«В науке я всю жизнь занимался анализом, а в вере мне не хочется анализировать…»

«В науке я всю жизнь занимался анализом, а в вере мне не хочется анализировать…»

Иерей Вита­лий Гер­ма­нов ‒ чело­век необыч­ной судь­бы. Извест­ный уче­ный-физик, вос­тре­бо­ван­ный как в Рос­сии, так и за рубе­жом; сна­ча­ла дья­кон Рус­ской Зару­беж­ной Церк­ви, а сей­час ‒ свя­щен­ник Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви Мос­ков­ско­го Пат­ри­ар­ха­та; чело­век, объ­ез­див­ший весь мир, свой шести­де­ся­ти­лет­ний юби­лей в сен­тяб­ре это­го года соби­ра­ет­ся отме­чать на сво­ей родине ‒ в Сама­ре. И уже не в каче­стве физи­ка с миро­вым име­нем, а как кли­рик Покров­ско­го кафед­раль­но­го собо­ра. Его воз­вра­ще­ние на роди­ну ста­ло замет­ным собы­ти­ем в жиз­ни Самар­ской епар­хии. А впе­ре­ди у свя­щен­ни­ка Вита­лия Гер­ма­но­ва боль­шое и труд­ное дело ‒ воз­ве­де­ние хра­ма Собо­ра Самар­ских Свя­тых воз­ле места упо­ко­е­ния Самар­ских Ново­му­че­ни­ков в пар­ке име­ни Ю. Гага­ри­на област­но­го центра…

‒ Я родил­ся в 1946 году в семье вра­чей, ‒ рас­ска­зы­ва­ет отец Вита­лий Гер­ма­нов. ‒ Окон­чил Куй­бы­шев­ский авиа­ци­он­ный инсти­тут, зани­мал­ся физи­кой в обла­сти радио­элек­тро­ни­ки. Толь­ко, пожа­луй­ста, не назы­вай­те меня уче­ным. Есть «кот уче­ный» в сказ­ке Пуш­ки­на. А по-насто­я­ще­му уче­ных людей очень мало… Я про­сто зани­мал­ся в лабо­ра­то­рии науч­ной рабо­той. Два года про­слу­жил на Даль­нем Восто­ке офи­це­ром в радио­тех­ни­че­ских вой­сках. И даже чуть не остал­ся в армии насо­всем. Когда наде­ва­ешь офи­цер­ские пого­ны, что-то в тебе после это­го меня­ет­ся: появ­ля­ет­ся чув­ство ответ­ствен­но­сти за сол­дат. Это ведь тоже сво­е­го рода «руко­по­ло­же­ние» ‒ посвя­ще­ние на слу­же­ние Родине. …Но я все же вер­нул­ся на граж­дан­ку. Защи­тил кан­ди­дат­скую дис­сер­та­цию в Мос­ков­ском выс­шем тех­ни­че­ском учи­ли­ще име­ни Бау­ма­на. Пре­по­да­вал в самар­ских вузах…

‒ А духов­ные кор­ни в вашей семье были?

‒ Дедуш­ка пел в цер­ков­ном хоре. Мама меня в дет­стве води­ла в храм, я при­ча­щал­ся. Потом был какой-то пере­рыв. И уже в зре­лом воз­расте я стал вновь посе­щать хра­мы ‒ в основ­ном в дру­гих горо­дах, во вре­мя коман­ди­ро­вок, так как в Куй­бы­ше­ве меня мно­гие зна­ли. А самый боль­шой духов­ный тол­чок был мне от дво­ю­род­ной сест­ры. Сей­час она мона­хи­ня Авгу­ста, живет в Москве. Она мне одна­жды ска­за­ла, что «даже пло­хонь­кий попик при­но­сит Оте­че­ству и людям ино­гда боль­ше поль­зы, чем самый заме­ча­тель­ный уче­ный». И еще на меня повли­я­ла судь­ба Оптин­ско­го стар­ца пре­по­доб­но­го Вар­со­но­фия (Пли­хан­ко­ва). Он был круп­ный вое­на­чаль­ник, при­нял свя­щен­ни­че­ский сан и постриг толь­ко в 58 лет! Это мне поче­му-то запа­ло в серд­це, и я для себя решил, что если я не при­му сан до 58 лет, то ‒ все, не быть уже нико­гда мне свя­щен­ни­ком! И так слу­чи­лось, что Архи­епи­скоп Самар­ский и Сыз­ран­ский Сер­гий руко­по­ло­жил меня в сан свя­щен­ни­ка за три неде­ли до мое­го 58-летия… Я еще до отъ­ез­да в Гер­ма­нию соби­рал­ся пой­ти по духов­но­му пути, но… не выдер­жал соблаз­на, уехал за гра­ни­цу. На целых три­на­дцать лет!

‒ Как это произошло?

‒ В нача­ле девя­но­стых годов в Рос­сии фун­да­мен­таль­ная нау­ка была раз­гром­ле­на почти до осно­ва­ния. Мы с супру­гой в 1992 году пере­еха­ли в Гер­ма­нию, в Мюн­хен, и полу­чи­ли хоро­шую рабо­ту в науч­ной лабо­ра­то­рии. Не из-за денег уез­жал, а из-за того, что на родине уже не было воз­мож­но­сти зани­мать­ся люби­мым делом. Для боль­шин­ства науч­ных работ­ни­ков день­ги не самое глав­ное, но нуж­ны нор­маль­ные усло­вия для рабо­ты. От это­го в основ­ном и про­ис­хо­дит «утеч­ка умов»… Как толь­ко при­е­хал в Гер­ма­нию, я вдруг узнал, что на англий­ский язык пере­ве­де­ны и дав­но изда­ны в США в спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных изда­ни­ях мои еще юно­ше­ские науч­ные ста­тьи. А одна­жды в Гер­ма­нии мне уда­лось с Божьей помо­щью решить такую слож­ную науч­ную зада­чу, кото­рую целый иссле­до­ва­тель­ский инсти­тут в США при­знал прин­ци­пи­аль­но нерешаемой…

На чуж­бине, как это часто быва­ет, я ощу­тил себя носи­те­лем вели­кой Пра­во­слав­ной циви­ли­за­ции. Это быва­ет со мно­ги­ми, не обя­за­тель­но рус­ски­ми людь­ми, а и с евре­я­ми, поволж­ски­ми нем­ца­ми ‒ все­ми, кто вырос и жил в Рос­сии. Мы все в той или иной сте­пе­ни явля­ем­ся носи­те­ля­ми тех цен­но­стей, кото­рые впи­та­ли в себя в Рос­сии. Это осо­бен­но ощу­ща­ет­ся как раз на чуж­бине. И изба­вить­ся от это­го прак­ти­че­ски невозможно…

В Мюн­хене мы сра­зу нашли Пра­во­слав­ный храм (под юрис­дик­ци­ей Рус­ской Зару­беж­ной Церк­ви) и ста­ли его при­хо­жа­на­ми. При­ход Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии открыл­ся там зна­чи­тель­но позднее.

‒ Всю жизнь вы были носи­те­лем науч­но­го миро­воз­зре­ния, а как оно теперь сов­ме­ща­ет­ся у вас с миро­воз­зре­ни­ем религиозным? 

‒ Чело­век, кото­рый серьез­но зани­мал­ся нау­кой, со вре­ме­нем ста­но­вит­ся скром­нее в оцен­ке сво­их дости­же­ний. И он все­гда готов изме­нить свою точ­ку зре­ния под напо­ром фак­тов или вос­при­нять дру­гую точ­ку зре­ния. При­хо­дит осто­рож­ное отно­ше­ние ко всем моде­лям. Нау­ка осно­ва­на на опы­те, экс­пе­ри­мен­те. Но вот серб­ский мыс­ли­тель Архи­манд­рит Иустин (Попо­вич) писал: «Нали­чие или отсут­ствие Бога дока­зать нель­зя, но Его при­сут­ствие мож­но почув­ство­вать». Вот вам экс­пе­ри­мент! И этот экс­пе­ри­мент про­де­лы­ва­ют мил­ли­о­ны людей, и они серд­цем чув­ству­ют при­сут­ствие Бога. И все же в нау­ке я все вре­мя зани­мал­ся ана­ли­зом, а в вере мне как-то не хочет­ся ана­ли­зи­ро­вать ‒ это дело глу­бо­ко сокровенное…

‒ Науч­ная сре­да Гер­ма­нии и Рос­сии силь­но отли­ча­ют­ся друг от друга? 

‒ Я заме­тил, что биб­лио­те­ка­ри в Рос­сии и Гер­ма­нии оди­на­ко­вы. Инже­не­ры ‒ тоже похо­жи… Про­фес­си­о­наль­ное накла­ды­ва­ет боль­ший отпе­ча­ток, чем наци­о­наль­ное. Хотя, конеч­но, есть меж­ду нами и мно­го раз­ли­чий. Нем­цы более осто­рож­ны с мало­зна­ко­мы­ми людь­ми, не рас­кры­ва­ют­ся. В науч­ной груп­пе в Рос­сии мы все­гда делим­ся опы­том, помо­га­ем друг дру­гу. У нем­цев это отсут­ству­ет ‒ там каж­дый рабо­та­ет толь­ко на себя. Люди как буд­то зако­ва­ли себя в доспе­хи, что­бы рубить­ся всем про­тив всех. А ведь без доспе­хов жить лег­че! Зачем кусать­ся? Без это­го и жизнь будет луч­ше, и науч­ные резуль­та­ты будут луч­ше… И тем не менее я позна­ко­мил­ся в Гер­ма­нии со мно­ги­ми заме­ча­тель­ны­ми людь­ми, в основ­ном стар­ше­го поко­ле­ния, кото­рые сохра­ни­ли в себе тра­ди­ци­он­ные немец­кие каче­ства ‒ поря­доч­ность, рабо­то­спо­соб­ность. Но вот моло­дые нем­цы эти поло­жи­тель­ные каче­ства в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни утра­ти­ли. Мне гово­рил один рус­ский, кото­рый родил­ся в Гер­ма­нии, что школь­ная про­грам­ма была мно­го лет кон­тро­ли­ру­е­ма таким обра­зом, что­бы высме­ять и сло­мать тра­ди­ци­он­ные немец­кие цен­но­сти. Сей­час это дела­ют и с нами.

Одна­жды я видел тол­пу лику­ю­щей немец­кой моло­де­жи ‒ фут­боль­ных фана­тов. Их коман­да побе­ди­ла, и они с кри­ка­ми шли по ули­це и всем сво­им видом как буд­то бы гово­ри­ли ‒ смот­ри­те, как мы весе­лим­ся, как нам хоро­шо! А гла­за у них были при этом груст­ные, несчастные…

‒ Воз­мож­на ли Пра­во­слав­ная мис­сия в Германии? 

‒ Пра­во­слав­ную Цер­ковь на Запа­де часто упре­ка­ют в кон­сер­ва­тив­но­сти, гово­рят, что яко­бы это меша­ет мис­си­о­нер­ской рабо­те. Но это совсем не так! Като­ли­че­ская цер­ковь пошла по дру­го­му пути, в хра­мах нача­ли брен­чать на гита­рах и про­чее. И мно­гие нем­цы ста­ли отхо­дить от като­ли­че­ства. У нас в хра­ме при­мер­но чет­вер­тая часть при­хо­жан были чисто­кров­ные нем­цы. Они гово­ри­ли, что на Пра­во­слав­ной служ­бе при­сут­ству­ет Бог! Мно­гим нем­цам захо­те­лось от все­го это­го модер­на прий­ти под Оте­че­ский кров… А в дру­гих кон­фес­си­ях порой в храм захо­дишь не как к Отцу, а слов­но к при­я­те­лю ‒ на гита­ре побренчать…

‒ Рим­ская Като­ли­че­ская цер­ковь обла­да­ет боль­шим авто­ри­те­том в Германии? 

‒ Мюн­хен ‒ центр като­ли­че­ства в Гер­ма­нии. Не слу­чай­но новый Рим­ский папа Бене­дикт XVI ‒ немец и мно­го лет был Кар­ди­на­лом Бава­рии. Чело­ве­че­ские отно­ше­ния с като­ли­ка­ми у меня скла­ды­ва­лись доб­ро­же­ла­тель­ные, там мно­го людей бла­го­че­сти­вых (в их пони­ма­нии). Инте­рес к рус­ской куль­ту­ре сре­ди като­ли­ков боль­шой. Один патер, монах-бене­дик­ти­нец, создал при мона­сты­ре дра­ма­ти­че­ский кру­жок и при­гла­шал меня на пре­мье­ру «Реви­зо­ра» Гого­ля. Но я не смог на ней при­сут­ство­вать. Он мне пода­рил заме­ча­тель­ную кни­гу на немец­ком язы­ке о док­то­ре Гаа­зе, кото­рый жил в Петер­бур­ге и помо­гал заклю­чен­ным. Умер он в нище­те, похо­ро­ни­ли его за счет госу­дар­ства. О док­то­ре Гаа­зе очень теп­ло писал Досто­ев­ский… В Мюн­хене есть мона­стырь бене­дик­тин­цев, в кото­ром слу­жат на рус­ском язы­ке. Осно­ва­тель мона­сты­ря во вре­мя вой­ны при­кос­нул­ся к рус­ской духов­ной тра­ди­ции, и она ему очень понра­ви­лась. Но и с мис­си­о­нер­ски­ми целя­ми созда­вал­ся этот като­ли­че­ский монастырь.

‒ Рас­ска­жи­те о Пра­во­слав­ном при­хо­де в Мюнхене. 

‒ Кафед­раль­ный собор Ново­му­че­ни­ков и Испо­вед­ни­ков Рос­сий­ских с при­де­лом Свя­ти­те­ля Нико­лая при­над­ле­жит Зару­беж­ной Церк­ви. В нем слу­жит Архи­епи­скоп Марк ‒ горя­чий сто­рон­ник объ­еди­не­ния Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви и Рус­ской Зару­беж­ной Церк­ви. К Пра­во­слав­но­му хра­му тянут­ся все выход­цы из Рос­сии ‒ рус­ские, укра­ин­цы, евреи, нем­цы… В Мюн­хене есть гре­че­ский храм, но мно­гие гре­ки пред­по­чи­та­ют молить­ся в рус­ском хра­ме. Служ­бы ведут­ся на цер­ков­но­сла­вян­ском язы­ке. Чте­ние Еван­ге­лия и Апо­сто­ла дуб­ли­ру­ет­ся на немец­ком. Ино­гда про­хо­дят служ­бы пол­но­стью на немец­ком язы­ке. На немец­ком испо­ве­ду­ют­ся все не вла­де­ю­щие рус­ским язы­ком (нем­цы, гре­ки, сер­бы)… Вла­ды­ка Марк сво­бод­но вла­де­ет пятью язы­ка­ми, гово­рит на них проповеди.

Одна­жды Архи­епи­скоп Марк пред­ло­жил мне при­слу­жи­вать в алта­ре, я согла­сил­ся. А вско­ре я был руко­по­ло­жен им в дья­ко­ны. Это не пре­рва­ло моей науч­ной рабо­ты, так как Пра­во­слав­ные свя­щен­ни­ки за гра­ни­цей вынуж­де­ны еще где-то рабо­тать. Толь­ко пас­тыр­ством не про­кор­мишь семью.

У нас в алта­ре был, мож­но ска­зать, неболь­шой науч­но-иссле­до­ва­тель­ский инсти­тут. Сплош­ная науч­ная бра­тия! Вла­ды­ка Марк защи­щал дис­сер­та­цию по исто­рии Тве­ри. Про­то­дья­кон Геор­гий Коб­ро пре­по­да­ет в уни­вер­си­те­те, он извест­ный фило­лог, вла­де­ет пят­на­дца­тью язы­ка­ми. Были так­же спе­ци­а­ли­сты по ядер­ной физи­ке, по тео­рии авто­ма­ти­че­ско­го перевода…

‒ Для вас вопрос объ­еди­не­ния Рус­ской Церк­ви в Рос­сии и Зару­бе­жом ‒ не отвле­чен­ный. Поче­му так болез­нен­но идет этот процесс? 

‒ Зару­беж­ная Цер­ковь ста­ла на Запа­де и по все­му миру тем духов­ным оази­сом, кото­рый про­ти­во­сто­ит духов­ной раз­об­щен­но­сти людей. В этом глав­ная мис­сия Рус­ской Церк­ви Зару­бе­жом. У объ­еди­не­ния было очень мно­го про­тив­ни­ков. Каж­до­го кли­ри­ка Зару­беж­ной Церк­ви бук­валь­но бом­бар­ди­ро­ва­ли вся­ки­ми под­мет­ны­ми пись­ма­ми, газет­ка­ми (их при­сы­ла­ли, как пра­ви­ло, из Шта­тов). Ну, на Вла­ды­ку Мар­ка и на меня они напрас­но тра­ти­ли силы. Хотя я собрал целую кол­лек­цию этих «экс­по­на­тов». И несмот­ря ни на что объ­еди­не­ние уже фак­ти­че­ски про­изо­шло (хотя послед­няя точ­ка над i еще не постав­ле­на). Думаю, объ­еди­не­ние непре­мен­но состо­ит­ся, хотя еще будут какие-то труд­но­сти адми­ни­стра­тив­но­го харак­те­ра. Ведь очень дол­го наше раз­ви­тие шло параллельно…

‒ Когда вы вер­ну­лись в Россию?

‒ В авгу­сте 2004 года я вер­нул­ся на роди­ну. Я сто­ял перед выбо­ром, ехать ли в Моск­ву (там у меня сест­ра-мона­хи­ня и духов­ник в Тро­и­це-Сер­ги­е­вой Лав­ре) или же воз­вра­щать­ся в Сама­ру. До это­го я был в Сама­ре в коман­ди­ров­ке. Архи­епи­скоп Самар­ский и Сыз­ран­ский Сер­гий радуш­но при­нял меня. Но ситу­а­ция оста­ва­лась неопре­де­лен­ная: я ведь был руко­по­ло­жен в дья­ко­ны в Зару­беж­ной Церк­ви. И пере­го­во­ры о моей даль­ней­шей судь­бе велись на самом высо­ком уровне, во вре­мя засе­да­ния согла­си­тель­ной комис­сии Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви и Зару­беж­ной Церк­ви. Впер­вые было при­ня­то реше­ние о том, что­бы меня при­нять в сущем сане. До меня таких пре­це­ден­тов не было! Об интен­сив­ной духов­ной жиз­ни в Сама­ре извест­но в Гер­ма­нии! Види­мо, поэто­му Вла­ды­ка Марк бла­го­сло­вил меня ехать в род­ной город.

Перед отъ­ез­дом из Мюн­хе­на мы зашли в рус­ский мага­зин, и про­да­вец (родом она из Рос­сии), как толь­ко узна­ла о том, что мы хотим уез­жать, запри­чи­та­ла: «Да вы что, ведь там же так гряз­но! Там в сапо­гах нуж­но ходить…» Эти сло­ва нас так пора­зи­ли… Мы, конеч­но, зна­ли, что в Рос­сии быва­ет гряз­но, нас не это изу­ми­ло, а то, что такая мелочь может для кого-то явить­ся аргу­мен­том не воз­вра­щать­ся на родину!

‒ Как скла­ды­ва­ет­ся ваша пас­тыр­ская судь­ба в Самаре?

‒ На уровне Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии мне был раз­ре­шен пере­ход в Рус­скую Пра­во­слав­ную Цер­ковь. Пер­вый раз в Рос­сии я слу­жил в сане дья­ко­на в день свя­то­го рав­ноап­о­столь­но­го кня­зя Вла­ди­ми­ра в Свя­то-Вла­ди­ми­ров­ском хра­ме на Метал­лур­ге в Сама­ре. И уже вско­ре Вла­ды­ка Сер­гий руко­по­ло­жил меня в сан свя­щен­ни­ка, я был зачис­лен в клир Покров­ско­го собо­ра. Мой духов­ник бла­го­сло­вил меня пол­но­стью уйти из нау­ки и цели­ком отдать­ся пас­тыр­ству. Рань­ше он мне тако­го бла­го­сло­ве­ния не давал, счи­тал, что я к это­му еще не готов.

По бла­го­сло­ве­нию Свя­ти­те­ля Алек­сия, Небес­но­го Покро­ви­те­ля Сама­ры, наше­му горо­ду доста­ют­ся все­гда заме­ча­тель­ные Архи­ереи! А Архи­епи­скоп Сер­гий ‒ про­сто выда­ю­щий­ся чело­век! Он Архи­пас­тырь имен­но для это­го вре­ме­ни… Духов­ная жизнь вокруг него кипит! Я про­сто счаст­лив, что ока­зал­ся в такой уди­ви­тель­ной атмосфере…

‒ При­хо­жане самар­ско­го Покров­ско­го собо­ра отли­ча­ют­ся от при­хо­жан в Мюнхене? 

‒ Почти не отли­ча­ют­ся. Толь­ко в Гер­ма­нии нет совсем бедных…

‒ Полю­би­ли вы немец­кую культуру?

‒ Еще в годы уче­бы я играл на скрип­ке в сту­ден­че­ском камер­ном оркест­ре. Хоро­шо знаю музы­ку вели­ких немец­ких ком­по­зи­то­ров, Баха, Бет­хо­ве­на. Ведь у совет­ской интел­ли­ген­ции уро­вень был меж­ду­на­род­ный. И пото­му немец­кая куль­ту­ра была для нас чем-то нор­маль­ным, близ­ким… В мои сту­ден­че­ские годы на кафед­ре авиа­ци­он­ных мате­ри­а­лов в КуАИ пре­по­да­вал Пинос, я пом­ню толь­ко его фами­лию. Он счи­тал, что инже­нер без обще­го уров­ня куль­ту­ры ‒ не инже­нер! И тре­бо­вал от нас не толь­ко зна­ний по спе­ци­аль­но­сти, но и эру­ди­ции, общей куль­ту­ры. Мы одна­жды даже «про­дер­ну­ли» его в СТЭМе (сту­ден­че­ская само­де­я­тель­ность): как буд­то на экза­мене он зада­ет вопрос ‒ «Как зва­ли коня Алек­сандра Маке­дон­ско­го?». Но на экза­мене он дей­стви­тель­но ста­рал­ся опре­де­лить общий куль­тур­ный уро­вень сту­ден­та. И уже тогда ста­вил соот­вет­ству­ю­щую отмет­ку. Мы сна­ча­ла это вос­при­ни­ма­ли как анек­дот, как какое-то чуда­че­ство, а потом поня­ли, что насто­я­щие уче­ные ‒ люди широ­ко и все­сто­ронне обра­зо­ван­ные. Мно­гие мои быв­шие кол­ле­ги зани­ма­лись музы­кой или живо­пи­сью, а один хоро­ший физик шил по сво­е­му фасо­ну пла­тья сво­ей жене и ее подру­ге. Так что пре­сло­ву­тое деле­ние на «физи­ков» и «лири­ков» ‒ несе­рьез­но, надуманно.

‒ Какие у вас бли­жай­шие планы? 

‒ Вла­ды­ка пору­чил мне кури­ро­вать стро­и­тель­ство хра­ма Собо­ра Самар­ских Свя­тых воз­ле пар­ка име­ни Юрия Гага­ри­на, где про­во­ди­лись мас­со­вые захо­ро­не­ния в годы ста­лин­ских репрес­сий. Зем­ля под стро­и­тель­ство хра­ма при­над­ле­жит Мини­стер­ству свя­зи РФ и Самар­ско­му инсти­ту­ту свя­зи (ныне Поволж­ская госу­дар­ствен­ная ака­де­мия теле­ком­му­ни­ка­ции и инфор­ма­ти­ки), а я пре­по­да­вал в этом инсти­ту­те, меня там мно­гие пом­нят… В про­шлом рек­то­ром это­го инсти­ту­та был Вла­ди­мир Бори­со­вич Витев­ский. А недав­но при­чис­ли­ли к лику свя­тых его дедуш­ку ‒ самар­ско­го свя­щен­но­му­че­ни­ка Васи­лия Витев­ско­го, кото­рый как раз и упо­ко­ил­ся на тер­ри­то­рии пар­ка. Вла­ди­мир Бори­со­вич горя­чо под­дер­жал идею стро­и­тель­ства хра­ма воз­ле инсти­ту­та свя­зи. И нынеш­ний рек­тор Вла­ди­мир Алек­сан­дро­вич Андре­ев тоже нас под­дер­жи­ва­ет. Очень важ­но воз­дать долг памя­ти тем муче­ни­кам, кото­рые сво­ей кро­вью освя­ти­ли нашу самар­скую зем­лю. Этот храм будет посвя­щен им!

 

Антон Жого­лев

Источ­ник: пра­во­слав­ная газе­та «Бла­го­вест»

Print Friendly, PDF & Email

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки