Возрожденные роды — Мишель Оден

Возрожденные роды — Мишель Оден

(88 голосов3.8 из 5)

Кни­га фран­цуз­ско­го док­то­ра Мише­ля Оде­на “Воз­рож­ден­ные роды” не толь­ко вдох­но­вит буду­щих мате­рей и помо­жет им уви­деть роды с совер­шен­но новой сто­ро­ны, но и най­дет глу­бо­кое пони­ма­ние у всех спе­ци­а­ли­стов, кто рабо­та­ет в инте­ре­сах женщины.

Питивьер

Впер­вые я при­е­хал в Пити­вьер в 1962 году, что­бы воз­гла­вить отде­ле­ние общей хирур­гии в муни­ци­паль­ной боль­ни­це. Я ока­зал­ся здесь слу­чай­но, по резуль­та­там кон­курс­но­го отбо­ра на име­ю­щи­е­ся вакан­сии. Я вско­ре полю­бил этот неболь­шой горо­док с насе­ле­ни­ем в десять тысяч жите­лей, рас­по­ло­жен­ный неда­ле­ко от Пари­жа в сель­ской мест­но­сти, где мож­но насла­ждать­ся все­ми пре­ле­стя­ми дере­вен­ской жиз­ни. Зем­ля здесь пло­до­род­ная, поля засе­я­ны пше­ни­цей и сахар­ной свек­лой. Мест­ные фер­ме­ры по сей день раз­во­дят пчел, охо­тят­ся на жаво­рон­ков и каж­дую суб­бо­ту соби­ра­ют­ся на мест­ном база­ре. Несмот­ря на то, что рай­он этот в основ­ном сель­ско­хо­зяй­ствен­ный, всю­ду мож­но встре­тить неболь­шие пред­при­я­тия и фаб­ри­ки, здесь рас­по­ло­же­ны рафи­над­ный завод и ком­па­ния по изго­тов­ле­нию пече­нья. В общем, Пити­вьер — такой горо­док, какие ред­ко пока­зы­ва­ют тури­стам. Это про­сто ничем не зна­ме­ни­тый горо­док, как и сот­ни дру­гих, подоб­ных ему. Прав­да, боль­шин­ству фран­цу­зов зна­ко­мо сло­во “Пити­вьер”, но толь­ко как назва­ние пече­нья, кото­ро­му оно дано по име­ни горо­да. Но они не име­ют поня­тия, что это за город и где он расположен.

Когда я при­сту­пил к рабо­те, ока­за­лось, что под моим нача­лом нахо­дит­ся так­же неболь­шое родиль­ное отде­ле­ние боль­ни­цы. В отде­ле­ние обра­ща­лись за помо­щью жен­щи­ны из Пити­вье­ра и близ­ле­жа­щих дере­вень; про­ис­хож­де­ние их было самым раз­ным. Это были работ­ни­цы фаб­рик, фер­ме­ры, вла­де­ли­цы мага­зи­нов и слу­жа­щие. Неко­то­рые были эми­гран­та­ми из Пор­ту­га­лии, Север­ной Афри­ки, даже с Даль­не­го Восто­ка. В боль­ни­цу при­ни­ма­ли всех, кто сюда обра­щал­ся: не было ника­ко­го “отбо­ра” ни с точ­ки зре­ния соци­аль­ной при­над­леж­но­сти, ни по меди­цин­ским показателям.

В то вре­мя здесь рабо­та­ла толь­ко одна аку­шер­ка, кото­рая и отве­ча­ла за всю рабо­ту отде­ле­ния. Она зва­ла меня, толь­ко когда был необ­хо­дим врач, что­бы сде­лать кеса­ре­во сече­ние или нало­жить щип­цы. И эти опе­ра­ции, каза­лось, лишь углуб­ля­ли мой про­фес­си­о­наль­ный опыт, явля­ясь есте­ствен­ным допол­не­ни­ем к тому, что я, будучи хирур­гом, уже умел делать (опе­ра­ции по уда­ле­нию желч­но­го пузы­ря, лече­ние пере­ло­мов и т.п.). Что же каса­ет­ся аку­шер­ства, я пло­хо пред­став­лял себе, что это такое на практике.

Мой аку­шер­ский опыт был очень неболь­шим и с года­ми стер­ся из памя­ти. В нача­ле пяти­де­ся­тых я про­ра­бо­тал шесть меся­цев интер­ном в боль­шом родиль­ном доме в Пари­же. В то вре­мя пять или шесть жен­щин обыч­но рожа­ли одно­вре­мен­но в одной боль­шой ком­на­те. Роды про­хо­ди­ли, как на фаб­рич­ном кон­вей­е­ре, и роже­ни­цы зара­жа­лись стра­хом друг от дру­га. Вра­чи часто при­ме­ня­ли аку­шер­ские щип­цы и ред­ко дела­ли кеса­ре­во сече­ние. Я пом­ню глав­но­го аку­ше­ра толь­ко пото­му, что извест­ная моди­фи­ка­ция щип­цов назва­на его име­нем (щип­цы Сюзо­ра). Я без инте­ре­са отно­сил­ся к интер­на­ту­ре и не мог себе пред­ста­вить, что когда-нибудь буду прак­ти­ку­ю­щим акушером.

Позд­нее, во вре­мя воен­ной служ­бы в долж­но­сти воен­но­го хирур­га в Алжи­ре, в рай­оне про­жи­ва­ния бер­бе­ров, меня вре­мя от вре­ме­ни вызы­ва­ли для ока­за­ния помо­щи при родах. Бере­мен­ные жен­щи­ны обыч­но спус­ка­лись в доли­ну из гор­ных посе­ле­ний в самый послед­ний момент перед рода­ми, и меня зва­ли, когда надо было делать кеса­ре­во сече­ние, нало­жить щип­цы или когда тре­бо­ва­лась помощь при трав­ме мат­ки. Через неко­то­рое вре­мя, уже в Гви­нее, я был сви­де­те­лем непре­кра­ща­ю­щей­ся борь­бы меж­ду афри­кан­ка­ми, кото­рые хоте­ли сто­ять или сидеть на кор­точ­ках во вре­мя родов, и вра­ча­ми-евро­пей­ца­ми, кото­рые наста­и­ва­ли на том, что­бы они рожа­ли лежа. В то вре­мя я был на сто­роне вра­чей и осо­бен­но не заду­мы­вал­ся над эти­ми эпи­зо­да­ми сво­ей меди­цин­ской практики.

Когда я начал рабо­тать в Пити­вье­ре, я, есте­ствен­но, пола­гал­ся на аку­ше­рок. Жизель, уже про­ра­бо­тав­шая в отде­ле­нии неко­то­рое вре­мя, была очень опыт­ной аку­шер­кой. Габ­ри­ель, при­шед­шая в отде­ле­ние вско­ре после меня, была моло­дой и энер­гич­ной. Она толь­ко что закон­чи­ла уче­бу и была увле­че­на пси­хо­про­фи­лак­ти­кой по Лама­зу (метод под­го­тов­ки к родам, раз­ра­бо­тан­ный в 1950‑х годах Фер­нар­дом Лама­зом, фран­цуз­ским вра­чом. Осно­ва это­го под­хо­да — убеж­де­ние, что жен­щине нуж­но учить­ся рожать, так же как нам при­хо­дит­ся учить­ся писать, читать или пла­вать. Ламаз учил жен­щин исполь­зо­вать во вре­мя схва­ток раз­ные типы дыха­ния, убыст­ря­ю­ще­го­ся по мере того, как схват­ки ста­но­вят­ся силь­нее. Кон­цен­тра­ция вни­ма­ния на дыха­нии, как счи­тал Ламаз, отвле­ка­ет жен­щи­ну от боли при схват­ках. В послед­ние годы учи­те­ля пси­хо­про­фи­лак­ти­ки ста­ли испо­ве­до­вать более эклек­тич­ный под­ход, одна­ко и тра­ди­ци­он­ное обу­че­ние по Лама­зу до сих пор прак­ти­ку­ет­ся в США и в Евро­пе. Этот под­ход — про­ти­во­по­лож­ность нашей концепции.)

Я впер­вые заин­те­ре­со­вал­ся аку­шер­ством, и не пото­му, что они гово­ри­ли или дела­ли что-то необык­но­вен­ное; меня пора­зи­ло то, что пят­на­дцать лет, кото­рые раз­де­ля­ли годы уче­бы Жизель и Габ­ри­ель, сде­ла­ли прак­ти­ку этих двух аку­ше­рок совер­шен­но раз­лич­ной. Напри­мер, Жизель, кото­рая была стар­ше, обыч­но тер­пе­ли­во жда­ла, когда появит­ся ребе­нок. Под конец родов она про­сто говорила:

“Не сдер­жи­вай­ся, рас­слабь­ся, отпу­сти себя…”. Габ­ри­ель, наобо­рот, горе­ла жела­ни­ем гото­вить жен­щи­ну к родам с само­го нача­ла бере­мен­но­сти, помо­гать ей кон­тро­ли­ро­вать дыха­ние во вре­мя схва­ток. На вто­рой ста­дии родов Габ­ри­ель обыч­но коман­до­ва­ла: “Вдох­ни, выдох­ни.., сле­ди за дыха­ни­ем.., тужь­ся…”. Эта раз­ни­ца заста­ви­ла меня взгля­нуть на аку­шер­ство по-ново­му. Я начал пони­мать, что аку­шер­ство — нечто боль­шее, чем меха­ни­че­ские при­е­мы. И мне ста­но­ви­лось все более ясно, насколь­ко ход родов зави­сит от лич­но­сти и убеж­де­ний того, кто эти роды при­ни­ма­ет. Жен­щин при­вле­ка­ла моло­дая и энер­гич­ная Габ­ри­ель, они про­яв­ля­ли к ней боль­ше инте­ре­са, но, каза­лось, роды были более лег­ки­ми, когда их при­ни­ма­ла Жизель.

Хотя офи­ци­аль­но я оста­вал­ся хирур­гом, со вре­ме­нем я стал все чаще при­ни­мать уча­стие в жиз­ни родиль­но­го отде­ле­ния. Ока­за­лось, что упро­ще­ние и отме­на бес­по­лез­ных про­це­дур — прин­ци­пы, на кото­рых я стро­ил свою рабо­ту как хирург, — могут при­ме­нять­ся и в аку­шер­стве. Опыт прак­ти­че­ской рабо­ты уже при­вел меня к мыс­ли о том, что вре­мя и тер­пе­ние — луч­шие парт­не­ры и что актив­ное вме­ша­тель­ство долж­но быть щадя­щим и при­ме­нять­ся толь­ко в осо­бых слу­ча­ях. Я убе­дил­ся, что в аку­шер­стве, как и в общей хирур­гии, све­ден­ное до мини­му­ма вме­ша­тель­ство чре­ва­то мень­ши­ми опас­но­стя­ми и име­ет мень­ше нега­тив­ных послед­ствий. Уди­ви­тель­но, но бла­го­да­ря недо­стат­ку тео­ре­ти­че­ско­го обра­зо­ва­ния в обла­сти аку­шер­ства, я ока­зал­ся более спо­соб­ным к уче­бе на прак­ти­ке. Я зада­вал вопро­сы о самых тра­ди­ци­он­ных аку­шер­ских при­е­мах. Я спра­ши­вал у аку­ше­рок: “Зачем вы про­ка­лы­ва­е­те око­ло­плод­ный пузырь? Поче­му вы пере­ре­за­е­те пупо­ви­ну сра­зу после рож­де­ния ребен­ка?”. Часто они отве­ча­ли: “Пото­му что нас так учили”.

Но по мере того как мы иссле­до­ва­ли при­чи­ны опре­де­лен­ных мани­пу­ля­ций, ста­ли про­ис­хо­дить еле замет­ные изме­не­ния. Мы ста­ли мень­ше дер­жать­ся за дог­мы и нача­ли экс­пе­ри­мен­ти­ро­вать. Одна­жды аку­шер­ка иску­па­ла ново­рож­ден­но­го, что­бы успо­ко­ить его, хотя ему было все­го два дня от роду. С того само­го дня мы пере­ста­ли при­дер­жи­вать­ся обще­при­ня­то­го во Фран­ции и в Аме­ри­ке “пра­ви­ла”, что ребен­ка нель­зя купать до тех пор, пока не зажи­вет пупок и не отпа­дет боляч­ка. В дру­гой раз ребе­нок взял сосок мате­ри и, ко все­об­ще­му удив­ле­нию, стал сосать через несколь­ко секунд после родов, пря­мо в родиль­ной ком­на­те. Я заду­мал­ся: поче­му такое чудес­ное радост­ное собы­тие слу­ча­ет­ся так ред­ко? Ответ, конеч­но, был прост: в боль­ни­це при­ня­то заби­рать ребен­ка от мате­ри сра­зу после рож­де­ния, что­бы изме­рить его рост, взве­сить и устро­ить ему общий меди­цин­ский осмотр. Вновь и вновь подоб­ные слу­чаи застав­ля­ли нас усо­мнить­ся в нор­мах тра­ди­ци­он­но­го аку­шер­ства. Мы не зна­ли, куда мы идем, но мы шли сво­им соб­ствен­ным путем.

Посте­пен­но, по мере того как меня­лась наша прак­ти­ка, изме­ня­лась и наша кон­цеп­ция родов. До пере­ез­да в Пити­вьер я немно­го знал о жиз­ни, обща­ясь в основ­ном с вра­ча­ми и паци­ен­та­ми. Я смот­рел на людей исклю­чи­тель­но с меди­цин­ской точ­ки зре­ния; я при­дер­жи­вал­ся обще­при­ня­то­го мне­ния, что роды — это “меди­цин­ская про­бле­ма”, для реше­ния кото­рой тре­бу­ют­ся тех­ни­че­ские “меры”. Я с дет­ства при­вык к тому, что вра­чи назы­ва­ют бере­мен­ных жен­щин “паци­ен­та­ми”. Не так дав­но я читал лек­цию в одном из гер­ман­ских уни­вер­си­те­тов, и пере­во­дил ее аку­шер. Как толь­ко я гово­рил “бере­мен­ная жен­щи­на” или “роже­ни­ца”, он пере­во­дил эти сло­ва как “паци­ент­ка” и не мог понять, поче­му сту­ден­ты так горя­чо про­те­сту­ют. Оче­вид­но, такое вос­при­я­тие свой­ствен­но не толь­ко аку­ше­рам. В меди­цин­ских ста­тьях часто мож­но встре­тить тер­ми­ны “мето­ды” и “мате­ри­ал”, при этом тер­мин “мате­ри­ал” упо­треб­ля­ет­ся при­ме­ни­тель­но к людям. Во всех обла­стях меди­ци­ны подоб­ная мен­таль­ность ведет к тому, что на лекар­ства, элек­трон­ные наблю­де­ния и хирур­ги­че­ское вме­ша­тель­ство пола­га­ют­ся в очень боль­шой сте­пе­ни. В Пити­вье­ре, узнав сво­их “паци­ен­тов” как лич­но­стей, а не про­сто как исто­рии болез­ней, я дол­жен был пере­смот­реть свои взгляды.

Несмот­ря на то, что я рабо­тал хирур­гом, жен­щи­ны часто раз­го­ва­ри­ва­ли со мной на самые раз­ные темы, в том чис­ле о заму­же­стве и про­бле­мах кон­тра­цеп­ции. В груп­пе по пла­ни­ро­ва­нию семьи, к кото­рой я при­со­еди­нил­ся в позна­ва­тель­ных целях, обсуж­де­ния выхо­ди­ли дале­ко за рам­ки меди­цин­ских тем, за рам­ки про­блем дето­рож­де­ния и кон­тра­цеп­ции; здесь обсуж­да­лись так­же про­бле­мы сек­су­аль­но­сти, лич­ных чувств, соци­аль­ных ожи­да­ний. Люди гово­ри­ли, поче­му они хотят или не хотят иметь детей; жен­щи­ны рас­ска­зы­ва­ли, как они рожа­ли, как кор­ми­ли детей гру­дью; здесь гово­ри­ли о тон­кой свя­зи меж­ду пло­до­ро­ди­ем и само­вос­при­я­ти­ем у муж­чин и жен­щин. Я убе­дил­ся в том, что роды — дале­ко не “меди­цин­ская про­бле­ма”, это неотъ­ем­ле­мая часть сек­су­аль­ной и эмо­ци­о­наль­ной жиз­ни людей.

В нашем отде­ле­нии я ста­но­вил­ся сви­де­те­лем вер­но­сти это­го утвер­жде­ния еже­днев­но. Для муж­чи­ны и жен­щи­ны рож­де­ние ребен­ка было силь­ней­шим впе­чат­ле­ни­ем интим­ной жиз­ни, захва­ты­ва­ю­щим все их суще­ство собы­ти­ем. Как врач я был дале­ко не цен­траль­ным дей­ству­ю­щим лицом этой дра­мы; вре­мя от вре­ме­ни я чув­ство­вал себя вме­ши­ва­ю­щим­ся чужа­ком. В то вре­мя как в резуль­та­те доми­ни­ру­ю­ще­го взгля­да на роды как на меди­цин­ское собы­тие родиль­ные дома и отде­ле­ния во всем мире пре­вра­ти­лись в лаборатории,

обо­ру­до­ван­ные по послед­не­му сло­ву тех­ни­ки, а роже­ни­цы — в пас­сив­ные объ­ек­ты, наше пони­ма­ние родов как эмо­ци­о­наль­но­го и сек­су­аль­но­го опы­та при­ве­ло к тому, что мы счи­та­ем себя самих толь­ко вла­дель­ца­ми поме­ще­ния, предо­став­ля­ю­щи­ми его в рас­по­ря­же­ние рожа­ю­щих жен­щин, чем-то вро­де коман­ды меди­цин­ской под­держ­ки, обя­зан­ность кото­рой — вме­ши­вать­ся как мож­но мень­ше. Нашей зада­чей было не помешать.

Посколь­ку мы зани­ма­лись совер­шен­но новым для нас делом, то, есте­ствен­но, ста­ра­лись ана­ли­зи­ро­вать и давать объ­яс­не­ние все­му, что дела­ли. В 1969 году в наше отде­ле­ние при­шли две моло­дые аку­шер­ки, Доми­ник и Мари-Жозе. Они тут же настро­и­лись на эту иссле­до­ва­тель­скую вол­ну. Они полу­чи­ли дипло­мы неза­дол­го перед при­хо­дом в нашу боль­ни­цу и зна­ли аку­шер­ство таким, како­во оно в боль­ни­цах, где сту­ден­ты про­хо­дят прак­ти­ку. Но в них были живы жела­ние познать непо­знан­ное и готов­ность пере­смот­реть свои зна­ния. Мы все с вол­не­ни­ем чита­ли кни­гу Ива­на Илли­ча “Неме­зи­да меди­ци­ны” и нахо­ди­ли мно­же­ство при­ме­ров, кото­рые иллю­стри­ро­ва­ли его мысль о том, что в тех­но­ло­ги­че­ски раз­ви­тых стра­нах вра­чи часто ста­но­вят­ся не хозя­е­ва­ми, а раба­ми тех­ни­че­ских средств, кото­рые они при­ме­ня­ют в аку­шер­ской прак­ти­ке. Читая “Роды без наси­лия” Фре­де­ри­ка Лебу­ае, мы были совер­шен­но соглас­ны с авто­ром в том, насколь­ко важен опыт рож­де­ния для ребенка.

Лебу­ае создал язык, совер­шен­но новый для боль­шин­ства вра­чей, язык, обра­щен­ный к нашим чув­ствам не мень­ше, чем к интел­лек­ту. Он пока­зал нам, что ново­рож­ден­ный ребе­нок — не сле­пой, не глу­хой, не бес­чув­ствен­ный объ­ект; это суще­ство — чело­век, кото­ро­го необ­хо­ди­мо согреть, при­лас­кать и накор­мить. Лебу­ае был пер­вым из вра­чей, кото­рый ска­зал о ребен­ке то, что мно­гие жен­щи­ны инту­и­тив­но уга­ды­ва­ли, несмот­ря на про­ти­во­по­лож­ное это­му мне­ние офи­ци­аль­ной меди­ци­ны. Лебу­ае помог нам най­ти направ­ле­ние, дви­га­ясь в кото­ром мы мог­ли осмыс­лить наш опыт и рабо­тать даль­ше. Бла­го­да­ря вли­я­нию Лебу­ае родиль­ные ком­на­ты в Пити­вье­ре ста­ли более спо­кой­ны­ми, мир­ны­ми, более при­ят­ны­ми для ново­рож­ден­ных. Мы поощ­ря­ли более дли­тель­ный кон­такт ребен­ка и мате­ри. Мате­ри мог­ли кор­мить ново­рож­ден­ных гру­дью сра­зу же после родов. То, как есте­ствен­но лов­ко вели себя при этом и мате­ри, и мла­ден­цы, убе­ди­ло нас отка­зать­ся от при­ме­не­ния лекарств и вме­ша­тель­ства без осо­бых на то причин.

Что каса­ет­ся моей жиз­ни, то она, каза­лось, влек­ла меня в двух направ­ле­ни­ях. С одной сто­ро­ны, я все боль­ше вре­ме­ни уде­лял рабо­те в родиль­ном отде­ле­нии. С дру­гой, — я был все еще увле­чен хирур­ги­че­ской прак­ти­кой, кото­рая ста­ви­ла пере­до мной дру­гие, но в опре­де­лен­ной сте­пе­ни свя­зан­ные с моей аку­шер­ской прак­ти­кой проблемы.

Мой метод лече­ния пере­ло­мов отли­чал­ся от обще­при­ня­то­го при­мер­но так же, как роды в Пити­вье­ре отли­ча­ют­ся от тра­ди­ци­он­ных. Но одно­вре­мен­но серьез­но зани­мать­ся пере­смот­ром основ совре­мен­ной трав­ма­то­ло­гии и аку­шер­ства было за гра­нью моих воз­мож­но­стей. Надо было выби­рать. В 1972 году один из моих кол­лег взял на себя руко­вод­ство трав­ма­то­ло­ги­ей и орто­пе­ди­ей в нашей боль­ни­це, тем самым сокра­тив круг моих обя­зан­но­стей как заве­ду­ю­ще­го хирур­ги­че­ским отде­ле­ни­ем. Нако­нец я полу­чил воз­мож­ность более пол­но посвя­тить себя акушерству.

В то вре­мя в Пити­вье­ре цари­ло при­под­ня­тое настро­е­ние. Мы чаще экс­пе­ри­мен­ти­ро­ва­ли, про­буя новые при­е­мы, не остав­ляя и уже испро­бо­ван­ные. Одна­жды мы дали голов­ке ребен­ка родить­ся само­сто­я­тель­но, мы не под­дер­жи­ва­ли ее и не дотра­ги­ва­лись до про­меж­но­сти. В дру­гой раз мы реши­ли, что наде­вать рези­но­вые пер­чат­ки необя­за­тель­но. Каж­дое ново­вве­де­ние по-раз­но­му при­ни­ма­лось каж­дым из нас. Доми­ник было труд­но отка­зать­ся от пер­ча­ток, Мари-Жозе от про­ка­лы­ва­ния око­ло­плод­но­го пузы­ря для уско­ре­ния родов.

Пси­хо­лог, моло­дая мама, недав­но родив­шая ребен­ка в нашем отде­ле­нии, ста­ла про­во­дить по пят­ни­цам заня­тия с буду­щи­ми роди­те­ля­ми, на кото­рых она рас­ска­зы­ва­ла о рабо­те наше­го отде­ле­ния. Эти заня­тия вско­ре ста­ли при­вле­кать не толь­ко пары из окрест­но­стей Пити­вье­ра, но и людей изда­ле­ка, у кото­рых были свои при­чи­ны нас разыс­ки­вать. Неко­то­рые при­ез­жа­ли к нам по сове­ту Лебу­ае; их вело жела­ние родить ребен­ка так, как они это­го хоте­ли, — мяг­ко. Дру­гие при­ез­жа­ли, что­бы про­сто пого­во­рить, поде­лить­ся с нами сво­ей надеж­дой, стра­хом, разо­ча­ро­ва­ни­ем, вол­не­ни­ем, жаж­дой деятельности.

Такая атмо­сфе­ра, конеч­но же, спо­соб­ство­ва­ла боль­шей сво­бо­де само­вы­ра­же­ния во вре­мя родов. Но все же были и огра­ни­че­ния. Обста­нов­ка родиль­ной ком­на­ты была такой же, как и преж­де: это была тра­ди­ци­он­ная родиль­ная ком­на­та с аку­шер­ским сто­лом, ярки­ми лам­па­ми, мно­же­ством хирур­ги­че­ских атри­бу­тов. Она созда­ва­ла враж­деб­но-меди­цин­скую, офи­ци­аль­ную атмо­сфе­ру, совер­шен­но несов­ме­сти­мую с нашим новым взгля­дом на роды как на собы­тие лич­ной жиз­ни, как на сек­су­аль­ное пере­жи­ва­ние. Более того, мы заме­ти­ли, что аку­шер­ский стол, самый зна­чи­тель­ный пред­мет обста­нов­ки, очень меша­ет бере­мен­ной жен­щине почув­ство­вать, что она может сво­бод­но дви­гать­ся. Само его при­сут­ствие пред­по­ла­га­ло, что жен­щине нуж­но лечь и рожать на спине. Это тра­ди­ци­он­ное орто­док­саль­ное поло­же­ние — самое неудач­ное в физио­ло­ги­че­ском отно­ше­нии как для мате­ри, так и для ребен­ка: когда жен­щи­на лежит на спине, мат­ка с пло­дом давит на круп­ные кро­ве­нос­ные сосу­ды, что, в свою оче­редь, умень­ша­ет коли­че­ство обо­га­щен­ной кис­ло­ро­дом кро­ви, посту­па­ю­щей в пла­цен­ту, и затруд­ня­ет кро­во­об­ра­ще­ние меж­ду орга­низ­мом жен­щи­ны и ребен­ком. К тому же это поло­же­ние не дает воз­мож­но­сти рожа­ю­щей жен­щине вос­поль­зо­вать­ся помо­щью есте­ствен­ной гра­ви­та­ции во вре­мя изгна­ния плода.

Что­бы помочь роже­ни­цам почув­ство­вать сво­бо­ду в выбо­ре поло­же­ния во вре­мя родов, мы обо­ру­до­ва­ли родиль­ную ком­на­ту по-ново­му. Про­ект был раз­ра­бо­тан сами­ми жен­щи­на­ми, кото­рые роди­ли детей в Пити­вье­ре. Наша “sallesauvage” (при­ми­тив­ная ком­на­та), как мы ее назы­ва­ем, удоб­на, уют­на, здесь сра­зу воз­ни­ка­ет чув­ство уеди­не­ния, и ничто не ско­вы­ва­ет сво­бо­ду дви­же­ния. Сте­ны в ней выкра­ше­ны в теп­лые, при­ят­ные тона. В ком­на­те устро­ен низ­кий жест­кий настил, на кото­ром лежат яркие подуш­ки (но нет кро­ва­ти или сто­ла, навя­зы­ва­ю­щих мысль об опре­де­лен­ном поло­же­нии во вре­мя родов); здесь чув­ству­ешь себя, как дома, в интим­ной обста­нов­ке, отсю­да не хочет­ся поско­рее уйти. Атмо­сфе­ра этой ком­на­ты вполне соот­вет­ству­ет наше­му убеж­де­нию, что место, где жен­щи­на рожа­ет, долж­но, ско­рее, быть таким, что­бы в нем было при­ят­но зани­мать­ся любо­вью, чем похо­жим на боль­нич­ную пала­ту. Одна­ко эта родиль­ная ком­на­та — боль­ше, чем про­сто при­ят­ная обста­нов­ка или воз­мож­ность выбрать поло­же­ние для родов:

это место, где жен­щи­на может делать абсо­лют­но все, что хочет, может изда­вать любые зву­ки, кри­чать, чув­ство­вать себя физи­че­ски и эмо­ци­о­наль­но сво­бод­ной. Эта родиль­ная ком­на­та была пер­вым кон­крет­ным шагом на пути воз­вра­ще­ния родов женщинам.

Отдать гла­вен­ству­ю­щую роль в родах жен­щине — непро­стая зада­ча. Исто­рия аку­шер­ства — в боль­шой сте­пе­ни исто­рия посте­пен­но­го лише­ния роже­ни­цы глав­ной роли в дра­ме родов. Совре­мен­ное аку­шер­ство берет нача­ло во Фран­ции сем­на­дца­то­го века, когда муж­чи­на-врач впер­вые вошел в родиль­ную ком­на­ту и при­сво­ил себе роль, тра­ди­ци­он­но испол­няв­шу­ю­ся до это­го аку­шер­ка­ми. Тогда впер­вые жен­щин ста­ли класть на спи­ну во вре­мя родов, что­бы вра­чам лег­че было накла­ды­вать аку­шер­ские щип­цы. Счи­та­ет­ся, что все нача­лось с Луи XIV, кото­рый хотел получ­ше рас­смот­реть, спря­тав­шись за зана­вес­кой, как родит­ся его ребе­нок, для чего его любов­ни­цу во вре­мя родов поло­жи­ли на спи­ну. С тех пор врач-аку­шер и сто­ит, дер­жа в руках инстру­мен­ты, весь вни­ма­ние, перед пас­сив­ной, уло­жен­ной на спи­ну роже­ни­цей (инте­рес­но, что англий­ское сло­во “obstetric”, обо­зна­ча­ю­щее “аку­шер­ский”, про­ис­хо­дит от латин­ских “ob” + “stare”, что зна­чит “сто­ять перед”).

Поло­же­ние на спине и вызван­ная этим поло­же­ни­ем вынуж­ден­ная пас­сив­ность роже­ни­цы — повсе­мест­ная прак­ти­ка в раз­ви­тых стра­нах. Повсе­мест­ная же заме­на аку­ше­рок вра­ча­ми отра­жа­ет глу­бо­кое непо­ни­ма­ние того, насколь­ко жен­щине необ­хо­ди­ма интим­ная атмо­сфе­ра во вре­мя родов.

Весь набор стан­дарт­ных аку­шер­ских при­е­мов отра­жа­ет то же пре­не­бре­же­ние к роли жен­щи­ны в родах. Напри­мер, настой­чи­вость, с кото­рой вра­чи пред­пи­сы­ва­ют постель­ный режим, заши­ва­ют цер­ви­каль­ное отвер­стие и при­ме­ня­ют меди­ка­мен­ты, обез­дви­жи­ва­ю­щие мат­ку во избе­жа­ние преж­де­вре­мен­ных родов; раз­лу­че­ние мате­ри и ребен­ка; совет всем без раз­бо­ра жен­щи­нам лежать в посте­ли после родов; готов­ность, с кото­рой вра­чи сове­ту­ют жен­щи­нам пре­кра­тить груд­ное вскарм­ли­ва­ние, — все это фак­ты, сви­де­тель­ству­ю­щие о недо­оцен­ке роли жен­щи­ны в родах.

Тра­ди­ци­он­ная пси­хо­про­фи­лак­ти­ка дела­ет то же самое, толь­ко менее замет­но. В этой систе­ме жен­щи­на сама втайне согла­ша­ет­ся на само­от­ре­че­ние. Она при­ни­ма­ет систе­му, кото­рая “кон­тро­ли­ру­ет” ее реак­цию на боль, дыха­ние, поло­же­ние и даже зву­ки, кото­рые она изда­ет, — основ­ные аспек­ты пове­де­ния роже­ни­цы. И хотя кон­цеп­ция опы­та рож­де­ния для ребен­ка Лебу­ае под­толк­ну­ла раз­ви­тие ново­го созна­ния в нашем отде­ле­нии и вооб­ще в мире, про­фес­си­о­на­лы в обла­сти дето­рож­де­ния смог­ли, к сожа­ле­нию, интер­пре­ти­ро­вать его идею “родов без наси­лия” как “метод Лебу­ае”, в кото­ром все вни­ма­ние скон­цен­три­ро­ва­но на ребен­ке, мать же почти исклю­ча­ет­ся из поля зре­ния. К сожа­ле­нию, это оди­на­ко­во вер­но как для запад­ных, так и для восточ­ных стран. Во вре­мя поезд­ки в Китай я с разо­ча­ро­ва­ни­ем обна­ру­жил, что хотя боль­шин­ство вра­чей-аку­ше­ров жен­щи­ны, они ста­ра­тель­но копи­ру­ют при­е­мы, исполь­зу­е­мые запад­ны­ми вра­ча­ми, и допус­ка­ют те же ошибки.

Наша “sallesauvage” была частью нашей попыт­ки про­ти­во­сто­ять той волне, кото­рая отбро­си­ла жен­щин в сто­ро­ну и оста­ви­ла им все­го лишь тре­тье­сте­пен­ную роль в про­цес­се родов, и вер­нуть по пра­ву при­над­ле­жа­щую им глав­ную роль.

Наш опыт неод­но­крат­но убеж­дал нас в пра­виль­но­сти наше­го под­хо­да: он дает рожа­ю­щей жен­щине воз­мож­ность про­де­мон­стри­ро­вать свое зна­ние о том, как надо рожать ребен­ка, и уме­ние это делать.

Мы часто наблю­да­ли, не пони­мая при­чи­ны это­го явле­ния, как жен­щи­ны забы­ва­ли, что про­ис­хо­дит с ними и вокруг них во вре­мя родов без при­ме­не­ния меди­ка­мен­тов. Напри­мер, один раз нам уда­лось заснять роды боль­шой теле­ви­зи­он­ной каме­рой. Через несколь­ко минут после рож­де­ния малы­ша моло­дая мама ска­за­ла: “Очень жаль, что нико­го не было, что­бы снять роды”. Мно­гие роже­ни­цы испы­ты­ва­ют подоб­ное изме­не­ние в уровне созна­ния. У них появ­ля­ет­ся отсут­ству­ю­щий взгляд, они забы­ва­ют нор­мы при­ли­чия, теря­ют застен­чи­вость и пере­ста­ют кон­тро­ли­ро­вать себя. Мно­гие изда­ют харак­тер­ный крик во вре­мя выхо­да ребен­ка. Одна­ко, как мы заме­ти­ли, в это вре­мя они совсем не бес­по­мощ­ны, не поте­ря­ны и сле­дят за тем, что про­ис­хо­дит внут­ри них. Они дей­ству­ют созна­тель­но, спон­тан­но, ищут и лег­ко нахо­дят наи­бо­лее удоб­ные поло­же­ния, и ока­зы­ва­ет­ся, что эти поло­же­ния наи­бо­лее выгод­ны физио­ло­ги­че­ски. Никем не обу­ча­е­мые, они сами зна­ют, как дер­жать и кор­мить ребен­ка сра­зу после рож­де­ния, а ребе­нок зна­ет, как най­ти сосок мате­ри. Это в оди­на­ко­вой сте­пе­ни вер­но для жен­щин раз­ных куль­тур и раз­ных соци­аль­ных групп, кото­рые рожа­ют в нашем отде­ле­нии. Когда я посмот­рел филь­мы о родах в пле­ме­нах Новой Гви­неи и Южной Афри­ки и уви­дел, как они похо­жи на роды в Пити­вье­ре, в “sallesauvage”, я еще раз убе­дил­ся в том, что в пове­де­нии мате­ри и ново­рож­ден­но­го есть уни­вер­саль­ный ком­по­нент и что в пра­виль­но орга­ни­зо­ван­ных усло­ви­ях родов, когда жен­щи­на чув­ству­ет себя сво­бод­ной и ничем не сдер­жи­ва­е­мой, она может есте­ствен­ным обра­зом достичь того уров­ня реак­ции, кото­рый зало­жен в ней глуб­же, чем инди­ви­ду­аль­ность, вос­пи­та­ние и культура.

Для меня ока­за­лось очень труд­ной зада­чей опи­сать этот сдвиг на более глу­бо­кий уро­вень созна­ния во вре­мя родов. Я хотел назвать его “регрес­си­ей”, но это сло­во име­ет уни­зи­тель­ный отте­нок, вызы­вая ассо­ци­а­цию с воз­вра­том к состо­я­нию живот­но­го. Жен­щи­нам часто гово­рят, что они долж­ны делать или чув­ство­вать опре­де­лен­ные вещи “инстинк­тив­но”, и что если они не могут это­го, они про­иг­ры­ва­ют. Кро­ме того, сло­во “инстинкт” часто упо­треб­ля­ют в про­ти­во­по­став­ле­нии сло­ву “разум”, и срав­не­ние тра­ди­ци­он­но быва­ет не в поль­зу пер­во­го: о жен­щи­нах гово­рят, что они “инстинк­тив­ны”, о муж­чи­нах — что они “раци­о­на­ли­стич­ны”, как буд­то нель­зя быть инстинк­тив­ным и раци­о­на­ли­стич­ным одно­вре­мен­но. Но нет ниче­го стыд­но­го или сек­су­аль­но пре­уве­ли­чен­но­го в том, что­бы при­знать, что инстинкт игра­ет важ­ную роль в нашем пове­де­нии, осо­бен­но в тех ситу­а­ци­ях, в кото­рых пере­пле­та­ют­ся при­ро­да и куль­ту­ра, таких, как любов­ные лас­ки, роды или поис­ки ново­рож­ден­ным сос­ка мате­ри. Люди мно­гое могут при­об­ре­сти, и они дела­ют это, зано­во откры­вая и мак­си­маль­но исполь­зуя свой инстинк­тив­ный потен­ци­ал в этих слу­ча­ях. Когда рожа­ю­щая жен­щи­на дви­га­ет­ся и дей­ству­ет, пови­ну­ясь инстинк­там, ока­зы­ва­ет­ся, что она ведет себя в выс­шей сте­пе­ни раци­о­наль­но, и в этом слу­чае роды чаще все­го быва­ют лег­че и быст­рее, чем у жен­щин, кото­рые не под­чи­ня­ют­ся сво­им инстинк­тив­ным жела­ни­ям. Поэто­му мы дела­ем все воз­мож­ное, что­бы создать в нашем отде­ле­нии такой кли­мат, в кото­ром жен­щи­ны мог­ли бы, в этом смыс­ле, “забыть­ся”.

Сей­час кажет­ся совер­шен­но оче­вид­ным, что инстинк­тив­ное состо­я­ние, кото­рое поз­во­ля­ет жен­щине рожать есте­ствен­ным обра­зом, свя­за­но с опре­де­лен­ным гор­мо­наль­ным рав­но­ве­си­ем. Точ­ная при­ро­да это­го рав­но­ве­сия пока неиз­вест­на. Мы зна­ем, что гипо­физ дол­жен выде­лить гор­мон окси­то­цин, кото­рый вызы­ва­ет сокра­ще­ния мат­ки и под­дер­жи­ва­ет их (неко­то­рые иссле­до­ва­ния послед­не­го вре­ме­ни поз­во­ля­ют пред­по­ло­жить, что окси­то­цин может вызы­вать у людей забыв­чи­вость. Таким обра­зом, он может играть опре­де­лен­ную роль в защи­те от боли). С дру­гой сто­ро­ны, мы зна­ем, что сек­ре­ция веществ типа адре­на­ли­на может осла­бить схват­ки или уси­лить их болез­нен­ность; эти веще­ства могут так­же задер­жать появ­ле­ние соса­тель­но­го рефлек­са или уси­лить момен­ты сек­су­аль­но­сти. Посколь­ку веще­ства типа адре­на­ли­на обыч­но выде­ля­ют­ся, когда чело­ве­ку холод­но или страш­но, обста­нов­ка, в кото­рой жен­щи­на чув­ству­ет себя в без­опас­но­сти и бла­го­да­ря это­му может рас­сла­бить­ся, все­гда жела­тель­на. Ста­но­вит­ся все более и более оче­вид­но, что важ­ную роль в уста­нов­ле­нии слож­но­го гор­мо­наль­но­го рав­но­ве­сия, кото­рое дела­ет воз­мож­ным есте­ствен­ные роды, игра­ют эндор­фи­ны. Ней­ро­гор­мо­ны, выпол­ня­ю­щие такие же функ­ции, как мор­фин, эти “эндо­ген­ные нар­ко­ти­ки”, дей­ству­ют как есте­ствен­ные обез­бо­ли­ва­ю­щие, они подав­ля­ют не толь­ко боль, но и чув­ство бес­по­кой­ства и вызы­ва­ют общее состо­я­ние удо­вле­тво­ре­ния. Высо­кий уро­вень эндор­фи­нов в орга­низ­ме может, напри­мер, спо­соб­ство­вать воз­ник­но­ве­нию так назы­ва­е­мых аль­фа волн голов­но­го моз­га, кото­рые свя­за­ны с состо­я­ни­я­ми без­мя­теж­но­сти и бла­жен­ства. Кажет­ся, что люди все­гда чув­ство­ва­ли нали­чие этой есте­ствен­ной спо­соб­но­сти чело­ве­че­ско­го орга­низ­ма чув­ство­вать удо­вле­тво­ре­ние и спо­кой­ствие и иска­ли спо­со­бы их вызвать. Бег трус­цой, напри­мер, повы­ша­ет уро­вень эндор­фи­нов; молит­ва, меди­та­ция, йога, аку­пунк­ту­ра могут дей­ство­вать так же.

Откры­тие эндо­ген­ных нар­ко­ти­ков, про­ду­ци­ру­е­мых орга­низ­мом чело­ве­ка, объ­яс­ни­ло загад­ку, кото­рую я не мог раз­ре­шить в тече­ние дол­го­го вре­ме­ни. Опе­ри­руя во вре­мя вой­ны, я был удив­лен, несколь­ко раз наблю­дая, как вели себя сол­да­ты с тяже­лей­ши­ми ране­ни­я­ми: несмот­ря на то, что им не дава­ли ника­ких меди­ка­мен­тов, созда­ва­лось впе­чат­ле­ние, что они при­ни­ма­ли обез­бо­ли­ва­ю­щие лекар­ства или что их орга­низм сам про­ду­ци­ру­ет веще­ства, облег­ча­ю­щие стра­да­ния. Я наблю­дал ана­ло­гич­ные явле­ния и во вре­мя родов. Жен­щи­ны ведут себя так, как буд­то на них дей­ству­ют “есте­ствен­ные” лекар­ства, и гово­рят, как пре­вос­ход­но они чув­ству­ют себя в пере­ры­вах меж­ду схват­ка­ми. Мне при­хо­ди­лось видеть жен­щин, кото­рые во вре­мя родов испы­ты­ва­ли насто­я­щие экс­та­ти­че­ские состо­я­ния. Но что­бы вызвать к жиз­ни внут­рен­ние силы орга­низ­ма, необ­хо­ди­мо изба­вить его от внеш­них воз­дей­ствий. Вве­де­ние обез­бо­ли­ва­ю­щих и искус­ствен­ных гор­мо­нов (искус­ствен­ный окси­то­цин) во вре­мя родов, что явля­ет­ся тра­ди­ци­он­ной прак­ти­кой в боль­шин­стве совре­мен­ных боль­ниц, нару­ша­ет есте­ствен­ное гор­мо­наль­ное рав­но­ве­сие, обес­пе­чи­ва­ю­щее есте­ствен­ный ход родов. Конеч­но, боль может замед­лить тече­ние родов, но когда меди­ка­мен­ты не исполь­зу­ют­ся, орга­низм сам может есте­ствен­но и эффек­тив­но бороть­ся с ней. Дей­стви­тель­но, иссле­до­ва­ния пока­за­ли, что чем доль­ше и труд­нее роды, тем выше уро­вень эндор­фи­нов в кро­ви женщины.

Эндор­фин­ная систе­ма не толь­ко игра­ет реша­ю­щую роль во вре­мя родов, она так­же дей­ству­ет как сво­е­го рода внут­рен­няя “систе­ма воз­на­граж­де­ния”, уси­ли­ва­ю­щая все аспек­ты сек­су­аль­но­го и репро­дук­тив­но­го пове­де­ния. Уче­ные нахо­дят связь меж­ду эндор­фи­на­ми и окси­то­ци­ном, гор­мо­ном, одна из функ­ций кото­ро­го — сти­му­ли­ро­вать сокра­ще­ния мышц во вре­мя оргаз­ма, родо­вых схва­ток и изгна­ния пло­да, а так­же меж­ду эндор­фи­на­ми и про­лак­ти­ном, гор­мо­ном, сти­му­ли­ру­ю­щим сек­ре­цию моло­ка. Корм­ле­ние гру­дью, по неко­то­рым дан­ным, в свою оче­редь, под­ни­ма­ет уро­вень эндор­фи­нов. И посколь­ку извест­но, что эндор­фи­ны игра­ют важ­ную роль в фор­ми­ро­ва­нии при­вя­зан­но­сти и забот­ли­во­го пове­де­ния, высо­кий уро­вень этих ней­ро­гор­мо­нов как в орга­низ­ме мате­ри, так и в орга­низ­ме ребен­ка непо­сред­ствен­но после есте­ствен­ных родов дает осно­ва­ние пред­по­ло­жить, что эндор­фи­ны явля­ют­ся гор­мо­наль­ной осно­вой про­цес­са фор­ми­ро­ва­ния при­вя­зан­но­сти мате­ри и ребен­ка в пер­вые часы и дни после родов. Суще­ство­ва­ние этих слож­ных ней­ро­гор­мо­нов под­твер­жда­ет нашу веру во вза­и­мо­свя­зан­ность всех аспек­тов сек­су­аль­ной жиз­ни и, посколь­ку сек­ре­ция гор­мо­нов и фор­ми­ро­ва­ние гор­мо­наль­но­го рав­но­ве­сия — про­цесс очень тон­кий, в боль­шой сте­пе­ни зави­ся­щий от внеш­них усло­вий и пси­хо­ло­ги­че­ско­го состо­я­ния, явля­ет­ся еще одним вес­ким аргу­мен­том в поль­зу отка­за от вме­ша­тель­ства в физио­ло­гию родов.

С тех пор как мы при­ня­ли реше­ние дать жен­щи­нам воз­мож­ность самим рожать сво­их детей так, как им хочет­ся, и стал фор­ми­ро­вать­ся осо­бый харак­тер наше­го отде­ле­ния в Пити­вье­ре. Повсю­ду, куда бы мы ни посмот­ре­ли, роды ста­но­ви­лись все более и более “меди­ка­мен­тоз­ны­ми”, тех­но­ло­ги­че­ски­ми, в то вре­мя как в нашем отде­ле­нии это было про­сто собы­тие из жиз­ни мате­ри и ребен­ка. Повсю­ду все шире рас­про­стра­ня­лось исполь­зо­ва­ние меди­ка­мен­тов и при­ме­не­ние вме­ша­тельств, в Пити­вье­ре же вме­ша­тель­ства были све­де­ны к мини­му­му, а меди­ка­мен­ты счи­та­лись ненуж­ны­ми и вред­ны­ми для родов. Сего­дня аку­шер­ство все так же уде­ля­ет основ­ное вни­ма­ние роли вра­ча и его уме­нию кон­тро­ли­ро­вать про­цесс родов. Такой под­ход при­вел к тому, что нор­маль­ные роды про­хо­дят в родиль­ных ком­на­тах, обо­ру­до­ван­ных по послед­не­му сло­ву тех­ни­ки, и под наблю­де­ни­ем элек­трон­ных при­бо­ров. Совре­мен­ное аку­шер­ство не зна­ет и не хочет знать, что роды и корм­ле­ние гру­дью сра­зу после рож­де­ния — неотъ­ем­ле­мая часть сек­су­аль­ной жиз­ни жен­щи­ны. Как меди­цин­ская нау­ка оно оста­ет­ся в неве­де­нии отно­си­тель­но потен­ци­аль­но отри­ца­тель­но­го вли­я­ния вра­чей-муж­чин и незна­ко­мых людей, при­сут­ству­ю­щих при родах, на их раз­ви­тие, оно так­же абсо­лют­но ниче­го не зна­ет о важ­но­сти жен­щин-помощ­ниц при родах и аку­ше­рок. В резуль­та­те мно­го­лет­ней рабо­ты в Пити­вье­ре сами осно­вы совре­мен­но­го аку­шер­ства постав­ле­ны нашей прак­ти­кой под сомне­ние, при­чем до такой сте­пе­ни, что само сло­во “аку­шер­ство” кажет­ся нам ино­стран­ным и устаревшим.

Наше отде­ле­ние вырос­ло. Сей­час здесь семь аку­ше­рок. Коли­че­ство родов за послед­ние два­дцать лет уве­ли­чи­лось в пять раз. Как и всех аку­ше­ров, нас пре­сле­ду­ет веч­ный страх рис­ка. Но наш опыт ясно пока­зал, что под­ход, веду­щий к “деме­ди­ка­ли­за­ции” родов, воз­вра­ща­ю­щий досто­ин­ство про­цес­су родов и кон­троль над ним — рожа­ю­щей жен­щине, к тому же самый безопасный.

Наш метод рабо­та­ет по всем направ­ле­ни­ям: у нас наблю­да­ет­ся зна­чи­тель­ное умень­ше­ние опас­но­сти как для мате­ри, так и для ребен­ка; дей­стви­тель­но, пока­за­те­ли наше­го отде­ле­ния луч­ше, чем луч­шие пока­за­те­ли миро­во­го уров­ня. В то вре­мя как в боль­шин­стве инду­стри­аль­но раз­ви­тых стран не могут сни­зить уро­вень пери­на­таль­ной (этот тер­мин отно­сит­ся к пло­ду начи­ная с 28 недель внут­ри­утроб­но­го раз­ви­тия до воз­рас­та семи дней после родов) смерт­но­сти с 10 на 1 тыся­чу, не уве­ли­чи­вая при этом уро­вень вме­ша­тельств и кеса­ре­вых сече­ний (кото­рые часто состав­ля­ют 20% от обще­го коли­че­ства родов), у нас в Пити­вье­ре, где нет ника­ко­го отбо­ра при при­е­ме, уро­вень смерт­но­сти тот же, а часто­та кеса­ре­вых сече­ний — 6–7%. Это самое оче­вид­ное сви­де­тель­ство того, что наш под­ход, транс­фор­ми­ру­ю­щий опыт родов, — без­опас­ная альтернатива.

Мама из Англии.

После двух нор­маль­ных родов, во вре­мя кото­рых я, тем не менее, пере­нес­ла все стан­дарт­ные вме­ша­тель­ства тра­ди­ци­он­но­го аку­шер­ства, я реши­ла, что тре­тьи роды будут дру­ги­ми. Я реши­ла, что если все будет в поряд­ке, я най­ду аку­шер­ку и буду наста­и­вать на домаш­них родах. Но уль­тра­зву­ко­вое обсле­до­ва­ние пока­за­ло яго­дич­ное пред­ле­жа­ние пло­да на 35‑й неде­ле. Никто не был уве­рен, что плод пере­вер­нет­ся. Врач в мест­ной боль­ни­це ска­зал, что нуж­но назна­чить чис­ло, когда будет про­ве­де­на сти­му­ля­ция, родов, а так­же — что будут при­ме­не­ны эпи­ду­раль­ная ане­сте­зия и щип­цы. Если не удаст­ся родить так, кеса­ре­вы сече­ния в слу­чае яго­дич­но­го пред­ле­жа­ния — обыч­ный выход из положения.

Вер­ну­лась ста­рая депрес­сия. Я без­на­деж­но меч­та­ла о том, что этот ребе­нок родит­ся есте­ствен­ным путем. У меня не было выбо­ра: я долж­на была рожать в той же боль­ни­це, что и в про­шлый раз, когда я чув­ство­ва­ла, что ребен­ка из меня извле­ка­ли. Тогда, пока мне накла­ды­ва­ли швы, я спро­си­ла у вра­ча: “Поче­му мы не уме­ем рожать так, как рожа­ют зве­ри?”. Я уже пони­ма­ла, что роды будут испор­че­ны, меня вол­но­ва­ло, что так мно­го тра­ди­ци­он­ных вме­ша­тельств будет сопут­ство­вать собы­тию, (кото­рое я счи­та­ла физио­ло­ги­че­ски есте­ствен­ным). Врач тогда отве­тил: “Живот­ные — совсем дру­гое дело”. Он объ­яс­нял это тем, что жен­щи­ны неком­пе­тент­ны в родах. Я посе­ща­ла это­го вра­ча во вре­мя бере­мен­но­сти, и он, каза­лось, пони­мал мое жела­ние родить. Несмот­ря на это, он орга­ни­зо­вал роды так, как ему само­му было удоб­но, и моя нерв­ная систе­ма была рас­стро­е­на дол­гие меся­цы после родов. У меня была после­ро­до­вая депрес­сия, при­чи­на кото­рой, я зна­ла, не толь­ко гор­мо­наль­но­го про­ис­хож­де­ния. Я чув­ство­ва­ла, что меня обма­ну­ли, и я вос­при­ни­ма­ла это почти как горе. И вот сно­ва мои надеж­ды на более счаст­ли­вый опыт были напрас­ны­ми. Как я пред­став­ля­ла себе, это дол­жен был быть еще один ребе­нок “с кон­вей­е­ра”. Я слы­ша­ла о Пити­вье­ре, я зна­ла, что жен­щи­ны при­ез­жа­ют туда рожать из дру­гих стран. Тем не менее, я почти не рас­смат­ри­ва­ла такую воз­мож­ность для себя: я была на трид­цать вось­мой неде­ле бере­мен­но­сти. Все же я позво­ни­ла док­то­ру Оде­ну через несколь­ко дней, решив, что нико­гда себе не про­щу, если не собе­ру все свои силы и не попы­та­юсь поехать в Пити­вьер. Я спро­си­ла, нель­зя ли мне при­е­хать. Он отве­тил: “Поче­му бы нет?”. Узнав, что ребе­нок не пере­вер­нул­ся, он ска­зал: “Это не име­ет зна­че­ния”. Я сра­зу почув­ство­ва­ла себя уве­рен­ной и энер­гич­ной и ста­ла гото­вить­ся к путе­ше­ствию. Мой муж и я зна­ли, что в слу­чае опас­но­сти вре­ме­ни у нас будет мало. При мыс­ли о таком рис­ке я почув­ство­ва­ла, что депрес­сия воз­вра­ща­ет­ся; преж­де чем мы отпра­ви­лись в путь, она овла­де­ла мною сно­ва. Я зна­ла, что не смо­гу спра­вить­ся с депрес­си­ей, какую пере­жи­ла после вто­рых родов, еще раз и не смо­гу быть пол­но­цен­ной женой и мате­рью уже тро­их малень­ких детей. Во вре­мя моей послед­ней кон­суль­та­ции у вра­ча в Англии я почти впа­ла в отча­я­ние, когда мед­сест­ра объ­яс­ня­ла мне при помо­щи кук­лы, как рож­да­ют­ся дети при яго­дич­ном пред­ле­жа­нии. Я вдруг запро­те­сто­ва­ла так, как не про­те­сто­ва­ла еще ни разу за вре­мя сво­их трех бере­мен­но­стей. Я ска­за­ла вра­чу: “Если вы пошле­те меня в эту боль­ни­цу еще раз, это будет для меня конец”. Мед­сест­ра заста­ви­ла меня усты­дить­ся этих слов, вос­клик­нув: “Если бы ваш ребе­нок это слы­шал!”. Я вдруг поня­ла, что впер­вые в жиз­ни про­ти­во­стою систе­ме. Мне уже было все рав­но, если кто-то поду­ма­ет, что я скан­да­лю. До сих пор я все вре­мя была такой веж­ли­вой и так помо­га­ла меди­цин­ско­му пер­со­на­лу, и это ни к чему не при­ве­ло: даже моих соб­ствен­ных детей роди­ли для меня. Сей­час у меня был, воз­мож­но, послед­ний шанс взять то, что жизнь пред­ла­га­ла мне. Я долж­на была сама взять на себя ответ­ствен­ность за то, что про­ис­хо­дит, а Пити­вьер пред­ла­гал аль­тер­на­ти­ву, кото­рая меня при­вле­ка­ла. Меня при­вле­ка­ло даже то, что это так дале­ко от дома. Это было зве­ри­ное жела­ние убе­жать от все­го это­го, изба­вить­ся от людей, кото­рых я знаю, и най­ти место для родов. Я долж­на была добрать­ся до Пити­вье­ра рань­ше, чем нач­нут­ся роды. Этот ребе­нок дол­жен был быть моим. Я ска­за­ла сво­е­му вра­чу: “Поло­же­ние дел с рода­ми меня­ет­ся, не так ли?”. “Да, — отве­тил он, — за гра­ни­цей”. Мой муж потом ска­зал ему, что туда-то мы и едем.

До рождения

Каж­дая жен­щи­на при­хо­дит в Пити­вьер с соб­ствен­ной лич­ной исто­ри­ей, исто­ри­ей сво­ей семьи и куль­ту­ры, кото­рые ока­жут зна­чи­тель­ное вли­я­ние на ход родов. У жен­щин, при­над­ле­жа­щих к неко­то­рым куль­ту­рам, роды, как пра­ви­ло, про­хо­дят лег­че, чем у всех осталь­ных. В неко­то­рых семьях так­же совер­шен­но оче­вид­но суще­ству­ет тра­ди­ция рожать лег­ко. Жен­щи­на при­но­сит на роды весь свой жиз­нен­ный опыт, вклю­чая отро­че­ские годы, дет­ство и соб­ствен­ное рож­де­ние. Нам инте­рес­но, что жен­щи­на зна­ет о соб­ствен­ном рож­де­нии, пото­му что есть связь меж­ду тем, как она роди­лась сама и как будет рожать сво­е­го ребен­ка. Если, напри­мер, жен­щи­на рас­ска­зы­ва­ет, что ее мать рожа­ла в боль­ни­це под ане­сте­зи­ей и что это были роды с при­ме­не­ни­ем щип­цов, у нас есть повод пред­по­ла­гать, что роды будут труд­ны­ми. Если же она гово­рит, что роди­лась дома и роды были лег­ки­ми, ско­рее все­го, она сама родит легко.

Повсе­днев­ные при­выч­ки жен­щи­ны так же вли­я­ют на ход родов, как и ее пред­став­ле­ния о том, что такое роды. Жен­щи­ны, регу­ляр­но зани­ма­ю­щи­е­ся физ­куль­ту­рой, луч­ше под­го­тов­ле­ны к родам, чем те, кто ведет сидя­чий образ жиз­ни. Бере­мен­ная жен­щи­на, не измо­тан­ная стрес­сом, к момен­ту родов так­же будет в луч­шем состоянии.

Есте­ствен­но, мы не можем сте­реть из памя­ти жен­щи­ны опыт ее жиз­ни и ее взгля­ды; но нам под силу создать такую атмо­сфе­ру, кото­рая даст воз­мож­ность ей самой и при­сут­ству­ю­щим при ее родах по-ново­му подой­ти к это­му собы­тию. Осо­бен­но важ­но, что­бы жен­щи­ны чув­ство­ва­ли себя в нашем отде­ле­нии, как дома. Они чув­ству­ют себя луч­ше во вре­мя родов, если видят вокруг себя зна­ко­мые лица, если нахо­дят­ся в ком­на­те, кото­рая им хоро­шо зна­ко­ма. Те, кто реша­ет рожать дома, хоро­шо пони­ма­ют, что я имею в виду. Дома, конеч­но, зна­ко­мы не толь­ко сте­ны и мебель, но и все шумы, запа­хи и цве­та. Но посколь­ку в наши дни роды в боль­ни­це ста­ли почти пра­ви­лом, наша зада­ча — сде­лать родиль­ное отде­ле­ние как мож­но более похо­жим на дом. Что­бы буду­щие мате­ри чув­ство­ва­ли себя здесь, как дома, мы пока­зы­ва­ем им все наше отде­ле­ние, зна­ко­мим с аку­шер­ка­ми и помощ­ни­ца­ми, кото­рые будут при­сут­ство­вать при родах. Более того, мы при­гла­ша­ем их при­хо­дить в отде­ле­ние в любое вре­мя, когда захо­чет­ся. Что­бы жен­щи­ны при­хо­ди­ли к нам чаще, мы каж­дую неде­лю орга­ни­зу­ем раз­лич­ные заня­тия и встре­чи. Неко­то­рые бере­мен­ные при­хо­дят к нам очень часто, быва­ет, что и каж­дый день. Дру­гие — впер­вые в день родов. Эти жен­щи­ны, уве­рен­ные, что роды прой­дут нор­маль­но, обыч­но чув­ству­ют себя креп­ко свя­зан­ны­ми с сооб­ще­ством, в кото­ром они живут, и, сле­до­ва­тель­но, мень­ше нуж­да­ют­ся в обще­нии в боль­ни­це до родов, чем мно­гие дру­гие буду­щие мамы, живу­щие более изо­ли­ро­ван­но. Сей­час, когда люди боль­ше не раз­го­ва­ри­ва­ют друг с дру­гом на база­ре и на ули­цах, оди­но­че­ство ста­ло глав­ным источ­ни­ком бес­по­кой­ства. Бере­мен­ная жен­щи­на осо­бен­но нуж­да­ет­ся в обще­нии с дру­ги­ми людь­ми; в обще­стве рас­по­ло­жен­ных к ней, гото­вых под­дер­жать ее людей она чув­ству­ет себя доволь­ной и в боль­шей без­опас­но­сти. В Пити­вье­ре есть боль­шая ком­на­та, пред­на­зна­чен­ная как раз для тако­го обще­ния, — “ком­на­та встреч”. Здесь соби­ра­ют­ся, что­бы обсу­дить вол­ну­ю­щие темы, здесь про­во­дят­ся заня­тия, сюда при­хо­дят про­сто пого­во­рить. Мы спе­ци­аль­но под­дер­жи­ва­ем здесь удоб­ный бес­по­ря­док: нефор­маль­ная атмо­сфе­ра помо­га­ет людям чув­ство­вать себя свободно.

Каж­дую неде­лю, в чет­верг вече­ром, у нас про­хо­дит зна­ком­ство с Пити­вье­ром. Эта встре­ча — обыч­но пер­вое зна­ком­ство жен­щи­ны или пары с нашим отде­ле­ни­ем. Вре­мя от вре­ме­ни на эти вече­ра при­хо­дят те, кто не пла­ни­ру­ет рожать у нас; они при­хо­дят к нам, что­бы полу­чить фак­ти­че­скую инфор­ма­цию, кото­рая помог­ла бы им дого­во­рить­ся о про­ве­де­нии нетра­ди­ци­он­ных родов где-то в дру­гом месте. Мы начи­на­ем с экс­кур­сии по отде­ле­нию. После посе­ще­ния тра­ди­ци­он­ной родиль­ной ком­на­ты со сте­на­ми бело­го цве­та, ярки­ми лам­па­ми, зага­доч­ны­ми элек­трон­ны­ми при­бо­ра­ми и родиль­ным сто­лом с под­став­ка­ми для ног (един­ствен­ная при­чи­на того, что у нас все еще суще­ству­ют тра­ди­ци­он­ные родиль­ные ком­на­ты, в том, что наше отде­ле­ние — часть госу­дар­ствен­ной боль­ни­цы, и мы обя­за­ны иметь стан­дарт­ное обо­ру­до­ва­ние. Хотя мы ино­гда поль­зу­ем­ся родиль­ным сто­лом для нало­же­ния швов в слу­чае раз­ры­ва, он нико­гда не исполь­зу­ет­ся для родов. Если аль­тер­на­тив­ная родиль­ная ком­на­та заня­та, все­гда есть воз­мож­ность рас­по­ло­жить­ся в любой дру­гой ком­на­те, даже в тра­ди­ци­он­ной родиль­ной, задер­нуть зана­вес­ки, поло­жить на пол про­стын­ку, вклю­чить допол­ни­тель­ное отоп­ле­ние и очень быст­ро создать необ­хо­ди­мую атмо­сфе­ру) мы идем пря­мо в нашу “sallesauvage”, где рож­да­ют­ся почти все дети в Пити­вье­ре. Раз­ни­ца меж­ду дву­мя эти­ми ком­на­та­ми огром­на. Во вто­рой сте­ны теп­лых тонов крас­но-корич­не­вой гам­мы, кре­мо­вые зана­вес­ки, оран­же­вый пол. Свет может быть при­глу­шен. Мы ста­ра­ем­ся создать в этой ком­на­те осо­бое настро­е­ние, пото­му что на роды, как на любое собы­тие сек­су­аль­ной жиз­ни, силь­ное вли­я­ние ока­зы­ва­ет окру­жа­ю­щая обста­нов­ка: осве­ще­ние, цве­то­вая палит­ра, мебель. Более того, мы убра­ли отсю­да всю мебель, кото­рая навя­зы­ва­ла бы роже­ни­це опре­де­лен­ное поло­же­ние. Когда роды про­хо­дят дома, это обыч­но ком­на­та с кро­ва­тью, кото­рая пред­по­ла­га­ет поло­же­ние лежа во вре­мя родов. В боль­ни­це плос­кий стол тоже не поз­во­ля­ет жен­щине выбрать какое-либо дру­гое поло­же­ние. В нашей родиль­ной ком­на­те устро­ен боль­шой низ­кий квад­рат­ный помост, покры­тый подуш­ка­ми, на кото­ром мож­но сво­бод­но дви­гать­ся. Здесь есть и гар­мо­ни­ру­ю­щий со всей обста­нов­кой дере­вян­ный родиль­ный стул, сде­лан­ный рука­ми плот­ни­ка, ребе­нок кото­ро­го родил­ся в Пити­вье­ре. Здесь есть так­же сте­рео­си­сте­ма, кол­лек­ция пла­сти­нок и холо­диль­ник, в кото­ром все­гда мож­но най­ти воду, сок и стаканы.

В сосед­ней ком­на­те атмо­сфе­ра совер­шен­но дру­гая, хотя устро­е­на она столь же про­сто. Здесь пре­об­ла­да­ют синие тона. На лазур­но­го цве­та сте­нах рос­пи­си, напо­ми­на­ю­щие мор­ские вол­ны. Синие зана­вес­ки и густо­зе­ле­ные рас­те­ния тоже созда­ют атмо­сфе­ру без­мя­теж­но­го спо­кой­ствия. В сере­дине ком­на­ты — круг­лый бас­сейн небес­но-голу­бо­го цве­та, изго­тов­лен­ный на заказ спе­ци­аль­но для наше­го отде­ле­ния. Мы обна­ру­жи­ли, что лежа­ние в теп­лой воде помо­га­ет жен­щи­нам рас­сла­бить­ся и умень­шить боль во вре­мя родов. Бас­сейн глу­би­ной 70 сан­ти­мет­ров и диа­мет­ром 2 мет­ра дает воз­мож­ность сво­бод­но дви­гать­ся. Жен­щи­на может пол­но­стью погру­зить­ся в воду, не боясь утонуть.

После этой корот­кой экс­кур­сии — вре­мя для вопро­сов и отве­тов; мы обсуж­да­ем прак­ти­че­ские, меди­цин­ские и адми­ни­стра­тив­ные про­бле­мы. Я все­гда сра­зу объ­яс­няю, что мы дела­ем в Пити­вье­ре, что­бы помочь рожа­ю­щим жен­щи­нам и ново­рож­ден­ным. Люди, при­шед­шие на эту первую встре­чу, очень ско­ро пони­ма­ют, что нам почти нече­му учить их в смыс­ле тра­ди­ци­он­ной “под­го­тов­ки к родам” и что мы абсо­лют­но не при­ем­лем обя­за­тель­ные аспек­ты такой под­го­тов­ки. Кро­ме того, мы не

учим, какое поло­же­ние “пра­виль­но” для родов. В про­ти­во­по­лож­ность глу­бо­ко уко­ре­нив­ше­му­ся пред­став­ле­нию о том, что жен­щи­на долж­на лежать во вре­мя родов (во фран­цуз­ском язы­ке гла­гол “рожать”, acсoucher, на самом деле име­ет зна­че­ние “лежать”), мы при­да­ем осо­бое зна­че­ние воз­мож­но­сти для рожа­ю­щей жен­щи­ны сво­бод­но дви­гать­ся. Мы объ­яс­ня­ем неко­то­рые недо­стат­ки поло­же­ния на спине во вре­мя родов с точ­ки зре­ния физио­ло­гии и убеж­да­ем жен­щин, что самое луч­шее поло­же­ние для каж­дой из них то, кото­рое они най­дут сами. Мы не учим ника­ким дыха­тель­ным при­е­мам. Невоз­мож­но пред­пи­сы­вать опре­де­лен­ную мето­ди­ку дыха­ния без того, что­бы не пред­пи­сать опре­де­лен­ное поло­же­ние во вре­мя родов; люди дышат по-раз­но­му в зави­си­мо­сти от того, ходят ли они, сто­ят, сидят на кор­точ­ках, сидят, выпря­мив спи­ну, лежат, опи­ра­ют­ся на что-то или лежат в воде. Наш под­ход в этом отно­ше­нии всту­па­ет в про­ти­во­ре­чие с тра­ди­ци­он­ным мето­дом пси­хо­про­фи­лак­ти­ки, кото­рый учит жен­щин кон­тро­ли­ро­вать дыха­ние, мыс­ли и спо­соб выра­же­ния эмо­ций. Я объ­яс­няю, что мы в Пити­вье­ре дела­ем пря­мо про­ти­во­по­лож­ное. Во вре­мя родов мы сове­ту­ем жен­щине отдать­ся пол­но­стью тому, что с ней про­ис­хо­дит, пере­стать кон­тро­ли­ро­вать себя, забыть все, чему ее когда-либо учи­ли: обра­зы куль­тур­но­го пла­на, все пове­ден­че­ские моде­ли. Чем мень­ше жен­щи­на зна­ла о том, как “пра­виль­но” рожать ребен­ка, тем лег­че будут для нее роды.

Я так­же рас­ска­зы­ваю о явле­нии, типич­ном для финаль­ной ста­дии родов (за несколь­ко минут до появ­ле­ния ребен­ка): перед нача­лом послед­них схва­ток жен­щине часто хочет­ся встать, согнуть ноги в коле­нях и повис­нуть на парт­не­ре по родам, кото­рый под­дер­жал бы ее. Гото­вясь к это­му момен­ту, мы учим опре­де­лен­ным при­е­мам, но не бере­мен­ную жен­щи­ну, а того, кто будет помо­гать ей во вре­мя родов: как под­дер­жи­вать роже­ни­цу за под­мыш­ки во вре­мя схва­ток, что­бы не боле­ла спи­на. Отец ребен­ка обыч­но быва­ет заин­те­ре­со­ван в столь актив­ном уча­стии в родах, как, впро­чем, и дру­гие помощники.

Темы, кото­рые обсуж­да­ют­ся на этих “чет­вер­гах”, все­гда раз­ные. Ино­гда быва­ет мно­го вопро­сов по корм­ле­нию гру­дью или о поль­зе и эффек­тив­но­сти уль­тра­зву­ко­во­го обсле­до­ва­ния, или о важ­но­сти пра­виль­но­го пита­ния. Про­бле­мы пита­ния все чаще ста­но­вят­ся темой для раз­го­во­ра во вре­мя наших “чет­вер­гов”, и я счи­таю, что это пра­виль­но: зна­че­ние пра­виль­но­го пита­ния, одно­го из важ­ней­ших аспек­тов, рань­ше недо­оце­ни­ва­лось. Доволь­но стран­но, но в обсуж­де­ни­ях ред­ко затра­ги­ва­ет­ся про­бле­ма боли. Конеч­но, мы гово­рим о боли во вре­мя родов, но все­гда под­чер­ки­ва­ем, что у раз­ных жен­щин интен­сив­ность боли раз­ная, и что харак­тер боли зна­чи­тель­но изме­ня­ет­ся, если жен­щи­на не лежит на спине, а может ходить или рас­сла­бить­ся, лежа в бас­сейне с теп­лой водой. Что гораз­до более важ­но, отно­ше­ние жен­щи­ны к боли меня­ет­ся, когда она ста­но­вит­ся уве­рен­ной в сво­ей спо­соб­но­сти мыс­лен­но пере­жить роды.

Я твер­до наста­и­ваю на том, что­бы на наши “чет­вер­ги” люди при­хо­ди­ли не более одно­го раза. Во-пер­вых, это един­ствен­ная воз­мож­ность оста­вить груп­пы малень­ки­ми. Во-вто­рых, при этом усло­вии отсут­ству­ет атмо­сфе­ра учеб­но­сти. При соблю­де­нии это­го стро­го­го пра­ви­ла буду­щие мамы и все осталь­ные при­гла­ша­ют­ся к нам в отде­ле­ние в любое вре­мя. Пят­ни­цы посвя­ща­ют­ся нефор­маль­ным раз­го­во­рам. Здесь нет орга­ни­за­то­ра и нет зара­нее спла­ни­ро­ван­ной про­грам­мы. На сто­ле посе­ре­дине ком­на­ты — соки и пирож­ные. Это что-то вро­де вече­рин­ки. Люди пере­хо­дят от одной груп­пы к дру­гой и сво­бод­но раз­го­ва­ри­ва­ют. Мамы с малень­ки­ми детьми зна­ко­мят­ся с бере­мен­ны­ми жен­щи­на­ми — это все­гда пло­до­твор­ное обще­ние. Здесь мы тоже дале­ки от идеи обу­че­ния, но люди мно­гое узна­ют, рас­ска­зы­вая друг Дру­гу о сво­ем эмо­ци­о­наль­ном и физи­че­ском состо­я­нии во вре­мя родов.

По втор­ни­кам мы все соби­ра­ем­ся вокруг пиа­ни­но и поем пес­ни. Эти пев­че­ские собра­ния нача­лись после того, как мы ста­ли инте­ре­со­вать­ся, что ребе­нок может вос­при­ни­мать inutero (в утро­бе). Мы подо­зре­ва­ем, что у пло­да раз­ви­ва­ет­ся спо­соб­ность вос­при­ни­мать диф­фуз­ную виб­ра­цию задол­го до того, как у него разо­вьет­ся спо­соб­ность слы­шать звук уша­ми. Воз­мож­но, на самых ран­них ста­ди­ях раз­ви­тия плод спо­со­бен вос­при­ни­мать зву­ко­вую виб­ра­цию, а имен­но — голос пою­щей мате­ри, кото­рый гораз­до бога­че по сво­им частот­ным харак­те­ри­сти­кам, чем во вре­мя обыч­но­го разговора.

С тече­ни­ем вре­ме­ни мы обна­ру­жи­ли, что пение име­ет дру­гие, явно ощу­ти­мые уже сей­час поло­жи­тель­ные резуль­та­ты. С одной сто­ро­ны, оно дает бере­мен­ным жен­щи­нам воз­мож­ность тре­ни­ро­вать мыш­цы диа­фраг­мы и научить­ся кон­цен­три­ро­вать вни­ма­ние на выдо­хе, что может помочь рас­сла­бить­ся во вре­мя родов. Пение так­же вызы­ва­ет чув­ство ком­фор­та, уве­рен­ность в себе, экс­пан­сив­ность: оно дает воз­мож­ность пере­жи­вать и выра­жать широ­кий спектр эмо­ций. Кро­ме того, на заня­ти­ях пени­ем бере­мен­ные жен­щи­ны и пары встре­ча­ют­ся с недав­но родив­ши­ми мама­ми, мно­гие из кото­рых про­дол­жа­ют при­хо­дить петь и при­но­сят с собой сво­их малы­шей. Дру­гие чле­ны семьи зна­ко­мят­ся с местом буду­щих родов; мы при­гла­ша­ем детей при­со­еди­нить­ся к нам, и бабуш­ки с дедуш­ка­ми ино­гда тоже при­хо­дят. Труд­но пере­дать теп­ло этих встреч. Поют все: поют аку­шер­ки, пою и я. Когда мы поем все вме­сте, обыч­ные барье­ры меж­ду нами как про­фес­си­о­на­ла­ми и наши­ми под­опеч­ны­ми про­па­да­ют, и воз­ни­ка­ют новые вза­и­мо­от­но­ше­ния. Выда­ю­ща­я­ся лич­ность, Мари-Луиз Ошер, ори­ги­наль­ный и очень при­вет­ли­вый чело­век, про­во­дит эти заня­тия. Мари-Луиз, про­фес­си­о­наль­ная певи­ца, посвя­ти­ла зна­чи­тель­ную часть сво­ей жиз­ни помо­щи людям, обу­чая их пению. В то вре­мя как музы­каль­ная тера­пия рас­смат­ри­ва­ет лич­ность толь­ко как слу­ша­те­ля, Мари-Луиз пред­став­ля­ет сво­их под­опеч­ных как музы­кан­тов (она рабо­та­ла с детьми и взрос­лы­ми, с паци­ен­та­ми, стра­да­ю­щи­ми рас­строй­ства­ми пси­хи­ки и син­дро­мом Дау­на). Сей­час она со всей стра­стью зани­ма­ет­ся пени­ем с бере­мен­ны­ми женщинами.

Я впер­вые услы­шал о Мари-Луиз от наших общих зна­ко­мых в 1976 году. Как и мы, она инте­ре­со­ва­лась вли­я­ни­ем зву­ка, в част­но­сти, голо­са мате­ри, на плод. Одна­жды она при­е­ха­ла в Пити­вьер, и я пред­ло­жил ей начать рабо­тать у нас в отде­ле­нии. Мы купи­ли пиа­ни­но и при­гла­си­ли бере­мен­ных жен­щин при­хо­дить и петь с Мари-Луиз. С тех пор пение ста­ло одной из радо­стей Пити­вье­ра. Мари-Луиз постоянно

напо­ми­на­ла нам о том, что мы вос­при­ни­ма­ем виб­ра­цию не толь­ко ухом, но и всем телом. Она зна­ет, как вызвать в нас раз­ные настро­е­ния. Ино­гда она созда­ет атмо­сфе­ру тихо­го спо­кой­ствия, ино­гда — радост­но­го вол­не­ния. Будучи самой стар­шей из пер­со­на­ла отде­ле­ния, она порой игра­ет роль доб­рой бабуш­ки. Когда она рядом с нами, каж­дый чув­ству­ет себя частью сообщества.

Обыч­но эти заня­тия закан­чи­ва­ют­ся тан­ца­ми, здесь тан­цу­ют и тра­ди­ци­он­ные народ­ные тан­цы, и такие, как вальс.

Дви­же­ние в тан­це­валь­ном рит­ме тоже может быть полез­ным для раз­ви­тия кине­сте­ти­че­ской чув­стви­тель­но­сти пло­да, кото­рая в даль­ней­шем ста­нет осно­вой чув­ства рав­но­ве­сия. Но кро­ме все­го это­го, пение и тан­цы — огром­ное удо­воль­ствие, а об удо­воль­ствии нель­зя забы­вать, оно может быть толь­ко полез­ным для беременности.

В сре­ду в Пити­вьер при­хо­дит моло­дой врач-педи­атр, кото­рый рас­ска­зы­ва­ет о пост­на­таль­ном ухо­де. Эта встре­ча — еще одна воз­мож­ность для семьи позна­ко­мить­ся с нашим отде­ле­ни­ем, а для бере­мен­ных жен­щин — пооб­щать­ся с опыт­ны­ми мамами.

Во вто­рой поло­вине дня по чет­вер­гам — заня­тия груп­пы “Йога и мате­рин­ство”, кото­рые про­во­дит моло­дая жен­щи­на по име­ни Ган­д­ха; она опыт­ный учи­тель, а рабо­тать здесь ста­ла после того, как в 1975 году роди­ла ребен­ка в Пити­вье­ре. Ган­д­ха почув­ство­ва­ла, что зна­ние йоги помог­ло ей во вре­мя родов и что оно будет полез­но и дру­гим бере­мен­ным жен­щи­нам. Она пред­ло­жи­ла вести заня­тия йогой в нашем отде­ле­нии, и я при­вет­ство­вал это начи­на­ние. Эти заня­тия ста­ли попу­ляр­ны­ми и про­дол­жа­ют­ся до сих пор. Груп­па рабо­та­ет в пол­ном соот­вет­ствии с нашей фило­со­фи­ей помо­щи жен­щи­нам в поис­ках ресур­сов, кото­рые будут полез­ны во вре­мя родов и исклю­чат необ­хо­ди­мость вме­ша­тель­ства. Йога может помочь жен­щи­нам рас­кре­по­стить­ся и научить их по-ново­му вла­деть сво­им телом. Напри­мер, мно­гим жен­щи­нам она помо­га­ет зано­во открыть удоб­ство поло­же­ния на кор­точ­ках, кото­рое так любят дети и кото­рое во мно­гих отно­ше­ни­ях выгод­но для родов. Как ока­за­лось, более актив­ный во вре­мя бере­мен­но­сти гор­мо­наль­ный обмен при­да­ет суста­вам жен­щи­ны боль­шую гиб­кость, что поз­во­ля­ет ей более лег­ко выпол­нять упражнения.

Кро­ме этой про­грам­мы в отде­ле­нии, мы пред­ла­га­ем жен­щи­нам, соби­ра­ю­щим­ся рожать в Пити­вье­ре, при­ни­мать уча­стие в раз­лич­ных видах дея­тель­но­сти вне стен боль­ни­цы. Очень полез­но пла­ва­ние. Во мно­гих горо­дах Фран­ции в муни­ци­паль­ных бас­сей­нах отве­де­ны спе­ци­аль­ные часы для бере­мен­ных жен­щин. В это вре­мя тем­пе­ра­ту­ра воды обыч­но под­ни­ма­ет­ся до 30 гра­ду­сов, и ино­гда аку­шер­ка или опыт­ный тре­нер пока­зы­ва­ют жен­щи­нам раз­лич­ные упраж­не­ния на рас­слаб­ле­ние. Дени Бру­се, инструк­тор по пла­ва­нию из Мон­пе­лье, пред­ла­га­ет вни­ма­нию бере­мен­ных жен­щин несколь­ко инте­рес­ных идей. Он счи­та­ет, что люди, кото­рые нико­гда не учи­лись пла­вать, часто более ком­форт­но чув­ству­ют себя под водой, посколь­ку они еще не научи­лись бороть­ся про­тив погру­же­ния. Дени пред­ла­га­ет жен­щи­нам научить­ся пас­сив­но погру­жать­ся в воду, пол­но­стью ухо­дить под воду, со зву­ком выды­хать воз­дух под водой, дотра­ги­вать­ся до дна. Жен­щи­ны, обу­ча­ясь это­му, учат­ся бороть­ся с пани­кой, кото­рая вытал­ки­ва­ет их на поверх­ность воды, и рас­ска­зы­ва­ют, что при этом чув­ству­ют силу, спо­кой­ствие и удо­вле­тво­ре­ние. Это хоро­шее упраж­не­ние для пре­одо­ле­ния чув­ства беспокойства.

Доро­гой папа!

Есть одно собы­тие, кото­рым я не пожерт­вую ни ради чего на све­те. Каж­дую неде­лю я акку­рат­но отме­чаю этот день в кален­да­ре, но даже не гля­дя в кален­дарь, я ни разу его не про­пу­сти­ла. Куда же я хожу? Петь в родиль­ное отде­ле­ние. Наша люби­мая Бабуш­ка, Мари-Луиз, все­гда ждет нас там, пре­дан­ная сво­ей рабо­те, или, я бы ска­за­ла, сво­е­му пиа­ни­но. Когда она начи­на­ет гово­рить с нами, ком­на­ту напол­ня­ет один из пре­лест­ней­ших голо­сов, какие я когда-либо слы­ша­ла. Мы все слу­ша­ем ее вни­ма­тель­но, сма­куя каж­дое сло­во, как вкус­ней­ший дели­ка­тес. Мы оча­ро­ва­ны, захва­че­ны, пере­пол­не­ны. Когда она садит­ся за пиа­ни­но, ноты пада­ют, как жем­чу­жи­ны. Ее голос стру­ит­ся, он поет для всех еще не родив­ших­ся детей и мате­рей, нося­щих их в сво­ем чре­ве. С про­сто­той насто­я­ще­го худож­ни­ка ей уда­ет­ся всех нас вовлечь в эту оперу.

Когда мы поем “Lafluteetlabelleeau”, мы совер­шен­но не заме­ча­ем, на какую высо­ту заби­ра­ем­ся, пока не уле­тим высо­ко в обла­ка, сидя на верх­нем си-бекар. Как нам уда­лось взле­теть так высо­ко и опу­стить­ся на зем­лю, не ударившись?

Неожи­дан­но Мари-Луиз заго­ва­ри­ва­ет с одним из малы­шей. У нее все­гда наго­то­ве лас­ко­вые сло­ва, все­гда есть что ска­зать детям, всем новым голо­сам, гото­вым запеть. Она поправ­ля­ет на носу очки — и сно­ва отправ­ля­ет­ся в путь, в небес­ные сфе­ры дет­ских сти­хов и колы­бель­ных. Лягу­шо­нок вышел на про­гул­ку, и Малень­кая Выху­холь тан­цу­ет с Мыш­кой. И Матуш­ка Хаб­бард забра­лась в буфет, и Чело­ве­чек на Луне посы­ла­ет нам искор­ки света!

Так же улы­ба­ясь, она пере­хо­дит к более серьез­ным темам: вер­ная любовь, груст­ная любовь, мир взрос­лых. Моря­ки­во­сне при­ста­ют к бере­гу на сво­их судах, и их не забу­дут. Любовь гра­ни­чит с болью, боль — с любо­вью, и синяя пти­ца сча­стья впле­та­ет неж­ные мело­дии в нашу жизнь.

Вдруг Мари-Луиз начи­на­ет отби­вать ритм ногой. Мело­дии ста­но­вят­ся быст­рее и быст­рее. Мы идем по кругу

быст­ро-быст­ро, но куда, никто не зна­ет. Ух! После такой пес­ни тре­бу­ет­ся пере­дох­нуть! Мари-Луиз вста­ет. Ее озор­ные гла­за бле­стят за свер­ка­ю­щи­ми стек­ла­ми очков. Нам всем теп­ло от улыб­ки ее души, поэ­зии дет­ства, сча­стья бытия с ее сти­ха­ми и музы­кой. Через мину­ту она гото­ва с нами тан­це­вать, мы ото­дви­га­ем сту­лья и парим под музы­ку ее гита­ры. Вско­ре все танцуют.

Одна­жды Мари-Луиз была в еще луч­шем рас­по­ло­же­нии духа, чем обыч­но. Мне ста­ло любо­пыт­но, и я спро­си­ла ее, что слу­чи­лось. Ее ответ был прост: “Я толь­ко что из суда. Мой сосед засо­рил все кана­ли­за­ци­он­ные тру­бы. Ситу­а­ция настоль­ко стран­ная, что это при­ве­ло меня в самое пре­крас­ное рас­по­ло­же­ние духа”. И я смог­ла ее понять! Когда ты поешь, жизнь поет, и ничто не может оста­но­вить этот бур­ля­щий поток радо­сти внут­ри тебя.

Мари-Луиз так моло­да, что труд­но пове­рить, сколь­ко ей на самом деле лет. Она уже семь­де­сят два раза виде­ла, как рас­пус­ка­ют­ся вес­ной цве­ты, но ее серд­це совер­шен­но моло­до. Ты был бы от нее в вос­тор­ге, папа!

Твоя любя­щая дочь

Огром­ное вли­я­ние на ход родов ока­зы­ва­ют пери­на­таль­ные меди­цин­ские обсле­до­ва­ния. Во Фран­ции в насто­я­щее вре­мя посе­ще­ние вра­ча обя­за­тель­но в тече­ние тре­тье­го, шесто­го, вось­мо­го и девя­то­го меся­цев бере­мен­но­сти. Неко­то­рые вра­чи и жен­щи­ны счи­та­ют полез­ны­ми допол­ни­тель­ные осмот­ры. В любом слу­чае важ­на не часто­та осмот­ров, а их стиль, имен­но он, ока­зы­ва­ет­ся, опре­де­ля­ет харак­тер их вли­я­ния на ход родов.

Слиш­ком часто во вре­мя таких кон­суль­та­ций с бере­мен­ной жен­щи­ной обра­ща­ют­ся, как с боль­ной. Тра­ди­ци­он­ное про­ве­де­ние осмот­ров обыч­но вызы­ва­ет боль­ше про­блем, чем раз­ре­ша­ет. Нач­нем с того, что во вре­мя пери­на­таль­ной кон­суль­та­ции выяс­ня­ет­ся, что суще­ству­ет какая-нибудь потен­ци­аль­но опас­ная про­бле­ма, на кото­рой врач, несо­мнен­но, заост­рит вни­ма­ние: шей­ка мат­ки слиш­ком корот­кая, слиш­ком мяг­кая или при­от­кры­та; ребе­нок слиш­ком мал или слиш­ком велик для сво­е­го внут­ри­утроб­но­го воз­рас­та; мать набра­ла слиш­ком боль­шой или недо­ста­точ­ный вес; ее кро­вя­ное дав­ле­ние слиш­ком высо­кое или слиш­ком низ­кое; фор­ма или раз­мер таза не очень удач­ны и так далее. За этим обыч­но сле­ду­ет уль­тра­зву­ко­вое обсле­до­ва­ние, даю­щее вра­чу еще одну воз­мож­ность обна­ру­жить что-нибудь ненор­маль­ное в поло­же­нии пла­цен­ты, отно­си­тель­но раз­ме­ра или фор­мы пло­да. Нако­нец, бере­мен­ные сда­ют столь­ко ана­ли­зов кро­ви и мочи, что по мень­шей мере один из них обя­за­тель­но будет “зашка­ли­вать”. Кон­суль­та­ции тако­го типа обыч­но закан­чи­ва­ют­ся тем, что врач выпи­сы­ва­ет какое-нибудь лекар­ство, а ино­гда даже назна­ча­ет постель­ный режим.

Суще­ству­ют кон­суль­та­ции ино­го рода, кото­рые мы назы­ва­ем ней­траль­ны­ми и кото­рые часто при­зва­ны ней­тра­ли­зо­вать эффект кон­суль­та­ций пер­во­го типа. Мы в Пити­вье­ре ста­вим сво­ей целью про­во­дить имен­но кон­суль­та­ции вто­ро­го типа. Осмотр может быть очень корот­ким; опыт­но­му вра­чу тре­бу­ет­ся очень мало вре­ме­ни, что­бы уви­деть и понять основ­ное. Пер­вый шаг — про­ве­рить, нет ли откло­не­ний, кото­рые тре­бу­ют немед­лен­ной меди­цин­ской помо­щи. На самом деле суще­ству­ет доволь­но мало слу­ча­ев, в кото­рых полез­но или вооб­ще воз­мож­но меди­цин­ское вме­ша­тель­ство. Инфек­ции моче­вы­во­дя­щих путей могут быть выле­че­ны, и мы реко­мен­ду­ем гос­пи­та­ли­за­цию в том слу­чае, если в моче есть белок, если вне­зап­но под­ни­ма­ет­ся кро­вя­ное дав­ле­ние и появ­ля­ет­ся отеч­ность — пока­за­те­ли пред­эк­ламп­си­че­ско­го состо­я­ния, явля­ю­ще­го­ся опре­де­лен­ной ста­ди­ей ток­си­ко­за и наи­бо­лее частой при­чи­ной смер­ти сре­ди бере­мен­ных жен­щин. Мы можем так­же посо­ве­то­вать жен­щине, заня­той на уто­ми­тель­ной рабо­те, взять отпуск на неко­то­рое вре­мя, если ей будут пла­тить посо­бие во вре­мя тако­го отпус­ка ( Во Фран­ции жен­щи­на име­ет пра­во не рабо­тать и полу­чать выпла­ты в пери­од от шести до вось­ми недель до родов и до деся­ти недель после родов. Кро­ме того, врач может пред­пи­сать ей отдых в любое вре­мя, и Фран­цуз­ская наци­о­наль­ная стра­хо­вая ком­па­ния опла­тит этот отпуск).

Мы дела­ем толь­ко самые обыч­ные ана­ли­зы кро­ви и мочи и ред­ко при­бе­га­ем к уль­тра­зву­ко­во­му обсле­до­ва­нию. Это оди­на­ко­во удив­ля­ет вра­чей и бере­мен­ных, пото­му что уль­тра­зву­ко­вое обсле­до­ва­ние в боль­шин­стве отде­ле­ний и боль­ниц в послед­нее вре­мя ста­ло делом обыч­ным. Люди, кажет­ся, при­пи­сы­ва­ют этим обсле­до­ва­ни­ям почти маги­че­скую силу, веря в то, что они раз­ре­шат все воз­мож­ные про­бле­мы. Конеч­но, уль­тра­зву­ко­вое обсле­до­ва­ние может дать мас­су инфор­ма­ции, удо­вле­тво­ря­ю­щей любо­пыт­ство вра­чей и роди­те­лей. В общем же оно ред­ко что-либо добав­ля­ет к диа­гно­зу опыт­но­го вра­ча. Даже в тех слу­ча­ях, когда мы полу­ча­ем допол­ни­тель­ные све­де­ния, кото­рые нель­зя было бы полу­чить дру­ги­ми спо­со­ба­ми, это ред­ко что-либо меня­ет в нашем поведении.

Напри­мер, пред­ста­вим себе, что на ран­ней ста­дии бере­мен­но­сти уль­тра­звук пока­зы­ва­ет низ­кое пред­ле­жа­ние пла­цен­ты. Это откры­тие может вызвать огром­ное бес­по­кой­ство у жен­щи­ны; врач же ничем не может это­му помочь до самых родов. Кро­ме того, нет смыс­ла бес­по­ко­ить­ся об этом, посколь­ку рас­по­ло­же­ние пла­цен­ты ста­но­вит­ся важ­ным толь­ко к кон­цу бере­мен­но­сти, когда в боль­шин­стве таких слу­ча­ев пла­цен­та име­ет тен­ден­цию ото­дви­гать­ся от шей­ки мат­ки. Во вре­мя родов опыт­ный врач лег­ко опре­де­лит при помо­щи руч­но­го обсле­до­ва­ния, не закры­ва­ет ли пла­цен­та выход из мат­ки. Если она цели­ком закры­ва­ет цер­ви­каль­ное отвер­стие, он может посо­ве­то­вать кеса­ре­во сече­ние. Если отвер­стие закры­то толь­ко частич­но, роды могут про­дол­жать­ся, а опе­ра­тив­ное вме­ша­тель­ство может быть осу­ществ­ле­но в слу­чае, если роже­ни­ца теря­ет слиш­ком мно­го кро­ви или пло­ду угро­жа­ет какая-нибудь опасность.

Возь­мем дру­гой часто встре­ча­ю­щий­ся слу­чай: уль­тра­звук пока­зы­ва­ет близ­не­цов на ран­ней ста­дии бере­мен­но­сти. Неза­ви­си­мо от резуль­та­тов обсле­до­ва­ния толь­ко один из пло­дов про­дол­жа­ет раз­ви­вать­ся. Вме­сто того что­бы пола­гать­ся на резуль­та­ты тако­го обсле­до­ва­ния, все, что нуж­но, — тер­пе­ли­во ждать, пока на седь­мом или вось­мом меся­це бере­мен­но­сти врач лег­ко смо­жет опре­де­лить близ­не­цов путем наруж­но­го обследования.

Ино­гда уль­тра­звук может пока­зать поро­ки раз­ви­тия нерв­ной труб­ки, такие, как анэн­це­фа­лия (отсут­ствие голов­но­го моз­га) или spinabifida (рас­щеп­ле­ние позвоночника).

Для того, что­бы это откры­тие име­ло прак­ти­че­ское зна­че­ние, оно долж­но быть сде­ла­но на очень ран­ней ста­дии бере­мен­но­сти, что поз­во­ли­ло бы ее пре­рвать. Одна­ко уль­тра­зву­ко­вое обсле­до­ва­ние нико­гда не дает сто­про­цент­ной гаран­тии вер­но­сти диа­гно­за, что дела­ет аборт еще более про­бле­ма­тич­ным. В любом слу­чае необ­хо­ди­мо под­черк­нуть, что дети с подоб­ны­ми поро­ка­ми раз­ви­тия уми­ра­ют по есте­ствен­ным при­чи­нам inutero или в пер­вые дни после рож­де­ния. Дру­гая рас­про­стра­нен­ная при­чи­на исполь­зо­ва­ния уль­тра­зву­ка — необ­хо­ди­мость под­твер­дить пра­виль­ность даты зача­тия и таким обра­зом опре­де­лить дату ожи­да­е­мых родов. Даже если у жен­щи­ны до бере­мен­но­сти был нере­гу­ляр­ный мен­стру­аль­ный цикл, опыт­ный врач почти все­гда может уста­но­вить дату зача­тия, зада­вая опре­де­лен­ные вопро­сы и осмат­ри­вая жен­щи­ну на ран­них ста­ди­ях беременности.

Во мно­гих слу­ча­ях резуль­та­ты уль­тра­зву­ко­во­го обсле­до­ва­ния, каки­ми бы инте­рес­ны­ми они ни были, бес­по­лез­ны с точ­ки зре­ния их прак­ти­че­ско­го зна­че­ния. В Пити­вье­ре мы, как пра­ви­ло, дела­ем это допол­ни­тель­ное обсле­до­ва­ние, толь­ко когда его резуль­тат может ока­зать опре­де­лен­ное вли­я­ние на реше­ния вра­ча или бере­мен­ной жен­щи­ны, и таких слу­ча­ев обыч­но быва­ет очень мало.

Кро­ме того, что мы вооб­ще при­дер­жи­ва­ем­ся прин­ци­па све­де­ния вме­ша­тель­ства до мини­му­ма, у нас есть осо­бые при­чи­ны для огра­ни­чен­но­го при­ме­не­ния уль­тра­зву­ко­во­го обсле­до­ва­ния. Важ­но пом­нить, что в насто­я­щее вре­мя у нас нет воз­мож­но­сти узнать, как уль­тра­зву­ко­вое воз­дей­ствие, даже очень крат­ко­сроч­ное, может повли­ять на мать или плод. Хотя мно­гие вра­чи и тех­ни­ки по уль­тра­зву­ку счи­та­ют, что про­це­ду­ра без­вред­на, сей­час ведут­ся широ­ко­мас­штаб­ные иссле­до­ва­ния вли­я­ния уль­тра­зву­ка на гене­ти­че­скую струк­ту­ру, внут­ри­утроб­ное раз­ви­тие ребен­ка, состо­я­ние сосу­дов и состав кро­ви, иммун­ную систе­му и мно­гое дру­гое. Посколь­ку эти иссле­до­ва­ния толь­ко недав­но нача­ты, слиш­ком рано делать какие-либо выво­ды. Мы можем толь­ко с инте­ре­сом ждать, что они пока­жут через сорок лет, когда одно или два поко­ле­ния людей будет бук­валь­но ука­ча­но inutero в вол­нах ультразвука.

Еще одно обсле­до­ва­ние бере­мен­ной, кото­рое вызы­ва­ет про­ти­во­ре­чи­вые мне­ния, — амнио­цен­тоз. Оно состо­ит в опре­де­ле­нии при помо­щи уль­тра­зву­ка поло­же­ния пло­да и вве­де­нии иглы через брюш­ную стен­ку мате­ри внутрь око­ло­плод­но­го пузы­ря для забо­ра про­бы амнио­ти­че­ской жид­ко­сти. Жид­кость содер­жит отра­бо­тан­ные клет­ки пло­да, кото­рые выра­щи­ва­ют на куль­ту­ре до тех пор, пока ста­но­вит­ся воз­мож­ным опре­де­лить их хро­мо­сом­ное стро­е­ние. Амнио­цен­тоз про­из­во­дит­ся, как пра­ви­ло, при сро­ке бере­мен­но­сти шест­на­дцать недель, резуль­та­ты ана­ли­за обыч­но быва­ют гото­вы через три неде­ли. Сей­час ста­ло пра­ви­лом под­вер­гать это­му обсле­до­ва­нию всех жен­щин стар­ше трид­ца­ти лет, посколь­ку риск рож­де­ния ребен­ка с син­дро­мом Дау­на силь­но воз­рас­та­ет с уве­ли­че­ни­ем воз­рас­та матери.

Мы в Пити­вье­ре при­дер­жи­ва­ем­ся мяг­кой линии в отно­ше­нии амнио-цен­то­за. В неко­то­рых исклю­чи­тель­ных слу­ча­ях, если в семье были гене­ти­че­ские откло­не­ния, это обсле­до­ва­ние может помочь жен­щине изба­вить­ся от стра­ха родить боль­но­го ребен­ка и почув­ство­вать себя менее напря­жен­но. Но в боль­шин­стве слу­ча­ев мы не наста­и­ва­ем на том, что­бы жен­щи­ны, неза­ви­си­мо от их воз­рас­та, под­вер­га­лись это­му обсле­до­ва­нию. Одна­ко мы даем им всю име­ю­щу­ю­ся инфор­ма­цию, с тем что­бы они мог­ли сами про­счи­тать воз­мож­ную опас­ность и решить, как посту­пить. Жен­щи­на долж­на пони­мать, что амнио­цен­тоз име­ет смысл делать толь­ко в том слу­чае, если при обна­ру­же­нии откло­не­ний в раз­ви­тии пло­да она будет решать вопрос об абор­те, а так­же то, что сама про­це­ду­ра вле­чет за собой опас­ность выки­ды­ша с часто­той от 0,5 до 2 про­цен­та. Опре­де­лен­ные иссле­до­ва­ния пока­зы­ва­ют, что сре­ди бере­мен­ных, пере­нес­ших амнио­цен­тоз во вто­рой тре­ти бере­мен­но­сти, выше про­цент орто­пе­ди­че­ских откло­не­ний, а ново­рож­ден­ные у этих мате­рей чаще име­ют затруд­не­ния, свя­зан­ные с дыха­ни­ем. Мы учим жен­щин истол­ко­вы­вать дан­ные ста­ти­сти­ки в поло­жи­тель­ном аспек­те. Вме­сто того что­бы гово­рить, что соро­ка­лет­няя жен­щи­на под­вер­га­ет­ся рис­ку в одном слу­чае из 109 родить боль­но­го ребен­ка с син­дро­мом Дау­на, поче­му не посмот­реть на про­бле­му с дру­гой сто­ро­ны: такая жен­щи­на име­ет око­ло 99 про­цен­тов воз­мож­но­сти родить здо­ро­во­го ребен­ка. Наша цель — про­ин­фор­ми­ро­вать, но ни в коем слу­чае не испу­гать. В резуль­та­те мно­гие жен­щи­ны в Пити­вье­ре отка­зы­ва­ют­ся про­хо­дить амнио­цен­тоз (Со вре­ме­ни пуб­ли­ка­ции этой кни­ги в США в 1984 году появил­ся новый тест, выяв­ля­ю­щий гене­ти­че­ские откло­не­ния при сро­ке бере­мен­но­сти до 12 недель. Это хори­о­наль­ная биоп­сия. Сте­пень рис­ка выки­ды­ша после это­го теста еще не изучена).

Нако­нец, ни в малей­шей сте­пе­ни не сов­па­да­ет с рас­про­стра­нен­ны­ми док­три­на­ми послед­них несколь­ких лет то, как мы отно­сим­ся к про­бле­ме преж­де­вре­мен­ных родов. Воис­ти­ну навяз­чи­вая идея по пово­ду недо­пу­сти­мо­сти недо­но­шен­но­сти при­ве­ла к тому, что мно­гие вра­чи защи­ща­ют агрес­сив­ное пре­вен­тив­ное отношение.

Во мно­гих стра­нах с целью предот­вра­ще­ния преж­де­вре­мен­ных родов пред­пи­сы­ва­ет­ся постель­ный режим, одна­ко нет ни одно­го иссле­до­ва­ния, кото­рое дока­зы­ва­ло бы, что постель­ный режим помо­га­ет в этом слу­чае. Поэто­му мы скеп­ти­че­ски отно­сим­ся к эффек­тив­но­сти подоб­но­го пред­пи­са­ния. Наше нега­тив­ное отно­ше­ние к постель­но­му режи­му осно­ва­но на опа­се­нии, что дли­тель­ное отсут­ствие дви­же­ния может вести к недо­ста­точ­но­сти сен­сор­ной сти­му­ля­ции пло­да в резуль­та­те огра­ни­че­ния поступ­ле­ния инфор­ма­ции к вести­бу­ляр­но­му аппа­ра­ту во внут­рен­нем ухе, кото­рый обра­ба­ты­ва­ет инфор­ма­цию о поло­же­нии тела и в резуль­та­те обес­пе­чи­ва­ет его равновесие.

Кро­ме того, вести­бу­ляр­ный аппа­рат, воз­мож­но, отве­ча­ет за поло­же­ние пло­да внут­ри мат­ки, и недо­ста­точ­ность его функ­ции может при­ве­сти к яго­дич­но­му или пле­че­во­му пред­ле­жа­нию. С нашей точ­ки зре­ния, тра­ди­ци­он­ное пред­пи­са­ние постель­но­го режи­ма может рас­смат­ри­вать­ся как еще один при­мер вме­ша­тель­ства аку­шер­ства в про­цесс родов: жен­щи­нам пред­пи­сы­ва­ет­ся лежать не толь­ко во вре­мя родов, но и в тече­ние всей беременности.

Мы так­же ста­вим под сомне­ние прак­ти­ку при­ме­не­ния меди­ка­мен­тов, предот­вра­ща­ю­щих сокра­ще­ния мат­ки для пре­ду­пре­жде­ния преж­де­вре­мен­ных родов.

Во-пер­вых, эти лекар­ства, при­ни­ма­е­мые жен­щи­на­ми в тече­ние дней, недель и даже меся­цев, ока­зы­ва­ют побоч­ное дей­ствие: они уси­ли­ва­ют серд­це­би­е­ние, вызы­ва­ют голо­во­кру­же­ние и общее недо­мо­га­ние. Если к нам в отде­ле­ние при­хо­дит жен­щи­на, обес­по­ко­ен­ная тем, что чув­ству­ет сокра­ще­ния мат­ки, пер­вое, что мы дела­ем, — уста­нав­ли­ва­ем, не начи­на­ют­ся ли роды. После это­го мы объ­яс­ня­ем ей, что мат­ка — это мышеч­ный орган, а не инерт­ная полость; сокра­ще­ния тре­ни­ру­ют и укреп­ля­ют ее мыш­цы; они так­же могут быть той сти­му­ля­ци­ей, кото­рая необ­хо­ди­ма для ребен­ка. Если жен­щи­на жалу­ет­ся на болез­нен­ность маточ­ных сокра­ще­ний, мы реко­мен­ду­ем теп­лую ван­ну, Кото­рая может при­не­сти облегчение.

Во-вто­рых, эти меди­ка­мен­ты могут задер­жи­вать воз­ник­но­ве­ние и пол­но­цен­ное раз­ви­тие сен­сор­ных функ­ций пло­да. Нас очень бес­по­ко­ит утвер­жде­ние неко­то­рых вра­чей, что они могут опре­де­лить, при­ни­ма­ла ли бере­мен­ная жен­щи­на подоб­ные меди­ка­мен­ты, про­ве­рив чув­стви­тель­ность кожи ребен­ка после рождения.

Нако­нец, мы обыч­но не накла­ды­ва­ем швы на шей­ку мат­ки. Эта про­це­ду­ра, про­из­во­ди­мая не рань­ше тре­тье­го меся­ца бере­мен­но­сти, более рас­про­стра­не­на во Фран­ции, чем в США и Англии, и пред­на­зна­че­на для исправ­ле­ния тако­го состо­я­ния шей­ки мат­ки, когда она откры­ва­ет­ся рань­ше вре­ме­ни. Диа­гноз “ист­ми­ко-цер­ви­каль­ная недо­ста­точ­ность”, одна­ко, очень субъ­ек­ти­вен. Более того, преж­де­вре­мен­ные роды ред­ко свя­за­ны с состо­я­ни­ем шей­ки мат­ки. В боль­ни­цах, где обыч­но прак­ти­ку­ют нало­же­ние швов на шей­ку мат­ки, часто­та преж­де­вре­мен­ных родов незна­чи­тель­но мень­ше, чем в тех, где этот метод исполь­зу­ет­ся ред­ко. Я объ­яс­няю жен­щи­нам, что не шей­ка мат­ки опре­де­ля­ет, когда нач­нут­ся роды; это, ско­рее, дела­ет сам ребенок.

В боль­шин­стве евро­пей­ских стран уро­вень преж­де­вре­мен­ных родов в насто­я­щее вре­мя состав­ля­ет от шести до семи про­цен­тов, что сви­де­тель­ству­ет о неко­то­ром его умень­ше­нии по срав­не­нию с преды­ду­щи­ми года­ми. Эта тен­ден­ция начи­ная с семи­де­ся­тых годов непо­сред­ствен­но свя­зы­ва­ет­ся с агрес­сив­ным меди­цин­ским под­хо­дом, кото­ро­му свой­ствен­ны более частые меди­цин­ские осмот­ры бере­мен­ных, при­ме­не­ние раз­ви­тых тех­но­ло­гий и новых лекарств. Но при­чи­ны подоб­но­го умень­ше­ния чис­ла преж­де­вре­мен­ных родов могут быть и дру­гие. В нашем отде­ле­нии, где пре­ва­ли­ру­ет пря­мо про­ти­во­по­лож­ное отно­ше­ние к этой про­бле­ме, из 100 родов до 31 декаб­ря 1973 года 4,9% были преж­де­вре­мен­ны­ми, из 1000 родов до 31 декаб­ря 1980 года — 2,5%(Для про­сто­ты мы назы­ва­ем недо­но­шен­ны­ми (или рож­ден­ны­ми преж­де­вре­мен­но) всех детей, чей вес при рож­де­нии не пре­вы­ша­ет 2,4 кг.). Такое умень­ше­ние и без того низ­ких пока­за­те­лей, про­дол­жа­ю­ще­е­ся и в послед­нее вре­мя, может быть объ­яс­не­но тем, что за послед­ние десять лет жен­щи­ны, при­хо­дя­щие в Пити­вьер, ста­ли более при­ви­ле­ги­ро­ван­ной в эко­но­ми­че­ском отно­ше­нии груп­пой; это зна­чит, что они более здо­ро­вы физи­че­ски и поэто­му менее под­вер­же­ны опас­но­сти родить преж­де­вре­мен­но. Раз­ни­ца меж­ду ста­ти­сти­че­ски­ми дан­ны­ми наше­го отде­ле­ния и сред­ни­ми миро­вы­ми, одна­ко, слиш­ком вели­ка, что­бы объ­яс­нять ее толь­ко этим фак­то­ром. Навер­ное, мож­но было бы уста­но­вить аль­тер­на­тив­ную зави­си­мость меж­ду низ­ким уров­нем преж­де­вре­мен­ных родов и нашим общим сти­лем отно­ше­ния к бере­мен­ной жен­щине. Ино­гда я задаю себе вопрос: а не боль­ше ли поль­зы будет бере­мен­ной от наше­го сов­мест­но­го пения, чем от еще одно­го осмотра?

Помощь женщине в родах

Роды — это бес­со­зна­тель­ный про­цесс. Про­те­ка­нию бес­со­зна­тель­но­го про­цес­са помочь нель­зя. Глав­ное — не поме­шать ему. Роды может задер­жи­вать при­сут­ствие людей или их реак­ция на происходящее.

Жен­щи­на, у кото­рой нача­лись роды, при­хо­дит в наше отде­ле­ние. Очень важ­на ее пер­вая встре­ча с аку­шер­кой; взгляд, улыб­ка, сло­ва, жесты — все дета­ли пове­де­ния аку­шер­ки вли­я­ют на ход родов. Реше­ния, при­ня­тые в этот момент, тоже могут быть очень важ­ны. Напри­мер, опыт­ная аку­шер­ка может точ­но опре­де­лить, на какой ста­дии нахо­дят­ся роды. Если они толь­ко начи­на­ют­ся, аку­шер­ка может посо­ве­то­вать жен­щине погу­лять или даже пой­ти домой, если та живет непо­да­ле­ку от боль­ни­цы. Когда жен­щи­на воз­вра­ща­ет­ся в отде­ле­ние из хоро­шо зна­ко­мой ей обста­нов­ки, чаще все­го быва­ет так, что роды нахо­дят­ся уже на доволь­но про­дви­ну­той ста­дии. Если жен­щи­на оста­ет­ся в отде­ле­нии в тече­ние всей пер­вой ста­дии родов, то есть пока про­ис­хо­дит посте­пен­ное рас­кры­тие шей­ки мат­ки, мы помо­га­ем ей, но это не зара­нее спла­ни­ро­ван­ная систе­ма про­це­дур. Опыт научил нас, что нель­зя под­хо­дить к это­му меха­ни­сти­че­ски или дог­ма­ти­че­ски. Каж­дая жен­щи­на — един­ствен­ная в сво­ем роде, а зна­чит, и роды не будут похо­жи на все дру­гие. Мы при­ни­ма­ем такое поло­же­ние вещей. Мы не раз­ра­ба­ты­ва­ем зара­нее стра­те­гию пове­де­ния; у нас нет при­ня­тых правил.

Это не меша­ет тес­ной рабо­те все­го наше­го кол­лек­ти­ва: про­ра­бо­тав неко­то­рое вре­мя вме­сте, мы научи­лись общать­ся при помо­щи взгля­да или жеста. Но это не зна­чит, что у нас в отде­ле­нии не при­дер­жи­ва­ют­ся каких-то общих пра­вил; наобо­рот, мно­гие из них сло­жи­лись с тече­ни­ем лет, они соот­вет­ству­ют нашим прин­ци­пам гиб­ко­сти, откры­то­сти все­му ново­му и при­зна­ния глав­ной роли жен­щи­ны в родах. Эти основ­ные прин­ци­пы оди­на­ко­во вер­ны для наше­го отно­ше­ния к любой жен­щине, неза­ви­си­мо от исто­рии ее жиз­ни, неза­ви­си­мо от того, при­шла ли она к нам впер­вые в сере­дине родов или посе­ща­ла отде­ле­ние регу­ляр­но во вре­мя бере­мен­но­сти. Так мы отно­сим­ся и к тем, кого мы хоро­шо зна­ем, и к тем, кого видим в пер­вый раз; к жен­щи­нам рабо­чих спе­ци­аль­но­стей и интел­лек­ту­аль­но­го тру­да; к житель­ни­цам дере­вень и горо­жан­кам; к фран­цу­жен­кам и иностранкам.

Необ­хо­ди­мо заме­тить в самом нача­ле, что мы хотим раз­ру­шить образ бере­мен­ной жен­щи­ны-паци­ент­ки, глу­бо­ко уко­ре­нив­ший­ся в созна­нии людей запад­ной циви­ли­за­ции. Мы не даем бере­мен­ным, при­хо­дя­щим в нашу боль­ни­цу, про­сто надеть ноч­ную рубаш­ку и забрать­ся в постель. Во вре­мя пер­вой ста­дии родов жен­щи­на может нахо­дить­ся в спальне, в боль­шой ком­на­те для встреч или в родиль­ной ком­на­те. Неко­то­рые жен­щи­ны пред­по­чи­та­ют ходить по кори­до­рам или про­гу­ли­вать­ся в саду. Мы под­чер­ки­ва­ем, что мож­но все.

По мере того как роды на пер­вой ста­дии раз­ви­ва­ют­ся, схват­ки ста­но­вят­ся все более силь­ны­ми, и роже­ни­ца чув­ству­ет, что ей хоте­лось бы устро­ить­ся в тихом, затем­нен­ном месте. Жен­щине, при­слу­ши­ва­ю­щей­ся к сво­е­му соб­ствен­но­му телу, необ­хо­ди­мо скон­цен­три­ро­вать­ся, и ей меша­ют все внеш­ние раз­дра­жи­те­ли. Спо­кой­ная же обста­нов­ка помо­га­ет ей углу­бить­ся в свой внут­рен­ний мир. В кон­це кон­цов, мно­гие мле­ко­пи­та­ю­щие рожа­ют в тем­ных, спо­кой­ных, уеди­нен­ных местах. Ниче­го уди­ви­тель­но­го в том, что люди тоже ста­ра­ют­ся най­ти подоб­ное место для родов. Наша “sallesauvage” устро­е­на имен­но так, что­бы удо­вле­тво­рить эту потреб­ность роже­ни­цы. Вооб­ще, все сен­сор­ные раз­дра­жи­те­ли долж­ны быть све­де­ны к мини­му­му. В неко­то­рых слу­ча­ях тихая спо­кой­ная музы­ка помо­га­ет появ­ле­нию чув­ства покоя. В ком­на­те теп­ло настоль­ко, что­бы жен­щи­на мог­ла чув­ство­вать себя ком­форт­но. Мно­гие роже­ни­цы сни­ма­ют очки и кон­такт­ные лин­зы, что­бы скон­цен­три­ро­вать вни­ма­ние на сво­их внут­рен­них ощущениях.

Рожа­ю­щая жен­щи­на долж­на дове­рять сво­им ощу­ще­ни­ям, дви­гать­ся имен­но так, как ей хочет­ся, при­ни­мать любую позу, кото­рая удоб­на для нее. Она может ходить, сидеть, сто­ять на коле­нях, опи­рать­ся на пред­ме­ты или людей, при­сут­ству­ю­щих при родах, она может лечь, если захо­чет. Когда роже­ни­цам предо­став­ле­на такая сво­бо­да, они ред­ко подол­гу лежат на спине или нахо­дят­ся в поло­же­нии полу­ле­жа, пото­му что эти поло­же­ния про­сто неудоб­ны для них. По этой же при­чине боль­шин­ство жен­щин в кон­це бере­мен­но­сти не лежат на спине, пред­по­чи­тая сво­ра­чи­вать­ся клуб­ком, лежа на боку. Если жен­щи­на во вре­мя схва­ток лежит на спине и не реша­ет­ся пере­ме­нить поло­же­ние или немно­го подви­гать­ся, мы ино­гда под­да­ем­ся соблаз­ну объ­яс­нить ей, что это поло­же­ние не дает кис­ло­ро­ду в доста­точ­ном коли­че­стве посту­пать к ребен­ку, пото­му что кро­во­об­ра­ще­ние мат­ки затруд­не­но в резуль­та­те умень­ше­ния тока кро­ви по аор­те и ниж­ней полой вене.

Такое объ­яс­не­ние быва­ет обыч­но излиш­ним, так как боль­шин­ство жен­щин на пер­вой ста­дии родов пред­по­чи­та­ют сто­ять, накло­нив­шись впе­ред, опи­ра­ясь на мебель, или опус­ка­ют­ся на коле­ни, упи­ра­ясь рука­ми в пол.

То, что мно­гие жен­щи­ны инстинк­тив­но нахо­дят это поло­же­ние и оста­ют­ся в нем подол­гу, совсем не слу­чай­но. Оно облег­ча­ет боль, осо­бен­но в спине. Кро­ме того, эта в какой-то мере свер­ну­тая внутрь поза помо­га­ет отвлечь­ся от внеш­них раз­дра­жи­те­лей (это поло­же­ние напо­ми­на­ет молит­вен­ную позу, кото­рая сама по себе явля­ет­ся спо­со­бом пере­хо­да на дру­гой уро­вень созна­ния). Поло­же­ние на коле­нях полез­но и с точ­ки зре­ния меха­ни­ки родов. В слу­чае яго­дич­но­го пред­ле­жа­ния пло­да, кото­рое обыч­но вызы­ва­ет дол­гие и наи­бо­лее труд­ные роды, оно спо­соб­ству­ет пово­ро­ту голо­вы ребен­ка при про­хож­де­нии через таз. Посколь­ку самая тяже­лая часть тела ребен­ка — спи­на, он при этом поло­же­нии мате­ри будет стре­мить­ся пере­вер­нуть­ся спи­ной к перед­ней стен­ке матки.

Под­во­дя итог, мож­но ска­зать, что основ­ные поло­же­ния, харак­тер­ные для пер­вой ста­дии родов, — в ходь­бе, на коле­нях, сидя и стоя, но у каж­до­го из них есть бес­чис­лен­ные инди­ви­ду­аль­ные вариации.

Когда жен­щи­на сто­ит на четы­рех конеч­но­стях, она обыч­но ста­вит одну ногу немно­го даль­ше впе­ред или немно­го выдви­га­ет впе­ред один бок. Посколь­ку голо­ва ребен­ка долж­на повер­нуть­ся, про­хо­дя через таз, роды по сво­ей при­ро­де — асим­мет­рич­ный фено­мен. Это еще один довод про­тив сим­мет­рич­ной позы лежа на спине. Аку­шер­ки сле­дят за тем, что­бы самые про­стые вещи были в поряд­ке: что­бы в ком­на­те было доста­точ­но теп­ло, тем­но и спо­кой­но, что­бы жен­щи­ны мог­ли по сво­е­му жела­нию изме­нить поло­же­ние. Они пред­ла­га­ют воду, фрук­то­вые соки, мед и сахар — жид­кость и кало­рии, необ­хо­ди­мые жен­щине для тяже­лой рабо­ты, какой явля­ют­ся роды. Обу­чить это­му очень лег­ко любо­го. Но помощь жен­щине во вре­мя родов тре­бу­ет гораз­до боль­ше­го, чем выпол­не­ние этих про­стых обя­зан­но­стей. Здесь нуж­ны спо­соб­ность про­ник­нуть­ся состо­я­ни­ем рожа­ю­щей жен­щи­ны, инту­и­ция и вдох­но­ве­ние; это — искусство.

Имен­но, инту­и­ция поз­во­ля­ет аку­шер­ке почув­ство­вать, помо­га­ют или меша­ют роже­ни­це люди, нахо­дя­щи­е­ся в ком­на­те. Жен­щи­нам во вре­мя родов часто хочет­ся, что­бы рядом был чело­век, кото­ро­го они хоро­шо зна­ют; кро­ме того, им быва­ет необ­хо­ди­ма во вре­мя родов осо­бая связь хотя бы с одним чело­ве­ком. В нашем обще­стве этим чело­ве­ком часто явля­ет­ся отец ребен­ка. Одна­ко это не все­гда луч­ший вари­ант для жен­щи­ны. При­сут­ствие одних муж­чин дей­стви­тель­но помо­га­ет родам; при­сут­ствие дру­гих толь­ко замед­ля­ет их ход. Ино­гда силь­но пере­жи­ва­ю­щий муж­чи­на очень обес­по­ко­ен и ста­ра­ет­ся скрыть свое бес­по­кой­ство, слиш­ком мно­го раз­го­ва­ри­вая; его раз­го­во­ры могут мешать жен­щине скон­цен­три­ро­вать­ся на родах. Я пом­ню один слу­чай, когда жен­щи­на не мог­ла про­дви­нуть­ся в родах даль­ше 8‑сантиметрового рас­кры­тия; когда же отец ребен­ка вышел из ком­на­ты на неко­то­рое вре­мя, что­бы отдох­нуть, ребе­нок очень быст­ро родил­ся. Хотя эта жен­щи­на гово­ри­ла нам, что она хочет, что­бы ее муж при­сут­ство­вал при родах, ее тело ска­за­ло совсем дру­гое. Слиш­ком забот­ли­вый и власт­ный муж­чи­на тоже может ока­зать отри­ца­тель­ное вли­я­ние на роды. Он все вре­мя мас­си­ру­ет, лас­ка­ет, дер­жит свою жен­щи­ну, кото­рая при­над­ле­жит ему. Он чаще отвер­га­ет ее тре­бо­ва­ния, чем выпол­ня­ет их. Роже­ни­це необ­хо­дим покой; он же может пред­ло­жить толь­ко сти­му­ля­цию. Муж­чи­нам ино­гда ока­зы­ва­ет­ся труд­но наблю­дать, при­нять и понять инстинк­тив­ное пове­де­ние жен­щин во вре­мя родов. Вме­сто это­го они часто ста­ра­ют­ся не дать им “выпасть” из раци­о­наль­но­го состо­я­ния само­кон­тро­ля. То, что во всех тра­ди­ци­он­ных обще­ствах рожа­ю­щим жен­щи­нам помо­га­ют не муж­чи­ны, а жен­щи­ны, уже име­ю­щие детей, — не про­стое совпадение.

Неко­то­рые бере­мен­ные при­во­дят на роды сест­ру или подру­гу. Если у них самих были есте­ствен­ные роды, они при­не­сут с собой поло­жи­тель­ный опыт; если же они еще не рожа­ли или их дети появ­ля­лись на свет посред­ством кеса­ре­ва сече­ния, они могут при­не­сти сюда страх и вол­не­ние. Быва­ет, что жен­щи­ны хотят, что­бы во вре­мя родов при­сут­ство­ва­ло несколь­ко чело­век. Мы заме­ти­ли, что в этом слу­чае у них часто быва­ют затяж­ные и труд­ные роды. Одна­жды вече­ром я вме­сте с аку­шер­ка­ми смот­рел теле­ви­зор. Вдруг мы уви­де­ли, как к боль­ни­це подъ­е­ха­ла боль­шая маши­на. Из нее вышли бере­мен­ная жен­щи­на, у кото­рой, по-види­мо­му, уже нача­лись роды, муж­чи­на, еще одна жен­щи­на, малень­кая девоч­ка и еще один муж­чи­на с каме­рой. Аку­шер­ки ска­за­ли, уви­дев эту ком­па­нию: “Похо­же, нам пред­сто­ит дол­гая ночь”. Они ока­за­лись пра­вы: роды дей­стви­тель­но были дол­ги­ми и изматывающими.

Воз­мож­но, неко­то­рые жен­щи­ны хотят быть окру­жен­ны­ми людь­ми во вре­мя родов из-за под­спуд­но­го стра­ха или чув­ства неуве­рен­но­сти. Но эти чув­ства могут уси­лить­ся, если роже­ни­ца посто­ян­но ощу­ща­ет на себе взгляд этих людей и чув­ству­ет себя обя­зан­ной играть опре­де­лен­ную роль по отно­ше­нию к ним. С дру­гой сто­ро­ны, жен­щин из очень друж­ных семей или сооб­ществ, с кото­ры­ми они свя­за­ны креп­ки­ми уза­ми, часто успо­ка­и­ва­ет при­сут­ствие при родах людей, кото­рых они при­вык­ли видеть каж­дый день.

Ино­гда жен­щи­на при­хо­дит в наше отде­ле­ние со сво­ей мате­рью. Ее при­сут­ствие дей­стви­тель­но может помочь, если она сама роди­ла несколь­ко детей без меди­цин­ско­го вме­ша­тель­ства, но такие слу­чаи ред­ки, если мамы рожа­ли в пяти­де­ся­тые-шести­де­ся­тые годы. Мно­гое из того, что было харак­тер­но для родов в то вре­мя, сей­час уста­ре­ло. Кро­ме того, харак­тер меди­цин­ской помо­щи при родах сей­час так быст­ро изме­ня­ет­ся, что маме доволь­но труд­но пере­дать цен­ную и нуж­ную инфор­ма­цию о родах сво­ей доче­ри, как это обыч­но быва­ет в тра­ди­ци­он­ных обще­ствах. Есте­ствен­ная раз­ни­ца в опы­те и зна­ни­ях при­во­дит к напря­же­нию, кото­рое мы часто наблю­да­ем в отно­ше­ни­ях мате­ри и доче­ри во вре­мя родов. Во мно­гих слу­ча­ях такое вза­им­ное непо­ни­ма­ние может быть лег­ко ском­пен­си­ро­ва­но при­сут­стви­ем опыт­ной аку­шер­ки, спо­соб­ной понять обе стороны.

Зна­че­ние аку­шер­ки невоз­мож­но пере­оце­нить. Неза­ви­си­мо от кон­крет­ных аку­шер­ских при­е­мов коли­че­ство нор­маль­ных есте­ствен­ных родов боль­ше в тех заве­де­ни­ях, где аку­шер­ка — глав­ное лицо, помо­га­ю­щее при родах, про­ис­хо­дит ли дело в Ирлан­дии, в Нидер­лан­дах или у нас в Пити­вье­ре. Очень важ­но, что­бы аку­шер­ки были жен­щи­на­ми. По-види­мо­му, это усло­вие не осо­зна­ет­ся еще как необ­хо­ди­мое, посколь­ку в аку­шер­ские шко­лы в таких стра­нах, как Ита­лия, Фран­ция, Шве­ция, Вели­ко­бри­та­ния, ста­ли при­ни­мать муж­чин. Роды и корм­ле­ние гру­дью — собы­тия сек­су­аль­но­го поряд­ка, поэто­му пол при­сут­ству­ю­щих при них людей дол­жен брать­ся в рас­чет. Связь меж­ду помощ­ни­цей в родах и роже­ни­цей может быть исклю­чи­тель­ной по сте­пе­ни интим­но­сти и напря­же­нию. Рожа­ю­щая жен­щи­на в выс­шей сте­пе­ни рани­ма и склон­на к зави­си­мо­сти от парт­не­ра по родам, по край­ней мере, на какое-то вре­мя. Сек­су­аль­ная окрас­ка, кото­рая может сопро­вож­дать такие отно­ше­ния с парт­не­ром-муж­чи­ной, может поме­шать жен­щине вести себя во вре­мя родов так откры­то и сво­бод­но, как ей это­го хоте­лось бы, или заста­вить ее после сты­дить­ся того, что в ней про­яви­лось во вре­мя родов. Конеч­но, все не так про­сто. Как бы ни был важен пол помощ­ни­ка в родах, глав­ное его каче­ство, будь это муж­чи­на или жен­щи­на, — спо­соб­ность вести себя так, что­бы в его при­сут­ствии жен­щи­на чув­ство­ва­ла себя лег­ко и в безопасности.

В общем, ощу­ще­ние уеди­нен­но­сти, интим­но­сти, спо­кой­ствия, воз­мож­ность при­нять любое удоб­ное поло­же­ние и изда­вать любые зву­ки, при­сут­ствие аку­шер­ки, кото­рая ведет себя не как наблю­да­тель, — реша­ю­щие усло­вия для есте­ствен­но­го про­те­ка­ния пер­вой ста­дии родов. Яркое осве­ще­ние, неожи­дан­ные зву­ки, при­кос­но­ве­ние холод­ных инстру­мен­тов, незна­ко­мые лица, при­кры­тые мас­ка­ми, — то, что так типич­но для обста­нов­ки родов в совре­мен­ных боль­ни­цах, и вме­сте с этим отсут­ствие аку­ше­рок и отри­ца­ние или непо­ни­ма­ние их важ­но­сти, а так­же при­го­во­рен­ность роже­ниц к стро­го опре­де­лен­ным поло­же­ни­ям — все это отри­ца­тель­но ска­зы­ва­ет­ся на про­те­ка­нии родов.

И все же ино­гда быва­ют слу­чаи, что жен­щи­на нахо­дит­ся в самой бла­го­при­ят­ной обста­нов­ке, а рас­кры­тие шей­ки мат­ки оста­нав­ли­ва­ет­ся, и схват­ки ста­но­вят­ся более болез­нен­ны­ми и менее эффек­тив­ны­ми. В таком слу­чае может при­не­сти облег­че­ние теп­лая ван­на. У нас в отде­ле­нии для этой цели есть два неболь­ших бас­сей­на. Жен­щи­на погру­жа­ет­ся в воду, часто по шею. Ино­гда кто-нибудь забот­ли­во под­дер­жи­ва­ет ее голо­ву, если она опус­ка­ет в воду заты­лок и уши, остав­ляя на поверх­но­сти толь­ко лицо. В воде роды про­хо­дят лег­че, менее болез­нен­но и более эффек­тив­но, жен­щи­на чув­ству­ет себя более ком­форт­но. С одной сто­ро­ны, она ста­но­вит­ся в воде неве­со­мой, может нахо­дить­ся в бас­сейне во взве­шен­ном состо­я­нии, ей не при­хо­дит­ся бороть­ся с весом соб­ствен­но­го тела во вре­мя схва­ток. Во-вто­рых, теп­ло воды умень­ша­ет сек­ре­цию адре­на­ли­на и рас­слаб­ля­ет мыш­цы. Вода может так­же спо­соб­ство­вать воз­ник­но­ве­нию аль­фа волн голов­но­го моз­га, созда­ю­щих состо­я­ние умствен­но­го рас­слаб­ле­ния. Рас­слаб­ле­ние, в свою оче­редь, спо­соб­ству­ет быст­ро­му рас­кры­тию шей­ки мат­ки. В тех слу­ча­ях, когда роды все же оста­но­ви­лись, мы откры­ва­ем кран — вид и звук бегу­щей воды вос­ста­нав­ли­ва­ют родо­вую дея­тель­ность, преж­де чем бас­сейн наполнится!

Мы обыч­но пред­ла­га­ем вос­поль­зо­вать­ся бас­сей­ном тем жен­щи­нам, у кото­рых схват­ки про­хо­дят болез­нен­но и неэф­фек­тив­но, а рас­кры­тие оста­нав­ли­ва­ет­ся при­мер­но на пяти сан­ти­мет­рах. Но вода может помочь рас­сла­бить­ся и дру­гим роже­ни­цам. Она может уте­шить и успо­ко­ить не хуже, чем люби­мый, мать или аку­шер­ка. Вле­че­ние бере­мен­ных жен­щин к воде все еще оста­ет­ся для нас загад­кой. Мно­гие бере­мен­ные гово­рят, что вода их при­тя­ги­ва­ет, они испы­ты­ва­ют непре­одо­ли­мое жела­ние нырять в вол­нах или в меч­тах подол­гу лежат на воде. Неко­то­рые жен­щи­ны, испы­ты­ва­ю­щие тягу к воде во вре­мя бере­мен­но­сти, еще боль­ше чув­ству­ют ее при­тя­же­ние во вре­мя родов. Дру­гие же гово­рят, что они не любят воду или не уме­ют пла­вать. Но с нача­лом родов эти жен­щи­ны вдруг идут к бас­сей­ну, с удо­воль­стви­ем зале­за­ют в него и не хотят выходить!

Когда пер­вая ста­дия родов бли­зит­ся к кон­цу, жен­щи­на обыч­но выхо­дит из бас­сей­на. Она чув­ству­ет необ­хо­ди­мость в более актив­ном пове­де­нии, необ­хо­ди­мость помочь ребен­ку появить­ся на свет. В это вре­мя у жен­щи­ны часто появ­ля­ет­ся отсут­ству­ю­щий взгляд, кажет­ся даже, что она где-то в дру­гом мире; если она и гово­рит в это вре­мя, это обыч­но отдель­ные сло­ва или про­стые пред­ло­же­ния. Эти при­зна­ки сви­де­тель­ству­ют о том, что она отве­ча­ет на то инстинк­тив­ное, что про­ис­хо­дит внут­ри нее, и что она достиг­ла необ­хо­ди­мо­го гор­мо­наль­но­го рав­но­ве­сия. Мы дале­ки от мыс­ли рас­смат­ри­вать жен­щи­ну в этом состо­я­нии как ирра­ци­о­наль­ное и бес­по­мощ­ное суще­ство: мы совер­шен­но уве­ре­ны, что она луч­ше всех зна­ет, как помочь ребен­ку появить­ся на свет.

Наш спо­соб опре­де­ле­ния того, что роды вошли во вто­рую ста­дию, когда шей­ка мат­ки пол­но­стью рас­кры­лась, ради­каль­но отли­ча­ет­ся от обще­при­ня­то­го меди­цин­ско­го. Боль­шин­ство вра­чей опре­де­ля­ют, пора ли жен­щине начи­нать тужить­ся, при помо­щи руч­но­го обсле­до­ва­ния. Мы обыч­но можем опре­де­лить это без внут­рен­них обсле­до­ва­ний, кото­рые долж­ны быть све­де­ны к мини­му­му. Мы зна­ем, что нача­лась вто­рая ста­дия родов, когда жен­щи­на, кото­рая до это­го ходи­ла или сто­я­ла, вдруг испы­ты­ва­ет жела­ние согнуть ноги в коле­нях во вре­мя схва­ток, при этом ей необ­хо­ди­мо схва­тить­ся рука­ми за кого-нибудь или что-нибудь. Если она и парт­нер по родам сто­ят в это вре­мя лицом к лицу, обни­мая друг дру­га, она во вре­мя схват­ки повис­нет у него на шее. Если он сто­ит сза­ди нее, она может опу­стить­ся на кор­точ­ки, под­дер­жи­ва­е­мая им за под­мыш­ки. Жен­щи­на пере­ста­ет сдер­жи­вать­ся. Когда она кри­чит, дер­жа ноги раз­ве­ден­ны­ми в сто­ро­ны, кажет­ся, что все ее тело мгно­вен­но рас­кры­ва­ет­ся. Мыш­цы сфинк­те­ра могут в это вре­мя рас­сла­бить­ся, вслед­ствие чего опо­рож­ня­ет­ся и гром­кий, спе­ци­фи­че­ский крик идут враз­рез с глу­бо­ко уко­ре­нив­шим­ся поня­ти­ем о соци­аль­ных нор­мах пове­де­ния. Эти при­зна­ки дают нам знать, что жен­щи­на достиг­ла опти­маль­но инстинк­тив­но­го уров­ня созна­ния, дру­ги­ми сло­ва­ми, — необ­хо­ди­мо­го гор­мо­наль­но­го баланса.

Мно­гие жен­щи­ны в Пити­вье­ре рожа­ют в поло­же­нии на кор­точ­ках с под­держ­кой, эффек­тив­ном с точ­ки зре­ния меха­ни­ки, так как оно дела­ет мак­си­маль­ным дав­ле­ние ребен­ка, направ­лен­ное вниз вдоль родо­во­го кана­ла, сво­дит к мини­му­му необ­хо­ди­мое мышеч­ное напря­же­ние и рас­ход кис­ло­ро­да, обес­пе­чи­ва­ет мак­си­маль­ное рас­слаб­ле­ние мышц про­меж­но­сти. Начи­на­ю­щу­ю­ся схват­ку мож­но опре­де­лить, поло­жив пра­вую руку на верх живо­та жен­щи­ны. Как толь­ко начи­на­ет­ся схват­ка, помощ­ник обыч­но про­дви­га­ет руки вверх к под­мыш­кам, что­бы так под­дер­жи­вать роже­ни­цу, дер­жа в сво­их руках ее ладо­ни или боль­шие паль­цы рук. Помощ­ник или помощ­ни­ца долж­ны сто­ять пря­мо, не накло­ня­ясь впе­ред, обра­зуя подо­бие живой спин­ки для жен­щи­ны. Если жен­щи­на рожа­ет на кор­точ­ках, под­дер­жи­вать ее могут два чело­ве­ка: один опыт­ный, дру­гой — тот, кто ей бли­зок, но в дан­ной ситу­а­ции ока­зал­ся впер­вые, и пото­му чув­ству­ет себя недо­ста­точ­но уве­рен­но. Жен­щи­на может выбрать и дру­гое поло­же­ние: лицом к нему, широ­ко раз­ве­дя ноги. Такое поло­же­ние, при кото­ром ноги жен­щи­ны вре­мя от вре­ме­ни отры­ва­ют­ся от зем­ли, тоже очень полез­но. Оно спо­соб­ству­ет рас­слаб­ле­нию брюш­ных мышц и мышц про­меж­но­сти, что помо­га­ет ребен­ку опу­стить­ся по родо­во­му кана­лу. Тот, кто дер­жит жен­щи­ну, обя­за­тель­но будет слег­ка нажи­мать ей на живот, что помо­жет ей дер­жать ноги раз­ве­ден­ны­ми в стороны.

Хотя эти два поло­же­ния (на кор­точ­ках и повис­нув на парт­не­ре) обыч­ны для вто­рой ста­дии родов в нашем отде­ле­нии, они ни в коей мере не явля­ют­ся пра­ви­лом. Жен­щи­на воль­на выбрать любое поло­же­ние, спо­соб­ству­ю­щее рас­слаб­ле­нию и удоб­ное для нее. Она может про­бо­вать целый ряд асим­мет­рич­ных поз: сидя, вытя­нув одну ногу или откло­нив­шись на один бок; лежа, вытя­нув­шись на боку; сидя на сту­ле; на коле­нях, опе­рев­шись на руки (послед­нее поло­же­ние во мно­гом сход­но с поло­же­ни­ем на кор­точ­ках с под­держ­кой: если жен­щи­ну, сидя­щую на кор­точ­ках, пере­стать под­дер­жи­вать, она опу­стит­ся на коле­ни и руки). Жен­щи­на может рожать и в воде — инте­рес­ное нов­ше­ство, появив­ше­е­ся в резуль­та­те исполь­зо­ва­ния у нас бас­сей­на. Ино­гда жен­щи­ны так рас­слаб­ля­ют­ся в воде, что не хотят выхо­дить из бас­сей­на, несмот­ря на то, что роды быст­ро раз­ви­ва­ют­ся. В этом тоже ска­зы­ва­ет­ся инстинк­тив­ное зна­ние жен­щин о без­опас­но­сти родов в воде, об отсут­ствии опас­но­сти для ново­рож­ден­но­го, кото­рый до сих пор суще­ство­вал в вод­ной сре­де. Ребе­нок сде­ла­ет пер­вый вдох, толь­ко ока­зав­шись над поверх­но­стью воды и впер­вые почув­ство­вав дру­гую сре­ду и дру­гую тем­пе­ра­ту­ру. Мы нико­гда не ста­ви­ли сво­ей целью роды в воде, но это неожи­дан­ное собы­тие слу­ча­ет­ся у нас в отде­ле­нии несколь­ко раз в месяц (два­дцать-трид­цать раз в год).

Какое бы поло­же­ние жен­щи­на ни выбра­ла для родов, мы заме­ти­ли, что в помо­щи роже­ни­це неж­ность зна­чит не мень­ше, чем зна­ние при­е­мов. Опыт­ные помощ­ни­цы, спо­соб­ные сопе­ре­жи­вать, уме­ют опре­де­лить, в каком состо­я­нии нахо­дит­ся жен­щи­на (спо­кой­на она, напря­же­на или испу­га­на), по состо­я­нию кожи: ее струк­ту­ре и влаж­но­сти. Нахо­дясь в тес­ном телес­ном кон­так­те с роже­ни­цей, аку­шер­ка будет пола­гать­ся на то, что чув­ству­ет, при­ка­са­ясь к ней и под­дер­жи­вая, чем рас­спра­ши­вать о ее состо­я­нии. Если же она заго­во­рит, то это будут про­стые сло­ва, понят­ные каж­до­му ребен­ку. Сло­ва, одна­ко, быва­ют, не важ­ны в такие момен­ты, а такие, как “тужь­ся”, “силь­нее”, могут про­из­ве­сти нега­тив­ное дей­ствие. Чаще все­го жен­щи­на зна­ет, что она чув­ству­ет, и ука­за­ния аку­шер­ки могут всту­пить в про­ти­во­ре­чие с ее потреб­но­стя­ми. Я ста­ра­юсь ниче­го не гово­рить. Если же гово­рю, то что-нибудь вро­де “хоро­шо.., хоро­шо.„ дай ребен­ку вый­ти…”. Если же жен­щи­ну охва­ты­ва­ет страх, что у нее ниче­го не полу­чит­ся, я могу пред­ло­жить ей: “Не тужь­ся, не тужь­ся” или : “Не сдер­жи­вай­ся, кри­чи, если хочешь”.

Так мы ста­ра­ем­ся не мешать жен­щи­нам во вре­мя родов. Стра­те­гия, опре­де­лен­ная нами, име­ет боль­шое зна­че­ние. Но наша цель гораз­до шире. Мы хотим дать воз­мож­ность всем жен­щи­нам рожать в любом поло­же­нии с уве­рен­но­стью в свои силы.

Мама из Латин­ской Америки.

Я слы­ша­ла, что в послед­ние несколь­ко часов перед рож­де­ни­ем ребен­ка теря­ешь связь с внеш­ним миром. Со мной так и слу­чи­лось. Я ока­за­лась в дру­гой Все­лен­ной, на дале­кой пла­не­те, дрей­фуя в море ощущений.

Это была очень стран­ная ночь. Все люди спа­ли. А мы вчет­ве­ром (мы с Филип­пом и еще одна пара) всю ночь про­ве­ли без сна, меж­ду спаль­ней и родиль­ной ком­на­той. Их ребе­нок родил­ся око­ло пяти часов утра. Нас оше­ло­мил вид этой пары, воз­вра­ща­ю­щей­ся из родиль­ной ком­на­ты в тем­но­те с ребен­ком на руках. То, что жен­щи­на может родить и после это­го само­сто­я­тель­но идти, дер­жа ребен­ка на руках, все­ля­ло уве­рен­ность. Нас это успокаивало.

Вдруг схват­ки ста­ли более рез­ки­ми и силь­ны­ми. Я схва­ти­лась за Филип­па, потом за пиа­ни­но, потом сно­ва за Филип­па. Ком­на­та то про­па­да­ла, то появ­ля­лась. Ста­ло труд­но кон­тро­ли­ро­вать боль. Она ста­ла частью меня, у нее не было ни кон­ца, ни нача­ла. Когда при­шел док­тор Оден, я пыта­лась дотя­нуть­ся до аку­шер­ки, кото­рая, каза­лось, была очень дале­ко от меня. Я не мог­ла понять этой бес­ко­неч­ной боли.

И тогда я очу­ти­лась в этом море. Боль пере­дви­ну­лась на новое место и ста­ла глу­ше. Там же была и Нурия, наша дочь. Я чув­ство­ва­ла, как она мед­лен­но, дюйм за дюй­мом, выби­ра­ет­ся из меня. Было так при­ят­но погру­зить свое тело в море ощу­ще­ний, закрыть гла­за и дать вол­нам неж­но ука­чи­вать меня. Одна­жды, будучи в Индии, я про­хо­ди­ла мимо ста­ри­ка, оде­то­го в белое. Он сидел на поро­ге дома, молит­вен­но сло­жив руки. Когда я про­хо­ди­ла мимо него, он под­нял ко мне свое лицо. Поздо­ро­вать­ся? Бла­го­сло­вить меня с миром? Я тихо про­шла, отве­тив ему тем же жестом. Это вос­по­ми­на­ние и море пере­пле­лись в моем созна­нии с бес­ко­неч­ны­ми нитя­ми про­стран­ства и вре­ме­ни, когда рож­да­лась Нурия.

Ино­гда я про­шу Филип­па сесть и рас­ска­зать мне, что же было на самом деле, что он видел, когда моя память была в дру­гом мире.

Мама из Парижа

Самым удоб­ным для меня ока­за­лось встать на коле­ни на пол и гру­дью лечь на крес­ло. Когда вошел док­тор Оден, боль была такой, что я рас­пла­ка­лась. Я виде­ла, как он ушел, не ска­зав ни сло­ва. Он вско­ре вер­нул­ся с жен­щи­ной лет два­дца­ти в белом хала­те. Это была сту­дент­ка — аку­шер­ка, не отхо­див­шая от меня с это­го момен­та до кон­ца родов. Когда я почув­ство­ва­ла сле­ду­ю­щую схват­ку, я бро­си­лась в ее объ­ятъя, и это было нача­лом тес­ной свя­зи меж­ду нами. Я чув­ство­ва­ла ее теп­ло, ее неж­ность. Мы вме­сте пошли в родиль­ную ком­на­ту. Во вре­мя каж­дой схват­ки я тес­но при­жи­ма­лась к ней и дер­жа­лась за нее, пока не ути­ха­ла боль. Я все­гда буду бла­го­дар­на ей за то, что она дала мне. Рань­ше, когда я была у себя в ком­на­те, я пыта­лась “кон­тро­ли­ро­вать боль” при помо­щи упраж­не­ний на глу­бо­кое дыха­ние. Успо­ка­и­ва­ю­щее при­сут­ствие аку­шер­ки все пере­ме­ни­ло: я боль­ше не ста­ра­лась кон­тро­ли­ро­вать себя. Я кри­ча­ла при каж­дой схват­ке. Я кри­ча­ла, не пере­ста­вая час и пят­на­дцать минут, пока мой ребе­нок не родил­ся. Эти кри­ки уди­ви­ли меня. Рожая пер­во­го ребен­ка, я не испы­ты­ва­ла потреб­но­сти кри­чать или пла­кать. Теперь мне каза­лось, что я под­ни­му на ноги всю боль­ни­цу. Я нико­гда в жиз­ни так не вопи­ла. Мне каза­лось, что кри­чу не я. Когда при­шел мой муж, неза­дол­го до рож­де­ния ребен­ка, я его под­бод­ри­ла: “Не вол­нуй­ся, я ниче­го не могу с собой поде­лать, мне нра­вит­ся кри­чать, садись”. В опре­де­лен­ный момент я услы­ша­ла, что кри­чу по-дру­го­му: это были дол­гие дро­жа­щие завы­ва­ния, похо­жие на плач ребен­ка. Теперь я пони­маю, что эти кри­ки защи­ща­ли меня, не от боли, а от трав­ми­ру­ю­щей памя­ти об этой боли в моей пси­хи­ке. Это было что-то вро­де катар­си­са; кри­ча, я выпус­ка­ла боль из сво­е­го тела.

Под конец родов я нача­ла ругать­ся. Я не пом­ню, что я гово­ри­ла: я поте­ря­ла кон­троль над сво­и­ми чув­ства­ми. Это пере­жи­ва­ние вытес­ни­ло память о самом момен­те рож­де­ния. Поду­мать толь­ко, что я мог­ла вести себя так перед дру­ги­ми людь­ми! И все же это было, как если бы, поте­ряв голос, я после мно­гих лет мол­ча­ния, нако­нец, сно­ва его обрела.

Мама из Лидза

Поне­дель­ник, седь­мое декаб­ря. Эдди при­шлось пото­ро­пить­ся с зав­тра­ком. Трид­цать миль по пря­мой, очень плос­кой, обса­жен­ной дере­вья­ми доро­ге через поля и дерев­ни Фран­ции. Чув­ство поэ­зии изме­ня­ет мне; схват­ки идут с часто­той раз в каж­дые пят­на­дцать дере­вьев… Меня осмат­ри­ва­ет аку­шер­ка: воз­мож­но, это слу­чит­ся сего­дня после обе­да. Кажет­ся, ждать очень дол­го; сей­час толь­ко десять часов. Мы очень вол­ну­ем­ся. Боль ста­но­вит­ся все более навяз­чи­вой. Через неко­то­рое вре­мя начи­на­ют­ся схват­ки, частые и очень силь­ные. Ноги под­ка­ши­ва­ют­ся. Я ложусь на одну из куше­ток в ком­на­те для встреч. На секун­ду меня охва­ты­ва­ет сомне­ние: поче­му я отка­за­лась от эпи­ду­раль­ной ане­сте­зии? Мне не при­шлось бы тогда тер­петь эту боль. Кажет­ся, я не смо­гу ее пере­не­сти: слиш­ком она силь­ная, а я не геро­и­ня. Я начи­наю кри­чать — и это помо­га­ет. Боль не про­шла, она все силь­нее с каж­дой схват­кой, но крик помо­га­ет с ней спра­вить­ся. Я вдруг уты­ка­юсь лицом в жакет Эдди, кото­рый лежит на кушет­ке. Это его запах. Он сам тоже здесь, но боль так силь­на, что мне не хочет­ся, что­бы он дотра­ги­вал­ся до меня, Стран­но, но он спо­ко­ен. Сей­час десять минут две­на­дца­то­го. Я про­шу Эдди пой­ти и при­ве­сти кого-нибудь: боль слиш­ком силь­ная. При­хо­дят аку­шер­ка и док­тор Оден, спо­кой­ные и уве­рен­ные. К их удив­ле­нию и к мое­му облег­че­нию, рас­кры­тие пол­ное. Док­тор Оден гово­рит о синей воде и пля­жах; они начи­на­ют напол­нять бас­сейн. В сопро­вож­де­нии Эдди и док­то­ра Оде­на я иду в родиль­ную ком­на­ту. Сол­неч­ный свет стру­ит­ся в окна. Док­тор Оден что-то бор­мо­чет под нос. В родиль­ной ком­на­те я раз­де­ва­юсь. Ком­на­та полу­тем­ная, сте­ны выло­же­ны корич­не­вой плит­кой, пол теп­ло­го оттен­ка, про­стор­ный настил, покры­тый мно­же­ством поду­шек, и боль­шой родиль­ный стул. Я бла­го­дар­на за то, что здесь так спо­кой­но. Чув­ства не смог­ли бы вос­при­нять боль­ше информации.

Уже через десять минут я чув­ствую непре­одо­ли­мое жела­ние тужить­ся. Аку­шер­ка все вре­мя рядом со мной, она изум­ле­на, как быст­ро раз­ви­ва­ют­ся роды. Я дышу, как жаба, толь­ко верх­ней частью гор­ла. При­хо­дит док­тор Оден. Про­ры­ва­ет­ся око­ло­плод­ный пузырь. Аку­шер­ка мяг­ко пред­ла­га­ет мне при­нять поло­же­ние на кор­точ­ках, что­бы Эдди под­дер­жи­вал меня. Сна­ча­ла я сомне­ва­юсь, но ока­зы­ва­ет­ся, так дей­стви­тель­но лег­че. Каж­дая схват­ка пере­пол­ня­ет меня, и я очень гром­ко кри­чу, но толь­ко пока про­дол­жа­ет­ся схват­ка. Все осталь­ные спо­кой­ны и гото­вы помочь мне. Док­тор Оден дает мне сахар кусоч­ка­ми, что­бы были силы, и воду (я выпи­ваю око­ло лит­ра). Вдруг я чув­ствую, как голо­ва ребен­ка опус­ка­ет­ся вниз по родо­вым путям. Я рада, пото­му что страш­но хочу спать, все рав­но, родит­ся ребе­нок или нет. Меж­ду схват­ка­ми я поти­хонь­ку рас­ка­чи­ва­юсь на ногах из сто­ро­ны, в сто­ро­ну. Голов­ка уже вид­на. Эдди меня под­дер­жи­ва­ет. Я тужусь и чув­ствую, что ребе­нок рож­да­ет­ся. Аку­шер­ка под­хва­ты­ва­ет мою доч­ку; мне кажет­ся, она немно­го помог­ла ей повер­нуть­ся. Моя память об этом момен­те зату­ма­не­на волнением.

Эдди опус­ка­ет меня на пол, и они кла­дут ребен­ка мне на руки. Я потря­се­на: никто не про­из­но­сит ни сло­ва. Малыш­ка немно­го попла­ка­ла — и уже ищет сосок. Все так мир­но и так напол­не­но эмо­ци­я­ми. Аку­шер­ка и док­тор Оден в углу, гото­вые прий­ти на помощь, если пона­до­бит­ся, и в то же вре­мя ста­ра­ю­щи­е­ся не поме­шать. Эти мину­ты при­над­ле­жат нам тро­им. Кто-то при­но­сит ван­ноч­ку, напол­нен­ную водой из бас­сей­на, в кото­ром я так и не успе­ла поси­деть. Камил­ла, наша дочь, все еще соеди­нен­ная со мной пупо­ви­ной, потя­ги­ва­ет­ся в воде.

Первый час и после

Пер­вый час после родов — очень важ­ное вре­мя для мате­ри и малы­ша. Оно может до неко­то­рой сте­пе­ни опре­де­лить, как ребе­нок будет отно­сить­ся к мате­ри, что, в свою оче­редь, может повли­ять на его отно­ше­ния с дру­ги­ми людь­ми и с миром, его окру­жа­ю­щим. Этот кри­ти­че­ский пери­од после родов может силь­но повли­ять на спо­соб­ность чело­ве­ка любить и вооб­ще испы­ты­вать при­вя­зан­ность. Поэто­му мы осо­бен­но ста­ра­ем­ся создать теп­лую и

под­дер­жи­ва­ю­щую атмо­сфе­ру, кото­рая бла­го­при­ят­ству­ет воз­ник­но­ве­нию интим­но­сти в отно­ше­ни­ях меж­ду мате­рью и ребен­ком в это время.

Как я уже опи­сы­вал, боль­шин­ство жен­щин в Пити­вье­ре рожа­ют в поло­же­нии на кор­точ­ках с под­держ­кой. Аку­шер­ки в нашей кли­ни­ке не дотра­ги­ва­ют­ся до про­меж­но­сти и не под­дер­жи­ва­ют голов­ку ребен­ка в момент ее выхо­да. После того как голов­ка появ­ля­ет­ся и сама собой пово­ра­чи­ва­ет­ся, зада­ча состо­ит в том, что­бы про­сто под­дер­жать ребен­ка, что­бы он не упал на пол. После рож­де­ния мать, кото­рая до сих пор полу­си­де­ла на кор­точ­ках, про­сто садит­ся на пол. Мно­гие жен­щи­ны в этот момент садят­ся, дер­жа спи­ну пря­мо. Когда мать села, мы кла­дем ребен­ка меж­ду ее коле­ня­ми в “без­опас­ное поло­же­ние”, то есть на живот, повер­нув голо­ву на бок. В этом поло­же­нии, даже если ребен­ку попа­ла жид­кость в рот и у него еще не сфор­ми­ро­вал­ся доста­точ­но дей­ствен­ный рефлекс, защи­ща­ю­щий дыха­тель­ные пути, гра­ви­та­ция предот­вра­ща­ет про­ник­но­ве­ние этой жид­ко­сти в лег­кие. Ребе­нок лежит в такой позе

все­го несколь­ко секунд, ров­но столь­ко, что­бы энер­гич­но вскрик­нуть, сде­лать несколь­ко глу­бо­ких вздо­хов, покаш­лять и почи­хать, поро­зо­веть и напрячь мыш­цы сво­е­го тель­ца. В ком­на­те очень теп­ло, но если необ­хо­ди­мо, мы накры­ва­ем малы­ша оде­я­лом. Затем мать берет ребен­ка на руки. Их все еще соеди­ня­ет пупо­ви­на, и поло­же­ние сидя дела­ет эту связь мак­си­маль­но бога­той и пол­ной. Все тель­це ребен­ка сопри­ка­са­ет­ся с телом и рука­ми мате­ри. Они почти сра­зу смот­рят друг дру­гу в лицо, и напря­жен­ность это­го момен­та чув­ству­ют все сви­де­те­ли этой сце­ны. Мамы часто отве­ча­ют на плач малы­шей зву­ка­ми люб­ви и про­сты­ми сло­ва­ми: так начи­на­ет­ся их диа­лог. Отец малы­ша, если он при­сут­ству­ет в этот момент, обыч­но быва­ет захва­чен эмо­ци­я­ми и часто пла­чет. Фото­ап­па­рат чаще все­го лежит забы­тый в углу. Если кто и вспом­нит, что хоро­шо бы их всех сфо­то­гра­фи­ро­вать, — так это аку­шер­ка. В родиль­ной ком­на­те нет часов. Мы не спе­шим. Нико­му не при­хо­дит в голо­ву заме­тить точ­ное вре­мя рож­де­ния ребен­ка, пер­во­го его вдо­ха, если толь­ко роди­те­ли, заин­те­ре­со­ван­ные аст­ро­ло­ги­ей, не попро­сят об этом. Веч­но заня­тые про­фес­си­о­на­лы в нетер­пе­нии перей­ти к сле­ду­ю­ще­му эта­пу сво­ей рабо­ты часто ста­ра­ют­ся, что­бы эти самые пер­вые мину­ты после рож­де­ния про­шли быст­рее, и торо­пят собы­тия. Для нас же это самые дра­го­цен­ные мину­ты. Это вре­мя, когда поте­рять ниче­го нель­зя, а при­об­ре­сти мать и ребе­нок могут очень-очень мно­го, если дать им побыть в покое наедине друг с другом.

С одной сто­ро­ны, мы зна­ем, что дли­тель­ный телес­ный кон­такт и, в част­но­сти, соса­ние ребен­ком мате­рин­ской гру­ди, очень эмо­ци­о­наль­но пере­жи­ва­е­мое мате­рью, на самом деле сти­му­ли­ру­ет ее гор­мо­наль­ный обмен. Выде­ля­ю­щи­е­ся в это вре­мя гор­мо­ны, в свою оче­редь, вызы­ва­ют даль­ней­шие сокра­ще­ния мат­ки, необ­хо­ди­мые для есте­ствен­но­го отде­ле­ния пла­цен­ты. Пла­цен­та может родить­ся в момент пер­во­го при­кос­но­ве­ния мате­ри к ребен­ку, а быва­ет и так, что для это­го тре­бу­ет­ся более дли­тель­ное вре­мя: пол­ча­са и боль­ше. В этом слу­чае нет смыс­ла торо­пить­ся. Более важ­но, что­бы она ото­шла лег­ко, чем быст­ро; чем более посте­пен­но это про­изой­дет, тем мень­ше риск кро­во­те­че­ния. Когда жен­щи­на чув­ству­ет схват­ки, сви­де­тель­ству­ю­щие об отде­ле­нии пла­цен­ты, ее вни­ма­ние, есте­ствен­но, на неко­то­рое вре­мя несколь­ко отвле­ка­ет­ся от ребен­ка. Она, воз­мож­но, захо­чет лечь, дер­жа ребен­ка на руках; в этом слу­чае ей луч­ше все­го лечь на левый бок, что­бы не пере­жать ниж­нюю полую вену. Она так­же может сно­ва сесть на кор­точ­ки во вре­мя схват­ки. Ино­гда мож­но нажать на живот над лоб­ко­вой костью, что­бы про­ве­рить, отде­ли­лась ли пла­цен­та (если пупо­ви­на не втя­ги­ва­ет­ся обрат­но, пла­цен­та гото­ва родить­ся). Одна­ко это вызы­ва­ет боль и

непри­ят­ные ощу­ще­ния и ред­ко быва­ет необ­хо­ди­мо. В боль­шин­стве слу­ча­ев рож­де­ние пла­цен­ты про­ис­хо­дит без вся­ко­го вмешательства.

Мы нико­гда не наста­и­ва­ем на каком-то опре­де­лен­ном момен­те пере­ре­за­ния пупо­ви­ны. Пока мать и ребе­нок насла­жда­ют­ся обще­ни­ем, нет необ­хо­ди­мо­сти пере­ре­зать пупо­ви­ну, если она доста­точ­но длин­ная, что­бы мать мог­ла сво­бод­но дер­жать ребен­ка на руках. Если же мы дела­ем это до рож­де­ния пла­цен­ты, мы не все­гда счи­та­ем необ­хо­ди­мым при­ме­нять зажим. Мож­но про­сто пере­вя­зать пупо­ви­ну бли­же к ребен­ку. В любом слу­чае мы нико­гда не пере­жи­ма­ем ее на поло­вине мате­ри, посколь­ку есть осно­ва­ние счи­тать, что это задер­жи­ва­ет отде­ле­ние плаценты.

Мама из Англии

Меня при­под­ня­ли с пола, на кото­ром я сиде­ла, перед послед­ней схват­кой, и малыш­ка роди­лась, как мне пока­за­лось, за две поту­ги. Она как бы выскольз­ну­ла под сво­им соб­ствен­ным весом. В родиль­ной ком­на­те я совсем не заду­мы­ва­лась о том, что­бы как-то осо­бен­но дышать, или тужить­ся, — я про­сто дела­ла то, что мне каза­лось необ­хо­ди­мым, что­бы родить ребен­ка. Когда ребе­нок появил­ся на свет, меня сно­ва опу­сти­ли, и я села на пол. Док­тор Оден под­нял малыш­ку и сра­зу же дал ее мне со сло­ва­ми: “Вот твой ребе­нок”. Я не забу­ду этих слов, пока живу. Меня оста­ви­ли наедине с малыш­кой, что­бы я мог­ла подер­жать ее на руках и позна­ко­мить­ся с ней. Пер­вым чув­ством была потреб­ность взять ее на руки, потом я посмот­ре­ла, девоч­ка это или маль­чик: это была малень­кая девоч­ка, и я очень хоро­шо пом­ню чув­ство откры­тия, кото­рое испы­та­ла в этот момент. Для меня это было ско­рее при­ви­ле­ги­ей, чем пра­вом, пото­му что во вре­мя преды­ду­щих двух родов вра­чи не поз­во­ля­ли все­го это­го. Я повто­ря­ла сло­во “здрав­ствуй”, охва­чен­ная радо­стью зна­ком­ства с нею. Никто не мешал нам. Никто не поры­вал­ся забрать ее у меня.

Мама из Соеди­нен­ных Штатов

Вой­дя в родиль­ную ком­на­ту, я почув­ство­ва­ла, что начи­на­ет­ся оче­ред­ная схват­ка. Я при­се­ла на кор­точ­ки и обло­ко­ти­лась на кро­вать. Я поту­жи­лась на этой схват­ке, и ото­шли воды. Моя трех­лет­няя доч­ка Алис­са вскрик­ну­ла от удив­ле­ния: она это­го не ожи­да­ла. Док­тор Оден тихо объ­яс­нил ей по-англий­ски, что ребе­нок родит­ся очень ско­ро. Я поту­жи­лась, и пока­за­лась макуш­ка ребен­ка. Я отдох­ну­ла; потом, на сле­ду­ю­щей схват­ке, еще поту­жи­лась. Нако­нец, в тре­тий раз. Я почув­ство­ва­ла, что как бы ката­юсь летом на вол­нах в Нью-Джер­си, как это было, когда я учи­лась в выс­шей шко­ле: вол­ны были высо­кие, и самые высо­кие шли по три под­ряд. Все это вре­мя док­тор Оден тихо раз­го­ва­ри­вал с Алис­сой, объ­яс­нял ей: да, это голов­ка малень­ко­го, смот­ри, вот воло­си­ки, а вот он и родился.

С этой схват­кой Жене­вье­ва роди­лась. Ее поло­жи­ли на пол, потом мне помог­ли сесть. Я взя­ла ее на руки, и она тот­час же ста­ла тыкать­ся мне в грудь. Через несколь­ко минут при­нес­ли малень­кую ван­ноч­ку, и я сама иску­па­ла ее, ван­ноч­ка сто­я­ла меж­ду нога­ми, и пупо­ви­на еще не была пере­ре­за­на. Алис­са и Джордж тоже помо­га­ли. Затем пупо­ви­ну пере­жа­ли, и Джордж пере­ре­зал ее. Аку­шер­ка доста­ла малыш­ку из воды, взве­си­ла, оде­ла и дала ее подер­жать Алис­се. Алис­са была вне себя от радо­сти: она так хоте­ла малень­кую сест­рен­ку. Когда Жене­вье­ва нача­ла каприз­ни­чать, Алис­са ска­за­ла: “Мама, тебе луч­ше ее покор­мить”. При­мер­но через трид­цать минут после рож­де­ния ребен­ка Джордж взял Жене­вье­ву на руки, а аку­шер­ки помог­ли мне встать на кор­точ­ки и под­дер­жа­ли, пока рож­да­лась плацента. 

Мама из Дижона

Две мощ­ные поту­ги — и Аме­ли появи­лась на свет. Она выле­те­ла из меня, как ядро из пуш­ки, и при­зем­ли­лась, гра­ци­оз­но изо­гнув­шись, на теп­лые пелен­ки, кото­рые дер­жа­ла акушерка.

Она так быст­ро выско­чи­ла, что на долю секун­ды я поду­ма­ла, что она упа­ла на пол. Это про­изо­шло в пят­на­дцать минут вто­ро­го ночи. Аку­шер­ка поло­жи­ла ее мне на живот. Я уста­ло села на пол, в свою соб­ствен­ную кровь. Атле­ти­че­ский подвиг, кото­рый я толь­ко что совер­ши­ла, абсо­лют­но лишил меня сил.

Я все повто­ря­ла одно и то же: “Она моя? Она дей­стви­тель­но моя? Аме­ли, все поза­ди, мы про­шли через это”. Я нача­ла рас­смат­ри­вать мою малыш­ку, это кро­хот­ное суще­ство, кото­рое столь­ко вре­ме­ни без­звуч­но пиха­ло меня изнут­ри. Пер­вое, на что я обра­ти­ла вни­ма­ние, — это была девоч­ка. Я была счаст­ли­ва: все вре­мя бере­мен­но­сти я наде­я­лась, что будет девоч­ка. Потом я ста­ла вни­ма­тель­но рас­смат­ри­вать ее личи­ко. Ее кра­си­вые, чет­кие чер­ты лица были слег­ка осве­ще­ны улыб­кой. Она была малень­кая и такая хоро­шень­кая. Мы про­сто не мог­ли ото­рвать от нее глаз.

Ино­гда, или до или после рож­де­ния пла­цен­ты, мы ста­вим рядом с мате­рью малень­кую ван­ноч­ку с теп­лой водой, что­бы она мог­ла иску­пать сво­е­го малы­ша. Одна­ко это необя­за­тель­ная про­це­ду­ра; ново­рож­ден­ным в первую оче­редь нуж­ны руки матери.

Нас ино­гда спра­ши­ва­ют, поче­му мы купа­ем детей через столь корот­кое вре­мя после рож­де­ния. А мы дей­стви­тель­но не можем отве­тить, пото­му что нас как буд­то спра­ши­ва­ют: “Зачем вы достав­ля­е­те ему это удо­воль­ствие?”. Тому, кто когда-нибудь видел ново­рож­ден­но­го, лежа­ще­го в ван­ноч­ке с широ­ко откры­ты­ми гла­за­ми, счаст­ли­во­го, позна­ю­ще­го этот мир, не при­дет в голо­ву зада­вать подоб­ные вопро­сы. Конеч­но, купа­ние име­ет так­же поло­жи­тель­ный физио­ло­ги­че­ский эффект: это дей­ствен­ный и при­ят­ный спо­соб сти­му­ля­ции кожи ребенка.

Тех­ни­ка купа­ния — не самое глав­ное; опыт­ные руки про­фес­си­о­на­ла, может быть, луч­ше зна­ют, как под­дер­жать шею ребен­ка, а не голо­ву, как уве­рен­но погру­зить в воду его шею и уши, но руки роди­те­лей, конеч­но, пред­по­чти­тель­нее. Кро­ме того, наш акцент на купа­нии ново­рож­ден­но­го имен­но мате­рью ста­вит под сомне­ние обыч­ное для тра­ди­ци­он­но­го аку­шер­ства убеж­де­ние, что рожа­ю­щая жен­щи­на пас­сив­на. Мы можем видеть такой под­ход и у Лебу­ае, где жен­щи­на рожа­ет на спине, а ребен­ка купа­ет врач, аку­шер­ка или отец. Здесь купа­ние ста­но­вит­ся еще одной про­це­ду­рой, раз­лу­ча­ю­щей мать и ребен­ка: оно рас­смат­ри­ва­ет­ся как ком­пен­са­ция, кото­рую ребе­нок полу­ча­ет за раз­лу­ку с мате­рью, воз­вра­ща­ясь в неж­ное вод­ное теп­ло, окру­жав­шее его в мате­рин­ском чре­ве дол­гие меся­цы. Для нас купа­ние име­ет совсем дру­гое зна­че­ние: это то, что мать дела­ет сама, это про­дол­же­ние тес­но­го кон­так­та с ребен­ком. Я осо­знал эту раз­ни­цу на кон­фе­рен­ции, когда фильм Лебу­ае “Роды” был пока­зан после сня­то­го в Пити­вье­ре филь­ма о купа­нии ново­рож­ден­но­го мате­рью. Ауди­то­рия отри­ца­тель­но про­ре­а­ги­ро­ва­ла на купа­ние у Лебу­ае, усмот­рев в этой сцене пре­не­бре­же­ние к мате­ри. Воз­мож­но, если бы филь­мы были пока­за­ны в хро­но­ло­ги­че­ской после­до­ва­тель­но­сти (сна­ча­ла фильм Лебу­ае), ауди­то­рия уви­де­ла бы, что мы про­сто раз­ви­ли даль­ше его пло­до­твор­ные идеи. На самом деле рабо­та Лебу­ае, в конеч­ном сче­те, сде­ла­ла нас более чув­стви­тель­ны­ми к обра­ще­нию с новорожденными.

После купа­ния и пере­ре­за­ния пупо­ви­ны мы, напри­мер, взве­ши­ва­ем ребен­ка, но нико­гда не изме­ря­ем его рост в это вре­мя; Лебу­ае отме­ча­ет, что эта про­це­ду­ра тре­бу­ет вызы­ва­ю­ще­го болез­нен­ные ощу­ще­ния и совсем не обя­за­тель­но­го в это вре­мя рас­тя­ги­ва­ния позво­ноч­ни­ка ребен­ка и дает очень при­бли­зи­тель­ные резуль­та­ты. После взве­ши­ва­ния мы оде­ва­ем ребенка.

Теперь мама сно­ва берет сво­е­го малы­ша на руки, и он, или сно­ва или впер­вые, начи­на­ет сосать грудь. Все дети начи­на­ют сосать в раз­ное вре­мя. Это может про­изой­ти сра­зу после рож­де­ния, через пол­ча­са, через час. Обыч­но соса­тель­ный рефлекс появ­ля­ет­ся в тече­ние часа, и мож­но видеть, как ребе­нок вер­тит голо­вой, ста­ра­ясь пой­мать сосок.

Для того, что­бы ребе­нок начал сосать в родиль­ной ком­на­те, нам необ­хо­ди­мо создать такие усло­вия, кото­рые сти­му­ли­ро­ва­ли бы пол­ное про­яв­ле­ние его чувств. Ново­рож­ден­но­му лег­че сосать, когда мать сидит с пря­мой спи­ной, чем когда она откло­ня­ет­ся назад, пото­му что в этом поло­же­нии ребен­ку лег­че взять сосок. Жела­тель­но так­же, что­бы руч­ки ребен­ка были сво­бод­ны и он мог ими дви­гать. Неко­то­рое вре­мя назад мы заво­ра­чи­ва­ли ново­рож­ден­ных в оде­яль­ца, счи­тав, что оде­ва­ние после купа­ния надол­го отде­ля­ет их от мате­рей. Вско­ре мы, одна­ко, заме­ти­ли, что эти дети в основ­ном начи­на­ют сосать поз­же, и поня­ли: это было свя­за­но с тем, что они не мог­ли руч­ка­ми при­тра­ги­вать­ся к мате­рин­ской коже. Все чув­ства важ­ны для воз­ник­но­ве­ния ран­ней при­вя­зан­но­сти. Ново­рож­ден­ные, воз­мож­но, фор­ми­ру­ют пер­вые свя­зи с мате­рью на осно­ве запа­ха, поэто­му боль­нич­ные запа­хи анти­сеп­ти­ков могут задер­жи­вать про­яв­ле­ние соса­тель­но­го рефлек­са. Так же отри­ца­тель­но может ска­зы­вать­ся и при­сут­ствие на родах боль­шо­го чис­ла людей. Важ­нее все­го — спо­кой­ная обста­нов­ка. Чем мень­ше людей, чем мень­ше шума, тем лег­че мате­ри и ребен­ку общать­ся друг с дру­гом. Посколь­ку дети откры­ва­ют гла­за, когда сосут, свет в ком­на­те дол­жен быть мяг­ким, что­бы не испу­гать ребен­ка. Сто­ит отме­тить, что основ­ные потреб­но­сти рожа­ю­щей жен­щи­ны — полу­мрак, спо­кой­ная обста­нов­ка, теп­ло — те же, что и у новорожденного.

Видев­шие эту сце­ну тыся­чу раз, мы наблю­да­ем ее все с тем же нескон­ча­е­мым инте­ре­сом. Не толь­ко ново­рож­ден­ные зна­ют, как искать и най­ти грудь мате­ри почти мгно­вен­но, но и мате­ри зна­ют, как себя вести: они инстинк­тив­но дела­ют все, что­бы помочь ребен­ку сосать. Они обыч­но садят­ся, выпря­мив спи­ну, при­жи­ма­ют ребен­ка к гру­ди, смот­рят ему в гла­за и водят сос­ком вокруг рта, пока он не ока­жет­ся во рту у малы­ша. Ино­гда даже мамы, кото­рые не наме­ре­ва­лись кор­мить гру­дью, начи­на­ют кор­мить сра­зу после родов и даже не вспо­ми­на­ют, преж­де чем прой­дет несколь­ко часов, что они соби­ра­лись выкарм­ли­вать ребен­ка из бутылочки.

После­до­ва­тель­ность собы­тий лишь немно­гим отли­ча­ет­ся в тех слу­ча­ях, когда ребе­нок рож­да­ет­ся в воде — это осо­бое собы­тие в Пити­вье­ре. Очень тро­га­тель­ное зре­ли­ще — ребе­нок, плы­ву­щий к поверх­но­сти воды. Я пом­ню одно­го ново­рож­ден­но­го, кото­рый выплыл сам, без чьей-либо помо­щи. Пупо­ви­на была очень длин­ной, и” мы виде­ли, как ребе­нок сам выплыл на поверх­ность! В слу­чае вод­ных родов ком­на­та не долж­на быть пере­гре­та, так как кон­такт с про­хлад­ным воз­ду­хом хоро­шо сти­му­ли­ру­ет пер­вые вдо­хи ребен­ка, когда его выни­ма­ют из воды. До сего дня нам ни разу не при­хо­ди­лось про­чи­щать дыха­тель­ные пути у детей, рож­ден­ных таким обра­зом, и даже инфек­ций и ослож­не­ний быва­ет у этих детей мень­ше. Обыч­но после вод­ных родов мать ста­но­вит­ся на коле­ни и при­вет­ству­ет свое дитя в этом мире точ­но так же, как если бы она была на суше. Если ребен­ку холод­но, ниче­го нет про­ще, как орга­ни­зо­вать теп­лое купа­ние сей­час же и здесь же. Но мы нико­гда не пыта­лись про­длить пре­бы­ва­ние ребен­ка в воде сра­зу после рож­де­ния, как это кое-где практикуется.

Ново­рож­ден­но­му нуж­но чело­ве­че­ское теп­ло, ему необ­хо­ди­мо быть на руках у мате­ри и чув­ство­вать ее лас­ко­вые при­кос­но­ве­ния. И хотя неко­то­рым жен­щи­нам хочет­ся поси­деть в воде подоль­ше после рож­де­ния ребен­ка, мы счи­та­ем, что им луч­ше выхо­дить из воды перед рож­де­ни­ем пла­цен­ты, что­бы избе­жать вызы­ва­ю­ще­го эмбо­лию попа­да­ния воды в кро­во­ток через откры­тые кро­ве­нос­ные сосу­ды в матке.

Пер­вый час и после­ду­ю­щий пери­од жиз­ни ново­рож­ден­но­го ста­ли объ­ек­том науч­но­го иссле­до­ва­ния толь­ко недав­но. До 1930‑х, 1940‑х годов зна­че­ние пери­о­да ран­не­го дет­ства пони­ма­лось толь­ко пси­хо­ана­ли­ти­ка­ми. Их инте­рес к это­му пери­о­ду, одна­ко, оста­вал­ся ака­де­ми­че­ским и абстракт­ным. Они уде­ля­ли мало вни­ма­ния самим мате­рям и ново­рож­ден­ным, если вооб­ще уде­ля­ли. Их вни­ма­ние было сосре­до­то­че­но на сим­во­лиз­ме моло­ка и гру­ди, а зна­че­ние удо­вле­тво­ре­ния голо­да для фор­ми­ро­ва­ния свя­зи мать-ребе­нок преувеличивалось.

Исклю­чи­тель­ная кон­цен­тра­ция на этой потреб­но­сти не дава­ла им воз­мож­но­сти заме­тить, что ребе­нок име­ет и дру­гие потреб­но­сти: напри­мер, потреб­ность в обще­нии. Этот момент был осо­бо выде­лен в рабо­те Конра­да Лорен­ца и Нико­ла­ев Тин­бер­ге­на, опуб­ли­ко­ван­ной в нача­ле пяти­де­ся­тых годов, кото­рая впер­вые при­влек­ла вни­ма­ние чита­ю­щих к это­ло­гии, нау­ке о пове­де­нии живот­ных. Все в то вре­мя слы­ша­ли о гуся­тах Лорен­ца, кото­рые, вылу­пив­шись, при­вя­зы­ва­лись и отно­си­лись, как к мате­ри, к пер­во­му же боль­шо­му телу, с кото­рым они сопри­ка­са­лись, будь то боро­да­тый муж­чи­на или игру­шеч­ная гусы­ня из папье-маше.

Это­ло­гия дала тол­чок появ­ле­нию кон­цеп­ций “при­вя­зан­но­сти”, “фор­ми­ро­ва­ния свя­зи”, а так­же “кри­ти­че­ских”, или “чув­стви­тель­ных”, пери­о­дов — отно­си­тель­но корот­ких пери­о­дов жиз­ни, во вре­мя кото­рых, как счи­та­ет­ся, фор­ми­ру­ют­ся основ­ные пове­ден­че­ские сдви­ги. Уче­ные ста­ли изу­чать ран­ние отно­ше­ния мате­ри и ребен­ка на пти­цах, кры­сах, козах и чело­ве­ко­об­раз­ных обе­зья­нах. Одна­ко до насто­я­ще­го вре­ме­ни это­ло­ги­че­ские иссле­до­ва­ния почти не рас­смат­ри­ва­ли ран­нюю связь меж­ду ребен­ком и мате­рью homosapiens. Те немно­гие иссле­до­ва­ния по это­му вопро­су, кото­рые все же есть, очень пло­хо под­да­ют­ся интер­пре­та­ции в резуль­та­те бес­кон­троль­но­го вме­ша­тель­ства про­цесс родов меди­цин­ско­го пер­со­на­ла и совре­мен­ной тех­но­ло­гии, что обыч­но для запад­ных боль­ниц. Иссле­до­ва­ния, про­ве­ден­ные в 1960‑х годах, при­во­дят сви­де­тель­ства того, что осно­ва этой при­вя­зан­но­сти — физио­ло­гия, а имен­но — гор­мо­наль­ный обмен. К 1986 году Тер­кель и Розен­блатт попы­та­лись опре­де­лить, явля­ют­ся ли опре­де­лен­ные веще­ства, нахо­дя­щи­е­ся в плаз­ме мате­ри, регу­ля­то­ра­ми ее пове­де­ния. Они вво­ди­ли одной груп­пе крыс-дев­ствен­ниц плаз­му кро­ви, взя­той у крыс-мате­рей, не позд­нее чем через 24 часа после родов; дру­гой груп­пе таких же крыс — плаз­му кро­ви еще не родив­ших крыс. Кры­сы пер­вой груп­пы обна­ру­жи­ли мате­рин­ское пове­де­ние зна­чи­тель­но рань­ше, чем кры­сы из дру­гих групп. Вклю­че­ние мате­рин­ско­го пове­де­ния, таким обра­зом, каза­лось свя­зан­ным с актив­но­стью поло­вых гор­мо­нов — повы­шен­ным уров­нем эст­ро­ге­на и про­лак­ти­на и пони­жен­ным уров­нем про­ге­сте­ро­на в кро­ви крыс сра­зу после родов. Инъ­ек­ции этих гор­мо­нов под­твер­ди­ли это откры­тие. Все же боль­шое коли­че­ство дан­ных оста­лось необъ­яс­нен­ным. Напри­мер, кры­сы, не полу­чав­шие инъ­ек­ций после­ро­до­вой плаз­мы от дру­гих крыс, демон­стри­ро­ва­ли такое же мате­рин­ское пове­де­ние после посто­ян­но­го пре­бы­ва­ния в обще­стве ново­рож­ден­ных крыс в тече­ние несколь­ких дней. То же самое про­ис­хо­ди­ло даже с кры­са­ми-сам­ца­ми! В кон­це кон­цов Тер­кель и Розен­блатт при­шли к утвер­жде­нию о суще­ство­ва­нии “пере­ход­но­го пери­о­да”, во вре­мя кото­ро­го про­ис­хо­дит сдвиг основ мате­рин­ско­го пове­де­ния с гор­мо­наль­но­го на негор­мо­наль­ный уровень.

Про­ис­шед­шее в тече­ние послед­них деся­ти лет откры­тие ней­ро­гор­мо­нов неожи­дан­но предо­ста­ви­ло нам еще один важ­ный ключ к реше­нию загад­ки физио­ло­ги­че­ских основ фор­ми­ро­ва­ния “при­вя­зан­но­сти”. Мы еще не зна­ем в точ­но­сти, как рабо­та­ет ней­ро­гор­мо­наль­ная систе­ма. Но мы зна­ем, что эндор­фи­ны, ней­ро­гор­мо­ны, ослаб­ля­ю­щие боль, в то же вре­мя уси­ли­ва­ют чув­ство удо­воль­ствия и удо­вле­тво­ре­ния; что они вклю­ча­ют­ся в игру, когда на аре­ну выхо­дят друж­ба, любовь, секс и все дру­гие отно­ше­ния, осно­ван­ные на при­вя­зан­но­сти, в кото­рых эти ней­ро­гор­мо­ны инду­ци­ру­ют “уха­жи­ва­ние”, забот­ли­вое пове­де­ние и фор­ми­ру­ют при­выч­ки вза­и­мо­за­ви­си­мо­сти. Ней­ро­гор­мо­ны так­же игра­ют важ­ную роль в фор­ми­ро­ва­нии при­вя­зан­но­стей в каж­до­днев­ной жиз­ни неза­ви­си­мо от поло­вых гор­мо­нов. Сле­до­ва­тель­но, их нали­чи­ем мож­но объ­яс­нить акти­ви­за­цию мате­рин­ско­го пове­де­ния даже в отсут­ствие родов.

Ней­ро­гор­мо­ны так­же игра­ют зна­чи­тель­ную роль как во вре­мя самих родов (когда, как мы уже виде­ли, они ослаб­ля­ют боль), так и сра­зу после них. Если уро­вень эндор­фи­нов повы­шен в кро­ви мате­ри и ребен­ка сра­зу после родов, мож­но видеть, как эндор­фин­ная систе­ма вли­я­ет на созда­ние вза­и­мо­за­ви­си­мо­сти меж­ду мате­рью и ребен­ком, то есть, как идет про­цесс воз­ник­но­ве­ния при­вя­зан­но­сти. Тот факт, что уро­вень эндор­фи­нов в кро­ви мате­ри выше после есте­ствен­ных родов, чем после кеса­ре­ва сече­ния, — еще один аргу­мент про­тив вме­ша­тель­ства в родо­вой про­цесс. То же отно­сит­ся и к исполь­зо­ва­нию обез­бо­ли­ва­ю­щих средств и син­те­ти­че­ских гор­мо­нов, кото­рые, всту­пая в борь­бу с соб­ствен­ны­ми гор­мо­на­ми орга­низ­ма, изме­ня­ют слож­ный есте­ствен­ный гор­мо­наль­ный баланс и отри­ца­тель­но вли­я­ют на само­чув­ствие мате­ри после родов, таким обра­зом нару­шая дина­ми­ку про­цес­са фор­ми­ро­ва­ния привязанности.

Все эти откры­тия застав­ля­ют нас отно­сить­ся очень береж­но к пер­во­му и очень важ­но­му кон­так­ту меж­ду мате­рью и ребен­ком и делать все, что­бы не нару­шить его. Пер­вая при­вя­зан­ность ребен­ка к дру­го­му чело­ве­ку слу­жит пре­крас­ной моде­лью того, каки­ми могут быть при­вя­зан­ность и любовь. Я не утвер­ждаю, что отно­ше­ния мате­рей и детей, кото­рые лише­ны воз­мож­но­сти тако­го иде­аль­но­го пер­во­го кон­так­та, раз­ви­ва­ют­ся в даль­ней­шем хуже, чем отно­ше­ния тех, у кого такая воз­мож­ность есть, или что такие дети обя­за­тель­но будут менее защи­щен­ны­ми, когда ста­нут взрос­лы­ми, менее спо­соб­ны­ми любить и испы­ты­вать удо­воль­ствие. Куль­ту­ра, окру­же­ние, соци­аль­ные усло­вия будут силь­нее вли­ять на чело­ве­ка, чем то, что про­ис­хо­дит в те несколь­ко “кри­ти­че­ских” пери­о­дов его ран­не­го дет­ства, и смо­гут ком­пен­си­ро­вать то, чего он был лишен в нача­ле жиз­ни. В кон­це кон­цов, люди — не утя­та. Но поче­му не сде­лать это нача­ло как мож­но более удач­ным? Поче­му не дать как мож­но боль­ше шан­сов каж­до­му? Не несем ли мы, гине­ко­ло­ги и аку­шер­ки, как про­фес­си­о­на­лы, ответ­ствен­ность за то, что выхо­дит за рам­ки толь­ко меди­цин­ской помо­щи? Изме­нить отно­ше­ния меж­ду людь­ми в самом нача­ле их жиз­ни — кон­крет­ный путь, по кото­ро­му мы можем идти, что­бы сде­лать наш мир более гуманным.

В Пити­вье­ре после рож­де­ния пла­цен­ты мать, ребе­нок, отец, аку­шер­ка и ино­гда врач пере­хо­дят в теп­лую спаль­ню по сосед­ству. К это­му вре­ме­ни ребе­нок, как пра­ви­ло, уже начи­на­ет сосать. Мать часто идет в свою ком­на­ту, дер­жа ребен­ка на руках. В каж­дой из таких ком­нат око­ло кро­ва­ти сто­ит дере­вян­ная дет­ская кро­ват­ка, сде­лан­ная рука­ми отца, чей ребе­нок родил­ся в Пити­вье­ре. Кро­ме того, здесь есть очень низ­кий стул, насто­я­щий “prie-dien” (ска­ме­еч­ка для молит­вы), кото­рый как буд­то создан для того, что­бы кор­мя­щей маме было лег­ко и удоб­но. Жен­щи­ны могут при­ни­мать в этой ком­на­те гостей. Есть и допол­ни­тель­ная кро­вать для того, кто оста­ет­ся уха­жи­вать за мамой.

В Пити­вье­ре, конеч­но же, нет общей дет­ской. Ново­рож­ден­ные все­гда нахо­дят­ся вме­сте с мате­рью. Те же аку­шер­ки, что помо­га­ли жен­щине во вре­мя родов, помо­га­ют ей. Все то вре­мя, что она про­во­дит в боль­ни­це после родов. Им помо­га­ют жен­щи­ны, мно­гие из кото­рых сами име­ют детей. Эти помощ­ни­цы, а неко­то­рые рабо­та­ют здесь уже более два­дца­ти лет, уби­ра­ют ком­на­ты и пода­ют еду. Они так­же пока­зы­ва­ют моло­дым мамам, как менять под­гуз­ни­ки, дают цен­ные сове­ты, как кор­мить гру­дью, и сооб­ща­ют одной из аку­ше­рок или вра­чу, если заме­ча­ют что-нибудь необыч­ное: жел­туш­ку или изме­не­ния в пове­де­нии малы­ша. Аку­шер­ки и помощ­ни­цы осво­бож­да­ют маму от всех мате­ри­аль­ных забот во вре­мя ее пре­бы­ва­ния в отде­ле­нии, так что она име­ет воз­мож­ность скон­цен­три­ро­вать вни­ма­ние на сво­ем ребен­ке и на себе самой. Ника­кие боль­нич­ные пра­ви­ла и про­це­ду­ры не нару­ша­ют вза­и­мо­от­но­ше­ний, скла­ды­ва­ю­щих­ся меж­ду мамой и малышом.

В таком окру­же­нии с лег­ко­стью мож­но удо­вле­тво­рить основ­ные потреб­но­сти ново­рож­ден­ных. Они нуж­да­ют­ся в успо­ко­и­тель­ном при­сут­ствии мате­ри — ее теп­ле, при­кос­но­ве­нии, голо­се, запа­хе, ощу­ще­нии каса­ния ее кожи. Им нуж­но, что­бы их носи­ли, кача­ли мами­ны руки. Ука­чи­ва­ние ребен­ка ста­ли недо­оце­ни­вать во вто­рой поло­вине это­го сто­ле­тия; педи­ат­ры, заня­тые бак­те­ри­я­ми и кало­ри­я­ми, мало дума­ли о вести­бу­ляр­ной функ­ции, кото­рая регу­ли­ру­ет баланс и мотор­ную коор­ди­на­цию и кото­рой необ­хо­ди­ма сти­му­ля­ция — в нашем слу­чае ука­чи­ва­ние — для раз­ви­тия. Есте­ствен­но, ново­рож­ден­ным необ­хо­ди­мо сосать грудь, осо­бен­но тогда, когда им это­го хочется.

Эти основ­ные потреб­но­сти с наи­боль­шей готов­но­стью удо­вле­тво­ря­ют­ся, когда мама нахо­дит­ся так близ­ко к малы­шу, как это воз­мож­но, и днем и ночью. Дети, кажет­ся, чув­ству­ют себя спо­кой­нее и счаст­ли­вее в мами­ных посте­лях, чем в сво­их кро­ват­ках, даже когда мамы нет рядом, может быть, пото­му что их успо­ка­и­ва­ет ее запах. Мы поощ­ря­ем мам к тому, что­бы они меня­ли пелен­ки сами и сами купа­ли детей каж­дый день; эти купа­ния — уни­каль­ный аспект жиз­ни в Пити­вье­ре. Одно вре­мя суще­ство­ва­ли боль­нич­ные пра­ви­ла, по кото­рым нель­зя было купать ребен­ка до того, как отпа­дет пупо­ви­на, что обыч­но озна­ча­ло, что ждать надо око­ло двух недель. С 1963 года, одна­ко, мамы в нашем отде­ле­нии купа­ют дети­шек со дня рож­де­ния без вся­ких про­блем — к обо­юд­но­му удовольствию.

Что каса­ет­ся пита­ния, мать, нахо­дя­ща­я­ся со сво­им ребен­ком все 24 часа в сут­ки, быст­ро изу­чит его потреб­но­сти и жела­ния. В ней разо­вьет­ся чув­стви­тель­ность к мане­ре выра­же­ния ее малы­ша, и она не будет истол­ко­вы­вать каж­дый его крик как тре­бо­ва­ние поесть, что так часто ведет к про­бле­мам с груд­ным вскармливанием.

Мы при­зы­ва­ем к тер­пе­нию в пери­од орга­ни­за­ции груд­но­го вскарм­ли­ва­ния. Что­бы снять напря­же­ние, кото­рое моло­дая мама может испы­ты­вать, мы напо­ми­на­ем ей, что ново­рож­ден­ные в дей­стви­тель­но­сти не нуж­да­ют­ся в моло­ке до 2–3‑го дня жиз­ни. На самом деле до это­го вре­ме­ни в гру­ди и нет моло­ка, а толь­ко моло­зи­во — высо­ко­ка­че­ствен­ная жид­кость, бога­тая анти­те­ла­ми. Моло­ко, как тако­вое, появ­ля­ет­ся не рань­ше тре­тье­го дня. Ино­гда воз­ни­ка­ют про­бле­мы несо­от­вет­ствия во вре­ме­ни: или моло­ко при­дет до того, как ребе­нок почув­ству­ет аппе­тит, или ребе­нок про­го­ло­да­ет­ся до того, как появит­ся молоко.

Помощ­ни­цы могут ока­зать дей­ствен­ную помощь в таких слу­ча­ях: под­дер­жать моло­дую маму и не допу­стить воз­ник­но­ве­ния чув­ства нетер­пе­ния и разо­ча­ро­ва­ния. Из-за воз­мож­но­сти воз­ник­но­ве­ния таких про­блем тре­тий день после родов — самый непод­хо­дя­щий для ухо­да из боль­ни­цы. Жен­щи­нам, конеч­но же, не пред­пи­сы­ва­ет­ся оста­вать­ся в боль­ни­це в тече­ние опре­де­лен­но­го пери­о­да, и они сво­бод­ны уйти домой когда угод­но. Боль­шин­ство из них пред­по­чи­та­ют уйти или в пер­вые два дня после родов или не ранее чет­вер­то­го или пято­го дня.

Быва­ют корот­кие момен­ты разо­ча­ро­ва­ний, но после­ро­до­вая депрес­сия ред­ка в нашем отде­ле­нии. Мно­гие, кому при­хо­ди­лось рожать или рабо­тать в боль­ших боль­ни­цах, ско­ро заме­ча­ют, что в Пити­вье­ре они отно­си­тель­но ред­ко видят жен­щин в депрес­сии после родов. Веро­ят­но, сам спо­соб рож­де­ния в Пити­вье­ре дела­ет их менее склон­ны­ми к депрес­сии. Мы зна­ем, что после­ро­до­вая ханд­ра — до неко­то­рой сте­пе­ни резуль­тат гор­мо­наль­но­го дис­ба­лан­са. Каж­дые роды сопро­вож­да­ют­ся рез­ким изме­не­ни­ем уров­ня эст­ро­ге­на, про­ге­сте­ро­на, про­лак­ти­на, окси­то­ци­на и эндор­фи­нов. Отно­сясь со вни­ма­ни­ем к гор­мо­наль­но­му балан­су в орга­низ­ме жен­щи­ны во вре­мя схва­ток и родов и избе­гая при­ме­не­ния меди­ка­мен­тоз­ных средств, мы, воз­мож­но, избе­га­ем мно­гих ненор­маль­ных гор­мо­наль­ных коле­ба­ний и таким обра­зом умень­ша­ем воз­мож­ность после­ро­до­вой депрес­сии. Более того, обста­нов­ка в отде­ле­нии, вну­ша­ю­щая уве­рен­ность в под­держ­ке, может ока­зы­вать пре­крас­ное успо­ка­и­ва­ю­щее дей­ствие на лег­ко­ра­ни­мых моло­дых мам и иметь вос­пи­та­тель­ный эффект.

Еще один воз­мож­ный бла­го­твор­ный фак­тор состо­ит в том, что мамы в нашем отде­ле­нии при­ни­ма­ют такое актив­ное уча­стие в ухо­де за сво­и­ми детьми, что, с одной сто­ро­ны, это вызы­ва­ет чув­ство удо­вле­тво­ре­ния и адек­ват­но­сти, а с дру­гой, — зна­ко­мит жен­щин, родив­ших пер­во­го ребен­ка, с их новы­ми обя­зан­но­стя­ми. Таким обра­зом, когда жен­щи­на ухо­дит от нас домой, там она не стал­ки­ва­ет­ся с совер­шен­но новой ситу­а­ци­ей и не впа­да­ет от это­го в отча­я­ние. Наобо­рот, она уже при­вык­ла к забо­те о малы­ше и чув­ству­ет себя уве­рен­но. За сте­на­ми отде­ле­ний, подоб­ных наше­му, есть немно­го мест, при­спо­соб­лен­ных к тому, что­бы удо­вле­тво­рить потреб­но­сти ново­рож­ден­ных. Напри­мер, потреб­ность малы­ша в том, что­бы узна­вать свою маму и быть рядом с ней, невоз­мож­но удо­вле­тво­рить в боль­шин­стве совре­мен­ных боль­ниц. Работ­ни­ки боль­ниц часто зани­ма­ют место мате­ри, тем самым вво­дя ребен­ка в заблуж­де­ние. Дет­ские пала­ты в Китае и Восточ­ной Евро­пе пред­став­ля­ют собой почти кари­ка­ту­ру в этом отно­ше­нии: десят­ки детей лежат туго спе­ле­на­тые, бок о бок, на корм­ле­ние их отно­сят к мамам, как сверт­ки. Одно­го взгля­да на эту кар­ти­ну доволь­но, что­бы осо­знать необ­хо­ди­мость пере­мен. Как ни стран­но, в Пити­вье­ре самое силь­ное сопро­тив­ле­ние пере­ме­нам часто исхо­дит от мам тех жен­щин, кото­рые при­хо­дят к нам рожать. Осо­бен­но часто это быва­ет, если они сами рожа­ли в 1950‑х и 1960‑х, когда груд­ное вскарм­ли­ва­ние не счи­та­лось важ­ным, а жен­щи­нам сно­ва и сно­ва втол­ко­вы­ва­ли, что избы­точ­ное вни­ма­ние “испор­тит” ребен­ка, что корм­ле­ние по тре­бо­ва­нию ребен­ка при­ве­дет к раз­ви­тию у него “дур­ных при­вы­чек”. Такие жен­щи­ны чув­ству­ют себя не в сво­ей тарел­ке, когда видят, что их доче­ри или невест­ки испол­ня­ют жела­ния сво­их детей, про­ся­щих, что­бы мамы их покор­ми­ли, подер­жа­ли на руках, при­жа­ли к себе.

Совер­шен­но оче­вид­но, что если мама не будет “слу­шать” сво­е­го ребен­ка, боясь спро­во­ци­ро­вать “дур­ные при­выч­ки”, у ребен­ка в кон­це кон­цов не оста­нет­ся дру­го­го выбо­ра, как толь­ко сми­рить­ся с таким обра­ще­ни­ем. Но рано или позд­но наста­нет момент пла­ты по сче­ту. Суще­ству­ют резуль­та­ты ряда важ­ных иссле­до­ва­ний, хотя их нель­зя назвать стро­ги­ми выво­да­ми, кото­рые пока­зы­ва­ют зави­си­мость меж­ду собы­ти­я­ми пери­о­да внут­ри­утроб­ной жиз­ни, про­цес­са рож­де­ния, вре­ме­ни мла­ден­че­ства и неко­то­рых забо­ле­ва­ний более позд­них пери­о­дов жиз­ни чело­ве­ка. Напри­мер, Нико­лае Тин­бер­ген, бри­тан­ский это­лог, лау­ре­ат Нобе­лев­ской пре­мии, опре­де­лил кон­крет­ные фак­то­ры, такие, как нало­же­ние щип­цов во вре­мя родов и дли­тель­ная изо­ля­ция ребен­ка от мате­ри после родов, как “пато­ген­ные” (вызы­ва­ю­щие болезнь) и как воз­мож­ную при­чи­ну аутизма.

Лич­но я все­гда имел склон­ность к тому, что­бы при­да­вать осо­бое зна­че­ние пери­о­ду ран­не­го дет­ства и мла­ден­че­ства, пото­му что моя мама рабо­та­ла вос­пи­та­те­лем в яслях. На нее огром­ное вли­я­ние ока­за­ла Мария Мон­тессо­ри, пер­во­от­кры­ва­тель в вопро­сах ран­не­го вос­пи­та­ния, кото­рая изу­ча­ла отда­лен­ные во вре­ме­ни резуль­та­ты вли­я­ния опы­та ребен­ка пер­вых часов после рож­де­ния на его после­ду­ю­щее раз­ви­тие. Рабо­ты Мон­тессо­ри при­об­ре­ли для меня новое зна­че­ние, когда мой преж­ний меди­цин­ский опыт и наш пере­смотр аку­шер­ской прак­ти­ки в Пити­вье­ре сли­лись в одно целое. Как хирур­гу мне часто при­хо­ди­лось лечить взрос­лых от таких болез­ней, как язвы желу­доч­но-кишеч­но­го трак­та, язвен­ный колит и гипер­ти­реоз. Каж­дый раз, как я пытал­ся обна­ру­жить при­чи­ну этих так назы­ва­е­мых “пси­хо­со­ма­ти­че­ских” забо­ле­ва­ний, я неиз­беж­но обра­щал­ся к рас­смот­ре­нию пери­о­да ран­не­го дет­ства моих паци­ен­тов. Лече­ние этих забо­ле­ва­ний и одно­вре­мен­ная рабо­та в родиль­ном доме при­влек­ли мое вни­ма­ние к пери­о­ду мла­ден­че­ства и к нача­лу фор­ми­ро­ва­ния отно­ше­ний меж­ду мате­рью и ребен­ком. Я заин­те­ре­со­вал­ся пси­хо­ана­ли­ти­че­ским аспек­том даль­ней­ше­го раз­ви­тия и был захва­чен рабо­той это­ло­гов, кото­рые изу­ча­ли пер­вые кон­так­ты меж­ду мате­рью и потом­ством у живот­ных и иссле­до­ва­ли кри­ти­че­ские пери­о­ды про­цес­са фор­ми­ро­ва­ния привязанности.

Захва­ты­ва­ю­щая кон­цеп­ция “подав­ле­ния дей­ствия”, сфор­му­ли­ро­ван­ная Ген­ри Лабо­ре, фран­цуз­ским физио­ло­гом, кото­рый в 1952 году изоб­рел хлор­про­ма­зин, пер­вый ней­ро­леп­тик (веще­ство, видо­из­ме­ня­ю­щее пове­де­ние), дает важ­ный ключ к пони­ма­нию свя­зи меж­ду трав­ма­ми в ран­нем воз­расте и даль­ней­шим раз­ви­ти­ем. Лабо­ре исполь­зо­вал тер­мин “подав­ле­ние дей­ствия” для опи­са­ния базо­вой моде­ли покор­но­го пове­де­ния, пато­ген­но­го состо­я­ния, кото­рое воз­ни­ка­ет как реак­ция орга­низ­ма на стресс в том слу­чае, если он не может отве­тить на стресс борь­бой или бег­ством. В экс­пе­ри­мен­тах на кры­сах Лабо­ре смог про­сле­дить повы­ше­ние кро­вя­но­го дав­ле­ния в ответ на ситу­а­ции дли­тель­ной фруст­ра­ции. Кры­сы в клет­ке полу­ча­ли регу­ляр­ные уда­ры элек­три­че­ским током. Неко­то­рые кры­сы име­ли доступ к откры­той двер­це; дру­гие не мог­ли убе­жать. Неко­то­рые нахо­ди­лись в клет­ке с дру­ги­ми кры­са­ми и мог­ли напа­дать на них; дру­гие были в изо­ля­ции. Толь­ко те кры­сы, кото­рые не мог­ли ни драть­ся, ни убе­жать, реа­ги­ро­ва­ли повы­ше­ни­ем кро­вя­но­го дав­ле­ния. Дело в том, что сама при­чи­на или при­ро­да стрес­са явля­ет­ся менее зна­чи­тель­ным фак­то­ром, чем то, каким обра­зом уда­ет­ся облег­чить его послед­ствия и уда­ет­ся ли это сде­лать вооб­ще. Это же пра­ви­ло вер­но и для людей. Нам нуж­но толь­ко поду­мать о том, насколь­ко раз­ру­ша­ю­щее дей­ствие такие ситу­а­ции фруст­ра­ции, без воз­мож­но­сти облег­че­ния или раз­ре­ше­ния их, ока­зы­ва­ют на нашу жизнь.

Гор­мо­наль­ные иссле­до­ва­ния под­твер­жда­ют тео­рии Лабо­ре. “Подав­ле­ние дей­ствия” спо­соб­ству­ет сек­ре­ции норад­ре­на­ли­на и кор­ти­зо­на; кор­ти­зон запус­ка­ет меха­низм подав­ле­ния дей­ствия — и в резуль­та­те запус­ка­ет­ся пороч­ный круг, кото­рый и явля­ет­ся источ­ни­ком муки. Толь­ко дей­ствие, нару­ша­ю­щее модель тем, что дает удо­вле­тво­ре­ние, может разо­рвать этот круг. Более того, посколь­ку мы зна­ем, что норад­ре­на­лин спо­соб­ству­ет сокра­ще­нию сте­нок кро­ве­нос­ных сосу­дов, уча­ще­нию серд­це­би­е­ния и уве­ли­че­нию кро­вя­но­го дав­ле­ния, а кор­ти­зон вызы­ва­ет мно­же­ство отда­лен­ных во вре­ме­ни послед­ствий, таких, как угне­те­ние иммун­ной систе­мы, раз­ру­ше­ние тиму­са, мож­но пред­ска­зать ужас­ные послед­ствия в слу­чае мно­го­крат­но­го подав­ле­ния дей­ствия. Оче­вид­но, что такие повто­ря­ю­щи­е­ся гор­мо­наль­ные реакции

на пато­ген­ные ситу­а­ции явля­ют­ся фак­то­ром рис­ка (вме­сте с гене­ти­че­ски­ми и дру­ги­ми при­чи­на­ми) в этио­ло­гии того, что мы обыч­но назы­ва­ем “пси­хо­со­ма­ти­че­ски­ми забо­ле­ва­ни­я­ми”. К ним отно­сят­ся депрес­сия, высо­кое кро­вя­ное дав­ле­ние, язвы, аллер­гии, сек­су­аль­ные дис­функ­ции, коли­ты, нару­ше­ния иммун­ной систе­мы, рак — коро­че, все болез­ни, кото­рые мы свя­зы­ва­ем с совре­мен­ной цивилизацией.

Несмот­ря на то, что Лабо­ре не свя­зы­вал свои откры­тия с опы­том ново­рож­ден­ных, он с успе­хом мог бы это сде­лать. Имен­но в самые ран­ние пери­о­ды жиз­ни в моз­гу чело­ве­ка уста­нав­ли­ва­ет­ся “гор­мо­но­стат”, кото­рый регу­ли­ру­ет гор­мо­наль­ный уро­вень-орга­низ­ма, и пере­жи­тые имен­но в этот пери­од ситу­а­ции, фор­ми­ру­ю­щие пове­ден­че­ские моде­ли, ско­рее все­го дадут тол­чок к воз­ник­но­ве­нию пато­ло­гии . Мно­гие мла­ден­цы про­во­дят дни, неде­ли и даже меся­цы в про­дол­жи­тель­ном, почти хро­ни­че­ском состо­я­нии “подав­ле­ния дей­ствия”. Изо­ли­ро­ван­ные от мате­рей на дол­гие часы, под­вер­га­ю­щи­е­ся гру­бо­му обра­ще­нию во вре­мя меди­цин­ских обсле­до­ва­ний, тре­бу­ю­щие пищи и остав­ля­е­мые без отве­та, они, воз­мож­но, очень рано пони­ма­ют, что их плач очень мало или совсем не вли­я­ет на то, что про­ис­хо­дит вокруг них.

Дей­стви­тель­но, наших мам и бабу­шек учи­ли, что детей нель­зя “пор­тить”, дру­ги­ми сло­ва­ми, что их нуж­но дер­жать в состо­я­нии “подав­лен­но­го дей­ствия”. В Пити­вье­ре мы ста­вим перед собой цель предот­вра­тить воз­ник­но­ве­ние пато­ген­ных ситу­а­ций, удо­вле­тво­ряя основ­ные потреб­но­сти ребен­ка. Луч­ше все­го это полу­ча­ет­ся, если в пер­вые дни жиз­ни мать и ребе­нок нахо­дят­ся рядом и доступ­ны друг дру­гу в любое вре­мя суток.

Если в усло­ви­ях тра­ди­ци­он­ных боль­ниц ред­ко удо­вле­тво­ря­ют­ся потреб­но­сти доно­шен­ных ново­рож­ден­ных, то с недо­но­шен­ны­ми мла­ден­ца­ми дела обсто­ят еще хуже. Сей­час недо­но­шен­ность рас­смат­ри­ва­ет­ся как ущерб­ность, и ее боят­ся, пото­му что с ней так часто свя­зы­ва­ют боль­шую под­вер­жен­ность забо­ле­ва­ни­ям, эмо­ци­о­наль­ные про­бле­мы и умствен­ную отста­лость. Все же, не отри­цая потен­ци­аль­ных про­блем недо­но­шен­но­сти, я поз­во­лю себе вспом­нить, что Гали­лео, Пас­каль, Дар­вин и Эйн­штейн роди­лись недо­но­шен­ны­ми. В неко­то­ром смыс­ле все люди, если срав­ни­вать их с боль­шин­ством мле­ко­пи­та­ю­щих, рож­да­ют­ся недо­но­шен­ны­ми (их систе­мы еще не до кон­ца сфор­ми­ро­ва­ны к это­му вре­ме­ни). Их созре­ва­ние про­ис­хо­дит в опре­де­лен­ном соци­аль­ном кон­тек­сте, где они полу­ча­ют интен­сив­ную сен­сор­ную сти­му­ля­цию на ран­ней ста­дии раз­ви­тия. Осо­бен­но­сти такой сти­му­ля­ции раз­лич­ны в раз­ных куль­ту­рах и свои для каж­до­го чело­ве­ка, но суще­ству­ют опре­де­лен­ные виды сен­сор­ной сти­му­ля­ции уни­вер­саль­но­го харак­те­ра. Что это зна­ние может дать нам, когда мы име­ем дело с мла­ден­ца­ми, родив­ши­ми­ся “рань­ше сро­ка”? Хотя созре­ва­ние цен­траль­ной нерв­ной систе­мы опре­де­ля­ет­ся хро­но­ло­ги­че­ски­ми пра­ви­ла­ми, зало­жен­ны­ми в гене­ти­че­ском коде, про­буж­де­ние сен­сор­ных функ­ций совер­шен­но явно явля­ет­ся основ­ным сти­му­лом уско­ре­ния это­го созре­ва­ния. Напри­мер, про­стые тесты пока­за­ли, что мла­ден­цы в воз­расте соро­ка пяти недель от зача­тия, родив­ши­е­ся недо­но­шен­ны­ми, обыч­но име­ют более раз­ви­тую вести­бу­ляр­ную функ­цию, чем дети того же воз­рас­та, родив­ши­е­ся в срок. Зна­чит, недо­но­шен­ность вовсе не обя­за­тель­но ведет к физи­че­ской или умствен­ной непол­но­цен­но­сти; наобо­рот, недо­но­шен­ные дети, кото­рых забот­ли­во под­вер­га­ют раз­но­об­раз­ной интен­сив­ной сти­му­ля­ции, лег­ко могут стать наи­бо­лее про­дви­ну­ты­ми в раз­ви­тии. Воз­мож­но, кто-то из наших рань­ше сро­ка родив­ших­ся гени­ев полу­чил исклю­чи­тель­но бога­тый сен­сор­ный опыт в очень ран­нем воз­расте. Это пред­по­ло­же­ние высо­кой сте­пе­ни веро­ят­но­сти, так как в те дни, задол­го до появ­ле­ния нео­на­то­ло­гии, недо­но­шен­ные дети выжи­ва­ли толь­ко бла­го­да­ря чув­стви­тель­но­сти и бди­тель­но­сти сво­их забот­ли­вых матерей.

Сего­дня недо­но­шен­ность, к сожа­ле­нию, допол­ня­ет­ся раз­лу­че­ни­ем мате­ри и ребен­ка и острой недо­ста­точ­но­стью сен­сор­ной сти­му­ля­ции в реша­ю­щий для раз­ви­тия ребен­ка пери­од жиз­ни. Недо­но­шен­ный мла­де­нец в пала­те интен­сив­но­го ухо­да часто полу­ча­ет мень­ше кине­сте­ти­че­ской и виб­ра­ци­он­ной сти­му­ля­ции, чем плод тако­го же воз­рас­та в утро­бе мате­ри, хотя на самом деле он нуж­да­ет­ся в боль­шей. Он чув­ству­ет себя в изо­ля­ции в той клет­ке из мяг­ко­го пла­сти­ка или стек­ла, кото­рую назы­ва­ют инку­ба­то­ром, а посто­ян­ный шум мото­ра заглу­ша­ет все шумы, кото­рые име­ют какое-то зна­че­ние для ребен­ка. Он не может ни дотро­нуть­ся до сво­ей мамы, ни услы­шать ее голо­са. Это бес­сер­деч­но, если учи­ты­вать осо­бую зна­чи­мость сен­сор­ных сти­му­лов и кон­так­та с дру­гим чело­ве­ком для тако­го ребен­ка. Еды и теп­ла недо­ста­точ­но, что­бы дать энер­гию моз­гу, мотор­ные функ­ции тре­бу­ют тре­ни­ров­ки. Поче­му бы для нача­ла не взять инку­ба­тор из пала­ты интен­сив­но­го ухо­да и не пере­не­сти его в ком­на­ту мате­ри? Каж­дая мама смо­жет понять, что инку­ба­тор — это про­сто пла­сти­ко­вая или стек­лян­ная короб­ка с встро­ен­ным тер­мо­ста­том, доволь­но полез­ный при­бор. Далее, если поста­вить в ком­на­те допол­ни­тель­ный обо­гре­ва­тель, мож­но выни­мать ребен­ка из инку­ба­то­ра без вся­ко­го рис­ка для него. Завер­ну­тый в теп­лые оде­яль­ца, даже недо­но­шен­ный ребе­нок может про­во­дить боль­ше вре­ме­ни на руках у мате­ри, кото­рая будет его качать, тро­гать, лас­кать, весе­лить, раз­го­ва­ри­вать с ним и кор­мить. Недо­но­шен­ный ребе­нок тоже может изу­чать свою маму, при­вы­кать к ее запа­ху, голо­су и прикосновению.

Уста­нов­ле­но, что состав мате­рин­ско­го моло­ка пре­крас­но под­хо­дит для удо­вле­тво­ре­ния осо­бых нужд недо­но­шен­но­го ребен­ка. Поэто­му неуди­ви­тель­но, что боль­шин­ство мате­рей в Пити­вье­ре ста­ра­ют­ся исполь­зо­вать инку­ба­тор как мож­но реже, пред­по­чи­тая дер­жать детей в сво­ей посте­ли. Когда недо­но­шен­ный ребе­нок и его мать нахо­дят­ся вме­сте все вре­мя, они ста­но­вят­ся неза­ви­си­мой от боль­нич­но­го пер­со­на­ла систе­мой уди­ви­тель­но быст­ро. Имея воз­мож­ность тако­го близ­ко­го обще­ния с ребен­ком, мать луч­ше дру­гих зна­ет его осо­бен­но­сти, и если про­изой­дет что-нибудь необыч­ное, она все­гда пер­вая это заметит.

Самые малень­кие из детей, кото­рых мы оста­ви­ли у себя в отде­ле­нии после рож­де­ния, а не пере­ве­ли в отде­ле­ние интен­сив­но­го нео­на­таль­но­го ухо­да, были двое близ­не­цов, каж­дый из кото­рых весил 3,7 фун­та (1680 г). Во вре­мя пре­бы­ва­ния в Пити­вье­ре они были раз­лу­че­ны с мате­рью толь­ко одна­жды — на час, когда она езди­ла по делам в город.

Не было ни одно­го слу­чая, что­бы нам при­шлось пере­во­дить детей, веся­щих менее 5,5 фун­та (2500 г), в педи­ат­ри­че­ское отде­ле­ние, после того как мы реша­ли уха­жи­вать за ними у себя в отде­ле­нии. Более того, мы посто­ян­но удив­ля­лись, как быст­ро раз­ви­ва­лись эти мла­ден­цы в забот­ли­вых мате­рин­ских руках, и часто раз­ре­ша­ли заби­рать их домой, хотя они еще не набра­ли сред­не­го веса (таких детей в отде­ле­нии нео­на­таль­но­го ухо­да, наобо­рот, дер­жа­ли бы в инку­ба­то­рах допол­ни­тель­но неде­лю или две). Дей­стви­тель­но, мы ста­ли подо­зре­вать, что мно­гие из мета­бо­ли­че­ских нару­ше­ний (нару­ше­ний обме­на веществ), наблю­да­е­мых у недо­но­шен­ных ново­рож­ден­ных, свя­за­ны не с соб­ствен­но недо­но­шен­но­стью, а с недо­стат­ком или отсут­стви­ем сен­сор­ной сти­му­ля­ции и чело­ве­че­ской люб­ви, осо­бен­но с изо­ля­ци­ей ребен­ка от мате­ри, обыч­ны­ми для боль­шин­ства совре­мен­ных боль­ниц. Они так­же свя­за­ны, воз­мож­но, с нашей чрез­мер­ной осто­рож­но­стью. Несмот­ря на то что инку­ба­тор уста­рел как тако­вой, мы все же исполь­зу­ем его в тех слу­ча­ях, когда мож­но было бы обой­тись без него. Мы не нашли в себе доста­точ­но реши­мо­сти пол­но­стью после­до­вать при­ме­ру колум­бий­ско­го педи­ат­ра, кото­рый отпус­кал мам с недо­но­шен­ны­ми детьми домой через день или два после родов, сове­туя мамам дер­жать детей, тес­но при­жав их к сво­е­му телу, круг­лые сут­ки, подоб­но тому, как мамы-кен­гу­ру дер­жат сво­их дете­ны­шей в сум­ке на животе.

Резуль­та­ты наше­го под­хо­да к недо­но­шен­но­сти ста­ти­сти­че­ски не обра­ба­ты­ва­ют­ся; у нас про­сто недо­ста­точ­но слу­ча­ев для выво­дов. В пери­од с 1978 по 1984 год 100 мла­ден­цев весом менее 5,5 фун­та (2500 г) нахо­ди­лись посто­ян­но с матерями.

Преж­де чем мама поки­нет боль­ни­цу, мы обсуж­да­ем с ней мно­же­ство вопро­сов, начи­ная с про­ти­во­за­ча­точ­ных средств и кон­чая дет­ски­ми пере­нос­ны­ми колы­бель­ка­ми. Мы обя­за­тель­но рас­ска­зы­ва­ем ей о Лиге Ля Лече (LaLecheLeague), меж­ду­на­род­ной орга­ни­за­ции, осно­ван­ной трид­цать лет тому назад жен­щи­на­ми, кото­рые хоте­ли сде­лать груд­ное вскарм­ли­ва­ние более лег­ким и более пло­до­твор­ным как для мам, так и для детей. Важ­но, что­бы жен­щи­ны зна­ли о том, с чем им, воз­мож­но, при­дет­ся столк­нуть­ся в пери­од груд­но­го вскарм­ли­ва­ния, посколь­ку вра­чи зна­ют об этом так мало, что не могут дать сове­та, когда воз­ни­ка­ют какие-либо про­бле­мы; и все они слиш­ком ско­ро сове­ту­ют бро­сить кормление.

Итак, жен­щи­на ухо­дит из боль­ни­цы. Мы гото­вы помочь, если у нее воз­ник­нут про­бле­мы. Но если мы рабо­та­ли как сле­ду­ет, она уже гото­ва и жела­ет справ­лять­ся с ними самостоятельно.

Мама из Парижа

Это было вес­ной. Каж­дый вечер мы при­хо­ди­ли с Мари-Луи­зой на заня­тия пени­ем в родиль­ное отде­ле­ние. Я была на вто­ром меся­це бере­мен­но­сти, когда мы при­шли в пер­вый раз. Встре­чая пяти­лет­нюю дочь из шко­лы, я слы­ша­ла, как она хва­ста­ла подру­гам: “Я иду тан­це­вать и петь в боль­ни­цу, где рож­да­ют­ся дети”.

Я пред­став­ляю себе: Мари-Луи­за поет о жиз­ни, и мое дитя поет о жиз­ни внут­ри меня. Лето при­хо­дит в Пити­вьер, зали­вая город солн­цем. Золо­тые поля покры­ва­ют зем­лю Босе. Мы про­во­дим отпуск в дере­вен­ской гости­ни­це, кото­рой управ­ля­ет мадам де ля Форж. Она рабо­та­ет в боль­ни­це и тоже при­хо­дит петь. Ее госте­при­им­ство не зна­ет границ.

Одна­жды во вре­мя встре­чи моя дочь под­хо­дит к Мар­тин, буду­щей мате­ри. Они игра­ют вме­сте и дела­ют бумаж­ных пти­чек. Рож­да­ет­ся друж­ба. Хоро­шо, обе­щаю я, зав­тра мы все вме­сте устро­им пик­ник на тра­ве. Но зав­тра Мар­тин и Дидье, наши новые дру­зья, не при­хо­дят на место встре­чи. В боль­ни­це дежур­ный сооб­ща­ет нам, что ребе­нок вот-вот родит­ся, Мар­тин в ком­на­те 126. Мы захо­дим на минут­ку ее наве­стить. Дидье про­сит меня побыть с Мар­тин, пока он выку­рит сига­ре­ту. Они были за горо­дом, когда, ночью, появи­лись пер­вые “при­зна­ки”.

Мар­тин почти уже рожа­ет. Она хочет, что­бы я была рядом с ней в этот момент, что­бы вос­кре­сить древ­ние свя­зи меж­ду жен­щи­на­ми. Мар­тин сидит в бас­сейне, что­бы облег­чить боль при схват­ках. Моя дочь вхо­дит и выхо­дит на цыпоч­ках. Надо ли мне огра­дить ее от реаль­но­сти родов? Вско­ре я слы­шу, как она игра­ет на пиа­ни­но в ком­на­те, где мы обыч­но поем; ее руки лег­ко каса­ют­ся кла­виш, как кры­лья бабоч­ки каса­ют­ся друг дру­га, когда она лета­ет над зеле­ным лугом. “У меня нет боль­ше сил, я…”, — Мар­тин стонет.

Малыш Мар­тин родил­ся и тихо пла­чет у нее на руках. “Мой сын, — про­из­но­сит она удив­лен­но, — у тебя теперь своя жизнь!” Пот на моем лице сме­ши­ва­ет­ся со сле­за­ми радо­сти. “Можем мы теперь идти на пик­ник?” — щебе­чет моя дочь, вхо­дя в ком­на­ту. Через несколь­ко дней она задум­чи­во спра­ши­ва­ет: “Мама, это то, что назы­ва­ют жиз­нью?”. “Да”, — отве­чаю я. Она гово­рит: “О, это прекрасно!”.

Через месяц мы идем в Пити­вьер по зна­ко­мой доро­ге. В дерев­нях справ­ля­ют мест­ный празд­ник. Цве­ты. Зву­ки труб. Весе­лье. Мои схват­ки, кото­рые нача­лись сего­дня утром, ста­ли регу­ляр­ны­ми, мы идем в такт музыке.

Око­ло вось­ми часов вече­ра я рас­кры­ваю свой чемо­дан­чик в ком­на­те 126. Мой муж зача­ро­вы­ва­ет нашу дочь инте­рес­ны­ми сказ­ка­ми о ведь­мах. Вско­ре она засыпает.

Когда часы бьют пол­ночь, рож­да­ет­ся Баптист.

Его отец под­дер­жи­вал меня изо всех сил, помощ­ни­ца сле­ди­ла за тем, что­бы он как сле­ду­ет дер­жал меня. Наша аку­шер­ка тер­пе­ли­во жда­ла. И вот я сижу на полу, малыш у меня на руках. Для него при­го­тов­ле­на малень­кая ванночка.

Мед­сест­ра-сту­дент­ка, с кото­рой я позна­ко­ми­лась на заня­тии пени­ем, сидит у меня за спи­ной, под­дер­жи­вая меня, что­бы мне было удоб­но. Я смот­рю, как муж пере­ре­за­ет пупо­ви­ну Бап­ти­ста, кото­рая все еще соеди­не­на с пла­цен­той внут­ри меня. Мы воз­вра­ща­ем­ся в свою ком­на­ту, Бап­ти­ста несет его отец.

Бап­тист лежит рядом со мной в моей посте­ли. Он про­сы­па­ет­ся, начи­на­ет сосать, сно­ва засы­па­ет. Я вспо­ми­наю дру­гую ночь, дру­гие роды, вос­по­ми­на­ние серое от печа­ли, пусто­та окру­жа­ла меня тогда. Как толь­ко моя дочь роди­лась, ее ото­бра­ли и унес­ли, что­бы я мог­ла отдох­нуть! Здесь, в Пити­вье­ре, не заби­ра­ют детей. Здесь есть вре­мя и место для воз­ник­но­ве­ния новых уз.

На сле­ду­ю­щий день аку­шер­ка пред­ла­га­ет мне пере­ме­нить под­гуз­ник Бап­ти­сту. Но он спит. Мы ждем. И я рядом, когда он про­сы­па­ет­ся. Мне про­сто дают совет, что делать.

Про­шли четы­ре меся­ца. Узел, креп­ко завя­зан­ный в Пити­вье­ре, ста­но­вит­ся все креп­че с каж­дым днем. Посмот­ри­те на Бап­ти­ста, как он отры­ва­ет­ся от гру­ди, что­бы улыб­нуть­ся мне, как он смот­рит на отца, услы­шав его голос! Пер­вый раз, когда он улыб­нул­ся, он не ожи­дал, что сосок выпа­дет у него изо рта, и захны­кал. Когда он его вновь нашел, то сно­ва улыбнулся!

В Пити­вье­ре я чув­ство­ва­ла, что живу, все вре­мя, пока шли роды; для меня был цен­ным каж­дый момент это­го собы­тия. Я дели­лась сво­и­ми впе­чат­ле­ни­я­ми с помощ­ни­ца­ми, кото­рые были бес­ко­неч­но вни­ма­тель­ны ко мне и мое­му ребен­ку. Что каса­ет­ся мужа, это долж­но быть неза­бы­ва­е­мо: помо­гать в родах жен­щине, кото­рую любишь. Я выти­раю дро­жа­ще­го Бап­ти­ста после купа­ния и пою ему неж­ную песен­ку Мари-Луизы:

Tu n’auras jamais froid
Je semerai la laine

Tu n’auras jamais froid
Je planterai la soie…

Ты нико­гда не замерзнешь,
Я посею семе­на шерсти,
Ты нико­гда не замерзнешь,
Я поса­жу неви­дан­ные шелка…

Автор: Мишель Оден

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки