Таинство Брака (венчание) — митрополит <a class="bg_hlnames" href="http://azbyka.ru/otechnik/Ilarion_Alfeev/" target="_blank" title="Иларион (Алфеев), митрополит">Иларион (Алфеев)</a><br><span class="bg_bpub_book_author">Митрополит <a class="bg_hlnames" href="http://azbyka.ru/otechnik/Ilarion_Alfeev/" target="_blank" title="Иларион (Алфеев), митрополит">Иларион (Алфеев)</a></span>

Таинство Брака (венчание) — митрополит Иларион (Алфеев)
Митрополит Иларион (Алфеев)

(2 голоса5.0 из 5)

Таинство Брака (венчание)

По уче­нию Пра­во­слав­ной Церк­ви, бра­ком явля­ет­ся доб­ро­воль­ный союз муж­чи­ны и жен­щи­ны, заклю­ча­е­мый с целью созда­ния семьи, рож­де­ния и вос­пи­та­ния детей. Брач­ный союз бла­го­слов­ля­ет­ся Цер­ко­вью через отдель­ное Таин­ство. Чино­по­сле­до­ва­ние это­го Таин­ства назы­ва­ет­ся Бра­ком, или венчанием.

В зада­чу насто­я­щей гла­вы не вхо­дит рас­смот­ре­ние нрав­ствен­ных и кано­ни­че­ских аспек­тов брач­но­го сою­за в пра­во­слав­ной пер­спек­ти­ве. Наша зада­ча здесь более узкая – рас­смот­реть пра­во­слав­ное пони­ма­ние бра­ка как Таин­ства на осно­ве чина венчания.

Брак как Таинство

Уче­ние о бра­ке как Таин­стве выте­ка­ет из слов апо­сто­ла Пав­ла о том, что хри­сти­ан­ский брак дол­жен быть подо­бен сою­зу меж­ду Хри­стом и Цер­ко­вью: как Цер­ковь пови­ну­ет­ся Хри­сту, так и жены долж­ны пови­но­вать­ся мужьям; как Хри­стос воз­лю­бил Цер­ковь и пре­дал Себя за нее, так и мужья долж­ны любить сво­их жен. Об этой люб­ви Павел гово­рит: Тай­на сия вели­ка; я гово­рю по отно­ше­нию ко Хри­сту и к Церк­ви (Еф.5:21-33). Здесь упо­треб­лен тер­мин «Таин­ство» (μυστηριον – «тай­на»), что впо­след­ствии, мно­го веков спу­стя, лег­ло в осно­ву уче­ния о бра­ке как Таин­стве. Прав­да, тер­мин упо­треб­лен не в отно­ше­нии брач­но­го сою­за, а «по отно­ше­нию к Хри­сту и Церк­ви». К тому же, как мы ранее ука­зы­ва­ли, сам по себе этот тер­мин ни во вре­ме­на Пав­ла, ни в тече­ние все­го I тыся­че­ле­тия не упо­треб­лял­ся исклю­чи­тель­но в зна­че­нии цер­ков­но­го чино­по­сле­до­ва­ния. Тем не менее имен­но апо­стол Павел сфор­му­ли­ро­вал те идеи, на кото­рых стро­и­лось хри­сти­ан­ское пони­ма­ние бра­ка, и имен­но ему при­над­ле­жит осно­во­по­ла­га­ю­щая роль в фор­ми­ро­ва­нии пред­став­ле­ния о таин­ствен­ном харак­те­ре брака.

Это пред­став­ле­ние ста­ло про­дол­же­ни­ем и вос­пол­не­ни­ем вет­хо­за­вет­но­го уче­ния о бра­ке. Биб­лия гово­рит о том, что Бог сотво­рил чело­ве­ка по обра­зу Сво­е­му, по обра­зу Божию сотво­рил его, муж­чи­ну и жен­щи­ну сотво­рил их» (Быт.1:27). Сотво­ре­ние чело­ве­ка не есть созда­ние инди­ви­ду­у­ма: это созда­ние двух лич­но­стей, соеди­нен­ных уза­ми люб­ви. Сотво­рив муж­чи­ну и жен­щи­ну, гово­рит Биб­лия сно­ва, Бог «бла­го­сло­вил их и нарек им имя «чело­век» в день сотво­ре­ния их» (Быт.5:2). Опять же чело­век – это не еди­ни­ца, это дво­и­ца: чело­век – это «они», а не «он» или «она». Пол­но­та чело­ве­че­ства реа­ли­зу­ет­ся в брач­ном сою­зе меж­ду муж­чи­ной и жен­щи­ной, и это вновь и вновь под­чер­ки­ва­ет­ся Библией.

Рас­сказ Кни­ги Бытия о сотво­ре­нии Евы из реб­ра Ада­ма начи­на­ет­ся со слов Бога: Не хоро­шо быть чело­ве­ку одно­му (Быт.2:18). Брач­ный союз вхо­дит в изна­чаль­ный замы­сел Твор­ца о чело­ве­ке. Двое долж­ны стать в бра­ке одной пло­тью (Быт.2:24) для того, что­бы в сов­мест­ной жиз­ни, в нераз­рыв­ном сою­зе реа­ли­зо­вать замы­сел Божий о себе. Цель брач­но­го сою­за дво­я­ка. Во-пер­вых, это вза­им­ная любовь мужа и жены: оста­вит чело­век отца и мать свою и при­ле­пит­ся к жене сво­ей (Быт.2:24). Во-вто­рых, это чадо­ро­дие, раз­мно­же­ние: Пло­ди­тесь и раз­мно­жай­тесь и напол­няй­те зем­лю (Быт.1:28). Обе запо­ве­ди даны до гре­хо­па­де­ния, и обе они долж­ны были быть реа­ли­зо­ва­ны в том брач­ном сою­зе, кото­рый замыс­лил Творец.

После гре­хо­па­де­ния в брач­ные отно­ше­ния, как и во все дру­гие аспек­ты чело­ве­че­ско­го бытия, был при­вне­сен гре­хов­ный аспект. Поло­вое вле­че­ние меж­ду муж­чи­ной и жен­щи­ной пре­вра­ти­лось не толь­ко в источ­ник бла­го­сло­ве­ния, но и в при­чи­ну гре­ха. Отсю­да воз­ник­ла необ­хо­ди­мость коди­фи­ци­ро­вать брач­ное пра­во, уста­но­вить пра­ви­ла заклю­че­ния брач­ных сою­зов. Целью вет­хо­за­вет­но­го зако­но­да­тель­ства о бра­ке было не столь­ко сча­стье и бла­го­ден­ствие супру­гов, сколь­ко обес­пе­че­ние ста­биль­но­сти обще­ствен­но­го устрой­ства Изра­и­ля и раз­мно­же­ния бого­из­бран­но­го наро­да. Ины­ми сло­ва­ми, лич­ное бла­го было под­чи­не­но общин­но­му[155]. Отсю­да закон леви­ра­та (Втор.25:5-10), запрет на бра­ки с ино­пле­мен­ни­ка­ми (Втор.7:1-4). Отсю­да же – уза­ко­нен­ное мно­го­жен­ство. Все эти уста­нов­ле­ния затем­ни­ли пер­во­на­чаль­ный иде­ал бра­ка как «одной пло­ти», как таин­ствен­но­го, нерас­тор­жи­мо­го сою­за меж­ду мужем и женой.

И все же этот иде­ал про­хо­дит через весь Вет­хий Завет. Обра­зом тако­го бра­ка ста­ла пер­вая чело­ве­че­ская чета – Адам и Ева. Бог создал их друг для дру­га, дал их друг дру­гу без пра­ва выбо­ра. И они при­ня­ли друг дру­га как дар Божий, без сомне­ний и коле­ба­ний. Они вме­сте жили в саду Эдем­ском, вме­сте ока­за­лись изгнан­ны­ми из Рая, вме­сте начи­на­ли жизнь на зем­ле изгна­ния, вме­сте вос­пи­ты­ва­ли детей, вме­сте пере­жи­ли смерть Аве­ля и дру­гие скор­би, выпав­шие на их долю. Они ото­шли в мир иной и, по уче­нию Пра­во­слав­ной Церк­ви, ока­за­лись в аду. На пра­во­слав­ной иконе Соше­ствия во ад изоб­ра­жен Хри­стос, выво­дя­щий из ада обо­их этих людей, кото­рые сохра­ни­ли вер­ность друг дру­гу в Эде­ме и в шеоле, в радо­сти и в скор­би. Они вме­сте жили, вме­сте умер­ли и вме­сте вос­крес­ли. Речь идет не о двух чело­ве­че­ских судь­бах, но об одной судь­бе двух людей, свя­зан­ных навечно.

В Вет­хом Заве­те есть и мно­го дру­гих при­ме­ров брач­ных сою­зов, кото­рые отли­ча­ет вза­им­ная любовь и кото­рые Бог бла­го­слов­ля­ет обиль­ным потом­ством. «Пат­ри­ар­хи» изра­иль­ско­го наро­да – Авра­ам, Иса­ак, Иаков – были жена­ты­ми людь­ми, и жены игра­ли нема­ло­важ­ную роль в их судь­бе. С каж­дым из них Бог заклю­чал завет, но реа­ли­за­ция это­го заве­та была воз­мож­на толь­ко при помо­щи их жен, посколь­ку основ­ным содер­жа­ни­ем заве­та было имен­но даро­ва­ние потомства.

Любовь меж­ду муж­чи­ной и жен­щи­ной вос­пе­ва­ет­ся в кни­ге Песнь Пес­ней, кото­рая сохра­ня­ет свой бук­валь­ный смысл, несмот­ря на мно­же­ство алле­го­ри­че­ских тол­ко­ва­ний как в иудей­ской, так и в хри­сти­ан­ской тра­ди­ции. «Креп­ка, как смерть, любовь» (Песн.8:6), гово­рит­ся в этой бес­смерт­ной кни­ге, язы­ком высо­кой поэ­зии вос­пе­ва­ю­щей иде­ал люб­ви и брач­ной верности.

Совсем иное пони­ма­ние бра­ка мы нахо­дим в дохри­сти­ан­ской гре­ко-рим­ской тра­ди­ции. Здесь брак вос­при­ни­ма­ет­ся не как Таин­ство, а как доб­ро­воль­ное сожи­тель­ство, скреп­лен­ное договором:

Извест­ный прин­цип рим­ско­го пра­ва, утвер­жда­ю­щий, что «брак есть не обще­ние, а согла­сие», а так­же тезис Моде­сти­на «сожи­тель­ство со сво­бод­ной жен­щи­ной явля­ет­ся бра­ком, а не кон­ку­би­на­том»… лег­ли в осно­ву граж­дан­ско­го пра­ва всех совре­мен­ных циви­ли­зо­ван­ных стран. Сущ­ность бра­ка видит­ся в согла­сии, кото­рое, в свою оче­редь, сооб­ща­ет зна­чи­мость и закон­ность брач­но­му дого­во­ру или кон­трак­ту… Муж­чи­на и жен­щи­на, всту­пая в брак, заклю­ча­ли обыч­ный юри­ди­че­ский кон­тракт, и пото­му брак не нуж­дал­ся в какой-либо тре­тьей сто­роне, в гаран­те его юри­ди­че­ской дей­ствен­но­сти. Госу­дар­ство обес­пе­чи­ло себе пра­во реги­стра­ции брач­ных дого­во­ров, кото­рая дава­ла воз­мож­ность сле­дить за их закон­но­стью и обес­пе­чи­ва­ла мате­ри­а­ла­ми суд, если на него выно­си­лись спо­ры, свя­зан­ные с брач­ны­ми отно­ше­ни­я­ми»[156].

Чле­ны ран­не­хри­сти­ан­ской Церк­ви были субъ­ек­та­ми рим­ско­го граж­дан­ско­го зако­но­да­тель­ства, и пото­му брач­ное пра­во пол­но­стью рас­про­стра­ня­лось на них. Во всем, что каса­ет­ся легаль­ных аспек­тов бра­ка, хри­сти­ане сле­до­ва­ли граж­дан­ским зако­нам. Хри­сти­ан­ские писа­те­ли при­ни­ма­ли рим­ское зако­но­да­тель­ство как дан­ность и не оспа­ри­ва­ли его. Обра­ща­ясь к рим­ско­му импе­ра­то­ру Мар­ку Авре­лию, апо­ло­гет II века Афи­на­гор Афин­ский писал: «Каж­дый из нас счи­та­ет сво­ей женой ту жен­щи­ну, на кото­рой он женат соглас­но вашим зако­нам»[157]. Иоанн Зла­то­уст так­же ссы­ла­ет­ся на «граж­дан­ские зако­ны», кото­рые гово­рят, что брак есть «не что иное, как бли­зость или при­язнь»[158].

И тем не менее с само­го ран­не­го вре­ме­ни Цер­ковь наста­и­ва­ла на том, что брак, заклю­чен­ный по граж­дан­ским зако­нам, дол­жен быть освя­щен цер­ков­ным бла­го­сло­ве­ни­ем. Свя­щен­но­му­че­ник Игна­тий Бого­но­сец писал во II веке: «Подо­ба­ет женя­щим­ся и выхо­дя­щим замуж, что­бы союз их совер­шал­ся по бла­го­сло­ве­нию епи­ско­па – да будет брак их «о Гос­по­де», а не по вожде­ле­нию»[159]. О бла­го­сло­ве­нии епи­ско­па или свя­щен­ни­ка упо­ми­на­ют и мно­гие авто­ры III–IV веков, в част­но­сти Тер­тул­ли­ан, Васи­лий Вели­кий, Гри­го­рий Бого­слов и Амвро­сий Медио­лан­ский:

(Брак), скреп­лен­ный Цер­ко­вью, под­твер­жден­ный жерт­во­при­но­ше­ни­ем, запе­чат­ле­ва­ет­ся бла­го­сло­ве­ни­ем и впи­сы­ва­ет­ся на небе­сах анге­ла­ми[160].

Мужья, люби­те сво­их жен (Еф.5:25), хотя вы чуж­ды были друг дру­гу, когда всту­па­ли в брач­ное обще­ние. Сей узел есте­ства, сие иго, воз­ло­жен­ное с бла­го­сло­ве­ни­ем, да будет еди­не­ни­ем для вас, быв­ших дале­ки­ми (друг от дру­га)[161].

Если ты еще не соче­тал­ся пло­тью, не бой­ся совер­ше­ния; ты чист и по вступ­ле­нии в брак. Я на себя беру ответ­ствен­ность: я соче­та­тель, я неве­сто­во­ди­тель[162].

…Брак дол­жен быть освя­ща­ем покро­вом и бла­го­сло­ве­ни­ем свя­щен­ни­че­ским…[163]

Неко­то­рые Отцы IV века – как на Восто­ке, так и на Запа­де – гово­рят о бра­ке как о Таин­стве. Иоанн Зла­то­уст, обра­ща­ясь к тем, кто устра­и­ва­ет шум­ные и пыш­ные бра­ко­со­че­та­ния, спра­ши­ва­ет: «Зачем бес­че­стишь все­на­род­но чест­ное Таин­ство бра­ка?» И пред­ла­га­ет про­грам­му хри­сти­ан­ско­го бракосочетания:

Все это надо отверг­нуть… и позвать свя­щен­ни­ков, и через молит­вы и бла­го­сло­ве­ния заклю­чить закон супру­же­ства, что­бы умно­жа­лась любовь жени­ха и сохра­ня­лось цело­муд­рие неве­сты, а все­го более – что­бы в дом твой вошли дела доб­ро­де­те­ли и изгна­ны были из него все ковар­ства диа­во­ла, и что­бы супру­ги, соеди­ня­е­мые бла­го­да­тью Божи­ей, про­во­ди­ли жизнь в весе­лии[164].

Запад­ный писа­тель Зенон Верон­ский (IV в.) гово­рит о том, что «любовь супру­же­ская двух людей через досто­ува­жа­е­мое Таин­ство соче­та­ет двух в плоть еди­ну»[165]. Бла­жен­ный Авгу­стин под­чер­ки­ва­ет: «В нашем бра­ке боль­ше силы име­ет свя­тость Таин­ства, чем пло­до­ро­дие мате­ри»[166]. По сло­вам Авгу­сти­на, «в Церк­ви пред­ла­га­ет­ся не толь­ко союз брач­ный, но и Таинство»1.

Из при­ве­ден­ных сви­де­тельств толь­ко Зенон, как кажет­ся, гово­рит о Таин­стве как цер­ков­ном чино­по­сле­до­ва­нии. В осталь­ных слу­ча­ях под Таин­ством пони­ма­ет­ся, оче­вид­но, сам брач­ный союз. Имен­но о брач­ном сою­зе как «вели­ком Таин­стве» гово­рит Иоанн Зла­то­уст в сле­ду­ю­щих словах:

Поис­ти­не, это – Таин­ство, и вели­кое Таин­ство, пото­му что чело­век, оста­вив про­из­вед­ше­го его, родив­ше­го, вос­пи­тав­ше­го, и ту, кото­рая зача­ла его, в болез­нях роди­ла (оста­вив), тех, кото­рые столь­ко бла­го­де­тель­ство­ва­ли ему, к кото­рым он при­вык, соче­та­ет­ся с той, кото­рой преж­де не видел, кото­рая ниче­го не име­ет с ним обще­го, и пред­по­чи­та­ет ее все­му. Под­лин­но, это – Таин­ство. И роди­те­ли не печа­лят­ся, когда так дела­ет­ся, но, напро­тив, печа­лят­ся, когда это­го не быва­ет, и в знак радо­сти не жале­ют денеж­ных издер­жек и рас­хо­дов. Поис­ти­не, это – вели­кое Таин­ство, заклю­ча­ю­щее в себе какую-то сокро­вен­ную муд­рость[167].

Формирование чинопоследования венчания

Таин­ство вен­ча­ния скла­ды­ва­лось на про­тя­же­нии мно­гих сто­ле­тий на осно­ве трех само­сто­я­тель­ных эле­мен­тов: обря­да воз­ло­же­ния вен­ков на голо­вы бра­чу­ю­щих­ся, бла­го­сло­ве­ния всту­па­ю­щих в брак епи­ско­пом и сов­мест­но­го при­ча­ще­ния жени­ха и невесты.

В гре­ко-рим­ской тра­ди­ции венец из цве­тов или листьев был сим­во­лом побе­ды, награ­дой за воен­ные успе­хи, зна­ком отли­чия или досто­ин­ства. В хри­сти­ан­ской тра­ди­ции венец – сим­вол побе­ды над гре­хом, муче­ни­че­ства, сла­вы. В Биб­лии упо­ми­на­ют­ся вен­ки из цве­тов, исполь­зу­е­мые на пирах (Ис.28:1; Иез.23:42). Золо­той венец с дра­го­цен­ны­ми кам­ня­ми (коро­на) был в Изра­и­ле сим­во­лом цар­ской вла­сти (2Цар.1:10; 12:30; 4Цар.11:12; Песн.3:11). В пере­нос­ном смыс­ле венок и венец слу­жи­ли сим­во­лом разу­ма и муд­ро­сти (Притч.1:9;4:9).

В хри­сти­ан­ской тра­ди­ции тер­но­вый венец стал сим­во­лом Хри­ста как Царя и Муче­ни­ка (Мф.27:19; Мр.15:17; Пн.19:5). В апо­столь­ских посла­ни­ях вен­цом жиз­ни (Иак.1:12; Откр.2:10), вен­цом сла­вы (1Пет.5:4), вен­цом прав­ды (2Тим.4:8), нетлен­ным вен­цом (1Кор.9:25) назы­ва­ет­ся награ­да, кото­рую веру­ю­щие во Хри­ста, завер­шив­шие подвиг жиз­ни, полу­чат от Гос­по­да. Сим­во­ли­ка вен­ца игра­ет важ­ную роль в Откро­ве­нии Иоан­на Бого­сло­ва, где венец, в част­но­сти, трак­ту­ет­ся как сим­вол эсха­то­ло­ги­че­ской сла­вы пра­вед­ни­ков (Откр.4:4,10) и побе­ды Хри­ста над злом (Откр.6:2;14:14). В этом зна­че­нии венец изоб­ра­жал­ся на ран­не­хри­сти­ан­ских над­гро­би­ях, на сте­нах ката­комб, позд­нее – на сте­нах над­зем­ных хра­мов, над изоб­ра­же­ни­я­ми апо­сто­лов и мучеников.

Воз­ло­же­ние вен­цов на голо­вы вра­чу­ю­щих­ся было древним язы­че­ским обы­ча­ем: о нем, в част­но­сти, упо­ми­на­ет Тер­тул­ли­ан[168]. Посте­пен­но этот обы­чай хри­сти­а­ни­зи­ру­ет­ся. В VI   веке цер­ков­ное вен­ча­ние совер­ша­ет­ся при бра­ко­со­че­та­нии импе­ра­то­ра, одна­ко еще не ста­но­вит­ся обще­при­ня­тым. КIX веку цер­ков­ное вен­ча­ние – широ­ко рас­про­стра­нен­ный обы­чай. Одна­ко литур­ги­че­ски вен­ча­ние в этот пери­од не выде­ля­лось в само­сто­я­тель­ное Таин­ство, а совер­ша­лось сов­мест­но с Евха­ри­сти­ей. Это под­твер­жда­ет, в част­но­сти, Фео­дор Сту­дит, по сло­вам кото­ро­го вен­ча­ние сопро­вож­да­лось крат­кой молит­вой епи­ско­па «пред всем наро­дом» во вре­мя литур­гии. Фео­дор при­во­дит текст (или, ско­рее, часть тек­ста) этой молитвы:

Сам, о Вла­ды­ко, нис­по­шли руку Твою от жили­ща Свя­та­го Тво­е­го и соеди­ни Тво­их рабов и созда­ние Твое. Нис­по­шли им Твое еди­ное соче­та­ние умов; вен­чай их в плоть еди­ну; сотво­ри их брак честен; сохра­ни их ложе неосквер­нен­ным; бла­го­во­ли, что­бы их сов­мест­ная жизнь была без­упреч­ной[169].

Подоб­ные тек­сты, пред­на­зна­чен­ные для чте­ния во вре­мя литур­гии, содер­жат­ся и в литур­ги­че­ских памят­ни­ках того же вре­ме­ни (напри­мер, в Кодек­се Бар­бе­ри­ни)[170].

Связь меж­ду Бра­ком и Евха­ри­сти­ей, о кото­рой гово­рил еще Иоанн Зла­то­уст, пред­став­ля­ет­ся, с бого­слов­ской точ­ки зре­ния, чрез­вы­чай­но важ­ной. Симе­он Солун­ский гово­рит о том, что после пения «Един свят, един Гос­подь» свя­щен­ник «при­ча­ща­ет ново­брач­ных, пото­му что конец вся­ко­го чино­по­сле­до­ва­ния и печать вся­ко­го боже­ствен­но­го Таин­ства – свя­щен­ное при­ча­ще­ние»[171]. По сло­вам Нико­лая Кава­си­лы, Евха­ри­стия есть «наи­бо­лее пре­х­валь­ный брач­ный пир, к кото­ро­му Жених при­во­дит Цер­ковь, как неве­сту-деву… на кото­ром мы ста­но­вим­ся пло­тью от Его пло­ти и костью от Его костей»[172]. Как отме­ча­ет про­то­пре­сви­тер Иоанн Мей­ен­дорф, ком­мен­ти­руя эти сло­ва, все таин­ства Церк­ви «нахо­дят свое завер­ше­ние в Евха­ри­стии», кото­рая «сама явля­ет­ся брач­ным пиром»[173]. Имен­но Евха­ри­стия наи­бо­лее пол­но явля­ет любовь Хри­ста к Его Неве­сте-Церк­ви. В этом смыс­ле Евха­ри­стия слу­жит ико­ной, обра­зом иде­аль­но­го хри­сти­ан­ско­го бра­ка, постро­ен­но­го в соот­вет­ствии с уче­ни­ем апо­сто­ла Павла.

Выде­ле­ние Бра­ка в само­сто­я­тель­ное, отдель­ное от Евха­ри­стии чино­по­сле­до­ва­ние Мей­ен­дорф свя­зы­ва­ет с изме­не­ни­ем граж­дан­ско­го зако­но­да­тель­ства о бра­ке в нача­ле X века. В сво­ей 89‑й новел­ле визан­тий­ский импе­ра­тор Лев VI Муд­рый (912 г.) про­воз­гла­сил, что брак, не полу­чив­ший бла­го­сло­ве­ния Церк­ви, «не будет счи­тать­ся бра­ком», а ста­нет рас­смат­ри­вать­ся как неза­кон­ный кон­ку­би­нат. Если рань­ше свет­ское пра­во при­да­ва­ло юри­ди­че­ский ста­тус бра­ку, то теперь эта пре­ро­га­ти­ва пере­хо­ди­ла к Церк­ви. А это зна­чи­ло, что на Цер­ковь воз­ла­га­лась обя­зан­ность при­да­вать тако­вой ста­тус не толь­ко бра­кам, заклю­чен­ным в соот­вет­ствии с хри­сти­ан­ской нрав­ствен­но­стью, но и тем, кото­рые ей противоречили:

Тео­ре­ти­че­ски новая обста­нов­ка дава­ла Церк­ви воз­мож­ность совер­шен­ство­вать нрав­ствен­ность граж­дан, но прак­ти­че­ски эта нрав­ствен­ность была настоль­ко дале­ка от совер­шен­ства, что Цер­ковь вынуж­де­на была не толь­ко бла­го­слов­лять бра­ки, на кото­рые она смот­ре­ла неодоб­ри­тель­но, но и допус­кать раз­во­ды. Это при­ве­ло к частич­но­му сти­ра­нию раз­ли­чий меж­ду «мир­ским» и «свя­щен­ным», меж­ду пад­шим чело­ве­че­ским обще­ством и Цар­ством Божи­им, меж­ду бра­ком как кон­трак­том и бра­ком-таин­ством[174].

Тот факт, что Цер­ковь сми­ри­лась с необ­хо­ди­мо­стью при­зна­вать бра­ки, не соот­вет­ству­ю­щие ее уче­нию, Мей­ен­дорф трак­ту­ет как ком­про­мисс меж­ду нею и свет­ской вла­стью. Одна­ко «был ком­про­мисс, на кото­рый Цер­ковь не мог­ла пой­ти ни при каких обсто­я­тель­ствах: это ума­ле­ние свя­то­сти Евха­ри­стии». Цер­ковь не мог­ла допус­кать к при­ча­стию лиц, чей брак про­ти­во­ре­чил цер­ков­но­му иде­а­лу (в част­но­сти, всту­па­ю­щих во вто­рой, тре­тий или сме­шан­ный брак). Поэто­му воз­ник­ла необ­хо­ди­мость в таком обря­де бра­ко­со­че­та­ния, кото­рый не был бы напря­мую свя­зан с Евха­ри­сти­ей и не завер­шал­ся бы при­ча­ще­ни­ем супру­гов. Евха­ри­сти­че­ская чаша была в этом обря­де заме­не­на чашей обыч­но­го вина, кото­рая име­ла лишь сим­во­ли­че­ский смысл: супру­ги испи­ва­ли ее в знак сво­ей вер­но­сти друг дру­гу[175].

Мне­ние Мей­ен­дор­фа о вли­я­нии 89‑й новел­лы импе­ра­то­ра Льва Муд­ро­го на фор­ми­ро­ва­ние Таин­ства вен­ча­ния мно­гие совре­мен­ные уче­ные не раз­де­ля­ют: «Ана­лиз источ­ни­ков ясно пока­зы­ва­ет, что чин вен­ча­ния бра­ка в основ­ных чер­тах сло­жил­ся задол­го до импе­ра­то­ра Льва VI и при­сут­ству­ет в более ран­них бого­слу­жеб­ных руко­пи­сях». В част­но­сти, уже в VIII веке чин цер­ков­но­го бра­ко­со­че­та­ния вклю­чал в себя соб­ствен­но вен­ча­ние, при­ча­ще­ние Свя­тых Тайн и вку­ше­ние вина из общей чаши[176]. Таким обра­зом, при­ча­ще­ние и вку­ше­ние вина – два само­сто­я­тель­ных действия.

Парал­лель­но с вне­е­в­ха­ри­сти­че­ским чином вен­ча­ния, одна­ко, вплоть до XV века сохра­ня­ют­ся чины вен­ча­ния, инкор­по­ри­ро­ван­ные в литур­гию[177]. Связь меж­ду вен­ча­ни­ем и литур­ги­ей сохра­ня­ет­ся и в совре­мен­ном чине вен­ча­ния. Мно­гие его эле­мен­ты сви­де­тель­ству­ют о том, что изна­чаль­но он был частью евха­ри­сти­че­ско­го бого­слу­же­ния. Чин вен­ча­ния начи­на­ет­ся литур­ги­че­ским воз­гла­сом «Бла­го­сло­вен­но Цар­ство». Из литур­гии заим­ство­ва­на вели­кая екте­ния. Струк­ту­ра чина вен­ча­ния напо­ми­на­ет струк­ту­ру Евха­ри­стии. Подоб­но литур­гии, вен­ча­ние вклю­ча­ет в себя чте­ние Апо­сто­ла и Еван­ге­лия. Как и на литур­гии перед при­ча­ще­ни­ем, на вен­ча­нии перед общей чашей вина поет­ся (или чита­ет­ся) молит­ва «Отче наш».

Обручение

Совре­мен­ное чино­по­сле­до­ва­ние Таин­ства Бра­ка состо­ит из двух частей: обру­че­ния и вен­ча­ния. В этом смыс­ле Таин­ство Бра­ка напо­ми­на­ет Таин­ство Кре­ще­ния, так­же состо­я­щее из двух само­сто­я­тель­ных чино­по­сле­до­ва­ний (огла­ше­ния и соб­ствен­но Кре­ще­ния), и Евха­ри­стию, вклю­ча­ю­щую две части (литур­гию огла­шен­ных и литур­гию вер­ных). На прак­ти­ке обру­че­ние и вен­ча­ние совер­ша­ют­ся в один день, одна­ко могут быть и раз­ве­де­ны по вре­ме­ни, посколь­ку у этих свя­щен­но­дей­ствий раз­ный смысл. Обру­че­ние совер­ша­ет­ся в при­тво­ре хра­ма, а вен­ча­ние в самом храме.

В Визан­тии и Древ­ней Руси обру­че­ние было само­сто­я­тель­ным обря­дом, совер­шав­шим­ся за несколь­ко меся­цев или даже лет до вен­ча­ния. Одна­ко уже в XV веке обру­че­ние ста­но­вит­ся частью Таин­ства вен­ча­ния. Сла­вян­ское сло­во «обру­че­ние» явля­ет­ся пере­во­дом гре­че­ско­го αραβων («залог») и семан­ти­че­ски свя­за­но со сло­вом «обруч» (коль­цо). Глав­ным дей­стви­ем обру­че­ния явля­ет­ся обмен коль­ца­ми, сим­во­ли­зи­ру­ю­щий обет вза­им­ной вер­но­сти буду­щих супругов.

В отли­чие от вен­ча­ния, обру­че­ние начи­на­ет­ся воз­гла­сом «Бла­го­сло­вен Бог наш» (этим же воз­гла­сом начи­на­ют­ся бого­слу­же­ния вечер­ни, утре­ни, часов). Далее сле­ду­ет вели­кая екте­ния, к кото­рой добав­ля­ют­ся про­ше­ния о соче­та­ю­щих­ся бра­ком, о том, что­бы им были даро­ва­ны дети, что­бы им была нис­по­сла­на «любовь совер­шен­ная, мир­ная и помощь Божия», что­бы они сохра­ни­ли еди­но­мыс­лие и твер­дую веру, что­бы были бла­го­слов­ле­ны в непо­роч­ной жиз­ни, что­бы им был даро­ван «брак честен и ложе несквер­но». Чита­ют­ся две молитвы:

Боже веч­ный, раз­сто­я­ща­я­ся собра­вый в соеди­не­ние и союз люб­ве поло­жи­вый им нераз­ру­ши­мый, бла­го­сло­ви­вый Иса­а­ка и Ревек­ку и наслед­ни­ки я Тво­е­го обе­то­ва­ния пока­за­вый, сам бла­го­сло­ви и рабов Тво­их сих (име­на), настав­ляя я на вся­кое дело благое…

Гос­по­ди Боже наш, от язык пре­доб­ру­чи­вый Цер­ковь деву чистую, бла­го­сло­ви обру­че­ние сие и соеди­ни и сохра­ни рабов Тво­их сих в мире и единомыслии…

Боже веч­ный, собрав­ший воеди­но то, что раз­де­ле­но, и уста­но­вив­ший меж­ду ними неру­ши­мый союз люб­ви, бла­го­сло­вив­ший Иса­а­ка и Ревек­ку и сде­лав­ший их наслед­ни­ка­ми Тво­е­го обе­то­ва­ния, Сам бла­го­сло­ви и этих рабов Тво­их (име­на), настав­ляя их на вся­кое доб­рое дело…

Гос­по­ди Боже наш, из раз­ных наро­дов обру­чив­ший Себе Цер­ковь, чистую деву, бла­го­сло­ви это обру­че­ние и соеди­ни этих рабов Тво­их и сохра­ни их в мире и единомыслии…

Обру­че­ние жени­ха неве­сте совер­ша­ет­ся с про­из­не­се­ни­ем три­ни­тар­ной фор­му­лы: «Обру­ча­ет­ся раб Божий (имя) рабе Божи­ей (имя) во имя Отца и Сына и Свя­та­го Духа, аминь». При обру­че­нии неве­сты жени­ху про­из­но­сит­ся ана­ло­гич­ная фор­му­ла («обру­ча­ет­ся раба Божия рабу Божию»). При этом свя­щен­ник наде­ва­ет на палец жени­ха золо­тое коль­цо, на палец неве­сты сереб­ря­ное. Жених и неве­ста три­жды обме­ни­ва­ют­ся кольцами.

Затем свя­щен­ник чита­ет молит­ву, содер­жа­щую тол­ко­ва­ние сим­во­лиз­ма брач­ных колец (перст­ней):

Гос­по­ди Боже наш, отро­ку пат­ри­ар­ха Авра­ама сше­ство­ва­вый в сре­до­ре­чии, посы­лая уне­ве­сти­ти гос­по­ди­ну его Иса­а­ку жену и хода­тай­ством водо­но­ше­ния обру­чи­ти Ревек­ку откры­вый, Сам бла­го­сло­ви обру­че­ние рабов Тво­их, сего (имя) и сея (имя), и утвер­ди еже у них гла­го­лан­ное сло­во. Утвер­ди я еже у Тебе свя­тым соеди­не­ни­ем. Ты бо из нача­ла создал еси муже­ский пол и жен­ский, и от Тебе соче­та­ва­ет­ся мужу жена в помощь и в вос­при­я­тие рода чело­ве­ча. Сам убо, Гос­по­ди Боже наш, посла­вый исти­ну в насле­дие Твое, и обе­то­ва­ние Твое на рабы Твоя, отцы наша, в коемж­до роде избран­ныя Твоя, при­з­ри на раба Тво­е­го (имя) и на рабу Твою (имя) и утвер­ди обру­че­ние их в вере и еди­но­мыс­лии и истине и люб­ви. Ты бо Гос­по­ди пока­зал еси дати­ся обру­че­нию и утвер­жда­ти­ся во всем. Перст­нем даде­ся власть Иоси­фу во Егип­те, прест­нем про­сла­ви­ся Дани­ил в стране вави­лон­стей, перст­нем яви­ся исти­на Фама­ры, перст­нем Отец наш небес­ный щедр бысть на сына сво­е­го: дади­те бо, гла­го­лет, пер­стень на дес­ни­цу его, и заклав­шее тель­ца упи­тан­на­го, ядше воз­ве­се­лим­ся… Сам убо ныне, Вла­ды­ко, бла­го­сло­ви перст­ней поло­же­ние сие бла­го­сло­ве­ни­ем небес­ным, и ангел Твой да преды­дет пред ними вся дни живо­та их.

Гос­по­ди Боже наш! Ты бла­го­во­лил сопут­ство­вать в Месо­по­та­мию слу­ге пат­ри­ар­ха Авра­ама, кото­рый был послан най­ти жену для Иса­а­ка и кото­рый почер­па­ни­ем воды обна­ру­жил Ревек­ку. Ты, Вла­ды­ко, бла­го­сло­ви обру­че­ние рабов Тво­их сего (имя) и сей (имя). Закре­пи их обе­ща­ние; утвер­ди их Тво­им свя­тым сою­зом. Ибо Ты изна­чаль­но создал муж­ской и жен­ский пол, и Тобою обру­ча­ют­ся муж и жена в помощь друг дру­гу и для про­дол­же­ния рода чело­ве­че­ско­го. Ты Сам, Гос­по­ди Боже наш, послав­ший исти­ну Твою насле­дию Тво­е­му и обе­то­ва­ния Твои рабам Тво­им, отцам нашим, Тво­им избран­ни­кам из рода в род, воз­зри на раба Тво­е­го (имя) и на рабу Твою (имя), утвер­ди их обру­че­ние в вере, еди­но­мыс­лии, истине и люб­ви. Ибо Ты Сам, Гос­по­ди, бла­го­во­лил, что­бы давал­ся залог, закреп­ля­ю­щий обе­ща­ние во всех делах. Через пер­стень дана была власть Иоси­фу в Егип­те; перст­нем про­сла­вил­ся Дани­ил в стране Вави­лон­ской; перст­нем откры­лась прав­ди­вость Фама­ри; перст­нем Отец наш Небес­ный явил милость сыну Сво­е­му, ибо Он ска­зал: Поло­жи­те пер­стень на руку его и, заклав­ши тель­ца упи­тан­но­го, будем есть и весе­лить­ся… Посе­му и теперь, Вла­ды­ка, бла­го­сло­ви небес­ным бла­го­сло­ве­ни­ем воз­ло­же­ние этих перст­ней, и ангел Гос­по­день да сопут­ству­ет им во все дни их жизни.

В молит­ве выра­же­на мысль о том, что устро­и­те­лем бра­ка явля­ет­ся Сам Бог. В осно­ве этой идеи лежит свя­то­оте­че­ское уче­ние о том, что брач­ный союз явля­ет­ся чудом и даром Божи­им: «Кто най­дет доб­ро­де­тель­ную жену? (Притч.31:10), гово­рит, как слы­шу, Боже­ствен­ное Писа­ние. Это дар Божий, и Гос­подь устро­я­ет доб­рое супру­же­ство»[178]. Как бы в под­твер­жде­ние этой мыс­ли в молит­ве при­во­дит­ся целая серия биб­лей­ских при­ме­ров бла­го­сло­ве­ния Богом брач­ных союзов.

Пер­вый из при­ме­ров заим­ство­ван из Кни­ги Бытия: это повест­во­ва­ние о том, как Авра­ам послал сво­е­го раба для того, что­бы он нашел жену его сыну Иса­а­ку. Этот длин­ный и тро­га­тель­ный биб­лей­ский рас­сказ (Быт.24:1-61) вспо­ми­на­ет­ся здесь в каче­стве при­ме­ра брач­но­го дого­во­ра. Обру­че­ние – не что иное, как брач­ный дого­вор, обе­ща­ние вза­им­ной вер­но­сти супру­га­ми. И цер­ковь про­сит Бога утвер­дить этот дого­вор («утвер­ди еже у них гла­го­лан­ное сло­во») и утвер­дить обру­че­ние буду­щих супру­гов в вере, еди­но­мыс­лии, истине и люб­ви. Имен­но эти четы­ре доб­ро­де­те­ли долж­ны стать тем фун­да­мен­том, на кото­ром будет сози­дать­ся зда­ние хри­сти­ан­ско­го брака.

Сле­ду­ю­щий ряд биб­лей­ских аллю­зий пред­став­ля­ет собой серию раз­но­род­ных сюже­тов, в каж­дом из кото­рых фигу­ри­ру­ет пер­стень – либо как знак вла­сти (Быт.41:42; Дан.5:29), либо как пер­со­наль­ная при­над­леж­ность (Быт.38:18,25 [179]), либо как сим­вол вос­ста­нов­ле­ния утра­чен­но­го сынов­не­го досто­ин­ства (Лк.15:22). В древ­но­сти пер­стень упо­треб­лял­ся не столь­ко как укра­ше­ние, сколь­ко как сим­вол вла­сти. Пер­стень исполь­зо­вал­ся как печать, кото­рым скреп­ля­ли доку­мен­ты, дого­во­ры, заве­ща­ния. Подоб­но под­пи­си, пер­стень был лич­ной при­над­леж­но­стью того или ино­го лица. Пере­дать кому-либо свой пер­стень озна­ча­ло отдать свою власть это­му лицу. Остав­ле­ние перст­ня в чьих-то руках озна­ча­ло оста­вить веще­ствен­ное дока­за­тель­ство сво­е­го при­сут­ствия и сво­ей свя­зи с этим лицом (послед­нее мог­ло быть как след­стви­ем дове­рия, так и след­стви­ем край­ней беспечности).

Все эти зна­че­ния перст­ня (коль­ца) вклю­че­ны в сим­во­ли­ку обря­да обру­че­ния. Жених наде­ва­ет золо­тое коль­цо в знак вла­сти над неве­стой; неве­ста наде­ва­ет сереб­ря­ное в знак под­чи­не­ния жени­ху. Обмен коль­ца­ми озна­ча­ет вза­им­ную ответ­ствен­ность супру­гов друг за дру­га, вер­ность друг дру­гу, пра­во обла­да­ния друг другом.

По окон­ча­нии молит­вы обру­че­ния сле­ду­ет сугу­бая екте­ния, в кото­рую встав­ля­ют­ся про­ше­ния об обру­чен­ных. Чин обру­че­ния закан­чи­ва­ет­ся малым отпу­стом, кото­рый неред­ко опус­ка­ет­ся, если за обру­че­ни­ем без пере­ры­ва сле­ду­ет венчание.

Обру­че­ние может быть совер­ше­но отдель­но от вен­ча­ния в том слу­чае, если буду­щие супру­ги еще не гото­вы создать пол­но­цен­ную семью, но уже укре­пи­лись в сво­ем жела­нии жить друг с дру­гом в брач­ном сою­зе. В этом слу­чае обру­че­ние ста­но­вит­ся обе­ща­ни­ем вза­им­ной вер­но­сти, а пери­од меж­ду обру­че­ни­ем и вен­ча­ни­ем явля­ет­ся вре­ме­нем под­го­тов­ки к вступ­ле­нию в брак.

Венчание

Чин вен­ча­ния пред­ва­ря­ет­ся пени­ем Псал­ма 127, в кото­ром гово­рит­ся о бла­го­сло­ве­нии Богом бла­го­че­сти­вой семьи. К сти­хам псал­ма добав­ля­ет­ся при­пев «Сла­ва Тебе, Боже наш, сла­ва Тебе». Во вре­мя пения псал­ма жених и неве­ста, пред­во­ди­мые свя­щен­ни­ком, шеству­ют из при­тво­ра в храм.

Затем свя­щен­ник зада­ет жени­ху вопрос: «Име­е­ши ли (имя) про­из­во­ле­ние бла­гое и непри­нуж­ден­ное и креп­кую мысль поя­ти себе в жену сию (имя), юже зде пред тобою види­ши?»[180]. По полу­че­нии утвер­ди­тель­но­го отве­та свя­щен­ник спра­ши­ва­ет: «Не обе­щал­ся ли иной неве­сте?»[181]. Жених дает отри­ца­тель­ный ответ. Ана­ло­гич­ные вопро­сы зада­ют­ся неве­сте. Этот допрос необ­хо­дим для того, что­бы всту­па­ю­щие в брак пуб­лич­но засви­де­тель­ство­ва­ли отсут­ствие пре­пят­ствий для бра­ка. Толь­ко на таком осно­ва­нии может быть совер­ше­но венчание.

Далее свя­щен­ник про­из­но­сит воз­глас «Бла­го­сло­вен­но Цар­ство». Чита­ет­ся вели­кая екте­ния, к кото­рой добав­ля­ют­ся про­ше­ния о соче­та­ю­щих­ся друг с дру­гом для брач­но­го обще­ния и о спа­се­нии их; о том, что­бы их брак был бла­го­слов­лен, как неко­гда в Кане Гали­лей­ской; что­бы им было даро­ва­но «цело­муд­рие и плод чре­ва на поль­зу», роди­тель­ское сча­стье, без­упреч­ная жизнь и все необ­хо­ди­мое для спасения.

За екте­ни­ей сле­ду­ет пер­вая молит­ва чина вен­ча­ния, в кото­рой свя­щен­ник напо­ми­на­ет о сотво­ре­нии Ада­ма и Евы, о бла­го­сло­ве­нии им «пло­дить­ся и раз­мно­жать­ся» и о том, что двое будут в плоть еди­ну. При­во­дят­ся при­ме­ры бла­го­во­ле­ния Божия к брач­ным сою­зам: бла­го­сло­ве­ние Божие Авра­аму и Сар­ре и рож­де­ние от них Иса­а­ка, бла­го­сло­ве­ние Иоси­фу и Асе­не­фе и рож­де­ние от них Ефре­ма и Манас­сии, бла­го­сло­ве­ние Заха­рии и Ели­са­ве­те и рож­де­ние от них Иоан­на Кре­сти­те­ля, рож­де­ние Прис­но­де­вы «от корене Иес­се­е­ва» и рож­де­ние от Нее Спа­си­те­ля мира. Вспо­ми­на­ет­ся, что Хри­стос при­шел на брак в Кану Гали­лей­скую, дабы явить, что закон­ное супру­же­ство и чадо­ро­дие есть Божия воля. Свя­щен­ник про­сит в молит­ве, что­бы Гос­подь сни­зо­шел на жени­ха и неве­сту и бла­го­сло­вил их брак, даро­вал им жизнь мир­ную, дол­го­ден­ствие, цело­муд­рие, любовь друг к дру­гу в мир­ном сою­зе, «семя дол­го­жиз­нен­ное» (потом­ство во мно­гих поко­ле­ни­ях), «о чадех бла­го­дать» (уте­ше­ние в детях). Свя­щен­ник про­сит, что­бы Бог даро­вал супру­гам «неувя­да­е­мый венец сла­вы», спо­до­бил их уви­деть вну­ков, сохра­нил их ложе «нена­вет­ным» (без­упреч­ным), напол­нил их дом зем­ны­ми бла­га­ми, дабы они мог­ли делить­ся ими со все­ми нуждающимися.

В сле­ду­ю­щей далее молит­ве Бог назы­ва­ет­ся «Свя­щен­но­со­вер­ши­те­лем» таин­ствен­но­го и чисто­го бра­ка, Зако­но­да­те­лем плот­ско­го поряд­ка, Хра­ни­те­лем нетле­ния и бла­гим Устро­и­те­лем житей­ских дел. В молит­ве опять вспо­ми­на­ет­ся сотво­ре­ние Евы из реб­ра Ада­ма, после чего свя­щен­ник про­сит Бога послать бла­го­дать на бра­чу­ю­щих­ся и даро­вать жене пови­но­ве­ние мужу, а мужу гла­вен­ство над женой. Свя­щен­ник мно­го­крат­но про­сит Бога бла­го­сло­вить бра­чу­ю­щих­ся, как Он бла­го­сло­вил Авра­ама и Сар­ру, Иса­а­ка и Ревек­ку, Иако­ва и всех пат­ри­ар­хов, Иоси­фа и Асе­не­фу, Мои­сея и Сеп­фо­ру, Иоаки­ма и Анну, Заха­рию и Ели­за­ве­ту; сохра­нить их, как Бог сохра­нил Ноя в ков­че­ге, Иону во чре­ве кита, трех отро­ков от огня; вспом­нить их, как Бог вспом­нил Ено­ха, Сима, Илию и сорок муче­ни­ков, послав им нетлен­ные вен­цы. Радость супру­гов долж­на быть подоб­на той радо­сти, кото­рой спо­до­би­лась цари­ца Еле­на, когда обре­ла свя­той крест. В молит­ве поми­на­ют­ся дру­зья жени­ха и неве­сты, кото­рые при­сут­ству­ют при вен­ча­нии, их роди­те­ли. Свя­щен­ник вновь про­сит Бога даро­вать супру­гам «плод чре­ва», доб­ро­де­тель­ных детей, еди­но­мыс­лие в духов­ных и телес­ных делах, изоби­лие пло­дов; и что­бы супру­ги уви­де­ли вну­ков, «яко ново­са­жде­ния мас­лич­ная окрест тра­пезы сво­ея» (как новые мас­лич­ные дере­вья вокруг сто­ла), и что­бы они вос­си­я­ли, как звез­ды на твер­ди небесной.

При­ме­ры, кото­рые при­ве­де­ны в пер­вой и вто­рой молит­вах, заим­ство­ва­ны из биб­лей­ской исто­рии. Во вто­рой молит­ве, кро­ме того, при­ве­де­ны при­ме­ры из исто­рии хри­сти­ан­ской Церк­ви: обре­те­ние цари­цей Еле­ной чест­но­го кре­ста в Иеру­са­ли­ме и стра­да­ние соро­ка муче­ни­ков Сева­стий­ских. Обре­те­ние кре­ста вспо­ми­на­ет­ся как радост­ное собы­тие; в то же вре­мя сам крест явля­ет­ся сим­во­лом стра­да­ния и муче­ни­че­ства. Муче­ни­ки сева­стий­ские упо­ми­на­ют­ся в молит­ве по той при­чине, что, соглас­но их житию, когда они нахо­ди­лись в тем­ни­це, они услы­ша­ли голос Хри­ста: «Веру­ю­щий в Меня, если и умрет, ожи­вет. Дер­зай­те и не стра­ши­тесь, ибо вос­при­и­ме­те вен­цы нетлен­ные». Когда же муче­ни­ки нахо­ди­лись в ледя­ной воде, страж­ник уви­дел над их голо­ва­ми вен­цы. Таким обра­зом, в молит­ве про­во­дит­ся связь меж­ду бра­ком и муче­ни­че­ством: эта связь будет отра­же­на и в после­ду­ю­щих молит­вах и песнопениях.

Тре­тья молит­ва сум­ми­ру­ет содер­жа­ние преды­ду­щих двух молитв и чино­по­сле­до­ва­ния вен­ча­ния в целом:

Боже свя­тый, созда­вый из пер­сти чело­ве­ка, из реб­ра его воз­со­зда­вый жену, и спря­гий ему помощ­ни­ка по нему, за еже тако угод­но бысть Тво­е­му вели­че­ству, не еди­но­му бытии чело­ве­ку на зем­ли; Сам и ныне Вла­ды­ко, низ­посли руку Твою от свя­та­го жили­ща Тво­е­го, и соче­тай раба Тво­е­го сего (имя) и рабу Твою сию (имя), зане от Тебе соче­та­ва­ет­ся мужу жену. Сопря­зи я в еди­но­муд­рии, вен­чай я в плоть еди­ну, даруй има плод чре­ва, бла­го­ча­дия восприятие.

Боже свя­той, из зем­ли создав­ший чело­ве­ка, и от реб­ра его обра­зо­вав­ший жену, и соче­тав­ший ее ему в каче­стве помощ­ни­цы. Пото­му что было угод­но Тво­е­му вели­чию, что­бы чело­век не был оди­но­ким на зем­ле. Ты и ныне, Вла­ды­ка, пошли Свою руку от свя­то­го жили­ща Тво­е­го и соче­тай раба Тво­е­го сего (имя) и рабу Твою сию (имя), ибо Тобою соче­та­ет­ся жена с мужем. Соеди­ни их в еди­но­мыс­лии, вен­чай их в плоть еди­ну. Даруй им плод чре­ва – бла­го­че­сти­вых детей.

После этой молит­вы и сле­ду­ю­ще­го за ней воз­гла­са свя­щен­ник воз­ла­га­ет венец на голо­ву жени­ха, про­из­но­ся «Вен­ча­ет­ся раб Божий (имя) рабе Божи­ей (имя) во имя Отца и Сына и Свя­та­го Духа, аминь». С ана­ло­гич­ны­ми сло­ва­ми венец воз­ла­га­ет­ся на голо­ву неве­сты. Затем свя­щен­ник, бла­го­слов­ляя ново­брач­ных, про­из­но­сит фор­му­лу, осно­ван­ную на Пс. 8:6: «Гос­по­ди Боже наш, сла­вою и честию вен­чай я» (сла­вой и честью вен­чай их). В Гре­че­ской Церк­ви исполь­зу­ют­ся вен­ки из цве­тов; в тра­ди­ции Рус­ской Церк­ви – вен­цы из метал­ла коро­но­об­раз­ной фор­мы. На прак­ти­ке в неко­то­рых слу­ча­ях вен­цы не наде­ва­ют­ся на голо­вы бра­чу­ю­щих­ся, а дают­ся в руки вос­пре­ем­ни­кам, кото­рые дер­жат их над голо­ва­ми жени­ха и неве­сты. Одна­ко более соот­вет­ству­ю­щим смыс­лу Таин­ства явля­ет­ся воз­ло­же­ние вен­цов на голо­вы соче­та­ю­щих­ся браком.

Далее про­из­но­сит­ся про­ки­мен, осно­ван­ный на Пс.20:4-5: «Поло­жил еси на гла­вах их вен­цы от каме­ний чест­ных; живо­та про­си­ша у тебе, и дал еси им» (Ты поло­жил на голо­вах их вен­цы из дра­го­цен­ных кам­ней, они про­си­ли у Тебя жиз­ни, и Ты дал ее им). Сле­ду­ет чте­ние отрыв­ка из Посла­ния апо­сто­ла Пав­ла к Ефе­ся­нам, содер­жа­ще­го уче­ние о бра­ке как Таинстве:

Жены, пови­нуй­тесь сво­им мужьям, как Гос­по­ду, пото­му что муж есть гла­ва жены, как и Хри­стос гла­ва Церк­ви, и Он же Спа­си­тель тела. Но как Цер­ковь пови­ну­ет­ся Хри­сту, так и жены сво­им мужьям во всем. Мужья, люби­те сво­их жен, как и Хри­стос воз­лю­бил Цер­ковь и пре­дал Себя за нее, что­бы освя­тить ее, очи­стив банею вод­ною посред­ством сло­ва; что­бы пред­ста­вить ее Себе слав­ною Цер­ко­вью, не име­ю­щею пят­на, или поро­ка, или чего-либо подоб­но­го, но дабы она была свя­та и непо­роч­на. Так долж­ны мужья любить сво­их жен, как свои тела: любя­щий свою жену любит само­го себя. Ибо никто нико­гда не имел нена­ви­сти к сво­ей пло­ти, но пита­ет и гре­ет ее, как и Гос­подь Цер­ковь, пото­му что мы чле­ны тела Его, от пло­ти Его и от костей Его. Посе­му оста­вит чело­век отца сво­е­го и мать и при­ле­пит­ся к жене сво­ей, и будут двое одна плоть. Тай­на сия вели­ка; я гово­рю по отно­ше­нию ко Хри­сту и к Церк­ви. Так каж­дый из вас да любит свою жену, как само­го себя; а жена да боит­ся сво­е­го мужа (Еф.5:21-33).

В при­ве­ден­ном тек­сте, как и в неко­то­рых дру­гих ново­за­вет­ных текстах, настой­чи­во про­во­дит­ся мысль о необ­хо­ди­мо­сти под­чи­не­ния жен­щи­ны муж­чине. Обыч­но это объ­яс­ня­ет­ся куль­тур­ны­ми осо­бен­но­стя­ми Иудеи вре­мен апо­сто­ла Пав­ла. Мы не будем сей­час подроб­но оста­нав­ли­вать­ся на дан­ном момен­те, ска­жем лишь о том, что тра­ди­ци­он­ное пред­став­ле­ние о гла­вен­стве мужа в семье сохра­ня­ет­ся в Пра­во­слав­ной Церк­ви и поныне (в этом ее отли­чие от неко­то­рых дру­гих хри­сти­ан­ских церк­вей). Соглас­но пра­во­слав­но­му пони­ма­нию, в цити­ро­ван­ных сло­вах апо­сто­ла Пав­ла «речь идет, конеч­но же, не о дес­по­тиз­ме мужа или закре­по­ще­нии жены, но о пер­вен­стве в ответ­ствен­но­сти, забо­те и люб­ви». Все хри­сти­ане «при­зва­ны к вза­им­но­му пови­но­ве­ныю друг дру­гу в стра­хе Божи­ем (Еф.5:21). Поэто­му ни муж без жены, ни жена без мужа, в Гос­по­де. Ибо, как жена от мужа, так и муж через жену; все же – от Бога (1Кор.11:11-12[182].

По окон­ча­нии чте­ния Апо­сто­ла три­жды поет­ся «Алли­луйа» и затем чита­ет­ся еван­гель­ский рас­сказ о бра­ке в Кане Гали­лей­ской (Ин.2:1-11). Чте­ние это­го еван­гель­ско­го отрыв­ка о пре­ло­же­нии воды в вино под­чер­ки­ва­ет таин­ствен­ный харак­тер брака.

Сущ­ность вся­ко­го Таин­ства заклю­ча­ет­ся, как мы гово­ри­ли, в пре­ло­же­нии, изме­не­нии, пре­вра­ще­нии чего-то одно­го во что-то дру­гое: хле­ба и вина в тело и кровь Хри­ста, соста­ва из бла­го­вон­ных масел в свя­тое миро и т. д. Одно­вре­мен­но в Таин­стве про­ис­хо­дит пре­ло­же­ние того, кто участ­ву­ет в нем: в Кре­ще­нии чело­век пре­ла­га­ет­ся из вет­хо­го в ново­го, рож­да­ясь зано­во; в Евха­ри­стии он пре­ла­га­ет­ся в чле­на тела Хри­сто­ва, соеди­ня­ясь со Хри­стом. Какое пре­ло­же­ние про­ис­хо­дит в Таин­стве Бра­ка? Оче­вид­но, имен­но то, о кото­ром гово­рит Биб­лия: «И будут два одна плоть» (Быт.2:24). Пре­ло­же­ние двух инди­ви­ду­у­мов в «одну плоть», одно тело, пре­ло­же­ние из раз­роз­нен­но­сти в един­ство, из раз­об­щен­но­сти в союз. Как гово­рит Иоанн Зла­то­уст, «тот, кто не соеди­нен уза­ми бра­ка, не пред­став­ля­ет собой цело­го, а лишь поло­ви­ну. Муж­чи­на и жен­щи­на в бра­ке – не два чело­ве­ка, а один чело­век»[183]. Это соеди­не­ние про­ис­хо­дит бла­го­да­ря силе вза­им­ной люб­ви супру­гов: «Любовь тако­ва, что любя­щие состав­ля­ют уже не два, а одно­го чело­ве­ка, чего не может сотво­рить ничто, кро­ме люб­ви»[184].

Пре­ло­же­ние воды в вино явля­ет­ся так­же сим­во­лом пре­вра­ще­ния буд­ней семей­ной жиз­ни в празд­ник: «Желаю вам все­го наи­луч­ше­го, – пишет Гри­го­рий ново­брач­ным. – А одно из благ – что­бы Хри­стос при­сут­ство­вал на бра­ке, ибо где Хри­стос, там бла­го­ле­пие, и что­бы вода ста­ла вином, то есть все пре­вра­ти­лось в лучшее»1.

Брач­ный союз, бла­го­слов­лен­ный Хри­стом, союз, в кото­ром Гос­подь Сам незри­мо при­сут­ству­ет, дол­жен стать непре­стан­ным празд­ни­ком откро­ве­ния супру­га­ми друг в дру­ге лика Божия, непре­стан­ным «пре­вра­ще­ни­ем в луч­шее» всех аспек­тов их сов­мест­ной жизни.

После Еван­ге­лия про­из­но­сит­ся сугу­бая екте­ния с про­ше­ни­я­ми о ново­брач­ных, и свя­щен­ник чита­ет молит­ву, тема­ти­че­ски свя­зан­ную с еван­гель­ским чтением:

Гри­го­рий Бого­слов. Пись­мо 232. Lettres. Р. 166. (Тво­ре­ния. Т. 2. С. 531).

Гос­по­ди Боже наш, во спа­си­тель­ном Тво­ем смот­ре­нии спо­до­би­вый в Канне Гали­лей­стей чест­ный пока­за­ти брак Тво­им при­ше­стви­ем, Сам ныне раб Тво­их (имя­рек), яже бла­го­во­лил еси соче­та­ти­ся друг дру­гу, в мире и еди­но­мыс­лии сохра­ни, чест­ный их брак пока­жи, несквер­ное их ложе соблю­ди, непо­роч­ное их сожи­тель­ство пре­бы­ва­ти бла­го­во­ли, и спо­до­би в ста­ро­сти масти­тей достиг­ну­ти, чистым серд­цем дела­ю­ща запо­ве­ди Твоя.

Гос­по­ди Боже наш, Тебе угод­но было, по Тво­е­му спа­си­тель­но­му про­мыс­лу, посе­ще­ни­ем Каны Гали­лей­ской явить чест­ность бра­ка. Ты и ныне, Вла­ды­ка, сохра­ни в мире и еди­но­мыс­лии рабов Тво­их (име­на), кото­рых бла­го­во­лил соче­тать друг дру­гу. Яви чест­ным их брак, сохра­ни их ложе неосквер­нен­ным. Бла­го­во­ли, что­бы они пожи­ли без­упреч­но. И удо­стой их дожить до глу­бо­кой ста­ро­сти, испол­няя Твои запо­ве­ди от чисто­го сердца.

Далее, после литур­ги­че­ско­го воз­гла­са «И спо­до­би нас Вла­ды­ко», поет­ся (чита­ет­ся) молит­ва «Отче наш». При­но­сит­ся чаша вина, над кото­рой свя­щен­ник чита­ет молит­ву, про­ся Бога бла­го­сло­вить ее. Жених и неве­ста три­жды по оче­ре­ди испи­ва­ют вино из чаши. Это дей­ствие сим­во­ли­зи­ру­ет их духов­ную общ­ность, готов­ность делить друг с дру­гом радо­сти и скор­би пред­сто­я­щей семей­ной жиз­ни. Как уже гово­ри­лось, молит­ва «Отче наш» сохра­ни­лась в чине вен­ча­ния с тех пор, когда он еще вхо­дил в состав Евха­ри­стии, а чаша вина ста­ла заме­ной евха­ри­сти­че­ской чаши. В совре­мен­ной прак­ти­ке Пра­во­слав­ной Церк­ви вен­ча­ние совер­ша­ет­ся отдель­но от Евха­ри­стии, одна­ко очень часто оно сле­ду­ет сра­зу за Евха­ри­сти­ей, на кото­рой супру­ги вме­сте при­ча­ща­лись Свя­тых Тайн. Такой обы­чай дол­жен быть вся­че­ски поощ­ря­ем, посколь­ку сов­мест­ное при­ча­ще­ние явля­ет­ся тем «хле­бом насущ­ным», без кото­ро­го невоз­мож­но постро­ить пол­но­цен­ный хри­сти­ан­ский брак. Если при­ча­стить­ся не уда­ет­ся в день бра­ко­со­че­та­ния, это мож­но сде­лать в один из бли­жай­ших дней до венчания.

Чино­по­сле­до­ва­ние вен­ча­ния, как и Таин­ство Кре­ще­ния, вклю­ча­ет в себя шествие – в дан­ном слу­чае вокруг ана­лоя с Еван­ге­ли­ем. При этом хор поет те же три тро­па­ря, кото­рые поют­ся во вре­мя руко­по­ло­же­ния в свя­щен­ный сан, толь­ко в ином поряд­ке: «Исайе, ликуй», «Сла­ва Тебе, Хри­сте Боже» и «Свя­тии муче­ни­цы». Пер­вый из этих тро­па­рей гово­рит о рож­де­нии мла­ден­ца Эмма­ну­и­ла из чре­ва Бого­ро­ди­цы и напо­ми­на­ет супру­гам о при­зва­нии к чадо­ро­дию. Два дру­гих тро­па­ря напо­ми­на­ют о муче­ни­че­ском подви­ге, о кото­ром так­же напо­ми­на­ют вен­цы, воз­ло­жен­ные на голо­вы вра­чу­ю­щих­ся. Еван­ге­лие, лежа­щее на ана­лое, напо­ми­на­ет о том, что жизнь хри­сти­ан­ской семьи долж­на стро­ить­ся на осно­ве нрав­ствен­но­го уче­ния Хри­ста и что супру­ги долж­ны стре­мить­ся к соблю­де­нию запо­ве­дей Спасителя.

После трое­крат­но­го обхож­де­ния ана­лоя вен­цы сни­ма­ют­ся. При этом свя­щен­ник, обра­ща­ясь к жени­ху, гово­рит: «Воз­ве­ли­чи­ся, жени­ше, яко­же Авра­ам, и бла­го­сло­ви­ся яко-же Иса­ак, и умно­жи­ся яко­же Иаков, ходяй в мире и дела­яй в прав­де запо­ве­ди Божии»[185].

«Воз­ве­личь­ся, жених, как Авра­ам, и будь бла­го­сло­вен, как Иса­ак, и раз­множь­ся, как Иаков, живя в мире и в пра­вед­но­сти, испол­няя запо­ве­ди Божьи».

Сни­мая венец с голо­вы неве­сты, свя­щен­ник про­из­но­сит: «И ты, неве­сто, воз­ве­ли­чи­ся яко­же Сар­ра, и воз­ве­се­ли­ся яко­же Ревек­ка, и умно­жи­ся яко­же Рахиль, весе­ля­щи­ся о сво­ем муже, хра­ня­щи пре­де­лы зако­на, зане тако бла­го­во­ли Бог»[186].

Венец явля­ет­ся сим­во­лом не толь­ко семей­ной жиз­ни в насто­я­щем, зем­ном бытии, но и сим­во­лом небес­ной сла­вы, ожи­да­ю­щей супру­гов в эсха­то­ло­ги­че­ском Цар­стве Божи­ем. Поэто­му свя­щен­ник, сняв вен­цы с жени­ха и неве­сты, про­сит Бога при­нять эти вен­цы в Свое царство:

Боже. Боже наш, при­ше­дый в Кану Гали­лей­скую и тамош­ний брак бла­го­сло­ви­вый, бла­го­сло­ви и рабы Твоя сия Тво­им про­мыс­лом ко обще­нию бра­ка соче­тав­ших­ся; бла­го­сло­ви их вхо­ды и исхо­ды, ум ножи во бла­гих живот их, вос­при­ми вен­цы их в Цар­ствии Тво­ем, несквер­ны и непо­роч­ны и нена­вет­ны соблю­да­яй, во веки веков.

Боже, Боже наш, при­шед­ший в Кану Гали­лей­скую и бла­го­сло­вив­ший тамош­ний брак! Бла­го­сло­ви и рабов Тво­их, кото­рые Тво­им про­мыс­лом соче­та­лись для брач­но­го обще­ния. Бла­го­сло­ви их вхо­ды и выхо­ды. Напол­ни бла­га­ми их жизнь. При­ми их вен­цы в Твое Цар­ство, сохра­няя их непо­роч­ны­ми, без­упреч­ны­ми и сво­бод­ны­ми от коз­ней (вра­жьих) во веки веков.

Таким обра­зом, брач­ные вен­цы будут ожи­дать супру­гов в Цар­ствии Божи­ем. Эта мысль осно­ва­на на тра­ди­ци­он­ном для восточ­ной пат­ри­сти­ки пред­став­ле­нии о том, что брач­ный союз не раз­ру­ша­ет­ся даже смертью.

Таин­ство Бра­ка завер­ша­ет­ся сло­ва­ми, в кото­рых свя­щен­ник при­зы­ва­ет на супру­гов бла­го­сло­ве­ние Пре­свя­той Троицы:

Отец, Сын и Свя­тый Дух, все­свя­тая и еди­но­сущ­ная и живо­на­чаль­ная Тро­и­ца, еди­но Боже­ство и Цар­ство, да бла­го­сло­вит вас, и да подаст вам дол­го­жи­тие, бла­го­ча­дие, пре­спе­я­ние живо­та и веры, и да испол­нит вас всех сущих на зем­ли бла­гих, да спо­до­бит вас и обе­щан­ных благ вос­при­я­тия, молит­ва­ми свя­тыя Бого­ро­ди­цы, и всех святых.

Отец, Сын и Свя­той Дух, все­свя­тая и еди­но­сущ­ная Тро­и­ца, при­чи­на бытия, еди­ное Боже­ство и Цар­ство, да бла­го­сло­вит вас и да подаст вам дол­го­ле­тие, бла­го­че­сти­вых детей, успех в жиз­ни и в вере; да насы­тит вас зем­ны­ми бла­га­ми и да удо­сто­ит вас так­же полу­чить и обе­щан­ные бла­га, по молит­вам Пре­свя­той Бого­ро­ди­цы и всех святых.

Это бла­го­сло­ве­ние напо­ми­на­ет о том, что един­ство супру­гов в бра­ке долж­но быть обра­зом того един­ства, кото­рое явля­ет Свя­тая Тро­и­ца – Отец, Сын и Свя­той Дух, пре­бы­ва­ю­щие в нераз­дель­ном и нес­лит­ном един­стве и объ­еди­нен­ные вза­им­ной любо­вью. Как гово­рит Иоанн Зла­то­уст, когда муж и жена соеди­ня­ют­ся в бра­ке, «они не явля­ют­ся обра­зом чего-то неоду­шев­лен­но­го или чего-то зем­но­го, но обра­зом Само­го Бога»[187]. Имен­но в этой люб­ви по обра­зу Тро­и­цы – залог того, что брач­ные узы сохра­нят­ся и в эсха­то­ло­ги­че­ском Цар­стве Божи­ем, а вен­цы, воз­ло­жен­ные на супру­гов в зем­ной жиз­ни, пре­вра­тят­ся в нетлен­ные вен­цы жиз­ни, прав­ды и сла­вы, уго­то­ван­ные любя­щим Бога и любя­щим друг друга.

Тро­ич­ное бла­го­сло­ве­ние явля­ет­ся завер­ше­ни­ем Таин­ства Бра­ка, хотя в совре­мен­ных слу­жеб­ни­ках за ним сле­ду­ет отпуст, на кото­ром поми­на­ют­ся свя­тые рав­ноап­о­столь­ные Кон­стан­тин и Еле­на и свя­той вели­ко­му­че­ник Про­ко­пий. Кон­стан­тин и Еле­на поми­на­ют­ся как пер­вые бла­го­че­сти­вые госу­да­ри, обрет­шие крест Гос­по­день. Что же каса­ет­ся вели­ко­му­че­ни­ка Про­ко­пия, то в его житии гово­рит­ся о том, что перед кон­чи­ной он уве­щал две­на­дцать дев идти на муче­ни­че­скую смерть, как на брак. Вновь Цер­ковь напо­ми­на­ет ново­брач­ным о супру­же­ской жиз­ни как муче­ни­че­стве и крестоношении.

(Отры­вок из кни­ги мит­ро­по­ли­та Ила­ри­о­на (Алфе­е­ва) «Таин­ства исце­ле­ния, слу­же­ния и любви»)


[155] Сло­варь биб­лей­ско­го бого­сло­вия / Под ред. К. Леон-Дюф­руа. Брюс­сель, 1990. С. 103.

[156] Мей­ен­дорф Иоанн, про­то­пре­сви­тер. Брак в Пра­во­сла­вии. Клин, 2000. С. 11–12.

[157] Афи­на­гор Афин­ский. Про­ше­ние о хри­сти­а­нах 33: SC 379. 1992. Рус­ский пере­вод: Ран­ние отцы Церк­ви: Анто­ло­гия. Брюс­сель. 1988. С. 410–449.

[158] Иоанн Зла­то­уст. Бесе­ды на Кни­гу Бытия 56, 2: Homiliae in Genesim. PG 53, 21‒384; PG 54, 385–580. (Тво­ре­ния. Т. 4. Кн. 2. С. 597).

[159] Игна­тий Бого­но­сец. Посла­ние к Поли­кар­пу 6: Ignace d’Antioche: Polycarpe de Smyrne. Lettres; Martyre de Polycarpe. Ed. Р.-Th. Camelot. SC 10.1969. Рус­ский пере­вод: Ран­ние отцы Церк­ви: Анто­ло­гия. Брюс­сель. 1988. С. 101–156.

[160] Тер­тул­ли­ан. К сво­ей жене 2, 8: Ad uxorem. CSEL 70, 96– 124. Рус­ский пере­вод: Квинт Сеп­ти­мий Фло­ренс Тер­тул­ли­ан. Избран­ные сочи­не­ния. М., 1994.

[161] Васи­лий Вели­кий. Бесе­ды на Шестод­нев 7, 5. PG 29, В.

[162] Гри­го­рий Бого­слов. Сло­во 40, 18. SC 358, 236. (Тво­ре­ния. Т. 1.С. 554).

[163] Амвро­сий Медио­лан­ский. Посла­ние к Виги­лию 19, 23, 7. Свя­той Амвро­сий ссы­ла­ет­ся на запад­ный обы­чай покры­вать голо­ву неве­сты покро­вом в момент бла­го­сло­ве­ния бра­ка епископом

[164] Иоанн Зла­то­уст. Бесе­ды на Кни­гу Бытия 48, 6. (Тво­ре­ния. Т. 4. Кн. 2. С.539).

[165] Зенон Верон­ский. О вере, надеж­де и люб­ви 4.

[166] Авгу­стин. О бла­ге супру­же­ства 18, 21.

[167] Иоанн Зла­то­уст. Бесе­ды на Посла­ние к Ефе­ся­нам 20, 4. (Тво­ре­ния. Т. 11. Кн. 1. С. 172).

[168] Тер­тул­ли­ан. О вен­це 13, 4; 14, 2. De corona. CSEL 70, 125–152.

[169] Фео­дор Сту­дит. Пись­ма 1, 22: Theodori Studitae Epistulae. Hrsg. Von G. Fagouros. T.l‒2. SB 31/1‒2. Berlin – New York, 1992; Epistolae. PG 99, 973 CD.

[170] Мей­ен­дорф. Брак в пра­во­сла­вии. С. 21.

[171] Симе­он Солун­ский. О чест­ном закон­ном бра­ке (282): De honesto et legitimo conjugio. PG 155, 504–516.

[172] Нико­лай Кава­си­ла. О жиз­ни во Хри­сте 4. PG 150, 593 с.

[173] Мей­ен­дорф. Брак в пра­во­сла­вии. С. 18.

[174] Мей­ен­дорф. Брак в пра­во­сла­вии. С. 23.

[175] Мей­ен­дорф. Брак в пра­во­сла­вии. С. 24–25.

[176] Жел­тов М.С. Вен­ча­ние бра­ка // ПЭ. Т. 7. М., 2004. С. 663.

[177] Катан­ский A.JI. К исто­рии о брач­ном пра­ве / / Хри­сти­ан­ское чте­ние, СПб., 1880. С. 112, 116.

[178] Гри­го­рий Бого­слов. Сло­во 18, 6. PG 35, 992 D – 993 А.

[179] В сино­даль­ном пере­во­де Биб­лии упо­мя­ну­ты печать, пере­вязь и трость. В Сеп­ту­а­гин­те для обо­зна­че­ния «печа­ти» исполь­зо­ван тер­мин SocktoAiov (пер­стень). В древ­но­сти пер­стень исполь­зо­вал­ся в каче­стве печати.

[180] «Име­ешь ли ты сво­бод­ное и доб­рое жела­ние и твер­дое наме­ре­ние взять себе в жену сию… кото­рую здесь перед собою видишь?»

[181] «Не давал ли ты обе­ща­ние дру­гой невесте?»

[182] Осно­вы соци­аль­ной кон­цеп­ции Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви. X, 5.

[183] Иоанн Зла­то­уст. Бесе­ды на Посла­ние к Колос­ся­нам 12,5 (Тво­ре­ния. Т. 11. Кн. 1. С. 465).

[184] Иоанн Зла­то­уст. Бесе­да на 1‑е Посла­ние к Корин­фя­нам 33, 3 (Тво­ре­ния. Т. 10. Кн. 1. С. 333). Sancti patris nostri Ioannis Chrysostomi, archiepiscopi Constantinopolitani, In divi Pauli Epistolam ad Corinthios priorem Homiliae XLIV. Ed. F. Field. Oxford, 1847.

[185] «И ты, неве­ста, воз­ве­личь­ся, как Сар­ра, и радуй­ся, как Ревек­ка, и раз­множь­ся, как Рахиль, раду­ясь о сво­ем муже, соблю­дая пре­де­лы зако­на, пото­му что так угод­но Богу».

[186] «И ты, неве­ста, воз­ве­личь­ся, как Сар­ра, и радуй­ся, как Ревек­ка, и раз­множь­ся, как Рахиль, раду­ясь о сво­ем муже, соблю­дая пре­де­лы зако­на, пото­му что так угод­но Богу».

[187] Иоанн Зла­то­уст. Бесе­ды на Посла­ние к Колос­ся­нам 12,5 (Тво­ре­ния. Т. 11. Кн. 1. С. 464).

Комментировать

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки