Мой сын – даун

Мой сын – даун

(6 голосов4.3 из 5)

Моя кни­га — повесть о малень­ком чело­веч­ке. Чело­ве­чек этот и есть мой сын. Поче­му я взял­ся за перо? Не знаю. Так полу­чи­лось. Но всё в пове­сти дер­жит­ся одной малень­кой надеж­дой, что люди изме­нят свое отно­ше­ние к таким людям, как мой сын.

С.Д. Голы­шев

Фраг­мент книги

Предисловие

Мало най­дет­ся писа­те­лей, кото­рых не инте­ре­со­ва­ла бы дет­ская тема. Поче­му для мно­гих она так мно­го­зна­чи­тель­на? Не пото­му ли, что все мы, взрос­лые, родом из детства.

«Я дав­но уже поста­вил себе иде­а­лом напи­сать роман о рус­ских тепе­реш­них детях, ну и конеч­но о тепе­реш­них их отцах, в тепе­реш­нем вза­им­ном их отно­ше­нии. Я возь­му отцов и детей по воз­мож­но­сти из всех сло­ев обще­ства и про­сле­жу за детьми с их само­го пер­во­го дет­ства», — писал когда-то Федор Достоевский.

Когда у меня родил­ся сын с син­дро­мом Дау­на, я заду­мал­ся о том, какое зна­че­ние име­ет дет­ство для детей с откло­не­ни­ем от обыч­ной нор­мы. Ведь это — «дру­гие» дети. И мой ребе­нок отно­си­тель­но детей его воз­рас­та «дру­гой» ребе­нок. С его появ­ле­ни­ем во мно­гом пере­ме­ни­лось и тоже ста­ло «дру­гим» мое вос­при­я­тие мира. Люди с син­дро­мом Дау­на счи­та­лись глу­бо­ко умствен­но отста­лы­ми и в силу это­го труд­но обу­ча­е­мы­ми. Но при­ме­не­ние совре­мен­ных учеб­ных про­грамм поз­во­ля­ет опро­верг­нуть эту точ­ку зре­ния. Мы с женой ста­ра­лись делать всё, что в наших силах. Доби­лись ли мы каких-то резуль­та­тов? Веро­ят­но — да. Наша гло­баль­ная зада­ча — соци­аль­но адап­ти­ро­вать наше­го ребенка.

Моя кни­га — повесть о малень­ком чело­веч­ке. Чело­ве­чек этот и есть мой сын. Поче­му я взял­ся за перо? Не знаю. Так полу­чи­лось. Но всё в пове­сти дер­жит­ся одной малень­кой надеж­дой, что люди изме­нят свое отно­ше­ние к таким людям, как мой сын.

* * *

Я дол­го пря­тал все свои мыс­ли об этом глу­бо­ко в серд­це, как в под­зем­ной крип­те. Я не мог даже и поду­мать о том, что когда-нибудь посмею опи­сать, что про­ис­хо­ди­ло в моей жиз­ни после рож­де­ния мое­го мла­ден­ца. Повесть во мно­гом авто­био­гра­фич­ная. Обра­зы отца и мате­ри — соби­ра­тель­ные. Хочу доба­вить, что эта кни­га — мой пер­вый опыт в прозе.

* * *

Первые дни

В пер­вый же день дома Коля отка­зал­ся от гру­ди мате­ри, поэто­му Галине при­хо­ди­лось сце­жи­вать груд­ное моло­ко в бан­ку и кор­мить ребен­ка из буты­ло­чек. Это было тяже­ло и неудоб­но. Сколь­ко она наму­чи­лась с эти­ми молоч­ны­ми склян­ка­ми — одно­му Богу извест­но. Так про­дол­жа­лось вплоть до Пасхи.

На Пас­ху Колень­ку при­ча­сти­ли. При­нес­ли домой, собра­лись кор­мить ребен­ка. Откры­ли холо­диль­ник, что­бы достать под­го­тов­лен­ную рань­ше изряд­но надо­ев­шую бан­ку с груд­ным моло­ком. И вдруг — ах! Бутыл­ка выскольз­ну­ла из рук и вдре­без­ги раз­би­лась, прыс­нув брыз­га­ми дра­го­цен­но­го моло­ка. Галя с ужа­сом смот­ре­ла на молоч­ную лужу с тор­ча­щи­ми из нее оскол­ка­ми стек­ла. Мла­ден­ца кор­мить было нечем. Вре­ме­ни наце­дить новую пор­цию моло­ка не было…

Все голод­ные мла­ден­цы начи­на­ют напо­ми­нать о себе гром­ким пла­чем. И Гали­на реша­ет­ся на отча­ян­ный шаг — без вся­кой надеж­ды на уда­чу сует грудь в ротик мла­ден­цу. Секун­да раз­мыш­ле­ния само­го малы­ша из-за непри­выч­ной сос­ки пока­за­лась веч­но­стью. И вдруг, к обще­му вос­тор­гу, Коля с жад­но­стью начал сосать мате­рин­скую грудь. Врож­ден­ный инстинкт с Божьей помо­щью побе­дил. Этот слу­чай они так и назва­ли — чудо на Пас­ху. Если бы буты­лоч­ка вовре­мя не раз­би­лась, то еще не ско­ро роди­те­ли дога­да­лись бы вер­нуть­ся к есте­ствен­но­му спо­со­бу корм­ле­ния малы­ша. Надо ли гово­рить, как это их обра­до­ва­ло и ободрило.

— Какая умни­ца! — в один голос похва­ли­ли они сына.

Малыш ока­зал­ся на удив­ле­ние подвиж­ным. Так, поз­же, едва научив­шись пере­во­ра­чи­вать­ся со спин­ки на живо­тик, он тут же и пополз. А как толь­ко научил­ся пол­зать, каж­дый день обя­за­тель­но пере­пол­зал из ком­на­ты через при­хо­жую в ван­ную, где нахо­дил­ся пыле­сос — осо­бый объ­ект его вни­ма­ния. Коля удив­лен­но тара­щил глаз­ки на этот стран­ный при­бор, когда его вклю­ча­ли. Он хло­пал по нему руч­кой, вни­ма­тель­но огля­ды­вал со всех сто­рон, а потом доволь­ный упол­зал обрат­но в ком­на­ту. По все­му было вид­но, что пыле­сос не пугал его. Пол­зал Колень­ка мно­го, быст­ро и лов­ко, посто­ян­но тас­кая с собой игруш­ки и раз­ные посиль­ные пред­ме­ты. А одна­жды он ута­щил с собой целый батон бело­го хле­ба: мол­ча исчез с ним, как бес­страш­ный раз­вед­чик с цен­ней­шим тро­фе­ем. Гали­на обна­ру­жи­ла про­па­жу не сра­зу, а Сер­гей нашел ребен­ка с бато­ном в дру­гой ком­на­те. Тот тер­зал батон едва про­ре­зав­ши­ми­ся зуб­ка­ми, как пте­нец яст­ре­ба свою первую добы­чу. Это было уди­ви­тель­ное и неожи­дан­ное зре­ли­ще. Пер­вый мла­ден­че­ский азарт: он сам добыл себе хлеб.

— Не про­па­дет, — реши­ли роди­те­ли. Сер­гей, как мог, леле­ял свою несу­раз­ную кро­ху и по несколь­ку раз в день молил­ся за мла­ден­ца. Неожи­дан­но для себя он сочи­нил сыну колы­бель­ную пес­ню, под кото­рую малыш любил засыпать.

А было все так… В один из чудес­ных вос­крес­ных дней Сер­гей и Гали­на вме­сте с Колей после при­ча­стия вышли из хра­ма. Сер­гей нес мла­ден­ца на руках. В это вре­мя с коло­коль­ни полил­ся силь­ный и кра­си­вый звон, кото­рый посте­пен­но запол­нил собой всю окру­гу. Даже синее небо над голо­вой ста­ло ярче. И пря­мо под этот звон Коля неожи­дан­но креп­ко заснул. Сер­гея это уди­ви­ло и вдох­но­ви­ло, и полу­чи­лась колы­бель­ная песенка:

В коло­коль­ный звон
Самый цепкий
У мла­ден­цев сон,
Самый крепкий.
Ветер волоком
Листья тащит.
Вре­мя волком
Глаз таращит.
Но сле­та­ет звон
С колоколенки,
Для мла­ден­ца он —
Для Николеньки.
В небе облако,
Слов­но птенчик.
Звон­че, колокол —
Спи, младенчик.

Под эту песен­ку Коля засы­пал лег­ко. Может, поэто­му, когда он про­сы­пал­ся, пер­вое его сло­во было «папа».

Сер­гей часто выгу­ли­вал малы­ша в скве­ри­ке, кото­рый нахо­дил­ся рядом с домом. Он с помо­щью Гали­ны укла­ды­вал ребен­ка в дет­скую коляс­ку и вез его туда, что­бы оку­нуть­ся в мяг­кие тени дере­вьев. Там неж­но брал лег­ко­го, как пушин­ка, малы­ша на руки и про­ха­жи­вал­ся с ним по дорож­кам. Уди­ви­тель­но, но от ребен­ка исхо­ди­ла какая-то необъ­яс­ни­мое теп­ло люб­ви. Он слов­но питал им Сер­гея и Гали­ну. Сыниш­ка стал для них насто­я­щим сокровищем.

Одна­жды, когда Сер­гей в оче­ред­ной раз про­гу­ли­вал­ся с малы­шом по избран­но­му скве­ри­ку, к ним подо­шла неиз­вест­ная жен­щи­на и сказала:

— Дав­но за вами наблю­даю. Раз­ве может так муж­чи­на любить младенца?

Сер­гею поче­му-то вспом­ни­лись сло­ва Пастер­на­ка, что в каж­дом ува­жа­ю­щем себя муж­чине долж­но быть что-то мате­рин­ское, и выска­зы­ва­ние Сера­фи­ма Саров­ско­го, обра­щен­ные к священникам:

— По отно­ше­нию к пастве надо быть боль­ше мате­рью, чем про­сто отцом.

И Сер­гей не без иро­нии воз­ра­зил этой незна­ко­мой женщине:

— Да вы посмот­ри­те — неко­то­рые любят с не мень­шим усер­ди­ем сво­их домаш­них собак, кошек и мор­ских свинок.

* * *

…Коля рос, как и все дети, ничем не отли­ча­ясь от мла­ден­цев-сверст­ни­ков. Когда он стал ходить, его ста­ли выво­дить на дет­скую пло­щад­ку с огром­ной песоч­ни­цей. Коля любил пово­зить­ся в пес­ке, любил каче­ли. Но самое боль­шое удо­воль­ствие он полу­чал, слу­шая сказ­ки, рас­ска­зы, сти­хи, отцов­ские придумки.

Роди­те­ли пере­чи­та­ли сыну почти всю дет­скую клас­си­ку: сказ­ки Пуш­ки­на, Гар­ши­на, При­шви­на, Тол­сто­го, Чуков­ско­го, Михал­ко­ва и дру­гих писа­те­лей, сказ­ки раз­ных наро­дов. И Коля не про­сто слу­шал — он запо­ми­нал всё и еже­днев­но про­сил роди­те­лей рас­ска­зать ему еще хоть одну новую историю.

Одна­жды Сер­гей под­смот­рел, как Коля (уже под­рос­ший) подо­шел к лежа­щей на сто­ле кни­ге ска­зок Пуш­ки­на, неж­но погла­дил ее сво­ей руч­кой и про­из­нес с благоговением:

— Хоро­ший Пуш­кин, хороший.

Они при­об­ре­ли для малы­ша маг­ни­то­фон и мас­су аудио­кас­сет с запи­сан­ны­ми на них сказ­ка­ми и сти­ха­ми. Научив­шись вклю­чать его само­сто­я­тель­но, ребе­нок слу­шал их постоянно,

Сер­гей под воз­дей­стви­ем оба­я­ния сына сам пытал­ся что-то сочи­нять и при­ду­мы­вать для него, и это помо­га­ло нала­жи­вать с ребен­ком более тес­ный кон­такт. Так, неожи­дан­но, у Сер­гея роди­лась пер­вая дет­ская исто­рия в сти­хах. Вдох­но­ви­те­лем сочи­ни­тель­ства, конеч­но же, был Коля. Одна­жды, когда сын еще толь­ко начал гово­рить, Сер­гей услы­шал от него неждан­ное уми­лив­шее его словосочетание:

— Ай! Бобо!

При этом Коля пока­зал, что ушиб свою ручку.

Сер­гей сра­зу вспом­нил «Айбо­ли­та» Чуков­ско­го. «Айбо­бо» — явно род­ствен­ное сло­во. Так в душе Сер­гея вспых­ну­ла искор­ка «Айбо­бо», кото­рую заро­ни­ли и Коля, и Кор­ней Чуков­ский, и Айболит.

Детский доктор Айбобо

Сыну Никол­ке

1
Из Афри­ки далекой
С широ­кой Лимпопо
При­е­хал к Айболиту
Вну­чо­нок Айбобо.
И был он тоже доктор.
Лечил же не зверей,
А толь­ко самых маленьких,
Да, малень­ких детей.
И дет­ки шли лечиться
К нему почти бегом
С цара­пи­ной и с шишкой,
И про­сто с синяком.
Дер­жал он под рукою.
Зелен­ку, бинт и йод.
Лечил свет­ло и смело,
Лечил, пока болело,
Свой малень­кий народ.

2
Но как-то раз однажды
При­шли к нему в слезах
Роди­те­ли детишек
И жало­ва­лись: «Ах!
Ах, доб­рый дет­ский доктор,
Наш док­тор Айбобо,
Сего­дня наши детки
Неждан­но забо-бо…
Неждан­но заболели
И все с утра подряд
Лежат, лежат в постели.
Кон­фе­ток не едят.
В игруш­ки не играют.
Не пьют ком­пот и сок.
Не раду­ют­ся солнцу
И смот­рят в потолок.
Ах, док­тор, помогите
И деток излечите».
Как ветер с Лимпопо,
Под­нял­ся Айбобо.
И побе­жал скорей
Лечить боль­ных детей.

3
При­шел он и увидел,
Что дет­ки все лежат,
Не раду­ют­ся солнцу,
Кон­фе­ток не едят.
Вокруг же них болезни
И виру­сы — как дым:
Едят гла­за­ми деток
И тянут лапы к ним.
Стал Айбо­бо скорей
Лечить боль­ных детей.
Давал он им микстурку,
Чтоб сбить температурку.
И гра­дус­ни­ки ставил.
Жалел и обнимал.
Рас­ска­зы­вал им сказки
И в щеч­ки целовал.
А вирусам-болезням
Без уста­ли твердил:
«Сей­час же убирайтесь,
пока вас не побил.
Сей­час же уходите
И дет­кам не вредите».
Он гнал их шваброй-щеткой.
Он гнал их и щекоткой.
Он гнал их кочергой
И попро­сту ногой.

4
Но самый вред­ный вирус
Все­му наперевес
Про­вор­но и ужасно
Вдруг вырос до небес.
Над елоч­кой зеленой
С ухмы­лоч­кой в усах

1aut

Сто­ял он, как бочонок
На тонень­ких ногах.
И зары­чал он громко,
Раз­бой­ник и злодей:
«Сей­час схва­чу и съем я
всех малень­ких детей!»
Роди­те­ли всплеснули
Рука­ми — вот беда!
И сра­зу ста­ли прятать
Детей — кого куда.
Кого-то — под подушку,
Кого-то — под кровать,
Под стул, под одеяло,
Чтоб виру­су не дать.
Но Айбо­бо, как доктор,

2aut

Хоть ростом был и мал,
Его не испугался
И с ним бороть­ся стал.
Позвал дру­зей на помощь.
И тут издалека
При­шли — голов­ка лука
И доль­ка чеснока.
Они на этот вирус
Во весь опор и пыл,
Во всю груд­ную клетку
Дых­ну­ли, что есть сил.
И луково-чесночный
Бес­смерт­ный аромат
По виру­су ударил.
И вирус был не рад —
Он страш­но испугался.
Да так, что сей же час
С испу­га попытался
Надеть противогаз.
Но тут его метлою
Наш Айбо­бо погнал.
И вирус этот страшный
Зиг­за­гом побежал.

3aut

От стра­ха он мяукал
И лаял, слов­но бес.
Все мень­ше становился.
Под каме­шек залез,
И, нако­нец, исчез.
Наш доб­рый дет­ский доктор,
Наш Айбо­бо вздохнул.
Мет­лой на вся­кий случай
Еще разок махнул.

5
И выле­чил он деток.
Болез­ни все прогнал.
От радо­сти он прыгал
И деток целовал.
При­шел на этот праздник
И док­тор Айболит.
Со все­ми веселился,
Хоть был и знаменит.
Поздра­вил вес­ко внука.
Поста­вил выс­ший балл.
Поздра­вил — как коллега,
Как дед — поцеловал.
И радо­ва­лись также
Роди­те­ли детей.
Сме­я­лись, как умели.
Сме­я­лись, как хотели.
И пели без затей.
Друг дру­га обнимали.
От радо­сти кричали,
Кри­ча­ли, что есть сил.
А ветер доносил
До Афри­ки далекой,
До самой Лимпопо:
«Ура» — и Айболиту,
«Ура!» — и Айбобо.

Ска­чать pdf

Источ­ник: Аутизм и нару­ше­ния раз­ви­тия. № 4 (39). 2012

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки