«Эвтаназия – это эвфемизм. По-русски — самоубийство»

«Эвтаназия – это эвфемизм. По-русски — самоубийство»

(3 голоса4.7 из 5)

Все мы вме­сте, все чело­ве­че­ство во гла­ве с Хри­стом, живем общей жиз­нью, а пото­му те стра­да­ния, кото­рые про­ис­хо­дят с кем-то в отдель­но­сти, воз­дей­ству­ют на всех остальных.

Весь мир пора­жен заяв­ле­ни­ем чем­пи­он­ки Пара­лим­пий­ских игр 2012 года Мари­ки Вервут бель­гий­ская лег­ко­ат­лет­ка сооб­щи­ла, что раз­мыш­ля­ет о воз­мож­но­сти эвта­на­зии, и уже под­го­то­ви­ла для это­го все необ­хо­ди­мые доку­мен­ты. 37-лет­няя спортс­мен­ка стра­да­ет про­грес­си­ру­ю­щим неиз­ле­чи­мым заболеванием.

Ком­мен­ти­ру­ет мис­си­о­нер, автор бло­га СвященникОтвечает.рф, иеро­мо­нах Мака­рий (Мар­киш):

Эвтаназия — это эвфемизм. По русски — самоубийство

«Эвта­на­зия — это эвфе­мизм, кото­рый появил­ся в резуль­та­те утра­ты нами трез­во­сти мыс­ли. Мы пыта­ем­ся смяг­чить смысл неко­то­рых наших дей­ствий, назы­вая их дру­ги­ми сло­ва­ми, зву­ча­щи­ми, может быть, более умно или кра­си­во. Но в рус­ском язы­ке есть сло­во, назы­ва­ю­щее это явле­ние: самоубийство.

Несколь­ко лет назад в горо­де Басто­ни (США), где я жил, при хра­ме был цер­ков­ный дом для пожи­лых людей. Там была ста­руш­ка (90 лет), у кото­рой уже не оста­лось род­ных, и она при­шла в этот цер­ков­ный дом, так как меч­та­ла уме­реть вбли­зи хра­ма. Так и случилось.

Она умер­ла, свя­щен­ник в этот момент был под­ле нее и уже про­чи­тал отход­ную молит­ву, когда меди­ки при­е­ха­ли зафик­си­ро­вать смерть.

И вдруг выяс­ни­лось, что она «не совсем» умер­ла: что есть воз­мож­ность отвез­ти ее в боль­ни­цу, под­клю­чить к каким-то аппа­ра­там и фор­маль­но про­длить ей жизнь.

Свя­щен­ник молил Бога, что­бы ее не мучи­ли, а дали уме­реть спокойно.

Конеч­но, в этом слу­чае ни о какой эвта­на­зии речи нет. Эвта­на­зия – это совсем не то же самое, что отказ от излиш­них меди­цин­ских про­це­дур. Это очень важ­ный момент, кото­рый нуж­но осо­знать: когда у чело­ве­ка, напри­мер, послед­няя ста­дия рака, и ему пред­ла­га­ют потра­тить кучу вре­ме­ни и денег на попыт­ки ухва­тить­ся за кро­шеч­ный шанс, кото­рый про­длит его мучи­тель­ную жизнь на несколь­ко меся­цев, — его отказ мож­но понять. Чело­век при­ни­ма­ет свою смерть: что есть, то есть, выше голо­вы не прыг­нешь. Это совсем не эвта­на­зия. Этот под­ход вполне здра­вый и христианский.

А когда моло­дая жен­щи­на выиг­ры­ва­ет в спор­тив­ных состя­за­ни­ях, а зна­чит, есть жиз­нен­ные силы — это совсем дру­гое дело. Очень важ­но отде­лить эти два случая.

Есть и тре­тий аспект.

Кто-то мог бы ска­зать: ведь Хри­стос знал, что Его рас­пнут, но все рав­но шел на это и не сопро­тив­лял­ся. Не само­убий­ство ли Он совершил?

Разу­ме­ет­ся, нет. Любой сол­дат, кото­рый идет на вой­ну защи­щать сво­их близ­ких, зна­ет, что может погиб­нуть. Он наде­ет­ся, что оста­нет­ся в живых, но идет на смерть и при­ни­ма­ет ее. Люди менее разум­ные, чем он, назы­ва­ют это само­убий­ством. Раз­ни­ца здесь в наме­ре­нии, в акте воли, кото­рый совер­ша­ет чело­век, а не в фор­ме стра­да­ния, кото­рую он принимает.

Если чело­век идет на неиз­беж­ную смерть, исхо­дя из люб­ви к сво­ей зем­ле, к Богу, к ближ­не­му, — он им отда­ет свою жизнь, а не пре­кра­ща­ет ее.

И тогда он пра­вед­ник, а не само­убий­ца. Если же чело­век дела­ет это, исхо­дя из сво­е­го взгля­да на ситу­а­цию, он посту­па­ет своевольно.

Люди смот­рят на тяже­лую ситу­а­цию по-раз­но­му, в зави­си­мо­сти от сво­их рели­ги­оз­ных взгля­дов и веро­ва­ний, — но реаль­ность жиз­ни и смер­ти, тем не менее, для всех одна. Все осталь­ное — нанос­ное, над­стро­ен­ное, исче­за­ет в этот момент перехода.

Смерть и жизнь — эта гра­ни­ца, кото­рая отрезв­ля­ет нас. Если чело­век игра­ет в шах­ма­ты или шаш­ки – он может сам уста­нав­ли­вать себе пра­ви­ла. А когда он живет или уми­ра­ет, пра­ви­ла суще­ству­ют поми­мо него. И мы долж­ны при­нять реаль­ность. Все бла­го­че­сти­вые идеи раз­би­ва­ют­ся о смерть.

Мы живем друг для друга

Часто оправ­да­ни­ем эвта­на­зии счи­та­ет­ся «гума­низм»: яко­бы, чело­век не хочет, что­бы стра­да­ли его род­ные и близ­кие, уха­жи­вая за ним. В наш про­све­щен­ный век все­му мож­но най­ти оправ­да­ние. Если чело­век сам реша­ет, что его близ­ким тяже­ло за ним уха­жи­вать и, нико­го не спро­сив, реша­ет сбро­сить­ся с 20-го эта­жа, то с этой пози­ции его не собьешь.

Но если чело­век спро­сит себя, кто он и что дела­ет на этой зем­ле, что дела­ют окру­жа­ю­щие его люди, его близ­кие на этой зем­ле, — он пой­мет, что

мы живем друг для дру­га. Что­бы научить­ся помо­гать друг дру­гу, научить­ся любить друг дру­га, что­бы хоть что-то сде­лать друг для друга.

И род­ствен­ни­кам неиз­ле­чи­мо боль­но­го может быть дан такой шанс – явить свою любовь. В тер­пе­нии, в уте­ше­нии сво­е­го близ­ко­го, в дока­за­тель­ство того, что он им дорог и здо­ро­вый, и боль­ной, что они его любят и в горе, и в радо­сти. Ох как опас­но лишать людей это­го шанса.

Почему Бог допускает страдания

Для отве­та на этот вопрос у меня есть три соображения:

Пер­вое. В жиз­ни любо­го чело­ве­ка есть стра­да­ния, неудо­вле­тво­рен­но­сти, боль. Да, сте­пень стра­да­ния и боли раз­ная, но факт на лицо. И если мы реша­ем, что стра­да­ния непри­ем­ле­мы, то можем сде­лать вывод, что и жизнь тоже непри­ем­ле­ма, что сде­ла­ли неко­то­рые фило­со­фы XX века. То же самое в буд­диз­ме: жизнь есть стра­да­ние, и зада­ча чело­ве­ка это стра­да­ние пресечь.

Но не в хри­сти­ан­стве. Хри­сти­ан­ство совер­шен­но ина­че смот­рит на жизнь и смерть. В хри­сти­ан­стве стра­да­ние – это часть жиз­ни. Это дан­ность, факт. Чело­век волен это при­нять или отверг­нуть. Если он отвер­га­ет стра­да­ния как часть жиз­ни, жизнь пре­вра­ща­ет­ся в сур­ро­гат, ста­но­вит­ся «не насто­я­щей». Если при­ни­ма­ет, Бог может помочь — если захо­чет чело­век — пре­об­ра­зить и нести эти страдания.

Вто­рое. Чело­век живет сре­ди дру­гих людей. То, что про­ис­хо­дит со мной, — напря­мую каса­ет­ся окру­жа­ю­щих меня людей и Само­го Христа.

Когда гово­рят: «Потер­пи ради Гос­по­да» — кажет­ся, зву­чит глу­по. А на самом деле это не так!

Мое стра­да­ние – это в какой-то мере при­об­ще­ние к стра­да­ни­ям Само­го Хри­ста на кре­сте, при­об­ще­ние к Его реаль­но­сти. Все мы вме­сте, все чело­ве­че­ство во гла­ве с Хри­стом, живем общей жиз­нью, а пото­му те стра­да­ния, кото­рые про­ис­хо­дят с кем-то в отдель­но­сти, воз­дей­ству­ют на всех остальных.

Даже так: эту жен­щи­ну из Бель­гии мы лич­но не зна­ем. Она не подо­зре­ва­ет о нашем суще­ство­ва­нии. Но мы здесь, в Рос­сии, о ней гово­рим! Пишем, слы­шим, рас­суж­да­ем, — зна­чит, ее жизнь или смерть нам не без­раз­лич­на! Зна­чит, ее поступ­ки вли­я­ют на нас! Ее отва­га или пора­же­ние игра­ют роль в нашей жизни.

Мы можем при­нять Хри­ста, а можем отка­зать­ся. Ника­кой меха­ни­че­ской свя­зи здесь нет – но есть некий голос, некая про­тя­ну­тая рука. Состра­да­ние почти рав­но­цен­но люб­ви! А Бог есть любовь. Значит,

ваше стра­да­ние – это ваша про­тя­ну­тая рука к мое­му состра­да­нию, а мое состра­да­ние – это путь к мое­му спа­се­нию и наше­му обще­му благу.

Тре­тье. Самое важ­ное: жизнь не закан­чи­ва­ет­ся ни зем­ным стра­да­ни­ем, ни смер­тью. Когда малень­ко­го ребен­ка ведут к док­то­ру, что­бы тот сде­лал ему укол, — он боит­ся, пла­чет, кри­чит, выры­ва­ет­ся – он абсо­лют­но уве­рен, что это выс­шая сте­пень стра­да­ния. Но любя­щая мама все рав­но ведет его на этот укол. И когда ребе­нок взрос­ле­ет, он пони­ма­ет, что жизнь на этом не закан­чи­ва­ет­ся, что это про­сто этап, лече­ние, кото­рое на самом деле несет благо.

Врач лечит боль­но­го так, как нуж­но имен­но это­му боль­но­му: одно­го он лечит от аппен­ди­ци­та, дру­го­го — от тубер­ку­ле­за. Пото­му сред­ства лече­ния у каж­до­го раз­ные. То же про­ис­хо­дит и с нашей душой. Гово­рят, Гос­подь дает по силам. Мне кажет­ся, пра­виль­нее ска­зать, по необходимости.

Мы не зна­ем, что будет после нашей смер­ти, пото­му что веч­ность – это не после. Бог живет вне вре­ме­ни, душа чело­ве­ка живет вне вре­ме­ни. Что про­ис­хо­дит с душой чело­ве­ка после смер­ти – это вне наше­го «зна­ния». Мы зна­ем толь­ко «руко­во­дя­щие прин­ци­пы», кото­рым мы долж­ны сле­до­вать, что­бы наша веч­ность была плодотворной.

Ана­ста­сия Прощенко

Источ­ник: Милосердие.Ru

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки