С самого рождения находился под влиянием мусульманского образа жизни, а затем – под влиянием различных философских течений. Но как человек пытливый, я много читал о христианстве.
В жизни должна быть истина и стремление к Абсолюту, или иными словами, стремление к Богу.
Я поехал в Оптину Пустынь, будучи уверен что я иду к Богу, купил книжку Варсонофия Оптинского «Келейные записки», начал читать. И что-то меня зацепило, что я решил исповедоваться и причаститься.
Осознав свои грехи, юноша горячо раскаялся в них перед Господом и возблагодарил Божью Матерь за явленную к нему доброту. Это событие имело решающее значение для выбора дальнейшего пути.
Информации и чувств накопилось более чем достаточно, чтобы быть уверенными в своем выборе.
Как будто драгоценный клад нашла.
Когда старший брат принес Евангелие и рассказал мне о православном вероучении, все сразу встало на свои места.
Мой приход в Церковь и стал результатом долгих размышлений о том, что является причиной мира и кто всем управляет, эти мысли волновали все чаще. Я верил, что миром управляет какая-то высшая сила...
Потихонечку я стал ходить в храм, словно чувствовал в этом некую потребность. Стал присматриваться, стал искать молитвы, посещал Богослужения, общался с прихожанами храма, читал неведомым образом попавшие к нам брошюрки, и так потихоньку я прибился к храму.
Каждое утро Он разрешает начинать сначала. Звенит будильник, и спросонья, впотьмах, заново слышится Его – «Встань и иди». А значит, всё не безнадёжно и спасение ещё возможно.
Я прочитал Евангелие, и меня оно потрясло сразу. Вдруг почувствовал, что это не человеческие глаголы, а глаголы Божии. Знаю, что не у всех так происходит, но со мной произошел полный переворот.
Литургия стала для меня просто откровением, таким открытием, когда ты соприкасаешься действительно с живым Богом, не с каким-то книжным Богом, а с живым Богом.
В начале 90-х в Библиотеку иностранной литературы завезли книги издательства, которое специализируется на издании христианской литературы на русском языке, и я безвылазно просидел в читальном зале около недели, переписывая и перечитывая все, что только можно.
Преподаватель сказал: «Да вы и „Отче наш“ не знаете!» Я обиделась, пришла домой, начала читать. «Отче наш», Нагорную проповедь... И как-то вошло в меня осознание, что это – правда.
Господь меня мягонько толкал в спину, а я упирался, налево-направо пытался отклониться. Но Господь меня, любя, «корректировал»: нет, сюда-сюда-сюда, и все. Вот так и получилось.
В моей жизни появились люди, через которых я приблизился к Православию.
В 17 лет, перед поступлением в институт, я впервые осознанно одна пришла в храм. Мне никто не говорил и не объяснял, где какая икона, где какой святой, я просто пришла и вдруг так светло стало в душе, так хорошо, и я вдруг поняла, что я все тут знаю, и все мне тут родное.
Я всегда чувствовал себя свидетелем постоянной, вселенской, непрекращающейся битвы Добра со злом. Всё – по Достоевскому.
Почему лютеранские священники меняют религиозную ориентацию?
Как-то в книжном магазине я наткнулся на книгу «Очерк мистического богословия Восточной Церкви» профессора Владимира Лосского. Я открыл ее и понял, что у меня нет выбора: я должен стать православным.
