Вагонная история — Анна Эдельберг

Вагонная история — Анна Эдельберг

(11 голосов4.1 из 5)

От автора

Жена священника, преподаю английский в детском центре, воспитываю шестерых детей, вяжу носки, лечу насморки и вожу детей в музыкальную школу.

Красные песни блаженного Рая

Снаряжает корабли зима — снасти берет новые, паруса шьет шелковые. Стонут, дугой гнутся мачты, да не ломаются — крепка сосна, живуча. А как отплывут корабли — так и пойдет по всей земле мести, наметет снежное море, подымется волна, накатит снега, сбрызнет морозцем. Прозрачно станет в лесу, тихо. Ни одна птица не закричит.

Суровая зима выдалась в тот год. Особенно тяжко было старикам да сироткам — кто обогреет, дров наколет, хворосту поднесет?

Но не жаловался старый Захар, не жаловалась и Маланья. На отшибе, на самом краю леса куталась их избенка под снежным одеялом.

— Ох, кукушечка, спой ты нам, спой, да погромче, пожальче! — кликал Захар, сгребая горячие угли из закопченной печи.

— Что ты, дед, какая кукушка зимой? То вьюга завывает!

— Не, бабка, то не вьюга, а кукушка. Да не простая, а райская.

— А мне что вьюга, что кукушка — все одно. Причитывай, родимая, потешь стариков! — вторила Маланья, наматывая суровую нить на засаленное веретенце.

Кукушка пела, а стужа ей подпевала. Выводила песню стройную, песню ладную, да невеселую. Пела чуток и была такова.

Нескладно жилось Захару и Маланье. Избенка о пяти стенках осела, накренилась. Почернели некогда звонкие бревна-кругляши, окривели, затуманились глазницы окон. Всех пожитков стариковых всего-то и было с кукушкин клюв.

— Дед, а спой-ка мне про рай светлый, блаженнее которого и быть не может, — просила Маланья.

Захар стряхивал угольную пыль с худых потрескавшихся ладоней, затейливо прицокивал языком и выводил песню:

— Что ж ты, душенька-душа,
Мимо рая прошла?
Мимо рая прошла,
Почто в рай не зашла?

Песня выходила, как и все житье у Захара — из всего нутра, от всей натуги, да нескладно как-то, неуклюже.

Маланья слушала внимательно, беззвучно шамкала морщинистым ртом, пробуя песню на вкус.

— А что же, дед, не видать нам рая?

— Мудрено ты спрашиваешь. Знай, пряди свою нитку.

Маланья вздыхала, очень уж любо было о рае мечтать, да пряла свою нить. А Захар, бросив у печи охапку дров да вязанку хвороста, шел за водой.

Так и проходил день, за ним другой. Старой гребенкой горестное житье перебирало стариковские дни, седые и несытые.

— Крутись, крутись, веретенце, тянись, тянись, нить красная, нить живая, — приговаривала ночами Маланья. — Ведись, ведись, душенька, да в райские кущи, да во блаженный сад.

Семь потов сходило со старухи, прежде чем останавливала она работу. Добрая выходила у Маланьи нить — ровная, крепкая, суровая. На вкус — солона, как кровь, да так же красна. Пряла ночь, а чуть заря занималась, шли они с дедом в селение нити раздавать. Дорога через лес хожена — перетоптана, каждый пень, каждая сосна ведома.

— Липка — то наша тут и сгинула, — говорила Маланья всякий раз, через темный лес пробираясь.

— Сгинула, сгинула, родимая. Да ты иди, Маланья, не озирайся, мороз-то крепчает, мешкать не велит, — кивал дед, смахивая украдкой слезу горючую, стариковскую.

Селение то ни мало, ни велико было, да ровно такое, чтоб люду не скучно жилось. По неделям народ на ярмарку выходил, потешников посмотреть да пряников отведать, силой мужицкой померяться, удаль молодецкую показать.

— Маланья, Маланья, голова баранья! — кричали ребята, едва завидев стариков.

Грязные, сгорбленные, немощные, но упрямые, шли они молча и не подымали глаз. Мимо ярмарочных потех, мимо лавок со снедью, мимо знатных избен, мимо городовых. У дома кузнецова останавливались.

Стучал дед, а Маланья уже нитки из-за пазухи доставала.

— А, Захар, Маланья, проходите, милости просим. Обогрейтесь…

— Благодарствуем, — обрывал дед. -Примите нитки, да мы дальше пойдем.

Люди принимали нитки, дивились, уж до чего хорошо были спрядены! Волосок к волоску, виток к витку, а прочно как, а красиво — чудо! Взамен старики получали свечи, масло, муку. Старики отнекивались, не хотели брать, да люди совестливые в том селении — не отпускали стариков с пустыми руками.

Особливый тот вечер выдался. Обошли старики и кузнеца, и попа, и ткачиху, и еще с десяток дворов. Много гостинцев с собой несли — люд к празднику готовился, к Рождеству, говел, добрел. Шли мимо ярмарки, стемнело уже, разошлись потешники-бездельники, пусто на площади. Да окликнула их старуха:

— А, это ты, Захар! Да со своей Малашкой! Чтоб вы никогда свету белого не увидели, окаянные! Чтоб вам пусто всегда было! Прокляты вы были, есть и будете во веки веков! Я-то вас помню, это другие позабыли!

— Да что ты, старая, ступай, отколь пришла! — Захар махнул на старуху тяжелым узлом.

— А ты, ведьма проклятая, знаю я, что за нитки прядешь да на еду меняешь! Из кровушки они сотканы, из кровушки невинно сгубленных! Душегубы! Злодеи! Держи их! — расшумелась старуха, размахивая руками. Она стала на дорогу перед Захаром, заградила путь.

— Поди прочь, дура, знать тебя не знаем.

— Ты знать не знаешь? Раньше разбоем промышляли, сколько душ сгубили, а теперь ворожбой занялись?

Захар стал как вкопанный, а после упал замертво, высыпались моченые яблоки, коричневые пастилки, узелки с мукой, кусок масла. Маланья к Захару бросилась, а старуха снедь подобрала, проворно так, словно молодка, да прочь пошла.

— Захар, Захар, — только и твердила Маланья, отирая его лицо холодными костлявыми пальцами. — Захар, Захар, Захар!

— Ну, что зря языком чешешь, встать помоги, — пробормотал Захар, не открывая глаз. — Не пришло еще мое время, поживем еще, Маланья.

Ни с чем вернулись они домой.

— А что, дед, не будет нам прощения?

— Мудрено спрашиваешь, старуха. Мое дело — печь топить, угли грести. А твое — пряжу прясть. Не знаю я за рай, не ведаю.

— А я помню ее, старуху-то эту. Нюркой кликали. Она жена приказчика была, что ты ограбил под Рождество. Помнишь ли?

— Помню. Как не помнить?

— А помнишь ли, обобрали мы женку кузнецову?

— Помню, бабка, не береди.

— А помнишь ли, как Липкиных родителей загубили за двадцать целковых? Да как Липка закричала в свертке богатом, помнишь ли?

— Я загубил, Маланья, только я. Ты рядом была, сразу Липку на руки подхватила, себе придочерила.

— А Липка-то наша никак в раю теперь. Кому ж еще в рай идти, как не ей?

Стр. 1 из 9 Следующая

4 комментария (всего страниц: 1)

  • Марина, 25.09.2017

    Прочитала на одном дыхании, получила огромное удовольствие.Полезно почитать людям всех возрастов!

    Ответить »
  • Максим, 25.09.2017

    Хорошие рассказы, спасибо.

    Ответить »
  • Наталья, 19.09.2017

    Очень хорошие рассказы, душевно, полно, у Матушки талант. Советую всем прочитать. Спаси Господи.

    Ответить »
  • Антонина, 11.03.2017

    Написано очень зримо, осязаемо. Хочется перечитывать заново, делиться с друзьями. Молодым девушкам рекомендую, как настольную книгу. Пишите, матушка, Господь Вам в помощь! СпасибО!

    Ответить »

Добавить Gravatar Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Открыть весь текст