Нонне исполнилось 26 лет, за плечами два высших образования, собственный проект на ТВ. Именно тогда тяга к Богу и жажда веры стали столь велики, что перекрыли все остальные желания.
Полтора года в армии ‒ без увольнительных, без храма. И вдруг дали отпуск. Приехал домой: «Мама, очень хочу исповедаться и причаститься!» Впервые в жизни такой порыв. На следующий день ‒ литургия, и после неё мир для меня словно перевернулся, стал светлым.
Протоиерей Георгий Хорунжий – священник, сыгравший решающую роль в жизни отца Олега. «Если до этого я мечтал стать военным, носить форму, имел много книжек такой тематики, то, повстречавшись с отцом Георгием, решил – стану священником», – делится батюшка.
Однажды среди развалин дома я поднял из мусора книгу. Стал читать ее и почувствовал что-то такое родное, милое для души. Это было Евангелие!... У меня просто глаза прозрели на все окружающее, на все события.
Пока я приводил в порядок старые тексты, касающиеся Инквизиции, я попал на один материал, датирующийся 1647 годом, который сильно меня впечатлил.
И вот когда я встретил первую свою Пасху, пережил эту радость, счастье, мне уже не надо было объяснять, есть Бог или нет.
Когда старший брат принес Евангелие и рассказал мне о православном вероучении, все сразу встало на свои места.
Потихонечку я стал ходить в храм, словно чувствовал в этом некую потребность. Стал присматриваться, стал искать молитвы, посещал Богослужения, общался с прихожанами храма, читал неведомым образом попавшие к нам брошюрки, и так потихоньку я прибился к храму.
Я прочитал Евангелие, и меня оно потрясло сразу. Вдруг почувствовал, что это не человеческие глаголы, а глаголы Божии. Знаю, что не у всех так происходит, но со мной произошел полный переворот.
В начале 90-х в Библиотеку иностранной литературы завезли книги издательства, которое специализируется на издании христианской литературы на русском языке, и я безвылазно просидел в читальном зале около недели, переписывая и перечитывая все, что только можно.
Преподаватель в университете как-то сказал: «Вы это должны знать, как „Отче наш“! – потом добавил: – Да вы и „Отче наш“ не знаете!» Я обиделась, пришла домой, начала читать. «Отче наш», Нагорную проповедь... И как-то вошло в меня осознание, что это – правда.
Господь меня мягонько толкал в спину, а я упирался, налево-направо пытался отклониться. Но Господь меня, любя, «корректировал»: нет, сюда-сюда-сюда, и все. Вот так и получилось.
Я всегда чувствовал себя свидетелем постоянной, вселенской, непрекращающейся битвы Добра со злом. Всё – по Достоевскому.
Почему лютеранские священники меняют религиозную ориентацию?
Как-то в книжном магазине я наткнулся на книгу «Очерк мистического богословия Восточной Церкви» профессора Владимира Лосского. Я открыл ее и понял, что у меня нет выбора: я должен стать православным.
Но, чем же я виноват, – воскликнул он, – что вера моя утрачена, что я пришел к заключению, что веру и науку согласовать вместе нельзя! Вот если бы я увидел своими собственными глазами дьявола... Едва только он проговорил эти слова, как внезапно открылась дверь в его комнату и вошел тот, которого он так хотел увидеть...
Ощущение, что я «дома», возникало только в православном храме. Нигде больше.
Поворотным событием в его жизни стала поездка в Триест, где «материалист» Михайло впервые испытал духовное откровение.
Владыка давал мне читать святых отцов, православных психологов ‒ это стало для меня откровением. Постепенно начал раскрываться безграничный мир православного предания.
С самого детства я всё время стремился к чему-то чистому и высокому. Когда читал философско-религиозные книги, то не получал удовлетворения. И только в Евангелии нашел полноту и совершенство.
