Слово о абортах — свящ. Александр Захаров

Слово о абортах — свящ. Александр Захаров

(4 голоса5.0 из 5)

Доро­гие бра­тья и сест­ры, то, что я сей­час ска­жу, не я при­ду­мал и сочи­нил. Все мыс­ли, а часто и самые сло­ва, кото­рые сей­час будут пред­ло­же­ны Ваше­му вни­ма­нию, при­над­ле­жат раз­ным людям.

Слово о абортах

Во имя Отца и Сына и Свя­та­го Духа!

Доро­гие бра­тья и сест­ры, то, что я сей­час ска­жу, не я при­ду­мал и сочи­нил. Все мыс­ли, а часто и самые сло­ва, кото­рые сей­час будут пред­ло­же­ны Ваше­му вни­ма­нию, при­над­ле­жат раз­ным людям: что-то аме­ри­кан­ско­му вра­чу (в про­шлом аку­ше­ру-гине­ко­ло­гу) Бер­нар­ду Натан­со­ну, что-то фран­цуз­ско­му про­фес­со­ру Париж­ско­го Уни­вер­си­те­та (спе­ци­а­ли­сту в обла­сти кле­точ­ной гене­ти­ки) Иеро­ни­му Леже­ну, что-то гре­че­ско­му про­фес­со­ру юри­ди­че­ско­го факуль­те­та Сало­ник­ско­го Уни­вер­си­те­та Ман­ти­так­си­су, мно­гое гре­че­ско­му архи­ерею, мит­ро­по­ли­ту Нико­поль­ско­му Меле­тию, мос­ков­ским батюш­кам: про­то­и­е­рею Димит­рию Смир­но­ву, иерею Арте­мию Вла­ди­ми­ро­ву, дру­гим людям. Счи­таю необ­хо­ди­мым сра­зу ого­во­рить это, дабы избе­жать упре­ков в пла­ги­а­те. На мою долю оста­лась лишь попыт­ка объ­еди­нить и, по воз­мож­но­сти, в сжа­той фор­ме изло­жить то, что уже извест­но и гово­ри­лось по это­му вопро­су в раз­ное вре­мя и раз­ны­ми людь­ми. С глу­бо­кой бла­го­дар­но­стью к этим людям и испра­ши­вая бла­го­сло­ве­ния Божия, пред­при­ни­маю дан­ную попыт­ку. Гос­по­ди, благослови.

“Аборт”, “иску­ствен­ное пре­ры­ва­ние бере­мен­но­сти” — что сто­ит за эти­ми словами?

Совре­мен­ные люди выучи­лись страш­ные, жут­кие по сво­ей сути вещи назы­вать глад­ки­ми, обте­ка­е­мы­ми сло­ва­ми и этим как-бы скры­вать, пря­тать от себя их жут­кую суть.

Пред­ставь­те себе выра­же­ние: “иску­ствен­ное пре­ры­ва­ние дея­тель­но­сти серд­ца” — что может озна­чать такое выражение?

Какой-нибудь бан­дит заре­зал чело­ве­ка, нож ему в серд­це воткнул — и сидит на ска­мье под­су­ди­мых. Ему гово­рят: “Что же ты наде­лал? Ты же чело­ве­ка убил!” А он отве­ча­ет: “Нет, я не уби­вал. Это я про­сто искус­ствен­но пре­рвал дея­тель­ность его серд­ца”… Ему гово­рят: “Но он же умер!…” А он гово­рит: “Да, умер. Ну так что ж? Я не видел ино­го выхо­да: когда бы он остал­ся жить — он бы мне мешал жить…”

Это ведь сего­дня самая рас­про­стра­нен­ная при­чи­на, тол­ка­ю­щая жен­щин на аборт: дети будут мешать жить, это обу­за, лиш­ние про­бле­мы, хочет­ся пожить в свое удо­воль­ствие. Да и муж­чи­ны отправ­ля­ют сво­их жен и любов­ниц на это “меро­при­я­тие” чаще все­го из-за того же: хочет­ся пожить в свое удо­воль­ствие. Но место “удо­воль­ствия” вся даль­ней­шая их жизнь часто ста­но­вит­ся сущим адом: уже рож­ден­ные дети не слу­ша­ют­ся, вновь рож­да­ю­щи­е­ся — рож­да­ют­ся боль­ны­ми, у самих роди­те­лей воз­ни­ка­ют про­бле­мы со здо­ро­вьем, начи­на­ют­ся семей­ные раз­молв­ки, муж ухо­дит к дру­гой или жена к дру­го­му… Все это про­ис­хо­дит про­сто так? Нет, — не про­сто так!

Один из лите­ра­тур­ных геро­ев Ф.М.Достоевского гово­рил, что если для созда­ния рая на зем­ле потре­бут­ся все­го одна сле­зин­ка невин­но­го мла­ден­ца, — все­го одна сле­зин­ка! — уже и тогда ему не нужен будет такой рай. И он был прав, пото­му что это будет уже не рай. Невоз­мож­но постро­ить рай, соб­ствен­ное сча­стье, доволь­ство и бла­го­по­лу­чие на чьих-то сле­зах, стра­да­нии, на чьем-то горе… А тут ведь даже не о “сле­зин­ках” речь идет — о кро­вин­ках, о род­ных наших кро­ви­ноч­ках, деточ­ках! И нахо­дят­ся наив­ные жен­щи­ны (и такие же муж­чи­ны), дума­ю­щие быть счаст­ли­вы­ми в даль­ней­шей сво­ей жиз­ни, после того как они, по обо­юд­но­му согла­сию, убьют свое дитя, дабы не мешал их сча­стью… Род­ные, не полу­чит­ся уже даль­ше “быть счаст­ли­вы­ми”. Не най­дет ни сча­стья, ни покоя душа, пыта­ю­ща­я­ся обре­сти это свое сча­стье ценою гре­ха, тем более тако­го страш­но­го гре­ха, как убий­ство, тем более — детоубийства!

Отдер­ни, сбрось пеле­ну обте­ка­е­мых слов и всмот­рись в жут­кую суть того, что про­ис­хо­дит. Кто уби­ва­ет? И — кого уби­ва­ет? В живот­ном мире убий­ство — вещь рас­про­стра­нен­ная. Но “зве­ри, — вер­но под­ме­ча­ет прот. Димит­рий Смир­нов, — обыч­но уби­ва­ют не себе подоб­ных, а дру­гих: мед­ведь зади­ра­ет каба­на, олень может при­гвоз­дить вол­ка к сосне, а вот ворон воро­ну гла­за не выклю­ет”. А тут мать уби­ва­ет свое дитя! Люди, выхо­дит — хуже зве­рей! Зве­ри сво­их дете­ны­шей защи­ща­ют, обе­ре­га­ют. А жен­щи­на — убивает!

Иные жен­щи­ны, прав­да, совер­ша­ют этот грех, “не ведая, что тво­рят”. Они пола­га­ют, что поку­да ребе­нок не родил­ся, он еще и не чело­век в соб­ствен­ном смыс­ле сло­ва, а толь­ко часть их тела, а сво­им телом каж­дый чело­век может рас­по­ря­жать­ся, как хочет. Такие идут на аборт с той же лег­ко­стью, слов­но идут уда­лять зуб или выры­вать глан­ды. Но это тра­ги­че­ское заблуж­де­ние, кото­рое и для них самих рано или позд­но обя­за­тель­но рас­се­и­ва­ет­ся и тогда вся даль­ней­шая жизнь их ста­но­вит­ся драмой.

В кни­ге Дж.Уилки и Б.Уилки “Аборт” рас­ска­зы­ва­ет­ся, как одной 44-лет­ней жен­щине, без­дет­ной в бра­ке, после гине­ко­ло­ги­че­ско­го обсле­до­ва­ния пред­ло­жи­ли уда­лить мат­ку. Эта жен­щи­на сна­ча­ла поте­ря­ла дар речи, потом заби­лась в исте­ри­че­ском при­пад­ке. Когда при­па­док закон­чил­ся, она, с запла­кан­ны­ми гла­за­ми, изму­чен­ным голо­сом тихо про­из­нес­ла: “Я уби­ла сво­е­го един­ствен­но­го ребен­ка”. Ока­за­лось, что еще в ран­ней моло­до­сти эта жен­щи­на сде­ла­ла аборт и потом, в про­дол­же­ние все­го заму­же­ства, очень хоте­ла иметь детей и наде­я­лась опять забе­ре­ме­неть. Когда ей ска­за­ли, что у нее обна­ру­же­на быст­ро рас­ту­щая мио­ма мат­ки и по этой при­чине мат­ка долж­на быть уда­ле­на — ее надеж­да ока­за­лась уби­той и самое завет­ное жела­ние рухнуло…

Когда же в дей­стви­тель­но­сти начи­на­ет­ся чело­ве­че­ская жизнь?

Во Фран­ции жизнь ребен­ка начи­на­ет защи­щать­ся госу­дар­ствен­ны­ми зако­на­ми через 10 недель после зача­тия, в Дании — после 12 недель, в Шве­ции — после 20, во мно­гих стра­нах жизнь юри­ди­че­ски защи­ще­на толь­ко после рож­де­ния. Лау­ре­ат Нобе­лев­ской пре­мии Ждеймс Уот­сон пред­ло­жил охра­нять жизнь ребен­ка через три дня после рож­де­ния… Когда же в дей­стви­тель­но­сти начи­на­ет­ся чело­ве­че­ская жизнь? Кому верить: фран­цу­зам, дат­ча­нам, шве­дам или Джейм­су Уот­со­ну? Или, может быть, фран­цуз­ские дети начи­на­ют быть людь­ми через 10 недель после зача­тия, малень­кие дат­чане — через 12 недель, шве­ды — через 20 недель, а дитя Джейм­са Уот­со­на сде­ла­ет­ся чело­ве­ком толь­ко через три дня после рождения ?..

Совер­шен­но оче­вид­но, что здесь надо при­слу­ши­вать­ся не к мне­ни­ям лиц раз­ной наци­о­наль­но­сти и сомни­тель­ной ком­пе­тент­но­сти, а к двум авто­ри­тет­ным мне­ни­ям: мне­нию Бога и мне­нию уче­ных. Эти два мне­ния гово­рят одно: жизнь чело­ве­ка начи­на­ет­ся тот­час после зачатия.

Цер­ков­ные зако­ны (кано­ны) все­гда защи­ща­ли чело­ве­че­ское суще­ство уже в мате­рин­ском лоне: “Умыш­лен­но погу­бив­шая зача­тый, во утро­бе плод под­ле­жит осуж­де­нию, как за убий­ство”, — пишет свя­ти­тель Васи­лий Вели­кий (канон 2‑й). О воз­расте пло­да, как видим, нет ни сло­ва: без­раз­лич­но когда зача­тый — хоть 10 недель назад, хоть вче­ра, хоть час назад, хоть мину­ту. В этом еди­но­мыс­лен­ны все свя­тые отцы, выска­зы­вав­шие свои мне­ния по это­му пред­ме­ту. Назо­вем сре­ди них, кро­ме свя­ти­те­ля Васи­лия Вели­ко­го, еще таких стол­пов Пра­во­сла­вия, как свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов,свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст, свя­той Ефрем Сирин, пре­по­доб­ный Мак­сим Испо­вед­ник.

С цер­ков­ной точ­ки зре­ния, чело­ве­че­ская жизнь начи­на­ет­ся не рож­де­ни­ем и кон­ча­ет­ся не смер­тью. Эти­ми дву­мя веха­ми огра­ни­чи­ва­ет­ся лишь один из эта­пов чело­ве­че­ской жиз­ни. Это­му эта­пу пред­ше­ству­ет внут­ри­утроб­ная жизнь, за этим эта­пом сле­ду­ет загроб­ная жизнь.

Что же гово­рят о нача­ле чело­ве­че­ской жиз­ни уче­ные? Сего­дня и они согла­ша­ют­ся с мне­ни­ем Божи­им, выра­жен­ным в цер­ков­ных кано­нах. Сего­дня это уже бес­спор­но уста­нов­лен­ный науч­ный факт: чело­ве­че­ская жизнь начи­на­ет­ся в тот самый момент, когда встре­ча­ют­ся и соеди­ня­ют­ся две поло­вые клет­ки: муж­ская и жен­ская, и в резуль­та­те это­го соеди­не­ния обра­зу­ет­ся одна клет­ка. И вот, в этой одной мик­ро­ско­пи­че­ски малень­кой кле­точ­ке зало­же­но уже все буду­щее чело­ве­ка: его пол, груп­па кро­ви, даже цвет глаз и волос — все это в дан­ной кле­точ­ке есть и в даль­ней­шем будет толь­ко раз­ви­вать­ся и выяв­лять­ся. Все, что необ­хо­ди­мо для обра­зо­ва­ния из этой малень­кой кле­точ­ки взрос­ло­го чело­ве­ка — это пища, кис­ло­род и вре­мя. Это — все. Каж­дая такая кле­точ­ка — заро­дыш есть уже уни­каль­ный и непо­вто­ри­мый чело­век. Дру­го­го тако­го еще нико­гда не было в миро­вой исто­рии; и сколь­ко бы веков или тыся­че­ле­тий эта исто­рия еще ни про­дол­жа­лась — дру­го­го тако­го уже нико­гда не будет.

Самое быст­рое раз­ви­тие и бур­ный рост ребен­ка совер­ша­ет­ся сра­зу после имплан­та­ции (внед­ре­ния) заро­ды­ша в стен­ку матки.

Уче­ные под­счи­та­ли, что если бы рост и раз­ви­тие ребен­ка во все вре­мя бере­мен­но­сти про­те­ка­ли так интен­сив­но, как в пер­вые 7 недель — к момен­ту рож­де­ния вес ново­рож­ден­но­го состав­лял бы 14 тонн — это вес двухслонов…

В 10–11 недель (к сере­дине тре­тье­го меся­ца бере­мен­но­сти) все систе­мы орга­нов чело­ве­че­ско­го орга­низ­ма пол­но­стью сфор­ми­ро­ва­ны. С это­го вре­ме­ни во Фран­ции жизнь ребен­ка начи­на­ет охра­нять­ся зако­ном. Зако­ны дру­гих стран раз­ре­ша­ют уби­вать это­го уже сфор­ми­ро­вав­ше­го­ся чело­веч­ка. Поче­му? На том осно­ва­нии, что он, хоть и сфор­ми­ро­вал­ся, но не успел еще окон­ча­тель­но раз­вить­ся?.. Но раз­ви­вать­ся он будет и после появ­ле­ния на свет еще ни мно­го, ни мало 12–14 лет. Если мож­но уби­вать по этой при­чине: недо­ста­точ­ной раз­ви­то­сти — тогда вме­сте с внут­ри­утроб­ны­ми мла­ден­ца­ми давай­те раз­ре­шим уби­вать и всех детей до окон­ча­ния под­рост­ко­во­го воз­рас­та. Или вве­дем гра­да­цию и в Уго­лов­ный Кодекс: за убий­ство трех­лет­не­го ребен­ка давать мень­ший срок, чем за убий­ство деся­ти­лет­не­го — ибо тот менее раз­вит… Дикость? А это не дикость: за убий­ство ново­рож­ден­но­го мла­ден­ца — в тюрь­му, а за убий­ство внут­ри­утроб­но­го мла­ден­ца — опла­чи­ва­е­мый боль­нич­ный? Мы чув­ству­ем омер­зе­ние к той мате­ри, кото­рая после рож­де­ния сво­е­го ребен­ка тай­ком выбра­сы­ва­ет его в мусор­ный ящик, и несем цве­ты дру­гой, кото­рая выбра­сы­ва­ет свое дитя в мусор­ный ящик при­люд­но, в меди­цин­ской пала­те, с помо­щью вра­чей. Это не дикость?

В одном аме­ри­кан­ском жур­на­ле рас­ска­зы­ва­лось о жен­щине, родив­шей 5‑месячного ребен­ка и умо­ляв­шей вра­чей спа­сти ему жизнь. Вся боль­ни­ца была постав­ле­на на ноги, что­бы ребе­нок выжил. Для спа­се­ния рабо­та­ли самые опыт­ные вра­чи, были выде­ле­ны боль­шие денеж­ные сред­ства… И в этой же боль­ни­це, в тот же день и час — толь­ко в дру­гой ком­на­те — дру­гая жен­щи­на абор­ти­ру­ет сво­е­го 5‑месячного ребен­ка. Это не дикость: в одной ком­на­те 5‑месячный ребе­нок вос­при­ни­ма­ет­ся как чело­век, а в сосед­ней ком­на­те такой же 5‑месячный ребе­нок рас­це­ни­ва­ет­ся как кусок мяса. Как это назвать?

Отдер­ни, отбрось пеле­ну обте­ка­е­мых слов — всмот­рись в жут­кую суть того, что происходит.

Что же про­ис­хо­дит во вре­мя меро­при­я­тия, име­ну­е­мо­го “искус­ствен­ным пре­ры­ва­ни­ем беременности” ?

Есть раз­ные мето­ды это­го “пре­ры­ва­ния”. На ран­них ста­ди­ях бере­мен­но­сти обыч­но при­бе­га­ют к так назы­ва­е­мой “ваку­ум-аспи­ра­ции”, — еще глад­кое слов­цо. А вся непри­гляд­ная и вар­вар­ская суть это­го мето­да заклю­ча­ет­ся в том, что как пыле­со­сом выса­сы­ва­ют мусор из ков­ра — так же и мла­ден­ца выса­сы­ва­ют из мате­рин­ско­го лона. В мат­ку жен­щи­ны вво­дит­ся пласт­мас­со­вая труб­ка с ост­ры­ми кра­я­ми. Тело ребен­ка раз­ре­за­ет­ся на части и отса­сы­ва­ет­ся нару­жу в спе­ци­аль­ную емкость.

Если бере­мен­ность более позд­няя — в мат­ку вво­дит­ся кюрет­ка — ост­рый нож в фор­ме пет­ли. Этим ножом выскаб­ли­ва­ет­ся полость мат­ки; им же при этом раз­ре­за­ет­ся ребенок.

После 12 недель бере­мен­но­сти ста­но­вит­ся необ­хо­дим еще один инстру­мент, подоб­ный щип­цам — так как у ребен­ка уже есть руч­ки, нож­ки и нача­ли каль­ни­ни­ро­вать­ся кости. Этим инстру­мен­том врач захва­ты­ва­ет руч­ку или нож­ку или дру­гую часть тела ребен­ка и скру­чи­ва­ю­щим дви­же­ни­ем отры­ва­ет ее. Это повто­ря­ет­ся сно­ва и сно­ва до тех пор, пока весь ребе­нок не будет рас­чле­нен таким обра­зом на части. Позво­ноч­ник дол­жен быть сло­ман, а череп раз­дроб­лен, что­бы их мож­но было уда­лить. В обя­зан­ность мед­сест­ры вхо­дит собрать после опо­рож­не­ния мат­ки все части это­го рас­чле­нен­но­го тель­ца, дабы убе­дить­ся, что все извле­че­но и там ниче­го не оста­лось. Далее эти части отправ­ля­ют­ся в мусор­ное вед­ро, либо исполь­зу­ют­ся как сырье для кос­ме­ти­че­ской про­мыш­лен­но­сти. Милые жен­щи­ны, зна­е­те ли вы о том, что нама­зы­ва­ясь неко­то­ры­ми кре­ма­ми — вы, в бук­валь­ном смыс­ле сло­ва, нама­зы­ва­е­тесь тела­ми уби­тых вами детей?..

Ужас про­ис­хо­дя­ще­го усу­губ­ля­ет­ся еще тем фак­том, что­не­рож­ден­ный ребе­нок чув­ству­ет боль так же, как и рожденный.Это сего­дня уже так­же обще­при­зна­но и науч­но уста­нов­ле­но. Уже 7‑недельный малыш отдер­ги­ва­ет или отво­ра­чи­ва­ет голо­ву от боле­во­го сти­му­ла так же, как и на всех дру­гих ста­ди­ях жиз­ни. В 11 недель не толь­ко лицо, но и все части ручек и ножек мла­ден­ца ста­но­вят­ся чув­стви­тель­ны­ми к при­кос­но­ве­нию. К 13 неде­лям реак­ция на боль про­ис­хо­дит на всех уров­нях нерв­ной системы.

Аме­ри­кан­ский док­тор Бер­нард Натан­сон снял фильм, вклю­ча­ю­щий в себя уль­тра­зву­ко­вое изоб­ра­же­ние того, что про­ис­хо­дит в мат­ке жен­щи­ны с 12-недель­ным ребен­ком вовре­мя про­ве­де­ния абор­та выше­опи­сан­ным мето­дом “ваку­ум-аспи­ра­ции”. На экране отчет­ли­во вид­но, как ребе­нок раз эа разом пыта­ет­ся увер­нуть­ся от ваку­ум-отсо­са, быст­ро и тре­вож­но дви­га­ет­ся. Часто­та его серд­це­би­е­ния при этом удва­и­ва­ет­ся. Нако­нец, когда тело пой­ман­но­го ребе­ноч­ка рас­чле­ня­ет­ся, его рот широ­ко рас­кры­ва­ет­ся в без­звуч­ном кри­ке — отсю­да назва­ние филь­ма: “Без­молв­ный крик”. Ника­ко­го обез­бо­ли­ва­ния для пло­да при абор­те непредусмотрено.

Мамоч­ки, иду­щие уби­вать сво­их детей, знай­те: им будет очень боль­но, и они спро­сят вас там, за гро­бом: “Мама, зачем же ты со мной так обо­шлась?” Что вы ответите?..

Боле­вые ощу­ще­ния дости­га­ют куль­ми­на­ции, когда в каче­стве мето­да для абор­та выби­ра­ет­ся “соле­вой ами­но­цен­тез”. За этим глад­ким выра­же­ни­ем скры­ва­ет­ся сле­ду­ю­щее: через брюш­ную стен­ку мате­ри в око­ло­плод­ные воды ребен­ка вво­дит­ся боль­шая игла. Через нее пода­ет­ся кон­цен­три­ро­ван­ный рас­твор соли. Ребе­нок гло­та­ет этот рас­твор, дышит им, обжи­га­ет­ся им и начи­на­ет бить­ся в кон­вуль­си­ях, испы­ты­вая нестер­пи­мую боль. Если не про­ис­хо­дит ослож­не­ний, на сле­ду­ю­щий день мать рожа­ет мерт­во­го ребен­ка. Детей, абор­ти­ру­е­мых этим спо­со­бом, ино­гда назы­ва­ют “леден­цо­вы­ми детьми”. Дело в том, что соль, как извест­но, име­ет разъ­еда­ю­щее дей­ствие. Неж­ная кожи­ца ребен­ка в резуль­та­те тако­го дей­ствия на нее соли отсла­и­ва­ет­ся, и под ней обна­ру­жи­ва­ет­ся рых­лая крас­ная бле­стя­щая под­кож­ная ткань, похо­жая на гла­зурь — отсю­да иназвание.

Есть еще тип абор­та, име­ну­е­мый “гисте­ро­то­мия”. Этот метод исполь­зу­ет­ся обыч­но уже в кон­це бере­мен­но­сти и изве­стен более под назва­ни­ем “кеса­ре­во сече­ние”. (Ино­гда, если есть для это­го меди­цин­ские пока­за­ния, напри­мер, чрез­мер­ный вес или рост ребен­ка, этим мето­дом осу­ществ­ля­ют­ся роды). Что про­ис­хо­дит здесь? Врач раз­ре­за­ет живот мате­ри (брюш­ную стен­ку), потом мат­ку, и извле­ка­ет живо­го ребен­ка вме­сте с пла­цен­той (дет­ским местом). Далее мла­де­нец лиша­ет­ся жиз­ни уже тем спо­со­бом, каким захо­чет врач. В уже упо­ми­нав­шей­ся здесь кни­ге Дж. ИБ. Уил­ки опи­сы­ва­ет­ся, как один врач достал ребен­ка, кото­рый дышал, пытал­ся пла­кать, дви­гал руч­ка­ми и нож­ка­ми — тогда врач накрыл голо­ву ребен­ка и тот задох­нул­ся. Дру­гой спо­соб убий­ства малы­ша — уто­пить его в вед­ре с водой. Неко­то­рые вра­чи пред­по­чи­та­ют уби­вать ребен­ка пря­мо в мат­ке. Для это­го они пере­ре­за­ют пупо­ви­ну, лишая ребен­ка кис­ло­ро­да. Минут через пять, когда тот уми­ра­ет от уду­шья, они извле­ка­ют его на белый свет уже мертвым.

Я опи­сал не все виды абор­тов, но пола­гаю, что хва­тит и этих ужасов.

На одной феми­нист­ской демон­стра­ции за лега­ли­за­цию абор­тов жен­щи­ны скан­ди­ро­ва­ли: “Все зако­ны прочь от наше­го тела!” Эти жен­щи­ны оче­вид­но счи­та­ют, что аборт явля­ет­ся их сугу­бо лич­ным делом, а в такие дела никто не впра­ве вме­ши­вать­ся. Таким жен­щи­нам нуж­но ска­зать: — Нет,аборт не явля­ет­ся вашим лич­ным делом. Это дело было быВа­шим лич­ным, если бы каса­лось толь­ко Вашей лич­но­сти. Но оно каса­ет­ся еще и дру­гой лич­но­сти — лич­но­сти Ваше­го ребен­ка… Пред­ставь­те себе, что на Вас напал бан­дит и хочет убить. Под­бе­га­ет мили­ци­о­нер, пыта­ет­ся защи­тить Вас, а бан­дит ему гово­рит: “А ну, отлезь! Уби­вать ее или не уби­вать- это мое лич­ное дело. Ты не впра­ве вме­ши­вать­ся в мои лич­ные дела.” Ста­не­те ли вы вслед за бан­ди­том уго­ва­ри­вать мили­ци­о­не­ра отой­ти и не вме­ши­вать­ся?.. Поче­му же, когда уби­ва­ют Вас — Вы взы­ва­е­те о помо­щи и при­зна­е­те необ­хо­ди­мость госу­дар­ствен­ных зако­нов, защи­ща­ю­щих Вашу жизнь, а когда уби­ва­е­те Вы — “все зако­ны прочь” и “никто не впра­ве вме­ши­вать­ся”?.. Вашу жизнь защи­щать надо — а жизнь без­за­щит­но­го мла­ден­чи­ка защи­щать не надо? Надо защи­щать и его жизнь!

Есть люди, счи­та­ю­щие, что аборт все же нель­зя при­рав­ни­вать к обыч­но­му убий­ству — ибо внут­ри­утроб­ный мла­ден­чик ника­кая еще не “лич­ность”, а даже и нежизнеспособен.

Лич­ность или не лич­ность — это, конеч­но, вопрос веры, реша­е­мый в зави­си­мо­сти от обще­фи­ло­соф­ских и рели­ги­оз­ных убеж­де­ний чело­ве­ка. Для ате­и­ста и мате­ри­а­ли­ста — впрямь не лич­ность. Но при мате­ри­а­ли­сти­че­ском рас­плыв­ча­том пони­ма­нии лич­но­сти вооб­ще труд­но выяс­нить, когда чело­век ею ста­но­вит­ся — иной ста­но­вит­ся в 5 лет, иной в 25, а иной и всю жизнь про­жи­вет, да так и не ста­нет… Хри­сти­ан­ская вера отве­ча­ет на дан­ный вопрос одно­знач­но: без­с­пор­но, лич­ность! Как же не лич­ность, когда у это­го внут­ри­утроб­но­го мла­ден­чи­ка уже есть своя инди­ви­ду­аль­ная и без­смерт­ная душа?! Да, мамоч­ка- бес­смерт­ная душа! Кото­рую, в отли­чие от тель­ца, ты ни рас­чле­нить, ни убить не власт­на. И кото­рая будет пред­сто­ять на Страш­ном Суде перед Все­выш­ним рядом с тво­ей, тоже бес­смерт­ной душой. “Кто умер во чре­ве мате­ри и не всту­пил в жизнь, того (Судия) сде­ла­ет совер­шен­но­лет­ним в то же мгно­ве­ние, в кото­рое воз­вра­тит жизнь мерт­ве­цам (во все­об­щем Вос­кре­се­нии)… Не видав­шие здесь друг дру­га уви­дят­ся там, и матерь узна­ет, что это — ея сын, и сын узна­ет, что это — его матерь…” (св. Ефрем Сирин. Изд. 1900г., ч.4.стр.105, “О стра­хе Божи­ем и о послед­нем суде”). Может быть, толь­ко тогда эта горе-мама вполне пой­мет весь ужас ею соде­ян­но­го. “Любо­дей­це, кото­рая изве­ла зача­тый ею во чре­ве плод, чтоб не видел он здеш­не­го мира, не даст Он (Судия) уви­деть новый век, — пишет далее св.Ефрем Сирин. — Как она не доз­во­ли­ла ему (сво­е­му ребен­ку) насла­дить­ся жиз­нию и све­том в этом веке, так и Он (Бог) лишит ее жиз­ни и све­та в оном веке. Поели­ку реши­лась она изверг­нуть плод свой из чре­ва преж­де­вре­мен­но, что­бы сокрыть его во мра­ке зем­ли; то и она, как мерт­вый плод чре­ва, изверг­ну­та будет во тьму кро­меш­нюю. Тако­во воз­да­я­ние любо­де­ям и любо­дей­кам, кото­рые пося­га­ют на жизнь детей своих.”

Что же каса­ет­ся “жиз­не­спо­соб­но­сти”, то сле­ду­ет уточ­нить: что пони­мать под тер­ми­ном “жиз­не­спо­соб­ность”. Если пони­мать спо­соб­ность к само­сто­я­тель­но­му и ни от кого не зави­си­мо­му суще­ство­ва­нию, так к тако­му суще­ство­ва­нию ребе­нок и после рож­де­ния явно не спо­со­бен. И дол­го еще небу­дет спо­со­бен. Попро­буй­те двух­лет­не­го или даже пяти­лет­не­го малы­ша предо­ста­вить само­му себе — про­жи­вет ли он само­сто­я­тель­но, без посто­рон­ней помо­щи хоть неделю?..

Если мы ска­жем, что доз­во­ли­тель­но уби­вать детей, неспо­соб­ных суще­ство­вать вполне само­сто­я­тель­но и без вся­кой посто­рон­ней помо­щи — мы доз­во­лим поуби­вать всех детей вплоть до под­рост­ко­во­го, тру­до­спо­соб­но­го воз­рас­та. А заод­но — и всех нетру­до­спо­соб­ных инвалидов.

“Люди, кото­рые при­сту­па­ют к уби­е­нию во чре­ве сво­их детей, похо­жи на Иро­да, кото­рый уни­что­жил 14 тысяч мла­ден­цев, что­бы никто не смог поме­шать ему в жиз­ни,” ‑пишет митр. Меле­тий. И добав­ля­ет: “Они хуже Иро­да, так как эти мла­ден­цы по край­ней мере не были его соб­ствен­ны­ми детьми.” Этот посту­пок Иро­да — уби­е­ние 14 тысяч невин­ных мла­ден­цев — на все вре­ме­на сде­лал­ся сим­во­лом вопи­ю­ще­го без­ду­шия и жесто­ко­сти… Рос­си­яне, мы с вами уже почти догна­ли Иро­да: он убил в день 14 тысяч мла­ден­цев, мы сего­дня уби­ва­ем еже­днев­но око­ло 13 тысяч. Но у него был всею один такой день в жиз­ни — у нас каж­дый­день такой…

Огнем, обжи­га­ю­щим душу (но и оза­ря­ю­щим ее)влились в меня сло­ва про­то­и­е­рея Димит­рия Смир­но­ва:

“В чем при­чи­на тех труд­но­стей, кото­рый мы как народ сей­час испы­ты­ва­ем? Поче­му самая бога­тая в мире стра­на нахо­дит­ся почти на гра­ни нище­ты? Гор­ба­чев, Ста­лин или Ленин вино­ват? Нет, это нака­за­ние Божие. Зем­ля уже не выдер­жи­ва­ет тех ужас­ных без­за­ко­ний, кото­рые на ней тво­рят­ся. Сей­час мно­го гово­рят о воз­рож­де­нии Рос­сии. С чего его начи­нать? Для того, что­бы начать воз­рож­дать эко­но­ми­ку, куль­ту­ру, нрав­ствен­ность, надо пере­стать совер­шать самые страш­ные гре­хи. Страш­нее дето­убий­ства нет ниче­го. Мы долж­ны пере­стать уби­вать сво­их детей!.. Люди рас­счи­ты­ва­ют так: одно­го рожу, а семь при­кон­чу и буду жить луч­ше”. Пото­му что если бы я родил восемь детей, у меня было бы в восемь раз мень­ше еды и одеж­ды. На деле выхо­дит ина­че. Кровь уби­тых мла­ден­цев пада­ет на весь род убий­цы. Дитя рож­да­ет­ся, а над ним уже тяго­те­ет пре­ступ­ле­ние роди­те­лей, и от это­го гре­ха дети обыч­но ста­но­вят­ся неуправ­ля­е­мы­ми. Поэто­му с тем одним, кото­ро­го оста­ви­ли в живых, в семье наму­ча­ют­ся боль­ше, чем наму­чи­лись бы с восе­мью… И при­чи­на не в пло­хом вос­пи­та­нии. Обыч­но ведь роди­те­ли вооб­ще не вос­пи­ты­ва­ют детей. Ребе­нок фор­ми­ру­ет­ся под вли­я­ни­ем сво­е­го окру­же­ния. Рань­ше люди были более нрав­ствен­но здо­ро­вы, а кто окру­жа­ет ребен­ка сей­час? Отец и мать — убий­цы братика,сестренки. При­хо­дит в гости тетя — тетя тоже убий­ца. Есть бабуш­ка — и бабуш­ка убий­ца. Все убий­цы. Какие вырас­тут дети?..”

“Рас­тет пре­ступ­ность!” — пла­чем мы. Да как же ей не рас­ти, когда самые глав­ные и самые страш­ные пре­ступ­ни­ки — мы, роди­те­ли, сде­лав­ши­е­ся почти все пого­лов­но убий­ца­ми?! Наши дети про­дол­жа­ют то, что нача­то нами.

Еще уди­ви­тель­но точ­ные сло­ва отца Димит­рия: “…страш­но даже не толь­ко убий­ство само по себе, а то, что оно ста­ло обыч­ным делом, к кото­ро­му все при­вык­ли… Страш­но то, что неко­гда Свя­тая Русь пре­вра­ти­лась в стра­ну убийц, к тому же убийц, несо­зна­ю­щих, что они творят.”

На эти же темы раз­мыш­ля­ет иерей Арте­мий Вла­ди­ми­ров: “Мно­гие из наших сооте­че­ствен­ни­ков с болью видят, что с Рус­ской зем­лей, нашим воз­люб­лен­ным Оте­че­ством, совер­ша­ет­ся нечто тра­ги­че­ское. Целост­ная неко­гда Роди­на рас­па­да­ет­ся на раз­роз­нен­ные и, что все­го страш­нее, враж­деб­но друг к дру­гу отно­ся­щи­е­ся части. Всмат­ри­ва­ясь в при­чи­ны это­го рас­па­да, мы осо­зна­ем: поте­ря­на вера, поте­ря­на куль­ту­ра, поте­ря­но эко­но­ми­че­ское един­ство. А мне при­шли на ум недав­но, что все совер­ша­ю­ще­е­ся ныне с нами есть пра­вед­ное воз­да­я­ние Божие… Если вду­мать­ся, ста­но­вит­ся оче­вид­ным: то, что сей­час на нашей зем­ле еже­днев­но совер­ша­ет­ся по несколь­ку тысяч уби­е­ний утроб­ных мла­ден­цев и рас­чле­ня­ет­ся ножом убийц мла­ден­че­ское тель­це, еще не успев­шее явить­ся на свет Божий, и явля­ет­ся глав­ной при­чи­ной всех и вся­че­ских внеш­них рас­па­дов, тра­ге­дий и того смут­но­го вре­ме­ни, кото­рое мы пере­жи­ва­ем. Без­молв­ный крик каж­до­го тако­го мла­ден­чи­ка вос­хо­дит на небе­са и вопи­ет об отмще­нии эа зло­де­я­ние… кото­рое ныне совер­ша­ет­ся и не вызы­ва­ет ни у кого ни чув­ства отвра­ще­ния, ни сты­да, ни покаяния.

Вот он, ответ на этот мучи­тель­ный вопрос, тер­за­ю­щий послед­ние годы мно­гие рус­ские пра­во­слав­ные души:

Поче­му мы теперь, с Богом, зажи­ли хуже, чем тогда, без Бога?

Пото­му что теперь, когда отвер­сты две­ри тысяч хра­мов, к этим две­рям стру­ят­ся лишь тонень­кие ручей­ки из моря рус­ско­го наро­да. А реки из это­го моря текут к иным две­рям: к две­рям ресто­ра­нов, баров, кази­но, дис­ко­тек, секс-шопов, к две­рям абор­та­ри­ев… Если так будет про­дол­жать­ся и далее — от моря рус­ско­го наро­да ско­ро оста­нет­ся лужа. Если рус­ские люди будут про­дол­жать выми­рать и далее теми же тем­па­ми, как нача­ли выми­рать с 1992 года ” в 21 веке они ста­нут нац­мень­шин­ством в сво­ей соб­ствен­ной стране… Мы теперь, когда мож­но откры­то и без­бо­яз­не­но жить с Богом — зажи­ли еще более без­бож­но, чем в“безбожные вре­ме­на. Удив­лять­ся надо не тому, что “жить ста­ло хуже”, а тому, что мы еще вооб­ще живы — при всех то наших “про­грам­мах поло­во­го вос­пи­та­ния в шко­лах”, алко­го­лиз­ме, гомо­сек­су­а­лиз­ме, лес­бий­ской люб­ви, про­сти­ту­ции, нар­ко­ма­нии, ток­си­ко­ма­нии и про­чих мер­зо­стях, из кото­рых наи­мер­зост­ней­шая, конеч­но же, мас­со­вая бой­ня соб­ствен­ных наших не успев­ших родить­ся детей… И при всем этом — еще живы! Вот чему сле­ду­ет изум­лять­ся без­мер­но: дол­го­тер­пе­нию Божию!

Скинь, отбрось пеле­ну обте­ка­е­мых слов. Нач­ни хотя бы с это­го: когда тебе в жен­ской кон­суль­та­ции пред­ло­жат: “Не хоти­те ли Вы вос­ста­но­вить мен­стру­аль­ный цикл? Если да, то рас­пи­ши­тесь о сво­ем согла­сии на эту про­це­ду­ру,” — пой­ми, что за этим веж­ли­вым пред­ло­же­ни­ем сто­ит не уда­ле­ние “орга­ни­че­ской тка­ни” или “скоп­ле­ния кле­ток” или “комоч­ка”. Этот комо­чек — род­ной твой сыно­чек или дочур­ка, и тебе пред­ла­га­ют убить твое дитя мето­дом раз­ди­ра­ния на части или сди­ра­ния кожи в соля­ном рас­тво­ре… Вра­чи! Вы — вра­чи, или пала­чи?! Будь­те чест­ны, рас­ска­жи­те сво­им паци­ент­кам обо всем, что их ожи­да­ет во вре­мя абор­та и после него. Най­де­те ли вы после это­го такую дуру, кото­рая согла­сит­ся на “эту про­це­ду­ру”? Толь­ко назы­вай­те вещи сво­и­ми име­на­ми: ребен­ка — ребен­ком, а не “про­дук­том бере­мен­но­сти”; убий­ство ‑убий­ством, а не “вос­ста­нов­ле­ни­ем мен­стру­аль­но­го цик­ла” и т.д. Рас­ска­жи­те обо всех ослож­не­ни­ях после абор­та: о вос­па­ли­тель­ных и инфек­ци­он­ных заболеваниях,о том, что легаль­ность абор­та отнюдь не дела­ет его без­опас­ным. На этот счет суще­ству­ет пря­мо какой-то заго­вор мол­ча­ния, либо недоб­ро­со­вест­но­го иска­же­ния информации.

Напри­мер, при абор­те может раз­вить­ся кро­во­те­че­ние. Если под рукой вра­ча не ока­зы­ва­ет­ся необ­хо­ди­мо­го коли­че­ства донор­ской кро­ви — смерть неиз­беж­на. Но при­чи­ной смер­ти назы­ва­ет­ся поте­ря кро­ви, а не аборт. Ино­гда и донор­ская кровь не предот­вра­ща­ет смерть, а лишь отда­ля­е­тее. Напри­мер, после пере­ли­ва­ния кро­ви жен­щи­на забо­ле­ва­ет сыво­ро­точ­ным гепа­ти­том и через несколь­ко меся­цев уми­ра­ет. Диа­гноз ста­вят — гепа­тит. Но дей­стви­тель­ная при­чи­на смер­ти — аборт. Еще при­мер: про­бо­де­ние мат­ки может при­ве­сти к тазо­во­му абсцес­су, сеп­си­су и смер­ти. В офи­ци­аль­ном отче­те о при­чине смер­ти ука­жут абсцесс мат­ки и зара­же­ние кро­ви; истин­ная же при­чи­на — аборт. Еще фак­ты: если кюрет­ка вра­ча соскре­ба­ет слиш­ком глу­бо­кий слой сли­зи­стой обо­лоч­ки мат­ки в местах соеди­не­ния ее с маточ­ны­ми тру­ба­ми, то обра­зу­ет­ся рубец и часто­не­про­хо­ди­мость маточ­ных труб. Если непро­хо­ди­мость пол­ная — жен­щи­на оста­ет­ся на всю жизнь без­п­лод­ной. Если непро­хо­ди­мость частич­ная, то муж­ское семя может про­ник­нуть в тру­бу и опло­до­тво­рить жен­скую поло­вую клет­ку. Одна­ко, эта опло­до­тво­рен­ная клет­ка из-за руб­цо­во-спа­еч­но­го про­цес­са в маточ­ной тру­бе не может вовре­мя попасть в полость мат­ки и бере­мен­ность начи­на­ет раз­ви­вать­ся не в мат­ке, а в тру­бе. Если это вовре­мя не заме­тить, сле­ду­ет раз­рыв тру­бы сосмер­тель­ным исхо­дом. При­чи­ной смер­ти будет назва­на вне­ма­точ­ная бере­мен­ность — но истин­ная при­чи­на — аборт.

Вра­чи! Рас­ска­жи­те сво­им паци­ент­кам обо всем этом и мно­гом дру­гом, что вы зна­е­те луч­ше меня: во сколь­ко раз воз­рас­тет у них веро­ят­ность выки­ды­шей и преж­де­вре­мен­ных родов при сле­ду­ю­щих бере­мен­но­стях, как отра­зит­ся убий­ство это­го их ребен­ка на здо­ро­вье их буду­щих детей — если они будут. А может быть — боль­ше уже детей у них не будет, и об этом рас­ска­жи­те. Может быть,этот ребе­но­чек, кото­ро­го ты сей­час соби­ра­ешь­ся убить, ока­жет­ся и един­ствен­ным. И нико­гда уже не позна­ешь ты без­мер­но­го мате­рин­ско­го сча­стья при­жать к гру­ди теп­лое, род­ное, малень­кое дите, уви­деть его довер­чи­вые, широ­ко откры­тые гла­за, услы­шать дет­ский лепет и, сре­ди это­го лепе­та, пер­вое сло­во: ма-ма… Дай­те этой маме посмот­реть, как бьет­ся серд­це ее малы­ша, вра­чи! Вы ведь зна­е­те, что при совре­мен­ных мето­дах уль­тра­зву­ко­во­го иссле­до­ва­ния, это мож­но сде­лать уже на седь­мой неде­ле бере­мен­но­сти, когда малы­шу нет еще и двух месяцев!..

Если же и после все­го это­го най­дет­ся такая мама, кото­рая будет про­дол­жать наста­и­вать на абор­те… Что делать тогда?.. Так и хочет­ся ска­зать: “Тогда делай­те это­му чудо­ви­щу аборт: луч­ше уж пусть умрет дитя, чем попа­дет в руки к тако­му мон­стру в жен­ском обли­ке…” Но есть и тут выход без убий­ства: такой маме надо дать твер­дые гаран­тии, что она не будет иметь ребен­ка, если не хочет — пусть родит и отдаст в дет­ский дом. Не жела­ешь вос­пи­ты­вать сама — вос­пи­та­ют дру­гие. Толь­ко не убивай!

Вра­чи, ведь ваше при­зва­ние — спа­сать жизнь! Каким же обра­зом оно пере­вер­ну­лось с ног на голо­ву, и вы ста­ли тво­рить пря­мо про­ти­во­по­лож­ное — губить жизнь?!.. Губить звер­ски, как не сни­лось ника­ким “гит­ле­ров­ским пала­чам” и под­руч­ным “желез­но­го Фелик­са” (Эдмун­до­ви­ча Дзер­жин­ско­го)?.. А ведь на Страш­ном Суде ответ за этих уби­ен­ных детей будут дер­жать не толь­ко их мамы — эти дети и вас спро­сят: “Зачем вы нас чет­вер­то­ва­ли, отры­ва­ли руки, ноги?..” Тогда обна­ру­жит­ся вся дикость и вопи­ю­щая лег­ко­мыс­лен­ность наших сего­дняш­них “оправ­да­ний” и “само­из­ви­не­ний”?: надо было закон­чить инсти­тут, не хоте­лось “пло­дить нище­ту”, ребе­но­чек мог боль­ным родить­ся или мать мог­ла при родах умереть…

Надо тебе закон­чить инсти­тут — так сна­ча­ла закон­чи, а потом уж всту­пай в брак и рожай детей.

Не хочешь “пло­дить нище­ту” — не пло­ди, живи цело­муд­рен­но. Но если уж не усто­я­ли и зачал­ся мла­ден­чик — зачем же его уби­вать?.. Не хочешь иметь сосе­дей — живи в отдель­ной квар­ти­ре; но если не можешь зара­бо­тать на отдель­ную квар­ти­ру — не уби­вать же из-за это­го сосе­дей по ком­му­нал­ке: “нехо­чу их иметь, без них мне при­воль­ней и ком­форт­ней будет”?..

Вра­чи нахо­дят, что ребе­нок может родить­ся боль­ным. Но вра­чи ведь, слу­ча­ет­ся, оши­ба­ют­ся. Пусть родит­ся — если и впрямь ока­жет­ся боль­ной, тогда и убьешь… Ново­рож­ден­но­го жал­ко? Поче­му же нерож­ден­но­го, еще более малень­ко­го и без­за­щит­но­го, не жал­ко? И еще: если болезнь — доста­точ­ная при­чи­на, что­бы убить чело­ве­ка — давай­те тогда поуби­ва­ем всех боль­ных. Осо­бен­но, без­на­деж­ных — в первую оче­редь. Они-то уж точ­но и явно муча­ют­ся, и нам столь­ко хло­пот достав­ля­ют. Если мож­но уби­вать детей, кото­рые еще толь­ко пред­по­ло­жи­тель­но могут ока­зать­ся боль­ны­ми — этих и подав­но сле­ду­ет убить. Ну что ж, давай­те поот­ры­ва­ем им руки, ноги или побро­са­ем в кот­лы с соля­ным раствором…

Еще повод для абор­та: роды ста­вят под угро­зу здо­ро­вье, а то и жизнь мате­ри… Пти­ца уво­дит лису от гнез­да, рискуя жиз­нью; на войне спа­са­ют дру­гих, чужих людей, рискуя жиз­нью. Поче­му же мать не может риск­нуть жиз­нью, спа­сая свое род­ное дитя? Она же — мать! Умрет?.. А что, если сде­ла­ет аборт, так не умрет? Все рав­но ведь умрет! Но если умрет, спа­сая сво­е­го ребен­ка, так за такое само­по­жерт­во­ва­ние ско­рее все­го спо­до­бит­ся рая. А если умрет дето­убий­цей — где ока­жет­ся?.. Ведь тогда, когда погля­дит в гла­за сво­е­му уби­ен­но­му чаду — про­кля­нет тот час, в кото­рый реши­ла жить даль­ше ценой его мучи­тель­ной казни…

Впро­чем, этот повод для абор­та, конеч­но же, наи­бо­лее серьез­ный и ува­жи­тель­ный. Насиль­ствен­но тре­бо­вать от всех жен­щин геро­из­ма нель­зя. Осо­бен­но от тех жен­щин, кото­рые не верят в суще­ство­ва­ние загроб­но­го мира. Если есть и впрямь серьез­ная угро­за для жиз­ни мате­ри, надо оста­вить за ней пра­во выбо­ра — чью жизнь спа­сать: свою или ребен­ка. Я, как веру­ю­щий хри­сти­а­нин, убеж­ден, что она рано или позд­но горь­ко пожа­ле­ет, если выбе­рет свою. При­чем, про­зре­ние может насту­пить даже не за гро­бом. Это я уже как пра­во­слав­ный свя­щен­ник сви­де­тель­ствую: часто, очень часто про­зре­ние насту­па­ет уже здесь, в этой жиз­ни. Поэто­му, хоть я и обмол­вил­ся, что “пра­во выбо­ра надо оста­вить” (и не беру сво­их слов обрат­но), но буду умо­лять вас: сест­ры! Милые!Сделайте пра­виль­ный выбор! Ошиб­ка в этом вопро­се может иска­ле­чить всю даль­ней­шую жизнь, даже и тем­ную вашу даль­ней­шую жизнь — не гово­ря уж о загробной.

Гораз­до лег­че уда­лить мла­ден­ца из утро­бы мате­ри, чем память о нем из ее души. Опро­сы жен­щин, пере­нес­ших аборт, сви­де­тель­ству­ют, что у них после абор­та появ­ля­ет­ся чув­ство облег­че­ния. Но то, что чув­ству­ет жен­щи­на после абор­та на самом глу­бо­ком пси­хи­че­ском уровне, очень силь­но отли­ча­ет­ся от ее отве­тов на вопрос­ни­ки. Даже когда жен­щи­на на рас­су­доч­ном уровне отно­сит­ся к абор­ту, как к “един­ствен­но­му выхо­ду из создав­ше­го­ся поло­же­ния” и созна­ни­ем сво­им оправ­ды­ва­ет его — все это может сосу­ще­ство­вать с пол­ным отри­ца­ни­ем абор­та на уровне ее под­со­зна­ния. Как бы она не бод­ри­лась и не гово­ри­ла себе, что “это необ­хо­ди­мо” и “ино­го выхо­да нет” — аборт все­гда вызы­ва­ет у жен­щи­ны глу­бо­кие пере­жи­ва­ния, чув­ства боли, сты­да и невос­пол­ни­мой утра­ты. Если пона­ча­лу и воз­ни­ка­ет чув­ство облег­че­ния, то очень ско­ро на сме­ну ему при­хо­дят про­ти­во­по­лож­ные чув­ства: чув­ство без­от­чет­но­го стра­ха, глу­бо­ко­го уны­ния и тос­ки, жгу­чее чув­ство вины, сопро­вож­да­е­мое пере­жи­ва­ни­ем сты­да. Как след­ствие сего: бес­сон­ни­ца, кош­мар­ные сны; могут воз­ни­кать сек­су­аль­ные рас­строй­ства, рас­па­да­ют­ся бра­ки, жен­щи­на начи­на­ет тянуть­ся к алко­го­лю, нар­ко­ти­кам; как финал все­го — к петле.

Жен­щи­на — источ­ник жиз­ни. Когда она бере­ме­не­ет — что бы там не гово­ри­ли ей “умные люди” о “скоп­ле­нии кле­ток” или “комоч­ке”, каки­ми бы дово­да­ми рас­суд­ка она сама себя не уго­ва­ри­ва­ла — душа ее твер­до зна­ет (и в под­со­зна­нии это чет­ко отпе­ча­та­но), что в ее теле рас­тет ребе­нок. Если она изме­ня­ет сво­е­му при­зва­нию и при­ни­ма­ет реше­ние пре­рвать эту заро­див­шу­ю­ся и ней жизнь — это осквер­ня­ет осно­ву основ ее жен­ской при­ро­ды. Она из источ­ни­ка жиз­ни ста­но­вит­ся вме­сти­ли­щем смер­ти, вме­сто дето­ро­ди­тель­ни­цы дела­ет­ся дето­убий­цей. Такое над­ру­га­тель­ство над сво­ей при­ро­дой без­на­ка­зан­но для нее прой­ти не может.

В США жен­щи­ны, пытав­ши­е­ся после абор­та покон­чить с собой, ста­ли зани­мать вто­роe место по чис­лен­но­сти после алко­го­ли­ков. Это под­толк­ну­ло здо­ро­вые наци­о­наль­ные силы к созда­нию, парал­лель­но с их трез­вен­ни­че­ски­ми Обще­ства­ми “ано­ним­ных алко­го­ли­ков”, подоб­ных им Цен­тров “ано­ним­ных само­убийц”. Одна из жен­щин-дирек­то­ров тако­го Цен­трав шта­те Огайо М. Ухт­ман свидетельствует:

“На осно­ве мно­го­лет­не­го опы­та выслу­ши­ва­ния их (потен­ци­аль­ных само­убийц) исто­рий, мы зна­ем, что мно­гие тыся­чи таких людей, кото­рые внешне выгля­дят бод­ры­ми, жест­ко управ­ляя сво­и­ми эмо­ци­я­ми, заго­ня­ли все свои невы­ра­жен­ные эмо­ции и пере­жи­ва­ния глу­бо­ко внутрь себя, где все это про­дол­жа­ло раз­рас­тать­ся, подоб­но давя­щей болез­нен­ной опу­хо­ли. Из всех эмо­ций, кото­рые они испы­ты­ва­ют во вре­мя кри­зи­са, свя­зан­но­го с абор­том, ни одна не сопро­вож­да­ет­ся боль­шей болью и стра­да­ни­ем, чем та, кото­рую они теперь осо­зна­ют и кото­рая для них в пять-десять раз силь­нее, чем любое дру­гое чув­ство. Эти жен­щи­ны все­гда гово­рят нам одно и то же: “О, Боже, я дур­ной чело­век! Я смог­ла такое сде­лать! Я чув­ствую себя такой оди­но­кой и такой поки­ну­той…” Пани­ка и горе охва­ты­ва­ют жен­щи­ну после абор­та в свя­зи с тем, что чув­ства, кото­рые она пыта­лась затол­кать в самый даль­ний уго­лок сво­е­го созна­ния, выплы­ва­ют на поверх­ность и, подоб­но при­зра­ку, муча­ют ее совесть, делая ее жизнь невы­но­си­мой. Эти чув­ства могут про­ры­вать­ся даже в стар­че­ском воз­расте, когда на про­зрев­шую жен­щи­ну обру­ши­ва­ет­ся холод­ная реаль­ность, от кото­рой цепе­не­ет душа и хочет­ся кри­чать от отча­я­ния и боли.”

Жен­щи­ны — всю­ду жен­щи­ны. Дан­ная кар­ти­на жен­ско­го горя и боли, нари­со­ван­ная аме­ри­кан­кой М. Ухт­ман — встре­ча­ет­ся не толь­ко в Аме­ри­ке. Встре­ча­ет­ся вез­де, где есть абор­ты. Рус­ско­му свя­щен­ни­ку она зна­ко­ма до боли. Почти в каж­дой жен­ской испо­ве­ди — от совсем юных особ до глу­бо­ких ста­рух — при­хо­дит­ся встре­чать­ся с этой неза­жи­ва­ю­щей раной в душе испо­вед­ни­цы, видеть наму­чен­ные душев­ной болью гла­за, катя­щи­е­ся из этих глаз горь­кие, запоз­да­лые сле­зы… И, гля­дя на все это, неволь­но содро­га­ешь­ся и появ­ля­ет­ся жела­ние ска­зать: “Жен­щи­ны! Милые! Что же вы дела­е­те? Опом­ни­тесь! Очни­тесь! Кого вы застав­ля­е­те стра­дать?! Преж­де все­го и боль­ше все­го тех, кого надо бы боль­ше все­го любить и обе­ре­гать — сво­их род­ных деток и самих себя!”

Рус­ские жен­щи­ны, когда ваших детей уби­ва­ли в Афга­ни­стане или Чечне — ваше­му воз­му­ще­нию не было пре­де­ла. И это — хоро­шо. Это пре­крас­но! Надо воз­му­щать­ся неспра­вед­ли­во­сти, наси­лию и злу, где бы они не встре­ча­лись. Но там все-таки гиб­ли еже­днев­но еди­ни­цы, десят­ки, мно­го — сот­ни людей. А здесь гиб­нут еже­днев­но око­ло 13 тысяч ‑целая диви­зия! — гиб­нут в звер­ских муче­ни­ях, не снив­ших­ся ника­ким “душ­ма­нам”, гиб­нут самые без­за­щит­ные, неспо­соб­ные даже позвать на помощь… А с нашей сто­ро­ны в ответ на эти вопи­ю­щие про­яв­ле­ния неспра­вед­ли­во­сти, наси­лия и зла — гро­бо­вое мол­ча­ние, за исклю­че­ни­ем ред­ких про­те­сту­ю­щих голосов…

Люди рус­ские! И муж­чи­ны, и жен­щи­ны! Род­ные! Всем нам надо про­зреть и понять, что на тер­ри­то­рии наше­го род­но­го Оте­че­ства идет необъ­яв­лен­ная вой­на: на одной сто­роне вою­ют взрос­лые, на дру­гой — их не успев­шие родить­ся дети. Эта вой­на име­ет ту осо­бен­ность, что в ней нет и не может быть выиг­рав­шей сто­ро­ны. Дети гиб­нут сра­зу и оче­вид­но — мас­со­во, без вся­ко­го сопро­тив­ле­ния. Взрос­лые отде­лы­ва­ют­ся пона­ча­лу ране­ни­я­ми — но лишь пона­ча­лу. После пер­вых “воен­ных удач” их ожи­да­ет гне­ту­щий пост­во­ен­ный син­дром, пре­вра­ща­ю­щий их в душев­ных (а часто и физи­че­ских) калек… Люди рус­ские, зачем нам эта вой­на без побе­ди­те­лей? Род­ных! Заклю­чим ско­рее мир с Гос­по­дом и наши­ми детьми: пере­ста­нем Пер­во­го про­гнев­лять, а послед­них уби­вать. К двум при­зы­вам “Опом­ни­тесь!” и “Очни­тесь!” хочет­ся доба­вить еще один: “Покай­тесь!”

“По-чело­ве­че­ски гово­ря, сей грех про­стить невоз­мож­но, — спра­вед­ли­во гово­рит о. Арте­мий Вла­ди­ми­ров. — И лишь Гос­подь, Кото­ро­го мы при­гвоз­ди­ли ко кре­сту наши­ми гре­ха­ми, мно­же­ствен­ны­ми и страш­ны­ми, лишь Еди­ный Гос­подь, будучи не толь­ко чело­ве­ком, но и Все­мо­гу­щим Богом, силен Сво­ею соб­ствен­ной живо­нос­ной кро­вью омыть этот страш­ный — пожа­луй, самый страш­ный — грех человеческий.”

При­па­дем же слез­но к Мило­сти­во­му и Все­мо­гу­ще­му Богу наше­му, ста­нем умо­лять Его про­стить наше без­мер­ное ока­ян­ство, при­не­сем пло­ды достой­ные пока­я­ния. Род­ные, нам над­ле­жит серьез­ней­шим обра­зом пере­смот­реть иерар­хию цен­но­стей, сло­жив­шу­ю­ся в наших душах. Выс­шая и глав­ная цен­ность во Все­лен­ной — это Бог, сотво­рив­ший эту Все­лен­ную. Ради испол­не­ния Его воли долж­но, если тре­бу­ет­ся, отдать даже жизнь. Сле­ду­ю­щая цен­ность — жизнь. Потом уже идет здо­ро­вье. Затем — пища для всех. Затем ‑кало­рий­ное и каче­ствен­ное пита­ние. А потом уже — раз­вле­че­ние. Раз­вле­че­ние — последнее!

Дабы, толь­ко что про­чи­тан­ное Вами, не оста­лось пустым сотря­са­ни­ем воз­ду­ха тре­бу­ют­ся, конеч­но, не одни “при­зы­вы”. Для сколь­ко-нибудь суще­ствен­но­го изме­не­ния ситу­а­ции в дан­ном вопро­се нуж­на серьез­ная рабо­та в трех обла­стях рус­ской жиз­ни: вос­пи­та­тель­ной, меди­цин­ской, зако­но­да­тель­ной. Пере­смотр цен­но­стей надо осу­ществ­лять парал­лель­но с пере­смот­ром наше­го вос­пи­та­ния (от яслей до уни­вер­си­те­тов); с пол­ным запре­том абор­тов в меди­цин­ских учре­жде­ни­ях (за исклю­че­ни­ем слу­ча­ев с угро­зой для жиз­ни мате­ри — по ее жела­нию и при ее пол­ной осве­дом­лен­но­сти о том, что ее может ожи­дать во вре­мя абор­та и после него); совер­шен­но необ­хо­ди­мы новые госу­дар­ствен­ные зако­ны, защи­ща­ю­щие чело­ве­че­скую жизнь на любой ее ста­дии (и стро­гий кон­троль за испол­не­ни­ем этих законов).

Поэто­му, в про­цес­се рабо­ты над этим “Сло­вом”, к его авто­ру при­шла мысль напра­вить копии его тем лицам, от кото­рых гораз­до более, чем от него, зави­сит сего­дня буду­щее России:

Пре­зи­ден­ту Рос­сии: Бори­су Нико­ла­е­ви­чу Ельцину,
Пред­се­да­те­лю пра­ви­тель­ства Рос­сии: Вик­то­ру Сте­па­но­ви­чу Черномырдину,
Мини­стру обра­зо­ва­ния Р.Ф.: Вла­ди­ми­ру Геор­ги­е­ви­чу Кинелеву,
Мини­стру здра­во­охра­не­ния Р.Ф.: Татьяне Бори­совне Дмитриевой,
Мини­стру юсти­ции Р.Ф.: Сер­гею Вади­мо­ви­чу Степашину.

По стран­ной слу­чай­но­сти “Сло­во об абор­тах завер­ша­ет­ся обра­ще­ни­ем к муж­чи­нам… Впро­чем, по “слу­чай­но­сти” ли? Толь­ко ли это “жен­ская” тема? Жен­щи­ны ли толь­ко повин­ны в этом страш­ном гре­хе?.. Абор­ты — это не толь­ко жен­ская “вина”, сколь­ко жен­ская беда! А вина наша общая — и муж­чин, и жен­щин… Мужи­ки! Хоть вы и Пре­зи­дент, и Пред­се­да­тель, и мини­стры — но вы же мужи­ки: отцы и деды! Возь­ми­те вы это дело в свои креп­кие муж­ские руки. Этих креп­ких рук — не гру­бых, не жест­ких, не давя­щих и лома­ю­щих, — но имен­но креп­ких и доб­рых рук ждет и жен­щи­на, и невин­ное дите. По таким рукам истос­ко­ва­лась Россия!

Имея перед гла­за­ми кар­ти­ну горя и выми­ра­ния рус­ско­го наро­да, чув­ствуя сер­деч­ную боль и за живу­щих рус­ских людей, и за детей их, кото­рым они не дают даже родить­ся, испы­ты­вая горя­чее жела­ние помочь пер­вым и засту­пить­ся за вто­рых, я не мог мол­чать и почел сво­им дол­гом соста­вить это “Сло­во”. Я был бы нака­зан Богом, если бы знал все это, видел — и мол­чал. Вы буде­те нака­за­ны — если услы­ши­те, узна­е­те и не при­слу­ша­е­тесь, и не защи­ти­те. Аминь.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки