Крестом осененная: Матушка Нонна ‒ первая в истории аланская игуменья

Крестом осененная: Матушка Нонна ‒ первая в истории аланская игуменья

Ее путь к Богу пере­стал кого-либо удив­лять в Осе­тии, но не пере­стал вос­хи­щать. Все, как пред­ска­зал когда-то афон­ский ста­рец Архи­манд­рит Иппо­лит (Халин), впер­вые уви­дев Ната­лью Бага­е­ву ‒ жур­на­лист­ку из Осетии.

Наша рес­пуб­ли­ка вызы­ва­ет инте­рес у пра­во­слав­ных всей Рос­сии и даже мира. Два мона­сты­ря муж­ской и жен­ский ‒ ста­ли местом палом­ни­че­ства мно­гих и мно­гих хри­сти­ан. И за каж­дой оби­те­лью сто­ит лич­ность, на кото­рую Гос­подь воз­ло­жил мис­сию воз­рож­де­ния тра­ди­ции мона­ше­ства и раз­ви­тия тыся­че­лет­ней исто­рии хри­сти­ан­ства Осе­тии. Вре­мя пришло.

Монастырь на фоне гор

Бого­яв­лен­ский Алан­ский жен­ский мона­стырь был обра­зо­ван 12 лет назад, его насто­я­тель­ни­цей назна­че­на мона­хи­ня Нон­на. Все, как пред­ска­зал когда-то афон­ский ста­рец Архи­манд­рит Иппо­лит (Халин), впер­вые уви­дев Ната­лью Бага­е­ву ‒ жур­на­лист­ку из Осе­тии. Так и обра­тил­ся к ней ‒ алан­ская игу­ме­нья. Без пре­уве­ли­че­ния сот­ни раз отве­ча­ла она на вопрос о сво­ем при­хо­де к вере, к слу­же­нию, но, про­явив истин­ное образ­цо­вое сми­ре­ние и тер­пе­ние, сде­ла­ла это вновь.

«Я была режис­се­ром реги­о­наль­ной теле­ком­па­нии твор­че­ско­го объ­еди­не­ния “Ала­ния-теле­фильм”. На тот момент рабо­та­ла над про­ек­том “Порт­рет на фоне гор”. Это был теле­ви­зи­он­ный жур­нал о людях, оста­вив­ших зна­чи­мый след в исто­рии Осе­тии. По роду дея­тель­но­сти, заин­те­ре­со­ва­лась насто­я­те­лем Свя­то-Нико­ла­ев­ско­го муж­ско­го мона­сты­ря Архи­манд­ри­том Иппо­ли­том, к кото­ро­му из нашей рес­пуб­ли­ки при­ез­жа­ло огром­ное коли­че­ство людей. Позна­ко­мив­шись со стар­цем, попро­си­ла дать интер­вью, он ска­зал ‒ а Вы зна­е­те, что Вы мона­хи­ня? Я доволь­но нетер­пи­мо отре­а­ги­ро­ва­ла, это было настоль­ко от меня дале­ко… “Ну отку­да може­те это знать? Вы впер­вые меня види­те, я не при­е­ха­ла за каки­ми-то чуде­са­ми, про­сто рас­ска­жи­те, поче­му к Вам народ ездит, отку­да Вы зна­е­те, кто я?”. А он гово­рит: “На лбу у мона­хов кре­сти­ки све­тят­ся, вот и у Вас так­же”. Я ушла, ниче­го не отве­ти­ла, поду­ма­ла ‒ бежать надо, секта».

Но оста­лась на месяц. И все это вре­мя про­ис­хо­ди­ла борь­ба внут­ри, она при­смат­ри­ва­лась к мона­стыр­ской жиз­ни, укла­ду. Посте­пен­но при­шла к мыс­ли ‒ дру­гой жиз­ни уже не пред­став­ля­ет. На тот момент Нонне испол­ни­лось 26 лет, за пле­ча­ми два выс­ших обра­зо­ва­ния, соб­ствен­ный про­ект на ТВ, одним сло­вом, карье­ра стро­и­лась. Имен­но тогда тяга к Богу и жаж­да веры ста­ли столь вели­ки, что пере­кры­ли все осталь­ные жела­ния. Един­ствен­ное, что хоте­лось ‒ ско­рее при­нять монашество.

«Отец Иппо­лит в моей судь­бе сыг­рал клю­че­вую роль. Ну мало ли что я чита­ла о пра­во­сла­вии, в силу обра­зо­ва­ния, полу­чен­но­го на ист­фа­ке, что-то зна­ла об исто­ках хри­сти­ан­ства и про­чее. Но одно дело ‒ знать, как науч­ный работ­ник, и совер­шен­но дру­гое ‒ живой опыт обще­ния с Богом, две совер­шен­но раз­ные кате­го­рии жиз­ни. То есть, когда вы в серд­це ощу­ща­е­те такую бла­го­дать, и все, что рань­ше каза­лось важ­ным: карье­ра, мате­ри­аль­ное бла­го­по­лу­чие, семей­ная жизнь, ста­но­вит­ся несу­ще­ствен­ным. И когда ты нахо­дишь свое место на Зем­ле, ‒ ты счаст­лив, пазл схо­дит­ся. Ты нашел себя и сей­час можешь всем серд­цем слу­жить Гос­по­ду, идти за Ним, мак­си­маль­но при­не­сти поль­зу сво­ей Родине, сво­им близким».

Матуш­ку Нон­ну потряс при­мер стар­ца, духов­ным све­том оза­рив­ше­го ее судь­бу. Перед гла­за­ми пред­стал чело­век с пяти­де­ся­ти­лет­ним опы­том жиз­ни нес­тя­жа­тель­но­го мона­ха, кото­рый ходил в одних стоп­тан­ных баш­ма­ках. Когда он скон­чал­ся, алан­ская игу­ме­нья про­си­ла дать что-нибудь на память из кельи, ну хоть что-нибудь! И услы­ша­ла: «А что мы тебе дадим, там ниче­го нет, лишь пара стоп­тан­ных баш­ма­ков…» Потом, когда зашла в келью стар­ца, сама уви­де­ла ‒ ста­рый диван, дро­вя­ная печь и боль­ше ниче­го. При этом он обла­дал бес­ко­неч­ной широ­ты душой, в кото­рую вме­щал весь мир. Люди нес­ли ему бес­чис­лен­ное мно­же­ство подар­ков, но все он раз­да­вал нуж­да­ю­щим­ся ‒ в одну руку брал, дру­гой отдавал.

Ангелы удивляются

«Мама бла­го­сло­ви­ла не сра­зу, пыта­лась понять и при­нять. Я убеж­да­ла: “Мама, зна­ешь, как я тебя люб­лю?”. Она: “Знаю”. “Теперь пред­ставь, я осо­зна­ла, что кого-то мож­но любить боль­ше, чем тебя”. Вот такая любовь появи­лась к Богу, для меня самой это ста­ло откры­ти­ем. Бла­го­слов­ляя меня, мама ска­за­ла: “Бог тебя мне дал, и Бог впра­ве при­звать на слу­же­ние к себе”. Отец же кате­го­ри­че­ски был про­тив, все вре­мя гово­рил: “Где я упу­стил в тво­ем вос­пи­та­нии?”. Но, в кон­це кон­цов, и сам покрестился».

Все­гда инте­рес­но через лич­ность постичь, как чело­век при­хо­дит к слу­же­нию Богу. По сло­вам игу­ме­ньи, прак­ти­че­ски у всех на этот слу­чай один ответ ‒ Бог при­вел. И так оно и есть. Мы раз­ные по про­хож­де­нию опре­де­лен­но­го жиз­нен­но­го пути до мона­сты­ря, но момент при­хо­да к Гос­по­ду явля­ет­ся неким откро­ве­ни­ем. Без Его воли и помо­щи чело­век не может на себя это взять.

«Анге­лы удив­ля­ют­ся людям, кото­рые при­ни­ма­ют мона­ше­ство, пото­му что это про­ти­во­есте­ствен­но для чело­ве­ка. В при­ро­де людей ‒ искать свою вто­рую поло­ви­ну, най­ти ее, создать семью, иметь про­дол­же­ние. Нуж­ны колос­саль­ные силы для того, что­бы ото­рвать­ся от мира. Свя­тые отцы постриг в мона­хи срав­ни­ва­ют с раз­ры­вом пупо­ви­ны в момент рож­де­ния ребен­ка. Потом, когда это слу­чи­лось, ‒ важ­но пустить кор­ни в духов­ный мир, стой­ко сле­до­вать сво­ей вере».

Матуш­ка Нон­на меч­та­ла начать свой мона­ше­ский путь не в Осе­тии, а где-нибудь в Рос­сии, что­бы там ее никто не знал, и род­ня была даль­ше, каза­лось, так лег­че ото­рвать­ся от мир­ской жиз­ни. Но Бог упра­вил, что она под­ви­за­лась сре­ди тех, с кем в садик ходи­ла, в шко­лу, все рядом. Род­ствен­ни­ки при­ез­жа­ют, коих мно­го, и Сла­ва Богу. «Так оно чест­нее, как есть», ‒ при­зна­ет­ся Игу­ме­нья. Да и к тому же, Богу было угод­но, что­бы она оста­лась на род­ной зем­ле и шла по пути воз­рож­де­ния алан­ско­го хри­сти­ан­ства. Сей­час в жен­ском Бого­яв­лен­ском мона­сты­ре боль­шин­ство мона­хинь из Осе­тии. На взгляд его насто­я­тель­ни­цы, жиз­не­спо­соб­ность мона­сты­ря как раз и заклю­ча­ет­ся в при­сут­ствии мест­ных кад­ров. А уни­каль­ность ‒ в воз­рож­ден­ном алан­ском монашестве.

По-горски

«Наша народ­ная мен­таль­ность ни в коей мере не нахо­дит­ся в про­ти­во­ре­чии с пра­во­сла­ви­ем. Наобо­рот, пра­во­сла­вие было настоль­ко орга­нич­но для осе­тин, что они совер­шен­но спо­кой­но его при­ни­ма­ли. Даже когда мы не зна­ли пра­во­сла­вия, внут­рен­няя семей­ная мен­таль­ность в нас вос­пи­ты­ва­ла тра­ди­ци­он­ных осе­тин имен­но с пра­во­слав­ным уклоном».

В жен­ском Бого­яв­лен­ском мона­сты­ре про­хо­дят служ­бы на осе­тин­ском язы­ке, здесь изу­ча­ют жития наших свя­тых, сте­ны мона­сты­ря укра­ша­ют пер­вые фрес­ки с алан­ски­ми свя­ты­ми. Когда-то Осе­тия была Ала­ни­ей, где при­ня­ли хри­сти­ан­ство даже рань­ше Руси. Это целый пласт осе­тин­ской исто­рии, кото­рый нуж­но под­ни­мать и делать досто­я­ни­ем народа.

«Мы очень инте­рес­ны для Рос­сии, вооб­ще для веру­ю­щих людей. Есть посто­ян­ные палом­ни­ки из Петер­бур­га, Моск­вы, кото­рые часто при­ез­жа­ют, живут подол­гу, при­во­зят дру­зей сво­их и потом пишут кра­си­вые “ску­ча­тель­ные” пись­ма. Не раз гово­ри­ла, что мож­но было бы сде­лать палом­ни­че­ские марш­ру­ты в Осе­тии, по нашим свя­ты­ням, было бы здо­ро­во их вос­ста­но­вить, что­бы они не нахо­ди­лись в таком печаль­ном виде. Я, напри­мер, когда дохо­жу до Нузаль­ской церк­ви, все­гда целую ее сте­ны, пото­му как это вели­чай­шая свя­ты­ня. Когда осо­зна­ешь, что до тебя здесь моли­лись сот­ни, тыся­чу лет назад, по-осо­бен­но­му про­ни­ка­ешь­ся духов­ной атмо­сфе­рой. Пра­во­сла­вие было госу­дар­ствен­ной рели­ги­ей Ала­нии, объ­еди­ня­ю­щей силой. Это пери­од наи­бо­лее глу­бо­ких свя­зей с Кон­стан­ти­но­по­лем, Визан­ти­ей. Если вы когда-нибудь слы­ша­ли визан­тий­ское цер­ков­ное пение, пой­ме­те, что оно близ­ко к осе­тин­ской геро­и­че­ской песне. Очень кра­си­во, суро­во, стро­го, я бы даже ска­за­ла, по-горски».

По уставу

Сам же уклад жиз­ни в Алан­ском жен­ском мона­сты­ре ничем не отли­ча­ет­ся от любой дру­гой свя­той оби­те­ли. Вста­ют насель­ни­цы в 5.30, в шесть ‒ на утрен­нюю молит­ву: полу­нош­ни­ца, часы Литур­гии. После утрен­ней тра­пезы рас­хо­дят­ся на послу­ша­ния. Оно у всех раз­ное ‒ кто шьет и выши­ва­ет, кто пишет ико­ны, две сест­ры зани­ма­ют­ся реа­би­ли­та­ци­он­ным Цен­тром (открыл­ся в мона­сты­ре после тра­ги­че­ских собы­тий в Беслане ‒ прим. ред.), кто Псал­тирь чита­ет, палом­ни­ков при­ни­ма­ет, тра­пе­зу гото­вит. В четы­ре вече­ра насель­ни­цы соби­ра­ют­ся на вечер­нюю тра­пе­зу, в пять ‒ начи­на­ет­ся вечер­нее бого­слу­же­ние, кото­рое длит­ся обыч­но до вось­ми­де­вя­ти часов. Ужин ‒ по жела­нию. Далее сест­ры рас­хо­дят­ся и совер­ша­ют келей­ное пра­ви­ло, у каж­до­го мона­ха оно свое ‒ обя­за­тель­ная молит­ва, совер­шен­ная наедине с Богом, кото­рая длит­ся от двух и более часов. Потом все ложат­ся спать. Рань­ше здесь было и свое хозяй­ство, скот­ный двор, но живот­ных при­шлось на вре­мя отпра­вить в Муж­ской мона­стырь. Есть и своя цер­ков­ная лавка.

«Мы живем, прак­ти­че­ски как все церк­ви и мона­сты­ри, в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни за счет реа­ли­за­ции цер­ков­ной утва­ри и пожерт­во­ва­ний. В цер­ков­ной лав­ке пред­став­лен труд мона­стыр­ских руко­дель­ниц ‒ кре­стиль­ные набо­ры, свя­щен­ни­че­ские обла­че­ния, чет­ки, мед, чай, одним сло­вом, пло­ды нашей рабо­ты. Как свя­тые гово­рят, нуж­но гре­сти дву­мя вес­ла­ми: одно вес­ло ‒ труд, дру­гое ‒ молит­ва, вот так и плы­вешь поти­хонь­ку на лодоч­ке спа­се­ния. Конеч­но, этих средств не хва­ти­ло бы, что­бы стро­ить­ся, нам суще­ствен­но помо­га­ют жерт­во­ва­те­ли. Есть опре­де­лен­ное пони­ма­ние того, сколь­ко можем зара­бо­тать сами. Пожерт­во­ва­ния нико­гда не учи­ты­ва­ют­ся как бюд­жет­ная часть, пото­му что нико­гда не зна­ешь, сколь­ко они могут соста­вить. Самим сест­рам надо очень мало, если бы кор­ми­ли толь­ко себя и опла­чи­ва­ли лишь свои потреб­но­сти, про­блем бы не было ника­ких. Но мы мис­си­о­нер­ско­го пла­на мона­стырь, посто­ян­но при­ни­ма­ем людей, у нас все­гда кто-то гостит, содер­жим про­грам­му реа­би­ли­та­ции Дет­ско­го центра».

Место духовной тишины

Три основ­ных обе­та дает монах при постри­ге ‒ это обет цело­муд­рия, послу­ша­ния и нес­тя­жа­ния. Он не име­ет пра­ва иметь семью, какое-либо иму­ще­ство и доб­ро­воль­но дол­жен вос­пи­ты­вать себя в послушании.

Но у Матуш­ки Нон­ны, как у насто­я­тель­ни­цы жен­ско­го мона­сты­ря, круг обя­зан­но­стей гораз­до шире, на ее пле­чах лежит забо­та обо всех насель­ни­ках и посто­яль­цах оби­те­ли и воз­ве­де­ние на месте руин совет­ских постро­ек мона­стыр­ско­го ком­плек­са. Так, начи­ная с 2004 года, с момен­та осно­ва­ния Бого­яв­лен­ско­го Алан­ско­го жен­ско­го мона­сты­ря, здесь не пре­кра­ща­ют­ся стро­и­тель­ные рабо­ты. Сего­дня при мона­сты­ре есть храм, кор­пус для палом­ни­ков, мона­стыр­ские мастер­ские, тра­пез­ная, отдель­ный кор­пус с сест­рин­ски­ми келья­ми, стро­ят­ся Бого­яв­лен­ский собор и Реа­би­ли­та­ци­он­ный центр для детей, постра­дав­ших в тер­ак­тах и бое­вых дей­стви­ях. Его стро­и­тель­ство нача­лось прак­ти­че­ски сра­зу после обра­зо­ва­ния само­го мона­сты­ря. Центр не име­ет меди­цин­ской направ­лен­но­сти, перед ним сто­ит дру­гая зада­ча ‒ что­бы дети нахо­ди­лись в атмо­сфе­ре духов­ной тиши­ны, это место, где люди ста­ра­ют­ся жить по Божьим заповедям.

«Спе­ци­аль­но езди­ли в Санкт-Петер­бург, рабо­та­ли с про­фес­си­о­наль­ны­ми пси­хо­ло­га­ми по выра­бот­ке реа­би­ли­та­ци­он­ной про­грам­мы. Идея доволь­но про­стая ‒ окру­жить ребен­ка любо­вью. Самое глав­ное, что в Цен­тре про­ис­хо­дит, ‒ ребе­нок отта­и­ва­ет. Никто нико­го ни за что не руга­ет. Были раз­ные слу­чаи: одна девоч­ка в при­сту­пе агрес­сии раз­би­ла стек­ло две­ри кула­ком. Дру­гой ребе­нок семь дней про­си­дел в углу, наблю­дая за осталь­ны­ми детьми, ни в чем не при­ни­мая уча­стие. Посте­пен­но уда­лось выве­сти его из это­го состо­я­ния, и в после­ду­ю­щие при­ез­ды он вел себя исклю­чи­тель­но как лидер. Одна­жды отец при­вез ребен­ка, быв­ше­го в залож­ни­ках беслан­ской шко­лы, со сло­ва­ми: “Я тоже здесь буду, помо­ги­те сыну, а мне про Бога ниче­го не рас­ска­зы­вай­те”. А мы и не рас­ска­зы­ва­ем, спро­сят ‒ рас­ска­жем, нет ‒ так нет. К кон­цу реа­би­ли­та­ци­он­но­го кур­са, на тра­пе­зе, когда чита­ли молит­ву, отец ребен­ка пере­кре­стил­ся. Вот такие малень­кие дости­же­ния, кото­рые, на пер­вый взгляд, кажут­ся неза­мет­ны­ми, но в дей­стви­тель­но­сти ‒ колоссальные».

После гру­зин­ской агрес­сии в авгу­сте 2008 года через Центр про­шли дети из постра­дав­шей Южной Осе­тии. Как любят гово­рить мона­хи­ни ‒ на тер­ри­то­рии мона­сты­ря две Осе­тии уже дав­но объединились.

Здесь при­ни­ма­ют детей из мало­иму­щих, а так­же мно­го­дет­ных семей, из семей, где про­блем­ные роди­те­ли, кто попал в слож­ную жиз­нен­ную ситу­а­цию. Руко­во­дит Цен­тром мать Геор­гия (Бес­та­е­ва) с боль­шим вос­пи­та­тель­ным опы­том. Помо­га­ют свя­щен­но­слу­жи­те­лям и повзрос­лев­шие беслан­ские дети на волон­тер­ской осно­ве. Рабо­та­ют и свет­ские люди. По наблю­де­ни­ям мате­ри Геор­гии, порой у этих детей есть все ‒ от ком­пью­те­ра до лич­ной ком­на­ты, но нет глав­но­го ‒ обще­ния. Самое цен­ное, что дети полу­ча­ют в Цен­тре ‒ их слы­шат. Рабо­та ведет­ся и по прин­ци­пу инклю­зив­но­го обра­зо­ва­ния. Три года назад Центр занял­ся детьми-аути­ста­ми, кото­рым преж­де в долж­ной сте­пе­ни никто не уде­лял вни­ма­ния. Для орга­ни­за­ции этой рабо­ты при­гла­ша­лись спе­ци­а­ли­сты из Моск­вы. За шесть лет дея­тель­но­сти Цен­тра помощь полу­чи­ли более пяти тысяч детей.

«Дети по-осо­бен­но­му отно­сят­ся к церк­ви, и Бога чув­ству­ют гораз­до искрен­нее, чем боль­шин­ство взрос­лых. Они, зна­е­те, как раз­го­ва­ри­ва­ют с Богом, а Гос­подь их как слы­шит! Сре­ди детей, здесь побы­вав­ших, были и мусуль­мане, и про­те­стан­ты, и пред­ста­ви­те­ли дру­гих рели­гий. Нико­гда, по Божьей мило­сти, не воз­ни­ка­ло кон­фликт­но­го вопроса».

«Старец»

В стро­гом укла­де мона­стыр­ской жиз­ни нашлось место и неко­гда полу­чен­ным про­фес­си­о­наль­ным навы­кам алан­ской игу­ме­ньи. Бла­го­да­ря режис­сер­ско­му обра­зо­ва­нию Матуш­ка Нон­на выпу­сти­ла в свет доку­мен­таль­ный фильм «Ста­рец», удо­сто­ив­ший­ся мно­же­ства наград и теп­ло при­ня­тый пуб­ли­кой. Лен­та посвя­ще­на Архи­манд­ри­ту Иппо­ли­ту, кото­рый, ни разу не сту­пив на осе­тин­скую зем­лю, сыг­рал выда­ю­щу­ю­ся роль в воз­рож­де­нии мона­ше­ства в Осетии-Алании.

«Сей­час непро­стое вре­мя, вой­ны, про­ти­во­сто­я­ния, эко­но­ми­че­ские про­бле­мы. В боль­шой сте­пе­ни свою роль в мире, иду­ще­му по пути раз­ло­же­ния, игра­ет и теле­ви­де­ние. Фильм “Ста­рец” был создан в мон­таж­ной сту­дии при Бого­яв­лен­ском мона­сты­ре. И стал свое­об­раз­ным отве­том на тот нега­тив, кото­рый льет­ся с экра­нов теле­ви­зо­ров. С раз­ны­ми забо­та­ми при­хо­дят люди в дом Бога. Но вера, без­услов­но, дает колос­саль­ное коли­че­ство сил для борь­бы с агрес­си­ей внеш­не­го мира. У пра­во­слав­но­го, да и вооб­ще у веру­ю­ще­го чело­ве­ка, настрой жиз­нен­ный такой, что он ниче­го не боит­ся ‒ ни вой­ны, ни каких-то ката­клиз­мов, боит­ся одно­го ‒ без Бога остать­ся. Гос­по­ди, лишь бы Ты со мной был, а с Тобой и в аду рай.

Усло­вия жиз­ни чело­ве­ка могут быть раз­ны­ми, как и соци­аль­ный ста­тус, а суть все­гда одна ‒ либо ты состо­ял­ся как чело­век, либо нет. После сен­тябрь­ской тра­ге­дии меня часто спра­ши­ва­ли: “Где был Бог, когда такое про­ис­хо­ди­ло?”. Я тоже этот вопрос зада­ла доро­го­му для меня свя­щен­но­слу­жи­те­лю, отцу Андрею Сико­е­ву, кото­рый слу­жит в Бер­лине. На что полу­чи­ла ответ: “Он был с теми, кто стра­дал, Он с ними сидел в зале…”. Это не зна­чит, что Бог нас оста­вил или нака­зал, или хочет какой-то мести. Гос­подь ‒ это любовь, из Его ран так­же течет кровь, как и две тыся­чи лет назад на кре­сте. Это веч­ное рас­пя­тие за нас…»

 

Фари­за Хада­ше­ва, Гали­на Тхостова

Фото: Алан­ский Бого­яв­лен­ский жен­ский монастырь

Источ­ник: сайт Алан­ско­го Бого­яв­лен­ско­го жен­ско­го мона­сты­ря, Вла­ди­кав­каз­ская епархия

Print Friendly, PDF & Email

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки