрос о седьминах спорный и решается весьма различно, а потому и нельзя одно из решений его, хотя бы и наилучшее, полагать в основу решения другого, тоже спорного, вопроса. Далеко не всеми признаётся и то, что седьмины составляют 490 лет, и то, что их нужно начинать с двадцатого года царствования Артаксеркса, и то, что двадцатый год этого царствования есть 453 год до P. X., и то, что смерть Иисуса Христа до́лжно относить к средине семидесятой седьмины. Вообще не хронологию следует проверять истолкованием таинственного пророчества, а наоборот, само толкование сообразовать с хронологией.

Правильность христианского летосчисления доказывают ещё свидетельством языческого писателя Флегона, отпущенника Адриана. Флегон написал прекрасную историю олимпиад, от начала их до 140 года нашей эры. По словам Евсевия Кесарийского, в 13 книге этого сочинения Флегон говорит следующее: „В четвёртый год 202 олимпиады случилось затмение солнца, великое и замечательнейшее из всех, когда-либо бывших прежде: день, в шестом часу, настолько превратился в тёмную ночь, что на небе были видны звёзды, а в Вифинии было землетрясение, разрушившее многие здания в городе Никее” 289 .

По свидетельству Евсевия 290 , это было в восемнадцатый год царствования Тиверия, и в этот же год, по его мнению, пострадал Иисус Христос; потому что, говорит он, Евангелие Иоанна повествует, что Господь проповедовал три года после пятнадцатого года Тиверия Кесаря. Из слов Евсевия видно, что он крещение Господа признаёт одновременным с призванием Иоанна на проповедь. Что касается до приводимого Евсевием свидетельства Флегона, то четвёртый год 202 олимпиады есть 33 год нашей эры, а Иисус Христос умер на 34 году своей жизни. Поэтому, если солнечное затмение и землетрясение были действительно в четвёртом году 202 олимпиады, то в свидетельстве Флегона, повторённом Евсевием и приведённом у многих других писателей 291 , мы имеем твёрдое доказательство, но не того, что наше летосчисление правильно, а того, что оно запаздывает на один год, что Иисус Христос родился за один год до нашей эры. Это в том случае, если от начала олимпиад до христианской эры мы будем считать 775½ лет. А если будем считать 776½ лет, то расстояние между четвёртым годом 202 олимпиады и 34 годом нашей эры будет в два года; следовательно, на основании свидетельства Флегона мы должны признать в нашей эре запоздание на два года.

Евсевий в своей Хронике 292 глухо упоминает и о других языческих писателях, у которых он находил рассказ, что в царствование Тиверия были солнечное затмение, землетрясение в Вифинии и разрушение многих зданий в Никее. А Юлий Африканский называет по имени одного из таковых писателей, греческого историка Фалла, который упоминает о том же затмении и относит его к тому же году, как и Флегон.

Что Флегон, Фалл и другие писатели говорят именно о том затмении и о том землетрясении, которые, по свидетельству трёх первых Евангелистов (Мф. 27:45, 51, 54; 28:2; Мк. 15:33; Лк. 24:44–45), сопровождали смерть Иисуса Христа, это несомненно. По свидетельству Евангелистов, тьма началась с шестого часа и продолжалась до девятого, т. е. по нашему счёту с двенадцати до трёх часов: то же говорит и Флегон. По описанию Флегона, тьма была ужасная и затмение необычайное: та же мысль о тьме видна и в рассказе Евангелистов. По свидетельству Флегона в это же время было землетрясение: и Евангелист Матвей говорит, что когда Иисус умер, земля потряслась, и землетрясением же сопровождалось воскресение Иисуса Христа.

Из свидетельств Евангелиста Луки о годе правления Тиверия, в который был призван Иоанн на проповедь, и о крещении Иисуса Христа в тридцатилетнем возрасте, а также из указания Флегоном и другими писателями года, в который были замечательное затмение солнца и землетрясение, кроме различных предположений о годе рождения Христа, вытекает ещё и положительный, твёрдый вывод, именно – тот, что год рождения Христа нельзя отодвигать слишком далеко от первого года нашей эры. На основании этих свидетельств не только можно, но и до́лжно утверждать, что наибольшее расстояние, какое только можно допустить между временем рождения Христа и началом нашей эры, не превышает четырёх, или даже только трёх лет. В самом деле, возьмём условия, самые благоприятные для допущения большей разности между действительным и принятым годом рождения Христа, а именно: Иисус при крещении имеет полные тридцать лет; Он крестится вслед за призванием Иоанна на проповедь; призвание Иоанна относим к самому началу пятнадцатого года правления Тиверия; пятнадцатый год считаем со времени соцарствования Тиверия Августу. За сколько же лет до нашей эры родился Иисус Христос при наличности всех этих условий? При этих условиях окажется, что Август с первого года нашей эры до начала совместного с ним управления империей Тиверия царствовал двенадцать лет, с 754 включительно до 765 года от основания Рима. Прибавивши к ним четырнадцать лет правления Тиверия, получаем двадцать шесть лет. Это значит, что когда Иисус Христос крестился, прошло 26 лет, и пошёл 27 год нашего летосчисления, т. е. что Иисус Христос родился почти за четыре года до христианской эры. Таким образом, рождение Христа ни в каком случае нельзя относить ко времени, предшествующему четырём годам до нашей эры. Это расчисление наносит сильный, и даже неотразимый, удар довольно распространённому мнению, будто наша эра запаздывает на пять и даже на шесть лет 293 .

А если мы возьмём в расчёт, что Иисусу Христу при крещении было только около тридцати лет, что прошло же сколько-нибудь времени из пятнадцатого года царствования Тиверия, когда был глагол Божий к Иоанну, что повествования Евангелистов дают основание предполагать некоторое, даже немалое, расстояние времени от призвания Иоанна до крещения Иисуса; то почти четырёхлетний срок мы имеем основание сократить, по крайней мере, на несколько месяцев и утверждать, что Иисус Христос родился не раньше, как за три года до христианской эры.

Этим выводом мы, конечно, не отрицаем того, что рождение Христа могло быть и позже: мы говорим только, что оно не было раньше.

Краткое обозрение способов определения года рождения Христа показывает, что ни совокупность всех относящихся к этому предмету указаний, ни каждый из опробованных путей наследования в отдельности не приводит к твёрдому, бесспорному и окончательному решению вопроса о годе рождения Христа.

В виду невозможности при настоящем состоянии науки дать на этот вопрос ответ бесспорный, твёрдый и точный, можно принять средину между двумя крайностями. Когда при выборе из нескольких чисел нельзя отдать решительного предпочтения ни одному, тогда следует избирать среднее число между двумя крайними. По закону вероятностей среднее число наиболее близко к искомому истинному числу: избирая его, мы имеем наименее шансов на ошибку, и, во всяком случае, ошибка при нём не может быть наибольшей. В рассматриваемом вопросе одна крайность та, что Иисус Христос родился за шесть лет до христианской эры; другая – что Он родился в начале её; средина между ними – Иисус Христос родился за три года до нашей эры.

Как мало шансов на погрешность, и особенно на большую погрешность, при таком выборе, это видно из того, что нет почти ни одной хронологической даты и ни одного исторического обстоятельства, которые бы стояли в непримиримом противоречии с принимаемым нами годом рождения Иисуса Христа.

Вычитая теперь три года из неполных 455, или 454 до P. X., т. е. из тех годов, в один из которых, вероятно, был издан указ о возобновлении Иерусалима, мы имеем в результате, что указ был издан в 452 или в 451 году до рождения Христа. Следовательно, он был издан за 485, или за 484 года до смерти Иисуса Христа. Менее вероятно, что указ был издан в 456 году до P. X., т. е. за 486 лет до смерти Христа. Относя начало седьмин к 452, или к 451 году до действительного года рождения Иисуса Христа, мы находим, что смерть Иисуса Христа приходится на семидесятую седьмину, точнее – на первую половину её, на начало седьмины, или на время, близкое к средине её. Такой вывод согласен со словами пророчества, что после шестидесяти двух седьмин, которые протекли после первых семи седьмин, предан будет смерти Христос.

Мерзость запустения, стоящая на святом месте, и седьмины Данииловы.

Рассмотрение пророчества о седьминах со стороны исторической и в отношении его к хронологии дало указания на мессианское его значение. Мессианским это пророчество признавали все древние и огромное большинство новых и новейших богословов, принадлежащих к разным исповеданиям.

Гораздо меньше таких толкователей, древних и новых, которые, признавая это пророчество мессианским, в то же время в некоторых частях его находили указания на последние времена мира, т. е. считают его пророчеством мессианским и эсхатологическим.

Действительно, оснований для признания этого пророчества мессианским много, и они тверды, тогда как открыть и доказать эсхатологическое значение некоторых речений этого пророчества гораздо труднее, и это значение слишком глубоко скрыто и завито, чтобы оно могло быть самоочевидным. Мессианское значение этого пророчества оправдалось самыми событиями, а эсхатологический предсказания его исполнятся только в отдалённом и малоизвестном нам будущем, и потому доказать, что они есть в пророчестве, гораздо труднее, нежели обосновать его мессианское значение.

Вникая в содержание этого пророчества, и сопоставляя его с другими библейскими пророчествами, мы признаём его мессианским 294 , а в некоторой части и эсхатологическим. В частности, предсказание о мерзости запустения относится, с одной стороны, к времени первого пришествия Христа и потому есть пророчество мессианское, с другой стороны, в нём есть предуказание событий, имеющих быть перед кончиной мира, и потому оно – предсказание эсхатологическое. Для раскрытия и подтверждения этого нашего мнения о мерзости запустения требуется истолкование пророчества о седьминах. Для нашей цели, т. е. для уяснения понятия о мерзости запустения, нет нужды истолковывать по порядку каждое слово и каждую мысль пророчества о седьминах и раскрывать смысл его во всех подробностях. Достаточно определить основную идею пророчества, раскрыть смысл и взаимную связь главнейших изречений его, а подробнее изъяснить те из них, которые тесно связаны с изречением о мерзости запустения, и самое это изречение. Вообще, соответственно нашей задаче, мы должны подробно раскрыть эсхатологическое значение пророчества о седьминах, – тем более что в русской богословской литературе эта сторона пророчества о седьминах почти совсем не разъяснена, да и в иностранной литературе она раскрыта меньше других сторон. Так как изречение о мерзости запустения в пророчестве о седьминах отнесено к одной седьмине, а эта седьмина, по общепринятому мнению, которого и мы держимся, есть последняя, семидесятая седьмина, то мы должны обратить особенное внимание на события, приуроченные к этой седьмине.

До́лжно при этом заметить, что хотя очень многие отцы и учители Церкви и церковные писатели обсуждали и изъясняли пророчество о седьминах и хотя некоторые из них исчисляли седьмины, но внутренний смысл пророчества они раскрывали слишком кратко, неполно, без подробностей, вообще с меньшим вниманием, чем какое следовало бы удалить этому чрезвычайно важному пророчеству. Так, Юлий Африканский исчисляет седьмины, но самое пророчество изъясняет кратко. Ипполит Римский написал Толкование на книгу Даниила, но оно дошло до нас только в отрывках; в частности, сохранился отрывок и из толкования собственно на пророчество о седьминах. Неизвестно, подробно, или кратко изъяснил он это пророчество. А в другом своём сочинении: Сказание о Христе и антихристе, он касается только малой части этого пророчества, утверждая, что семидесятая седьмина есть последнее семилетие мира. Евсевий Кесарийский приводит мнения и высказывает свои соображения о седьминах. Ещё больше этих мнений приводит Иероним, обстоятельно излагая каждое из них, а некоторые и оценивая, в Толковании на Даниила; но самое пророчество он изъясняет мало, почти не изъясняет. Ефрем Сирин написал Толкование на книгу пророчества Даниила; но пророчество о седьминах он изъяснил столь же кратко, как и менее важные слова этой книги; в русском переводе это изъяснение занимает меньше двух страниц в 16 долю листа самого крупного шрифта. Также и Иоанн Златоуст, хотя написал Толкование на книгу пророка Даниила, по изъяснению пророчества о седьминах уделил только несколько строк. Впрочем, вселенский учитель некоторые мысли пророчества о седьминах изъясняет в других своих творениях, например, в Третьем Слове против Иудеев и в Беседах на Евангелиста Матвея, в LXXV и LXXVI-й Беседах. Но это – изъяснения попутные и потому краткие. Подробнее всех древних учителей изъясняет пророчество о седьминах Блаженный Феодорит в своём Толковании на видения пророка Даниила. Но и у него толкование пророчества, включая и расчисление седьмин с краткой критикой мнений о седьминах, занимает менее печатного полулиста. А у некоторых других отцов, которые касались этого пророчества мимоходом, например, у Григория Богослова, или у Исидора Пелусиота, есть только незначительные замечания по поводу тех, или иных слов пророчества.

Все в совокупности, отцы и учители Церкви и церковные писатели сказали о пророчестве почти всё наиболее существенное; но мысли свои они высказали в виде кратких положений, мало раскрыли основания своих мыслей, не дали филологического изъяснения пророчества, не успели выработать систематических истолкований пророчества, в которых бы частные положения соединялись в одно целое, не раскрыли пророчества в подробностях.

Недоделанное тогда старалось довершить западное богословие нового и новейшего времени. Римско-латинская и в особенности протестантская экзегетика представили множество опытов и краткого, и подробнейшего истолкования этого, чрезвычайно важного и трудного для понимания, пророчества. Толкования эти находятся частью в Комментариях на Ветхий Завет, или на некоторые отделы Ветхого Завета, как, например, у Корнелия а Ляпиде, у Калмота, у Христиана Бенедикта Михаелиса, у Гойера, у Розенмюллера, у Кейля и Делича, у Миня и других; частью в специальных Комментариях на книгу пророка Даниила, как, например, у аббата Фабра Д’Анвьё, у Клифота, у Геверника, у Оберлена, у Пальмера и многих других; частью в сочинениях о мессианских пророчествах, как у Рооса, у Герда, у Реинке, у Генгстонберга и других; частью, наконец, в сочинениях и статьях, исключительно посвящённых исследованию и изъяснению пророчества о седьминах, каковы сочинения, или статьи Каловия, Каликста, Бенгеля, Витринга, Бляйнея, Шолля, Визелера, Гофмана, Рейхеля и многих других.

Мы указали на толкователей и исследователей книги Даниила, по направлению более или менее церковных, или же представителей посредствующего богословия. Но о книге Даниила писали ещё и богословы рационалисты, каковы: Эйхгорн, Бертольдт, Маурер, Гитциг, Ренан и другие. Главные особенности рационалистов во взгляде на книгу Даниила в том, что они, как, например, Ренан в своей Истории Израильского народа, считают Даниила лицом легендарным и утверждают, что книга с его именем явилась не в Вавилонском царстве и не во время Вавилонского плена, а в Иудее и позднее плена, во времена Антиоха Епифана. Седьминам рационалисты не придают ни мессианского, ни эсхатологического значения и конец их относят к гонению Антиоха Епифана. Усилия рационалистов направляются к тому, чтобы доказать, что в книге Даниила никаких предсказаний будущего нет, а есть только рассказы о совершившихся событиях; поэтому они и относят книгу к позднейшему плена времени.

Иные толкования на пророчество о седьминах имеют вид целых учёных исследований и больших трактатов. Так, например, у Фабра Д’Анвьё в его обширном сочинении под заглавием: Le livre du Prophéte Daniel traduit d’après le texte hèbreu, araméen et grec avec une introduction critique ou défense nouvelle du livre et un commentaire littéral, exégétique et apologétique, t. 1 и 2. 1888–1891, трактат о седьминах занимает 433 страницы самого мелкого, петитного, шрифта.

Русская литература бедна произведениями о книге Даниила и, в частности, о пророчестве о седьминах. При Московской Духовной Академии переведены Толкования на книгу Даниила Ефрема Сирина и Феодорита, а при Петербургской – Толкование Иоанна Златоуста. Затем протоиерей Романов, ректор Тульской семинарии, перевёл книгуProphet Daniel und die Offenbarung Johannis in ihrem gegenseitigen Verhältnis betrachtet und in ihren Hauptstellen erläutert von Carl August Auberlen, Dr. der Philosophie, Lic. u Professor der Theologie zu Basel. 1854 j., со второго издания этой книги, вышедшего в 1857 г., и издал свой перевод в 1882 г. под заглавием: Пророк Даниил и Апокалипсис святого Иоанна. – Из самостоятельных произведений до́лжно упомянуть о старинном труде Иринея (Клементьевского), архиепископа Псковского. Он написал Толкование на Псалмы и на Двенадцать пророков. Его Толкование на пророка Даниила с прибавлением, собранным из новейших толковников и пространное объяснение (другое заглавие того же труда: Книга пророка Даниила с истолкованием по тексту греческому и еврейскому), напечатано по указу Святейшего Правительствующего Синода в Синодальной типографии в Москве в 1816 г. Помещено оно в седьмой части творений Иринея. Толкование это, хотя оно и не кратко, нельзя признать удовлетворительным, особенно для настоящего времени, не говоря уже о том, что истолковательные труды Иринея давно вышли из обращения и теперь их можно найти только в больших, или старинных богословских библиотеках. Толкование на пророчество о седьминах в труде Иринея занимает немного более печатного пол-листа. После издания этого труда, в течение шестидесяти лет, не появилось ни одного нового толкования на книгу Даниила. В семидесятых годах, с 1873 по 1879 г., в Рязанских Епархиальных Ведомостях преподаватель Священного Писания в Рязанской Духовной Семинарии, а впоследствии ректор той же семинарии, И. Смирнов напечатал ряд статей, вышедших в свет и отдельной книгой, под заглавием: Святой пророк Даниил и его книга. Это сочинение содержит толкование на книгу Даниила и исагогические сведения о пророке и его книге. Исагогические сведения о книге Даниила и её писателе сообщаются ещё в следующих сочинениях и журнальных статьях: Святой пророк Даниил. Очерк его века, пророческого служения и св. книги. Архимандрита Феодора Бухарева. М. 1864 г.; того же автора: О подлинности и целости св. книг пророков: Исаии, Иеремии, Иезекииля и Даниила, М. 1864 г.; в книжке профессора Московской Духовной Академии В. И. Потапова, напечатанной первоначально в Прибавлениях к Творениям св. отцов за 1871 г., в части XXIV, под заглавием: О книге святого пророка Даниила; в статье О пророчествах Даниила Филарета, митрополита Московского, напечатанной в Чтениях Общества Любителей Духовного Просвещения, 1883 г., апрель. Не упоминаем других, менее крупных, исагогических и истолковательных статей касательно книги Даниила, напечатанных в духовных журналах и в некоторых Епархиальных Ведомостях. Они перечислены в книге: Систематический указатель статей, находящихся в разных духовных журналах и епархиальных ведомостях по предмету Св. Писания Ветхого и Нового Завета, в двух частях. Составил преподаватель семинарии Ив. Знаменский. Полтава, 1879 г. Ч. 1, выпуск 4, стр. 54–63.

Раскрытие мессианского значения пророчества о седьминах удобно начать словами Юлия Африканского. „Ни у кого не может быть сомнения, – говорит он, – что это – пророчество о Христе, который явился в Мир после семидесяти седьмин, по истечению которых завершились преступления и настал конец греху, и изглажена неправда, и возвещена правда вечная, чтобы она превзошла правду законную, и исполнилось видение и пророчество. Ибо закон и пророки до Иоанна Крестителя, и помазан Святый святых: всё это, прежде чем Христос принял плоть человеческую, имелось более в уповании, нежели в обладании” 295 .

Из этих слов видно, что Юлий Африканский указания на Мессию находил исключительно в первом стихе пророчества о седьминах, т. е. в 24 стихе 9 главы. Действительно, мессианское содержание пророчества о седьминах особенно ясно и выразительно раскрывается именно в начальном стихе пророчества. В этом стихе высказывается тема, главная мысль всего пророчества и указываются общие основы его, которые в дальнейших стихах раскрываются в подробностях. Этот стих составляет прямой ответ на молитвенное прошение Даниила о ниспослании его народу милости Божией, об освобождении его из плена.

Для твоего народа, говорит Архангел, и для твоего святого города определены семьдесят седьмин. Определены, по другим – сокращены 296 , это значит, что судьбы народа Еврейского решатся в пределах семидесяти седьмин. События оправдали это предсказание. В конце этого периода среди этого народа явился давно ожидаемый последним Мессия, явился, чтобы освободить его и все народы от рабства греху и дьяволу. Но народ Иудейский отверг Его и даже предал смерти. Страшнейшее злодеяние христоубийства решило навсегда участь Иудейского народа. Малая часть этого народа, не участвовавшая в богоубийстве, даже отвращавшаяся от него, или потом раскаявшаяся, спаслась, т. е. действительно освободилась от рабства греху и дьяволу и вошла в царство Божие. Но большая часть народа, подобно Иуде предателю, лишилась жизни привременной и вечной, привременной – через страшный разгром, который спустя сорок лет постиг этот народ и всю его землю и который в своих следствиях, именно в рассеянии этого народа по лицу земли, имеет продолжаться до конца мира, а вечной – через отпадение от Христа и от Бога, через коснение в ненависти ко Христу и Его Церкви.

Под именем народа одни разумеют плотского Израиля, т. е. весь народ Еврейский без различения в нём праведных и грешных, и притом только этот один народ; равным образом и под именем святого города можно разуметь город Иерусалим, столицу Иудейского царства. Другие же под народом разумеют ещё и духовного Израиля, т. е. Церковь; а также и под именем святого города разумеют Сион в смысле новозаветной Церкви. Конечно, под именем народа Израильского, о котором тут речь, можно разуметь или плотского Израиля, т. е. Еврейский народ в значении политической и гражданско-церковной народности, или Израиля духовного, т. е. Церковь, или соединять оба эти значения вместе. Но в настоящем случае, кажется, более выступает первое значение. Об этом можно догадываться из того, что Архангел говорит Даниилу: для народа твоего и святого города твоего. Очевидно, Архангел указывает здесь на национальность еврейскую, к которой принадлежал сам Даниил. Церковь не только новозаветную, но и ветхозаветную едва ли удобно назвать Даниловой: Даниил был только членом ветхозаветной Церкви, но не устроителем её. В слове: твоего, можно даже находить тонкий намёк на отвержение народа Иудейского, указание на то, что он лишится права называться народом Божиим. „Так как, – учит Блаженный Феодорит, – пророк в молитве к Богу о народе Божием и Иерусалиме говорит: люди Твои, град Твой, святое Твое, то Бог, превращая речь, говорит Данилу: семьдесят седьмин определены для народа твоего и святого города твоего, как бы не удостаивая называть Своим и народ, древле названный Его народом, и город, издавна также называвшийся Его градом. Так поступил Бог и при великом Моисее. Когда, слив тельца, воздали ему божеское чествование, Бог сказал пророку: поспеши сойти отсюда, ибо развратился народ твой, который ты вывел из Египта (Исх. 32:7)” 297 .

В дальнейших словах указывается цель, для которой определены семьдесят седьмин. Поэтому во всех шести положениях, в которых выражена эта цель, глаголы поставлены в неопределённом наклонении; глаголы эти указывают на то, что должно случиться в течение семидесяти седьмин. Что же именно должно произойти? Вкратце можно ответить так: для твоего народа и для твоего святого города определены семьдесят седьмин, чтобы совершилось спасение. Сущность же спасения представлена в шести действиях, выраженных в шести положениях.

Именно, семьдесят седьмин определены для того, чтобы, во-первых, было покрыто преступление. Покрыто здесь не значит заглажено, а значит: замкнуто, закрыто, так что оно уже не действует, не имеет силы. Это место в еврейском тексте иные читают иначе и переводят словами: чтобы совершилось преступление, т. е. дошло до высшей степени. Так, LXX перевели это место словами: τοῦ συντελίσαι μαρτίαν, Феодотион: συντελεσθῆναι, или συντελέσαι, Акила: συντελέσαι τὴν ἀθεσίαν, Вульгата: ut consummetur praevaricatio. Согласно таким переводам древние толкователи, например, Златоуст 298 и Феодорит 299 , в этом месте видели указание на богоубийство, как величайшее злодеяние, которым Иудеи дополнили меру грехов отцов своих (Мф. 22:32), довели свою преступность до такой степени, дальше которой идти уже некуда и нельзя. Соответственно такому толкованию и следующее затем изречение: чтобы запечатаны были грехи, изъясняется так, что дальше грех идти не может. А по изъяснению Ефрема Сирина слова эти означают, что „к концу семидесяти седьмин исполнится мера грехов всех народов” 300 . Как ни важны перевод Семидесяти и Вульгата и как ни авторитетны в толковании Писания Златоуст, Ефрем Сирин и Феодорит; но перевод рассматриваемых нами слов у Семидесяти и в Вульгате и соответственное переводу изъяснение их Златоустом и Феодоритом нельзя предпочесть тому переводу, который принят в русской Библии, и соответствующему этому переводу изъяснению. Перевод Семидесяти, Вульгаты и другие упомянутые переводы, на которых и основали Златоуст и Феодорит своё толкование, не соответствуют строению и контексту речи и основной мысли этого стиха. Семьдесят седьмин определены, конечно, Богом. На что, или для чего они определены? Если сказать, что они определены для того, чтобы совершилось злодеяние богоубийства, чтобы грех дошёл до высшей степени и этим закончился, то такой способ понимания и выражения нельзя назвать правильным и в догматическом отношении. Бог не предназначает, не предопределяет ни самого зла, ни времени для его совершения: Он только попускает совершиться злу. Кроме того, злодеяния Иудеев не кончились богоубийством. Велико и страшно это злодеяние; но не менее ужасно их последующее коснение в неверии во Христа и в кровавой злобе против христиан. Например, воины, бывшие при гробе Христа, возвещают первосвященникам и старейшинам о воскресении Христа. Бог через этих беспристрастных вестников о воскресении Христа призывал богоубийц к раскаянию, и они были бы помилованы, если бы уверовали во Христа и раскаялись в своём страшном злодеянии, потому что нет такого греха, который победил бы благость Божию. Но они, вопреки очевидности, остались в неверии. Это уже хула на Духа Святого – грех непростительный. Равным образом, когда Апостолы начали свою проповедь о Христе, Иудеи, хотя и видели чудеса их, тем не менее злобно гнали, мучили и убивали их и прочих христиан. И таким образом, злодеяние богоубийства дополняли ещё убийством последователей Христа и своим неисцельным коснением в неверии во Христа, которое ожесточает их сердца и ослепляет разум даже и до сего дня. Нет, семьдесят седьмин назначены не для того, чтобы Иудеи дополнили меру злодеяний отцов своих, хотя они богоубийством и последующим ожесточённым неверием действительно восполнили её: они назначены Богом для совершения величайших благодеяний, принесённых Иудейскому народу и всему роду человеческому Христом. В стихе 24, как мы уже сказали, содержится прямой ответ на ходатайство Даниила. Даниил просил у Бога помилования и благоденствия своему народу, народу Божьему. Бог через Архангела и возвещает Даниилу, что молитва его услышана, что назначен и период времени, в который совершатся такие-то и такие-то великие и благодетельные события. При этом ни слова не говорится о том, воспользуется ли и как воспользуется Иудейский народ этими благодеяниями; не говорится даже, что они назначены для него именно; для него определены семьдесят седьмин времени, в которые совершатся эти благодеяния, имеющие и для него величайшее значение, хотя и не для него одного. И всё это оправдалось в действительности: события эти на самом деле совершились через семьдесят седьмин; они имели великое, решающее значение для Иудейского народа, ибо через них часть его спаслась, а бо́льшая часть погибла, и на все времена определилась судьба этого народа; а с другой стороны, эти события были величайшими благодеяниями для всего рода человеческого: в них выражается и через них осуществляется спасение его. Такое необычайное разнообразие состояний выражено неопределённой формулой: семьдесят седьмин определены для Иудейского народа, чтобы совершились благодеяния, указанные в шести положениях. Выразиться более кратко, точно, мудро, высказать в немногих словах важнейшие моменты великого дела спасения людей – нельзя.

Первое из этих благодетельных событий, есть скрытие преступления, т. е. ограничение силы зла.

Во втором положении: чтобы запечатаны были грехи, усиливается мысль первого положения. Грехи будут не только закрыты, но и заперты, запечатаны. Сила их будет столь же ничтожна, как сила человека, запертого в темнице. По-видимому, сила такого человека остаётся та же, какой была, и, однако, она совершенно ничтожна; потому что он не может действовать вне своей тюрьмы.

В третьем положении: и заглажены беззакония, говорится об уничтожении грехов через прощение их, об искоренении их через жертвенное умилостивление: „потому что Христос загладил беззакония уверовавших в Него, истребил бывшее против нас рукописание (Кол. 2:14)” 301 .

Во всех трёх первых положениях выражена отрицательная сторона спасения: ограничение силы греха и совершенное уничтожение его через прощение.

В трёх следующих затем положениях высказана положительная сторона спасения.

Именно, в четвёртом положении: и чтобы приведена была правда вечная, указывается на водворение противоположности греха – правды. Грех устранён и уничтожен, место его займёт правда. Правда будет обитать на новом небе и на новой земле (2Пет. 3:13). Но там будет полное и совершенное её осуществление; а твёрдое начало осуществлению её положено уже и на нашей земле, в земном царстве Божием, в котором тоже живёт правда (Мф. 6:33). Так как это царство вечно, то и правда, осуществляемая в нём и через него, названа вечной. Можно также принять и толкование Ефрема Сирина 302 и Блаженного Феодорита 303 , которые под именем правды вечной разумеют Самого Христа. Христос есть глава царства Божия и первооснование его правды; для членов царства Божия Он есть путь и истина и жизнь (Ин. 14:6); Он сделался для нас премудростью от Бога, праведностью, и освящением, и искуплением (1Кор. 1:30).

В пятом положении: и запечатаны были видение и пророк, говорится о прекращении пророчествования о Христе. Все ветхозаветные пророки, кончая Иоанном Крестителем, предсказывали главным образом о Мессии и Его царстве. Иисус Христос и есть этот Мессия, о котором они предсказывали. С пришествием Его и на Нём их пророчества исполнились. Дар пророчества, конечно, не прекратился и после пришествия Христа (1Кор. 12:28–29), и Сам Христос был пророк, сильный в деле и слове (Лк. 24:19). Но прекратилось пророчествование о Христе, потому что об осуществившемся и прошедшем пророчествовать не нужно и не возможно. Говоря точнее, прекратилось ветхозаветное пророчествование, касающееся первого пришествия Христа, ибо сам Ветхий Завет перестал существовать с явлением Христа и с наступлением Нового Завета; ветхозаветные пророчества о явлении Христа исполнились, и новые пророчества о Христе стали не возможны, пророчествование о Нём запечатано. „Положен будет конец всем пророчествам”, говорит Феодорит; потому что конец закона Христос, к праведности всякого верующего (Рим. 10:4), и пророчественная благодать отступит, наконец, от народа Иудейского. Если бы Владыка Христос, пришедши, не пострадал и не сотворил того, что предсказали пророки, то не обнаружилась бы истина пророков. Поэтому исполняет и как бы запечатлевает и подтверждает предречённое пророками, совершая и претерпевая ими проречённое” 304 . „Христос приидет, – изъясняет это место Ефрем Сирин, – и страданием Своим исполнит все предречения пророков” 305 .

Шестое и последнее положение: и помазан был Святый Святых, не указывает ни на освящение жертвенника, восстановленного Зоровавелем и Иисусом (1Ездр. 3:2–6), ни на освящение Зоровавелева храма, ни на освящение жертвенника, вновь построенного после гонения Антиохова (1Мак. 1:54), так как при этих случаях помазания елеем не было, о нём не упоминается: в этом изречении говорится о помазании Мессии. „Кто же этот Святый святых? – спрашивает Феодорит. Он есть Владыка Христос, Который предвозвещает устами Исаии (61:1): Дух Господень на Мне; ибо помазал Меня Господь (Лк. 4:18), и о Котором свидетельствует Давид, что возлюбил правду и возненавидел беззаконие, посему помазан елеем радости более соучастников Его (Пс. 44:8); свидетельствует же и блаженный Пётр, верховный из Апостолов, говоря: Иисуса, Который из Назарета, помазал Его Бог Духом Святым и силой, и Он ходил, благотворя и исцеляя всех, обладаемых дьяволом, потому что Бог был с Ним (Деян. 10:38)” 306 . Иисус Христос – Святый святых, т. е. святейший, потому что Он есть Бог, существо всесвятое, и безгрешен даже и по человеческой Своей природе. Кто из вас обличит Меня в неправде (Ин. 8:46)? – спрашивал Он враждебных Ему и не веровавших в Него Иудеев. И никто из них и никогда ни в чём не обличил Его. Они обвиняли Его за нарушение субботнего покоя; но Он делал в субботу добро, а добром суббота не оскверняется, напротив, чем она и освящается, как не добром. Они осудили Его на смерть за то, что Он называл Себя Сыном Божиим. Но так как Он был на самом деле Сыном Божиим, и они сами могли убедиться в этой истине по Его учению, делам и пророчествам о Нём Писания, то этим осуждением они осудили только своё упорное неверие и греховное окаменение. Кроме Даниилова пророчества, ясное свидетельство о безгрешности Мессии дано в книге пророка Исаии (53:9); а в Новом Завете о безгрешности Иисуса Христа, кроме Его собственного свидетельства, мы имеем свидетельства Апостолов: Петра, ссылающегося на пророчество Исаии (1Пет. 2:22), Иоанна (1Ин. 3:5), Павла (Рим. 8:3; Евр. 4:15). Будучи святейшим, Он не только Сам безгрешен и свят; но и других очищает от грехов и делает святыми, взявши их грехи на Себя. Это и выражено в слове помазан. Слово это означает, что Он от Бога послан, уполномочен, посвящён быть пророком, учителем, чудотворцем, законодателем, первосвященником, искупителем и царём царства благодати и истины, которое Ему дано основать. Таким помазанником и явился Иисус Христос. До́лжно прибавить, что даже и еврейские раввины под именем Святого святых разумеют Мессию, но только, в силу своих иудейских предрассудков и неверия, они относят это пророчество не к Иисусу Христу, а к ожидаемому ими Мессии.

Что в 25 стихе предсказано о событиях, бывших до пришествия Христа, а именно, о возвращении Иудеев из плена, о построении ими улиц и стен, подразумевается – Иерусалима, о препятствиях, который они при этом встречали, и вообще о трудности времени, в которое им пришлось жить после плена в своей земле, это не требует никаких разъяснений и исполнилось на самом деле во всей точности.

В 26 стихе говорится, что Христос будет предан смерти по истечению шестидесяти двух седьмин. А так как в предыдущем стихе сказано, что до Христа Владыки семь седьмин и шестьдесят две седьмины, то нужно допустить, что и в 26 стихе семь седьмин подразумеваются, как протёкшие раньше шестидесяти двух седьмин. Говоря иначе, время смерти Христа полагается после шестидесяти девяти седьмин. Неопределённость выражения: по истечении шестидесяти двух седьмин, даёт нам основание не относить смерти Иисуса Христа в точности к половине семидесятой седьмины. В неопределённое же протяжение времени, но только после шестидесяти двух седьмин и после смерти Христа, должно совершиться и разрушение города и святилища от руки какого-то народа или войска и вождя его. Кто этот вождь, и о каком разрушении здесь говорится? „Кто со вниманием читал всю книгу пророка Даниила и сличал в ней параллельные места, – говорит протоиерей Павский, – тот не может не узнать в последнем, здесь описанном, государе Антиоха Епифана, гонителя Иудеев”... „Взяв во внимание параллельные места одного и того же писателя и сличив сказанное в них с историей, я, – продолжает Павский, – кажется, не без причины полагаю, что 26 и 27 стихи 9 главы Даниила изображают жестокости Антиоха Епифана, отменившего жертвы при храме Иерусалимском” 307 . Но история мало подтверждает такое изъяснение. Что при Антиохе были прекращены на три года жертвоприношения Богу в храме Иерусалимском и в это время в храме была мерзость запустения, это так, и поэтому, не противореча истории, можно относить 27 стих к Антиоху. Но того, о чём говорится в 26 стихе, при Антиохе не было. Антиох разграбил сокровища храма и драгоценные принадлежности его (1Мак. 1:20–24); при нём святилище было опустошено, жертвенник осквернён, ворота сожжены и хранилища разрушены (1Мак. 1:37–64; 4:38; ср. 2Мак. 6 глава); Антиохов начальник податей сжёг Иерусалим, разрушил дома и стены его (1Мак. 1:31). Тем не менее при Антиохе храм остался цел, так что Иудеям, по изгнанию врагов, пришлось устроить вновь только утварь и внутренние принадлежности храма вместо расхищенных и осквернённых (1Мак. 4:38–51).

Точно также и город Иерусалим хотя и был отчасти разрушен во время нападения на него сирийского войска; но затем сами же враги оградили его большой и крепкой стеной и крепкими башнями (1Мак. 1:33). Напротив, в 26 стихе 9 главы книги Даниила прямо говорится, что город и святилище будут разрушены; а слова: и конец его будет как от наводнения, и до конца войны будут опустошения 308 , ещё более усиливают понятие разрушения. Ясно, что здесь предрекается такое разрушение, после которого не останется камня на камне. А такому конечному разрушению Иерусалим и храм его подверглись при Веспасиане и Адриане.

В стихе 27 указываются частью совсем другие события, нежели в предшествующем стихе, частью подобные им. Те и другие приурочены к семидесятой седьмине, т. е. к тому же времени, о котором отчасти шла речь и в предыдущем стихе. Обращает на себя внимание то, что в 27 стихе предрекается осуществление в течение одной седьмицы событий, по-видимому, друг друга исключающих: с одной стороны, утверждение завета для многих, а с другой стороны, прекращение жертвы и приношения. Но историческая действительность вполне оправдала это двойственное предсказание. Оно совершенно исполнилось в фактах общественного служения Иисуса Христа, смерти Его и следовавшего за нею распространения веры во Христа. Общественным служением Иисуса Христа, смертью Его и Евангельской проповедью Апостолов Его после Его смерти положено основание Новому Завету человека с Богом, и началось осуществление этого Завета; он утверждён для многих. С основанием Нового Завета прекратился Ветхий. С принесением голгофской жертвы потеряли значение, стали не пригодны ветхозаветные жертвы. Раньше они имели значение, как прообразы голгофской жертвы; с осуществлением самого дела, которое они предвозвещали, они стали не нужны.

В частности исполнилось и предсказание о мерзости запустения. Правда, во всей силе и окончательно мерзость запустения проявилась не сразу после смерти Христа. Но, отвергнувши и умертвивши Христа, Иудеи тем самым сделали мерзость запустения неизбежной; осуществление её оставалось только делом времени, и притом близкого. Словами: нет у нас царя, кроме Кесаря (Ин. 19:15), Иудеи сами обрекли свою страну, своё царство, свою народность на политическую смерть, на разрушение и уничтожение; словами: кровь Его на нас и на детях наших (Мф. 27:25), они сами призывали своих врагов, своих убийц, отмстителей за христоубийство. Согласно пророчеству праведного Симеона: се, лежит сей на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий (Лк. 2:34), жизнь, учение и смерть Иисуса Христа для уверовавших в Него Иудеев послужили источником спасения. А не уверовавшие через них погибли и ввергли в погибель и страну свою и столицу её с её храмом. Лишившись через отвержение Христа и убийство Его помощи Божией, и навлёкши на себя праведный гнев Божий, могли ли Иудеи сохранить себя и свою страну в целости? Ослеплённые страстями, могли ли они ясно видеть, что служит к их спасению и что ведёт к погибели? Развращённые, они истребляли друг друга в междоусобной войне даже тогда, когда римские войска опустошали их отечество, и последнее находилось на краю пропасти. Гибельные последствия неверия, ожесточения и страшного злодеяния Иудеев – христоубийства не замедлили обнаружиться вскоре же после смерти Христа. Пилат знал, что Иудеи требовали смерти Христа из зависти к Нему (Мф. 27:18; Марк. 15:10), что они возненавидели и предали смерти невинного, праведного (Мф. 27:23–25; Мк. 15:14–15; Лк. 23:4–24; Ин. 18:38; 19:4–7). Дикая, кровожадная злоба народа и вождей его к Иисусу не усилила ли в Пилате презрения к ним, которое и без того гордые Римляне питали к Иудеям? Своим дерзким злодеянием, совершённым всенародно, первосвященники и священники, не подорвали ли в Пилате уважения к их религии? Даже язычнику не могла казаться высокой вера, служители которой обнаружили бесчеловечие, публично совершили величайшее злодеяние и лицемерно старались придать ему вид законности. Пилат потерял уважение к иудейской вере и святыне, и вот, по его приказанию, в храм внесены были языческие изображения. Это было фактическое проявление мерзости запустения. Правда, это осквернение святыни храма не было делом совершенно необычным, никогда небывалым. Первый храм был разрушен Навуходоносором до основания, и святыни его были частью уничтожены, частью разграблены, и Иудеи долго совсем не имели храма. Второй храм при Антиохе Епифане служил капищем и был позорно оскверняем язычниками в течение трёх лет. Затем при завоевании Иудеи Римлянами полководец их Помпей вошёл во святое святых, а после другой римский полководец Красс ограбил сокровища храма 309 . Наконец, Иудейский царь Ирод, названный Великим, хотя возобновил и украсил Иерусалимский храм, однако над воротами его поставил золотого орла – знак римского владычества. Но хотя во всех этих случаях святыня храма подвергалась поруганию и осквернению, однако Иудеи надеялись на наступление лучшего времени, ждали явления Мессии, как своего Спасителя, и не напрасно. А теперь, после отвержения Христа, хотя они продолжали ждать и надеяться; но этим надеждам уже не суждено было исполниться. Они вводили только в обман и ускоряли гибель Иудеев, побуждая их лжемессий принимать за истинного Христа и ввергая их в опасные предприятия. Одним словом, внесение Пилатом в храм языческих изображений, равно как и позже бывшее поставление в храме статуи Калигулы, важно не столько само по себе, а как выражение того беспомощного и близкого к погибели состояния, в которое поставили себя Иудеи, отвергнувши и предавши на смерть Христа, и при котором они были не достойны святыни. А потому их святыне предлежало поругание и уничтожение. Таким образом, в семидесятую седьмину не только совершились события, которые неизбежно привели к опустошению Иудеи, Иерусалима и храма, но уже и фактически началась мерзость запустения, состоявшая в осквернении святыни. – Самое строение речи в 27 стихе даёт нам основание относить к семидесятой седьмине только начало фактической мерзости запустения, или даже только источник её, полное же осуществление её относить к временам Веспасиана и Адриана. В изречении о мерзости запустения в еврейском тексте никакого глагола не поставлено, сказано неопределённо: и на крыле мерзость запустения מְשֹׁמֵם שִׁקּוּצִים כְּנַף וְעַל; подразумевается глагол будет или станет. Но в какой форме? В двух предыдущих предложениях глаголы поставлены в форме гифил, поэтому есть основание подразумевать её и в речении о мерзости запустения. А форма гифил в еврейском языке означает причинность действия или состояния. Поэтому рассматриваемое изречение в полном виде должно быть выражено так: одна седьмина... заставит быть мерзости запустения на криле.

Но, предвещая о мерзости запустения в храме, начало которой положено христоубийством, а полное проявление наступило в дни Веспасиана и в последующие десятилетия, слова стиха 27, содержащего предсказание о событиях семидесятой седьмины, указывают ещё на отдалённейшее время. Это время – дни антихриста, последняя полуседьмица мира, по отношению к которой время разрушения Иерусалима и осквернения его святыни Римлянами было только прообразом, предвестием.

Если вникнуть в содержание стиха 27 и рассмотреть его в связи со стихом 24, в котором указаны важнейшие события преимущественно конца седьмин, то в пророчестве о семидесятой седьмине нельзя не открыть указаний на события, имеющие совершиться перед кончиной мира.

Прежде всего, самое обстоятельство, которым было вызвано откровение Даниилу пророчества о седьминах, и содержание начального стиха последнего дают достаточное основание находить в этом пророчестве указания и на последние времена мира. Даниил, сообразивши по пророчеству Иеремии о приближении конца Вавилонского пленения Иудеев, молит Бога простить грехи народа, избавить его от бедствий, освободить от грехов и восстановить Иерусалим и святилище его (Дан. 9:19). В ответ на эту молитву Архангел Гавриил открыл ему видение о седьминах (Дан. 9:20–23). В этом видении действительно и открыты были Даниилу судьбы его народа. Пророчество так и начинается: семьдесят седьмин определены для народа твоего и святого города твоего (Дан. 9:24). Даниил не мог сомневаться, что предсказание Иеремии исполнится. Поэтому, и на основании самых слов его молитвы, должно полагать, что он просил у Бога не того только, чтобы народ возвратился из плена, а чтобы по возвращении опять был воссоздан святой город и храм его, а главное, чтобы Бог не гневался больше на народ свой, был милостив к нему, простил его грехи. Без сомнения, Даниил желал 310 , чтобы благосостояние народа не было мимолётным и чтобы, хотя народ и не заслужил быть возвращённым в отечество и иметь возобновлённый святой город, Бог не гневался на него и по милосердию Своему дал ему возможность всегда благоденствовать. Даниил знал, что причина бедствий, которым подвергся народ от Вавилонян, – грехи; поэтому он просит, чтобы Бог простил эти грехи и освободил народ от бедствий. Бог через Гавриила действительно открыл Даниилу – с одной стороны то, как будет поступлено с грехами его народа, а с другой, какая участь постигнет святой город и народ, и какие великие события совершатся. Открыл Он ему и ближайшие события: издание повеления о возобновлении Иерусалима, о возвращении народа, о построении города, – и более отдалённые: предание смерти Христа, разрушение города и святилища, прекращение жертв, утверждение завета, поставление мерзости запустения, и, наконец, – самые отдалённые: гибель опустошителя и предваряющие её происшествия, подобные которым были и раньше: утверждение завета для многих, прекращение жертвы, поставление мерзости запустения. Семьдесят седьмин прошли, и в течение их исполнилось то, что должно было совершиться по пророчеству. Но в том, что исполнилось, положены были основы и того, что исполнится только перед кончиной мира, и это, имеющее ещё совершиться, таинственно предуказано в пророчестве о седьминах. В пророчестве о седьминах раскрыта вся история Еврейского народа в важнейших её событиях: возвращение из плена, построение Иерусалима, пришествие Христа, смерть Его, прекращение Ветхого Завета с его жертвами и пророчествами и учреждение Нового Завета, принятие Христа и христианства одними Иудеями и отвержение их другими, разрушение Иерусалима, осквернение его святыни и окончательное запустение его, обращение ко Христу Иудеев перед концом мира, когда, как и при разрушении Иерусалима, будет мерзость запустения на святом месте и вместе с тем последует гибель опустошителя. В пророчестве соединяются по сходству в одной общей картине две отдалённейшие одна от другой эпохи: конец Нового Завета или конец до-христианского мира и конец всего мира. Предъизображаются чрезвычайный взрыв зла и устремление его против добра, с целью истребить последнее, при конце Ветхого и при конце Нового Завета. Предуказываются ужасные бедствия, которые будут сопровождать это скопление и взрыв зла; предрекаются первое и второе пришествие Христа, начало Нового Завета и предвестники нового неба и твой земли, на которых обитает правда (2Пет. 3:13).

Подробнее, в стихе 24, содержащем в себе краткое указание на важнейшие события всего периода семидесяти седьмин и преимущественно конца их, предрекаются и такие события, которые при первом пришествии Иисуса Христа осуществились только отчасти, предначинательно, которые продолжают осуществляться и теперь и вполне совершатся только перед концом мира. Семьдесят седьмин определены для народа твоего.., чтобы покрыто было преступление, запечатаны были грехи и заглажены беззакония, и чтобы приведена была правда вечная. Иисус Христос есть умилостивление за грехи всего мира (1Ин. 2:2), как за грехи Иудеев, так и за грехи язычников; кровь Его, кровь Нового Завета, за многих изливается, во оставление грехов (Мф. 26:27–28; Мк. 14:23–24); благовествование Христово есть сила Божия ко спасению всякому верующему, во первых Иудею, потом и Еллину (Рим. 1:16). Но при открытии Нового Завета благодатной силой благовествования Христова и спасительными плодами жертвы Христовой воспользовались только часть Иудеев и часть язычников. Впрочем, язычники, чем далее шло время, тем всё более и более прививались к доброй маслине – Христу (Рим. 11:17), продолжают прививаться и теперь и будут прививаться до конца мира. Но Иудеи, за исключением части их, не только не сделались общниками корня и сока Маслины, но, даже напротив, отломились от неё, бывши прежде её природными ветвями (Рим. 11:19, 24). При первом пришествии Христа не только не были запечатаны их грехи и заглажены беззакония, но именно в это время они стали дополнять меру отцов своих (Мф. 23:32), т. е. меру кровавых преступлений их: их отцы гнали и убивали пророков (Мф. 23:34–35), а эти умертвили Самого Христа, а также гнали и умерщвляли Его Апостолов и последователей. Злодеяние христоубийства не только не было заглажено при начале Нового Завета, но оно именно в это время и было совершено и продолжает тяготеть над этим отверженным народом. Оно навлекло на него величайшие бедствия: опустошение его земли, разрушение его священного города, осквернение и разрушение его святилища, истребление и рассеяние его самого (Мф. 23: 33–38; 24:15–22; Лк. 19:41–44; 21:20–24). И это продолжится дотоле, доколе не окончатся времена язычников (Лк. 21:24); а это будет перед кончиной мира, когда проповедано будет Евангелие царствия по всей вселенной, во свидетельство всем народам (Мф. 24:14), когда войдёт полное число язычников (Рим. 11:25). Ибо хотя Бог силен опять привить их (Рим. 11:23), т. е. отпавших от Христа Иудеев; но только под условием, если они не пребудут в неверии (Рим. 11:23), Между тем они не только совершили христоубийство, но и продолжают коснеть в этом грехе, не признают его грехом, потому что не признают пришедшего Христа Христом, а ждут, что Он придёт к ним. Но это ожесточение их только до времени. Весь Израиль спасётся, как написано: придёт от Сиона Избавитель, и отвратит нечестие от Иакова. И сей завет им от Меня, когда сниму с них грехи их. (Рим. 11:26–27; Ис. 59 глава). Прошло почти две тысячи лет с тех пор, как Иисус Христос и Апостол Павел предсказали об ожесточении и отвержении Израиля и обо всех постигших его бедствиях, и предсказания их исполнились и продолжают исполняться: Иудея, Иерусалим и храм были опустошены, Израильтяне изгнаны из отечества, доселе живут рассеянные по всему свету, доселе пребывают в неверии и ожесточении. Таким образом, первая часть пророчества об отвержении Иудеев исполнилась и исполняется. Без сомнения, в своё время, перед кончиной мира исполнится и вторая половина пророчества, когда с них будут сняты грехи их. Тогда окончательно исполнится то, о чём предсказано и в пророчестве о седьминах: будут запечатаны грехи и заглажены беззакония.

Все положения стиха 27 весьма удобно применяются к событиям последних лет мира, хотя, прежде всего они заключают в себе предсказания о первом пришествии Христа и относятся к началу Нового Завета.

Так, слова: утвердит завет для многих одна седьмина, в применении к первому пришествию Иисуса Христа значат, что тогда вступили в Новый Завет с Богом многие из язычников и немногие из Иудеев; а в отношении к последней седьмице мира они предуказывают на вступление в завет многих Иудеев, когда события времени и проповедь Еноха и Илии обратят Евреев ко Христу (Мал. 4:5–6; Откр. 11 глава), и весь Израиль спасётся, чтобы все были помилованы (Рим. 11 глава).

Весь Израиль, т. е. весь истинный, избранный Израиль. Ибо и во времена Ветхого Завета не все, происшедшие от Авраама по плоти, были Израильтянами, а только дети его по вере (Рим. 9 глава). Не были Израильтянами даже целые народы, происшедшие от Авраама, каковы потомки его от Хеттуры, Измаил с своим потомством, Исав с происшедшим от него народом; а иные хотя и были сначала Израильтянами, но, утративши веру в истинного Бога, перестали быть истинными Израильтянами; таковы все те многочисленные Евреи, которые впадали в язычество, служили идолам и не возвращались опять к отеческой вере. Целые десять колен, образовавши особое царство, постепенно утратили веру в единого Бога и перестали быть частью Израиля. И по окончанию Ветхого Завета истинными Израильтянами были только уверовавшие во Христа. И в последнюю седьмину мира, быть может, не все тогдашние Иудеи обратятся ко Христу. Потому и сказано: утвердит завет для многих одна седьмина, а не для всех. И пророк Исаия говорит: Остаток обратится, остаток Иакова к Богу сильному. Ибо хотя бы народа у тебя, Израиль, было столько, сколько песку морского, только остаток его обратится (10:21–22. Ср. Рим. 9:27). Он же говорит, что загладится беззаконие Иакова и снимутся грехи с него (27:9. Ср. Рим. 11:26–27). И сей завет им от Меня, говорит Бог, когда сниму с них грехи их (Рим. 9:27). Это и есть тот завет, который утвердит для многих одна седьмина. Эти изречения из книги пророка Исаии и в особенности объяснение их Аиостолом Павлом в Послании к Римлянам показывают, что и в начальных словах пророчества о седьминах можно находить указание на обращение Иудеев ко Христу перед кончиной мира; разумеем слова: Семьдесят седьмин определены для народа твоего и святого города твоего, чтобы покрыто было преступление, запечатаны были грехи и заглажены беззакония, хотя, прежде всего, они указывают на искупление людей от греха жертвой воплотившегося Сына Божия при первом его пришествии в мир. Весь Израиль спасётся – это означает всех Израильтян, которые спаслись и спасутся в течение всех времён, начиная Авраамом и кончая Иудеями, имеющими обратиться ко Христу последними из всех своих единоверцев и единоплеменников. А под многими, для которых утвердит Завет едина седьмица, кроме не Иудеев, обратившихся ко Христу, до́лжно разуметь частью тех Иудеев, которые уверовали во Христа при первом Его пришествии, и которые уверовали и уверуют в течение последующих веков, частью тех, которые обратятся ко Христу перед кончиной мира целым народом. Слова: весь Израиль спасётся, вполне и окончательно исполнятся только тогда, когда последний остаток Иудеев обратится ко Христу. Как полное число язычников войдёт в царство Христово только к концу времён (Рим. 11:21): так и относительно Израиля упомянутые слова окончательно исполнятся только перед кончиной мира, когда и остаток их спасётся (Рим. 9:27), когда из предназначенного к спасению числа Израильтян не останется ни одного вне царствия Божия. И это совершится вслед за тем, как и из предопределённого к спасению числа язычников не останется ни одного, не обратившегося ко Христу.

Хотя перед кончиной мира, можно думать, тогдашние Иудеи её все до одного обратятся ко Христу, однако не может быть сомнения в том, что они обратятся к Нему целым народом. Это видно из некоторых мест Священного Писания. Так, Евангелист Иоанн видел Ангела, восходящего от востока солнца и имеющего печать Бога живого. И воскликнул он (Ангел) громким голосом к четырём Ангелам, которым дано вредить земли и морю, говоря: не делайте вреда ни земле, ни морю, ни деревам, доколе не положим печати на челах рабов Бога нашего. И я слышал число запечатлённых: запечатлённых было сто сорок четыре тысячи из всех колен сынов Израилевых (Откр. 7:2–4), из каждого колена по двенадцати тысяч. Равное число запечатлённых печатью Бога живого из каждого колена указывает на полноту запечатлённых. Двенадцать тысяч запечатлённых из каждого колена, очевидно, есть число символическое, означающее полноту и множество. Далее, Апостол Павел обращение Иудеев ко Христу в последние времена называет тайной (Рим. 11:25), т. е. делом, до времени сокровенным, важным, чудесным, непостижимым для людей и невозможным при обычном течении жизни и ходе событий. „Тайной, – говорит Святой Иоанн Златоуст, – называет он здесь недоведомое и сокровенное, чудесное и непонятное” 311 . Но обращение ко Христу небольшого числа Иудеев Апостол не назвал бы тайной, потому что такого рода обращение совершалось и при Павле, и в последующие века, и оно не может быть названо таинственным, важным, чудесным. Затем, употреблённые в этой же главе выражения: Израиль, Иаков, указывают на весь народ Иудейский. Наконец, настоящее состояние Иудеев Апостол называет ожесточением и противополагает его состоянию послушания и помилования их, которое имеет быть перед кончиной мира. А такое противопоставление было бы немыслимо, если бы Апостол предсказывал об обращении в последние времена только части Иудеев; потому что и во времена Павла немалая часть Иудейского народа приняла христианство,

Нечего много распространяться о том, что под Израилем, который обратится ко Христу в последние времена, Апостол Павел разумеет именно Иудеев по вере и национальности, а не духовного Израиля. Он называет Израильтян природными ветвями маслины, но только отломившимися от неё; усвояет им способность и возможность опять привиться к ней; противополагает их дикой маслине, но привившейся к хорошей маслине, т. е. язычникам, принявшим христианство; настоящее состояние их называет состоянием непослушания и ожесточения. Ясно, что он говорит о неверующем пока, но имеющем некогда уверовать во Христа Иудейском народе. Правда, в 9 главах Апостол говорит, что не все те Израильтяне, которые от Израиля, и не плотские дети суть дети Божии, но дети обетования признаются за семя (6–8 стихи), т. е. говорит об Израиле духовном. Ho этими словами он хочет показать, что обетование Божие об избрании и спасении Израильского народа исполнилось и исполнится, не смотря на то, что теперь Иудеи отвергли Христа и погибают от своего ожесточения и неверия; потому что предназначение этого народа быть избранным народом Божиим вовсе не означает того, что спасутся все люди этого народа до одного человека. Все Иудеи суть Израильтяне, но из них истинные Израильтяне суть только те, которые в Ветхом Завете веровали в единого Бога и в грядущего Мессию, а в Новом веруют в Бога и Христа. Таким образом, истинные Израильтяне составляют только часть Израильтян по плоти или Иудейского народа. Об отношении истинного Израиля к плотскому Апостол и говорит в 9, 10 и 11 главах Послания к Римлянам, и в частности раскрывает мысль, что в настоящее время Иудейский народ, пребывая в ожесточении неверия, есть Израиль только по плоти. А в последние времена мира Израиль по плоти сделается истинным или духовным Израилем, потому что Избавитель отвратит нечестие от него и снимет с Иудеев грехи их (Рим. 11:26–27).

Иудейский народ обратится ко Христу в последнее время бытия мира, но когда именно?

Некоторые места Писания дают основание утверждать, что это будет в последнюю седьмицу бытия мира. Бог устами пророка Малахии говорит: Вот, Я пошлю к вам Илию пророка перед наступлением дня Господня, великого и страшного. И он обратит сердца отцов к детям и сердца детей к отцам их, чтобы Я пришед не поразил земли проклятием (Мал. 4:5–6). Днём Господним здесь назван день второго пришествия Иисуса Христа, день страшного суда. Перед наступлением этого дня будет послан пророк Илия, который обратит сердца отцов к детям, т. е. своей проповедью обратит Иудеев ко Христу. Отцы – Иудейский народ; дети – по мнению одних – Апостолы, как происшедшие от Иудейского народа, по мнению других – христиане из язычников. Сердца отцов обратятся к детям – это значит, что Иудеи примут апостольское или христианское учение. Блаженный Феодорит, сказавши, что днём Господним назван день второго пришествия, даёт следующее объяснение этого места: „Чтобы Мне, нашедши всех вас в неверии, не предать всех нескончаемому мучению, сначала придёт Илия, возвестит вам о Моём пришествии и убедит вас, Иудеи, без всякого сомнения, присоединиться к уверовавшим в Меня язычникам и составить единую Мою Церковь. Отцами же называет пророк Иудеев, как призванных прежде, а сынами – язычников, как спасённых после них. Посему, так как мы и ныне убеждаем Иудеев к благочестию, они же пребывают непокорными, завидуя нашему спасению, то справедливо сказано у пророка, что Илия устроит сердца отцов к детям, потому что убедит Иудеев вступить в общение с нами” 312 . Феофилакт Болгарский говорит: „Отсечение правого уха у первосвященникова раба было знаком непослушания Иудеев. Ибо ослепление нашло на Израиля, чтобы слышащие не слышали, за нечестие их против Спасителя, которое особенно сильно было в первосвященниках; почему и знак – отнятие уха был сделан на рабе первосвященника. А восстановление уха указывает на будущее восстановление разумения Израильтян, которого они лишились ныне. Потому что Илия, когда придёт, призовёт их ко Христу, и отцов соединит с нами, сыновьями, о чём пророчествовал и Малахия (4:6) 313 .

После преображения Иисус Христос сказал своим ученикам: Илия должен прийти прежде и устроить всё (Мф. 17:11). Слово: устроить, намекает на пророчество Малахии. Что в этих словах Илией назван не Иоанн Креститель, как это может показаться на оснований дальнейших слов, это объясняют Святой Иоанн Златоуст и Феофилакт Болгарский. Первый говорит следующее: „Писание возвещает два пришествия Христова: сие, уже бывшее, и будущее. Указывая их, Павел сказал: явилась благодать Божия, спасительная для всех человеков, научающая нас, чтобы мы, отвергнув нечестие и мирские похоти, целомудренно, праведно и благочестиво жили (Тит. 2:11–12). Вот одно пришествие. Теперь выслушай, что он далее объявляет и второе пришествие: Ожидая блаженного упования и пришествия великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа (Тит. 2:13). Также и пророки упоминают о том и о другом пришествии и говорят, что предтечей второго пришествия будет Илия. А [предтечей] первого пришествия был Иоанн, которого Христос назвал Ильёй, – не потому, чтобы он был Илия, а потому, что он совершал служение его. Ибо как тот будет предтечей второго пришествия, так этот был (предтечей) первого... Итак, какое же Христос дал решение вопроса? То, что, несомненно, Илия придёт перед вторым Его пришествием, и теперь уже Илия пришёл, называя так Иоанна: этот Илия пришёл. А если ты спрашивает о Фесвитянине, то он придёт. Посему сказал: Илия придёт и устроит всё. Что же всё? То, что предсказал Малахия пророк: Пошлю вам Илию Фесвитянина, который устроит сердце отца к сыну, дабы, пришед, Я не поразил землю в конец. Видишь точность пророческого предсказания? Ибо, так как Христос назвал Илиею Иоанна по причине сходства служения, то, чтобы ты не подумал, что это теперь сказано о пророке, прибавил и об его отечестве, сказавши: Фесвитянин. Иоанн же не был Фесвитянином. Даже присовокупил и другой признак, когда сказал: дабы, пришед, Я не поразил землю в конец, возвещая второе Его страшное то пришествие; потому что при первом (пришествии) Он не пришёл поразить землю. Ибо Я пришёл, – говорит, – не судить мир, но спасти мир (Ин. 12: 47). Итак, говорит Он это, показывая, что Фесвитянин придёт перед тем Его пришествием, при котором будет суд. Объясняет он вместе с тем и причину его пришествия. Какая же причина? Та, чтобы, пришедши, убедил Иудеев уверовать во Христа, дабы Он, явившись, не погубил всех в конец. Посему и Христос, приводя им это на память, говорит: и устроит всё, т. е. исправит неверие Иудеев, которые тогда будут жить. Имея это в виду, пророк выразил это очень точно. Ибо он не сказал: устроит сердце сына к отцу, по: отца к сыну. Потому что, так как Иудеи были отцами Апостолов, то он и выражает это, говоря, что Илия обратит сердца отцов. Т. е. расположение Иудейского народа, к учению сынов их, т. е. Апостолов”... „Не смущайся и не предполагай ошибки в речении, если Иисус сказал, что то́ придёт, то́ пришёл. Всё это истинно; потому что когда сказал, что Илия придёт и устроит все, говорит о самом Илии и о будущем обращении Иудеев; а когда сказал, что он есть тот, которому до́лжно прийти, называет Илиею Иоанна по сходству служения” 314 .

То же учение Святой Иоанн Златоуст высказал и в Толковании на Второе Послание к Фессалоникийцам, где явление Илии он относит ко времени антихриста. „Тогда, – говорит он, – придёт и Илия, чтобы подкрепить верующих, и это говорит Христос; Илия придёт и устроит всё. Поэтому об Иоанне сказано: он в силе и духе Илии. Иоанн не творил как Илия, ни знамений, ни чудес. Иоанн, сказано, не сотворил никакого знамения; но всё, что сказал Иоанн о Нём, было истинно (Ин. 10:41). Итак, каким же образом он в силе и духе Илии? Это значит, что он будет проходить то же самое служение. Как Иоанн был предтечей первого пришествия (Христова): так Илия будет предтечей второго и славного Его пришествия, и для этого соблюдается” 315 .

Блаженный Феофилакт Болгарский о том же говорит так: „Словами: Илия приидет, показывает, что он ещё не пришёл, а придёт, как предтеча второго пришествия, и возвратит к вере во Христа всех Евреев, которые окажутся послушными, приводя как бы к отеческому наследию их отпавших от него. А словами: Илия уже пришёл, указывает на Иоанна Предтечу – Иоанна Иисус назвал Илиею, потому что он был предтеча первого пришествия Его, как Илия будет предтечей второго” 316 . И ещё раньше преображения, когда Иоанн был в темнице, Иисус Христос сказал о Нём: Если хотите принять, он есть Илия, которому должно прийти. (Мф. 11:14). „Это значит, – объясняет эти слова Феофилакт Болгарский, – что если можете рассудить здраво и без зависти, то он есть тот, которого пророк Малахия назвал грядущим Илиею. Ибо и Предтеча и Илия имеют одинаковое служение: Иоанн был предтечей первого пришествия, а Илия будет предтечей имеющего быть пришествия. Затем, показывая, что он приточно называет Иоанна Илиею, и что для уразумения этого нужно размышление, Он говорит: Кто имеет уши слышать, да слышит, и тем побуждает их спросить Его и узнать” 317 .

В Апокалипсисе о двух свидетелях Божиих сказано, что они будут пророчествовать тысячу двести шестьдесят дней и когда кончат своё свидетельство, будут убиты зверем, выходящим из бездны. Зверь из бездны – антихрист. Один из двух свидетелей – пророк Илия, как это можно видеть из снесения этого места с пророчеством Малахии и с вышеприведёнными словами Иисуса Христа об Илии. О том же свидетельствует и церковное предание. В Четь-Минее под двадцатым числом июля написано: „Святый пророк Божии Илия, огненной колесницей с плотью взят сый, жив есть даже и доныне, во плоти виден бысть во время преображения Господня на Фаворе от святых триех Апостолов и паки виден будет плотскими смертными человеки перед вторым Господним на землю пришествием. Избежав прежде от меча Иезавелина, постраждет в то время от меча антихристова, и не токмо яко пророк, но яко мученик большия славы сподобится от праведного мздовоздаятеля Бога”. В Прологе на то же число читаем: „Сей Илия и второму пришествию Христову с Енохом приити имать ко обличению всеконечного нечестия антихристова и утешению верных”. Андрей Кесарийский говорит: „Многие учители думали, что сии два свидетеля, именно – Енох и Илия, при конце получат от Бога время для пророчества на три с половиной года, которые обозначены тысяча двумястами шестьюдесятью днями. Облечением во вретище показывают они, что плача и слёз достойны обольщаемые, и что будут отвлекать от обольщения антихристова существующих тогда. Их пророк Захария указывал в виде двух маслин и двух светильников, потому что пища для света ведения доставляется елеем добрых дел” 318 . Справедливо Андрей Кесарийский говорит, что „многие учители” думали, что два свидетеля суть Енох и Илия. И что они явятся на земле и будут пророчествовать перед кончиной мира и предостерегать людей от обольщений их антихристом. Мы уже привели свидетельства Святого Иоанна Златоуста и Блаженного Феодорита, а из позднейших писателей Феофилакта Болгарского об Илии, как предтече второго пришествия Христова. Но ещё раньше всех их высказал то же учение Святой Ипполит, Епископ Римский. Он говорит, что прежде второго пришествия Христа необходимо сперва явиться предтечам его. „Он, – говорит Ипполит о Данииле, – означил одну седьмину лет, последнюю, имеющую быть в последних временах, при конце всего мира. Половину этой седьмины возьмут пророки Енох и Илия (Откр. 11:3)”. „Они, пришедши, – говорит он далее, – будут проповедовать имеющее быть с небес явление Христа, сотворять и чудеса и знамения, дабы, хотя сим тронуть и обратить людей к покаянию по причине усилившегося их беззакония и нечестия. Ибо Иоанн говорит: И дам двум свидетелям Моим, и они будут пророчествовать тысячу двести шестьдесят дней, будучи облечены во вретище (Откр. 11:3), то есть, половину седьмины, о которой сказал Даниил (9:27)”. Описавши затем тиранство антихриста, он продолжает: „Когда это будет, и когда одна седьмина разделится на две половины, и явится мерзость запустения, и когда два пророка и предтечи Господня совершат своё течение, и весь Мир будет приходить уже к концу: что останется, как не явление с небес Господа и Спаса нашего Иисуса Христа?” 319 . Слова святого Ипполита важны тем, что он прямо относит время проповедования двумя предтечами второго пришествия Христова к последней седьмице бытия мира, и, как кажется, именно к первой половине её. Так как антихрист будет царствовать три с половиной года, и царствование его падает на вторую половину седьмицы, то выходит, что, по учению Святого Ипполита, все три с половиной года проповедования двух свидетелей будут предшествовать царствованию антихриста, и он умертвит их тотчас по воцарении своём. Быть может, это так и будет. Впрочем, возможно, что они явятся на землю не за три с половиной года до воцарения антихриста, и что поэтому некоторое время они будут проповедовать и по воцарении антихриста. Но в том и другом случае проповедование их всё-таки приходится на время последней седьмицы лет. Следовательно, и обращение Иудейского народа ко Христу совершится в эту же седьмицу. Вероятнее всего, что это будет уже по воцарению антихриста; потому что возможно, что и по воцарению антихриста будут случаи обращения язычников ко Христу, так что полное число язычников войдёт в Церковь уже по воцарению антихриста, а вслед за тем совершится и обращение ко Христу Иудейского народа 320 .

Осуществятся перед кончиной мира и другие слова пророчества о седьминах: в половине седьмины прекратится жертва и приношение.

Еврейское слово זֶבַח означает убиение, заклание, вкушение закланного животного, жертву заклания, кровавую жертву. В частности это слово означало жертву всесожжения, жертву о грехе, жертву благодарения и друг. Вообще же означало жертву кровавую.

Слово המִנְחָ означает дар, в особенности дар Богу, точнее, бескровную жертву, состоявшую из предметов пищи и пития, приношение и возлияние, соединявшееся с кровавой жертвой, или же совершавшееся самостоятельно.

И в пророчестве о седьминах первое из этих слов означает кровавые жертвы, а второе – бескровные. Итак, в половине седьмины прекратятся и кровавые и бескровные жертвы.

По отношению к ветхозаветным жертвам это пророчество уже исполнилось при первом пришествии Христа, когда искупительной Его жертвой были устранены и прекращены, как ненужные, ветхозаветные жертвы, кровавые и бескровные, и отменён весь жертвенный культ Моисеев. Но оно исполнится ещё иным образом перед вторым пришествием Христовым, в последнюю полседьмицу бытия мира, в царствование антихриста. „По всему имеет уподобится сей обольститель Сыну Божию”, – говорит об антихристе святой Ипполит 321 . В частности он замыслит и будет усиливаться искоренить жертвы, приносимые людьми как истинному Богу, так и богам ложным; потому что он будет искоренять все религии и всякие культы. Язычники приносят и кровавые и бескровные жертвы, христиане – только бескровную, евхаристическую жертву. Антихрист и будет искоренять как кровавые, так и бескровные жертвы.

В особенности он будет усиливаться прекратить повсюду принесение евхаристической жертвы; потому что хотя он никакого божества не уважит (Дан. 11:37), но преимущественно будет угнетать святых Всевышнего, даже возмечтает отменить у них праздничные времена и закон (Дан. 7:25); и хотя у него будет власть над всяким коленом и народом, и языком и племенем, но в особенности он будет вести войну со святыми, хулить Бога, имя Его и жилище Его, и с яростью преследовать Церковь Христову и христиан (Откр. 13:6–7; 12:13–17).

В какой мере удастся антихристу искоренить всякие нехристианские культы и религии, сказать трудно. Но относительно христианской веры, христианской Церкви, христианского Богослужения и важнейшей части последнего – Евхаристии мы имеем определённые указания Священного Писания, что они пребудут до скончания века, до второго пришествия Иисуса Христа. Следовательно, антихристу не удастся искоренить их совершенно и окончательно. Так, о Церкви Своей Иисус Христос сказал: Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют её (Мф. 16:18). Он же сказал Апостолам: Я с вами во все дни до скончания века (Мф. 28:20). Так как царству Иисуса Христа после кончины настоящего мира не будет конца, то в этих словах говорится о постоянном пребывании Иисуса Христа с Апостолами в настоящей жизни. Но все Апостолы вскоре умерли, а кончина мира и доселе не наступила; очевидно, что Иисус Христос в лице Апостолов, как предстоятелей и членов Церкви, обещал пребывать во все дни до кончины мира с земной Церковью, и в частности с преемниками Апостолов – пастырями Церкви.

В Священном Писании есть прямые указания и на то, что Церковь Христова будет существовать и во время антихриста. Иисус Христос сказал о времени великой скорби: Если бы не сократились те дни, то не спаслась бы никакая плоть: но ради избранных сократятся те дни (Мф. 24:22). Дни великой скорби – время антихристово. Следовательно, избранные будут и во время антихриста и, что особенно важно, переживут это время, пребудут избранными. Апостол Павел предвозвестил, что обольщение антихриста введёт в заблуждение только погибающих, не принявших любви истины для своего спасения, не веровавших истине, возлюбивших неправду (2Сол. 2:8–12). Из этих слов можно догадываться, что тогда будут и принявшие любовь истины, т. е. Иисуса Христа. В Апокалипсисе сказано, что антихристу поклонятся все живущие на земле, которых имена не написаны в книге жизни у Агнца, закланного от создания мира (13:8). Следовательно, тогда будут и такие люди, которых имена написаны в книге жизни и которые не поклонятся антихристу. В Апокалипсисе же сказано, что даны были жене два крыла большого орла, чтоб она летела в пустыню в своё место от лица змея, и там питалась бы в продолжении времени, времён и полвремени (12:14). Жена – Церковь, как это видно из дальнейших слов (17 стих). Время, времена и полвремя – три с половиной года царствования антихриста, как это показывают изречения книги Даниила (7:25; 12:7, 11) и Апокалипсиса (13:5). Итак, Церковь будет существовать во всё время царствования антихриста, хотя и в пустыне, т. е. тайно, в скрытых местах. И из книги Даниила видно, что и во время антихриста будут чтущие Бога (11:32 – 35) и спасутся записанные в книге (12:1).

Уже эти обетования о непобедимости Церкви, о существовании её и в царствование антихриста, до самой кончины мира и о всегдашнем пребывании с нею Иисуса Христа показывают, что и христианское Богослужение и в частности принесение евхаристической жертвы не прекратятся до скончания века; потому что Иисус Христос пребывает с Церковью как её Глава, Искупитель и Богочеловек, т. е. Своим учением, примером Своей жизни и Своей благодатью, сообщаемой преимущественно в таинствах; но особенно Его присутствие в Церкви, проявляется в Евхаристии, потому что Он Сам сказал: Ядущий Мою плоть и пиющий Мою кровь пребывает во Мне, и Я в нём (Ин. 6:56). Иисус Христос есть Первосвященник во век по чину Мелхиседекову (Пс. 109:4; Евр. 5:6; 6:20; 7:1–3, 17, 21). Пребывая вечно, Он имеет и священство непреходящее. Посему и может всегда спасать приходящих через Него к Богу, будучи всегда жив, чтобы ходатайствовать за них (Евр. 7:24–25) Всегда, не исключая и времени антихристова. А что и во время антихриста будут люди, приходящие через Иисуса Христа к Богу, и будут совершающие и приемлющие Евхаристию, что Евхаристия будет совершаться до самого второго пришествия Христова, это ясно высказал Апостол Павел в другом своём Послании: Всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьёте чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе Он придёт (1Кор. 11:26). Вышеприведённое изречение Апокалипсиса, что при антихристе Церковь, пребывая в пустыне, будет питаться там во все три с половиной года его царствования, показывает, что Церковь не только найдёт там пищу телесную, но будет иметь и пищу духовную. А духовную пищу составляют Слово Божие (Мф. 4:4; Лк. 10:39. 42:11, 28) и Тело и Кровь Христа (Ин. 6:5). В царствование антихриста верующим во Христа и не поклонившимся антихристу трудно будет добывать и телесную пищу, потому что тогда никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет сие начертание, или имя зверя, или число имени его (Откр. 13:17): тем не менее они не останутся без хлеба. Точно также трудно будет иметь им хлеб духовный, потому что антихрист и его приверженцы будут уничтожать книги Священного Писания, будут гнать и мучить проповедников Слова Божия и совершителей христианского Богослужения, будут следить за тем, чтобы нигде не была совершаема Евхаристия. И всё-таки и проповедование Слова Божия не умолкнет, и Богослужение не прекратится, и Евхаристия будет совершаема.

Но если, таким образом, и во время антихриста христианское Богослужение и принесение евхаристической жертвы не прекратятся, то можно ли к этому времени относить окончательное исполнение пророчества о седьминах, когда в нём предвозвещено прекращение жертвы и приношения в половине седьмицы? Не лучше ли в изречении этого пророчества о прекращении жертвы и приношения видеть указание на прекращение только ветхозаветных жертв и приношений?

Нет. Ведь в книге Даниила говорится о прекращения жертвы ещё в 11 и в 12 главах; и там речь идёт, несомненно, о прекращении не ветхозаветных жертв, а новозаветной. Одиннадцатая глава, особенно во второй половине, и вся двенадцатая содержат пророчества об антихристе и его времени, о последних временах мира, а не Ветхого Завета. Правда, в обеих главах говорится собственно о ежедневной жертве, которая у Евреев называлась одним словом הֵסִיר (тамид), приносилась непременно каждый день, два раза, утром и вечером, и была жертвой не частных лиц, а, так сказать, самой скинии, или всего народа. Между тем как в пророчестве о седьминах поставлены слова: зевах, означающее всякие кровавые жертвы, и минха, означающее всякие бескровные приношения. Но, в сущности, одно слово тамид выражает то же, что выражают слова: зевах и минха, оба вместе. Обязательная ежедневная, вечерняя и утренняя жертва состояла из однолетнего непорочного агнца, приносимого во всесожжение, из десятой части ефы лучшей муки, смешанной с четвертью гина елея, и из четверти гина вина, причём, в субботу количество всего этого удваивалось (Исх. 29:38–42; Чис. 28:1–10). Таким образом, слово тамид означало жертву и кровавую и бескровную вместе. Словом тамид называлось также благовонное курение, которое первосвященник обязательно возжигал ежедневно, утром и вечером, на алтаре кадильном (Исх. 30:1–8). Разница между тамид с одной стороны, зевах и минха с другой только та, что тамид означало одну определённую, обязательную, ежедневную и как бы церковную жертву, кровавую и бескровную, а зевах и минха означают всякие вообще жертвы и приношения. Таким образом, хотя бы и не применяли пророчество о седьминах к последней седьмице бытия мира, всё-таки мы находим в книге Даниила предсказания о прекращении жертвы во время антихриста.

Как же согласить предсказания книги Даниила о прекращении жертвы в последнее время бытия мира с учением Писания о том, что евхаристия будет совершаема до второго пришествия Христа?

Мы думаем, что во время антихриста прекратится открытое, беспрепятственное, безопасное, общественное, всенародное принесение бескровной жертвы, а также и таковое же совершение всего вообще христианского Богослужения. О таком прекращении жертвы и предсказано в книге Даниила.

Под прекращением жертвы, может быть, разумеются и самые замыслы антихриста совершенно прекратить принесение её и постоянные усилия его достигнуть этой цели, а также и результаты этих замыслов и усилий. Антихрист, сказано в книге же Даниила, даже возмечтает отменить у святых праздничные времена и закон (7:25). Но хотя святые будут преданы в руку его до времени и времён и полу времени, однако слово „возмечтает” показывает, что он не успеет вполне осуществить своих разрушительных замыслов. Действительно, воссядут судьи и отнимут у него власть губить и истреблять до конца (7:26). Ему не удастся уничтожить все религии, всех людей отторгнуть от Бога и сделать своими последователями и совершенно искоренить совершение евхаристии. Поклонятся ему только погибающие, не написанные в книге жизни. Прочие останутся верны Богу и Христу, будут служить Им, будут приносить и вкушать бескровную жертву. По мере того, как царство антихриста будет расширяться, – не сразу и не без сопротивления подчинятся ему все народы и племена, – число избранных будет сокращаться, потому что антихрист и его приверженцы будут убивать всякого, не поклоняющегося образу зверя (Откр. 13:15); и к концу царствования его, не поклонившихся ему, останется так мало, что Сын человеческий, пришедши, найдёт ли веру на земле (Лк. 18:8)? Но всё-таки немногие избранные останутся (Мф. 24:22). Как в начале христианства, верующие во Христа укрывались от преследования язычников в катакомбах, где и совершали Богослужение и приносили бескровную жертву: так и перед кончиной мира избранные Божии, скрываясь от гонения антихристова в тайных и неприступных местах, будут день и ночь молить Бога об избавлении от врага (Лк. 18:7) и укреплять себя вкушением Тела и Крови Христовых (Откр. 12:14). Ожидая ежечасно смерти, они будут причащаться возможно чаще. И Бог подаст им защиту вскоре (Лк. 18:8): силой их пламенных молитв и ради их избавления от антихриста и сократятся дни этого врага их, дни великой скорби (Мф. 24:22; Лк. 18:7, 8). Таким образом, изречения о прекращении жертвы в последнюю полседьмицу мира означают то, что антихрист возмечтает совершенно искоренить евхаристическую жертву, как и всякое Богослужение, что во всё время своего царствования он будет употреблять все средства для достижения этой цели, и что он почти достигнет её: явное, общественное и торжественное принесение прекратится. А к концу его царствования и тайно совершать Евхаристию и Богослужение будут весьма немногие и притом с препятствиями и опасностями.

Мерзость запустения, стоящая на святом месте, и седьмины Данииловы.

Изъясняя пророчество о седьминах по порядку, переходим к истолкованию двух последних изречений этого пророчества, особенно важных и вместе с тем особенно трудных для перевода и понимания: изречения о мерзости запустения (или опустошителя) и изречения о предопределённой и окончательной гибели опустошающего (или опустошённого).

Для нас особенную важность имеет первое из этих изречений, и потому мы обратим на него преимущественное внимание.

В нашем русском Синодском переводе Библии это изречение передано следующим образом: И на крыле святилища будет мерзость запустения. Этот перевод согласен со многими древними и новыми авторитетными переводами этого места; но, подобно им, он не буквален. В еврейском тексте мысль выражена короче и несколько иначе, в следующих словах: מְשֹׁמֵם שִׁקּוּצִים וְעַד־כָּלָה (ве аль кенаф шиккуцим мешомем). Be аль кенаф значит: и на крыле; шиккуцим – мерзости; мешомем – опустошающий. По-видимому, перевести это изречение легко. Тем не менее и буквальные в небуквальные переводы этого изречения до крайности различны.

Так, при буквальных переводах, одни выражение: ве аль кенаф, переводят: и на крыле, другие – и на крылах, третьи – при крылах (при крыле), четвёртые – под крылом, пятые – и на крылатой, при чём разумеется птица, именно – орёл. Слово шиккуцим одни переводят словом мерзости, а другие – родительным падежом того же имени, поставляя его в зависимость от ве аль кенаф, т. е. одни переводят: и на крыле мерзости, а другие – и на крыле мерзостей. Слово мешомем один переводят родительным падежом, поставляя его в зависимость от слова шиккуцим, другие – именительным падежом. Одни переводят его словом запустение, другие полагают, что его можно переводить и словом запустение или словом опустошающий, или опустошитель третьи утверждают, что его до́лжно переводить исключительно словом опустошающий, опустошитель, иные переводят его словом ужасная и т. д.

Всё эти различия есть и в буквальных переводах. Но, кроме того, в них есть ещё другие различия, вносимые отступлением от буквы текста. Почти всё эти различия относятся к выражению: ве аль кенаф. Так, одни переводят его: и на краю, другие – и на верху, третьи – и на верху храма, на маковке или на коньке (высочайший пункт здания) храма, на кровле храма, иные – на криле храма, опять иные – на храме. Некоторые слово храм заменяют словом святилище.

В еврейском тексте рассматриваемого изречения никакого глагола не поставлено. Не ставится он и в буквальных переводах. Но он, конечно, есть, и в подлиннике подразумевается, а в переводах небуквальных прямо ставятся. Но какой именно глагол нужно подразумевать? Переводчики и в этом не сходятся между собой. Одни из них ставят глагол будет, другие – явится или придёт, третьи – станет, четвёртые – ступить, пятые – ляжет.

Мы перечислили только важнейшие различия в переводах рассматриваемого изречения: не упоминаем о менее значительных особенностях разных переводов.

Разнообразие переводов, конечно, происходит от трудностей, которые представляет переводимое изречение. Трудности в настоящем случае двоякого рода: одни заключаются в самом слово-выражении изречения, другие в содержании или в мысли его.

Трудности первого рода, филологические, в том, что в изречении глагол не поставлен, и не известно, какой глагол подразумевается в нём; что грамматическое отношение между словами не определено с твёрдостью и точностью и разными переводчиками и толкователями понимается различно; что каждое из трёх слов изречения имеет много различных значений.

К филологическим трудностям присоединяются ещё большие трудности, заключающиеся в таинственности смысла этого изречения. Нельзя перевести ни одной фразы с какого бы то ни было языка, не уяснивши предварительно её смысла. Хотя бы перевод грамматически и лексически был буквален и точен и вообще удовлетворял бы существенным требованиям как того языка, на котором фраза написана, так и того, на который она переводится, но если переводчик не понимает смысла её, или понимает его смутно, или не уверен в том, что он понимает его точно и полно; то нельзя ручаться ни за точность, ни даже за правильность перевода. В этом случае в буквальном переводе, помимо недостатков, наиболее ему свойственных и особенно часто встречающихся, может не оказаться и того важного достоинства, к достижению которого переводчики буквалисты напрягают свои усилия: полного соответствия перевода подлиннику, точности. Может случиться, что буквальный перевод будет выражать совсем не ту мысль, какая высказана в подлиннике, или в нём не будет выражено никакой определённой мысли. Всё это вполне применимо к изъясняемому нами изречению. Прежде всего, буквальных переводов этого изречения существует несколько; они значительно отличаются один от другого, и нелегко сказать, какой из них есть самый верный в отношении к букве текста. Затем, смысл каждого из буквальных переводов этого речения сам по себе не ясен, не понятен. Кому ни скажете изречения: и на крыле мерзостей опустошающий, или: и на крыле мерзость опустошающего, или замените в этих изречениях слово опустошающий словом запустение, всякий спросит: о чём тут речь? Какой смысл содержится в этих словах? Без сомнения, этот вопрос задаёт себе и каждый переводчик этого изречения и, прежде чем перевести последнее, так или иначе, решает этот вопрос. Таким образом, истолкование этого изречения предшествует его переводу и оказывает влияние на самый перевод. Без сомнения, знающий и опытный толкователь Писания может оказывать существенную помощь переводчику Писания, особенно при переводе изречений трудных для перевода. Таково именно и есть рассматриваемое нами изречение. Но, к сожалению, в настоящем случае толкователь сам находится ещё в большем затруднении, чем переводчик. Какой настоящий и полный смысл этого таинственного и тёмного пророчества, этого в точности и с твёрдостью никто не знает. Изъяснить это изречение гораздо труднее, нежели перевести его. Можно только более или менее приближаться к пониманию истинного смысла его, не имея притом уверенности, какое изъяснение лучше, какое хуже. Понятно, что различных толкований этого изречения ещё больше, чем различных переводов его. Каждому из трёх слов изречения придаётся то одно из собственных, то одно из переносных значений, и таким образом получается чрезвычайное разнообразие толкований. При толковании принимаются в соображение контекст речи, параллельные библейские изречения, общее догматическое учение Церкви, исповедания, секты и вообще того религиозного общества, к которому принадлежит толкователь. Большое влияние на характер и способ толкования оказывают также личные религиозные убеждения и общие взгляды толкователей на книгу Даниила, на пророчество последнего о седьминах и на те исторические события, совершившиеся и имеющие совершиться, которых касается пророчество о седьминах. Наконец, остроумие и оригинальность воззрений толкователей тоже не остаются без влияния на характер и способ изъяснения изречения. А различия в толкованиях вносят различия и в переводы изречения. Под влиянием толкований являются переводы, более или менее отступающие от буквы и допускающие слова и выражения, которым в подлиннике нет соответствия, но которые требуются мыслью, влагаемой переводчиком в изречение. Такие небуквальные переводы, сделанные под влиянием толкования, являются с древнейших времён; появлялись они и после и продолжают выходить и до настоящего времени. Из авторитетных древнейших переводов изъясняемое изречение переведено не буквально у Семидесяти и в Вульгате. В этих, как и во многих иных переводах, например, в переводе Феодотиона, самое важное отступление от буквы текста в том, что слово крыло заменяется словами храм или святилище, или же к слову крыло присоединяется какое-либо одно из этих слов, причём вместе оба эти слова: крыло и храм, или крыло и святилище, выражают одно понятие – или целого храма, или части его.

Так как перевод Семидесяти пользуется высоким церковным, а отчасти и научным авторитетом в Церкви Православной, а Вульгате в церкви Латинской придаётся одинаковое значение с еврейским текстом Ветхого Завета, то естественно, что оба эти перевода оказывали и доселе оказывают огромное влияние на тех переводчиков и толкователей, которые состоят сынами Православной, или Латинской Церкви. Так как, далее, перевод Семидесяти есть древнейший из всех переводов Священного Писания Ветхого Завета, сделан этот перевод с рукописей подлинного текста, написанных за несколько или даже и за много веков до Рождества Христова, сделан тогда, когда Евреи жили ещё в своём отечестве, хорошо знали язык, на котором были написаны их Священные книги, имели храм, в котором, как святыня, хранились Священные книги, имели первосвященников и священников, которые блюли эту святыню от повреждения; то естественно предположить, что Семьдесят переводили с такого еврейского текста, который по букве был ближе к подлинным Писаниям авторов Священных книг, нежели имеющийся у нас текст еврейской Библии. Кроме того, в переводе Семидесяти мы отчасти можем познакомиться с тем пониманием библейского текста, какое имела Ветхозаветная Церковь в третьем веке до Рождества Христова. Правда, что касается до значения пророчеств и духа Писания, то Иудейская Церковь не могла обнимать их с такой ясностью, понимать их так глубоко и широко, как это стало доступно Церкви Христианской; но буквальный смысл библейского текста ветхозаветным людям был понятнее, чем нам. Вот почему перевод Семидесяти, несмотря на свои несовершенства, имеет и научное значение и может оказывать помощь как переводчикам еврейского текста Библии на другие языки, так и толкователям его. Действительно, перевод Семидесяти принимают в соображение и такие учёные, для которых он не имеет церковной важности, которые не придают никакого значения ни авторитету Восточной Церкви, ни авторитету отцов Церкви, ни даже авторитету дровней Вселенской Церкви, – разумеем протестантских учёных.

Хотя Церковь с древнейших времён для книги Даниила приняла перевод Феодотиона, а не Семидесяти, однако влияние перевода Семидесяти и Вульгаты на позднейшие переводы, не исключая самых лучших и новейших, сказалось в переводе изъясняемого нами изречения. Так, в Синодском русском переводе Ветхого Завета, сделанном с текста еврейского, поставлено: и на криле святилища, причём, слово святилища напечатано курсивом – знак, что этого слова в подлиннике нет. Это слово внесено в текст на основании переводов Семидесяти и Феодотиона, или, по крайней мере, соответственно им. У Семидесяти и у Феодотиона поставлено: καὶ ἐπὶ τὸ ἰερόν, и на святилище.

Протоиерей Павский и Архимандрит Макарий (Алтайский миссионер) выражение: ве аль кенаф перевели: и на крыле храма. Образец такого перевода в Вульгате et erit in templo abominatio desolationis. В славянской Библии поставлено: и во святилищи.

Затем, в славянской и русской Синодских Библиях и в переводах Павского и Макария поставлен глагол будет, и даже не обозначен курсивом, между тем как в еврейском тексте никакого глагола не поставлено. Для употребления глагола будет подают пример перевод Семидесяти 322 и Вульгата. Что глагол в этом изречении должен стоять в будущем времени, это видно из контекста речи: в окружающих изречение предложениях глаголы поставлены в будущем времени. Но что в этом изречении подразумевается именно глагол быть, а не какой-нибудь иной, это можно полагать только с вероятностью. Иные переводчики и толкователи ставят здесь другие глаголы.

Оригинальная особенность перевода Семидесяти в том, что причастие мешомем переведено не единственным числом, а множественным, τῶν ἐρημώοεων. Почему у Семидесяти это слово поставлено во множественном числе, мы не знаем. Эта особенность перевода Семидесяти не нашла подражания в позднейших переводах.

Самое важное отступление от буквы подлинника в древних авторитетных переводах и в тех переводах, которые в рассматриваемом месте подобны им, есть упоминание о храме, или о святилище. Естественно возникает вопрос, как и почему древние переводчики открыли в этом изречении мысль о храме или о святилище, тогда как в подлиннике говорится о крыле? Решение этого вопроса важно для уяснения смысла рассматриваемого изречения.

Еврейское слово כְּנַף (канаф) значит крыло, т. е. птичье крыло. Но как в других языках, например, в русском, так и в еврейском это слово имеет много несобственных значений, из которых иные очень далеки от понятия птичьего крыла. Так, в Ветхом Завете говорится образно о крыльях утренней зари (Пс. 138:9), о крыльях ветра (Пс. 17:1; 103:3), о крыльях как покрове (Пс. 16:8). Во всех этих местах употреблено слово канаф, во множественном числе. От понятия о распростёртых крыльях слову канаф придано значение края, оконечности какого либо предмета; отсюда словом канаф обозначаются: крыло или фланг войска (Ис. 8:8), край верхней одежды (1Цар. 24:5, 12), край одеяла (Иез. 10:8) и самое одеяло (Руф. 3:9), край или граница земли (Ис. 24:16), края или границы земли (Иов 38:13; Иез. 7:2). В русском языке крылом, кроме многих других предметов, называется боковая, второстепенная пристройка к краю главного корпуса здания. Такого рода пристройки были и при Иерусалимском храме и, по-видимому, носили название крыла, как можно догадываться на основании повествования Матфея и Луки об искушении Иисуса Христа дьяволом: Берёт Его дьявол в святой город и поставляет Ею на крыле храма, ἔστησεν αὐτὸν ἐπὶ τὸ πτερύγιον τοῦ ἱεροῦ (Мф. 4:5; ср. Лк. 4:9). Будем ли мы разуметь под πτερύγιον (крылом) маковку или высочайший пункт храма, как думают некоторые, или допустим, что Евангелисты этим названием обозначали какую-то боковую пристройку или часть храма, хотя имеющую основание на земле, но высоко возносящуюся своей кровлей или верхом. Несомненно, во всяком случае, то, что Евангелисты этим словом назвали какую-то часть храма. Для нас не особенно важно знать, какую именно часть храма Евангелисты называют крылом, а важно то, что крылом они называют часть храма. Впрочем, несомненно, что часть эта находилась или на высоте храма, или, по крайней мере, верх этой части находился столь далеко от поверхности земли, что броситься с него на землю, значило убиться до смерти. Но если Евангелисты какую-то часть храма называют особым термином по-гречески, то быть не может, чтобы она не имела особого названия на еврейском языке. Весьма возможно, что в рассматриваемом изречении книги Даниила словом канаф именно и называется та часть храма, неизвестная нам в точности, которую Евангелисты по-гречески назвали πτερύγιον. Почему не допустить, что в этом изречении мы имеем единственное место в Библии, в котором эта часть храма обозначена словом канаф? Конечно, мы можем это только предполагать, хотя и со значительной вероятностью: ведь Иерусалимский храм был разрушен почти за две тысячи лет до наших дней. Но совсем в ином положении находились Семьдесят переводчиков: в их время храм ещё существовал, и они могли отлично знать все части его и названия их. Для нас ве иль кенаф – тёмное изречение, а для них оно могло быть совершенно ясно. Они сразу и без колебания могли видеть, что в этом изречении у Даниила говорится о части храма, называемой крылом, а не о каком-нибудь ином крыле.

Но спрашивается, почему же Семьдесят перевели: καὶ ἐπὶ τὸ ἰερόν, на святилище, а не перевели: καὶ ἐπὶ τὸ πτερύγιον τοῦ ἰερόν, и на крыле святилища? Потому, что смысл всего пророчества указывает на осквернение храма, – не одной какой-либо его части, а всего храма. О части говорится вместо целого. Be аль кенаф может значить: на храме, на крыше храма, на высоте или на верху храма, на высшем пункте храма. Мысль та, что мерзость запустения, находясь на высоте храма, будет венцом его, будет господствовать над ним, подобно тому, как статуи, поставленные над фронтоном или на краях кровли здания, господствуют над последним. Так как в Ветхом Завете идолы и другие принадлежности и действия языческого культа назывались мерзостью, то в рассматриваемом месте весьма удобно видеть указание на идолов, которые будут поставлены на кровле, на самых видных местах храма, и таким образом будут как бы попирать его и всем проходящим давать знать, что этот храм уже не есть храм Божий, а находится в распоряжении враждебной Богу силы.

Замечательно, что в объясняемом изречении указание на святилище или храм находят даже такие переводчики, для которых всего дороже еврейский текст и которые на нём только и основываются. Так, у нас есть „Священные книги Ветхого Завета, переведённые с еврейского текста для употребления Евреям. Вена. Издание Рейхарда. 1877”. Здесь объясняемое нами место переведено следующим образом: и на верху святилища будет мерзость запустения.

Мы не можем, однако, умолчать о недостатках, которые гебраисты замечают в переводе объясняемого изречения у Семидесяти и в Вульгате. Вот как говорит об этих переводах Михаэлис: „По-видимому, их переводу благоприятствует то, что Сам Христос истолковал слова именно в допускаемом ими смысле (Мф. 24:15; Мк. 13:14). Но между тем как Христос указал скорее на мысль пророческих слов, чем привёл самые слова, упомянутые переводчики, напротив, так как они обязаны были выразить слова не меньше, чем смысл, оказались в передаче слов менее старательными. Они не только слово канаф, которое они передали словом храм, приняли за независящее слово, между тем как оно поставлено в состоянии сопряжения и посему согласуется со следующим словом шиккуцим, управляя им: но и наоборот, слово шиккуцим, несмотря на то, что оно находится в состоянии независимости, перевели так, как будто бы оно было в состояли сопряжения”. Согласно этим требованиям конструкции речи сам Михаэлис перевёл изречение так: И на крыле мерзостей будет опустошающий 323 .

Иные переводчики не решаются ставить в своих переводах этого места слово святилище, или слово храм, причём, одни из них, тем не менее подразумевают его, а другие совсем не усматривают в этом изречении указания на храм, или святилище.

Из древних переводов таков перевод Сирский, как это видно из латинской интерпретации его в полиглоте и из толкования на книгу Даниила Ефрема Сирина, пользовавшегося Сирским переводом. В полиглоте имеется следующий латинский перевод с Сирского перевода: denique super extremitates ahominationis incumbet vastitas 324 , т. e. наконец на краях (или крыльях, или концах) мерзости ляжет запустение. Не ясно, какую мысль переводчики соединяли с этим изречением. Сходен с этим переводом латинский перевод этого изречения в толковании Ефрема Сирина на книгу пророка Даниила. „Et super alas abominationis desolatio, и на крыльях мерзости запустение. Ибо, объясняет это изречение Ефрем, Римляне внесут в храм орла и поместят там изображение своего императора. Это и есть то, о чём сказано: Когда увидите мерзостное изображение, о чём сказано через Даниила пророка (Cum videritis abominabilem signum dictum per Danielem Prophetam” 325 . Характерная особенность Сирского перевода в том, что слово мерзость поставлено в ближайшую связь со словом крылья, в родительном падеже, зависящем от слова крылья, а слово запустение поставлено в именительном падеже и есть подлежащее. Напротив, в прочих древних переводах и в новых слово мерзость поставляется в именительном падеже, слово запустение в родительном, в зависимости от слова мерзость, а слово на крыле (или на крыльях) принимается за обстоятельство места для обоих этих слов, и в зависимость от него слово мерзость не поставляется. Схема Сирского перевода: запустение на крылах мерзости; схема прочих переводов: мерзость запустения на криле (или на храме). – Другая особенность Сирского перевода, принадлежащая, впрочем, не ему одному, заключается в том, что еврейское слово канаф переводится не единственным числом, а множественным 326 . Обе эти особенности Сирского перевода, равно как и толкование Ефрема Сирина на это место, показывают, что переводчики на сирский язык Священного Писания в рассматриваемом изречении под словом мерзость разумели нечто мерзкое, имеющее крылья и производящее или приносящее с собой запустение, или же служащее знаком запустения.

В переводах новых сходно с Сирским переводом передано это изречение в английской Библии, напечатанной в 1886 г. в Оксфорде. В основание этого издания Библии положен перевод её с подлинных текстов 1611 г., но сличённый со многими древними авторитетными переводами, пересмотренный и снабжённый вариантами. В этой Библии рассматриваемое изречение переведено так: and upon the wing of abominations shall come one that makes desolate, т. e. и на крыле мерзости придёт опустошитель; а на поле поставлено: Upon the pinnacle of abominations shall be et caet., т. e. на верху мерзости и т. д. Подобным же образом переводит это изречение немецкий гебраист Гезений: Und auf des Gräuels Schwinge (kommt, erscheint) der Verwüster. denn der Feind der Gottesgemeinde wird auf Flügeln des Götzengreuels getragen gedacht, wie etwa Jahve auf den Cherubim, т. е. и на крыльях мерзости (придёт, явится) опустошитель, потому что враг Церкви представляется носимым на крыльях мерзостного идола, подобно тому, как Иегова бывает носим Херувимами.

Из других переводов нового времени, в которых это изречение передано буквально, отметим следующие. Перевод Лютера: und bei den Flügeln werden stehen Gräuel der Verwüstung 327 , т. e. и при крыльях будут стоять мерзости запустения. Какие понятия соединял Лютер со словами: Flügeln и Gräuel, и вообще, как он понимал это изречение, мы не знаем. В Берленбургской Библии переведено: Über den abscheulichen Flügeln wird ein Verwester kommen 328 , т. e. на отвратительном крыле явится опустошитель.

Различны переводы изречения о мерзости запустения; но ещё более разнообразны толкования этого места. Хр. Б. Михаэлис, перечисливши старинные изъяснения этого речения, продолжает: „А у новых толковников почти столько же умов (мнений), сколько голов” (Recentiorum vero interpretum tot fere sententiae, quot capita sunt) 329 . После Михаэлиса до настоящего времени число толкователей этого изречения чрезвычайно умножилось. Но с умножением толкователей только усилилось разногласие, так что и к новым и новейшим толковникам вполне применимы слова Михаэлиса. Как всё изречение о мерзости запустения, так и каждое слово его, равно как и отношения между словами истолковываются чрезвычайно различно.

Прежде всего, крайне разнообразно изъясняется выражение: ве аль кенаф, и на крыле.

Одни, как Свида, Гезихий и многие другие толкователи, придают слову канаф значение высшего пункта храма Иерусалимского, верха кровли, общее – верха храма, или святилища. Отсюда выражение ве аль кенаф будет значить: на верху храма, или просто: на храме. Это толкование основывают главным образом на том, что Евангелисты Матфей (4:5) и Лука (4:9) словом πτερύγιον назвали высокую часть храма Иерусалимского, что πτερύγιον есть то же, что ἀκρωτήριον, т. е. означает высшую выдающуюся часть здания, в настоящем случае – храма.

Против такого толкования делают возражения. Говорят, у Евангелистов сказано: πτερύγιον τοῦ ἱερόῦ, а не τοῦ ναοῦ, крыло святилища, а не храма; а это показывает, что у них речь не о крыше, или маковке храма, а о крыле, или боковой пристройке к святилищу. – Указывают ещё на то, что и греческое πτερύγιον и еврейское канаф означают крайние или выдающиеся пункты вбок, в ширину, а не вверх 330 .

Оба эти возражения Кейля справедливы. Тем не менее они не ниспровергают толкования, а только побуждают несколько изменить его. Пусть πτερύγιον означает не маковку храма, а боковую пристройку при нём; но когда сказано: ἐπὶ τὸ πτερύγιον , то этим указывается на верх этой части или пристройки храма. Пусть и канаф означает не кровлю храма, или высший пункт её, а боковую пристройку при храме; но раз сказано: ве аль кенаф, этим указано на верх её. Да и не важно, как мы уже говорили, знать, о какой части храма говорится у Даниила: важно решить вопрос, есть ли в его изречении указание на храм, или нет.

Иные, например Геферник, против обсуждаемого толкования выставляют то возражение, что в слове канаф не заключается никакого указания на храм; потому что из еврейской древности не известно ни одного другого примера употребления слова канаф в этом значении. Хотя это значение и явилось в позднейшее время в применении к Иродову храму, но тут своим происхождением оно обязано, быть может, греческому словоупотреблению 331 .

Против этого возражения до́лжно заметить, что если бы в другом месте Ветхого Завета какая-либо часть храма называлась канаф, то в таком случае не могло бы быть никакого сомнения относительно значения канаф в рассматриваемом изречении. К сожалению, такого употребления слова канаф в Ветхом Завете не встречается, и потому-то в слове канаф в изъясняемом изречении одни находят указание на храм, другие не находят. При этом первые хотя и не могут в подтверждение своего толкования привести доводов решительных, бесспорных и неопровержимых; но косвенные доказательства в его пользу всё-таки имеются. Это толкование не есть ни бесспорное, ни единственное, но его можно признать наилучшим, и оно есть самое распространённое.

Другие толкователи хотя и находят в изъясняемом изречении указание на храм, но указание косвенное. По их мнению, словом канаф означается не какая-либо часть храма, а римский орёл, которого завоеватели Иерусалима внесли в храм Иерусалимский. Это – толкование Ефрема Сирина.

По мнению третьих, например Геферника, „канаф означает extremitas regionis, самый крайний пункт, часть страны или места, и выражение аль кенаф шиккуцим значит – на самой крайней высоте мерзость, т. е. на самом высоком месте, где будут совершаться мерзости. Но в Иерусалиме высочайшим пунктом был храм, и на него-то именно и указывает это выражение” 332 . Действительно, канаф как в единственном, так и во множественном числе, в некоторых местах Ветхого Завета означает края или последние пределы земли (Иов 37:3; 38:13; Ис. 11:12; 24:16; Иез. 7:2). Но не следует забывать, что в этих местах выражениями: кенаф гаарец (край земли) и канфот гаарец (края земли), означаются крайние пункты широты, или долготы, вообще концы или края горизонтальной поверхности. Крайней же точки высоты, вершины какого-либо предмета слово канаф не означает. И это по той причине, что переносные значения слова канаф: край или края земли, края покрывала и т. п., взяты с образа птицы, распростирающей свои крылья; а птицы распростирают крылья вширь, а не ввысь.

Несколько похоже на толкование Геферника изъяснение Генгстенберга. Всё изречение он переводит так: „И на верх мерзости придёт (ступит) опустошитель”. Слово канаф – крыло он понимает, как образное обозначение верха, вершины. Мерзостное крыло или крыло мерзости, по мнению Генгстенберга, означает „верх храма, настолько осквернённого мерзостью, что он уже не заслуживает более имени храма Божия, но имя идольского храма... А что опустошитель будет наверху храма, или придёт на верх храма, это, – говорит Генгстенберг, – мы понимаем, как обозначение полнейшего разрушения его, насколько овладение высочайшей частью предполагает предварительное обладание всем остальным” 333 . Раскрывая и обосновывая своё толкование, Генгстенберг утверждает, что храм был мерзостно осквернён нечестием Иудеев и за это разрушен 334 .

Это мнение не новое. Его привёл, но не как собственное мнение, Христиан Бенедикт Михаэлис в следующих словах: „На крыле мерзостей, т. е. на храм, сделавшемся для Бога омерзительным из-за нечестивых людей, которые осквернили его (храм) своими злодеяниями и богохульством, будет опустошитель, римское войско, или народ грядущего вождя (стих. 26)” 335 .

Против этого изъяснения до́лжно сказать, что канаф само по себе не означает вершины, или верха предметов.

Мнение Генгстенберга несколько видоизменяет Оберлен. Он также в слове ве аль кенаф находим указание на верх, но только не храма, а мерзости Израиля, осквернившей храм. Согласовывая слово мешомем с кенаф, признавая его определением к слову кенаф, Оберлен переводит рассматриваемое изречение следующим образом: И по причине верха мерзостей, производящего опустошение. Под верхом мерзостей Оберлен разумеет крайнюю или высшую степень мерзости, допущенной Израилем, которая влечёт за собой опустошение, потому что она и сама по себе есть запустение. По мнению Оберлена, „Богослужение народа, который по своему неверию умертвил помазанника Господня и который после этого всё более и более коснел в своём самооправдании и жестокосердии, было идолослужением; народ, который так согрешил против Всесвятейшего, исполнен шиккуцим, мерзостей”. „После умерщвления мессии, – продолжает Оберлен, – мерзости всё более и более умножались, до тех пор, пока они, незадолго до разрушения Иерусалима, не достигли своего верха в осквернении храма зилотами 336 , которое и имел всего более в виду Иисус Христос в своём пророчестве 337 и о котором Иосиф 338 , с явным намёком на наш стих, говорит: „Они считали близким к исполнению предсказание о своём отечестве; ибо было одно древнее предсказание, что город будет завоёван и святилище будет сожжено после войны тогда, когда возгорится междоусобица, храм Божий осквернят руки своего же народа. Этому предсказанию зилоты верили, и, тем не менее сами сделались орудиями исполнения его” 339 . Выражение в принятом тексте LXX ἐπὶ τὸ ἱερὸν, которое Иисус точнее объясняет словами: ἐν τόπἀγίοῳ, основывается, как это видно из выразительного параллельного места у Марка (13:14): ὅπον οὐ δεῖ, не в слове кенаф, – для этого и случайная аналогия со словом πτερύγιον (Мф. 4:5) также не даёт достаточного основания, – но в слове шиккуцим, которое означает не вообще мерзость, но мерзость религиозную, предметы, оскверняющие святилище 340 .

И это мнение не новое. Такое же по существу мнение приводит Хр. Бенед. Михаэлис, говоря, что именем крыла обозначается „отряд или множество людей, совершающих мерзкое, каковыми были Иудеи перед разрушением города” 341 .

Против этого толкования имеет силу то самое, что сказано было по поводу толкования Геферника и Генгстенберга.

Слово канаф само по себе не может означать храма в том смысле, что он находится на самом высоком месте в Иерусалиме; не означает оно, – опять-таки взятое само по себе, – и верхушки храма, осквернённого мерзостью; не означает оно, наконец, и высочайшей степени злочестия Иудеев, которыми храм был осквернён. Эти три мнения о значении слова канаф Геферника, Генгстенберга и Оберлена не имеют достаточной опоры в филологии, не имеют основания в тех значениях слова канаф, которые встречаются в разных книгах Ветхого Завета.

Разумели ещё под именем крыла весь храм Иерусалимский потому, что Иудеи надеялись, что он будет для них покровом и поэтому представляли его наподобие крыла. Об этом мнении упоминает вскользь X. Б. Михаэлис 342 . Оно, по-видимому, довольно правдоподобно. Христианская Церковь при общественном Богослужении молит Бога, чтобы Он покрыл христиан кровом крылу Своею. Это образное выражение взято из молитвы царя Давида, который просил Бога: в тени крыл Твоих укрой меня (Пс. 16:8). Это изречение показывает, что Иудеи покровительство Божие, действительно, представляли образно в виде осенения крылами. Нет ничего удивительного, что Иудеи и храму, как жилищу покровительствовавшего им Бога, могли придавать образное значение крыл, которыми птица покрывает своих птенцов и таким способом защищает их от непогоды, холода и от врагов. Но из Писания не видно, чтобы Иудеи называли свой храм крылом. Точно также ничем нельзя доказать, что Архангел Гавриил назвал крылом именно храм в значении покровительствующей Иудейскому народу святыни.

Обзор всех этих мнений показывает, что толкователи в рассматриваемом месте книги Даниила находят указание на храм Иерусалимский, но только или прикровенное, или косвенное. Указание на храм одни из них, большинство, находят в слове: и на крыле, другие, немногие, в слове: мерзость. Первые под крылом разумеют: или римского орла, изображённого на воинских знамёнах и внесённого завоевателями Иудеи в храм Иерусалимский, чем означалось попрание святыни язычниками; или орла, как идольской птицы, символа языческого бога Юпитера, причём внесение его в храм означало идольское осквернение храма; или самый храм, как покровителя Иудейского народа; или храм же, но как занимающий высочайшее, господствующее над городом положение в Иерусалиме; или храм, как осквернённый злодейством Иудейского народа, дошедшим до высочайшей степени, до такой высоты, до какой только может возноситься человеческое нечестие; или же разумеют не весь храм, а только верх его, выдающуюся вверх часть храма, причём, подразумевается, часть метафорически указана вместо целого.

Вторые утверждают, что слово шиккуцим означает не всякую вообще мерзость, а только мерзость в отношении к религии и к святыне, частнее – к храму.

Но были и теперь есть и такие толкователи, которые ни в слове: и на крыле, ни во всём вообще рассматриваемом изречении не находили никакого указания на храм и изъясняли это изречение совсем иначе, нежели вышеприведённые толковники.

Так, Зостман в своём Комментарии на пророчество Даниила о седьминах 343 даёт следующее изъяснение рассматриваемого изречения. Крыло он отождествляет с крылатой, т. е. с птицей, и переводит изречение так: и вместе с мерзостной птицей (или: под мерзостной птицей) будет опустошитель. Под опустошителем же он разумеет римское войско, на что указывает контекст и что подтверждает Христос, говоря: Когда увидите Иерусалим, окружённый войсками, тогда знайте, что приблизилось запустение его (Лк. 21:20), о чём и Матфей и Марк сказали: Когда увидите мерзость запустения. Птица, по мнению Зостмана, означает орла, под изображением которого (на знамёнах) Римляне сражались. Названа она мерзостной по причине идольского служения, которое оказывали ей воины. Смысл изречения тот, что под знамёнами с изображениями орлов придёт, для опустошения Иерусалима, римское войско 344 .

Недостаток этого толкования в отступлениях от буквы пророчества: предлог на произвольно заменяется противоположным ему по значению предлогом под; вместо крыла ставится орёл.

Известный составитель Еврейско-немецкого лексикона и Еврейской грамматики Гезений полагает, что в рассматриваемом изречении разумеются крылья мерзостного идола, на которых будет переносим антихрист. Мнение остроумное. Оно, хотя и не в применении к этому именно изречению, за много веков до Гезения было высказано Св. Ефремом Сирином. Нет ничего невероятного в том, что антихрист не только будет носим на крыльях, но просто будет летать на крыльях. Уже и в настоящее время астронавтика (наука о воздухоплавании) ушла столь далеко вперёд, что изобретение хороших воздухоплавательных снарядов можно ожидать в недалёком будущем (плохие воздухоплавательные снаряды уже и теперь есть). Но что именно в рассматриваемом изречении говорится о летании антихриста на крыльях, или о том, что он будет переносим на крыльях какого-то предмета, это одна догадка. Основание для этой догадки только одно: не только нет препятствий, а есть даже и основания в этом изречении находить указание на антихриста. Со своей стороны мы хотя и не отвергаем прямо этой догадки, но и не придаём ей научной важности. Она остроумна, но не имеет научной обоснованности и твёрдости.

Но главное возражение против этой догадки может быть то, что нет крайней необходимости прибегать к ней и предпочитать её широко распространённое и не неосновательное мнение, что в рассматриваемом изречении есть указание на храм. Это мнение основывается на связи речи, разумеем слова о прекращении жертвы и приношения. Далее, это мнение сильно подкрепляется параллельными изречениями из самой же книги Даниила (11и 12:11) и из Евангелия Матфея (24:15) и Марка (13:14). В Евангелиях, со ссылкой на Даниила, прямо говорится о мерзости запустения, как стоящей на святом месте, или где не до́лжно. Затем, это мнение подтверждается повествованием Евангелистов Матвея и Луки об искушении Иисуса Христа в пустыне дьяволом. Несомненно, что они греческим словом πτερύγιον назвали какую-то часть храма Иерусалимского, как это видно из прибавленного к этому слову определительного слова τοῦ ἱερόῦ. Если они назвали эту часть храма по-гречески крылом, то естественно допустить, что она имела название и на еврейском языке и что по-еврейски она называлась однозначащим с πτερύγιον словом канаф. Быть может, как πτερύγιον, так и канаф не содержит в себе понятия о верхе, кровле, вершине и вообще о высшем пункте чего бы то ни было; но вполне возможно такое понятие находить в выражении ве иль кенаф – и на крыле, на крыльях. Птица поднимается на воздух и парит на ужасающей высоте на крыльях, при помощи крыльев, и с выражением: на крыльях, несомненно, соединяется представление о подъёме вверх, о пребывании в воздухе, выше поверхности земли. Наконец, находить в рассматриваемом изречении указание на храм побуждает авторитетный перевод Семидесяти 345 .

Кроме различия в понимании выражения: и на крыле, разности в толкованиях рассматриваемого места происходят ещё от того, в каком грамматическом отношении переводчики и толкователи ставят это выражение к двум следующим за ним словам.

Так, в Сирском переводе слово шиккуцим (мерзости) принято за родительный падеж, зависящий от слов ве аль кенаф (и на крыле). Кейль, следуя Рейхелю, Эбрарду, Клифоту и Кранихфельду, поставляет слово шиккуцим именно в такую ближайшую связь с выражением ве аль кенаф. По его мнению, нельзя понимать это место иначе, как приписывая крыло тому предмету, который означен словом шиккуцим. Шиккуцим, разъясняет он, означает не дела мерзостные, а предметы, возбуждающие чувство омерзения, и постоянно употребляется для обозначения идолов, идольских жертв и прочих идольских мерзостей. Не препятствует, по его мнению, находить между этими словами самую тесную связь то обстоятельство, что одно из них поставлено в единственном, а другое – во множественном числе, так как слово канаф, и в собственном, и в фигуральном значении, часто в единственном числе имеет значение множественного 346 . Своё объяснение Кейль оканчивает следующими словами Клифота: „В нашем месте приписываются крылья шиккуцим, т. е. идольству с его мерзостями, потому, что оно будет той силой, которая воздвигнет губителя и опустошителя, которая будет носить и переносить его по земле для опустошения” 347 . Таким образом, Клифот и Кейль придают слову крыло, крылья фигуральное значение. Опустошитель будет носим на крыле мерзости, это значит, что она поднимет его, возвысит его, даст ему силу и будет переносить его с места на место для того, чтобы повсюду всё опустошать. При этом под опустошителем разумеется антихрист, под мерзостью – всё идольское, под крылом – сила идольства, которая даст возможность опустошителю возвыситься и действовать в разных местах.

Другие толкователи, как например Гезений, разумея под опустошителем антихриста, понимают слова: и на крыле мерзости, буквально, видят в них указание не на силу идольства, а на крылатого идола, на котором, как на колеснице, или на троне, антихрист будет переносим с места на место.

Наконец, иные в словах: и на крыле мерзости, находят указание на идольскую птицу, именно, на орла Юпитера или Зевса. Кейль говорит, что это толкование И. Д. Михаэлиса, повторённое в наше время Гофманом, не заслуживает серьёзного опровержения 348 .

Эти мнения об отношении выражения и на крыле к слову мерзости и связанные с ними изъяснения всего изречения заслуживают следующих замечаний.

Во-первых, в грамматическом строе речи подлинника нет препятствий признать слово шиккуцим родительным падежом, зависящим от выражения ве аль кенаф. Но, с другой стороны, нет препятствия полагать слово шиккуцим в именительном падеже и относить выражение ве аль кенаф, как обстоятельство места, к обоим следующим словам, а не поставлять его в особую тесную связь с одним словом шиккуцим. И большинство переводчиков и толкователей считают шиккуцим за именительный, а не за родительный падеж.

Во-вторых, в слове мешомем (опустошающий, опустошитель, или же запустение, опустошение) справедливо видеть указание на антихриста, о чём подробнее скажем дальше.

В-третьих, в выражении: и на крыле мерзости, нельзя находить указание на идолослужение, как силу, имеющую возвысить антихриста. Нет ни одного места в Св. Писании, которое подтверждало бы это толкование. В Писании есть даже указания на упадок языческого идолослужения в последние времена. Припомним предсказание Иисуса Христа о проповедовании в последние времена Евангелия Царствия по всей вселенной, во свидетельство всем народам (Мф. 24:14). В Писании же и у некоторых отцов Церкви есть свидетельства о том, что сам антихрист не только не будет поощрять служение языческим богам, но и будет искоренять его, как и служение истинному Богу. Силу антихристу даст не идолослужение, а упадок нравственности и богоотступление.

В-четвёртых, в рассматриваемых словах можно находить намёк на крылатого идола, как трона и колесницы антихриста; но, как мы сказали, это изъяснение есть только остроумная догадка.

Наконец, попытка применения обсуждаемых слов к римскому орлу, поставленному в храме Иерусалимском и осквернявшему его, нам не представляется совсем не стоящей внимания, какой она кажется Кейлю: это толкование не хуже многих других. Смысл всего изречения при этом толковании тот, что на крылах римского, мерзкого для Иудеев, орла в Иудею и святыню её будет внесено опустошение. Действительно, римское владычество, символом которого был орёл, опустошило и разрушило Иудею как политическое царство, и целый народ, объединённый верой в истинного Бога, рассеяло по лицу земли, а святыню его – храм Иерусалимский – осквернило и уничтожило.

Во всяком случае, как редки переводы, в которых слово шиккуцим поставляется в ближайшую зависимость от выражения ве аль кенаф, так и применённые к этим переводам изъяснения рассматриваемого изречения высказываются и одобряются только немногими богословами. В большинстве переводов и большинством толкователей слово шиккуцим поставляется в тесной связи со словом мешомем, а слова ве аль кенаф принимаются за обстоятельство места к обоим этим словам, связанным вместе. Соответственно такому взаимоотношению слов они и изъясняются иначе, нежели при том построении речи, которое мы только что рассмотрели.

Правда, Кейль совсем отрицает существование близкой связи слова мешомем со словом шиккуцим, по причине различия в числе. По его мнению, мешомем, поставленное в единственном числе, не может, в значении прилагательного, быть согласовано с множественной формой шиккуцим. Он полагает, что мешомем в этом изречении есть субъект, подлежащее, и означает то самое лицо, которое выше, в стихе 26, названо нагид, вождь, князь. Такому пониманию, объясняет Кейль, не может служить препятствием отсутствие члена при мешомем, потому что мешомем есть причастие и может быть понимаемо и как причастие. Всё изречение, по мнению Кейля, может быть выражено так: „на крыльях мерзостей придёт он – опустошающий” 349 . Однако гебраисты, даже из тех, которые придерживаются буквы, не очень следуют подобным соображениям. Так, протоиерей Павский слова: шиккуцим мешомем, передал словами: ужасная мерзость 350 . Пусть это перевод исключительный; но зато постоянно переводят первое слово существительным в именительном падеже, а второе существительным или прилагательным в родительном падеже, поставляемом в зависимости от первого слова, т. е. первое слово признают определяемым, а второе определяющим. Так, у Семидесяти: βδέλυγμα τῶν ἐρημώσοεων, в Вульгате: abominatio desolationis, в русском Синодском переводе: мерзость запустения; то же и во многих других переводах. Не будет большой разницы, если поставить вместо запустения слово: опустошающего, или: опустошителя. Таким образом, знатоки еврейского языка без колебания поставляют слова шиккуцим и мешомем в близкую связь определяемого и определяющего 351 . Это – связь предмета с тем, что принадлежит ему, или с тем, что он производит. О мерзости говорится, чья она: она – мерзость опустошающего, опустошителя и губителя. Можно допустить, что слово мешомем, означая принадлежность, указывает, вместе с тем на качество мерзости. Оно показывает, что свойство этой мерзости – производить опустошения, что она или сама опустошает, или неизбежно ведёт к запустению; лучше сказать: она и сама опустошает и навлекает опустошение, разрушение, погибель.

Но какое из двух понятий, заключающихся в этих двух словах, есть понятие основное, главное, понятие ли мерзости, или понятие запустения?

И этот вопрос решается различно.

Известный протестантский толкователь Священного Писания Нового Завета Мейер, как в изречении Иисуса Христа о мерзости запустения, так и в подобных же изречениях книги Даниила, а также и в соответственных речениях Первой Маккавейской книги (1:54; 6:7), главным понятием признаёт запустение. Изъясняя Евангельское изречение: τὸ βδέλυγμα τῆς ἐρημώσεως, мерзость запустения, он говорит: „родительный падеж означает то, в чём собственно состоит мерзость (βδέλυγμα) и такой именно изображается; так что представление: „омерзительное запустение”, выражено вместе с самостоятельным обозначением качественного характера. Также и у Даниила ἐρήμωσις есть главное понятие” 352 . Таким образом, по мнению Мейера, в Евангелиях и в книге пророка Даниила говорится собственно и преимущественно о запустении, а слово мерзость только определяет качество и силу запустения, – говорится о запустении ужасном, отвратительном, возбуждающем чувство омерзения.

Но такое понимание слов о мерзости запустения не правильно. Оно не только не может быть оправдано составом и смыслом изречений о мерзости запустения, но и находит в них довольно явное опровержение. Так, Иисус Христос, ссылаясь на Даниила, говорит о мерзости запустения, стоящей на святом месте. Мерзостное, как и всякое вообще, запустение неудобно назвать стоящим. Если бы в этих словах была мысль о разрушении или о запустении святого места, то тогда было бы сказано, что оно будет лежать в развалинах, покроется развалинами, запустеет и т. п. Но когда мерзость запустения называется стоящей и когда, притом, это последнее слово относится к слову мерзость, а не к слову запустения, то этим, с одной стороны, мерзость представляется как нечто действующее, чего развалинам приписать нельзя, а с другой, центр тяжести речи полагается в мерзости, и она является главным понятием, а не второстепенным, по отношению к понятию разрушения.

Далее, по свидетельству книги Даниила (11:31), войско презренного царя поставит мерзость запустения. Из связи речи можно выводить, что здесь речь о поставлении мерзости запустения в храме, на жертвеннике. Так, действительно, и было. „Презренный” – Антиох Епифан. По свидетельству Первой Маккавейской книги (1:54), согласно его повелению, устроили на жертвеннике мерзость запустения. О запустении нельзя сказать: устроили. Притом же, как видно из дальнейшей речи этой книги, жертвенник не был разрушен, а только осквернён (4:38, 45). Осквернение же состояло в принесении идольских жертв (1:41–59 и 2Мак. 6:1–5).

Также и в 12 главе книги Даниила (стих 11) говорится о поставлении мерзости запустения, а этим опять даётся знать, что в этой книге мерзость запустения означает не развалины и не запустение мерзкое, или вызывающее отвращение, а нечто особое от запустения, хотя и связанное с запустением, и что понятие мерзости есть главное и основное, а понятие запустения второстепенное. Во всех этих местах речь не о запустении мерзостном, а о мерзости, производящей запустение, или ведущей к запустению, или же о мерзости опустошителя.

Но изречения о мерзости запустения у двух Евангелистов, в 11 и в 12 главах книги Даниила и в Первой Маккавейской книге совершенно аналогичны с изречением о мерзости запустения в 9 главе книги Даниила; а потому нет никаких оснований в этом изречении находить совсем иной смысл, нежели в тех.

Что же нужно разуметь под мерзостью, производящей запустение, или под мерзостью опустошающего? Кто – опустошитель? Что означает мерзость? в чём состоит производимое ею опустошение?

Из книги Даниила и из Маккавейских книг известно, что мерзость запустения была в Иерусалимском храме во время гонения на Иудею Антиоха Епифана; из книги же Даниила и из Евангелий видно, что мерзость запустения, стоящая на святом месте, или где не должно, имела явиться опять, во времена будущие по отношению ко времени земной жизни Иисуса Христа. Затем из святоотеческой и прочей богословской литературы нам известно, что мерзость запустения богословы разных веков находили в гонении Антиоха Епифана, или же в безнравственном, богопротивном и политически-несчастном состоянии Иудейского народа после совершённого Иудеями христоубийства. А иные считали мерзостью запустения или статуи римских императоров Калигулы и Тита, которые были вносимы в Иерусалимский храм, и конную статую императора Адреана, поставленную на развалинах храма; или римских орлов и другие языческие изображения, которые были внесены в храм Пилатом, а при завоевании Иерусалима – воинами Тита; или римские войска, вторгнувшиеся в Иудею, потом в Иерусалим и, наконец, в храм, опустошившие Иудею, разорившие и осквернившие священный город и святыню его – храм; или языческое богослужение в храме Иерусалимском и принесение языческих жертв на жертвеннике этого храма; или и Иудейские жертвы, но которые уже потеряли своё значение после принесения всемирной жертвы на Голгофе и которые были приносимы озлобленными против Христа и Его последователей и утратившими истинную веру Иудеями; или, наконец, антихриста. Разнообразие мнений чрезвычайное. Что же такое мерзость запустения?

Чтобы правильнее понять и полнее определить смысл изречения о мерзости запустения, следует уяснить главное понятие этого изречения, – понятие о мерзости; а достигнуть этого лучше всего можно через рассмотрение того, какой смысл соединяется с этим словом в разных книгах Ветхого Завета.

Понятие, обозначаемое в русском языке словами: мерзость, гнусность, в священных книгах Ветхого Завета выражается или словом תועבה (тоева), или словом שָׁבוּעַ (шиккуц) 353 . Первое слово употребляется гораздо чаще, потому что имеет гораздо больше значений.

Оно означает различные нарушения нравственного закона и злодеяния, как гнусные в очах Божиих; например, обвешивание (Прит. 11:1; 20:23), помышления злые (Прит. 15:26), лживые уста (Прит. 12:22), прелюбодеяние и другие тяжкие и гнусные чувственные преступления (Лев. 18:22, 26, 29; Иез. 22:11). Это слово означает и вообще порочное состояние людей, а также и самих нечестивых людей: пред Господом есть мерзость (тоева) – путь нечестивых (Прит. 15:9), всякий надменный сердцем (Прит. 16:5), развратный (Прит. 3:32). Даже самые жертвы, приносимые людьми нечестивыми и лицемерами – мерзость (тоева) пред Богом (Прит. 15:8; Ис. 1:13). Иногда тоева означает вообще нечестие, и нравственное, и религиозное вместе (Иез. 5:9; 18:13, 24; 22:2; 33:29; Иер. 7:10). Но чаще тоева означает преступления против закона веры, злодеяния, возмущающие истинное религиозное чувство. Так, кощунник есть мерзость для людей (Прит. 24:9); для Бога – мерзость, если Ему приносят в жертву животное с пороком (Втор. 17:1), или жертвуют в храм плату блудниц и цену пса (Втор. 23:18); мерзость есть лжеучение или извращение закона Божия (Иер. 8:12). Особенно же часто, можно сказать – постоянно, тоева означает язычество. Так, мерзостями называются постоянно языческие боги и кумиры их (Втор. 7:25, 26; 27:15; Иез. 6:9; 7:4, 9. 20:11, 18; 16:36, 43). Столь же часто мерзостями называется служение языческим богам и идолам и вообще весь языческий культ. Различные отправления языческих культов суть мерзости (тоавот), если их совершают языческие народы. Для Бога мерзость то, что язычники делают своим богам (Втор. 20:18): мерзость, если они приносят в жертву сыновей и дочерей своих (Втор. 12:31), или проводят их через огонь (Втор. 18:9–10); мерзость – их прорицание, гадание, ворожба, чародейство, обаяние, вызывание духов, спрашивание мёртвых (Втор. 18:9–12). Всё вообще богослужение иноплеменных народов есть мерзость (1Ездр. 9:1, 11), и сами народы эти – мерзость (1Ездр. 9:14). Мерзостями называются те же языческие боги и кумиры, когда им служили Евреи, и самое служение им этого народа. Мерзость – золотые и серебряные изображения богов, которые делали Иудеи (Иез. 7:20). Мерзости – идолы и все вообще принадлежности языческих культов, которые были вводимы Израильтянами в своей земле (Иез. 11:18). Мерзость – поклонение Евреев богам, солнцу, луне, звёздам (Втор. 17:4). Пророк Иезекииль видел, как старейшины Израилевы в храме Божием возносили курение пред изображениями пресмыкающихся и поганых животных и пред идолами; это – мерзости. Он видел ещё при входе в храм плач жён по Фаммузе; и это – мерзость. Он видел также, что стояли люди между притвором и жертвенником, спинами ко храму Господню, а лицами на восток, и кланялись на восток солнцу; и это – мерзость (Иез. 8:6–17). Такими мерзостями осквернено святилище (Иез. 5:11; 2Пар. 36:14), осквернена и земля Божия (Иудея), и удел Божий сделан мерзостью (Иер. 2:7). Сооружение Израильтянами капищ Ваалу и сожигание ими сыновей и дочерей своих Молоху – мерзости (Иер. 44:22; Иез. 16:1). Мерзостями называются и вообще всякое служение языческим богам со стороны Евреев (Втор. 13:15; 3Цар. 14:24; Иер. 44:4, 22; Иез. 9:4; 16:50, 51, 58; 18:12; 20:4; 33:26) и царей их, например, Манассии (4Цар. 21:11; 2Пар. 33:2), Иоакима (2Пар. 36:8); а равно и все предметы и принадлежности идолослужения (2Пар. 34:33). Все предметы языческого культа, имевшиеся у Еврейского народа, и самый этот культ, совершавшийся им, всё это – мерзости, которые не угодны были Богу (2Пар. 33:2), раздражали и прогневляли Его (Втор. 32:16), и неизбежно не только навлекали на этот народ всевозможные и величайшие бедствия, как это показала вся история его от начала до конца, но и поголовное истребление всех Евреев – идолопоклонников, как это предсказано было пророку (Иез. 8и 9 глава) и оправдалось событиями.

Слово шиккуц отличается от слова тоева тем, что оно не означает преступлений против нравственного закона, а означает исключительно извращения религиозного чувства и преступления против религии, предметы языческого богослужения и самое это богослужение; т. е. это слово означает исключительно то, что тоева означает преимущественно. Подобно тоева слово шиккуц почти постоянно употребляется во множественном числе, и оба слова по-русски обозначаются одинаково словом: мерзости, или гнусности. Так, Моисей говорит Евреям о народах языческих: вы видели мерзости их (шиккуцейгем) и кумиры их (Втор. 29:17). Здесь словом мерзости обозначены, по-видимому, все вообще принадлежности и особенности языческих культов, отличавшие последние от служения Евреев истинному Богу. В Четвёртой книге Царств сказано, что все мерзости (гашшиккюцим) истребил царь Иосия (23:24), а из предшествующей речи видно, в чём состояли эти мерзости. Это – вещи, сделанные для Ваала и для Астарты и для всего воинства небесного, находившиеся в храме Божием (23:4); помещавшийся там же идол Астарты (23:6); дома блудилищные, которые были при храме Господнем, где женщины ткали одежды для Астарты (23:7); высоты, на которых совершали курения жрецы (23:8); места, где Евреи проводили своих сыновей и дочерей через огонь Молоху (23:10); кони, которых ставили цари Иудейские солнцу пред входом в дом Господень и колесницы солнца (23:11); жертвенники на кровле горницы Ахазовой, и жертвенники, которые сделал Манассия на обеих дворах дома Господня (23:12); высоты, которые устроил Соломон... Астарте, мерзости (шиккюц) Сидонской, и Хамосу, мерзости Моавитской, и Милхому, мерзости Аммонитской; статуи и посвящённые богам дубравы (23:14); жертвенник, который в Вефиле, и высота, устроенная Иеровоамом (23:15); все капища высот в городах Самарийских, которые построили цари Израильские (23:19); жрецы высот, которые кадили Ваалу, солнцу и луне, и созвездиям, и всему воинству небесному (23:5, 20); вызыватели мёртвых, и волшебники, и терафимы, и идолы (23:24). – Те же значения имеет слово шиккуцим и в пророческих книгах. Так, у пророка Иеремии (16:18) этим словом обозначены вообще языческие культы, внесённые в землю Израилеву и осквернившие наследие Божие. У того же пророка это слово означает служение языческим богам, соединявшееся с любодейством (13:27). У пророка Иезекииля этим словом обозначаются идолы, сделанные из золота, или из серебра (7:20), и вообще предметы языческого богослужения (5:11; 11:18, 21; 20:7, 8), а также и самое идолослужение (37:23). У пророка Исаии словом шекец называются идоложертвенные яства (66:17). По словам пророка Осии, Израильтяне пошли к Ваал-Фегору и предались постыдному, и сами стали мерзкими (шиккуцим), как те, которых возлюбили (9:10). У пророка Наума (3:6) шиккуцим означает идолов и вообще предметы языческого богослужения. Идолы и все предметы языческих культов, а равно и само языческое богослужение с его совершителями и поклонниками, означаемые словом шиккуцим, оскверняют людей (Ос. 9:10), землю избранного народа (Иер. 2:7), святилище и вообще храм Господень (4Цар. 23:4, 6, 7; Иез. 5:11).

Словоупотребление шиккуц, шиккуцим показывает, что это слово, как в древнейших, так и в позднейших, как в исторических, так и в пророческих книгах Ветхого Завета, означает предметы, состояния и действия, относящиеся исключительно к области религии, но не к области нравственной жизни и деятельности. Оно означает извращения религиозного чувства и преступления против законов истинной религии 354 ; оно означает также вещи, хотя сами по себе ничтожные или безразличные, но из которых люди делали дурное и даже гнусное в отношении к религии употребление 355 ; оно означает, наконец, и самих людей, не служивших истинному Богу, или перестававших служить Ему, а служивших идолам, и через то делавшихся общниками бесов (1Кор. 10:20). Сказать подробнее – шиккуцим означает: языческих богов и изображения их или идолов, языческие храмы, жертвенники, священные рощи; жертвы, возлияния и курения богам и их идолам; служение небесным светилам и другим богам и идолам, состоявшее в принесении жертв, иногда и человеческих, в курениях, поклонении, а иногда и в любодействах; жрецов, заклинателей, чародеев, вызывателей мертвецов и духов, прорицателей и т. п.; язычников и тех из Иудеев, которые впадали в язычество.

Важный вывод из рассмотрения употребления слова шиккуцим в разных книгах Ветхого Завета тот, что есть достаточное основание утверждать, что и в пророчестве о седьминах это слово означает мерзость в отношении собственно к религии, указывает на мерзость или гнусность религиозную, мерзость, состоящую в гнусном нарушении религиозного закона, оскорбляющую религиозное чувство и возбуждающую отвращение во всяком истинно-религиозном человеке. Нет ни малейшего основания, ни повода предполагать, что в этом пророчестве это слово имеет существенно иное значение, совершенно отличное от того значения, какое придаётся ему в других священных книгах Ветхого Завета. Скажем более: в самой книге Даниила есть довольно ясные указания, что и в ней слово шиккуц означает мерзость в отношении только к религии. Так, по общепринятому мнению, в 11 главе этой книги именем мерзости запустения названа та мерзость, которая была произведена Антиохом Епифаном; а мерзость эта, как видно из этой же главы и из книг Маккавейских (особенно 1Мак. 1:54), состояла в принесении языческих жертв на жертвеннике, устроенном в храме Божием для принесения жертв истинному Богу, общее – в попрании и уничтожении истинного богопочитания и в доставлении на место его идолослужения. Такое же значение, – значение гнусности относительно религии, – имеет слово шиккуц и в 9 главе, в пророчестве о седьминах, равно как и в 12 главе. Не напрасно же, не без основания большинство переводчиков и толкователей в изречении о мерзости запустения в 9 главе находят указание на храм, или святилище и под мерзостью запустения разумеют осквернение и опустошение именно храма, следовательно, приписывают этой мерзости характер религиозный. Точно также и в 12 главе слова о низложении силы народа святого и о прекращении ежедневной жертвы (стихи 7 и 11) дают видеть в слове шиккуц мерзость в отношении к религии.

Употребление слова шиккуц в книгах Ветхого Завета даёт также видеть, что оно означает предметы, весьма различные, хотя и однородные. Оно означало и языческих богов, и кумиров, и языческие жертвенники, и высоты, и священные рощи, и яства идоложертвенные, и все вообще предметы, употреблявшиеся для языческих жертв и языческого богослужения; оно означало также и самое это богослужение и разные виды его, а равно и гнусные действия, с которыми оно иногда соединялось, например, принесение людей в жертву и разврат; означало также и людей, совершавших языческое богослужение, не только жрецов, но и всех вообще поклонников языческих богов; оно означало и тех людей, которые производили суеверные действия, например, волхвование в разных формах, прорицание, вызывание мёртвых и духов, равно как и тех, которые прибегали к волшебной помощи этих людей, или верили в её силу; оно означало, наконец, и самые эти действия или проявления языческого суеверия.

Подобным образом широкое значение имеет слово шиккуц и в пророчестве о седьминах. В применении к временам первого пришествия Иисуса Христа оно означает осквернение храма Иерусалимского самими Иудеями, а потом врагами их – язычниками. Ещё раньше христоубийства Иудеи так мало ценили свою святыню – храм Иерусалимский, что сделали его домом торговли (Ин. 2:16) и даже вертепом разбойников (Мф. 21:13; Мк. 11:17; Лк. 19:46). Иудеи времён Христа, хотя уже не служили чужим богам, но зато мало чтили и Бога отцов своих и были не лучше тех своих предков, которых Бог устами пророка Иеремии грозно обличал следующими словами: Как? вы крадёте, убиваете и прелюбодействуете, и клянётесь во лжи, и кадите Ваалу, и ходите во след иных богов, которых вы не знаете, и потом приходите и становитесь пред лицом Моим в доме сем, над которым наречено имя Моё, и говорите: мы спасены, чтобы впредь делать все эти мерзости. Не соделался ли вертепом разбойников в глазах ваших дом сей, над которым наречено имя Моё. Вот, Я видел это, – говорит Господь. (Иер. 7:9–11). Видел это и Иисус Христос, и даже неоднократно, и на эти-то слова, и на слова пророка Исаии (56:7) Он и ссылается, сказавши: написано: дом Мой домом молитвы наречётся; а вы сделали его вертепом разбойников. Нравственный и религиозный упадок Иудеев был столь глубок, что многие из них, и даже сами служители религии, первосвященники и священники, не заботились хотя бы наружно чтить единственную свою святыню; но, побуждаемые корыстолюбием, позволяли дом Божий превратить в вертеп разбойников. Удивительно ли, что ради наживы осквернявшие храм Божий не почтили, а возненавидели Того, Кто был больше храма! Даже лучшие из вождей народа, уверовавшие во Христа, возлюбили больше славу человеческую, нежели славу Божию, и потому страшились открыто исповедовать свою веру в Него, чтобы не быть отлучёнными от синагоги (Ин. 12:42–43). А о прочих Евангелист (Ин. 12:37–41) сказал: Столько чудес сотворил Он (Христос) пред ними; и они не веровали в Него, да сбудется слово Исаии пророка: Господи! Кто поверил слышанному от нас! и кому открылась мышца Господня! (Ис. 53:1). Потому не могли они веровать, что, как ещё сказал Исаия: народ сей ослепил глаза свои, и окаменил сердце своё, да не видят глазами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтоб Я исцелил их (Ис. 6:10). Христоубийство было естественным следствием безверия и безнравственности Иудеев и в свою очередь ещё более ожесточило их сердца, отторгло их от Бога окончательно. Хотя смерть Христа и последовавшие за нею подвиги проповеди апостольской лучших из Иудеев сделали христианами; но худшие из Иудеев со смертью Христа стали ещё хуже. Результатом отпадения Иудеев от истинной веры в Бога было осквернение, опустошение и совершенное уничтожение храма Иерусалимского язычниками. С концом Ветхого Завета и с началом Нового ветхозаветный храм и сам по себе утратил своё прежнее значение, стал не нужен, как об этом сказал Иисус Христос жене Самарянке (Ин. 4:20–24), а подробно раскрыл Апостол Павел в Послании к Евреям (главы 7–10). Но иное дело – утратить значение, иное – подвергнуться осквернению и уничтожению. Ветхозаветное богослужение было прекращено и заменено новозаветным, лучшим, богопочтением – это совершилось по устроению Божию, силой Его всемогущей и благой воли. Но что, служивший для отправления ветхозаветного богослужения, храм Иерусалимский был осквернён, опустошён и разрушен, это случилось не по желанию Божию, а по вине Иудеев; это было неизбежным последствием их ужасной испорченности и вместе праведным наказанием Божиим за христоубийство и закоснелость в неверии во Христа. Они сами осквернили храм, а Римляне, назначенные провидением для мщения этому отверженному народу за его злодеяния, исполнили меру осквернения храма до конца. Это осквернение храма Иудеями и язычниками, а потом и разрушение храма, и есть та мерзость запустения, о которой предсказано было в пророчестве о седьминах. Поставления римских орлов и статуй императоров в храме Иерусалимском были только частными проявлениями этой мерзости запустения, и слова пророчества нет нужды относить к какому-либо единичному случаю, например, к факту внесения Пилатом в храм языческих изображений. Пророчество не имеет в виду какого-либо единичного случая осквернения святыни, а предуказывает вообще на мерзость запустения в храме во времена Христа и после Его смерти, разумея разнообразные проявления её в течение немалого времени, пока храм не был окончательно разрушен.

В применении к последним временам мерзость, предречённая пророком Даниилом, есть осквернение святыни антихристом. По предсказанию Апостола Павла (2Сол. 2:4), антихрист сядет в церкви Божией, как Бог, выдавая себя за Бога. Без сомнения, у антихриста не будет ни времени, ни охоты, ни возможности постоянно сидеть в храме, Он будет это делать только в особенных, торжественных и важных случаях, например, при провозглашении себя царём мира и Богом. Но ему и не нужно будет быть постоянно в храме. Севши раз в храме, и объявивши себя Богом, он этим самым действием подаст знак и вместе с тем отдаст приказ, чтобы во всех и на всех храмах, христианских и нехристианских, были поставлены его изображения, и чтобы люди покланялись им, как ему самому, как изображениям Бога. И, действительно, в храмах начнётся служение антихристу, как Богу. Антихрист, имеющий сесть в храме Божием вместо Бога; изображения антихриста, которые будут поставлены в храмах; поклонение и почитание, которые будут воздавать ему и его изображениям, как Богу; соединённое с этим осквернение, поругание, попрание и уничтожение святыни, а именно: изображений Бога, Христа и святых, мощей святых и вообще всех принадлежностей религии, – это и будет мерзость, стоящая, где не до́лжно, стоящая на святом месте.

Важное отличие изречений книги Даниила о мерзости от всех других мест Ветхого Завета, в которых говорится также о мерзости, заключается в прибавлении слова: запустения, или опустошающим. Впрочем, сущность понятия о мерзости от этого прибавления не изменяется. Слово запустение или опустошающий, по нашему мнению, только усиливает понятие мерзости и точнее определяет её, указывая или на производящее её лицо, или на производимые ею результаты, или на то и на другое вместе. Объясним это.

И в других местах Писания, где речь идёт о мерзости язычества, последняя представляется разрушительной. Эта мерзость раздражала и прогневляла Бога (Втор. 32:16) и навлекала на народ Иудейский ужасное мщение Божие (Втор. 29 и 30 главы; Иер. 13 глава; Иез. 8, 9, 36 главы и многие другие места Ветхого Завета), проявлявшееся в разных стихийных бедствиях, в поражениях, которые Иудеи терпели от языческих народов, в тяжком иге рабства и пленения, которым Иудеи не раз подвергались, в рассеянии среди других народов и почти в поголовном истреблении. Она оскверняла храм Божий (4Цар. 23 глава; Иез. 5:11) и всю землю Иудейскую (Иер. 2:7). Она способствовала и нравственному развращению Иудейского народа; потому что языческое богослужение часто соединялось с бесчеловечными человеческими жертвами и с любодейством (Иер. 13:27; 32:35). Она давала повод язычникам насмехаться над истинным Богом, народ Которого не был верен Ему, жил нечестиво и за это был изгнан из своей земли. Постоянно, всякий день имя Моё бесславится (Ис. 52:5). Обесславили святое имя Моё, потому что о них говорят: „они – народ Господа и вышли из земли Его (Иез. 36:20; ср. Рим. 2:22–24). Эта мерзость упраздняла истинное богопочитание, на место истинного Бога поставляла богов ложных, вместо очистительного иудейского богослужения вводила безнравственные культы и через них вела к распущенности нравов. Она отторгала людей от Бога, лишала их помощи Божией, возжигала в Боге гнев на увлекавшихся ею, подкапывала их благоденствие и счастье, ввергала их в неисчислимые и самые тяжкие бедствия, приводила их к гибели, и вместе с тем позорила всё священное: имя Божие, храм Божий, землю и народ, составлявшие удел Божий. Так ужасна и разрушительна была мерзость идолослужения!

Тем не менее всё-таки это была только низшая степень мерзости. Главное отличие её от мерзости, о которой говорится в книге Даниила и в Евангелии, в том, что она не стояла на святом месте. Хотя, по свидетельству 4 книги Царств, во времена Иудейских царей были поставлены языческие жертвенники и идолы и совершалось идолослужение не только в городах Иудейских, также и в окрестностях близ Иерусалима (23:5, 8, 10, 13, 15), но и в самом Иерусалиме (23:12); хотя кони, посвящённые солнцу, были поставлены пред входом в дом Господень (23:11); хотя Астарта и вещи, сделанные для Ваала и для Астарты и для всего воинства небесного, были в самом храме Господнем (23:4, 6), а при нём были выстроены дома блудилищные в честь Астарты (23:7); хотя Манассия сделал на обоих дворах дома Господня и жертвенники, на которых, конечно, приносились языческие жертвы (23:12); хотя, как видно из книги пророка Иезекииля (8 глава), языческое богослужение иудеями совершалось и в наружном и во внутреннем дворе дома Господня, и здесь же стены были покрыты изображениями нечистых животных 356 и идолов: но совершалось оно именно только во дворах храма, т. е. в частях храма, несравненно менее священных, нежели святилище и святое святых, – в частях, составлявших только притворы для внутреннего или настоящего храма. Без сомнения, идолослужение и в наружных частях храма оскверняло храм; но в меньшей степени, нежели в том случае, если бы оно было совершаемо в святилище или в святом святых. Писатель Четвёртой книги Царств, описавши осквернение дома Господня идолами и идолослужением, выразительно заметил: Впрочем, жрецы высот не приносили жертв на жертвеннике Господнем в Иерусалиме, опресноки же ели вместе с братьями своими (23:9). Быть может, опасение возбудить негодование и возмущение в поклонниках истинного Бога, или же остаток веры в Бога и таившийся в глубине души страх потерпеть от Него наказание удерживали даже самых нечестивых царей от дерзкого покушения осквернить язычеством наиболее священные части храма. Последнее предположение вероятнее. Замечание об опресноках показывает, что Иудеи, служившие Ваалу, Астарте и другим языческим богам, и даже те из них, которые были жрецами этих культов, не переставали исполнять и некоторые обряды Иудейской религии. Идолослужение не вытравляло до конца веры в Бога Израилева, не искореняло уважения к религии отцов. Это и понятно. Ведь Иудеи не делались безбожниками; они только впадали в язычество. А языческие народы не отрицали бытия чужих богов; они только считали их менее сильными в сравнении со своими богами. Эту точку зрения усваивали и Иудеи: служа чужим богам, они не совсем отвергали свою религию и своего Бога. Ещё менее они могли дерзнуть поносить Бога отцов своих и отечественную религию, или явно враждовать против Бога и намеренно истреблять веру в Него. Такой характер нерешительного отступления Иудеев от Бога истинного при служении их языческим богам точно выражен в следующих словах Третьей Книги Царств: И подошёл Илия ко всему народу и сказал: долго ли вам хромать на оба колена? Если Господь есть Бог, то последуйте Ему; а если Ваал, то ему последуйте. И не отвечал народ ему ни слова (18:21). Не забудем, что это было в царстве Израильском, которое, не имея храма, скорее, и глубже погрузилось в язычество, нежели царство Иудейское, – было, притом, во времена владычества природной и фанатичной язычницы Иезавели, имевшей большое влияние на мужа своего Ахава и вмешивавшейся в дела царского правления. Нерешительность, так сказать, половинчатость отпадения Евреев от Бога обнаруживалась и в том, что хотя они легко увлекались язычеством, но довольно легко, при перемене обстоятельств, и отрешались от него, возвращаясь к вере отцов своих. Вот почему их идолослужение было мерзостью низшей степени.

Более ужасна и разрушительна та мерзость, которая поставляется на святом месте, и притом поставляется нагло, дерзко, по ненависти к святому месту и с целью осквернить его. Храм Божий превращают в капище и в притон разврата; на жертвеннике приносят жертвы идолам; подвергают поруганию, оскверняют и уничтожают священные вещи, или же превращают их в принадлежности языческого богослужения; издеваются над именем Божиим; изгоняют служение истинному Богу из храма и отовсюду, где бы его ни встретили; преследуют поклонников истинного Бога, огнём и мечом принуждая их отступиться от Него. Всё это было в гонение Антиоха Епифана, и потому-то внесённое им в Иудею, в Иерусалим и в самый храм язычество, соединявшееся с дерзким поруганием религии Иудейской и с жестоким гонением на поклонников её, названо мерзостью запустения в 11 главе книги Даниила и в 1 главе Первой Маккавейской книги. Нечто подобное в Иудее было по смерти Христа, при завоевании Иудеи и при разрушении Иерусалима Римлянами, хотя при этом побуждением к осквернению и опустошению служила не столько религиозная вражда Римлян к Иудеям, сколько национальная рознь, политический расчёт и в особенности наклонность к разрушению, всяческим насилиям и кровопролитию, которые страшно усиливаются во время ожесточённых войн.

Однако, и это ещё не высшая степень мерзости запустения. В идолослужении не отрицается, по крайней мере, самая идея Божества, признаётся также идея святого и нравственно-должного. Бога, или богов, священное, религию, нравственность, идолопоклонники не только признают существующими, но и достойными почтения. Язычество есть извращение богопознания и богопочитания и понятий о добродетели, а не отрицание их. Язычник самым фактом своего идолопоклонства утверждает и подтверждает то, что Бог существует, что он верует в Бога, признаёт Его существом высоким, что он обязан поклоняться Ему, что он греховен и виновен пред Ним, а должен быть чистым и потому должен просить Его о прощении, умилостивлять Его. Самая вражда язычника к другим религиям и кровавая ненависть к поклонникам их, если она иногда и проявлялась, есть отчасти выражение его ревности к своей религии, к своим богам, хотя фанатичное и безрассудное. Такой безумный фанатизм проявляют, например, последователи лжепророка Мохаммеда 357 .

Гораздо более ужасной нужно признать ту мерзость запустения, стоящую на святом месте, когда отрицается всякая религия, без разбора – истинная ли она, или ложная, отрицается бытие Божества вообще, не признаётся самая идея Божества и отвергается всё божественное, а вместе отрицается и всё святое, самая идея добра и святости; когда, далее, с ненасытной яростью уничтожается всё, напоминающее о Боге, или богах, о религии, о богопознании и богопочитании, о святости и добродетели. Когда оскверняются, попираются и уничтожаются священные предметы, подвергаются осмеянию и поруганию святость и набожность, всеми мерами вытравляется в людях вера в Бога, а пребывающие твёрдыми в вере предаются на мучения и смерть; когда всё святое, священное и божественное не только отрицается, но и подвергается открытому и дерзкому поруганию. Когда, наконец, является человек, который отвергает Бога, Христа и все религии, всенародно хулит Бога и всё священное, объявляет себя Богом и только себе одному требует божеского почитания, мучает, казнит и истребляет всех, не желающих отказаться от своей религии и не признающих его Богом, попирает законы Божеские и человеческие и поставляет на место их свой произвол, – произвол богоборца и человеконенавистника, искореняет добро и сеет зло, утверждая его, как норму жизни, усиливается людей, созданных по образу и подобию Божию, сделать звероподобными, искореняя в них веру в Бога, благоговение к божественному и святому, уважению к закону, страх суда Божия, любовь к людям, стремление к совершенству и всё человечное. А с другой стороны, поощряя в них всяческие проявления зла, давая простор инстинктам чувственности, жестокости, ненависти, вражды, мстительности, разнуздывая все страсти, одобряя и награждая злодеяния и всё направляя к разрушению. Когда, одним словом, могущество дьявола и царство зла усиливаются до такой степени, что покушаются разрушить и поглотить царство Божие на земле, подорвать существующий строй жизни, истребить добро и благо, изгнать из мира Бога и водворить в мире дьявольское царство зла, разрушения и смерти. Вот высочайшая степень, до какой только может дойти мерзость запустения! Высочайшую степень мерзости представляет демоническое начало зла, – начало боговраждебное, самообоготворяющее и всё разрушающее. Это начало совмещается в дьяволе и его царстве. Враждуя против Бога и Его царства, оно портит дело рук Божиих: убивает жизнь, разрушает бытие, уничтожает счастье живущего, внедряет на место богопочтения боговраждебность, святость подавляет грехом, оскверняет и попирает святыню и губит почитателей её. Это начало действует в мире постоянно в разных видах и формах. Иногда, в благоприятные для его действования эпохи, оно как бы покушалось смести с земли всё божественное и святое, всё ниспровергнуть и разрушить. Эти злосчастные эпохи, когда на самом деле мерзость запустения стояла на святом месте, предизображают то, ещё более ужасное, время, которое будет перед кончиной мира, – время антихриста. Антихрист и его царство будут величайшей без всякого сравнения мерзостью, какая только может быть на земле, а видимыми знаками этой богопротивной, демонской мерзости будут изображения антихриста, знаки и число его имени. Эта мерзость будет разрушительна до крайней степени. Поставивши целью губить до конца, антихрист и его приверженцы множество людей доведут до духовной, вечной гибели, а другое множество лишат временной жизни; но и сами погибнут. Можно ли вообразить более ужасное опустошение и более мерзкое осквернение святыни, как то, что человек, вмещающий всю силу зла, имеющий в себе дьявола, боговраждебный и богохульный, себя обоготворяющий и всё святое попирающий и истребляющий, сядет в храме Божием и наполнит храмы своими идолами, потребует от людей одному себе божеского поклонения, объявит себя Богом и возмечтает быть даже выше Бога?

Наконец, и последние слова пророчества о седьминах содержат указание на последние времена. Слова эти: и окончательная и предопределённая гибель постигнет опустошителя нелегко применить к концу Ветхого и к началу Нового Завета. В то время не было такого опустошителя, который подвергся бы заранее предопределённой и окончательной погибели и который был бы столь важен, что о нём задолго было бы предвозвещено вместе с другими великими событиями. Нельзя в этом опустошителе видеть ни Веспасиана, ни Тита, ни Адриана. Эти цезари были из числа лучших римских императоров. Правда, они разгромили Иудею, разрушили Иерусалим и храм его, рассеяли Иудеев по лицу земли; но они произвели такое страшное разрушение по необходимости. Иудея составляла часть их собственной империи и стали ли бы они разорять её и истреблять её жителей, если бы не были вынуждаемы к тому частыми и упорными бунтами Иудеев? До́лжно прибавить, что все три упомянутые императора умерли естественной смертью, а это счастье было уделом далеко не всех римских цезарей. Веспасиан умер от старости, на семидесятом году жизни. В правление этого прекрасного человека и хорошего государя Римская империя отдохнула от тяжких страданий, которые она терпела при жестоких предшественниках Веспасиана. Сын Веспасиана Тит умер от горячки, хотя, впрочем, ходили слухи, что во время болезни смерть ему была причинена насильственно. Смерть его оплакал весь народ римский. Адриан был не безупречен как человек, но для народа он был хорошим государем. Правда, счастлив он не был, потому что тяжкая и неисцелимая болезнь в течение многих лет доставляла ему столь ужасные страдания, что он не раз покушался на самоубийство, но всё-таки умер не насильственной смертью.

Римляне были орудиями карающей десницы Божией, которую Иудеи сами навели на себя богоубийством, неверием, нечестием и ожесточением.

Но не разумеется ли под опустошителем сам Иудейский народ? Нет! хотя своим нечестием и нравственным растлением, христоубийством, ожесточением и неверием и кровавым гонением против христиан он довёл своё отечество и себя самого до погибели; но всё-таки не своими руками разорил он его. Правда, во время Иудейской войны среди Иудеев вспыхнула междоусобная брань, но она только усугубила бедствия этого несчастного народа, а не была главной причиной опустошения Иудеи, Иерусалима и храма. Он домогался возвратить себе политическую независимость, спасти отечество от иноземного ига, следовательно, действовал в целях пользы его; но, вопреки своим расчётам, навлёк на него окончательную гибель, и сам подвергся страшному разгрому. Внутренние причины разгрома, конечно, лежали в самом народе; но не сам он был карателем и опустошителем своего отечества и себя самого.

Можно было бы в этом опустошителе видеть Антиоха Епифана, этого злейшего врага и опустошителя Ветхозаветной Церкви, подвергшегося ужасной болезни и мучительной смерти. Но по многим, вполне достаточными основаниям в пророчестве о седьминах, и в частности в предсказании о семидесятой седьмине, нельзя видеть указания на Антиоха Епифана и на произведённое им опустошение в Иудее.

Правда, иные переводчики и толкователи Писания в рассматриваемом месте находят указание не на опустошителя, а на запустение, которому вскоре после смерти Иисуса Христа подверглись Иерусалим, храм и вся Иудея и которое пребудет до конца. Так, Феодотион перевёл это место следующим образом; Καὶ ως τῆς συντελείας καιροῦ συντέλεια δοθήσεται επὶ τὴν ἐρήμωσιν. Буквальный славянский перевод этого греческого перевода таков: и даже до скончания времени скончание дастся на опустение. Этот греческий перевод не правилен, тёмен и непонятен; но всё-таки в нём выражена та мысль, что запустение святилища, о чём сказано в предшествующем стихе, пребудет до определённого и притом последнего времени.

Такой же смысл придан этому месту и в Вульгате, где оно переведено яснее и понятнее, нежели у Феодотиона, но не буквально. Et usque ad consummationem et finem perseverabit desolaliö и даже до исполнения (завершения) и конца пребудет запустение. Слова: consummationem et finem, означают конец мира 358 , который настанет в определённое время, по исполнению времени. Указание не на опустошителя, а на опустошённое находит в этом месте Макарий, Алтайский миссионер, как это видно из его перевода: и до исполнения предназначенной меры гнев будет литься на опустошённое.

Другие переводчики и толкователи в слове םשׁוֹמֵ (шомем), поставленном в рассматриваемом изречении, предпочитают находить указание не на состояние запустения, а на лицо, произведшее опустошение, на опустошителя. Так, по мнению современного протестантского толкователя Ветхого Завета Кейля םשׁוֹמֵ не до́лжно отождествлять с מְשֹׁמֵם (мешомем). Первое будто бы имеет значение действия, не переходящего на другой предмет, значение страдательное; оно значит: опустошаемое, опустошаемый; второе имеет значение действительное, значит: опустошающий, опустошитель. Тем не менее и, по его мнению, оба эти слова, поставленные в 27 стихе, относятся к слову נגיד (нагид), вождь, князь, царь; но только с тем различием, что этот боговраждебный вождь, который пройдёт через город и святилище как опустошитель, сам будет уничтожен через то, что погибель его, бесповоротно определённая Богом, постигнет его, как потоп 359 . Говоря иначе: хотя Кейль слово шомем предпочитает переводить словом: опустошаемый, опустошённый, но разумеет под этим не город и святилище, подвергшиеся опустошению, не запустение, или развалины их, а то лицо, которое опустошило их и которое за это само предназначено к погибели. Этот опустошитель, который сам подвергнется уничтожению, по мнению Кейля, есть антихрист.

Другие гебраисты не находят между шомем и мешомем указываемого Кейлем различия 360 и поставленное в рассматриваемом месте шомем переводят словом: опустошитель. Так, в русском Синодском переводе рассматриваемое место имеет следующий вид: И окончательная предопределённая гибель постигнет опустошителя. Протоиерей Павский перевёл это место так: И наконец, окончательная гибель прольётся и на самого опустошителя 361 . Но сообразно со своим взглядом на седьмины под опустошителем он разумеет не антихриста, а прообраз его – Антиоха Епифана. В вышеупомянутом новом издании английской Библии (Оксфорд 1886 г.) в тексте обсуждаемого места поставлено: the desolator (опустошитель), а на поле: or, desolate (опустошенное) 362 .

Таким образом, между тем как одни переводчики и толкователи в этом изречении находят указание на постоянное, имеющее продолжиться до конца мира запустение Иерусалима, предопределённое Богом, или на постоянство гнева Божия, который будет изливаться на опустошённое место до предназначенного времени; другие видят здесь предсказание о погибели опустошителя, имеющей постигнуть его в предназначенное время, в конце времён.

До́лжно признать, что смысл этого места, не ясен, для перевода оно крайне трудно, и переводы его чрезвычайно различны. Каждое слово этого места переводится одним так, другим иначе. В частности, и слово шомем понимается и переводится различно. Но всё-таки наиболее авторитетные переводчики находят в этом слове понятие об опустошителе, в котором одни видят Антиоха Епифана, другие – антихриста.

Но во время смерти Антиоха седьмины ещё не кончились, семидесятая седьмина не наступала. Поэтому мы находим в этом месте указание на антихриста. Он – величайший опустошитель и губитель всего святого и божественного; а Антиох Епифан был только прообразом его. Мгновенная и ужасная погибель этого всемирного опустошителя предопределена Богом и предсказана за многие тысячи лет пророками и апостолами (Дан. 11:45; 2Сол. 2:8; Откр. 13:10; 17:8; 19:20; 20:10). Несмотря на всемирное владычество своё и безмерное могущество, он погибнет неизбежно и окончательно, и никто не может избавить его от погибели, ни даже отсрочить её. Он придёт к своему концу, и никто не поможет ему (Дан. 11:45).

Сколько времени продолжится царствование антихриста?

Мы показали, что в библейских изречениях о мерзости запустения заключаются предсказания об антихристе. В частности, в них есть указания на время явления его и срок его царствования, на характер его личности и его деятельности и на результаты последней, и в особенности на отношение его к религии. Может показаться, что мы в своём труде уделили уже слишком много места разъяснению смысла и значения этих изречений, особенно того из них, которое находится в пророчестве о седьминах; но мы вынуждены были к тому достаточными причинами. Эти изречения кратки по букве, но глубоки и широки по мысли. Заключающееся в них учение выражено слишком сжато и прикровенно. Толкования их многочисленны и крайне разнообразны; трудно изъяснить эти таинственные изречения и нелегко увериться самому и убедить других в правильности своего изъяснения; для основательности и беспристрастия толкования требовались изучение и оценка толкований, сделанных другими богословами. Так как из древних и из новых толкователей только немногие находят в изречениях о мерзости запустения предсказания и об антихристе, то нужно было пространно разъяснять и доказывать, что в них действительно содержится учение и об антихристе. Так как, притом, это учение дано в них прикровенно, то пришлось доходить до него длинными, окольными путями, раскрывать его, например, через подробное изъяснение контекста речи, или через сопоставление с другими, более ясными, местами Писания, ссылаться на авторитетные мнения одних толкователей и опровергать несогласные с ними мнения других богословов. С другой стороны, несомненно, что в тех же изречениях находятся указания на события и эпохи, далеко отстоящие от антихриста по времени и только имеющие с его эпохой некоторое сходство по характеру. Поэтому приходилось отмечать и разъяснять указания и на эти эпохи и события, – разумеем гонение Антиохово, отвержение и умерщвление Христа и следовавшие за тем открытие Нового Завета и прекращение Ветхого, опустошение Иерусалима, осквернение и разрушение храма, падение Иудеи и рассеяние Иудеев. Тем более нужно было говорить об этих событиях, иногда и не кратко, что очень многие богословы, начиная с некоторых отцов Церкви и кончая многими новейшими толкователями, в изречениях о мерзости запустения находили указания только на какое-либо одно из этих событий и не поставляли их в какое-либо отношение к эпохе антихриста, или и прямо отрицали таковое отношение. Особенно пространно вышло толкование того изречения о мерзости запустения, которое находится в пророчестве о седьминах. Это по той причине, что оно тесно связано с целым пророчеством о седьминах и поэтому для ясности и убедительности необходимо было дать толкование всего пророчества. А кто хотя поверхностно знаком с литературой толкования этого пророчества, тот знает, сколько трудных и сложных вопросов входит, так сказать, в программу изъяснения его. Достаточно напомнить, какую сложную задачу представляет расчисление седьмин, и как труден и сложен связанный с этой задачей вопрос о годе рождения Иисуса Христа.

Пройдя длинный, извилистый и, несмотря на многих предшественников, не вполне ещё проторённый путь и возвращаясь, после исследования предсказаний о мерзости запустения книги Даниила, к тому, с чего начали, т. е. к предсказанию Иисуса Христа о мерзости запустения, стоящей на святом месте, мы можем теперь с уверенностью и не с чужого голоса сказать, что Иисус Христос словами: и тогда придёт конец (Мф. 24: 14), предсказал, с одной стороны, конец Иудеи и Иерусалима, а с другой, предвозвестил о конце мира. Равным образом и поставленным в непосредственной связи с этими словами пророчеством о мерзости запустения, предвозвещённой раньше пророком Даниилом, Иисус Христос отчасти предсказал имевшие вскоре наступить поругания святыни в Иерусалиме и опустошение этого священного города и всей Иудеи, а отчасти, простирая взор в даль веков, предрёк то, более ужасное, осквернение святыни и истребительное гонение против всего святого, которое осуществится перед концом мира в лице антихриста и через его безбожную деятельность, которое, в связи с всеобщим упадком веры в Бога и развращением нравов, широко распространится по земле. Этот конец – последняя эпоха существования человеческого рода на земле и теперешнего видимого мира, краткая, но самая злосчастная година во всемирной истории, время царствования антихриста на земле.

В Священном Писании точно определено, сколько времени продолжится и когда кончится эта страшная година; предсказаны в нём и признаки приближения и наступления её, хотя они не очень определённы, а предсказания о них не все для нас вразумительны; предречено в нём также и то, что совершится в эту годину, и какова будет тогда жизнь людей, их материальное положение и их религиозное и нравственное состояние. Можно найти в нём указания и на те причины, от которых произойдёт тогда страшный упадок веры и добра на земле и чрезмерное усиление и распространение зла и бедствий. Наконец, в нём отмечены черты личности, характера и деятельности того человека, который будет тогда властелином на земле, и описаны его отношения к Богу и Христу, к религии и добру, к людям и к тёмным силам ада. Кратким и большей частью прикровенным указаниям на эти предметы Священного Писания даны разъяснения у отцов и учителей Церкви и у богословов.

При трудности достигнуть истинных взглядов на эти предметы, при краткости, таинственности и невразумительности предсказаний о них Писания, в исследовании и изображении их необходимо постоянно руководствоваться святоотеческим учением.

Когда же мерзость запустения станет на святом месте, станет, где не до́лжно? И сколько времени она будет стоять на святом месте? Иначе, когда придёт антихрист, и сколько времени протечёт от его пришествия до его смерти? При этом под пришествием или явлением антихриста мы разумеем, и до́лжно разуметь, не рождение его, не явление его на свет, а явление его именно в качестве антихриста, публичное объявление им себя антихристом, или, что то же, начало его царствования. Спрашивается, в какие времена наступит, сколько времени продолжится и когда кончится царствование антихриста?

Определённые, твёрдые и решительные ответы можно дать только на два последних вопроса.

Сколь продолжительно будет царствование антихриста?

Священное Писание и святые отцы дают на этот вопрос точный ответ: царствование антихриста продолжится три года с половиной.

Когда оно кончится?

И при решении этого вопроса мы находим в Священном Писании и в святоотеческом учении определённый и ясный ответ, что царствование антихриста кончится с пришествием Иисуса Христа и перед кончиной мира, или за самый краткий срок перед пришествием Христа и кончиной мира.

В какие времена наступит царствование антихриста?

Из ответов на вопросы о конце и продолжительности царствования антихриста ясно видно, что оно начнётся за три с половиной года, или немного более, до второго пришествия Христа и кончины мира. Таким образом, мы знаем, когда придёт антихрист, если считать с конца мира. Но это знание давало бы нам возможность определить время пришествия антихриста по отношению к началу мира и любому историческому моменту, например, по отношении к нашему веку, лишь в том случае, если бы мы знали, когда будет второе пришествие Христово, когда наступит конец мира. Но никто из людей никогда не знал и теперь не знает, когда совершатся эти два величайших события. По времени наступления их определить время пришествия антихриста невозможно. С другой стороны, и без отношения к пришествию Христову и кончине мира, прямо и непосредственно определить, когда явится антихрист, тоже невозможно.

Следуя естественному порядку, надлежало бы сначала рассмотреть вопрос о том, когда явится антихрист, когда наступит его царствование; затем решить вопрос о том, сколько времени оно продолжится; а в заключение исследовать вопрос о том, когда оно кончится.

Но есть достаточные основания начать рассмотрение этих вопросов не с первого, а со второго, среднего, с вопроса о продолжительности царствования антихриста. Священное Писание и отцы Церкви дают твёрдые указания для определения и окончательного решения этого вопроса; а решение этого вопроса даёт возможность если не решить, то, по крайней мере, правильно поставить вопрос о том, когда явится антихрист, найти правильный путь для рассмотрения его и решения. Напротив, исследование вопроса о времени явления антихриста, при невозможности дать определённый ответ на него, нимало не служит подготовкой к решению вопроса о продолжительности царствования антихриста. Скажем более: домогающиеся решить вопрос о времени, в которое наступит царствование антихриста, без предварительного решения вопроса о продолжительности его царствования, находятся в опасности потерять настоящий путь к решению как этого, так и того вопроса, и даже утратить истинный взгляд на антихриста. Говоря это, не отрицаем того, что, в свою очередь, неправильные воззрения на существо и личность антихриста запутывают вопросы о времени явления антихриста и продолжительности его царствования и полагают препоны к правильной постановке и верному решению их. Здесь, как и везде в науке и в жизни, при исследовании и решении вопросов правильный путь тот, чтобы идти от известного к неизвестному, от более известного к менее известному.

Это не теоретические только соображения: они нашли оправдание в практике, в самой жизни. Первые русские расколоучители, по невежеству и фанатической ненависти к православию и православным, стали говорить, что пришёл антихрист в лице патриарха Никона, и уверились в приближении кончины мира. Значит, эти расколоучители имели совершенно правильный взгляд на антихриста в тех отношениях, что считали его одним определённым лицом, одним человеком и что были уверены в кратковременности его царствования и в наступлении вслед за ним кончины мира. Но ошибка их была в том, что антихрист ещё не пришёл, а они думали, что он пришёл. Очень скоро сама собой обнаружилась ошибочность их мнения, будто антихрист уже явился. Никон умер, а между тем второго пришествия Христова не последовало, кончина мира не наступала, мир стоял по-прежнему. До́лжно было отказаться от мнения, раз лживость его обнаружилась воочию. Но раскольники, как и всякие вообще еретики и фанатики, жалки, несчастны и в то же время глубоко преступны именно тем, что они, видя, не видят и, слыша, не слышат, что с ожесточённым сердцем и упорствующим в заблуждении умом они идут против очевидной истины и защищают явную ложь, лишь бы она была их ложь. При этом тщательно измышляется всё, что только может прикрыть ложь, оправдать заблуждение и затмить истину. Раскольники не оставили своего сумасбродного мнения о Никоне, как явившемся антихристе, несмотря на обнаружившуюся лживость этого мнения; а, напротив, стали извращать самое учение о лице и продолжительности царствования антихриста, с целью доказать, что мнение их о Никоне истинно, что Никон действительно – антихрист. А именно, они стали утверждать, что если кончина мира не наступает, то это не значит, что Никон не антихрист, и что царствование антихриста ещё не началось; потому что, будто бы, царствование антихриста будет продолжаться не три года с половиной, а неопределённо-долгий период времени, и что антихрист есть не одно определённое лицо, которое явится перед самой кончиной мира, а дух неверия и нечестия и целый ряд лиц, проникнутых этим духом. Никон, будто бы, один из множества таких людей. Конечно, главная причина столь грубого извращения учения о лице антихриста и продолжительности его царствования лежит не в том, что расколоучители ошибочно приняли Никона за антихриста, а в изуверстве их и в их ожесточённой вражде против Православной Церкви. Ведь и в Наполеоне, когда он опустошал Европу огнём и мечом, очень многие видели антихриста. Но лишь только он попал в заточение, и прекратились войны, так никто уже не считал его антихристом. Ошибка осталась без всяких последствий. Но хотя главным источником заблуждений раскольников в учении об антихристе служит их невежественный фанатизм, тем не менее поводом и исходным пунктом этих заблуждений, несомненно, было их ошибочное мнение, будто антихрист явился в лице Никона, и будто бы царствование антихриста началось. Не будь этой первоначальной ошибки, последующим раскольникам не было бы надобности измышлять новые и новые небылицы, и всё более и более удаляться от истинного, библейского и святоотеческого, учения об антихристе.

Прямые указания на то, сколько времени продолжится царствование антихриста, находятся в книгах двух тайнозрителей, ветхозаветного и новозаветного: в книге пророка Даниила и в Апокалипсисе Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова.

По книге Даниила, выросшему на четвёртом звере малому рогу (Дан. 7:7–8), который означает антихриста, святые будут отданы во власть до времени и времён и полу-времени (Дан. 7:25; ср. 12:7) עִדָּן וּפְלַג וְעִדָּנִין עַד־עִדָּן. Но можно также это место перевести: до истечения года, двух годов (поставлено двойственное число) и полугода, потому что еврейское слово עִדָּן значит и время и год. „Что временем, временами и полу-временем обозначается, по словам Блаженного Августина, год, два года и полгода, следовательно, три с половиной года, это видно и из приводимого несколько ниже числа дней 363 и поясняется иногда в Писаниях числом месяцев. На латинском языке выражение – времена, представляется в этом месте неопределённым; но оно употреблено в двойственном числе, которого у латинян нет. Как есть оно у Греков, так, говорят, имеют его и Евреи. Выражение – времена употреблено, следовательно, так, как если бы было сказано два времени 364 . По Апокалипсису, жене, означающей Церковь, были даны два крыла, чтобы она летела в пустыню от лица змея, т. е. дьявола, и там питалась в продолжение времени, времён и полвремени (12:14). Тут предуказано время антихриста, когда Церковь подвергнется страшному гонению в мире, так что ей придётся бежать из него и спасаться в местах необитаемых. Человекоубийственная и боговраждебная деятельность малого рога (Дан. 7:7–26) очень напоминает то, что произойдёт во вторую половину последней, семидесятой, седьмины (Дан. 9:27). Так, малый рог возмечтает отменить праздничные времена и закон (7:25): и в половине седьмины прекратится жертва и приношение (9:27); малый рог против Всевышнего будет произносить слова и угнетать святых Всевышнего (7и 21): и в половине седьмины на крыле святилища будет мерзость запустения (9:27); зверь, на котором был малый рог, будет убит, и тело его будет сокрушено и предано на сожжение огню (7:11), а у самого рога будет отнята власть губить и истреблять до конца (7:26): и в половине седьмины окончательная предопределенная гибель постигнет опустошителя (9:27). Ясно, что во вторую половину семидесятой седьмины будет действовать антихрист, что раньше нами было доказано и иными способами. Следовательно, он будет действовать три с половиной года, Наконец, в Апокалипсисе прямо сказано, что зверю, выходящему из моря, будет дана власть действовать сорок два месяца, т. е. три с половиной года (13:1, 5); а зверь из моря – это антихрист. В Апокалипсисе же предсказано, что язычники будут попирать святой город сорок два месяца (11:2).

Начнётся сорока-двух-месячное мучительское господство антихриста, или третий, совершенно антихристианский, период последних времён поставлением мерзости запустения на святом месте. Со времени прекращения ежедневной жертвы и поставления мерзости запустения, открыто было Даниилу, пройдёт тысяча девяносто дней (12:11). Быть может, этот же момент начала царствования антихриста указывает Апостол Павел, когда говорит, что человек греха сядет в храме Божием, как Бог, выдавая себя за Бога (2Сол. 2:4). Этим действием антихрист наглядно покажет людям, что храмы Божии – его храмы, что в храмах, как и вне храмов, люди должны покланяться ему, ибо он – бог. Оп сядет на троне или на престоле в важнейшем из храмов на земле и повелит принесть себе божеское поклонение. В то же время он издаст повеление: прекратить принесение жертв и молитв и всякое служение Богу и богам во всех храмах, на всех жертвенниках, в домах и на улицах, и вообще на всей земле, а вместо того в храмах, на жертвенниках и в других приличных местах поставить его изображения или иные знаки его лица и заставить всех людей воздавать им божеское поклонение. Это будет, так сказать, торжественное вступление антихриста в права боговластия и всемирного владычества. Антихрист всенародно объявит, что он, и только он один, есть бог и всемирный властелин, что во всём мире не должно быть и нет иной власти и силы, ни религиозной, ни светской, кроме его власти, что всякая власть на земле должна исходить от него и от него зависеть, что все люди должны покланяться и служить ему, как Богу, потому что нет Бога, кроме него, и все должны подчиняться ему, как всемирному царю.

Без сомнения, для того, чтобы иметь дерзость сесть в храме и объявить себя Богом, чтобы иметь власть прекратить принесение жертв Богу и богам, т. е. упразднить все религиозные культы, или, по крайней мере, запретить публичное совершение их, нужна огромная сила, нужно такое чрезвычайное могущество одного человека, какого во всемирной истории не было. Ясно, что для приобретения такой силы и для достижения такой власти нужна продолжительная подготовительная деятельность. Антихрист и будет вести её раньше, в течение неизвестного числа лет. И эта предварительная его деятельность будет вполне антихристианская и безбожная и, конечно, будет иметь широкие размеры, большие и быстрые успехи, благодаря частью тому, что развращение и неверие тогдашнего человечества дадут благоприятную почву для роста и распространения его влияния, частью тому, что дьявол, избравши его своим особенным орудием, сосредоточит в нём всю силу зла и коварства и сделает его столько искусным и могущественным в обольщении и уловлении людей, сколько могуществен во зле и во власти над людьми сам. Но в этот предварительный период антихрист не будет объявлять себя прямо и явно Богом и антихристом, не будет объявлять себя врагом и гонителем всякой религии. Известно, что антихрист будет подражать Христу, подражать лживо и коварно, примет личину Христа и этим многих прельстит. Эта коварная, обольщающая, лицемерная, лжехристианская, скрытная, благонамеренная по виду, но злотворная по существу деятельность проявится преимущественно в предварительный период жизни антихриста. Сначала, не имея ещё силы, он будет льстиво, незаметно и коварно привлекать к себе людей, и внедрять в них своё лжеучение; под личиной заботы об их благе будет коварно отторгать их от истинного христианства, от религии и благочестия; сначала он не только не будет восставать против Христа и Его последователей, но, быть может, станет подделываться под Его учение и святость жизни. Этим способом он привлечёт к себе христиан, как бы ревнитель христианства. С другой стороны, успеет внушать мысль Иудеям, что он есть ожидаемый ими мессия. А когда он, обольстительным учением, коварством и вкрадчивыми словами, мнимой святостью жизни и кажущимся подражанием Христу, чудесами и силой дьявола, действуя преимущественно на людей колеблющихся, заблуждающихся и лжеверующих, которых тогда будет очень много, привлечёт к себе сердца людей и войдёт в силу; тогда он сбросит личину вкрадчивого обольстителя, оставит вид мнимой святости, перестанет льстить и угождать людям, дерзко восстанет против всего святого, отвергнет Бога и Христа, не признает и языческих богов, а только себя одного объявит Богом, себе одному потребует божеского поклонения от всех людей, свою волю поставит вместо всяких законов, не подчиняющихся же и не поклоняющихся ему он станет мучить, и с особенной злобой восстанет против христиан и людей святых. Таким образом, деятельность антихриста распадается на два периода: скрытый или подготовительный и явный или окончательный. Деятельность антихриста в том и другом периоде будет одинакова по внутренним побуждениям, сущности и цели, но различна по способам, и наружному виду, и характеру.

Указания на эти два периода в деятельности антихриста мы находим у святых отцов. „Придёт всескверный, – говорит Св. Ефрем Сирин об антихристе, – как тать, в таком образе, чтобы прельстить всех, придёт смиренный, кроткий, ненавистник, как скажет о себе, неправды, отвращающийся идолов, предпочитающий благочестие, добрый, нищелюбивый, в высокой степени благообразный, постоянный, ко всем ласковый, уважающий особенно народ Иудейский, потому что Иудеи будут ожидать его пришествия. А при всём этом с великой властью совершит он знамения, чудеса и страхования, и примет хитрые меры всем угодить, чтобы в скором времени полюбил его народ. Не будет брать даров, говорить гневно, показывать пасмурного вида, но благочинной наружностью станет обольщать мир, пока не воцарится. Поэтому, когда многие сословия и народы увидят такие добродетели и силы, все вдруг возымеют одну мысль, и с великой радостью провозгласят его царём, говоря друг другу: „найдётся ли ещё человек столько добрый и правдивый?” И скоро утвердится царство его, и в гневе поразит он трёх великих царей. Потом вознесётся сердцем и изрыгнёт горечь свою этот змий, сметёт вселенную, подвигнет концы её, всех притеснит и станет осквернять души” 365 ... По учению Св. Иоанна Дамаскина антихрист „будет воспитан тайно, потом внезапно восстанет, возмутится и воцарится... В начале своего царствования, или, лучше, мучительства, антихрист прикроет себя личиной святости, а когда утвердится, тогда будет гнать Церковь Божию и обнаружит всю свою злобу” 366 . „Если, – говорит Св. Кирилл Иерусалимский, – антихрист придёт к Иудеям, как Христос, и от Иудеев пожелает поклонения, то, чтобы более обольстить их, покажет великое усердие ко храму, внушая о себе ту мысль, что он из рода Давидова, и что ему до́лжно создать храм, сооружённый Соломоном” 367 . Действительно, Иудеи примут антихриста за ожидаемого ими мессию. Я пришёл во имя Отца Моего, – сказал их предкам Иисус Христос, – и не принимаете меня; а если иной придёт во имя своё, его примете (Ин. 5:43), „под иным разумея антихриста, который чужд Господа” 368 .

Спрашивается, оба ли эти периода обнимают три с половиной года, или только один второй период продолжится этот срок времени?

Хотя Св. Кирилл Иерусалимский о времени, или первом годе власти антихриста, указываемом в книге пророка Даниила (7и 12:7) отдельно от времён и полу-времени, говорит, что это – год, „в который приходит пока в силу его появление”; однако, не может быть сомнения в том, что три с половиной года обнимают один второй период деятельности антихриста. По книге Даниила святые будут проданы во власть антихриста на три с половиной года (7:25). Очевидно, что тут разумеется господство его над ними насильственное, состоящее в борьбе с ними и в мучительском преследований их, Он вёл брань со святыми и превозмогал их (7:21); а такого рода власть антихрист будет иметь только во второй период своей деятельности. По Апокалипсису язычники будут попирать святой город сорок два месяца (11:2), и жена 369 , или Церковь убежала от яростного нападения змея, т. е. дьявола, который будет действовать через антихриста, в пустыню, чтобы продолжать там своё существование в течение трёх с половиной лет (12:9, 13, 14, 15). Ясно, что в течение трёх с половиной лет будет явное и яростное попрание и преследование Церкви, а такое преследование и попрание её антихрист произведёт только во второй период своей деятельности. По книге Даниила жертва прекратится, и мерзость запустения станет на крыле святилища в половине последней седьмины (9:27; ср. 7:25); и, как можно предполагать, то и другое продолжится во всю вторую половину седьмины, – тем более что в другом месте книги (12:11) со времени прекращения ежедневной жертвы и поставления мерзости запустения определяется срок в тысячу двести девяносто дней, т. е. только немного больше трёх с половиной лет. Но прекращение ежедневной жертвы и поставление мерзости запустения в святилище, очевидно, означают начало явного, дерзкого и, притом, всемирного владычества антихриста, – начало второго периода его деятельности, когда, по предсказанию Апостола, откроется беззаконник (2Сол. 2:8), т. е. всенародно объявит себя антихристом и Богом (2:4), отвергнет служение Богу и богам и потребует от всех божеского поклонения только себе одному.

Также и святые отцы учили, что царствование антихриста, следовательно, вполне открытое действование его, продолжится три с половиной года. Так, Св. Ириней, изъясняя слова Даниилова пророчества: дано будет в его руки до времени, времён и половины времени, говорит: „т. е. на три года и шесть месяцев, в продолжение которых он, пришедши, будет царствовать на земле” 370 . Андрей Кесарийский, истолковывая слова: дана ему (зверю) власть действовать сорок два месяца (Откр. 13:5), говорит: „Сорок два месяца показывают, что, по попущению Божию, три с половиной года будет иметь власть хулить Бога и озлоблять святых” 371 , т. е. приписывает антихристу такие действия, которые он будет производить во время своего владычества, когда будет открыто действовать как антихрист. Св. Ипполит, изъясняя слова Апокалипсиса (12:14) о пребывании в пустыне жены, убежавшей туда от преследования змея и питающейся там время, времена и полу-время, говорит: „Это суть тысяча двести и шестьдесят дней, половина седьмицы, в которые будет властвовать тиран, преследуя Церковь 372 . Сорок два месяца предполагаются равными тысяче двумстам шестидесяти дням потому, что имеются в виду месяцы древнего Иудейского счисления, т. е. лунные, заключавшие в себе приблизительно по 30 дней, а точнее – по двадцати девяти дней с половиной. Св. Кирилл Иерусалимский говорит, что антихрист „три года и шесть месяцев будет предаваться таким дерзостям” 373 . Эти слова особенно важны, так как непосредственно перед ними Кирилл различает два периода в деятельности антихриста: начальный, когда „он притворно покажет скромность, целомудрие и человеколюбие” и знамениями и чудесами обманет Иудеев, представляя себя ожидаемым ими Христом, и дальнейшей период, когда он „запечатлеет это всякого рода бесславными и беззаконными злодеяниями”. И дальше в том же Слове святой отец, основываясь на изречениях из книги пророка Даниила, утверждает; „антихрист будет царствовать только три года с половиной” 374 Блаженный Феодорит, изъясняя слова книги пророка Даниила о малом роге, т. е. антихристе, что святые „преданы будут в руку его до времени и времён и полу-времени, (Дан. 7:25), говорит: „Это составляет три года с половиной” 375 . Блаженный Августин, по поводу тех же слов книги Даниила, говорит, что „речь идёт о царстве антихриста, по отношении к Церкви весьма жестоком, хотя имеющем продержаться небольшой период времени”, и далее этот период определяет в три с половиной года 376 . Св. Ефрем Сирин говорит о периоде властвования антихриста: „По исполнению трёх с половиной лет 377 власти и действий нечистого.., придёт, наконец, по сказанному, Господь” 378 . Эти слова Св. Ефрема мы находим в русском переводе, и они совершенно согласны с греческим и латинским переводами (сочинения Святого Ефрема в подлиннике написаны на недоступном нам сирском языке). В греческом переводе творений Ефрема мы читаем: Μετὰ γоῦν τὸ πλυρωθῦναι τούσ τρεῖς καιρούσ καὶ μισυ τῆς τοῦ μιαροῦ ἐξoυσίασ καὶ πράξεων 379 ; в латинском поставлено: Postquam ergo tria tempora cum semi impleta fuerint potestatis et operationis scelesti illius antichristi 380 ... Мы потому приводим точные слова этого места из разных переводов, что в старинном славянском переводе почему-то поставлено: „По скончании-же трёх времён и по области скверного владычества антихристова” 381 , вместо: „по скончании же трёх времён с половиной власти и действий скверного антихриста”. Это перевод неверный и с важным пропуском. А между тем, на это место ссылается профессор Нильский и, по незнанию о неверности перевода, приписывает святому отцу мнение, которого он не имел и которое противоречит учению прочих святых отцов. „Святой Ефрем Сирин, – говорит Нильский, – упоминает только о трёх временах или годах царства антихристова; между тем как другие святые отцы полагают для этого три года с половиной; причиной этого было то мнение святого отца, что милосердый Бог ради избранных сократит даже это небольшое время, назначенное для царства антихристова: „да поставит кождо ум свой опасно в словеса святая, Господу Спасителю, како убо за беду и скорбь ту (имеющую быть при антихристе) превеликую прекратит дни своим милосердием” 382 .

Как мы показали, Святой Ефрем говорит не о трёх, а о трёх с половиной временах. А под сокращением дней великой скорби, имеющей быть перед кончиной мира, о чём предсказано Иисусом Христом (Мф. 24:21–22; Мк. 13:19–20), святой отец разумеет не то, что из предопределённых трёх с половиной лет владычества антихриста будет убавлено полгода: потому что откуда он мог узнать, что те дни сократятся на полгода, ни больше, ни меньше? И может ли быть сокращён срок времени, если он заранее точно предречён и, следовательно, предопределён на основании предведения всеведущим Богом? Если Бог предсказал, что антихрист будет владычествовать и тиранствовать, а Церковь страдать три с половиной года, то это так и будет и не может быть иначе. Иисус Христос, предрекая сокращение дней великой скорби перед кончиной мира, разумел то, что протяжение времени вообще будет не велико, всего три с половиной года, что антихристу не дано будет мучить людей во всю его жизнь, до естественной смерти его, что по благости Своей Господь убьёт его и через это сократит дни его мучительства и страданий людей, – сократит в том смысле, что если бы предоставить антихристу жить до его естественной смерти, то дни его владычества были бы гораздо продолжительнее трёх с половиной лет, и в таком случае не спаслась бы никакая плоть. Что Св. Ефрем Сирин, равно как и прочие отцы, понимали рассматриваемое предсказание Иисуса Христа именно в таком смысле, а не в том, о каком говорит профессор Нильский, это видно из того, что все они без исключения учили, что царствование, или мучительство антихриста продолжится три с половиной года, и в то же время говорили о сокращении дней скорби. Да и не могли они под сокращением дней разуметь убавление срока трёх с половиной лет, потому что это значило бы противоречить неоднократно высказанным и в книге Даниила и в Апокалипсисе изречениям, в которых единогласно и с точностью время мучительства антихристова определено в три с половиной года, или в сорок два месяца, или в тысячу двести шестьдесят дней. С особенной ясностью указываемый нами смысл слов Иисуса Христа о сокращении дней скорби выражен Св. Кириллом Иерусалимским, который так говорит: „Благодарение Богу, который великость скорби ограничит немногими днями! Ибо говорит: ради избранных сократятся те дни (Мф. 24:22). Антихрист будет царствовать только три года с половиной” 383 .

Профессор Нильский из неправильности славянского перевода извлекает даже пользу для полемики с раскольниками, но совершенно неудачно. „Несправедлива, – говорит он, – мысль раскольников, будто нельзя разуметь три года с половиной царства антихристова в собственном смысле потому, что тогда сделается известным, вопреки учению Слова Божия, время второго пришествия Христова и кончины мира, – по крайней мере, тем, кои доживут до пришествия сына погибели. Господь, как говорит Св. Ефрем Сирин, с чем согласны и другие отцы церкви, сократит по благости своей краткое время царства человека беззакония; значит о дне том и часе, в который придёт Спаситель, всё-таки не будет известно никому из современников антихриста, хотя бы они и знали время, с которого начнётся царство сына беззакония” 384 . Такое опровержение раскольников не годилось бы даже и в том случае, если бы Ефрем Сирин на самом деле полагал, что время мучительства антихристова сократится до трёх лет; потому что три года столь же определённая величина времени, как и три года с половиной, и потому знающий начало её будет наперёд знать, когда наступит конец. Люди не предузнают дня пришествия Господа не потому, что не будут знать, сколько времени продолжится мучительство антихристово, а потому, что огромное большинство их в антихристе не признают антихриста. Это те, которые будут варить лжи (2Сол. 2:11), имена которых не написаны в книга жизни у Агнца (Откр. 13:8), которые будут столь же беспечны и так же глубоко погружены исключительно в земные интересы, как это было в дни Ноя и Лота (Лк. 17:26–29). Это говорит и Св. Ефрем в том же Слове. По его мнению, святым „без труда сделается известным пришествие антихриста, а кто имеет ум на дела житейские и любит земное, тому не будет сие ясно; ибо привязанный всегда к делам житейским, хотя и услышит, не будет верить, и погнушается тем, кто говорит”.

Что срок в три с половиной года нужно понимать в буквальном смысле, это видно и из той точности, с какой он ещё иначе обозначается числом месяцев и даже числом дней. Далее, при Антиохе Епифане Иерусалимский храм был оскверняем идольскими жертвами, и в нём не были приносимы жертвы истинному Богу ровно три года, и несколько более продолжалась мучительская тирания Антиоха в Иудее; а Антиох – прообраз антихриста. Затем, нет никакого достаточного основания понимать слова книги Даниила и Апокалипсиса о времени действования антихриста не буквально. Наконец, святые отцы придавали им буквальный смысл. Так, Св. Кирилл Иерусалимский говорит: „Антихрист будет царствовать только три года с половиной. Заимствуем это не из апокрифов, но у Даниила. Ибо он говорит: они (святые) будут преданы в руку его до времени и времён и полу-времени (7:25). Время – один год, в который приходит пока в силу его пришествие, времена – два остальные года беззакония, включаемые в три года, и полу-время – шесть месяцев” 385 . Андрей Кесарийский говорит: „Три с половиной года, обозначаемые тысяча двумястами шестьюдесятью днями, есть время, в которое будет владычествовать отступление”. „Сорок два месяца показывают, что, по попущению Божию, три с половиной года будет иметь власть хулить Бога и оскорблять святых” 386 . Св. Ефрем Сирин говорит: „Никто да не повинуется богоборцу; никто из вас да не приходит в страх; потому что он скоро будет приведён в бездействие. Вот, Святой Господь идёт с неба судить всех, поверивших знамениям его”... „По исполнению трёх с половиной лет власти и действий нечистого, и когда исполнятся все соблазны всей земли, придёт, наконец, по сказанному, Господь” 387 ... По учению Св. Иринея Лионского , время, времена и полу-время означают три года и шесть месяцев. А в другом месте святой отец прямо говорит, что антихрист „процарствует три года и шесть месяцев” 388 .

В виду всего этого оказывается совершенно неосновательным и безрассудным учение, которого сначала держались все наши старообрядцы-раскольники, а теперь проповедуют его только беспоповцы, будто Православная Церковь есть царство антихриста, пастыри её – слуги антихриста, чада её – чада дьявола, храмы её – простые храмины и конские стоялища, тайны, совершаемые в ней – скверна. Будто ныне в Церкви вместо правой веры – вера антихристова, и всё в ней скверна, и церкви – не церкви, и тайны служат не к освящению, а на осквернение. Будто Церковь, отпадши от Христа с 1666 г., начала с тех пор веровать в антихриста, покланяться ему и служить. Будто Иисус есть имя антихриста, троеперстие и четвероконечный крест – печать его, агнец с изображением четырёхугольной печати – сам антихрист; будто антихрист уже явился на земле и царствует во всём мире, преимущественно же в Русской Церкви, и потому в настоящее время даже и не может быть нигде священства и таинств. Дерзко обозвавши антихристом сначала патриарха Никона (первый назвал его так протопоп Аввакум), а затем Петра Великого, раскольники вынуждены были убедиться, что это ложь, потому что и Никон и Пётр Первый умерли, а кончина мира не наступила. Тогда они, упорствуя в заблуждении, допустили другую ложь, будто антихрист – не одно лицо, а последовательный ряд многих лиц, следующих противохристианскому учению, и будто первым антихристом был патриарх Никон, а после него и каждый из русских архиереев; а другие раскольники стали утверждать, что антихрист – не человек, но дух общества, еретическое состояние Церкви, отвержение христиан от Христовой истины, дух богомерзкого зловерия и вечной погибели, и что три с половиной года царствования антихриста означают время неопределённое 389 .

Как известно, подобных же учений об антихристе, как целом ряде лиц противохристианского образа мыслей, или как о противохристианском духе общества, держатся и многие протестантские богословы, например, Филиппи.

Нечего и распространяться о том, как эти учения явно противоречат Священному Писанию и учению святых отцов. Еретиков и других противников Бога и Христа можно называть антихристами, как и называет их так Св. Иоанн Богослов; можно, пожалуй, применить это наименование и к противохристианскому духу общества. Но и этот дух, и выразителей его можно назвать антихристами только в значении предтечей того антихриста, который в качестве одного лица придёт перед кончиной мира и будет владычествовать три года с половиной. Так понимаемые антихристы были уже и во времена Иоанна Богослова, а вовсе не с Никона явились; они всегда были в Церкви, и это не препятствовало ей быть истинной Церковью Христа. Этих, несобственных антихристов отнюдь нельзя отождествлять с антихристом в собственном смысле. И то, что Священное Писание говорит о собственном антихристе, отнюдь нельзя применять во всей силе к предшественникам его, как это показывает и исторический опыт. Одним словом, антихристы были, есть и будут; но это не сам антихрист, имеющий прийти перед кончиной мира, а только предшественники его. Он – не то же, что эти антихристы, и они не то, что он. Даже и прообразом-то антихриста называется только один из них, самый злейший, Антиох Епифан. Заблуждение беспоповцев и протестантов в том, что они, относя к предшественникам антихриста всё, что говорится о нём в Писании, отрицают бытие антихриста, имеющего прийти перед кончиной мира в качестве определённого лица; они сливают в одно два различных предмета и через это отрицают один из них и притом главнейший. Подставляя, вопреки Писанию и учению святых отцов, вместо собственного антихриста его предшественников, беспоповцы и протестанты противоречат Писанию и святым отцам и в том, что срок царствования полагают не три с половиной года, а неопределённое время.

Но мы не считаем ещё вполне исчерпанным вопрос о продолжительности царствования антихриста: требуется подробное рассмотрение вопроса о том, как понимать числовые выражения: время, времена и полу-время, сорок два месяца, тысяча двести шестьдесят дней, – буквально, или не буквально. Говоря иначе, означают ли эти выражения действительно три с половиной года, или какой иной период времени.

Понятно, этот вопрос не мог бы и возникнуть, если бы эти выражения находились в исторических, или учительных, или законоположительных книгах Священного Писания. Но они находятся в книгах пророческих, да таких пророческих, которые таинственностью далеко превосходят все прочие пророческие книги, которые преисполнены символами, образами, иносказаниями, таинственными и малопонятными, или и совсем непонятными изречениями. Поэтому, не удивительно, что эти числовые выражения книги Даниила и Апокалипсиса понимаются не буквально не одними нашими раскольниками-изуверами, но и некоторыми серьёзными учёными богословами, которые, по-видимому, не заражены сектантским фанатизмом, а стоят на почве чистой науки, свободного исследования, беспристрастного образа мыслей. Правда, это – богословы всё-таки не православные, западные. Но хотя мы и не можем придавать большой важности их мнениям, как не православным, однако нельзя иногда не считаться собственно с учёной стороной этих мнений. Наш взгляд на значение обсуждаемых чисел таков, что нет достаточных оснований приписывать этим числам символическое значение, и обозначающие их формулы понимать не буквально. А с другой стороны, есть веские основания для буквального понимания их.

Что книга Даниила и Апокалипсис преисполнены таинственности и изобилуют образами, символами и иносказаниями, в этом нет ещё основания рассматриваемые числа принимать за символы, т. е. видеть в них не то, что выражается буквой, или сверх и кроме буквального смысла, находить ещё смысл иносказательный, аллегорический. Ведь не каждое же изречение, не каждое слово в этих книгах содержит в себе иносказание. При изъяснении изречений этих книг нужно в каждом частном случае особо обсудить, достаточно ли одного буквального понимания изречения, или нужно придавать ему ещё и таинственный смысл, или даже нужно совсем отказаться от буквального истолкования его и изъяснять его только аллегорически. При этом толкователь не должен упускать из вида, что буквальное толкование вообще должно быть на первом плане и применяется несравненно чаще всякого иного способа толкования. Затем, когда оно оказывается недостаточным, не исчерпывающим содержания изречения, можно и до́лжно восполнять буквальное изъяснение аллегорическим, соблюдая, разумеется, должную меру и осторожность при применении этого способа толкования. Наконец, совсем нужно отказаться от буквального изъяснения, когда оно само в себе, или по вытекающим из него выводам не удовлетворяет требованиям догматическим, или экзегетическим, или нравственным, или несогласно с церковным преданием, или не соответствует исторической действительности, равно как законам природы и духа 390 , или противоречит здравому смыслу и заключает в себе заметные несообразности и нелепости, например, никакой толкователь 13 главы Апокалипсиса и не подумает утверждать или предполагать, что некогда на самом деле выйдет зверь из моря, и именно такого вида, каков виденный и описанный Иоанном Богословом. И наоборот, не следует ни восполнять буквальное изъяснение аллегорическим, ни заменять первое вторым, когда в этом не чувствуется надобности, и когда аллегорическое толкование приводит к неустранимым несообразностям, какого бы рода они ни были.

Применяя эти общие положения к рассматриваемым числовым выражениям книги Даниила и Апокалипсиса, мы легко можем заметить, что буквальное изъяснение их имеет важные преимущества перед небуквальным. При буквальном объяснении эти выражения не только не стоят в противоречии с каким-либо местом Писания, но и находят в некоторых местах его подтверждение; буквальное изъяснение этих выражений сообразно с контекстом речи; оно опирается на авторитет древне-церковного предания. Напротив, аллегорическое понимание этих чисел не только не имеет ни одного из этих важных преимуществ буквального изъяснения, но и страдает крупными недостатками.

Укажем вкратце на основание для буквального изъяснения рассматриваемых числовых выражений, а потом представим и подвергнем разбору один из образцов аллегорического толкования их.

Совершенно определённо сказано новозаветным Тайнозрителем, что жена, т. е. Церковь, убежала, или улетела в пустыню от преследований змея, т. е. дьявола, и питалась там, по одному изречению, в продолжении времени, времён и полвремени (Откр. 12:14), а по другому, ещё более ясному, тысячу двести шестьдесят дней (Откр. 12:6). Сказано также тем же Тайнозрителем, что хотя змей и не мог поглотить жену (12:13, 15, 16), но, тем не менее вступил в брань с чадами её (12:17). У него же написано, что зверю из моря дана власть действовать сорок два месяца.., и дано было ему вести войну со святыми и победить их (13:6–7). Равно и ветхозаветный Тайнозритель ясно написал, что у четвёртого зверя напоследок вырос малый рог (Дан. 7:8), что этот рог вёл брань со святыми и превозмогал их (7:21), что этот зверь есть четвёртое царство, а малый рог ость последний по времени и самый страшный и сильный из царей этого царства (7:8, 23, 24), и что святые будут преданы в руку его до времени, и времён, и полувремени (7:25). Тому же ветхозаветному Тайнозрителю было открыто, что наступит время тяжкое, какого не бывало с тех пор, как существуют люди (12:1), и что спящие в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление (12:2); и открывавшей ему тайны будущего клялся Живущим во веки, что к концу времени, и времён, и полувремени и по совершенном низложении силы народа святого всё это совершится (12:7). В другом, бывшем Даниилу, откровении прекращение жертвы и приношения, пребывание мерзости запустения на святом месте и гибель опустошителя отнесены к последней полуседьмице, которая есть полуседьмица лет (9:27). Время, времена и полу-время, полуседьмица, сорок два месяца, тысяча двести шестьдесят дней – самое разнообразие этих выражений, а также и то, что все они обозначают одно и то же, точно определённое, количество времени и встречаются не у одного, а у двух писателей, в двух разных книгах, даёт основание считать эти числа не символическими, а понимать их буквально. Эти числа лет, месяцев и дней – не круглые, в чём заключается новое основание придавать им буквальное значение. Наконец, ни в Священном Писании, ни в общенародном употреблении числа: три с половиной, сорок два, тысяча двести шестьдесят, не имеют значения небуквального. Ни в одной библейской книге, ни у какого из известных народов, ни у Иудеев, ни у христиан, ни у язычников, не придаётся ни одному из этих чисел значения числа священного, таинственного, или символического; ни одно из них не употребляется в смысле переносном, фигуральном, иносказательном. Но уверяет ли нас всё это, что и в книге Даниила, равно как и в Апокалипсисе, они имеют простое значение, и их нужно принимать в буквальном смысле?

С другой стороны, малый рог, выросший на четвёртом звере, как повествует книга Даниила, и зверь из моря, как изображает его Апокалипсис, по наиболее принятому толкованию означают антихриста, как особую личность. А антихрист, как особая личность, по общепринятому верованию и учению, придёт перед самым вторым пришествием Христа, которое почти всеми толкователями признаётся имеющим быть перед самой кончиной мира, и, как человек, он будет иметь возможность действовать только краткое время. Если малый рог и зверь из моря означают антихриста, а антихрист есть человек, если в то же время малому рогу определяется действовать в течение времени, времён и полу-времени, а зверю из моря сорок два месяца; то ясно, что этими терминами означается такой срок, который не может превышать времени действования какого бы то ни было человека, т. е. ни в каком случае не может быть длинным, например, многовековым периодом времени. Так как, кроме того, антихрист явится перед вторым пришествием Христовым и кончиной мира, то очевидно и то, что у него не будет преемников, которые могли бы продолжать его дело. Да и Иисус Христос предсказал, что ради избранных сократятся те дни (Мф. 24:22; Мк. 13:20), что Бог подаст защиту избранным вскоре (Лк. 18:8). А под этими, сокращёнными определением Божиим, днями разумеются почти всеми толкователями дни антихриста. Наконец, из книги Даниила (7:26) видно, что владычественное и разрушительное действование антихриста будет прервано, и именно умерщвлением его, как предсказано во Втором Послании Апостола Павла к Фессалоникийцам (2Сол. 2:8). Следовательно, оно продолжится меньше, нежели деятельность людей, умирающих естественной смертью, в старости. Если, таким образом, владычественное действование или царствование антихриста продолжится краткое время, если сказано, что ему, как малому рогу четвёртого зверя, это действование будет принадлежать в течение времени, времён и полу-времени, и как зверю из моря – сорок два месяца, если дело его и царствование его по смерти его не может продолжаться; то – есть ли какое-нибудь основание протяжение времени, обозначаемое этими выражениями, считать не за три с половиной года, а за более или менее длинный период времени? есть ли какая-либо надобность понимать эти выражения не буквально?

И, однако, есть богословы, которые в рассматриваемых числовых выражениях книги Даниила и Апокалипсиса находят указание на длинный период времени.

Рассмотрим для примера мнение о значении занимающих нас Апокалипсических чисел одного из таких богословов Оберлена.

Сказавши о том, что бегство жены от дьявола в пустыню означает удаление Церкви от неверующих Иудеев, от Иерусалима к Риму, в среду четвёртой Данииловой монархии, к языческим народам, в мир, Оберлен полагает, что Церковь находит в мире убежище, а с другой стороны, для неё здесь наступили времена тяжкие, в продолжение которых верные свидетели должны пророчествовать, облекшись во вретище (Откр. 11:3; сн. Мк. 1:4, 6). „Мысль эта, – продолжает Оберлен, – равным образом вытекает из самой определённости времени для пребывания жены в пустыне. Эти 1260 дней, без сомнения, имеют хронологическое значение, и наступит день, когда каждый может проверить верность этого сказания. Однако и теперь эта определённость времени весьма полезна для Церкви, как утешение, показывая ей, что время унижения её определено со всей точностью и предусмотрено Богом. Нам ещё невозможно теперь судить о продолжительности этого времени, потому что в одних только исполнениях пророчества может быть найден ключ к хронологии Апокалипсиса, как нашёлся он для многих пророчеств Даниила, и позволительно только обратить внимание на символическое значение апокалипсических чисел. Из книги Даниила (7:25; 12:6–7; 9:27) мы уже знаем свойство числа, нас занимающего: три года с половиной или 1260 дней составляют там время, в продолжение которого земные царства будут преобладать над царством Божиим. Тем же самым числом пользуется Апокалипсис для охарактеризования времени язычников, – тех долгих веков, в продолжение которых Иерусалим будет попираемым ногами языческих народов, и царство Божие на земле перестанет быть видимым, что будет продолжаться со времени разрушения Иерусалима Римлянами до второго пришествия Господа. С этой точки зрения можно также сравнивать у Евангелиста Луки главы 21 стих 24 со стихом вторым главы 11 Апокалипсиса. В первом из этих мест сказано, что Иерусалим будет попираем язычниками, доколе не окончатся времена язычников, а во втором – что язычники будут попирать святой город сорок два месяца. Из этого видно, что 42 месяца, или 3½ года, или 1260 дней, означают продолжительность времён язычников. То же подтверждает и стих пятый в главе тринадцатой, где мы читаем, что зверь, т. е. земное могущество, должен преобладать 42 месяца. Эти три года с половиной встречаются ещё раз в стихе третьем 11 апокалипсической (!) главы, под формой 1260 дней, и мы могли бы объяснить это место уже указанными нами местами, но это слишком удалило бы нас от нашего предмета 391 . Скажем вкратце: Церковь будет существовать под владычеством земных государств, которые будут покровительствовать ей и вместе с тем порабощать её; она будет воинствовать под знаменем креста. И в самом деле, в течение 18 веков положение, принятое государством относительно Церкви, может быть выражено столько же словом: благоволение, сколько и словом: порабощение” 392 .

Изложенный в приведённых словах взгляд Оберлена совершенно не состоятелен, как в целом, так и в частностях.

Мы не говорим уже о том, что Оберлен, подобно большинству протестантских богословов, совершенно пренебрегает учением святых отцов древней вселенской Церкви и даже не упоминает о Нём и о них, как будто ни отцов Церкви, ни учения их совсем и не было; не говорим и о том, что его объяснения прямо противоречат их учению, и он не считает нужным хотя бы кратко сказать, почему их учение нужно признать неверным, или недостаточным. Не будем распространяться об этом потому, что пренебрежение к древне-отеческому учению есть родовой грех почти всего протестантского богословия, а не личная вина Оборлона. Но воззрение Оберлена и само по себе не соответствует содержанию библейских текстов, которыми он мнит обосновать его; несогласно со здравым пониманием этих текстов; допускает толкование их произвольное, искусственное и натянутое. Не только не находит опоры в исторической действительности, но и решительно опровергается бесспорными фактами её; заключает в себе многие несообразности и даже бессмыслицы.

Укажем главнейшее недостатки его взгляда.

По объяснению Оберлена, Церковь бежит от дьявола, преследующего её через Ирода и Иудеев, уходит из Иерусалима и от не уверовавшего во Христа Иудейского народа, приходит в Рим или в пределы четвёртой Данииловой монархии и у язычников находит убежище. Это и есть бегство её в пустыню, где она пребудет три с половиной года, т. е. по мнению Оберлена, от первого пришествия Христа до второго Его пришествия.

Но христианская Церковь вовсе не бежала из Иудеи, а, напротив, в ней-то она и была основана. Все Апостолы были из Иудеев; значительная часть Иудеев приняла христианство; церковь Иерусалимская, начавшая своё существование с дней земной жизни Христа, пребывает и доселе и даже называется матерью прочих христианских церквей, как основанная прежде их и родившая их через вышедших из неё благовестников 393 . Конечно, не уверовавшие Иудеи гнали Церковь; но она и не думала бежать от их преследования, а мужественно переносила его. С другой стороны, и язычество вовсе не дало ей убежища у себя, а, напротив, три века яростно преследовало её.

Если период времени в три с половиной года начался с первого пришествия Христа, то окажется, что яростное и губительное преследование Церкви со стороны дьявола и разрушительная брань против святых малого рога или зверя из моря началась с пришествия Христа на землю.

Но это решительная неправда. Через явление Христа князь мира сего изгнан вон (Ин. 12:31) и осуждён (Ин. 16:11). Правда, кровавые гонения, воздвигнутые язычниками против христиан, отчасти были действием его наущений. Но ведь в этих гонениях не язычники поразили Церковь, а, напротив, она поразила язычество и одержала над ним повсюду решительную победу. А малый рог, по предсказанию книги Даниила, и зверь из моря, по предсказанию Апокалипсиса, будет угнетать, и одолевать святых и будет властвовать над всеми народами (Дан. 7:21–27; Откр. 18:1–8). Ясно, что сорока-двух-месячное царствование зверя из моря не могло начаться со времени первого пришествия Христа. Не сам ли Оберлен в других местах своего сочинения в образе малого рога видит антихриста, а антихриста называет последним монархом последней монархии? 394 Но если он есть последний царь, следовательно, есть человек, и если срок владычества его определяется в три с половиной года, то не ясно ли, что этот период состоит из обыкновенных трёх с половиной лет и никак не мог начаться с первого пришествия Христа и продолжаться до второго Его пришествия.

По мнению Оберлена, указываемый в книге Даниила период в 1260 395 дней есть время, в продолжение которого земные царства будут преобладать над царством Божиим.

Но это совершенная неправда. Книга Даниила назначает этот срок для владычества над царством Божиим малого рога (Дан. 7:25); а малый рог только вырастает из четвёртого, Римского, царства, но не тождествен с ним, и ещё менее имеет отношения к предшествующим царствам. Не земные царства, а малый рог будет владычествовать в течение указанного периода времени над царством Божиим. А малый рог и по сознанию Оберлена есть антихрист, человек, имеющий царствовать перед самым вторым пришествием Христовым. Об этом столь прямо сказано в 7 главе книги Даниила и притом там настолько раздельно и особо сказано о времени владычества трёх первых зверей или царств (12 стих), о страшном владычестве четвёртого зверя или царства и о гибели его (7:11) и о всепогубляющем владычестве малого рога (21–25 стихи), что мы положительно недоумеваем, каким образом Оберлен находит в этой главе подтверждение своего взгляда, между тем как в ней содержится решительное опровержение его. Прибавим, что если три с половиной года означают период владычества земных царств над царством Божиим, то в таком случае нужно начинать этот период не с пришествия Христа, а гораздо раньше; потому что задолго до него царства Вавилонское, Персидское, Македонское и Римское владычествовали над Иудеей, в которой тогда сосредоточивалось царство Божие на земле.

Период от первого до второго пришествия Христа Оберлен не задумывается обозвать временами тяжкими для Церкви 396 .

Но в этой мысли заключается несправедливое унижение дела Христова, и она решительно опровергается историей и Писанием. Неужели Иисус Христос принёс человечеству и верующим в Него только одни несчастья? Напротив, не Он ли разрушил дела дьявола (1Ин. 3:8; Кол. 2:15; Евр. 2:14) и дал возможность и силы людям побеждать его (Иак. 4:7; 1Ин. 2:13–14; Лк. 10:19)? Не Он ли для них есть путь, истина и жизнь (Ин. 14:6; 16:7, 13), даёт им мир и освящение (Ин. 14:27; 17:17, 19)? Не Его ли благовествование есть сила Божия во спасение всякому верующему (Рим. 1:16)? Не Он ли сделал верующих детьми и наследниками Божиими (Рим, 8:16. 17)? Не Он ли спасает их благодатью (Еф. 2:8; Евр. 5:9; 7:25), прощая и очищая грехи (1Ин. 2:12; Евр. 10 глава; Еф. 5:25–27)? Не Он ли состраждет и помогает нам в немощах наших и при искушениях (Евр. 2:17–18; 4:15–16)? Бог с Ним не дарует ли нам и всего (Рим, 8:32)? Не Он ли, оживотворяя человека (Еф. 1–5 главы), даёт силы к благочестию, которое на все полезно, имел обетование жизни настоящей и будущей (1Тим. 4:8)? Не с Его ли пришествия началось истинное царство Божие на земле (Мф. 3:2; 4:17)? а ищущим царства Божия прежде всего всё прилагается (Мф. 6:33); любящим Бога всё содействует ко благу (Рим. 8:28).

История подтвердила это учение. Какие народы и государства в течение последних полутора тысяч лет были и теперь есть самые просвещённые, богатые, сильные и благоденствующие? Не христианские ли?

Неужели Оберлен не знает, что, по учению Апостола Павла, времена тяжкие наступят в последние дни (2Тим. 3:1). Апостол писал эти слова тогда, когда новозаветная Церковь уже существовала, когда, следовательно, если принять мнение Оберлена, период трёх с половиной лет уже начался; и, однако, Апостол не говорит, что времена тяжкие наступили, а говорит, что наступят, и притом наступят в последние дни. Когда Апостол писал эти слова, Церковь претерпевала жестокое гонение от Нерона, и всё-таки Апостол не назвал этого времени тяжким для Церкви. Ибо хотя христиане подвергались мучениям и умирали за Христа, но мученичество не обессиливало, а, напротив, возращало, укрепляло и распространяло Церковь. Из дальнейших слов Апостола видно, что последние дни будут тяжкими временами потому, что тогда люди будут нечестивы, порочны, не религиозны. Но этого нельзя сказать ни о христианах, живших во время разгрома Иудеи, ни обо всех вообще временах Нового Завета. Да и почему бы Апостол времена Нового Завета назвал последними днями? Без всякого сомнения, последними днями он назвал конец новозаветного периода, времена, предшествующие кончине мира.

Пребывание в течение трёх с половиной лет Церкви в пустыне, т. е. по объяснению Оберлена, в мире, среди язычников, под властью государства, будто бы отчасти благотворно для неё, так как она всё-таки нашла убежище в этой пустыне, отчасти опасно и вредно, так как она находится во враждебной для себя среде; государство благоволит к ней и в тоже время порабощает её.

Но и малый рог, по книге Даниила, и зверь из моря, и дракон по Апокалипсису, в течение трёх с половиной лет будут исключительно только порабощать и преследовать Церковь, и преследовать с такой ненасытной яростью, что они желали бы, если бы то было можно, сразу поглотить её, погубить, уничтожить. Не только о благоволении, но даже и о малейшем сострадании к Церкви со стороны этих чудовищ нет и речи. Это ясно и сильно выражено, как в книге Даниила, так и в Апокалипсисе. Это сорока-двух-месячное гонение на Церковь и порабощение её совсем не похоже на порабощение Церкви государству, о котором говорит Оберлен и которое, по его мнению, началось с пришествия Христа на землю, и будет продолжаться до второго пришествия Его. А если так, то можно ли под тремя с половиной годами, в которые будет беспощадное и губительное гонение на Церковь, разуметь весь новозаветный период существования Церкви, когда, и, по мнению Оберлена, Церковь имеет „убежище у языческих народов, чтобы люди могли проводить жизнь мирную и покойную” (1Тим. 2:2) 397 ? Можно ли зверя из моря отожествлять с земным могуществом, как это делает Оберлен 398 , когда зверь из моря будет губить и губить, а земное могущество, по мнению Оберлена же, относится к Церкви не без благоволения?

Если 1260 дней означают весь новозаветный период существования Церкви, то придётся и пророческое проповедование двух свидетелей Божиих протянуть на всё продолжение этого периода, так как оно измеряется тоже сроком в 1260 дней (Откр. 11:3). Оберлен действительно так и думает о времени их проповедования. Но в таком случае возникает вопрос: кто же эти два свидетеля? Этого вопроса Оберлен не решает; да с его точки зрения и решить его нельзя, и он уклоняется от решения его пустой отговоркой, что исследование этого предмета не уместно. Именно не уместно, потому что правильное решение этого вопроса подрывает взгляд Оберлена на значение Апокалипсического числа, о котором у нас речь. С самых древних времён христианства и до настоящего времени Церковь имеет предание, что эти свидетели суть два пророка, которые жили на земле прежде и которые явятся на ней опять при антихристе. Что они будут при антихристе, это прямо сказано в Апокалипсисе, если только под зверем из бездны, который убьёт их, нужно разуметь антихриста. Кто суть эти свидетели: Енох ли и Илия, или Илия и Моисей, или Илия и Иоанн Богослов – это в настоящем случае безразлично. Для опровержения взгляда Оберлена достаточно того, что доселе эти свидетели пророки не явились и что по общепринятому преданию, основанному на Священном Писании, они явятся при антихристе. Очевидно, они будут посланы для противодействия антихристу и антихристианству. Владычественное действование антихриста продолжится три с половиной года: и их проповедование продолжится три с половиной года. Так как их действование представляет противовес действованию антихриста, то можно заключать, что 1260 дней их пророчествования совершенно равны сроку действования зверя из моря в течение сорока двух месяцев, или сроку действования малого рога в течение времени, времён и полу-времени. Т. е. что числа и там и здесь употребляются в одном и том же значении. Это признаёт и Оберлен. Но так как действование этих свидетелей и доселе не начиналось, то и действование зверя из моря, или малого рога, или дракона нельзя признать начавшимся с пришествия Христа на землю, – то действование их, которое определяется сроком в три с половиной года, – нельзя начинать с этой эпохи период трёх с половиной лет, в которые Церковь пребывает в пустыне, гонимая драконом и малым рогом или зверем из моря.

Остаётся только один довод в пользу взгляда Оберлена, имеющий, по-видимому, некоторую силу; это – сходство слов Апокалипсиса: они (язычники) будут попирать Святой город сорок два месяца (11:2), с изречением Евангелия от Луки: Иерусалим будет попираем язычниками, доколе не окончатся времена язычников (21:24). Из сходства этих двух мест Оберлен выводит заключение, что 42 месяца или три с половиной года означают продолжительность времён язычников. А под термином: времена язычников, многие богословы разумеют период обращения язычников ко Христу, пока не войдёт полное число их, что продолжится до последних времён (Рим. 11 глава, особенно стих 25. Ср. Мф. 24:14; Мк. 13:10).

Взгляд Оберлена был бы доказан сопоставлением этих двух изречений, если бы был доказан полный параллелизм их, т. е. что в обоих них речь идёт об одном и том же. Но доказать это очень трудно.

Во-первых, оба изречения столь неясны, что никто не может сказать с несомненной уверенностью, какой смысл содержится в том и другом изречении. Поэтому каждое из них истолковывается очень различно. „Доколе не окончатся времена язычников – выражение затруднительное для объяснения и потому вызвавшее несколько различных объяснений”, говорит Архимандрит Михаил 399 , Оберлен тёмное изречение Апокалипсиса домогается уяснить почти столь же тёмным изречением Евангелиста Луки. Надёжен ли такой способ толкования? Принятое им изъяснение изречения Апокалипсиса он подтверждает таким текстом библейским, смысл которого в точности не известен и допускает изъяснения и не подтверждающие, а даже опровергающие взгляд Оберлена. Какую имеет силу доказательство, построенное на толковании текста небесспорном?

Во-вторых, доказать полный параллелизм этих изречений затруднительно ещё и потому, что они и по букве и по мысли значительно различаются. Правда, в обоих изречениях употреблены одинаковые слова для обозначения язычников (ἔθνος) и попрания (πατέω). Но о тех ли самых язычниках говорится у Луки, о каких речь в Апокалипсисе, или нет, это не известно. Притом, ἔθνoς имеет значение не только языческого народа, но и народа, или племени вообще. А остальные слова в обоих изречениях уже совсем не одинаковы. У Евангелиста Луки говорится об Иерусалиме, каковым именем у него, без сомнения, называется столица Иудеи; а в Апокалипсисе речь о святом городе. Под святым же городом хотя можно разуметь и столицу Иудеи, но можно придавать этому выражению и иное значение, например, Андрей Кесарийский говорит об этом следующее: „А что святой город, будет ли то новый Иерусалим, или вселенская Церковь, будет сорок два месяца попираем язычниками, сие, думаю, означает то, что в пришествие антихриста три с половиной года будут попираемы и преследуемы верные и честные 400 . Но пусть „святой город” означает в Апокалипсисе Иерусалим, этим ещё не предрешается вопрос, об Иерусалиме какого времени идёт здесь речь. – О том ли, который был раньше разрушения его Римлянами, или о находившемся под владычеством Римлян, или об Иерусалиме последующих веков, находившемся и доселе находящемся во власти Турок. Или об Иерусалиме будущего времени, или, наконец, о том Иерусалиме, который будет при антихристе, и который, быть может, будет столицей, или одной из столиц его царства. Ещё менее сходства, а лучше сказать нет никакого сходства, в обозначении времени, в течение которого по одному изречению будет попираем Иерусалим, а по другому – святой город. У Луки хотя и определяется период времени концом времён язычников, но самый термин: времена язычников, крайне загадочен. В Апокалипсисе, напротив, даётся самое точное определение протяжения времени. Времена язычников по наиболее принятому и наилучшему толкованию означают неопределённо-длинный период времени обращения язычников ко Христу, пока в Церковь не войдёт полное число язычников; напротив, сорок два месяца, по крайней мере по букве, означают период очень краткий. А утверждать, что этой определённой и краткой мерой времени означается длинный период обращения язычников ко Христу, столь же произвольно, сколько произвольно делать обратное заключение, что времена язычников продолжатся сорок два месяца.

Разбор взгляда Оборлена и доводов в пользу его показывает, что ни самый взгляд, ни доказательства его не отличаются основательностью, серьёзностью и научностью.

Кстати и в заключение разбора до́лжно сказать, что в книге Оборлена немало взглядов, не согласных с православным учением. Переводчик его книги на русский язык протоиерей Романов в Предисловии к своему переводу говорит: „В книге Оберлена, при всей оригинальности некоторых взглядов, мы не нашли ничего противного христианской истине, даже с точки зрения Православия 401 . Но это суд не беспристрастный и оценка не верная. Взгляды Оберлена на Церковь, на антихриста и на тысячелетнее царство Христово не православны. Да и можно ли ждать вполне истинных и строго православных взглядов от реформата и мистика? Посмотрите, какими пособиями он руководствовался при составлении своей книги. Это исключительно протестантские книги. Во всей книге нет ссылок не только на восточных, но даже и на западных отцов и учителей Церкви, учение которых имеет некоторый авторитет даже и для протестантских богословов церковного направления (ортодоксальных). Правда, на Иеронима Оберлен ссылается неоднократно, но и то в вопросах не догматических, а исторических, при решении которых он принимает во внимание и языческих писателей. А в богословии вообще, в догматике в частности, и в особенности в учении о последних временах мира можно ли обойтись без учения отцов и учителей Церкви без крупного ущерба для полноты и истинности учения о таинственной будущности мира и человеческого рода? Впрочем, справедливость требует сказать, что книга Оберлена проникнута религиозным духом, написана общедоступно и для чтения приятна.

Когда наступит царствование антихриста?

Спрашивать, когда наступит царствование антихриста, значит то же, что спрашивать: когда антихрист придёт, когда он явится, или, по выражению Апостола, (2Сол. 2:3, 6, 8, 9), когда он откроется (ἀποκαλυφθήσεται), когда настанет пришествие (παρουσία) его.

Но нужно ли, полезно ли и разумно ли ставить такой вопрос? Не принадлежит ли он к числу тех вопросов, решить которые никто из людей не может, хотя бы кто обладал мудростью Соломона? Если этот вопрос безусловно не разрешим, то не есть ли он вопрос праздный, и обсуждение его не есть ли занятие бесплодное и пустое?

Действительно, если с этим вопросом соединяется домогательство и притязание определить, через сколько времени наступит царствование антихриста, в каком столетии или в каком году явится антихрист, то в таком виде этот вопрос – вопрос праздный. Потому что людям, живущим задолго до антихриста, невозможно определить время пришествия антихриста даже приблизительно, и тем менее можно дать точное указание года его пришествия. Бесполезно строить даже догадки о том, что антихрист может явиться через столько-то лет, и ещё менее имеют значения претензии указать время пришествия антихриста безошибочно, с уверенностью.

Что нельзя определить время пришествия антихриста хотя бы приблизительно и догадочно, об этом свидетельствуют Священное Писание, исторический опыт и неспособность человека предузнавать с точностью отдалённое будущее.

В Священном Писании решительно и неоднократно говорится о невозможности людям предузнать день второго пришествия Иисуса Христа, а так как царствование антихриста будет непосредственно предшествовать этому дню, то, говоря о невозможности предузнать наступление этого дня, Священное Писание тем самым косвенно и молчаливо даёт видеть, что нельзя предузнать и время царствования антихриста. Если бы люди знали, когда явится антихрист, то они знали бы и день второго пришествия Христа; потому что известно, что явление антихриста будет за три с половиной года до пришествия Христа. А что люди действительно не могут наперёд предузнать день второго пришествия Христова, и им даже воспрещено домогаться узнать, когда он наступит, об этом мы имеем двукратное свидетельство Иисуса Христа, позже повторенное Апостолами Павлом, Петром и Иоанном. О дне том и часе никто не знает, ни Ангелы небесные, а только Отец Мой один (Мф. 24:36). О дне том, или часе никто не знает, ни Ангелы небесные, ни Сын, но только Отец (Мк. 13:32). Так сказал Иисус Христос Своим ученикам в речи о разрушении Иерусалима, о кончине мира и о Своём втором пришествии, увещевая их и всех людей бодрствовать и всегда быть готовыми, так как день Господень наступит неожиданно для людей, внезапно, как приходит вор ночью (Мф. 24:37–51; Мк. 13:33–37). После, перед вознесением на небо, на вопрос Апостолов: не в сие ли время, Господи, восстановляешь Ты царство Израилю? Он ответил им: не ваше дело знать времена и сроки, которые Отец положил в Своей власти (Деян. 1:6–7). О временах и сроках нет нужды писать к вам, братия, – пишет Апостол Павел Фессалоникийцам, ибо сами вы достоверно знаете, что день Господень так придёт, как тать ночью (1Сол. 5:1–3; Ср. 2Пет. 3:10; Откр. 3:3; 16:15).

Многовековой исторический опыт как нельзя лучше убеждает в тщетности попыток предузнать и определить время пришествия антихриста. В течение чуть не двух тысяч лет люди нередко говорили: „наступает царство антихриста”, или: „пришёл антихрист”, или: „через столько-то времени, в таком-то году, явится антихрист”. Но каждый раз их указания и предсказания не оправдывались, их опасения и тревоги были напрасны, их догадки, или заверения были самообманом и обманывали других: антихрист и доселе не явился. Люди, ослеплённые страстями, или объятые ужасом, считали антихристом Нерона, Мохаммеда, пап, патриарха Никона, Наполеона. Это были ошибки относительно лиц действующих и событий совершающихся. Столь же ошибочными оказывались и предсказания о времени явления антихриста. Так, древние хилиасты утверждали, что кончина мира и открытие тысячелетнего Христова царства на земле наступят в шеститысячный год от сотворения мира, и ожидали, что антихрист явится в последние годы шестой тысячи лет. Но эти годы пришли и прошли, а антихрист не явился, второго пришествия Христа не последовало, тысячелетнее царство Его на земле не открывалось, и кончина мира не наступила.

Конечно, хилиасты ошиблись в расчёте потому, что они построили его на неверном основании, на недоказанном предположении, будто мир будет существовать столько тысяч лет, во сколько дней он был создан. Но у людей вообще нет данных, при помощи которых они могли бы наперёд и задолго вычислить время, остающееся до пришествия антихриста. Можно добавить, что люди и никогда не будут иметь материала для точного вычисления времени пришествия антихриста, как бы далеко ни расширились их познания в будущие века, как бы ни сделались люди мудры и проницательны. Бог знает, когда откроется антихрист, и когда наступит кончина мира, и Он только один и знает это, потому что только Он один всеведущ. Не знают, когда наступит это время, даже Ангелы; потому что Бог не открыл им этого, а сами они, несмотря на чрезвычайную возвышенность своего ума, не в силах предузнать это. Без сомнения, тем менее может знать, когда явится антихрист, дьявол, так как его ум, омрачённый злобой, ни в каком случае не может равняться со светлым и возвышенным умом Ангелов, просвещаемым притом благодатью Божией. В каком веке явится антихрист, этого не открыл Бог и людям, ни через ветхозаветных пророков, ни через Иисуса Христа и Апостолов Его. Без сомнения, Он не откроет им этого и в будущем, потому что откровение через Иисуса Христа и Его Апостолов было последнее, другого не будет. А своим умом люди, живущие задолго до явления антихриста, не могут узнать и определить, когда оно будет, хотя бы только приблизительно. Могут ли люди предузнать то, чего не знают Ангелы?

Однако это не значит, чтобы вопрос о времени пришествия антихриста был вопросом праздным и ненужным, в каком бы виде он ни был предложен, какой бы ни соединяли с ним смысл. Прежде, чем обсуждать его и решать, нужно установить правильный взгляд на него, определить настоящий смысл его, устранить из него то, что составляет предмет праздного любопытства и бесплодного фантазирования, и удержать то, что может быть и даже должно быть предметом серьёзного размышления и учёного исследования. Если кто думает, что можно определить время пришествия антихриста с точностью, или полагает, что ответ на него может быть дан в форме не предположения, а достоверного положения, тот понимает вопрос неправильно. А неверный взгляд на вопрос, неправильная постановка его портит всё дело: исследователь теряет настоящий путь, который мог бы привести к правильному решению вопроса, и даёт ответ на вопрос, далёкий от истины, фантастический. В таком случае исследование и решение этого вопроса становится делом не только праздным и бесполезным, но иногда даже прямо вредным; так, например, неправильная постановка и неверное решение вопроса о времени пришествия антихриста может привести к извращённому взгляду на личность антихриста, что действительно и случилось с учением об антихристе беспоповцев. Но совсем иные результаты могут получиться при верном взгляде на вопрос и при правильном способе исследования и решения его.

Как нужно смотреть на этот вопрос, и в каком направлении решать его, указания на это есть в Священном Писании. Апостол Павел во второй главе (1–12 стихи) Второго Послания к Фессалоникийцам, по поводу тревожного ожидания ими скорого наступления дня Христова, т. е. второго пришествия Христа, писал им, что день этот не наступит, пока не придёт отступление и не откроется человек греха, каковым названием он обозначил антихриста; а человек греха не придёт дотоле, пока не будет взят от среды удерживающий теперь, ὀ κατέχων. О дне Христовом Апостол не говорит, что он придёт через столько-то времени, не утверждает он и того, что он придёт не скоро, или придёт скоро, не отрицает он прямо возможности и скорого наступления его. Равным образом и об антихристе он не утверждает решительно, что он придёт не скоро, или скоро, или придёт тогда-то. Вообще вопросам о времени пришествия Христа и времени явления антихриста он даёт не такую постановку, чтобы ответы на них заключали определение протяжения или количества времени. А какую же? Он указывает признаки, по которым можно судить о приближении царствования антихриста. Если эти признаки заметно обнаруживаются, то есть основание ожидать пришествия антихриста в скорости; если их нет, или если есть небезосновательное сомнение в наличности их. То, в таком случае не следует смущаться слухами о скором пришествии антихриста, равно как и слухами о приближении дня Христова, в случае появления и распространения таких слухов, пущенных и поддержанных людьми боязливыми, или малосмысленными, или невежественными и суеверными, или злонамеренными. Но хотя бы признаки приближения царствования антихриста были незаметны, или хотя бы их и вовсе не было, никогда не следует быть беспечными, никогда не следует заверять себя и других, что антихрист не скоро придёт, что теперь он не может прийти. Можно и до́лжно только с большей, или меньшей вероятностью, а не с уверенностью допускать возможность скорого, или нескорого явления антихриста. Форма ответов на вопрос о времени пришествия антихриста должна быть приблизительно следующая: в настоящее время есть признаки, которые дают основание для вероятного, или весьма вероятного, предположения, что скоро наступит, или может наступить, царствование антихриста. Или: в настоящее время не замечается признаков приближения царствования антихриста, и потому маловероятно, чтобы он явился скоро.

Такая осторожность в решении вопроса о времени пришествия антихриста, такая неуверенность и неопределённость в ответах на него совершенно необходимы. Почему? По неопределённости самых данных, на основании которых приходится решать вопрос, и по ограниченности человеческих познаний.

Так, хотя Священное Писание и говорит о признаках приближения царствования антихриста, но столь прикровенно, что идут бесконечные споры о том, как нужно понимать свидетельства Писания об этих признаках, и в чём состоит сущность самых признаков; а об иных признаках, хотя Писание сказало ясно, но самые признаки не отличаются определённостью, например, они осуществятся в течение долгого времени и, кроме того, они показываются, хотя и не в полноте, и в другие времена. Что касается до современной исследователю действительности, через сравнение с которой того, что, по учению Писания, будет перед пришествием антихристовым, только и можно решать вопрос о времени этого пришествия; то хотя он (исследователь) имеет средства и возможность понять, узнать и оценить её лучше, чем положение вещей, какое будет перед пришествием антихриста, однако всё-таки это дело очень спорное и трудное, осилить которое могут разве только исключительные, высокоодарённые люди. Кроме многих других трудностей этого дела, главное и неустранимое препятствие к тому, чтобы исследователь мог достигнуть правильного понимания современной ему действительности, чтобы он составил истинный взгляд на неё и верную оценку её, заключаются в том, что он сам бывает поглощён круговоротом современной ему жизни, проникнут понятиями и духом своего времени, чувствует горе и радости современного ему общества, подчинён, а иногда и порабощён влиянию современной жизни, и потому ему очень трудно судить о ней sine ira et studio, даже невозможно достигнуть бесстрастного и беспристрастного отношения к ней; а где нет беспристрастия, там невозможно правильное понимание, не достижима верная оценка. Как бы ни были познания человека обширны, ум его глубок и ясен, сердце чутко, при недостатке беспристрастия, они не предохранят его от увлечений, не окажут достаточного противодействия укоренению в нём ложной точки зрения на действительность и не оградят от крупных заблуждений. Но допустим, что учёный богослов или мыслитель обладает верным пониманием современной ему жизни и имеет хорошее и полное знание её, и пусть его проницательный взор и широкий взгляд не усмотрел зловещих предвестников приближения царствования антихриста, всё-таки он не может поручиться, что они не обнаружатся в самом скором времени. Они могут существовать в скрытом состоянии, незаметно, и потом сразу выникнуть и быстро проложить путь антихристу. Например, даже незадолго до первой французской революции кто мог ожидать и предузнать, что скоро начнётся беспощадная братоубийственная резня, кровь потечёт ручьями, и безбожие разовьётся с беспримерной дерзостью и силой, что, одним словом, произойдёт нечто подобное, что будет перед пришествием антихриста? Поэт Гёте предузнал тогда и предсказал только то, что начинается поворот в истории, но он не знал, что этот поворот будет сопровождаться беспримерным братоубийственным кровопролитием.

Как нужно относиться к вопросу о времени пришествия антихриста, в какой форме должны быть даваемы ответы на него и какие данные должны служить основанием для решения его, косвенное указание на это мы находим и в речи Иисуса Христа о последних временах, о втором Его пришествии и о кончине мира. Иисус Христос, сказавши, что о дне и часе Его пришествия никто не знает, кроме Бога, и что для людей оно наступит столь же внезапно и неожиданно, как для беспечных современников Ноя неожиданно начался потоп (Мф. 24:36–39, 42–44; 25:1–13; Мк. 13:28–37; Лк. 21:34–36), вместе с тем ясно показал, что совершенно неожиданно Его пришествие будет только для людей беспечных, грешных, совершенно погружённых в житейские заботы. Смотрите же за собой, – говорит Он, – чтобы сердца ваши не отягчались объедением и пьянством, и заботами житейскими, и чтобы день тот не постиг вас внезапно (Лк. 21:34). Уже из этих слов видно, что для людей, не заражённых этими пороками, которые ведут к беспечности, пришествие Господа не будет неожиданным. Даже более: люди бодрствующее, рабы верные и благоразумные перед вторым пришествием Христовым предузнают близость наступления его; потому что, наблюдая события своего времени и замечая полное сходство их с тем, что, по предсказанию Писания, совершится перед вторым пришествием Христовым, они предугадают, что это событие скоро осуществится. Они не будут знать в точности, в какой именно день и через сколько именно времени оно наступит, но основательно будут думать, что оно приближается. От смоковницы, – сказал Иисус Христос, – возьмите подобие: когда ветви её становятся уже мягки и пускают листья, то знаете, что близко лето. Так, когда вы увидите всё сие, знайте, что близко, при дверях (Мф. 24:32–33; Мк. 13:28–29), когда вы увидите то сбывающимся, знайте, что близко царствие Божие (Лк. 21:28–31). А когда листья ещё не развёртываются, когда нет и других признаков наступления весны, мы говорим, что до лета далеко. Равным образом, если нет событий, которыми будет предварено второе пришествие Христово, мы можем говорить, что вскорости ждать его нет оснований. Но точное или даже приблизительное знание того, как далеко отстоит оно от нашего времени, ещё гораздо менее возможно, нежели точное знание близости его, когда покажутся предвестники его наступления. Если даже по началу весны, обнаруживающемуся распусканием деревьев, нельзя в точности определить начало лета, так как весна может иметь то быстрое, то длительное течение: то ещё менее возможно определить, через сколько времени начнётся лето, когда нет никаких признаков приближения, или наступления весны. Мы говорим тогда только, что лето не скоро будет. Разумеется, при этом допускается, что люди определяют время наступления лета только по состоянию деревьев, а не на основании сведений календаря, и не по астрономическим вычислениям, и не на основании опыта прежних годов. Это потому, что о приближении времени второго пришествия Христова можно судить только по тем событиям, которыми оно будет предварено, как и приближение лета определяется признаками наступившей весны; а астрономические и всякие иные вычисления к этому событию не применимы; не может дать никаких положительных указаний при определении времени наступления этого события и историческое прошлое, так как второе пришествие Иисуса Христа есть событие единственное, никогда не бывавшее и имеющее быть только один раз. Исторический опыт научает только быть крайне осторожным при решении вопроса о времени второго пришествия Христова; он показывает, как часто люди ошибались, принимая события своего времени за события, имеющие быть перед вторым пришествием, и как теоретические их соображения о времени пришествия Христа тоже оказывались фантазиями и не были оправданы действительностью.

Но может быть Иисус Христос дал позволение и увещание наблюдать, нет ли признаков приближения Его второго пришествия, только тем людям, которые будут жить перед Его вторым пришествием, так как только тогда и обнаружатся эти признаки, подобно тому, как и листья развёртываются только весной? Нет, Иисус Христос прямо сказал: А что вам говорю, говорю всем: бодрствуйте (Мк. 13:37). Бодрствуйте, ибо не знаете, когда придёт хозяин дома, вечером, или в полночь, или в пение петухов, или поутру, чтобы, пришедши внезапно, не нашёл вас спящими (Мк. 13:35–36). Смотрите, бодрствуйте, молитесь: ибо не знаете, когда наступит это время (Мк. 13:33), – в который час Господь ваш придёт (Мф. 24:42). Будьте готовы, ибо, в который час не думаете, придёт Сын человеческий (Мф. 24:44; ср. 25:13). Бодрствуйте на всякое время и молитесь (Лк. 21:36). Невозможность предузнать время второго пришествия Господа и предсказание Его, что Он придёт внезапно, именно и служат побуждением к бодрствованию, к тому, чтобы всегда быть готовыми встретить Господа. Конечно, здесь разумеется преимущественно нравственное бодрствование: свобода от чрезмерного пристрастия к земному и от грубых пороков, нравственная чистота, религиозная настроенность и частое памятование жизни загробной. Но нравственная чистота и высота делает и ум чутким и проницательным. Святые люди и без обширных познаний лучше понимают дух времени и смысл совершающихся в мире событий, нежели люди знающие, но ослеплённые страстями, предрассудками, односторонними и превратными учениями. При нравственном бодрствовании не может не быть здравого и широкого взгляда на вещи; а когда оно достигает высокой степени, то человек становится способным проникать в тайны бытия, например, предузнаёт будущее. Увещание быть нравственно-чистыми и бодрствовать есть вместе с тем призыв чаще помнить о кончине мира и о втором пришествии Христовом и размышлять о направлении и строе современной жизни. Нравственно чистый имеет наиболее склонности и способности понять и оценить знамения своего времени и менее подвергается опасности впасть в грубое заблуждение по вопросу о времени второго пришествия Христова. Впрочем, Иисус Христос и прямо призывает не только к нравственному, но и к умственному бодрствованию: смотрите, бодрствуйте, говорит Он. И так как никто не знает, когда придёт Иисус Христос, так как день Его пришествия, как сеть, найдёт на всех живущих (Лк. 21:35), то никто не может сказать с безусловной уверенностью, что этот день не настанет во время его жизни; а потому все и каждый всегда должны быть готовы встретить этот день. Конечно, во времена благоденственные и мирные естественно люди становятся беспечными, совсем не думают, что мир может скоро разрушиться, и самые бдительные и осторожные имеют мало оснований ждать тех ужасных бедствий, которыми будет предварено второе пришествие Христово. Однако и живущим в мирные времена не следует забывать слов Апостола: День Господень так придёт, как тать ночью. Ибо когда будут говорить: мир и безопасность, тогда внезапно постигнет их пагуба (1Сол. 5:2–3). Мир бывает иногда обманчив. Мы приводили уже в пример первую французскую революцию, когда мирное время совершенно неожиданно сменилось ужасным кровопролитием. Поэтому не только юноша, но и человек в преклонном возрасте пусть не обольщается мыслью, что господствующие мир и благоденствие ручаются за то, что в его дни не может наступить день Христов. Само собой понятно, что ещё менее должны лелеять эту мысль люди, которым приходится жить во времена тяжкие. Но если, таким образом, никто, в какое бы время он ни жил, как бы ни было его время мирно и удалённо от кончины мира, не может быть уверенным, что день Христов не настанет при его жизни, то ясно, что все и каждый, люди всех времён, не только должны бодрствовать и постоянно быть готовыми к встрече Господа, но и наблюдать современную действительность, чтобы знать, нет ли уже предвестников приближения этого дня. „Не переставай испытывать Божественные Писания, не переставай вопрошать матерь свою Церковь, когда придёт желанный Жених; спрашивай и разведывай о знамении Его пришествия, потому что Судия не укоснит. Не переставай спрашивать, пока в точности не узнаешь; не переставай прибегать к помощи знающих о сем в точности” 402 . Так учит Святой Ефрем Сирин.

Эта заповедь Иисуса Христа о постоянном и всегдашнем бодрствовании в ожидании дня Его пришествия, этот призыв к наблюдательному вниманию, само собой понятно, применимы и к ожиданию явления антихриста, потому что время его пришествия столь же неизвестно, как и время пришествия Христа, а он явится перед самым пришествием Христовым. И предвестники явления антихриста, кроме некоторых, будут те же, что и предвестники пришествия Христа, так что в вопросе, нет ли признаков приближения дня Христова, необходимо содержится и вопрос, не приближается ли, или не настало ли уже царствование антихриста. Только признаки приближения царствования антихриста менее наглядны и характерны, нежели признаки приближения дня Христова, так как в числе этих последних будут и само царствование антихриста, сам антихрист. Личность и действование антихриста суть самые заметные, наглядные и характерные признаки приближения дня Христова, между тем как имеющие быть перед явлением антихриста религиозно-нравственное одичание человеческого рода и ужасные бедствия – признаки приближения конца менее заметные и не столь характерные. Ведь эпохи одичания и тяжкие времена бывали не раз, и тяжкие времена перед антихристом будут отличаться от прежних несчастных эпох почти только тем, что одичание людей и бедствия перед пришествием антихриста будут особенно велики и ужасны.

Бог, не открыв, когда наступит царствование антихриста, равно как и день Господень с кончиной мира, и предсказав о признаках или предвестниках приближения этого царствования, сделал то и другое для пользы людей и вместе с тем показал, как люди должны относиться к вопросу о времени пришествия антихриста, чтобы обсуждение и решение его приносило именно пользу, а не вред, или не было делом праздного любопытства. Если бы Бог открыл, когда придёт антихрист, то этим всем людям, кроме тех, которые будут жить в антихристово время, давался бы повод быть беспечными. В самые несчастные времена у людей не могло бы быть ни ожидания, ни опасения приближения царствования антихриста, и было бы отнято побуждение приготовиться выдержать испытания антихристова времени и затем достойно встретить Христа. С другой стороны, если бы только было предсказано, что некогда явится антихрист, но не были бы предвозвещены признаки приближения его царствования, то люди злонамеренные, или же легковерные и легкомысленные стали бы часто тревожить людей слухами о приближении, или о наступлении этого царствования, и у людей не было бы средств противодействовать пустым слухам и утишать напрасную и вредную тревогу. А те, которые доживут до времени антихриста, не могли бы предугадать приближение его царствования и не приняли бы мер предосторожности. Если бы люди ничего не знали о событиях, которые будут предварять и сопровождать царствование антихриста, и будут предвещать пришествие Христа, то люди во все времена подвергались бы страшной опасности лжехристов принимать за Христа. Предохраняя от этой опасности, Иисус Христос сказал: Тогда, т. е. в царствование антихриста, если кто скажет вам: вот, здесь Христос, или там, не верьте. Ибо восстанут лжехристы и лжепророки, и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных. Вот, Я наперёд сказал вам. И так, если скажут вам: вот, Он в пустыне, не выходите; вот, Он в потаённых комнатах, не верьте (Мф. 24:23–20). Эти слова как нельзя яснее показывают, что признаки приближения и наступления царствования антихриста и пришествия Иисуса Христа для того и предвозвещены заранее, чтобы предостеречь людей и дать им возможность в лжехристах узнать лжехристов и отвергнуть их, а во Христе узнать Христа и принять Его за Христа. А чтобы предсказания об этих признаках достигали своей полезной цели, люди должны знать и понимать значение этих предсказаний и указываемых в них признаков. Вместе с тем они должны знать и оценивать знамения своего времени, сопоставлять их с событиями последних времён и этим путём достигать до вероятного мнения о том, приближается ли, или нет время явления антихриста. По указанным в Священном Писании признакам и при основательном знании жизни своего времени те, которые жили, и будут жить задолго до антихриста, имели, и будут иметь возможность судить с вероятностью, что время явления антихриста ещё не пришло и не близко; в учении Писания о последних временах они находили, и будут находить опору для успокоения себя и других при пустых слухах о приближении времени царствования антихриста, или даже о совершившемся уже наступлении его. Бог, давши через Иисуса Христа, Пророков и Апостолов откровение о предвестниках царствования антихриста, дал его для всех людей и желал, чтобы все люди, а не некоторые только, воспользовались им; и чтобы они могли извлечь из этого откровения наибольшую пользу, Он не дал точного указания, когда придёт антихрист, а с другой стороны, и не оставил этого предмета в полной тайне, но сделал его полуоткрытым. Это для того, чтобы люди изучали эту полуоткрытую тайну для пользы своей и своих ближних и постоянно бодрствовали. Чтобы всегда и все были готовы встретить и выдержать тяжкую годину антихристова царствования. Чтобы не внимали легковерным или злонамеренным слухам о мнимом приближении или наступлении царствования антихриста и не были обольщены действительным антихристом и его клевретами, чтобы не приняли мнимых антихристов за действительного антихриста, а действительного антихриста не приняли за Христа. Предмет вполне открытый изучать незачем, а совершенно неизвестный – нельзя, а можно и полезно изучать только полуоткрытый предмет. О времени пришествия антихриста Бог сказал полуприкровенно, чтобы люди никогда не переставали исследовать как предсказания Писания о признаках приближения царствования антихриста, так и сходных или мнимо сходных с этими признаками явлений той или другой эпохи и из этого изучения извлекали нравственную пользу. Святой Кирилл Иерусалимский, сравнивая нестроения своего времени с бедствиями, которыми будет предварено и предвозвещено царствование антихриста, и, находя сходство между теми и этими, даёт следующее увещание своим слушателям: „Поэтому будь осторожен, человек. Имеешь признаки антихристовы; не сам один помни их, но и всем сообщай без зависти. Имеешь ли дитя по плоти, научи его; и если родил кого оглашением, предостереги и его, чтобы ложного не принял он за истинное” 403 .

А если очень многие, неправильно понимая и изъясняя предсказания Писания о последних временах и недостаточно разумея совершавшиеся в их время события, тревожили себя и других мыслью, будто антихрист уже пришёл, или непременно скоро явится, то вина этого заключается не в предсказаниях Писания, а в легкомыслии, предрассудках и страстях самих людей. То же должно сказать и о тех, которые, не вникая сами в Писание, легковерно увлекаются неосновательными слухами о приближающемся, или о наступившем уже явлении антихриста.

Люди сами виноваты в том, что учение Писания об антихристе и о времени его пришествия, как и о многих других предметах, иногда приносило им не пользу, а вред.

Подобным образом и из людей современных антихристу, нравственно и умственно бодрствующие, внимательные и к предсказаниям Писания о последних временах и к событиям и положению вещей своего времени, духовно проницательные и чистые сердцем, при помощи Писания угадают и предусмотрят приближение времени антихриста. А когда он явится, узнают в нём антихриста, заблаговременно примут меры предосторожности для своего спасения и таким образом извлекут большую пользу для себя из предсказаний Писания об антихристе. Напротив, беспечные, погрузившиеся в земные интересы, не знающие или не понимающие Писания и его предсказаний о последних временах, безнравственные, неверующее и не думающие о загробной жизни, не только не предугадают приближения времени антихриста, но даже, когда он явится, не узнают, что он – антихрист. Будут обольщены им, примут его либо за Христа, либо за великого человека, сделаются его последователями и погибнут. Но, разумеется, они сами будут виноваты в том, что не захотят, или не сумеют, или не смогут воспользоваться предсказаниями Писания о последних временах.

Многовековой исторический опыт в свою очередь подтверждает то, что вопрос о времени пришествия антихриста не принадлежит к вопросам праздным. В течении почти девятнадцати веков этот вопрос не переставал обращать на себя внимание людей, и рассмотрению и решению его посвящали свои силы многие знаменитые богословы и другие учёные и мыслители. Уже этого одного достаточно, чтобы не причислять его к вопросам праздным, ненужным, бесполезным. Без сомнения, и в будущем люди никогда не откажутся от попыток исследовать и решать его, несмотря на неудачи своих предшественников. Как бы кто ни думал об этом вопросе, снять его с очереди, совершенно забыть и выбросить из науки невозможно, как потому, что он имеет уже длинную многовековую историю, так ещё более, потому, что это вопрос жизненный, имеющий не теоретическое только или чисто научное значение, но и значение практическое. Это один из так называемых вечных вопросов, окончательное решение которых человеку до известного времени недоступно и которые, тем не менее не перестают занимать его, и он исследует и решает их. Правда, тот же многовековой опыт показывает, как часто люди понимали вопрос о времени пришествия антихриста неправильно, решали его неверно, и исследование и решение этого вопроса приносило им и тем, которые им верили, не пользу, а вред. Но не такова ли судьба всех вообще человеческих исследований и знаний? Решая одни и те же вопросы, одни достигают истины, или, по крайней мере, не впадают в грубые заблуждения, а другие заблуждаются. И чем труднее вопрос, тем большее число людей заблуждается в решении его. Но как ни труден вопрос о времени пришествия антихриста, всё-таки многие имели правильный взгляд на него (вопрос) и извлекали из правильного отношения к нему нравственную пользу для себя и для других. Да и из числа заблуждавшихся в решении его явный вред причиняли себе только те, которые упорно оставались в заблуждении, несмотря на его очевидность. Говоря это, имеем в виду русских беспоповцев и отчасти протестантов. В таких случаях корень зла заключается вовсе не в вопросе, и даже не в способе решения его, и не в неправильном решении, а в недостатке широкого кругозора, беспристрастия и уважения к истине и, особенно, в фанатизме решающих вопрос.

Правильный взгляд на вопрос о времени пришествия антихриста, серьёзное исследование предсказаний Писания о предвестниках приближения царствования антихриста и внимательное отношение к современному строю жизни особенно большую пользу принесут тем, которые доживут до времени антихриста. Мы склонны думать, что лучшие люди того времени ещё довольно задолго до явления антихриста предугадают и предузнают приближение его царствования. Много есть примеров, когда люди особенно проницательные, с гениальными способностями, или духовные и святой жизни, щедро облагодатствованные Богом, предсказывают будущее, и их предсказания иногда сбываются. Многие уверяют, что гадатели и знахари, которые иногда мало отличаются от обыкновенных средних людей, также удачно предсказывают будущее, причём остаётся совершенно неизвестным и непонятным, какой силой обладают они, или какими средствами пользуются, чтобы отгадывать тайны будущего. Предсказания обыкновенно не простираются в отдалённое будущее, а касаются будущего ближайшего. Чаще всего они состоят в том, что человеку предрекают его судьбу, предрекают важные события, которые совершатся с ним в жизни, или характер его отношений к другим людям и род его смерти. Однако, уже и в таких предсказаниях, если они даются о младенцах, предузнаются события за полвека и даже более до их осуществления. Но бывали и исполнялись предсказания о ходе событий, которые затем развёртывались в течение многих веков. Так, Святой Пётр, Митрополит Московский, предрёк великую царственную будущность Москве, предрёк тогда, когда она, как город юный и незначительный, но могла идти ни в какое сравнение не только со славным Киевом, или богатым Новгородом, но даже едва ли равнялась с Владимиром, Ростовом, Рязанью, Тверью. Другой пример: Гёте после одного маловажного сражения, бывшего незадолго до первой французской революции, находясь на бивуаке, ни с того ни с сего предсказал, что отселе начинается новая эпоха в истории.

Предсказывая будущее, люди делают это при помощи чрезвычайного озарения свыше, или откровения от Бога; или же, обладая необычайной силой духа, проницательностью и нравственной чистотой, они и сами по себе отгадывают будущее; а чаще всего соединяется то и другое вместе: высота духа и благодатная помощь Божия.

Ход событий, как в жизни человека, так и в жизни целых поколений, прежде чем развернётся и для всех сделается открытым, существует сначала в скрытом состоянии, предизображается в иных событиях, как дерево сначала существует в виде почки, цветка, плода и семени. В прошедшем преднаписано будущее. Такого рода преднаписание обыкновенные люди разгадывать, читать и понимать не могут; это доступно только высокоодарённым людям, провидцам, которые, глубоко проникая своим орлиным взором настоящее, провидят в нём и через него будущее и верно предсказывают его. Но чем далее отстоит от прорицателя будущее, тем труднее и труднее взору его проникнуть в глубокий мрак, застилающий то, что совершится в грядущие времена. Человек со слабым зрением видит не ясно даже и близкие предметы; человек, обладающий острым зрением, хорошо различает и отдалённые предметы. Однако и для него есть предел, дальше которого он видит уже смутно, едва различает и большие предметы, а, наконец, ещё дальше и для него все предметы сливаются, и он ничего не видит. Такому же закону, по-видимому, подчинено и духовное зрение. Человек чувственный и духовно тупой даже и в окружающей его жизни ничего не видит, кроме грубо материальной внешности, не ощущает и не понимает внутреннего духа этой жизни. Напротив, человек духовный не только понимает дух современной ему жизни и смысл совершающихся в его глазах событий, но в них и через них предугадывает ход будущих событий, хотя далёкое будущее и для него сокрыто во мраке, в котором ничего нельзя различить. Но чем резче выделяются очертания предметов и чем массивнее самые предметы, тем дальше они видны: огромные горы видны за десятки и сотни вёрст. Применяя эти общие взгляды к временам антихристовым, мы можем сказать, что не только время царствования антихриста, но даже и предшествующие ему времена будут настолько отличаться от обыкновенных времён, что из тогдашних людей, святые, сильные духом и проницательные, быть может, задолго до антихриста предугадают приближение его царствования. Вникая в события и дух своего времени и сравнивая их с теми нестроениями, которые, по предсказанию Писания, будут предшествовать явлению антихриста, эти прозорливцы почуют в строе современной им жизни что-то зловещее и поймут, что наступают последние времена. А предузнавши это, они и сами примут меры предосторожности и других предостерегут, особенно против соблазнов всякого рода, которыми будет тогда пропитан дух времени, и которые везде будут сеять еретики, лжепророки и лжехристы. Так как в те времена хороших людей будет мало, а дурных много, то, конечно, немногие поверят предостережению и предсказаниям тогдашних прозорливцев; но уже и то хорошо, что поверят и остерегутся от соблазнов и опасностей немногие лучше люди. Истинные предсказания тогда будут особенно важны, полезны и ценны, как противовес лживым предсказаниям лжепророков, которые будут говорить: мир и безопасность, и поддерживать беспечность людей в то время, когда внезапно постигнет их пагуба. Однако и тогдашние прозорливцы, несмотря на то, что иные из них будут жить незадолго до явления антихриста, не будут иметь возможности определить время пришествия его в точности, а как о дне Господнем, так и о времени антихриста будут говорить: близко, при дверях. И этого будет довольно.

Итак, и Священное Писание, и исторический опыт, и здравый взгляд на пределы человеческого прозрения в будущее убеждают нас, что вопрос о времени пришествия антихриста не есть праздный и пустой, если только ему дают правильную постановку. А есть, напротив, вопрос жизненный, который, хотя и не может быть решён окончательно, тем не менее не может быть выброшен из области человеческого знания, так как он никогда не перестанет занимать людей, и не должен быть выброшен из неё, так как при правильной постановке и целесообразной разработке исследование его безвредно и полезно. А если исследование и решение его иногда вводили людей в небезопасные заблуждения, то это зависело от неверной постановки вопроса и неправильного отношения к нему, или же от сторонних причин.

Какова должна быть постановка этого вопроса, и как его нужно исследовать и решать, указания на это дают также Священное Писание и история самого вопроса. Руководствуясь этими указаниями, мы находим, что правильная постановка вопроса, нормальное отношение к нему и наилучший способ исследования и решения состоят: – в раскрытии смысла и значения свидетельств Священного Писания о признаках приближения царствования антихриста и кончины мира, о событиях, которые предварят явление антихриста и о состоянии человеческого рода перед пришествием антихриста; – в беспристрастной, верной и, по возможности, всесторонней оценке современного исследователю направления и строя жизни или наличной действительности; – в сопоставлении и тщательном сравнении этой наличной действительности с тем, что будет по учению Священного Писания перед явлением антихриста и в выводе из этого сравнения предположения, мнения, взгляда или догадки, но не самоуверенного утверждения, о степени вероятности приближения царствования антихриста.

Священное Писание, говоря о последних временах, почти везде указывает признаки собственно приближения второго пришествия Христова и кончины мира. Одни из этих признаков, которые осуществятся за краткое время перед этими событиями, не могут служить предвестниками и пришествия антихриста, разумеем явление антихриста и события, имеющие совершиться в его царствование. Другие признаки приближения дня Господня обнаружатся раньше явления антихриста, и потому они должны быть признаны и предвестниками пришествия антихриста. Таковы: по свидетельству Иисуса Христа – явление многих лжехристов и лжепророков и успехи их обольщающей проповеди; братоненавистничество и всеобщая война; глады, моры, землетрясения и другие ужасные бедствия; проповедование Евангелия по всей вселенной, в свидетельство всем народам; жестокое и смертоубийственное преследование проповедников Евангелия и исповедников истинной веры во Христа; умножение беззаконий и оскудение любви между людьми (Мф. 24:4–14; Мк. 13:13; Лк. 21:8–19); по предсказанию Апостолов – явление ругателей, или людей не духовных, а душевных, отделяющихся от единства веры, поступающих по своим нечестивым похотям (2Пет. 3:3–13; ср. Иуд. 17:19); отступление от веры тех, которые будут внимать духам обольстителям и учениям бесовским, лжесловесникам, лицемерно благочестивым, запрещающим вступать в брак и воздерживаться от пищи, а на самом деле сожжённым в совести своей (1Тим. 4:1–3); чрезвычайный упадок нравственности, отсутствие твёрдых и истинных познаний и истинной веры, истинного благочестия и благочестие лицемерное (2Тим. 3:1–9). Сюда до́лжно причислить ещё события, таинственное предсказание о которых дано в Апокалипсисе, в описании видения о снятии печатей (6 глава). События и состояния, предрекаемые в этих пророчествах Иисуса Христа и Апостолов, совершатся в „последние дни”, в последние времена. Они суть собственно предвестники второго пришествия Христа и кончины мира, и составляют признаки приближения и наступления этих двух великих событий. Но так как они, как это видно из самой сущности и свойств их, будут иметь длительное течение, то не может быть сомнения в том, что заметное обнаружение их начнётся раньше царствования антихриста, и потому они имеют значение предвестников этого последнего. Они будут продолжаться и при антихристе, но начнут осуществляться и явно обнаруживаться раньше его пришествия. Это видно и из порядка Евангельского повествования: появление многих лжехристов и лжепророков и успехи их обольщающей проповеди, международные войны и другие ужасные бедствия, кровожадная ненависть к истинным последователям Христа и истинным проповедникам Его учения, братоубийственная вражда между самыми близкими друг к другу людьми, охлаждение любви и умножение беззаконий среди людей, проповедование Евангелия по всей вселенной – всё это будет раньше поставления мерзости запустения на святом месте, т. е. до начала царствования антихриста, хотя описываемый религиозный, нравственный и умственный упадок людей и бедственное их состояние будут продолжаться и при антихристе и только возрастут ещё более, – до степени столь великой скорби, какой не было от начала мира до ныне, и не будет (Мф. 24:21).

Однако до́лжно сознаться, в указанных местах Писания не сказано прямо, что эти события и состояния будут предварять пришествие антихриста; в них антихрист даже вовсе и не упомянут. Только уже через сопоставление этих мест с другими местами Писания и вообще путём исследования и истолкования их богословы приходят к мнению, хотя не бесспорному, но и не безосновательному, что эти события и состояния будут непосредственно предшествовать явлению антихриста.

Но есть другие места Писания, в которых хотя антихрист тоже не поименован антихристом, но описан как антихрист, и в которых вместе с тем указаны события и состояния, имеющие предварить его явление.

Так, в книге Даниила (глава 7) под образом малого рога, выросшего на четвёртом звере, описан некто такими чертами, которые ясно показывают, что малым рогом назван антихрист. А раньше появления малого рога зверь имел десять рогов, из которых три выпало, когда явился малый рог. Зверь, как было изъяснено Даниилу, означает четвёртое всемирное царство, десять рогов означают, что десять царей явятся в этом царстве, а возникший после их появления малый рог истребит трёх царей. По мнению почти всех древних и многих новых богословов четвёртое царство есть царство Римское, а упадок его, разделение, разрушение и явление в нём десяти царей будут предшествовать явлению антихриста, будут предвестниками наступления его царствования.

По учению Апостола Павла (2Сол. 2:1–12), перед днём Христовым, т. е. как думают почти все богословы, перед вторым славным пришествием Христа, откроется человек греха, в котором все древние и почти все новые богословы видят антихриста. А явлению антихриста будет предшествовать взятие от среды удерживающего, ὁ κατέχων, и удерживающее, τὸ κατέχον, позволит ему открыться не иначе, как в своё время. Кроме того, по мнению очень многих богословов и отступление, ἡ ἀπoστασία, что бы под ним ни разуметь, придёт прежде антихриста. Таким образом, по учению Апостола Павла, признаками приближения и открытия царствования антихриста служат отступление и взятие от среды удерживающего. Кроме того, по учению Апостола Павла, предвестником пришествия антихриста, но только весьма отдалённым по времени, служит тайна беззакония, τὸ μυστὴριον τῆς ἀνομίας, которая была в действии уже и при жизни Апостола.

Эти двенадцать стихов второй главы Второго Послания к Фессалоникийцам содержат самые решительные и прямые, хотя и весьма неопределённые, указания на время явления антихриста. Поэтому мы рассмотрим это место Писания особенно подробно. Подробнейшего истолкования это место требует и потому, что в нём, хотя кратко, но ярко и сильно изображаются личность, характер и деятельность антихриста, равно как и погибель его. Дело изъяснения этого места затрудняется и усложняется, а потому и расширяется, по причине темноты и загадочности некоторых находящихся в этом месте выражений. За исключением Апокалипсиса, который весь наполнен таинственным учением, это место принадлежит к наиболее таинственным местам Священного Писания. По темноте и загадочности оно едва ли уступит пророчеству о седьминах. От этого и толкования этого места столь же разнообразны и многочисленны, как и изъяснения пророчества о седьминах.

Для ясности скажем предварительно о том, по какому случаю Апостол Павел стал говорить об антихристе во Втором Послании к Фессалоникийцам.

Апостол Павел, основавши во время своего второго благовестнического путешествия, в 51, или в 52 году, церковь в городе Солуне, Фессалоника тож, и научивши Солунян изустно истинам христианской веры (Деян. 17:1–4), сообщил им также сведения об антихристе и о втором пришествии Христовом (2Сол. 2:1–5). Но по отбытию Апостола Павла из Фессалоники между тамошними новообращёнными христианами распространились ложные слухи, будто скоро наступит второе пришествие Христово, а иные из Солунян желали знать точно, в какой именно день придёт Иисус Христос. Это обстоятельство, а также и другие потребности юной Солунской церкви побудили Апостола Павла дать Солунянам наставления и вразумления письменно; и он написал им, как полагают из Коринфа, сначала Первое, а потом, недолго спустя, и Второе Послание. Первое Послание написано в 52, или в 53 году, а Второе, полагают, приблизительно полугодом позже. В Коринфе Апостол пробыл полтора года (Деян. 18:11), с 52 до 54, или с 53 до 55 года по P. X.

По вопросу о последних временах в Первом Послании Апостол говорит Солунянам, что при втором пришествии Христа будет воскресение мёртвых и восхищение живых на воздух. Что вычислять времена и сроки, когда это будет, нет надобности, потому что день Господень придёт, как тать ночью, но что они, как сыны света и люди бодрственные, находятся не в таком состоянии, чтобы этот день мог наступить для них неожиданно (4:13–18; 5:1–10).

Во Втором Послании Апостол утешает Солунян в их бедствиях и притеснениях, которые они терпели от Иудеев, тем, что при втором пришествии Христа будет праведный суд Божий, причём, гонимые и страдающие ради царствия Божьего удостоятся получить это царствие, а не познавшие Бога и не уверовавшие во Христа подвергнутся наказанию и вечной погибели (глава 1). Этим учением о правосудном мздовоздаянии, имеющем быть при втором пришествии Христа, Апостол как бы так говорил Солунянам: „если бы даже и наступил теперь же день Господень, вам пугаться нечего, так как вы получите в этот день не наказание, а награду за свою веру и страдания. Но учение о праведном мздовоздаянии на страшном суде могло успокоить Солунян только отчасти. Даже и святые люди не могут быть уверены, точно ли они достойны царствия Божьего, оправдаются ли они на суде, или осудятся, и для них суд Божий есть суд страшный. Но между солунскими христианами, несмотря на то, что они стали образцом для всех верующих в Македонии и Ахаии (1Сол. 1:7), не могло не быть и людей грешных. Сердца этих последних при слухах о приближении дня второго пришествия Христова естественно преисполнились тревогой и страхом. Для солунских христиан, и без того страдавших от утеснений язычников, и особенно Иудеев, этот страх был не полезен, а положительно вреден; так как многих мог довести до безнадёжности, уныния и отчаяния, а злоумышленные и враждебные христианам люди имели лёгкую возможность воспользоваться упадком духа христиан, чтобы повредить им ещё больше. Притом же страх христиан был безоснователен: слухи о приближении дня Господня были ложны. Под влиянием страха и в твёрдой уверенности, что день Господень приближается, солунские христиане могли бросить свои обычные занятия; а это ещё более повредило бы им и расстроило их жизнь. А с течением времени их постигло бы горькое разочарование. Обманувшись в своих ожиданиях, они могли усомниться, действительно ли Христос когда-нибудь придёт, и отпасть от веры христианской. Ввиду всего этого Апостол успокаивает и ободряет солунских христиан не только учением о праведном мздовоздаянии на страшном суде, но и заверением, что их тревога и опасения совершенно напрасны и безосновательны, что они введены в заблуждение и сделались жертвой обмана: день Господень не наступает и нельзя ждать наступления его в скором времени. Жалея солунских христиан и зная, как трудно отрешиться от внушённого и распространившегося в народе страха, хотя бы и совсем неосновательного, Апостол даже умоляет их успокоиться, не верить слухам и приводит доказательства, что день Господень не близок. Именно он написал им следующее (глава 2:1–12):

1. Молим вас, братия, о пришествии Господа нашего Иисуса Христа и нашем собрании к Нему,

2. Не спешить колебаться умом и смущаться ни от духа, ни от слова, ни от послания, как бы нами посланного, будто уже наступает день Христов.

3. Да не обольстит вас никто никак: ибо день тот не придёт, доколе не придёт прежде отступление и не откроется человек греха, сын погибели,

4. Противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом или святынею, так что в храме Божием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога.

5. Не помните ли, что я, ещё находясь у вас, говорил вам это?

6. И ныне вы знаете, что не допускает открыться ему в своё время.

7. Ибо тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь.

8. И тогда откроется беззаконник, которого Господь Иисус убьёт духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего

9. Того, которого пришествие, по действию сатаны, будет со всякой силой и знамениями и чудесами ложным