Авторитет и сила священных канонов

Панай­о­тис И. Бумис

Оглав­ле­ние


1. Веде­ние

В обсуж­де­нии насто­я­щей темы мы попы­та­емся быть как можно более ясными и доступ­ными для пони­ма­ния. Ведь бла­го­даря ясно­сти дости­га­ется чело­ве­че­ское вза­и­мо­по­ни­ма­ние и как след­ствие – еди­не­ние людей в духе. С этим свя­заны также слова прис­но­па­мят­ного про­фес­сора Д. Бала­носа, кото­рые он выска­зал отно­си­тельно другой серьез­ней­шей про­блемы – созыва Все­пра­во­слав­ного Собора: «Поз­вольте мне в своих фор­му­ли­ров­ках быть мак­си­мально крат­ким и искрен­ним, без дипло­ма­ти­че­ской предо­сто­рож­но­сти и дву­смыс­лен­но­стей, с мыслью о том, что только через откры­тый и искрен­ний обмен мне­ни­ями может про­явиться истина, кото­рую все мы, пусть и раз­лич­ными путями, отыс­ки­ваем».

Мы ска­зали, что поста­ра­емся быть ясными, поскольку дости­же­ние ясно­сти в дей­стви­тель­но­сти может ока­заться не таким про­стым делом, потому что раз­би­ра­е­мая тема явля­ется очень слож­ной. Слож­ность усу­губ­ля­ется еще и тем, что эта тема нахо­дится сего­дня в центре цер­ков­ных инте­ре­сов, в силу чего она выдви­га­ется с самых разных сторон и полу­чает соот­вет­ству­ю­щее осве­ще­ние. В резуль­тате воз­ни­кает доста­точно серьез­ное раз­но­гла­сие по поводу свя­щен­ных кано­нов. Здесь в каче­стве ввод­ного заме­ча­ния хоте­лось бы отме­тить, что сего­дня основ­ное раз­но­гла­сие по поводу свя­щен­ных кано­нов каса­ется наи­бо­лее суще­ствен­ного вопроса их авто­ри­тет­но­сти. Это раз­но­гла­сие и раз­ли­чие мнений отча­сти, может быть, оправ­даны, потому что, к сожа­ле­нию, не суще­ствует доста­точно ясного раз­ли­чия между дей­стви­тельно свя­щен­ными кано­нами и мно­го­раз­лич­ными цер­ков­ными уза­ко­не­ни­ями.

В связи с этим нахо­дится еще одна при­чина несо­гла­сия в среде Церкви по вопросу о свя­щен­ных кано­нах – уси­ли­ва­ю­ща­яся пута­ница в отно­ше­нии их дей­ствен­но­сти, то есть несо­вер­шен­ное знание или даже полное незна­ние их силы и при­ме­не­ния.

2. Авто­ри­тет свя­щен­ных кано­нов

А теперь мы при­сту­паем к рас­смот­ре­нию пер­вого вопроса – об авто­ри­тете свя­щен­ных кано­нов. Из раз­лич­ных дис­кус­сий цер­ков­ного или же просто научно-бого­слов­ского уровня известно, что раз­но­гла­сие в отно­ше­нии свя­щен­ных кано­нов сосре­до­то­чено в вопросе их авто­ри­тет­но­сти или отно­си­тель­но­сти, либо, дру­гими сло­вами, их вре­мен­но­сти или посто­ян­но­сти. Одни гово­рят о вре­мен­ном, или отно­си­тель­ном, другие же о вечном, или абсо­лют­ном их авто­ри­тете. Этот вопрос, пола­гаем мы, имеет жиз­ненно важное зна­че­ние для хри­сти­а­нина, для чело­века вообще. По этому пункту стоит при­ве­сти заме­ча­ние рус­ского про­фес­сора отца Иоанна Мей­ен­дорфа: «Раз­ли­чие между абсо­лют­ным и отно­си­тель­ным есть, как мне дума­ется, самый неот­лож­ный из всех вопро­сов, с кото­рыми при­дется столк­нуться сего­дня пра­во­слав­ным бого­сло­вам… Лишь если мы обна­ру­жим и познаем в доста­точ­ной мере Абсо­лют­ное, нам удастся надежно сори­ен­ти­ро­ваться в гуще чело­ве­че­ских пре­да­ний и обы­чаев, так что мы сможем про­из­ве­сти тре­бу­е­мое раз­гра­ни­че­ние и необ­хо­ди­мую очистку».

Вопрос об абсо­лют­ном авто­ри­тете свя­щен­ных кано­нов явля­ется жиз­ненно важным потому, что пере­пле­та­ется непо­сред­ственно с про­бле­мой их пра­виль­но­сти, с тем, насколько они выра­жают истину, что, в свою оче­редь, свя­зано с про­бле­мой про­ис­хож­де­ния свя­щен­ных кано­нов. Дей­стви­тельно ли они явля­ются боже­ствен­ными запо­ве­дями или же они явля­ются чело­ве­че­скими про­из­ве­де­ни­ями и пред­пи­са­ни­ями. Про­фес­сор Л. Филип­пи­дис писал по этому поводу: «Пра­виль­ным явля­ется Истин­ное, а Истин­ным явля­ется все то, что Бог открыл – все, что Бог желает… Все, что Бог открыл, нахо­дится перед нами – еди­но­жды данное, но навеки сохра­ня­ю­щее силу».

Дис­кус­сия по ука­зан­ной про­бле­ма­тике может долго про­дол­жаться, но это лишь отве­дет наше вни­ма­ние от глав­ного вопроса и, соот­вет­ственно, затруд­нит его реше­ние. Поэтому согласно нашему поже­ла­нию, выска­зан­ному в начале, вместо всяких дис­кус­сий и дока­за­тельств, мы просто при­ве­дем здесь сви­де­тель­ства самих свя­щен­ных кано­нов, или, что то же, выска­зы­ва­ния отцов Церкви, поста­нов­ляв­ших эти каноны.

Так, во 2‑ом каноне VVI Все­лен­ского Собора, кото­рый пред­став­ляет собой обра­зец офи­ци­аль­ной синоп­ти­че­ской коди­фи­ка­ции свя­щен­ных кано­нов Церкви, мы читаем: «Пре­крас­ным и край­него тщания достой­ным при­знал сей святый собор и то, чтобы отныне, ко исце­ле­нию душ и ко увра­че­ва­нию стра­стей, тверды и нена­ру­шимы пре­бы­вали при­ня­тые и утвер­жден­ные быв­шими прежде нас свя­тыми и бла­жен­ными отцами, а также и нам пре­дан­ные, под именем святых и слав­ных Апо­сто­лов, 85 правил (кано­нов)… и все прочие свя­щен­ные пра­вила (каноны), изло­жен­ные от святых и бла­жен­ных отец наших… Никому да не будет поз­во­лено выше­озна­чен­ные пра­вила изме­нять, или отме­нять, или при­ни­мать вместо пред­ло­жен­ных правил иные, с под­лож­ными над­пи­са­ни­ями, состав­лен­ные некими людьми, дерз­нув­шими тор­га­ше­ство­вать исти­ной. А если кто будет обли­чен в том, что некое пра­вило из выше­ре­чен­ных поку­сился изме­нить или иска­зить: тако­вой будет пови­нен согласно тому пра­вилу поне­сти епи­ти­мью, какую оно опре­де­ляет, и чрез оное вра­чуем будет от того, в чем пре­ткнулся».

Также в 1‑ом каноне VII Все­лен­ского Собора мы читаем: «При­няв­шим свя­щен­ни­че­ское досто­ин­ство сви­де­тель­ствами и руко­вод­ством служат начер­тан­ные пра­вила и поста­нов­ле­ния, кото­рые охотно при­емля, вос­пе­ваем с бого­гла­го­ли­вым Дави­дом, ко Гос­поду Богу гла­голя: на пути сви­де­тельств Твоих я насла­дился, как во всяком богат­стве… Поскольку же сие верно, и засви­де­тель­ство­вано нам; то раду­ясь о сем, подобно тому как кто нашел бы боль­шое сокро­вище, боже­ствен­ные пра­вила мы с услаж­де­нием при­ни­маем ивсе­це­лое и непо­ко­леб­ле­мое содер­жим поста­нов­ле­ние сих правил«.

Итак, на без­услов­ный авто­ри­тет свя­щен­ных кано­нов ука­зы­вает, во-первых, то, что сами Все­лен­ские Соборы запре­щают их иска­же­ние или изме­не­ние. По поводу этого запре­ще­ния про­фес­сор К. Мура­ти­дис пишет: «Эта… твер­дая уве­рен­ность выше­упо­мя­ну­тых Все­лен­ских Собо­ров в досто­вер­но­сти и силе древ­ней­ших кано­нов, а также в недо­пу­сти­мо­сти вся­кого отступ­ле­ния, ново­вве­де­ния или упразд­не­ния в их содер­жа­нии, выра­жает именно то глу­бо­кое убеж­де­ние цер­ков­ного Созна­ния в вечном авто­ри­тете и неиз­ме­ня­е­мо­сти содер­жа­ния свя­щен­ных Кано­нов, вдох­нов­лен­ного Святым Духом».

Исходя из того, что самими кано­нами запре­ща­ется их иска­же­ние, мы при­хо­дим к выводу о непо­гре­ши­мо­сти упо­мя­ну­тых кано­нов и убеж­да­емся, что они ука­зы­вают пра­виль­ный путь, что содер­жат в себе истину. А если бы свя­щен­ные каноны не давали вер­ного направ­ле­ния, но содер­жали бы оши­боч­ные поста­нов­ле­ния, то по какой при­чине было отка­зы­ваться от после­ду­ю­щих воз­мож­ных исправ­ле­ний? Выше­от­ме­чен­ный вывод под­твер­жда­ется также упо­мя­ну­тым выше 2‑ым кано­ном VVI Все­лен­ского Собора, кото­рый гласит: «Никому да не будет поз­во­лено выше­озна­чен­ные пра­вила изме­нять… или при­ни­мать вместо пред­ло­жен­ных правил иные, с под­лож­ными над­пи­са­ни­ями, состав­лен­ные некими людьми, дерз­нув­шими тор­га­ше­ство­вать исти­ной».

Итак, свя­щен­ные каноны имеют сви­де­тель­ство того, что они обла­дают исти­ной. Это также сле­дует и из того, что они имеют само­сви­де­тель­ство того, что они пред­пи­саны Все­лен­скими Собо­рами при оза­ре­нии и покро­ви­тель­стве Свя­того Духа, Духа истины. Так, в 1‑ом каноне VII Все­лен­ского Собора про­воз­гла­ша­ется: «… боже­ствен­ные пра­вила мы при­ни­маем с услаж­де­нием, и все­це­лое и непо­ко­леб­ле­мое содер­жим поста­нов­ле­ние сих правил, изло­жен­ных от все­х­валь­ных Апо­стол, святых труб Духа, и от шести святых Все­лен­ских Собо­ров, и поместно соби­рав­шихся для изда­ния подоб­ных запо­ве­дей, и от святых Отцев наших. Ибо все они от еди­ного и того же Духа быв про­све­чены, полез­ное уза­ко­нили».

Итак, VII Все­лен­ским Собо­ром про­воз­гла­ша­ется «более тор­же­ствен­ным обра­зом гос­под­ству­ю­щее в цер­ков­ном созна­нии глу­бо­чай­шее убеж­де­ние каса­тельно при­роды и харак­тера боже­ствен­ных и святых кано­нов Церкви как плодов Все­свя­того Духа».

В отно­ше­нии выше­упо­мя­ну­того само­сви­де­тель­ства никто не в праве утвер­ждать, что оно кос­венно ука­зы­вает на неве­де­ние Отцами истин­ной при­роды цер­ков­ных зако­но­по­ло­же­ний или что предо­став­ле­ние кано­нами такого под­твер­жде­ния оши­бочно. Потому что, если на мгно­ве­ние пред­по­ло­жить, что сви­де­тель­ство целого Все­лен­ского Собора оши­бочно, тогда на какую авто­ри­тет­ность могли бы при­тя­зать мнения каких-либо отдель­ных отцов Церкви или позд­ней­ших епи­ско­пов и бого­сло­вов? Во всяком случае, мнение Все­лен­ского Собора не может быть опро­верг­нуто мне­нием какого бы то ни было совре­мен­ного уче­ного, не при­ем­лю­щего выше­ука­зан­ного само­сви­де­тель­ства.

Но кроме того, вполне есте­ственно, чтобы сви­де­тель­ство этих кано­нов было авто­ри­тет­ным, и вообще доста­точно логично, чтобы все поста­нов­ля­е­мые Все­лен­скими Собо­рами каноны были непо­гре­ши­мыми, раз сами Все­лен­ские Соборы, явля­ю­щи­еся устами Церкви, кото­рая есть «столп и утвер­жде­ние истины» – непо­гре­шимы. Поэтому Афа­на­сий Вели­кий спра­вед­ливо гово­рит в своем Посла­нии к епи­ско­пам Африки: «Слово же Гос­подне, изре­чен­ное на Все­лен­ском Соборе в Никее, пре­бы­вает во веки».

3. Неко­то­рые уточ­не­ния

А) Оросы-каноны

Однако можно было бы воз­ра­зить, что все ска­зан­ное выше имеет силу для дог­ма­ти­че­ских реше­ний, т.е. оросов, но не для кано­нов, так как не одно и то же – оросы Все­лен­ских Собо­ров и их каноны. Но это мнение невоз­можно дока­зать, потому что не суще­ствует ясного раз­гра­ни­че­ния между этими двумя тер­ми­нами: так, «орос» часто назы­ва­ется «кано­ном» и наобо­рот. Вели­кий визан­тий­ский кано­нист Зонара спе­ци­ально ука­зы­вает: «Орос же назы­ва­ется образ­цом и кано­ном». А из кано­ни­стов нового вре­мени Д. Пет­ра­ка­кос пишет: «Напрасно станет кто-либо искать бук­валь­ный смысл в словах «канон» и «орос», а также «догмат», осо­бенно на про­тя­же­нии первых пяти веков». И это спра­вед­ливо, поскольку наряду с тем, что многие каноны имеют дог­ма­ти­че­ское содер­жа­ние (17, 18 I Все­лен­ского Собора, 4, 10 14, 20, 28 IV Все­лен­ского Собора и др.), почти все свя­щен­ные каноны имеют тесную связь с дог­ма­ти­че­ским уче­нием Церкви и состав­ляют его прак­ти­че­ское при­ме­не­ние. Как верно под­чер­ки­вает В. Лос­ский, «каноны, направ­ля­ю­щие жизнь Церкви «в ее земном аспекте», неот­де­лимы от хри­сти­ан­ских дог­ма­тов. Они – не юри­ди­че­ские ста­туты в соб­ствен­ном смысле слова, но при­ло­же­ние дог­ма­тов Церкви». В связи с этим весьма меткое заме­ча­ние выска­зы­вает также Мит­ро­по­лит Сервий и Козаны Дио­ни­сий: «В Церкви тео­ре­ти­че­ские и прак­ти­че­ские вопросы не суще­ствуют раз­дельно, как мы при­выкли раз­де­лять в новей­шую эпоху. Вопросы Церкви – суть вопросы жизни, в кото­рой теория неот­де­лима от прак­тики. Раз­де­ле­ние этих вопро­сов на якобы прак­ти­че­ские и тео­ре­ти­че­ские ведет к раз­дроб­ле­нию цер­ков­ного орга­низма и про­ти­во­ре­чию в жизни… Без­условно, одним из самых боль­ших грехов нашего вре­мени в Церкви явля­ется отде­ле­ние жизни от дог­мата, любви от веры, Церкви от Бого­сло­вия».

По этому пункту можно было бы воз­ра­зить: в отли­чие от оросов, кото­рые дела­лись широко извест­ными и утвер­жда­лись пол­но­той Церкви, каноны не полу­чали такого утвер­жде­ния с ее сто­роны, поскольку она не полу­чала непо­сред­ствен­ного зна­ком­ства с ними. Однако это воз­ра­же­ние несе­рьезно, потому что если уж какой-либо собор при­зна­ется Все­лен­ским, т.е. авто­ри­тет­ным и непо­гре­ши­мым, сле­до­ва­тельно, все его реше­ния, а значит, и кано­ни­че­ские, явля­ются пра­виль­ными и непо­гре­ши­мыми. Иначе этот Собор не был бы непо­гре­ши­мым, а значит, и пра­во­слав­ным.

После всего выше­ска­зан­ного ника­кое сомне­ние отно­си­тельно без­услов­ного авто­ри­тета свя­щен­ных кано­нов, как нам кажется, не может быть оправ­дано. И поэтому спра­вед­ливо Восточ­ные Пра­во­слав­ные Пат­ри­архи в своих «отве­тах» (1716–25 гг.) англи­кан­ским епи­ско­пам, отка­зав­шимся при­ся­гать королю, гово­рили: «Зако­но­по­ло­же­ния и каноны Святых и Свя­щен­ных Семи Собо­ров, а также Помест­ных, созы­вав­шихся, разу­ме­ется, на Востоке (со времен Святых Апо­сто­лов и до цар­ство­ва­ния в Кон­стан­ти­но­поле Васи­лия Пор­фи­ро­род­ного), мы при­ни­маем как самые Святые Еван­ге­лия согласно 2‑ому канону VI Свя­того и Все­лен­ского Собора и 3‑ему поло­же­нию 2‑ого титула Новелл, в кото­ром нахо­дим, что каноны и дог­маты Семи Собо­ров должно соблю­дать как Боже­ствен­ные Писа­ния… И понятно, почему мы при­ни­маем каноны Свя­щен­ных Собо­ров как Боже­ствен­ные Писа­ния, – так как они явля­ются зако­но­по­ло­же­ни­ями бого­нос­ных мужей, кото­рых Бог поста­вил в Церкви учи­те­лями так же, как Апо­сто­лов и Про­ро­ков, по учению Боже­ствен­ного Апо­стола (1Кор. 12:28), кото­рые, будучи также вдох­нов­лены Боже­ствен­ным Духом, пред­пи­сали тако­вые каноны, чтобы мы имели их словно све­тиль­ники, сия­ю­щие в темном месте (2Петр. 1:19), как и Боже­ствен­ные Писа­ния. Ибо Святой Дух, гла­го­лав­ший чрез Апо­сто­лов, Он же и не другой гла­го­лал и чрез бого­нос­ных Отцов». Вели­чай­ший кано­нист нового вре­мени святой Нико­дим Свя­то­го­рец также гово­рит: «Эта книга (т.е. Пида­лион – собра­ние Свя­щен­ных Кано­нов) есть Свя­щен­ное писа­ние после Свя­щен­ных Писа­ний, Завет после Вет­хого и Нового Завета. Вторые бого­дух­но­вен­ные сло­веса после первых бого­дух­но­вен­ных словес. Эта книга есть вечные пре­делы, кото­рые поло­жили Отцы наши, и законы, суще­ству­ю­щие вовек… кото­рые Все­лен­ские и Помест­ные Соборы поста­но­вили Духом Святым… Эта книга есть поис­тине Руле­вое Весло (Пида­лион) Кафо­ли­че­ской Церкви, как мы ее поиме­но­вали, управ­ля­е­мая кото­рым Цер­ковь уве­ренно достав­ляет своих моря­ков и пла­ва­ю­щих, разу­мею свя­щен­ных и мирян, к без­мя­теж­ной при­стани Выш­него Цар­ствия». Про­фес­сор И. Кар­ми­рис также гово­рит: «Таким обра­зом, свя­щен­ные каноны, явля­ю­щи­еся осно­ва­нием строя цер­ков­ной жизни, обла­дая кафо­ли­че­ским и вечным харак­те­ром, како­вой опре­де­ляет и Цер­ковь, обра­зуют ее поло­жи­тель­ное право, кото­рое упо­ря­до­чи­вает отно­ше­ния между ее чле­нами так, чтобы «все было бла­го­при­стойно и по чину» (1Кор. 14:40). Сле­до­ва­тельно, Цер­ковь, как Боже­ствен­ное учре­жде­ние, обла­дает своим соб­ствен­ным строем жизни, кото­рый, будучи боже­ствен­ным как про­ис­хо­дя­щий непо­сред­ственно от Иисуса Христа или Апо­сто­лов и их кано­ни­че­ских пре­ем­ни­ков, вдох­нов­лен­ных Святым Духом, не зави­сит от про­из­вола чело­ве­че­ского жела­ния, но имеет без­услов­ный авто­ри­тет».

Б) Раз­ли­че­ние кано­нов и кано­ни­че­ских поста­нов­ле­ний

Теперь, прежде чем перейти к сле­ду­ю­щему раз­делу, мы должны обя­за­тельно выдви­нуть сле­ду­ю­щее четкое раз­ли­чие и утвер­жде­ние. Если ска­зан­ное выше о без­услов­ном авто­ри­тете свя­щен­ных кано­нов рас­про­стра­ня­ется на те из них, кото­рые были пред­пи­саны Все­лен­скими Собо­рами, но также и на те каноны из опре­де­лен­ных Помест­ными Собо­рами или Отцами Церкви, кото­рые утвер­ждены каким-либо Все­лен­ским Собо­ром, оно, однако, не имеет силы по отно­ше­нию к кано­нам, кото­рые всего-навсего пред­ло­жены каким-либо Помест­ным Собо­ром или каким-нибудь Отцом Церкви. Об этих послед­них кано­нах мы не можем ска­зать с уве­рен­но­стью, что они непо­гре­шимы. Потому что, помимо тео­ре­ти­че­ски ска­зан­ного выше о непо­гре­ши­мо­сти Все­лен­ских Собо­ров, мы имеем прак­ти­че­ский пример, когда 16-ый канон VVI Все­лен­ского Собора испра­вил 15-ый канон Неоке­са­рий­ского Помест­ного Собора.

Пред­став­ле­ние о какой бы то ни было погреш­но­сти кано­нов, пред­пи­сан­ных каким-либо Помест­ным Собо­ром или Отцом Церкви и не утвер­жден­ных Все­лен­ским Собо­ром, укреп­ля­ется также слу­чаем с кано­нами Пат­ри­арха Кон­стан­ти­но­поль­ского Иоанна, про­зван­ного Пост­ни­ком. Его каноны, несмотря на то что были напи­саны до созыва VVI Все­лен­ского Собора, тем не менее не были утвер­ждены послед­ним, хотя он утвер­дил мно­же­ство других кано­нов. Этот факт, как нам кажется, не слу­чаен, но имеет опре­де­лен­ные суще­ствен­ные при­чины. Пат­ри­арх Кон­стан­ти­но­поль­ский Нико­лай в своем 11-ом ответе гово­рит о «кано­нике», то есть сбор­нике кано­нов Иоанна Пост­ника, что «этот кано­ник, исполь­зуя боль­шое снис­хож­де­ние, многих погу­бил». Однако святой Нико­дим Свя­то­го­рец не при­ни­мает этого объ­яс­не­ния, говоря, что кано­ник «не только не снис­хо­ди­те­лен, но, дерзну ска­зать, отно­си­тельно пло­то­люб­цев даже несколько суров». Поэтому, не будучи в силах найти оправ­да­ние тому, что VVI Все­лен­ский Собор не утвер­дил каноны свя­того Иоанна Пост­ника, святой Нико­дим кратко гово­рит: «Не знаю, на каком осно­ва­нии (так про­изо­шло)». Однако мы пола­гаем, что эти каноны не были утвер­ждены, потому что содер­жали в себе неко­то­рые ошибки, воз­можно даже дог­ма­ти­че­ские. Так, кроме всего про­чего, в 1‑ом каноне Иоанна Пост­ника мы читаем: «Впро­чем, даже если частыми коле­но­пре­кло­не­ни­ями уда­ется уми­ло­сти­вить Боже­ство, нужно делать так, и даже много…». То есть оче­видно, что в это пра­вило вво­дится поня­тие уми­ло­стив­ле­ния и удо­вле­тво­ре­ния Бога чело­ве­ком, что входит в про­ти­во­ре­чие с Пра­во­слав­ным дог­ма­ти­че­ским уче­нием.

Помимо этого сооб­ра­же­ния оче­видно также, что каноны, при­пи­сы­ва­е­мые свя­тому Иоанну Пост­нику, не сохра­ни­лись точно в том виде, в каком они вышли из под его пера, но пре­тер­пели опре­де­лен­ные изме­не­ния посред­ством неко­то­рых сокра­ще­ний, сде­лан­ных пере­пис­чи­ками, кото­рым, веро­ятно, и обя­заны дог­ма­ти­че­ские ошибки. Очень может быть, что к тако­вым под­лож­ным кано­нам, при­пи­сы­ва­е­мым Иоанну Пост­нику, отно­сится 2‑ой канон VVI Собора, гла­ся­щий: «Никому да не будет поз­во­лено… кроме пред­ло­жен­ных правил при­ни­мать другие, с под­лож­ными под­пи­са­ни­ями состав­лен­ные некими людьми, дерз­нув­шими тор­га­ше­ство­вать исти­ной». Из всех этих сооб­ра­же­ний ста­но­вится оче­вид­ным, что рас­смат­ри­ва­е­мые каноны были запо­до­зрены в некоей ереси, или заблуж­де­нии против правой веры, и поэтому они не были утвер­ждены V-VI Все­лен­ским Собо­ром.

На осно­ва­нии всего ска­зан­ного выше, тео­ре­ти­че­ски и прак­ти­че­ски, мы заклю­чаем, что только каноны, пред­пи­сан­ные или утвер­жден­ные Все­лен­скими Собо­рами, надежно ука­зы­вают и обес­пе­чи­вают пра­виль­ность, так как опи­ра­ются на непо­гре­ши­мость Церкви. Конечно, этим мы не хотим под­дер­жать мнение, что все прочие каноны не содер­жат истины, что они оши­бочны или что мы должны их отверг­нуть. Напро­тив, весьма веро­ятно, что гря­ду­щий Все­лен­ский Собор утвер­дит многие из них, и таким обра­зом они обре­тут все­лен­ский и без­услов­ный авто­ри­тет. Однако до этого момента у нас не может быть полной уве­рен­но­сти в их Непо­гре­ши­мо­сти и пра­виль­но­сти, какую обес­пе­чи­вают нам лишь каноны Все­лен­ских Собо­ров. По этим при­чи­нам соб­ственно кано­нами, кано­нами в искон­ном смысле слова, могут быть названы – и явля­ются тако­выми – только каноны Все­лен­ских Собо­ров, а также каноны, утвер­жден­ные ими.

Как известно, словом «канон» изна­чально назы­ва­лась дере­вян­ная трость (линейка), кото­рую исполь­зо­вали для про­ве­де­ния прямой линии или для про­верки пря­мизны какой-либо линии. А в пере­нос­ном смысле кано­ном назы­ва­ется все, что служит образ­цом для пра­виль­ного выпол­не­ния какого-либо дела как руко­вод­ство или кри­те­рий. Таким обра­зом, и каноны Все­лен­ских Собо­ров, обес­пе­чи­ва­ю­щие пра­виль­ность, истину, являют собой обра­зец для каж­дого веру­ю­щего, на осно­ва­нии кото­рого он должен стро­ить свою жизнь или про­ве­рять пра­виль­ность своих поступ­ков. Каноны пред­став­ляют собой единую меру, единый непо­гре­ши­мый кри­те­рий. По ним оце­ни­ва­ются деяния веру­ю­щих, пас­ты­рей и пасо­мых. Каноны состав­ляют единую норму совер­шен­ства, и чем более кто-либо согла­сует с ними свои поступки, дей­ствия и всю свою жизнь, тем более совер­шен­ным, святым и пра­вед­ным он должен ста­но­виться. Напро­тив, всякий, кто уда­ля­ется от них, уда­ля­ется от пра­виль­но­сти, от совер­шен­ства, от пра­вед­но­сти и свя­то­сти.

4. Сила свя­щен­ных кано­нов

Теперь, однако, встает такой вопрос: если авто­ри­тет кано­нов вечен и без­усло­вен, отно­сится ли это и к их силе (дей­ствен­но­сти)? Иными сло­вами, вечна и без­условна ли их сила?

А) Можно ска­зать, что поскольку свя­щен­ные каноны суть каноны жизни и обра­щены к членам воин­ству­ю­щей Церкви, они дей­стви­тельны в той мере, в какой чело­век нахо­дится в этой жизни и при­над­ле­жит воин­ству­ю­щей на земле Церкви. В случае когда чело­век пере­шел в тор­же­ству­ю­щую на небе­сах Цер­ковь, все каноны пре­кра­щают дей­ство­вать в отно­ше­нии него. Ср. место из Апо­стола Павла: «Закон имеет власть над чело­ве­ком, пока он жив» (Рим. 7:1). Подоб­ным обра­зом, если какой-либо член Церкви пере­стает жить в миру и всту­пает в мона­ше­ский чин, то каноны, отно­ся­щи­еся к брач­ной жизни, авто­ма­ти­че­ски пре­кра­щают для него свое дей­ствие. Разу­ме­ется, это совсем не озна­чает, что соот­вет­ству­ю­щие каноны теряют свой авто­ри­тет. То же самое каса­ется и других ана­ло­гич­ных с этими слу­чаев.

Б) Помимо выше­упо­мя­ну­тых слу­чаев часто бывает и так, что Цер­ковь, то есть ком­пе­тент­ный цер­ков­ный орган, в чрез­вы­чай­ных обсто­я­тель­ствах вре­менно при­оста­нав­ли­вает дей­ствие опре­де­лен­ного канона в целях дости­же­ния боль­шей пользы: здесь мы встре­ча­емся с при­ме­не­нием прин­ципа ико­но­мии. Ико­но­мия – это ком­пе­тентно при­ня­тое и исхо­дя­щее из хри­сти­ан­ского устро­е­ния, вре­мен­ное и разум­ное отступ­ле­ние по какому-либо пункту от вер­ного соблю­де­ния канона, то есть от акри­вии, однако, без вся­кого пере­дви­же­ния дог­ма­ти­че­ских границ, допус­ка­е­мое ради спа­се­ния душ, нахо­дя­щихся в ограде (или даже вне ограды) Церкви. Святой Нико­дим Свя­то­го­рец пишет: «Два вида управ­ле­ния и исправ­ле­ния сохра­ня­ются в Церкви Хри­сто­вой. Один вид назы­ва­ется «акри­вией», а другой «ико­но­мией» («домо­стро­и­тель­ством»), или «снис­хож­де­нием», и с их помо­щью домо­стро­и­тели духа (то есть кли­рики) управ­ляют спа­се­нием душ, поль­зу­ясь то одним, то другим видом». По слову Иеру­са­лим­ского Пат­ри­арха Доси­фея, «цер­ков­ные дела рас­смат­ри­ва­ются в двух отно­ше­ниях; по акри­вии и по ико­но­мии».

Так, напри­мер, необ­хо­ди­мым усло­вием спа­се­ния чело­века явля­ется Кре­ще­ние, т.е. трое­крат­ное погру­же­ние в освя­щен­ную воду и изве­де­ние из нее про­све­ща­е­мого, совер­ша­е­мое кано­ни­че­ским свя­щен­ни­ком. Однако, в случае, если мла­де­нец вне­запно начи­нает уми­рать. Цер­ковь поз­во­ляет ради его спа­се­ния отсту­пить от акри­вии и при­ме­нить кре­ще­ние по ико­но­мии. То есть даже про­стой веру­ю­щий миря­нин может трое­кратно, во имя Святой Троицы, под­нять в воздух уми­ра­ю­щего мла­денца, с тем чтобы он счи­тался кре­щен­ным (Кре­ще­ние воз­ду­хом). Подоб­ным обра­зом может быть дано раз­ре­ше­ние от поста в Среду и Пяток или в Четы­ре­де­сят­ницу боль­ному, с тем чтобы его состо­я­ние не ухуд­ши­лось (Ср. 69-ое пра­вило Св. Апо­стол). В обоих этих слу­чаях дей­ствует изре­чен­ное V-VI Все­лен­ским Собо­ром (88-ой канон): «Поэтому пред­по­чте­ние отда­вать нужно спа­се­нию чело­века и его бла­го­со­сто­я­нию».

Про­фес­сор К. Мура­ти­дис гово­рит, что прин­ци­пом цер­ков­ной ико­но­мии «пре­по­беж­да­ется буква закона, кото­рая умерщ­вляет, и про­воз­гла­ша­ется, что Цер­ков­ное право суще­ствует ради веру­ю­щих, отнюдь не явля­ясь само­це­лью». И в другом месте добав­ляет, что прин­цип ико­но­мии «делает Кано­ни­че­ское право суще­ственно отлич­ным не только от права мир­ских орга­ни­за­ций, но и от самого закона Вет­хого Завета, осо­бенно в том виде, кото­рый суще­ство­вал в Сина­гоге во вре­мена Гос­пода».

По этому поло­же­нию можно было бы, срав­ни­вая Боже­ствен­ный Закон (каноны Церкви) с чело­ве­че­скими зако­нами и лучше выяс­няя таким обра­зом особый харак­тер свя­щен­ных кано­нов, заме­тить сле­ду­ю­щее: авто­ри­тет свя­щен­ных кано­нов без­усло­вен, сила же их отно­си­тельна. Напро­тив, авто­ри­тет чело­ве­че­ских зако­нов отно­си­те­лен, однако, несмотря на это их сила обык­но­венно без­условна: то есть они почти всегда при­ме­ня­ются неукос­ни­тельно.

В) Кроме выше­ука­зан­ной формы цер­ков­ной ико­но­мии, име­ется еще один свое­об­раз­ный вид, кото­рый можно было бы назвать более посто­ян­ной или про­дол­жи­тель­ной ико­но­мией. Ее можно оха­рак­те­ри­зо­вать также как мол­ча­ли­вую ико­но­мию.

Прежде всего, сле­дует обра­тить вни­ма­ние на то, что по вопросу про­дле­ния и про­дол­жи­тель­но­сти при­ме­не­ния ико­но­мии не может быть устой­чи­вого пре­дела, ни тем более серьез­ных раз­но­гла­сий или воз­ра­же­ний, так как само поня­тие вре­мени в прин­ципе условно. Ср. место из 2Петр. 3:8: «Одно то не должно быть сокрыто от вас, воз­люб­лен­ные, что у Гос­пода один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день». Ср. также Пс. 89 (90), 4. Впро­чем, должно отме­тить, что про­дол­жи­тель­ность при­ме­не­ния опре­де­лен­ной цер­ков­ной ико­но­мии может изме­няться соот­вет­ственно случаю и обсто­я­тель­ствам. По слову прп. Фео­дора Сту­дита: «Одни дела ико­но­мии совер­ша­лись отцами вре­менно, а другие – про­дол­жи­тельно«.

Мы оха­рак­те­ри­зо­вали этот вид ико­но­мии еще и как мол­ча­ли­вый, потому что обычно ее предо­став­ле­ние совер­ша­ется без осо­бого упо­ми­на­ния или объ­яв­ле­ния со сто­роны при­ме­ня­ю­щего ее ком­пе­тент­ного цер­ков­ного органа. Просто ввиду обсто­я­тельств ком­пе­тент­ный цер­ков­ный орган мол­ча­ливо терпит отступ­ле­ние веру­ю­щих от вер­ного и точ­ного при­ме­не­ния тех или иных свя­щен­ных кано­нов, не нала­гая преду­смот­рен­ного нака­за­ния. Можно было бы ска­зать, что сего­дня слу­ча­ется так, что есть каноны, кото­рые, обла­дая вечным и без­услов­ным авто­ри­те­том, то есть являя пра­виль­ность и идеал, все-таки нахо­дятся в без­дей­ствии, в празд­но­сти, не в силе при при­ме­не­нии мол­ча­ли­вой ико­но­мии.

[При­ме­ча­ние. Прежде чем дви­нуться дальше, нам пред­стоит решить сле­ду­ю­щий вопрос пас­тыр­ского харак­тера: что пред­по­чти­тель­нее, при­ме­не­ние такой мол­ча­ли­вой ико­но­мии, как это обычно мол­ча­ливо про­ис­хо­дит, или опо­ве­ще­ние перед пол­но­той Церкви? На это можно было бы ска­зать сле­ду­ю­щее: что необ­хо­димо, так это то, что при­ме­не­ние мол­ча­ли­вой ико­но­мии должно про­ис­хо­дить с ведома и по ини­ци­а­тиве цер­ков­ных орга­нов, чтобы они были готовы «дать ответ вся­кому, тре­бу­ю­щему отчета» (1Петр. 3:15). Но что каса­ется вопроса, должно ли при­ме­не­ние ико­но­мии про­ис­хо­дить с ведома паствы, то это зави­сит от каж­дого кон­крет­ного случая. Так, если опре­де­лен­ная про­блема захва­тила умы у части Цер­ков­ной пол­ноты и при­чи­няет ей бес­по­кой­ство или соблазн, то цер­ков­ная власть должна выбрать четкую пози­цию и разъ­яс­нить народу, что, соот­вет­ственно, про­ис­хо­дит или должно про­изойти. Однако, если без­дей­ствие какого-либо свя­щен­ного канона не вызы­вает появ­ле­ния про­блем или вопро­сов в Цер­ков­ной пол­ноте и, осо­бенно, если оно не нано­сит ей какого-либо вреда, тогда цер­ков­ное руко­вод­ство может не высту­пать с пуб­лич­ным объ­яс­не­нием своей пози­ции, чтобы это не вызвало неожи­дан­ного бес­по­кой­ства или вол­не­ния среди пол­ноты Церкви.]

После этих скобок можно было бы пред­ло­жить и сле­ду­ю­щее: Цер­ковь через вре­мен­ное или про­дол­жи­тель­ное при­оста­нов­ле­ние силы, – но не авто­ри­тета, – свя­щен­ных кано­нов про­дол­жает Боже­ствен­ную ико­но­мию с целью «взыс­кать и спасти» чело­века (Ср. Лк. 19:10); про­дол­жает Боже­ствен­ное домо­стро­и­тель­ство в исто­рии спа­се­ния. Посто­янно и неод­но­кратно она снис­хо­дит к чело­ве­че­ской немощи и терпит, не при­бе­гая к нака­за­ниям, отступ­ле­ние от акри­вии, с тем чтобы помочь чело­веку, сохра­нить его в Церкви и под­ве­сти его к жизни о Христе, к позна­нию истины для воз­рас­та­ния его лич­но­сти в «мужа совер­шенна».

5. Неко­то­рые недо­ра­зу­ме­ния

(их при­чины и их предот­вра­ще­ние)

И все-таки, это спа­си­тель­ное и полное любви и состра­да­ния к чело­веку дело Церкви было неко­то­рыми вос­при­нято как осно­ва­ние для утвер­жде­ния, что каноны не имеют без­услов­ного авто­ри­тета или что они вре­менны и отно­си­тельны как чело­ве­че­ские постро­е­ния. Значит, они бес­по­лезны и, сле­до­ва­тельно, должны быть упразд­нены. Такая оши­боч­ная оценка свя­щен­ных кано­нов обя­зана тому, что эти свя­щен­ные каноны и вообще отно­ся­щи­еся к ним дей­ствия Церкви (при­ме­не­ние или непри­ме­не­ние) судятся, «изме­ря­ются» по чело­ве­че­ским, мир­ским кри­те­риям. Можно было бы ска­зать, что к этому случаю осо­бенно под­хо­дят слова свя­того Иоанна Зла­то­уста: «изме­ряя дела Божий умство­ва­ни­ями чело­ве­че­скими, они посты­ди­лись домо­стро­и­тель­ства спа­се­ния».

Это недо­ра­зу­ме­ние вызвано, глав­ным обра­зом, неко­то­рым сме­ше­нием, неко­то­рым отож­деств­ле­нием поня­тий «авто­ри­тет» и «сила» свя­щен­ных кано­нов. Но как под­твер­жда­ется выше, эти поня­тия не тож­де­ственны. Мы видели, что в опре­де­лен­ных серьез­ных слу­чаях и по сооб­ра­же­ниям нужды (душев­ной или телес­ной) сила и при­ме­не­ние свя­щен­ных кано­нов могут быть при­оста­нов­лены, лишены дей­ствия, то есть быть отно­си­тель­ными, но это вовсе не имеет ника­ких тяже­лых послед­ствий в отно­ше­нии их под­лин­но­сти, их без­услов­ного авто­ри­тета.

Это ста­но­вится оче­вид­ным, если при­нять во вни­ма­ние неко­то­рые харак­тер­ные и крас­но­ре­чи­вые собы­тия и дей­ствия («Деяния») Церкви и Ее ком­пе­тент­ных орга­нов. Так, в случае кон­крет­ного доку­мента (и затем рас­по­ря­же­ния), предо­став­ля­ю­щего ико­но­мию, ком­пе­тент­ный цер­ков­ный орган, высту­па­ю­щий с ока­за­нием ико­но­мии, обязан впи­сать в соот­вет­ствен­ное раз­ре­ше­ние, кроме предо­став­ля­е­мой ико­но­мии, также и акри­вию, под­чер­ки­вая, таким обра­зом, то пра­виль­ное и кано­ни­че­ское (соот­вет­ству­ю­щий канон), от кото­рого он вре­менно отсту­пает по ико­но­мии, делая снис­хож­де­ние ради исце­ле­ния недо­статка и все­це­лого блага члена Церкви. А то, что всегда имеет место ука­за­ние на кано­ни­че­скую норму, дает осно­ва­ние неко­то­рый спра­вед­ливо гово­рить, что ико­но­мия не раз­ру­шает каноны, но напро­тив, утвер­ждает их и укреп­ляет их авто­ри­тет.

Стало быть, то, что в опре­де­лен­ный момент какой-либо канон не имеет силы или не при­ме­ня­ется, совсем не озна­чает, что он не обла­дает без­услов­ным авто­ри­те­том сам по себе. Воз­можно даже, что его без­дей­ствие или непри­ме­не­ние в какой-нибудь Помест­ной Церкви будет про­дол­жаться хоть тысячу лет, опять-таки, без всяких послед­ствий для его авто­ри­тета. Веро­ят­ность того, что сего­дняш­ние обсто­я­тель­ства потре­буют не пол­ного при­ме­не­ния какого-либо канона, совсем не исклю­чает того, что завтра, воз­можно, Цер­ковь ради пользы Своей пол­ноты выдви­нет вперед этот кано­нам, воз­об­нов­ляя его силу и требуя его пол­ного при­ме­не­ния.

Сам факт такого воз­об­нов­ле­ния состав­ляет второй крас­но­ре­чи­вый эле­мент мно­го­ве­ко­вой цер­ков­ной прак­тики. Уже сами свя­щен­ные каноны часто «обнов­ляют» более древ­ние каноны. Это кон­кретно наблю­да­ется на при­мере 3‑го канона VVI Все­лен­ского Собора, кото­рый гласит: «Отныне же опре­де­ляем и воз­об­нов­ляем пра­вило… и т.д.», и далее ссы­ла­ется на 17-ое пра­вило Св. Апо­стол. Также и в 8‑ом каноне того же Собора мы читаем: «Пред­пи­сан­ное свя­тыми отцами нашими желая и мы во всем сохра­нять, воз­об­нов­ляем также и пра­вило, пове­ле­ва­ю­щее быть еже­годно собо­рам епи­ско­пов каждой обла­сти…» Ср. также 6‑ой канон VII Все­лен­ского Собора: «И мы сие пра­вило воз­об­нов­ляем, и если обря­щется некий началь­ник, воз­бра­ня­ю­щий сие, да будет отлу­чен». Само воз­об­нов­ле­ние кано­нов ука­зы­вает на то, что хотя сила опре­де­лен­ного канона на прак­тике или из сооб­ра­же­ний ико­но­мии иногда осла­бе­вает, тем не менее, авто­ри­тет его не умень­ша­ется.

Из выше­ска­зан­ного легко заклю­чить, что мы не можем без­услов­ный авто­ри­тет какого-либо канона ста­вить в зави­си­мость от его непри­ме­не­ния и без­дей­ствия в каком-то част­ном случае, в какой-то опре­де­лен­ной цер­ков­ной обла­сти, или в какую-то кон­крет­ную эпоху. Из того, что какой-то канон не соблю­да­ется всеми веру­ю­щими или не при­ме­ня­ется в нашей соб­ствен­ной обла­сти или в нашу эпоху из тех сооб­ра­же­ний, что мы нахо­димся в раз­лич­ных небла­го­при­ят­ных усло­виях, или же под­вер­жены прочим нуждам и немо­щам, совсем не сле­дует, что они не могут быть при­ме­нены в других обла­стях, в другие вре­мена, дру­гими хри­сти­а­нами. Если бы мы при­няли послед­нее за правду, то попали бы в опас­ность быть оха­рак­те­ри­зо­ваны как рас­суж­да­ю­щие субъ­ек­тивно и эго­цен­трично или как огра­ни­чен­ные в своих рас­суж­де­ниях про­стран­ственно и хро­но­ло­ги­че­ски.

Есте­ственно, – как и под­твер­жда­ется на деле, – кто-либо может воз­ра­зить, что при­ве­ден­ные оши­боч­ные оценки и недо­ра­зу­ме­ния отно­си­тельно свя­щен­ных кано­нов можно было бы предот­вра­тить и избе­жать их, если бы имело место соб­ственно бого­слов­ское рас­смот­ре­ние свя­щен­ных кано­нов на осно­ва­нии под­лин­ных цер­ков­ных кри­те­риев, а не чело­ве­че­ских изме­ре­ний. Поэтому пра­вильно гово­рится, что «для при­бли­же­ния, пости­же­ния и пра­виль­ной оценки свя­щен­ных кано­нов суще­ствен­ной и абсо­лютно необ­хо­ди­мой пред­по­сыл­кой явля­ется духов­ная согла­со­ван­ность их иссле­до­ва­теля с духом Церкви и свя­щен­ных Кано­нов. Только эта согла­со­ван­ность поз­во­ляет пре­одо­леть букву, кото­рая часто уби­вает, и при­от­кры­вает внут­рен­нее духов­ное вели­чие свя­щен­ных Кано­нов». А если кто-то поже­лает рас­смот­реть и «изме­рить» свя­щен­ные каноны и духов­ные дей­ствия Церкви, опи­ра­ясь на субъ­ек­тив­ные чело­ве­че­ские кри­те­рии, то он под­верг­нется серьез­ной опас­но­сти обма­нуться, сбиться с толку, и впасть в пре­лесть.

Это может стать еще более понят­ным и убе­ди­тель­ным на сле­ду­ю­щем при­мере: многие утвер­ждают, что каноны пре­хо­дящи, потому что они якобы не могут быть при­ме­нены сего­дня, то есть они непри­ме­нимы. Однако, этот взгляд сам обна­ру­жи­вает свою оши­боч­ность: он пред­став­ляет собой логи­че­скую ошибку, состо­я­щую в при­ня­тии иско­мого за данное. Дей­стви­тельно, вполне веро­ятно, что мы не сможем сего­дня при­ме­нить опре­де­лен­ные каноны. Однако это не гово­рит о том, что эти каноны оши­бочны, но о том, что мы, сего­дняш­ние люди, настолько отда­ли­лись от правоты или настолько обес­си­лили и выро­ди­лись, что не спо­собны при­ме­нять эти каноны. Напри­мер, 69-ое пра­вило Св. Апо­стол пред­пи­сы­вает пост в про­дол­же­ние Св. Четы­ре­де­сят­ницы. То, что мы не в силах сего­дня соблю­дать его, потому что чув­ствуем упадок наших умствен­ных или телес­ных сил, не озна­чает, что канон не пра­ви­лен, но что чело­век, осо­бенно город­ской, поте­рял былую выдержку и пря­ми­ком идет по направ­ле­нию к раз­ло­же­нию и ката­строфе, если, конечно, он не изме­нит своей сего­дняш­ней так­тики. Отсюда ста­но­вится понят­ным, что не каноны пре­хо­дящи и отно­си­тельны, но что, напро­тив, мы сами стали очень зави­си­мыми от среды, очень пре­хо­дя­щими и непо­сто­ян­ными, очень отно­си­тель­ными.

Из выше­ска­зан­ного также полу­ча­ется, что когда мы судим о вещах субъ­ек­тивно, мы рис­куем оши­биться в суж­де­нии. И, более того, просто опасно сле­до­вать за своими соб­ствен­ными взгля­дами и рас­суж­дать о вещах на осно­ва­нии чело­ве­че­ских кри­те­риев, потому что так – и это хуже всего – мы не заме­чаем, как часто (обык­но­венно) мы направ­ля­емся к своей ката­строфе. И нако­нец, эта опас­ность должна про­бу­дить в нас жела­ние и заботу вос­ста­но­вить все в правоте, в его есте­ствен­ном состо­я­нии и ходе бытия при помощи неко­его авто­ри­тета.

6. Эпилог

Итак, именно об этих нуждах и запро­сах желали поза­бо­титься Все­лен­ские Соборы, наше­ствием Свя­того Духа пред­пи­сы­вая свя­щен­ные каноны. Именно такое назна­че­ние имеют свя­щен­ные каноны и именно таким авто­ри­те­том они обла­дают. Как «пра­вила», они пока­зы­вают пра­виль­ность и верный путь к ней – к позна­нию истины и жизни по ней. Это све­тя­щи­еся знаки, вечные све­то­вые ука­за­тели, кото­рые удер­жи­вают в поле зрения Церкви, вообще, и каж­дого веру­ю­щего, в част­но­сти, ясное созна­ние пре­сле­ду­е­мой цели, кото­рая заклю­ча­ется в совер­шен­ство­ва­нии и обо­же­нии чело­века, в дости­же­нии бого­по­до­бия.

Было бы при­скорбно, если бы эти пра­вила (каноны) всякий раз под­го­ня­лись под вос­при­я­тие и духовно-нрав­ствен­ное состо­я­ние заблуж­да­ю­ще­гося и обо­льща­ю­ще­гося чело­века. Тогда и «иску­пи­тель­ная весть Бого­че­ло­века была бы пре­дана, и всякая воз­мож­ность духов­ного подвига уни­что­жена», всякая надежда духовно-нрав­ствен­ного про­гресса исклю­чена. Потому что на место Бого­че­ло­века Иисуса мы бы посто­янно ста­вили кумир совре­мен­ного обмирщ­влен­ного и выро­див­ше­гося чело­века, навер­ное, до тех пор, пока шаг за шагом не дошли бы до состо­я­ния бес­сло­вес­ных живот­ных. И по отно­ше­нию к свя­щен­ным кано­нам, как и к при­ме­не­нию их веру­ю­щими, можно при­ме­нить по ана­ло­гии то, что гово­рит про­фес­сор Е. Фео­дору о Пра­во­слав­ном Бого­слу­же­нии (Боже­ствен­ной Литур­гии и пр.): «Пра­во­слав­ное Бого­слу­же­ние ведет чело­века к бли­жай­шему сопри­кос­но­ве­нию со свя­ты­ней, пре­вос­ходя все ате­и­сти­че­ские гума­ни­сти­че­ские системы, кото­рые, объ­еди­нив­шись сейчас в меж­ду­на­род­ные коа­ли­ции, кате­го­ри­че­ски отвер­гают духов­ные связи чело­века с какой бы то ни было транс­цен­дент­ной боже­ствен­ной реаль­но­стью, руко­вод­ству­ются внут­ри­мир­ным антро­по­цен­триз­мом, поме­щают чело­века в центр всего, опус­ка­ются до мате­ри­а­лизма, реля­ти­визма, субъ­ек­ти­визма и подав­ляют осно­во­по­ла­га­ю­щее свой­ство чело­ве­че­ской души – стрем­ле­ние к Боже­ству».

Соче­та­ние кано­ни­че­ской «акри­вии» и цер­ков­ной «ико­но­мии», кото­рые состав­ляют два аспекта одного и того же «дела Цер­ков­ного слу­же­ния к совер­ше­нию святых», при­дает совсем особый духов­ный харак­тер Цер­ков­ному Праву. Это Право «испол­няет суще­ствен­ную функ­цию в Ее Теле, имея своей целью соеди­не­ние пол­ноты Церкви с Ее Боже­ствен­ным Главой. Право Бла­го­дати опре­де­ля­ется, пре­иму­ще­ственно в отно­ше­нии пре­сле­ду­е­мой им цели, как духов­ное, святое в своей основе и боже­ствен­ное Право, как исхо­дя­щее от Самого Боже­ствен­ного Осно­ва­теля Церкви».

Сле­до­ва­тельно, не может быть и речи об упразд­не­нии свя­щен­ных кано­нов, пред­пи­сан­ных и утвер­жден­ных Все­лен­скими Собо­рами. Не лишено зна­че­ния также и то, что Апо­стол языков Павел гово­рит: «Итак, мы уни­что­жаем закон верою? Никак; но закон утвер­ждаем» (Рим. 3:31). Не может быть и речи об упразд­не­нии или о видо­из­ме­не­нии кано­нов. Но может идти речь о при­зна­нии их авто­ри­тета и осо­зна­нии их цен­но­сти, о воз­об­нов­ле­нии их силы и об их при­ме­не­нии, «доколе все придем в един­ство веры и позна­ния Сына Божия, в мужа совер­шен­ного, в меру пол­ного воз­раста Хри­стова» (Ефес. 4:13).

© Панай­о­тис И. Бумис. Непо­гре­ши­мость Пра­во­сла­вия. Пере­вод с гре­че­ского Петра Беса­раба. — М. Греко-латин­ский каби­нет Ю.А. Шича­лина, 2001.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки