О крещении младенцев, родившихся при помощи «суррогатной матери»

О крещении младенцев, родившихся при помощи «суррогатной матери»

(4 голоса5.0 из 5)

Доку­мент при­нят на засе­да­нии Свя­щен­но­го Сино­да Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви 25–26 декаб­ря 2013 года (жур­нал № 158).

***

В насто­я­щее вре­мя все более широ­кое рас­про­стра­не­ние полу­ча­ет репро­дук­тив­ная био­ме­ди­цин­ская тех­но­ло­гия, полу­чив­шая назва­ние «сур­ро­гат­но­го мате­рин­ства». Хотя эта прак­ти­ка в несколь­ких стра­нах раз­ре­ше­на зако­но­да­тель­ством, она про­дол­жа­ет вызы­вать в обще­стве ост­рые дис­кус­сии. В «Осно­вах соци­аль­ной кон­цеп­ции Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви», при­ня­тых Юби­лей­ным Архи­ерей­ским Собо­ром в 2000 году, дана оцен­ка это­му явле­нию. Одна­ко целый ряд вопро­сов, каса­ю­щих­ся пас­тыр­ско­го отно­ше­ния к послед­стви­ям «сур­ро­гат­но­го мате­рин­ства», про­дол­жа­ет оста­вать­ся дис­кус­си­он­ным. Насто­я­щим доку­мен­том Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь дает цер­ков­но-прак­ти­че­ские ука­за­ния, каса­ю­щи­е­ся кре­ще­ния детей, родив­ших­ся при помо­щи «сур­ро­гат­ной матери».

Цер­ковь пони­ма­ет брак как изна­чаль­ное уста­нов­ле­ние Божие, уко­ре­нен­ное в бого­з­дан­ном чело­ве­че­ском есте­стве. В хри­сти­ан­ском пони­ма­нии брак явля­ет­ся духов­но-телес­ным сою­зом муж­чи­ны и жен­щи­ны, кото­рый поз­во­ля­ет им в пол­но­те реа­ли­зо­вать свою чело­ве­че­скую природу.

Цер­ковь освя­ща­ет брак, упо­доб­ляя его духов­но­му сою­зу Хри­ста и Его Церк­ви (Еф 5:22–33). Пло­дом супру­же­ской люб­ви ста­но­вят­ся дети, «рож­де­ние и вос­пи­та­ние кото­рых, по пра­во­слав­но­му уче­нию, явля­ет­ся одной из важ­ней­ших целей бра­ка» (ОСК Х.4).

Рож­де­ние ребен­ка — это не толь­ко есте­ствен­ное след­ствие брач­ных отно­ше­ний, но и вели­кое собы­тие при­ше­ствия в мир ново­го чело­ве­ка, несу­ще­го в себе образ и подо­бие Бога Твор­ца. Давая жизнь детям, муж и жена при­ни­ма­ют на себя сугу­бую ответ­ствен­ность, посколь­ку они при­зва­ны про­яв­лять мак­си­маль­ную забо­ту одно­вре­мен­но об их физи­че­ском и духов­ном здо­ро­вье — от пери­о­да внут­ри­утроб­но­го раз­ви­тия и пер­вых дней жиз­ни до наступ­ле­ния совершеннолетия.

Осо­бая роль в рож­де­нии и вос­пи­та­нии детей при­над­ле­жит мате­ри, кото­рая тес­но свя­за­на со сво­им ребен­ком телес­ны­ми, душев­ны­ми и духов­ны­ми уза­ми. Вели­кий при­мер мате­рин­ства Цер­ковь видит в Пре­свя­той Бого­ро­ди­це, чей образ рас­кры­ва­ет высо­чай­шее досто­ин­ство жен­щи­ны, уни­каль­ность ее мате­рин­ско­го призвания.

Серьез­ной про­бле­мой, с кото­рой неред­ко стал­ки­ва­ют­ся семьи, явля­ет­ся бес­пло­дие одно­го или обо­их супру­гов. Цер­ковь сочув­ству­ет без­дет­ным супру­гам, бла­го­слов­ляя им молить­ся о даро­ва­нии потом­ства, обра­щать­ся к вра­чам для лече­ния бес­пло­дия, а так­же усы­нов­лять (удо­че­рять) детей.

Допу­сти­мым сред­ством меди­цин­ской помо­щи без­дет­ным супру­гам Цер­ковь счи­та­ет искус­ствен­ное опло­до­тво­ре­ние поло­вы­ми клет­ка­ми мужа, если это не сопро­вож­да­ет­ся уни­что­же­ни­ем опло­до­тво­рен­ных яйце­кле­ток, «посколь­ку оно не нару­ша­ет целост­но­сти брач­но­го сою­за, не отли­ча­ет­ся прин­ци­пи­аль­ным обра­зом от есте­ствен­но­го зача­тия и про­ис­хо­дит в кон­тек­сте супру­же­ских отно­ше­ний» (ОСК XII.4).

Что же каса­ет­ся прак­ти­ки так назы­ва­е­мо­го «сур­ро­гат­но­го мате­рин­ства», то она одно­знач­но осуж­да­ет­ся Цер­ко­вью: «“Сур­ро­гат­ное мате­рин­ство”, то есть вына­ши­ва­ние опло­до­тво­рен­ной яйце­клет­ки жен­щи­ной, кото­рая после родов воз­вра­ща­ет ребен­ка “заказ­чи­кам”, про­ти­во­есте­ствен­но и мораль­но недо­пу­сти­мо даже в тех слу­ча­ях, когда осу­ществ­ля­ет­ся на неком­мер­че­ской осно­ве» (ОСК XII.4).

Сам тер­мин «сур­ро­гат­ное мате­рин­ство» ука­зы­ва­ет на иска­же­ние высо­ко­го пони­ма­ния мате­рин­ско­го дол­га и при­зва­ния. Соот­вет­ству­ю­щая прак­ти­ка явля­ет­ся уни­же­ни­ем чело­ве­че­ско­го досто­ин­ства жен­щи­ны, тело кото­рой в дан­ном слу­чае рас­смат­ри­ва­ет­ся как сво­е­го рода инкубатор.

Кро­ме того, прак­ти­ка «сур­ро­гат­но­го мате­рин­ства» раз­ру­ша­ет пол­но­цен­ные есте­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду мате­рью и ребен­ком и име­ет отри­ца­тель­ные послед­ствия для всех вовле­чен­ных в эту прак­ти­ку сто­рон: для «био­ло­ги­че­ской мате­ри», предо­ста­вив­шей свои поло­вые клет­ки, но лишен­ной под­лин­но­го мате­рин­ства, свя­зан­но­го с вына­ши­ва­ни­ем и рож­де­ни­ем это­го ребен­ка; для «сур­ро­гат­ной мате­ри», выно­сив­шей и родив­шей ребен­ка, но вынуж­ден­ной с ним рас­стать­ся, как толь­ко он отде­лил­ся от мате­рин­ской утро­бы; для само­го ребен­ка, кото­рый вме­сто пол­но­цен­ной мате­ри либо име­ет двух непол­но­цен­ных мате­рей, либо не име­ет ни одной (как в слу­чае с оди­но­ким муж­чи­ной, поже­лав­шим иметь «био­ло­ги­че­ское потом­ство»); нако­нец, для обще­ства, в кото­ром утра­чи­ва­ет­ся пони­ма­ние семьи, пред­по­ла­га­ю­щее осо­бые отно­ше­ния меж­ду роди­те­ля­ми и детьми, а так­же не менее важ­ные отно­ше­ния через поко­ле­ние — меж­ду дедушками/бабушками и внуками.

Обще­ствен­ная опас­ность прак­ти­ки «сур­ро­гат­но­го мате­рин­ства» свя­за­на с ради­каль­ным изме­не­ни­ем само­го пред­став­ле­ния о при­ро­де чело­ве­ка. В дан­ном слу­чае пони­ма­ние чело­ве­ка как уни­каль­ной лич­но­сти под­ме­ня­ет­ся обра­зом чело­ве­ка как био­ло­ги­че­ской осо­би, кото­рую мож­но про­из­воль­но кон­стру­и­ро­вать, мани­пу­ли­руя эле­мен­та­ми «гене­ти­че­ско­го мате­ри­а­ла». «В мире посте­пен­но выра­ба­ты­ва­ет­ся отно­ше­ние к чело­ве­че­ской жиз­ни как к про­дук­ту, кото­рый мож­но выби­рать соглас­но соб­ствен­ным склон­но­стям и кото­рым мож­но рас­по­ря­жать­ся наравне с мате­ри­аль­ны­ми цен­но­стя­ми» (ОСК XII.4).

Исполь­зо­ва­ние репро­дук­тив­ных тех­но­ло­гий с целью «обес­пе­че­ния детьми» бес­плод­ных пар, оди­но­ких муж­чин или жен­щин посте­пен­но пре­вра­ща­ет­ся в доход­ный биз­нес, предо­став­ля­ю­щий спо­соб зара­бот­ка для доно­ров поло­вых кле­ток и «сур­ро­гат­ных мате­рей». В резуль­та­те таин­ство рож­де­ния чело­ве­ка ста­но­вит­ся пред­ме­том тор­го­во-денеж­ных отно­ше­ний. На сме­ну бого­за­по­ве­дан­но­му супру­же­ству, осно­ван­но­му на люб­ви и вер­но­сти, при­хо­дит «рынок репро­дук­тив­ных услуг», гото­вый удо­вле­тво­рить любой запрос потре­би­те­ля на искус­ствен­ное рож­де­ние ребен­ка в соот­вет­ствии с задан­ны­ми параметрами.

Цер­ковь откры­та для всех людей, стре­мя­щих­ся к спа­се­нию. Кре­ще­ние явля­ет­ся таин­ством вступ­ле­ния в Цер­ковь и пред­по­ла­га­ет согла­сие при­няв­ших Кре­ще­ние с ее верой и уче­ни­ем, а так­же их даль­ней­шее уча­стие в цер­ков­ной жизни.

Таин­ство Кре­ще­ния совер­ша­ет­ся в Пра­во­слав­ной Церк­ви как над взрос­лы­ми, так и над мла­ден­ца­ми. Взрос­лые допус­ка­ют­ся к Таин­ству после соот­вет­ству­ю­щей под­го­тов­ки, то есть огла­ше­ния — настав­ле­ния в хри­сти­ан­ском веро­уче­нии и хри­сти­ан­ской нрав­ствен­но­сти. В таких слу­ча­ях реше­ние о вре­ме­ни при­ня­тия Кре­ще­ния при­ни­ма­ет­ся при­ход­ским свя­щен­ни­ком, про­во­дя­щим оглашение.

В слу­чае кре­ще­ния мла­ден­ца согла­сие за него дают взрос­лые — роди­те­ли и вос­при­ем­ни­ки. Усло­ви­ем кре­ще­ния мла­ден­ца при этом ста­вит­ся его вос­пи­та­ние в хри­сти­ан­ской вере и соглас­но нор­мам хри­сти­ан­ской нрав­ствен­но­сти, что пред­по­ла­га­ет регу­ляр­ное уча­стие и роди­те­лей, и ребен­ка, и вос­при­ем­ни­ков в цер­ков­ных бого­слу­же­ни­ях и Таинствах.

Что же каса­ет­ся вопро­са о воз­мож­но­сти кре­ще­ния мла­ден­цев, рож­ден­ных «сур­ро­гат­ной мате­рью», то при отве­те на него необ­хо­ди­мо учи­ты­вать сле­ду­ю­щие факторы.

С одной сто­ро­ны, любой рож­ден­ный мла­де­нец может быть кре­щен — по вере тех, кто наме­ре­ва­ет­ся его кре­стить. Ребе­нок не может отве­чать за поступ­ки сво­их роди­те­лей и не вино­ват в том, что его появ­ле­ние на свет свя­за­но с репро­дук­тив­ной тех­но­ло­ги­ей, осуж­да­е­мой Церковью.

С дру­гой сто­ро­ны, ответ­ствен­ность за хри­сти­ан­ское вос­пи­та­ние мла­ден­ца несут на себе роди­те­ли и вос­при­ем­ни­ки. Если роди­те­ли не при­но­сят явно­го пока­я­ния в соде­ян­ном, а вос­при­ем­ни­ки фак­ти­че­ски выра­жа­ют согла­сие с совер­шив­шим­ся гре­хов­ным дея­ни­ем, то о хри­сти­ан­ском вос­пи­та­нии речь идти не может. Отказ в кре­ще­нии мла­ден­цев в подоб­ном слу­чае будет соот­вет­ство­вать пра­во­слав­ной тра­ди­ции, пред­по­ла­га­ю­щей согла­сие кре­ща­е­мо­го, а в слу­чае кре­ще­ния мла­ден­ца — его роди­те­лей и вос­при­ем­ни­ков с уче­ни­ем Церк­ви. Такой отказ будет иметь так­же и пас­тыр­ское зна­че­ние, так как тем самым обще­ство полу­чит от Церк­ви ясный сиг­нал о том, что прак­ти­ка «сур­ро­гат­но­го мате­рин­ства» явля­ет­ся с хри­сти­ан­ской точ­ки зре­ния неприемлемой.

Ребе­нок, рож­ден­ный при помо­щи «сур­ро­гат­но­го мате­рин­ства», может быть кре­щен по жела­нию вос­пи­ты­ва­ю­щих его лиц, если тако­вы­ми явля­ют­ся либо его «био­ло­ги­че­ские роди­те­ли», либо «сур­ро­гат­ная мать», толь­ко после того, как они осо­зна­ют, что с хри­сти­ан­ской точ­ки зре­ния подоб­ная репро­дук­тив­ная тех­но­ло­гия явля­ет­ся нрав­ствен­но предо­су­ди­тель­ной, и при­не­сут цер­ков­ное пока­я­ние — вне зави­си­мо­сти от того, осо­знан­но или неосо­знан­но они про­игно­ри­ро­ва­ли пози­цию Церк­ви. Толь­ко в этом слу­чае Цер­ковь смо­жет ожи­дать, что кре­ще­ный ребе­нок будет вос­пи­ты­вать­ся в пра­во­слав­ной вере и ему будут при­ви­вать хри­сти­ан­ские нрав­ствен­ные пред­став­ле­ния. Если же тако­го осо­зна­ния не про­ис­хо­дит, то реше­ние вопро­са о кре­ще­нии откла­ды­ва­ет­ся до вре­ме­ни созна­тель­но­го лич­но­го выбо­ра ребен­ка. В послед­нем слу­чае факт «сур­ро­гат­но­го рож­де­ния» сам по себе не явля­ет­ся пре­пят­стви­ем для кре­ще­ния чело­ве­ка, ибо он не несет ответ­ствен­ность за пове­де­ние сво­их родителей.

В слу­чае, когда в Цер­ковь при­но­сят мла­ден­ца, рож­ден­но­го «сур­ро­гат­ной мате­рью», вопрос о его кре­ще­нии может быть решен в соот­вет­ствии с ука­за­ни­ем епар­хи­аль­но­го архи­ерея, кото­рый обя­зан руко­вод­ство­вать­ся в каж­дом кон­крет­ном слу­чае нор­ма­ми, содер­жа­щи­ми­ся в насто­я­щем доку­мен­те. Совер­ше­ние свя­щен­ни­ком Таин­ства Кре­ще­ния в подоб­ном слу­чае без бла­го­сло­ве­ния архи­ерея слу­жит осно­ва­ни­ем для при­ме­не­ния к это­му свя­щен­ни­ку кано­ни­че­ских прещений.

В смер­тель­ной опас­но­сти бла­го­слов­ля­ет­ся кре­ще­ние мла­ден­цев вне зави­си­мо­сти от обсто­я­тельств их рождения.

Изло­жен­ная пози­ция осно­ва­на на уче­нии Церк­ви о недо­пу­сти­мо­сти кре­ще­ния мла­ден­цев в семьях, чле­ны кото­рых явно и созна­тель­но пре­не­бре­га­ют цер­ков­ной тра­ди­ци­ей и не раз­де­ля­ют хри­сти­ан­ское уче­ние о бра­ке и семье, что прак­ти­че­ски исклю­ча­ет воз­мож­ность хри­сти­ан­ско­го вос­пи­та­ния ребен­ка. Это каса­ет­ся не толь­ко вопро­са о «сур­ро­гат­ном мате­рин­стве», но любо­го созна­тель­но выра­жен­но­го неже­ла­ния жить по-христиански.

Пресс-служ­ба Пат­ри­ар­ха Мос­ков­ско­го и всея Руси

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки