Видеть Бога в лице другого — митрополит Лимасольский Афанасий<br><span class="bg_bpub_book_author">Митрополит Лимасольский Афанасий</span>

Видеть Бога в лице другого — митрополит Лимасольский Афанасий
Митрополит Лимасольский Афанасий

(3 голоса5.0 из 5)

Видеть Бога в лице другого

Слово о почитании людей и крепости брака

Одна­жды вла­ды­ку Афа­на­сия спро­си­ли, мож­но ли сохра­нить Боже­ствен­ное уте­ше­ние в бра­ке, ведь если верить пове­рью, оно отсту­па­ет там, где появ­ля­ет­ся уте­ше­ние чело­ве­че­ское. А в бра­ке чело­ве­че­ское уте­ше­ние, оче­вид­но, при­сут­ству­ет. В этой ста­тье мит­ро­по­лит Лима­соль­ский Афа­на­сий не толь­ко отве­ча­ет на дан­ный вопрос, но и рас­ска­зы­ва­ет о том, какое уме­ние жиз­нен­но важ­но для тех, кто меч­та­ет сохра­нить свой брак.

Гово­рит­ся, что когда есть чело­ве­че­ское уте­ше­ние, помощь и под­держ­ка, тогда нет Боже­ствен­но­го уте­ше­ния и под­держ­ки, одна­ко это не совсем так, пото­му что отцы гово­рят это ина­че: когда нет чело­ве­че­ско­го уте­ше­ния, тогда при­хо­дит Боже­ствен­ное уте­ше­ние. А это не зна­чит, что, когда у тебя есть чело­ве­че­ское уте­ше­ние, Бог не ста­нет тебя утешать.

При всем том мы долж­ны знать, что брак – это не без­бур­ная жизнь. В бра­ке мож­но уви­деть мно­го стра­да­ний, травм и тер­за­ний, кото­рых чело­век и пред­ста­вить себе не может в мона­ше­стве или вне бра­ка. Часто там встре­ча­ют­ся чрез­вы­чай­но труд­ные состо­я­ния. Брак – это не лег­кая жизнь, а муче­ни­че­ство. Поэто­му в После­до­ва­нии вен­ча­ния, когда все «водят хоро­вод Иса­ии» вокруг свя­той тра­пезы, мы поем: «Свя­тии муче­ни­цы, доб­ре стра­даль­че­ство­вав­шии и вен­чав­ши­и­ся, моли­те­ся ко Гос­по­ду поми­ло­ва­ти­ся душам нашим». То есть мы поем муче­ни­че­ские тро­па­ри, что­бы пока­зать, что брак – это муче­ни­че­ский путь вокруг Еван­ге­лия Хри­сто­ва, а его сре­до­то­чие – Сам Хри­стос, и жизнь супру­гов вра­ща­ет­ся вокруг Него.

Бра­ко­со­че­та­ние начи­на­ет­ся с муче­ни­че­ско­го тро­па­ря имен­но для того, что­бы пока­зать нам, что чело­век дол­жен всту­пать в него с муче­ни­че­ским настро­ем. Но толь­ко не надо думать, буд­то дру­гой – это палач, кото­рый сде­ла­ет тебя муче­ни­ком, не в этом суть, когда мы гово­рим, что брак – это муче­ни­че­ство. То есть это не озна­ча­ет, что дру­гой чело­век сде­ла­ет тебя муче­ни­ком, и ты дол­жен смот­реть на свою жену (мужа) как на сво­е­го лич­но­го пала­ча или Неро­на, истреб­ля­ю­ще­го хри­сти­ан. Нет, этот настрой нужен, что­бы ты мог жить в бра­ке как долж­но, что­бы ты пре­воз­мог себя, что­бы пожерт­во­вал сво­им эго­из­мом, инди­ви­ду­а­лиз­мом, себя­лю­би­ем, всем, что тебе хочет­ся делать и что тебе нравится.

Всту­пая в брак, надо иметь созна­ние уче­ни­ка и отсечь от себя мно­гое. Брак толь­ко так и может существовать.

Что­бы это пре­одо­леть, дей­стви­тель­но надо иметь созна­ние уче­ни­ка и отсечь от себя мно­гое. Брак толь­ко так и может суще­ство­вать, пото­му что он озна­ча­ет любовь, а люб­ви нет, если ты не жерт­ву­ешь тем, что тебе нра­вит­ся. Ты не можешь гово­рить дру­го­му: «Я люб­лю тебя!» – и хотеть, что­бы он сде­лал то, что нра­вит­ся тебе. Так не полу­чит­ся. Это не любовь. Любовь озна­ча­ет, что ты ста­но­вишь­ся для дру­го­го тем, чего он хочет от тебя, а не име­ешь к нему какие-то пре­тен­зии. Любовь не пре­сле­ду­ет сво­е­го, нико­гда не ищет чего-нибудь для себя, у люб­ви нет кри­те­рия «мое я».

Поэто­му если чело­век в бра­ке нач­нет гово­рить: «Мне нра­вит­ся это, в этом я само­вы­ра­жа­юсь, это меня напол­ня­ет, от это­го мне ста­но­вит­ся лег­че!» – то если дру­гой уступ­чив, это хоро­шо, сов­мест­ная жизнь будет. Ну а если нет? Тогда всё начи­на­ет поти­хонь­ку покры­вать­ся ржав­чи­ной и появ­ля­ют­ся про­бле­мы. Дру­гой тоже чело­век, он не может без кон­ца усту­пать. При­дет вре­мя, когда он боль­ше не смо­жет усту­пать, и нач­нут­ся кон­флик­ты, засвер­ка­ют гро­мы и мол­нии и появят­ся труд­но­сти в браке.

Поэто­му чело­век дол­жен всту­пать в брак по-пра­виль­но­му. Мы долж­ны знать, что мы дела­ем, когда соби­ра­ем­ся сде­лать что-нибудь. Напри­мер, ты соби­ра­ешь­ся стать свя­щен­ни­ком – ты дол­жен знать, что озна­ча­ет этот образ жиз­ни. Ты не можешь стать свя­щен­ни­ком и ска­зать: «Да я не знал, что летом мне надо будет носить рясу!» А ты что думал, что свя­щен­ни­ки ходят в рубаш­ках? Нет, так не полу­чит­ся. Надо тер­петь. Ты не можешь так­же ска­зать: «Да я не знал, что ты будешь посы­лать меня в дерев­ню слу­жить Литур­гию! Или про­по­ве­до­вать сло­во Божие». А что это всё зна­чит? Кто ста­но­вит­ся свя­щен­ни­ком, тот цели­ком посвя­ща­ет себя Богу и отка­зы­ва­ет­ся от сво­их прав.

Точ­но так же, когда кто-нибудь соби­ра­ет­ся стать мона­хом, он не может ска­зать: «Да я не знал, что не смо­гу пой­ти домой к маме на день рож­де­ния! Или на сва­дьбу бра­та!» Так не полу­чит­ся. Или при­гла­сить сво­их дру­зей, что­бы как-нибудь ночью зака­тить пир на весь мир в мона­сты­ре! Нет, ты зара­нее дол­жен знать, что так не полу­чит­ся. Или уйти в мона­стырь и гово­рить: «Да у нас когда-нибудь будет хоть деся­ти­руб­лев­ка в кар­мане? Будут день­ги?» Нет, у нас денег нет, у нас есть нес­тя­жа­ние, и тебе уже ниче­го не хочет­ся. То есть ты зара­нее зна­ешь образ жиз­ни, кото­ро­му последуешь.

Когда всту­па­ешь в брак, надо напе­ред знать, чего ты ищешь в бра­ке. Ино­гда гово­рят: «Я хочу, что­бы ты сде­ла­ла меня счаст­ли­вым!» Уже одно это выра­же­ние – заклад­ка дина­ми­та под брак. Ты не можешь так гово­рить дру­го­му: «Я хочу, что­бы ты сде­ла­ла меня счаст­ли­вым!», «Я хочу быть счаст­ли­вой рядом с тобой!» Всё это – пре­тен­зии, и мы не можем гово­рить тако­го в бра­ке, а так­же давать эта­кие вели­кие обещания:

– Я застав­лю тебя чув­ство­вать себя счаст­ли­вой! До послед­не­го вздоха!

Мы долж­ны научить­ся созна­вать, что мы гово­рим, знать пре­де­лы сво­их воз­мож­но­стей и говорить:

– Я поста­ра­юсь сде­лать, что могу, поста­ра­юсь тебя уте­шить! Я поста­ра­юсь, я буду под­ви­зать­ся, что­бы тебе было хорошо.

Вели­кие и наду­тые сло­ва – это про­яв­ле­ние лег­ко­мыс­лия, и их не нуж­но про­из­но­сить, пото­му что ты таким обра­зом стро­ишь свой брак на надув­ной подуш­ке, и сто­ит поста­вить на нее что-нибудь, оно тут же опро­ки­ды­ва­ет­ся. Поэто­му поло­жи твер­дое осно­ва­ние и ска­жи другому:

– Смот­ри, мы с тобой люди. Мы начи­на­ем свой брак, у каж­до­го из нас свои немо­щи, и нам с тобой надо сесть и понять, что то, что мы дела­ем, – это очень серьез­но. Мы оба долж­ны решить, что, что­бы мы жили вме­сте, каж­дый дол­жен отсечь свою волю. Мы долж­ны научить­ся жить для дру­го­го и нести ответ­ствен­ность за то, что мы соби­ра­ем­ся сде­лать. И зав­тра, что бы ни слу­чи­лось в нашей жиз­ни, мы встре­тим это вме­сте и будем гото­вы пожерт­во­вать собой ради наше­го сою­за. Мы гото­вы уме­реть за него.

Но толь­ко что­бы ты не спра­ши­вал другого:

– А ты готов уме­реть за меня?

Нет, так мы не спра­ши­ва­ем; тогда ты ведешь себя как какой-нибудь кан­ни­бал. То есть это уже не любов­ные отношения.

Когда чело­век начи­на­ет с пра­виль­ных пред­по­сы­лок и у него пра­виль­ное пони­ма­ние бра­ка, тогда он всту­па­ет в него с серьез­ным настро­ем. Брак – это самый серьез­ный шаг, кото­рый вам пред­сто­ит сде­лать в жиз­ни. Серьез­ней даже мона­ше­ства, пото­му что если там ты потер­пишь неуда­чу, то ты один, а если про­ва­лишь­ся в бра­ке, то там ты уже не один, там рядом с тобой есть дру­гой чело­век, за тобой сто­ят дру­гие люди – твоя семья. Поэто­му брак – дело крайне серьезное.

Его зна­че­ние огром­но, и надо обла­дать вели­ким бла­го­ра­зу­ми­ем и муд­ро­стью. Брак – это искус­ство, страш­ное искус­ство, это вели­кое искус­ство. Ты слов­но дол­жен жить с тиг­ри­цей, и ты дол­жен научить­ся жить с ней: не пото­му, что дру­гой разо­рвет тебя, а пото­му, что ты сам дол­жен быть очень вни­ма­тель­ным к нему. Как гово­рит­ся в одной пого­вор­ке, не кидай кам­ней в хру­сталь, то есть в стек­ло, пото­му что бро­сишь раз, бро­сишь дру­гой, а на тре­тий он возь­мет и разо­бьет­ся, и у тебя появит­ся про­бле­ма. Когда в семей­ной жиз­ни ты не будешь осто­ро­жен и выро­нишь какое-нибудь сло­во, а потом повто­ришь его и ска­жешь его и в тре­тий раз, тогда всё для тебя ока­жет­ся очень труд­ным и неприятным.

К сожа­ле­нию, сего­дня я вижу, что люди не учат­ся вести пра­виль­ную ком­му­ни­ка­цию с дру­ги­ми. Мы зна­ем запо­ведь: почи­тай отца тво­е­го и мать твою (Исх.20:12). Види­те, здесь не ска­за­но, что­бы ты их ува­жал, и не что­бы любил, и не что­бы слу­шал­ся их, а что­бы почи­тал. А что это озна­ча­ет? Что­бы ты отда­вал им честь, а не про­сто гово­рил: «Я люб­лю тебя!» – или: «Я ува­жаю тебя!» – или: «Я слу­шаю тебя!» В этом ниче­го осо­бен­но­го нет, а вот научить­ся почи­тать дру­го­го чело­ве­ка надо.

Один свя­той подвиж­ник, авва Иса­ия, гово­рит: «Когда у тебя посе­ти­те­ли, то научись почи­тать их чрез­вы­чай­но». Воз­да­вать им вели­кую честь, то есть не про­сто ска­зать: «Бла­го­да­рю!» – и тем самым воз­дать им вели­кую честь, а научить­ся ценить дру­го­го чело­ве­ка, почи­тать то, что он дела­ет, то, что он дает тебе, и его само­го тоже. Воз­да­вая честь дру­го­му, мы воз­рас­та­ем духов­но. Давай­те рас­ска­жу вам один случай.

Как-то был я в одной шко­ле, куда при­е­хал и министр. Уче­ни­ки тогда про­во­ди­ли кон­фе­рен­цию о сво­ей шко­ле. Дали сло­во мини­стру. И тут обра­зо­ва­лись два лаге­ря. В одном были уче­ни­ки, а в дру­гом министр. Его «при­жа­ли к стен­ке», он раз­вол­но­вал­ся, покрас­нел. Ему говорили:

– А что ты сде­лал за столь­ко вре­ме­ни? Ты ниче­го не сде­лал! Какие у тебя есть дока­за­тель­ства того, что ты что-нибудь сделал?

Неслы­хан­ная агрес­сив­ность со сто­ро­ны уче­ни­ков. Конеч­но, были там и пре­по­да­ва­те­ли, и один из них под­нял­ся на три­бу­ну, встал на их защи­ту и сказал:

– Мы пред­по­чи­та­ем уча­щих­ся с бун­тар­ским духом! – какие-то глу­по­сти в этом роде.

Как бы там ни было, но я поду­мал: хоро­шо, пусть мини­стер­ство вино­ва­то, шко­лы в пло­хом состо­я­нии, там мас­су все­го надо изме­нить, но ты, дитя мое, ска­жи чело­ве­ку спа­си­бо за то, что он при­шел сюда:

– Бла­го­да­рим вас, гос­по­дин министр, что вы взя­ли на себя труд и при­е­ха­ли сюда выслу­шать нас! Бла­го­да­рим, пото­му что, в кон­це кон­цов, и ты тоже что-то сделал!

За два года он что-нибудь, но все же сде­лал. Ска­жи ему спа­си­бо, а потом выска­жи свое тре­бо­ва­ние, жало­бу, но толь­ко учти­вым тоном. Вся эта агрес­сив­ность спро­во­ци­ро­ва­ла его на то, что­бы и он, в свою оче­редь, отве­тил им агрес­сив­но, и в ито­ге полу­чил­ся пол­ный вине­грет. Он ушел удру­чен­ный, а уче­ни­ки хихи­ка­ли отто­го, что смог­ли что-то ска­зать министру.

Но что было хуже все­го? То, что они зада­ва­ли свой вопрос мини­стру и, не дожи­да­ясь отве­та, тут же начи­на­ли хохо­тать. То есть их инте­ре­со­вал не его ответ, а то, как бы задать свой вопрос, как бы пока­зать, что они такие кру­тые: «А я вот так вот ска­зал министру!»

Лад­но, ты устро­ил такое мини­стру. Он мне не род­ня, он мне вооб­ще никто, но моло­дежь, кото­рая вытво­ря­ет такое, зав­тра с таким же ражем набро­сит­ся и на сво­их роди­те­лей, на сво­их жен, на учи­те­лей и детей. Тамош­ние учи­те­ля не пони­ма­ли, что если уче­ни­ки зав­тра их поко­ло­тят, то они же сами и будут в этом вино­ва­ты, пото­му что куль­ти­ви­ру­ют в них такое. Ну конеч­но, он тебя побьет! Ты же научил его быть наг­лым и бес­со­вест­ным, и когда при­дет твой черед сде­лать ему заме­ча­ние, то он тебя побьет. А поче­му бы нет?

К сожа­ле­нию, сего­дня мы не учим­ся почи­тать дру­го­го чело­ве­ка. Поэто­му бра­ки распадаются.

К сожа­ле­нию, сего­дня мы не учим­ся почи­тать дру­го­го чело­ве­ка. Поэто­му бра­ки рас­па­да­ют­ся: ты не учишь­ся гово­рить с дру­гим человеком.

Напри­мер, гово­ришь сво­е­му тестю:

– Ну как дела, Коста?

Я слы­шал это. Чело­век позво­нил по телефону:

– Как дела, Коста?

– А кто такой этот Коста, сын мой?

– Да это мой тесть.

Хоро­шо, но раз­ве ты не можешь ска­зать ему папа? Или вот гово­ришь сво­ей матери:

– Лёля, сядь сюда!

Хоро­шо, дитя мое, а как твой ребе­нок обра­тит­ся к тебе завтра?

То есть куда дева­лось почте­ние? Нам надо научить­ся почи­тать людей, преж­де все­го почи­тать дру­го­го чело­ве­ка, как само­го себя, пото­му что в про­тив­ном слу­чае мы ста­нем ниве­ли­ро­вать всё.

Одна­жды при­шел чело­век из одной пар­тии на Свя­тую Гору Афон и ска­зал стар­цу Паисию:

– Если мы возь­мем власть, то насту­пит равенство.

Ста­рец отве­тил ему:

Равен­ство не зна­чит, что нуж­но урав­нять всех. В обще­стве, в семье у каж­до­го свое место.

– Будет не равен­ство, а урав­ни­ва­ние, то есть вы всё урав­ня­е­те. Пото­му что равен­ство не зна­чит, что ты дол­жен выров­нять всё и что­бы общий каток про­шел­ся по все­му. В обще­стве, в семье у каж­до­го свое место. У тебя есть отец, мать, бабуш­ка, есть брат. У каж­до­го чело­ве­ка свое место в нашем соци­аль­ном окру­же­нии. Когда ты уни­что­жишь всё это и срав­ня­ешь, то потом, когда при­дет вре­мя схва­тить­ся за что-нибудь, тебе не за что будет схватиться.

А всё это про­ис­хо­дит пото­му, что мы не учим­ся глав­ным вещам, кото­рые не явля­ют­ся вопро­са­ми Еван­ге­лия или Церк­ви, а это про­стые чело­ве­че­ские исти­ны. Не надо кому-нибудь из Церк­ви гово­рить их тебе, что­бы ты их выучил, что­бы ты научил­ся ценить дру­го­го, его вклад, труд и воз­да­вать ему долж­ную честь.

Свя­той апо­стол Павел говорит:

– Почи­тай­те царя! (Ср.: 1Пет.2:17)

А кто был царем тогда? Тиран Нерон, кото­рый был сущим зве­рем, а не чело­ве­ком, и уби­вал хри­сти­ан. Свя­той апо­стол Павел, одна­ко, гово­рит: «Почи­тай­те царя!» И Сам Хри­стос гово­рит: «Отда­вай­те кеса­ре­во кеса­рю» (Мф.22:21). Вы долж­ны почи­тать власть, царя, пре­зи­ден­та рес­пуб­ли­ки, как его назы­ва­ют сегодня.

Недав­но король при­ез­жал на Кипр, и неко­то­рые люди воз­не­го­до­ва­ли из-за того, что один свя­щен­ник подо­шел к нему и обратился:

– Ваше Величество!

Ну а что ему ска­зать, дитя мое? «Гос­по­дин Коста, доб­ро пожа­ло­вать»?[1]

«Цер­ковь воз­вра­ща­ет­ся к сред­не­ве­ко­вью» – так они гово­ри­ли. То есть мы горо­дим какие-то глу­по­сти и зани­ма­ем­ся этим толь­ко пото­му, что кто-то про­из­нес каких-то два сло­ва, а не видим, как каж­дый день дети изби­ва­ют сво­их роди­те­лей. Мы бьем вся­ко­го, кто бы ни встал у нас на пути, или дерем­ся друг с дру­гом дома.

Сего­дня встре­ча­ют­ся такие люди, кото­рые так чув­стви­тель­ны, что ночью не могут уснуть из-за того, что ска­за­ли кому-нибудь пло­хое сло­во, кого-то оби­де­ли или что-нибудь уви­де­ли. Но есть и дру­гие, кото­рые, если не сде­ла­ют како­го-нибудь зла, то не могут уснуть, пото­му что сон их не берет. Я знал супру­гов, кото­рые, когда им хоте­лось поза­ба­вить­ся, дра­лись. Оба были здо­ро­вые такие и дра­лись, при­чем кула­ка­ми и нога­ми. Я гово­рю им:

– Ну что вы, дети, ну что вы деретесь?

– Да это от люб­ви! Мы от люб­ви деремся!

При­чем уда­ры у них были серьез­ные: руки ста­но­ви­лись сини­ми, они били нога­ми, кула­ка­ми, в ход шло и кара­те! То есть когда им хоте­лось отдох­нуть или про­де­мон­стри­ро­вать свою вза­им­ную любовь, они начи­на­ли бой. Но, в кон­це кон­цов, это вопрос душев­но­го устроения.

Очень важ­но научить­ся воз­да­вать ува­же­ние дру­го­му чело­ве­ку. Один ста­рец говорит:

– Когда два мона­ха встре­ча­ют­ся, они долж­ны покло­нить­ся друг дру­гу. Поче­му? Видел ли ты бра­та сво­е­го? Ты видел Гос­по­да Бога тво­е­го[2].

Надо научить­ся видеть Само­го Бога в лице дру­го­го. А дру­гой ста­рец говорит:

– Бла­жен монах (и хри­сти­а­нин), счи­та­ю­щий всех людей бога­ми после Бога.

То есть он учит­ся ценить дру­го­го, воз­да­вать ему долж­ную честь. Толь­ко тогда дру­гой смо­жет понять свое место и ваши с ним отно­ше­ния, да и ты сам смо­жешь нала­дить пра­виль­ные отно­ше­ния с другими.

Всё это начи­на­ет­ся еще с дет­ско­го воз­рас­та. Сего­дня дет­ская пси­хо­ло­гия учит, что надо серьез­но гово­рить ребен­ку о серьез­ных вещах, надо гово­рить с ним все­рьез, пото­му что если ты под­во­дишь его к При­ча­стию и гово­ришь: «Открой ротик, что­бы тебе дали золо­тую птич­ку!» – то он, конеч­но же, тут же его выплю­нет, пото­му что ему не хочет­ся золо­той птич­ки. А как быть, если При­ча­стие на вкус не как золо­тая птич­ка, а быва­ет ино­гда и кисловатым?

Или гово­рят ему: «Это вин­цо!» А раз­ве свя­щен­ни­ку подо­ба­ет давать ему вино? Не захо­чет ли он, когда под­рас­тет, пой­ти в корч­му и выпить целую бутыл­ку? Види­те ли, ему захо­те­лось како­го-то винца!

То есть я видел это. Мы при­ча­ща­ем столь­ких детей в мона­сты­ре, и вот под­хо­дят и гово­рят ребенку:

– Открой ротик, свя­щен­ник поло­жит тебе золо­той зубик!

Или «золо­тую птич­ку» и про­чие глу­по­сти. А ребе­нок орет, над­ры­ва­ет­ся. Но когда ему скажешь:

– Открой рот, дитя мое, это Хри­стос! – видишь, как ребе­нок ста­но­вит­ся серьез­ным и пони­ма­ет, что Хри­стос там.

Он чув­ству­ет это, и у него боль­ше ума, чем у мате­ри и бабуш­ки. Так и хочет­ся одер­нуть ее, когда она гово­рит безум­ства ребенку.

Вы ска­же­те мне:

– А пони­ма­ет ли что-нибудь двух­лет­ний ребенок?

Пони­ма­ет. Как пони­ма­ет? А когда ска­жешь ему: «Хри­стос», он ста­но­вит­ся спо­кой­ным и откры­ва­ет рот, если же гово­рить ему вся­кие безум­ства, то он сопротивляется.

Сего­дня дока­за­но, что о серьез­ных вещах мы долж­ны гово­рить серьез­но даже малым детям. Пусть пой­мет это так, как может понять, но толь­ко что­бы мы не при­ни­жа­ли этих вещей.

Да, а если научишь ребен­ка бить свою мать, пле­вать в нее, гово­рить страш­ные сло­ва… Вспо­ми­наю при­мер с одним ребен­ком, кото­ро­му учи­тель­ни­ца ска­за­ла, что сло­во «дикий» и «дикая» – совсем не пло­хое. Ну он возь­ми тогда и назо­ви ее дикой.

Если ребе­нок научит­ся уни­жать людей, то, когда вырас­тет, в нем не будет ниче­го достой­но­го. Это дока­за­но. Сей­час мне 42 года[3], у меня есть дру­зья дет­ства, кото­рые жени­лись, и я знаю – вижу, какие они в семье, я ведь знал их еще малень­ки­ми. И что же я вижу? А вижу я копию их семьи – если дома у них поли­ва­ли друг дру­га гря­зью, руга­лись и ссо­ри­лись, то и сей­час то же самое про­ис­хо­дит. Когда я иду к ним, то так и при­хо­дят на память их мать, отец. У них сего­дня такой же дом. Как вели себя их роди­те­ли, так ведут и они себя сей­час. Обра­зо­ван­ные люди, с уни­вер­си­тет­ски­ми дипло­ма­ми, но гла­за режут их гру­бые мане­ры. А поче­му? Пото­му что они это унаследовали.

Быва­ет, что один хочет выра­зить свою любовь к дру­го­му, но посколь­ку не зна­ет, как это сде­лать, то дей­ству­ет невер­но. Если у него в душе не зало­же­но таких обра­зов, то как же ему выра­зить свою любовь к жене? Хочет ска­зать ей какую-нибудь шуточ­ку, при­лас­кать, а в дей­стви­тель­но­сти всё рав­но что хва­та­ет мешок и бьет ее по голо­ве, как Мик­ки Маус, и из глаз у нее сып­лют­ся искры. То есть вот такая у него страш­ная и ужа­са­ю­щая шуточка.

Он, бед­ный, дела­ет это из рас­по­ло­же­ния к ней, хочет при­лас­кать свою жену, но полу­ча­ет­ся наобо­рот. А если поко­пать­ся, то уви­дишь, что у них в доме гово­рят так же, как и там, где он вырос. Конеч­но, всё это бла­го­при­об­ре­тен­ное, и чело­век может это уви­деть и пора­бо­тать над собой, что­бы от него избавиться.

Точ­но так же ты не можешь гово­рить со сво­им дру­гом, обра­ща­ясь к нему с вуль­гар­ны­ми сло­ва­ми. Или вот слы­шу неко­то­рых деву­шек, и это имен­но то, на что девуш­ки долж­ны обра­тить вни­ма­ние, пото­му что это страш­но. То есть девуш­ки пре­взо­шли пар­ней по сво­ей жесто­ко­сти и вуль­гар­но­сти. Ну а как же она зав­тра ста­нет мате­рью? Гля­дя, как она гово­рит хрип­лым от сига­рет голо­сом, дума­ешь: «Гос­по­ди, поми­луй! Да что же это за суще­ство? Да жен­ский ли это голос?» И если бы не видеть ее, то так бы и спро­сил себя: да жен­щи­на ли это или мужчина?

Или вот, она про­тя­ги­ва­ет руки, что­бы взять сво­е­го ребен­ка, и ты видишь какие-то огром­ные чер­ные ног­ти, какие-то гряз­ные воло­сы и рас­кра­шен­ные гла­за. Ну а этот ребе­нок, как толь­ко родит­ся… пред­став­ля­е­те себе, вот он мла­де­нец, откры­ва­ет гла­за и видит свою мать с крас­ны­ми, зеле­ны­ми или фио­ле­то­вы­ми воло­са­ми, с выпу­чен­ны­ми и сви­ре­пы­ми гла­за­ми, с огром­ны­ми ног­тя­ми. Ну не ска­жет ли он: «Это что за зверь меня родил?»

И ведь это всё реаль­ность, дети. Когда я ино­гда раз­даю просфо­ры, то спе­шу убрать руку от ног­тей неко­то­рых дам – во-о-от такие ног­ти! Хоро­шо, дитя мое, но какая поль­за от все­го это­го? Чер­ные, синие, жел­тые, зеле­ные ног­ти. И спра­ши­ва­ешь себя: а что это всё такое?..

Мане­ра выра­же­ния очень важ­на. Мы муж­чи­ны, мы такие, но когда кто-нибудь при­тво­ря­ет­ся жен­щи­ной, он пре­вра­ща­ет­ся в посме­ши­ще. Или если жен­щи­на пой­дет и накле­ит себе усы и боро­ду, она тоже ста­нет посме­ши­щем. Изме­не­ние черт лица ока­зы­ва­ет вли­я­ние на пси­хи­ку ребен­ка. Когда вырас­тет, что он уви­дит у себя дома? Какую мать уви­дит перед собой, какой обра­зец? Ту ли, кото­рая излу­ча­ет мате­рин­ство, доб­ро, кро­тость, или ту, уви­дев кото­рую, он пугается?

Поэто­му нам надо вни­мать себе. Оста­вай­тесь таки­ми, каки­ми Бог вас создал, что­бы мы кра­си­во отно­си­лись в первую оче­редь к самим себе, что­бы начи­на­ли с самих себя, что­бы нам не хоте­лось уни­жать и осме­и­вать самих себя. Ино­гда спрашивают:

– А грех ли краситься?

Это не грех, крась­ся как хочешь! Но про­бле­ма в чем? В том, что ты под­ме­ня­ешь себя. Или вот носишь серь­гу – а дру­гой смот­рит на тебя и спра­ши­ва­ет себя: а как ты это выдер­жи­ва­ешь? И зачем наце­пил ее себе на бровь? Ну хоро­шо, но раз­ве это не меша­ет тебе, буд­то муха сидит у тебя на лбу?

Или при­хо­дит, что­бы ска­зать что-нибудь, а у нее с волос сви­са­ет что-то и вхо­дит ей в глаз. Ну зачем это всё, дети? Или какие-нибудь ботин­ки, и тебе нуж­но при­ла­гать осо­бые уси­лия, что­бы удер­жать равновесие.

Я и в самом деле ино­гда так спра­ши­ваю себя. Сижу и смот­рю на них свер­ху из мона­сты­ря[4], где царит тиши­на, и вот изда­ли слыш­но, как оста­нав­ли­ва­ет­ся авто­мо­биль, и она стук-стук-стук каб­лу­ка­ми, пока не вой­дет в храм. Внут­ри, может, чита­ют Еван­ге­лие и царит пол­ная тиши­на. А потом она говорит:

– Я не хожу в цер­ковь, пото­му что, когда вой­ду внутрь, все обо­ра­чи­ва­ют­ся и смот­рят на меня!

Ну, конеч­но же, смот­рят, если ты пере­по­ло­ши­ла людей! Как чело­ве­ку не посмот­реть, что ты обу­ла и на чем сюда при­шла! У них при виде это­го аж голо­ва закружилась!

Дети, ува­же­ние начи­на­ет­ся с себя. Ну хоро­шо, у жен­щи­ны в при­ро­де зало­же­но укра­шать себя, это так, и, конеч­но же, надо носить хоро­шую одеж­ду. Но толь­ко нуж­на мера. Кра­со­та – в меру. Край­но­сти излиш­ни, пото­му что потом чело­век теря­ет меру и уже не может понять, что тут пра­виль­но, а что нет, пото­му что у него нет чув­ства меры, он утра­тил ощу­ще­ние того, что тем самым он бро­сит вызов дру­гим людям. Когда гово­ришь ему:

– Дитя мое, это вызы­ва­ю­ще! – он спра­ши­ва­ет тебя:

– А поче­му? Как это может быть вызывающим?

Он это­го не пони­ма­ет, пото­му что у него уже нет меры.

Надо научить­ся ценить дру­гих и Само­го Бога. Бла­го­дар­ность к Богу при­хо­дит посте­пен­но: сна­ча­ла нач­нешь ценить себя, ува­жать себя, свое тело, лицо, забо­тить­ся о нем, но по-кра­си­во­му, с ува­же­ни­ем к себе, не изме­няя сво­е­го лица. Потом, когда ува­жа­ешь себя, ты ува­жа­ешь и сво­их роди­те­лей, учи­те­лей, бра­та, сосе­дей, дядю, супругу.

Так наша жизнь ста­но­вит­ся кра­си­вой, ведь что дашь дру­го­му, то он и вер­нет тебе. Если ты вар­вар, тогда и к тебе будут отно­сить­ся так же. Поэто­му нам надо пора­бо­тать над собой, и когда мы дела­ем что-нибудь, то сесть и спро­сить себя: «А зачем я это делаю, по какой при­чине? Наце­пи­ла на себя 15 серег, обве­ша­лась ими свер­ху дони­зу. А зачем? Для кра­со­ты? Но это же некра­си­во. В чем же тогда при­чи­на? Что меня к это­му побуж­да­ет?» Мы долж­ны уви­деть побуж­де­ние, то есть иссле­до­вать себя, одна­ко не с душев­ным над­ры­вом, а что­бы пора­бо­тать над собой.

Мы нуж­да­ем­ся в педа­го­ги­ке. Гре­че­ское сло­во μόρφοση («обра­зо­ва­ние») озна­ча­ет «при­дать образ», оно не озна­ча­ет, что надо толь­ко выучить бук­вы, ком­пью­тер или циф­ры, а при­дать себе образ. Вот была какая-то аморф­ная мас­са, и ты при­да­ешь ей кон­крет­ный образ, при­чем это каса­ет­ся все­го чело­ве­ка. Ведь чело­ве­ка вид­но по мело­чам, по тому, как он сядет, что будет гово­рить, как будет дер­жать­ся, как сде­ла­ет что-нибудь. Это очень важно.

Свя­тые отцы под­чер­ки­ва­ют это: подвиж­ни­ки, жив­шие в пустыне и не видев­шие лица чело­ве­че­ско­го, пишут в сво­их подвиж­ни­че­ских сло­вах в чис­ле про­че­го и о бла­го­при­ли­чии. Напри­мер, у свя­то­го Иса­а­ка Сири­на есть сло­во о бла­го­при­ли­чии мона­хов. Этим он хочет пока­зать, что чело­век при­об­ре­та­ет харак­тер, лич­ность, фор­ми­ру­ет­ся посред­ством про­стых средств, кото­рые име­ют­ся у него вокруг[5].

Поэто­му Цер­ковь наста­и­ва­ет на этом. Цер­ковь – это не мора­ли­за­тор­ство, она пре­об­ра­жа­ет все­го чело­ве­ка. Тебе надо понять это, пото­му что ина­че ты нико­гда не про­дви­нешь­ся вперед.

К сожа­ле­нию, сего­дня мы дошли до того, что про­во­дим семи­на­ры и спе­ци­аль­ные груп­пы пси­хо­ло­гов учат нас тому, как гово­рить друг с дру­гом. Есть такие груп­пы, пла­тишь 500 лир в год. Мне ска­за­ли, что созда­ют груп­пы по ком­му­ни­ка­ции, и одна­жды я тоже при­сут­ство­вал на такой встре­че. С одной сто­ро­ны сто­я­ло пять чело­век, с дру­гой еще пять, посе­ре­дине был пси­хо­лог, и он учил их, как вести диа­лог. Как, пока дру­гой гово­рит, ты дол­жен сто­ять и слу­шать его, и как, пока гово­ришь дру­го­му, ты дол­жен сам слу­шать, что ты гово­ришь. Пото­му что часто ты это­го вооб­ще не слы­шишь, то есть гово­ришь, но сам не зна­ешь, что говоришь.

Вели­кое это искус­ство – научить­ся быть вни­ма­тель­ным, рабо­тать над собой: это осно­ва все­го, что чело­век дела­ет. В мона­сты­ре, ста­но­вясь мона­ха­ми, мы дела­ем имен­но то, что дела­ли бы в бра­ке. В мона­сты­ре учишь­ся гово­рить точ­но дру­го­му и отве­чать точ­но дру­го­му, а когда про­изой­дет какое-нибудь недо­ра­зу­ме­ние, то ты нико­гда не быва­ешь прав. Ста­рец не ска­жет тебе: «А зна­ешь, ты прав!» Нет! Но он все­гда тебе ска­жет: «Ты виноват»:

– Но он мне ска­зал то-то и то-то, обви­нил меня…

– Что бы он тебе ни ска­зал, вино­ват ты!

А зачем ты делал это? Научись рабо­тать над собой, не искать, в чем вино­ват перед тобой кто-то, а в чем вино­ват ты перед ним.

Если бы мы дела­ли так каж­дый раз, когда у нас слу­ча­ют­ся недо­ра­зу­ме­ния в семье, или если бы мог­ли абстра­ги­ро­вать­ся от дру­го­го чело­ве­ка или кон­крет­но­го собы­тия и ска­зать: «Да лад­но, оставь его в покое. Он тебя зло­сло­вил, оби­дел, окле­ве­тал. У него свои про­бле­мы. Но ты, что сде­лал ты в этом слу­чае?» – тогда дей­стви­тель­но дело пошло бы, то есть с того момен­та, когда ты нач­нешь рабо­тать над собой, а не над другим.

Мы долж­ны знать эти вещи, знать Божии запо­ве­ди, кото­рые дают­ся нам как анти­дот, они закла­ды­ва­ют пра­виль­ный фун­да­мент и пока­зы­ва­ют, как чело­век начи­на­ет стро­ить свое духов­ное зда­ние. Он все­гда дол­жен начи­нать с себя, а не с других.

Ино­гда говорят:

– Ну поче­му я с чужи­ми доб­рый, а дома нет? Поче­му я с дру­ги­ми хоро­ший, тер­пе­ли­вый, бла­го­душ­ный, при­вет­ли­вый, а дома весь на нер­вах и полон злобы?

Пото­му что ты не рабо­тал над собой, а научил­ся под­дер­жи­вать свой имидж перед дру­ги­ми людь­ми. Поэто­му когда чело­век уви­дит себя со сто­ро­ны, то при­хо­дит в ужас, и его может даже охва­тить депрес­сия, если он в какой-то момент разо­ча­ру­ет­ся в самом себе. Пото­му что он нико­гда не умел зани­мать­ся собой, нико­гда не смот­рел на себя, а все­гда на дру­гих, на окру­жа­ю­щих, на обще­ство, рабо­ту, дру­гих людей. Он не видел себя, не научил­ся это­му духов­но­му труду.

Посколь­ку мы хотим жить в Церк­ви, то она рас­став­ля­ет всё по сво­им местам, воз­вра­ща­ет чело­ве­ка к его осно­вам и говорит:

– Посмот­ри, духов­ный труд начи­на­ет­ся с тебя, ты будешь наблю­дать за собой, окру­жа­ю­щи­ми и Богом. И нач­нешь с мелочей.

Чело­век, уни­жа­ю­щий себя, не может почи­тать дру­гих, он и их будет унижать

Ты не можешь ска­зать: «Я пре­не­бре­гу мело­ча­ми, это с глав­ным никак не свя­за­но!» Нет. Всё свя­за­но и всё сви­де­тель­ству­ет о каче­стве тво­е­го «я». Это осно­ва и фун­да­мент, кото­рый дол­жен вой­ти в нашу жизнь. Если это­го не про­изой­дет, мы не смо­жем про­дви­гать­ся впе­ред, пото­му что чело­век, уни­жа­ю­щий себя, не может почи­тать дру­гих, он и их будет унижать.

Сего­дня мы повсю­ду видим это, даже сре­ди цер­ков­ных людей и вас, ходя­щих на бесе­ды. Посто­ян­но видишь, что им не хва­та­ет мно­го­го, что в про­шлом про­ис­хо­ди­ло само по себе, нет ощу­ще­ния это­го внут­рен­не­го тру­да, почте­ния к дру­го­му чело­ве­ку. Как этот ребе­нок зав­тра создаст семью, если он не учит­ся гово­рить обык­но­вен­ное «спа­си­бо»? Как он при­дет домой и ска­жет спа­си­бо сво­ей жене, кото­рая при­го­то­ви­ла обед? Он поду­ма­ет: «Ты при­го­то­ви­ла поесть? Так это же твой долг!» – и вооб­ще не учтет труд сво­ей жены.

А если ты не почи­та­ешь свою жену, тогда она уста­нет, не выдер­жит. И ста­нет искать почте­ния в дру­гом месте, най­дет себе кого-нибудь, кто ста­нет гово­рить ей слад­кие сло­ва, и это дове­дет до непри­ят­ных инцидентов…

Мит­ро­по­лит Лима­соль­ский Афанасий

Пере­ве­ла с бол­гар­ско­го Стан­ка Косова

Источ­ник: Бого­слов­ский факуль­тет Вели­ко­тыр­нов­ско­го уни­вер­си­те­та / Православие.ру


[1] Монар­хия в Гре­ции была сверг­ну­та в 1974 году, послед­ним коро­лем здесь был ныне здрав­ству­ю­щий Кон­стан­тин II.
[2] См.: Досто­па­мят­ные ска­за­ния. Об авве Апол­лоне, 3.
[3] Сей­час мит­ро­по­ли­ту Афа­на­сию уже 57, он родил­ся 8 фев­ра­ля 1959 г.

[4] В мона­сты­ре Махе­ра, где мит­ро­по­лит Афа­на­сий был настоятелем.

[5] Види­мо, име­ет­ся в виду Сло­во 9 кни­ги прп. Иса­а­ка Сири­на «Сло­ва подвижнические».

Комментировать

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки