Владыка Даниил пришёл в Церковь из армии

Владыка Даниил пришёл в Церковь из армии

Исто­рии из жиз­ни мит­ро­по­ли­та Кур­ган­ско­го и Бело­зер­ско­го Дани­и­ла, ранее почти 9 лет зани­мав­ше­го Архан­гель­скую кафедру

Ещё секунда ‒ и в меня бы выстрелили

В роду у меня все веру­ю­щие, но свя­щен­ни­ков не было. Мама води­ла к при­ча­стию, соблю­да­ли посты. Бабуш­ка мне, малень­ко­му, гово­ри­ла: «Хоть бы ты батюш­кой стал», а я тогда не понимал.

Роди­те­ли перед вен­ча­ни­ем езди­ли к «дедуш­ке Фёдо­ру». Был в Воро­не­же такой ста­рец, схи­ар­хи­манд­рит, пара­ли­зо­ван­ный. Он бла­го­сло­вил их на брак и велел «от вен­ца зай­ти». И потом ‒ отец рас­ска­зы­вал ‒ он сидел, смот­рел на них и пла­кал. Без зву­ка, толь­ко слё­зы по щекам. Молил­ся за нас, за весь род.

Когда я слу­жил в армии, нас гото­ви­ли отра­жать ата­ки вра­же­ских дивер­си­он­ных групп. Учи­ли пла­ни­ро­вать самый пло­хой сце­на­рий, когда надо выпол­нить зада­ние, но надеж­ды выжить ‒ один про­цент. Важ­но не жалеть себя, идти до кон­ца. В бою самое страш­ное ‒ поте­рять само­об­ла­да­ние, растеряться.

Было и маль­чи­ше­ство. Пом­ню, засту­пил началь­ни­ком кара­у­ла, ночью под­хо­жу поти­хонь­ку к посту, а часо­вой кри­чит: «Стой! Кто идёт?» Я не отве­чаю. Иду и думаю: что он будет делать? «Стой! Стре­лять буду!» Слы­шу: пере­дёр­нул затвор. И пау­за. У меня мысль: сей­час дол­жен шмаль­нуть из «кала­ша». И всё-таки я выждал ещё пару секунд, а потом крик­нул: «Ива­нов, свои!» Подо­шёл к пар­ню, а у него гла­за боль­шие. «Ты что дела­ешь, стар­ши­на?! Я ж тебя чуть не убил!» ‒ «Лад­но, моло­дец, это про­вер­ка такая…»

Вско­ре забыл об этом, а про­шли годы ‒ и пони­ма­ешь: сколь­ко было слу­ча­ев, когда Гос­подь сохра­нял. Чело­век, осо­бен­но моло­дой, часто совер­ша­ет глу­по­сти. Мог­ли ведь и вправ­ду убить из-за мое­го безрассудства.

Как «поставили на рельсы»

Пол­то­ра года в армии ‒ без уволь­ни­тель­ных, без хра­ма, без при­ча­стия. И вдруг дали отпуск. При­е­хал домой, мои на рабо­те. У нас в квар­ти­ре одна ком­нат­ка была молель­ная, там ико­ны, ста­рин­ный крест-моще­вик и части­ца мощей свя­то­го Васи­лия Бла­жен­но­го ‒ от неё шло бла­го­уха­ние. Пере­сту­пил я порог, вдох­нул ‒ и так хоро­шо ста­ло! Мама вер­ну­лась, а я ей: «Мама, очень хочу испо­ве­дать­ся и при­ча­стить­ся!» Впер­вые в жиз­ни такой порыв. На сле­ду­ю­щий день ‒ литур­гия, и после неё мир для меня слов­но пере­вер­нул­ся, стал свет­лым. Уди­ви­тель­ное ощу­ще­ние. Как у блуд­но­го сына, кото­рый изго­ло­дал­ся ‒ и полу­чил благодать.

Потом мама пове­ла меня к сво­е­му батюш­ке, отцу Алек­сан­дру. В пер­вый раз встре­тил­ся со свя­щен­ни­ком дома, за чаем. Та бесе­да зна­чи­ла очень мно­гое. Через пол­го­да, когда я вер­нул­ся из армии, батюш­ка дал совет посту­пать в семи­на­рию. Шёл 1981 год. Я сомне­вал­ся: ниче­го не знаю, кро­ме Еван­ге­лия и несколь­ких молитв, ‒ куда мне? Сели на само­лёт и поле­те­ли в Тби­ли­си к стар­цу Зино­вию (Мажу­ге). Вла­ды­ка ‒ а ему уже было под 90 ‒ ска­зал мне лас­ко­во: «Сашень­ка, это твой путь. Не сомне­вай­ся». С тех пор меня слов­но поста­ви­ли на рельсы.

Как обрадовал бабушку

В Тро­и­це-Сер­ги­е­вой лав­ре я жил через стен­ку с извест­ным стар­цем ‒ архи­манд­ри­том Кирил­лом (Пав­ло­вым). Пере­го­род­ка тон­кая, слы­шал, как он молит­ся. Одна­жды, уже будучи бла­го­чин­ным, хотел перей­ти в келью поболь­ше, чтоб удоб­нее при­ни­мать людей. Спро­сил бла­го­сло­ве­ния у стар­ца. Он взял меня за руку и с любо­вью попро­сил: «Отец Дани­ил, будь со мной рядом».

А когда был в армии, мои роди­те­ли езди­ли к схи­ар­хи­манд­ри­ту Сера­фи­му (Тяпоч­ки­ну). Мама гово­рит ему: «Помо­ли­тесь, батюш­ка, чтоб сын вер­нул­ся здо­ро­вым». А он отве­ча­ет: «При­дёт здо­ро­вым, может, толь­ко с цара­пи­ной на голо­ве». И точ­но: был у меня там слу­чай, кожу на голо­ве зашивали…

Из лав­ры к род­ным я при­е­хал уже иеро­мо­на­хом, с кре­стом, в обла­че­нии. Бабуш­ка как меня уви­де­ла ‒ не кину­лась ко мне сра­зу, а спер­ва повер­ну­лась к ико­нам, пере­кре­сти­лась, покло­ни­лась и ска­за­ла: «Сла­ва Тебе, Боже! Хоть один из наше­го рода будет сто­ять у пре­сто­ла!» И тут я вспом­нил сло­ва, ска­зан­ные ею мне в дет­стве… Конеч­но, это устро­и­лось и по её молит­вам, её благословению.

«Перекрасьте наши острова!»

На Саха­лин впер­вые при­е­хал в 2001 году уже епи­ско­пом. Тогда у неко­то­рых чинов­ни­ков в каби­не­тах висе­ли гео­гра­фи­че­ские кар­ты, пода­рен­ные япон­ца­ми. Отлич­ная поли­гра­фия, кра­си­вые, но Япо­ния, Саха­лин и Кури­лы на них были одно­го цве­та ‒ япон­ско­го. Началь­ни­ки объ­яс­ня­ли: «Жал­ко выбра­сы­вать». «А вы пере­крась­те ост­ро­ва в цвет нашей стра­ны!» ‒ сове­то­вал я.

Зару­беж­ным мис­си­о­не­рам в те вре­ме­на было воль­гот­но. Всю­ду афи­ши каких-то про­по­вед­ни­ков. На ули­цах моло­дые ребя­та с акцен­том аги­ти­ру­ют: «Хри­стос вас любит! Хри­стос с вами!» Дошло до того, что сло­во «Хри­стос» у мест­ных ста­ло вызы­вать ассо­ци­а­ции с сек­та­ми. Бро­шю­ры, бук­ле­ты ‒ толь­ко бери. Финан­си­ро­ва­ние сек­тан­тов шло из Южной Кореи и США. А пра­во­слав­ных хра­мов ‒ раз-два и обчёлся.

Глянцевые соблазны

Ко мне тогда при­хо­дил корей­ский пас­тор, про­те­стант, и пред­ла­гал вме­сте постро­ить меди­цин­ский центр. Мол, обес­пе­чим день­га­ми. Даже согла­сил­ся, чтоб ико­ны висе­ли. Спра­ши­ваю: «А не ста­ну ли я тем брев­ном, кото­рым разо­бьют воро­та, а потом выки­нут? Там же всё будет ваше. Може­те дать гаран­тию, что поз­же ниче­го не изме­нит­ся?» ‒ «Нет, не могу, у меня ж началь­ство…» В дру­гой раз пред­ла­га­ли участ­во­вать в глян­це­вом жур­на­ле. Чтоб на облож­ке ‒ пра­во­слав­ный батюш­ка, а внут­ри ‒ ста­тьи баптистов…

За десять лет на Саха­лине мно­гое изме­ни­лось. Постро­е­ны десят­ки хра­мов, открыт Духов­но-про­све­ти­тель­ский центр, мно­го вос­крес­ных школ, в них ‒ тыся­чи детей, слы­шишь их голо­са и радуешься.

Как владыка медведя напугал

Так сло­жи­лось, что архи­ерей­ское слу­же­ние у меня ‒ то на Даль­нем Восто­ке Рос­сии, то почти на самом Севе­ре. И всю­ду своя экзо­ти­ка. На Саха­лине памят­ных мест мало, а в Архан­гель­ской обла­сти ‒ с избыт­ком: самый бога­тый в Рос­сии запо­вед­ник дере­вян­но­го зодчества!

Ино­гда быва­ли забав­ные слу­чаи. Поехал как-то вес­ной в один из даль­них саха­лин­ских при­хо­дов. Пого­да хоро­шая, сол­ныш­ко. Иду по лесу и вижу: впе­ре­ди огром­ный пень. Под­хо­жу бли­же, и вдруг этот «пень» под­ни­ма­ет­ся, и я ока­зы­ва­юсь нос к носу с рыжим голо­ва­стым мед­ве­дем! Смот­рю на него, а он на меня. Шерсть у него на хол­ке дыбит­ся, в гла­зах страх. Я стою. Он вдруг рявк­нул, отпрыг­нул и рва­нул в чащу.

Почему дела спорятся

Самая боль­шая радость для меня ‒ от слу­же­ния. Быть с Богом ‒ это не как в песне «Любовь неча­ян­но нагря­нет…» Бла­го­дать нуж­но при­вле­кать. Пока­я­ни­ем, сми­ре­ни­ем, любо­вью и молит­вой, кото­рую свя­той Сера­фим назы­вал «цари­цей доб­ро­де­те­лей». А глав­ные молит­вы ‒ на Боже­ствен­ной литур­гии. После каж­дой служ­бы на душе огром­ная радость, и с нею дела спорятся.

5 фак­тов о вла­ды­ке Данииле

В миру ‒ Алек­сандр Гри­го­рье­вич Доров­ских, родил­ся в 1960 году в Воро­не­же, в рабо­чей семье с кре­стьян­ско-казац­ки­ми корнями.
В семье было трое сыно­вей, и все ста­ли мона­ха­ми: бра­тья вла­ды­ки ‒ епи­скоп Тихон и игу­мен Серафим.
В Тро­и­це-Сер­ги­е­вой лав­ре монах Дани­ил за четы­ре года про­шёл путь от послуш­ни­ка до архимандрита.
Окон­чил Мос­ков­скую духов­ную ака­де­мию, кан­ди­дат богословия.
С 2002 по 2010 год воз­глав­лял Южно-Саха­лин­скую и Куриль­скую епар­хию, а когда поки­нул её, ему на сме­ну при­шёл его брат епи­скоп Тихон.

 

Миха­ил Устюгов

Источ­ник: пра­во­слав­ная газе­та «Кре­стов­ский мост»

Print Friendly, PDF & Email

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки