Как спорить, чтобы рождалась истина?

свя­щен­ник Феодор Людо­гов­ский

Оглав­ле­ние:


Виньетка

Для духов­ного пре­успе­я­ния хри­сти­а­нина, для успеш­ной борьбы со стра­стями крайне важно уметь спра­виться со своим языком, набро­сить на него узду, что, по сви­де­тель­ству апо­стола Иакова, дело очень труд­ное. Между тем, в нашей жизни всегда много раз­го­во­ров: с род­ными дома, с сотруд­ни­ками на работе, в блогах в интер­нете. Иногда беседа носит спо­кой­ный харак­тер, но нередко мы при­ни­ма­емся обсуж­дать живо­тре­пе­щу­щие вопросы: далеко ли до конца света, как нам обу­стро­ить Россию, можно ли есть в пост ось­ми­но­гов и т. п. И вот, иногда сами не заме­тив как, мы уже вовле­чены в жаркую дис­кус­сию. Но так ли мы уве­рены в своей правоте? А если и уве­рены, то не про­яв­ле­ние ли это гор­до­сти  —  пытаться убе­дить других, что ты прав? Полезно ли это для твоей души и для того, с кем ты спо­ришь?

О чем мы спорим?

О самом разном. Часто о совер­шенно не важных вещах. К при­меру, я в раз­го­воре про­ци­ти­ро­вал зна­ме­ни­тые строки из «Евге­ния Оне­гина» с опи­са­нием пер­вого снега и, желая блес­нуть эру­ди­цией, указал, что это из пятой главы. Мой собе­сед­ник воз­ра­жает: нет, из чет­вер­той. Я, конечно, точно знаю, что из пятой. Но что изме­нится от того, что я докажу свою правоту? И ведь дока­зать-то ее нетрудно: даже если под рукой нет книги, захо­дим в интер­нет через ком­пью­тер или мобиль­ник, ищем нужные строки, убеж­да­емся — и что? Собе­сед­ник вынуж­ден при­знать свое пора­же­ние. Если это чело­век с легким харак­те­ром, то все прой­дет без послед­ствий. Если же ему не чужда обид­чи­вость, мни­тель­ность и другие подоб­ные каче­ства, то вслед за про­иг­ры­шем в этом ник­чем­ном споре может после­до­вать серьез­ное охла­жде­ние отно­ше­ний. Стоит ли этого точная ссылка? Стоит ли этого «истина»? Навряд ли. Поэтому при­ме­ни­тельно к таким слу­чаям можно лишь повто­рить вслед за Дейлом Кар­неги: «Избе­гайте острых углов!»

То же каса­ется и так назы­ва­е­мых споров о вкусах. Несмотря на рас­хо­жую народ­ную муд­рость, о них спорят, и довольно часто. «Вы знаете, я тер­петь не могу Досто­ев­ского. Да, это вели­кий писа­тель и все такое, но — не могу читать». Вряд ли будет умно бро­саться что-либо дока­зы­вать. Поду­маем: что мы хотим дока­зать? Что нашему собе­сед­нику все-таки при­ятно читать Досто­ев­ского? Но это же абсурд! Сле­до­ва­тельно, и спо­рить не о чем.

Куличи и спа­се­ние

Наи­бо­лее острые для хри­сти­а­нина ситу­а­ции спора — это дис­кус­сии по вопро­сам веры в самом широ­ком смысле этого слова: могут обсуж­даться основы хри­сти­ан­ского веро­уче­ния, раз­ли­чия между кон­фес­си­ями, бого­слу­же­ние и обряды, те или иные тен­ден­ции в цер­ковно-обще­ствен­ной жизни, поступки и выска­зы­ва­ния офи­ци­аль­ных пред­ста­ви­те­лей Церкви и т. д.

Порой моим оппо­нен­том будет такой же пра­во­слав­ный хри­сти­а­нин, как и я сам, однако име­ю­щий свою точку зрения на раз­лич­ные явле­ния цер­ков­ной жизни. В каких-то слу­чаях это может быть чело­век, у кото­рого, как часто гово­рят, «Бог в сердце» и кото­рый не дове­ряет РПЦ с ее «попами на мер­се­де­сах». А иногда (это слу­ча­ется редко, но тем и инте­рес­нее) мы можем ока­заться лицом к лицу с насто­я­щим ате­и­стом и мате­ри­а­ли­стом. И чем более «внеш­ним» по отно­ше­нию к Церкви явля­ется мой оппо­нент, тем больше на мне ответ­ствен­но­сти как на чело­веке, пред­став­ля­ю­щем, в глазах моего визави, Цер­ковь. И с моей сто­роны будет разумно, если я забуду о своих личных амби­циях, если не поз­волю воз­об­ла­дать надо мною стра­стям (гор­до­сти, тще­сла­вию, гневу), выле­за­ю­щим изо всех щелей под бла­го­вид­ным пред­ло­гом защиты Бога и Церкви от поно­ше­ния, но буду дей­ство­вать по отно­ше­нию к моему ближ­нему исходя из прин­ципа «не навреди».

В ходе нашего спора мы можем прийти к каким-то вза­и­мо­при­ем­ле­мым выво­дам, а можем и не прийти — но мы должны разой­тись так, чтобы у моего собе­сед­ника не про­пало жела­ние к даль­ней­шему обще­нию. Может быть, сего­дня он пого­во­рил с Иваном Пет­ро­ви­чем о кули­чах, и услы­шал довольно неожи­дан­ную вещь: не в кули­чах спа­се­ние, а во Христе. А то, что столько вни­ма­ния и сил уде­ля­ется бла­го­сло­ве­нию празд­нич­ной еды — ну это так сло­жи­лось, однако в наши дни мало кто среди цер­ков­ных людей счи­тает это нор­маль­ным. И вот сего­дня — раз­го­вор с Иваном Пет­ро­ви­чем, а завтра — с отцом Васи­лием, а там, гля­дишь, и первая испо­ведь. Исходя из этой глав­ной цели — не обо­рвать обще­ние, а дать шанс ему про­дол­житься — мы должны выстра­и­вать и стра­те­гию спора.

Согла­шай­тесь с чем можно

Надо пом­нить, что спорим мы почти всегда с каким-то кон­крет­ным чело­ве­ком. И если мы рас­суж­даем об искус­стве спора с хри­сти­ан­ской точки зрения, то (и это вовсе не излиш­ний пафос) нам необ­хо­димо видеть в нашем оппо­ненте прежде всего чело­века, нашего ближ­него, образ Божий — одного из тех, за кого умер Хри­стос. При таком под­ходе содер­жа­ние спора ока­зы­ва­ется на втором месте, а на первый план высту­пает тот тон, тот язык, кото­рый мы выби­раем для обще­ния с чело­ве­ком.

Худшим вари­ан­том дис­кус­сии будет тот, при кото­ром мы гневно обру­ши­ва­емся на оппо­нента, воз­вра­щая ему сто­ри­цей каждый его удар. «Вы знаете, — гово­рит нам собе­сед­ник, — мне как-то странно и непри­ятно видеть, что Цер­ковь фак­ти­че­ски захва­ты­вает тер­ри­то­рии, захва­ты­вает иму­ще­ство. Вот тут была школа — а теперь школы нет, зато есть огром­ный собор. А здесь была поли­кли­ника — ее тоже вытес­нили. А неда­леко от моего дома просто ого­ро­дили забо­ром нема­лень­кий кусок земли. Раньше тут все могли гулять, а теперь просто так не зай­дешь». В ответ от пра­во­слав­ных людей нередко можно услы­шать нечто вроде этого: «А что вы хотите? После того как у Церкви все ото­брали, она теперь воз­вра­щает себе свое. Все по закону! Вам, навер­ное, не нра­вится силь­ная Цер­ковь? Сразу видно, что ваши деды были без­бож­ники, свя­щен­ни­ков рас­стре­ли­вали. Все, кон­чи­лось ваше время! Сейчас тор­же­ствует спра­вед­ли­вость! Скоро придет пра­во­слав­ный царь и воз­ро­дится Святая Русь!» Такая горяч­ность будет вос­при­нята оппо­нен­том — и спра­вед­ливо! — как эле­мен­тар­ная глу­пость, а то и хам­ство. И спор после этого, даже если и про­дол­жится, вряд ли будет кон­струк­тив­ным.

Но какой способ веде­ния спора при­ве­дет к более пози­тив­ным резуль­та­там? Исходя из соб­ствен­ного опыта я бы посо­ве­то­вал сле­ду­ю­щее: согла­шаться со всем тем, с чем можно согла­ситься — это даст основу для даль­ней­шего обсуж­де­ния.

К при­меру: «Цер­ковь участ­вует в иму­ще­ствен­ных спорах?» — «Да, участ­вует». — «А слу­ча­ется ли такое, что спра­вед­ли­вость при­тя­за­ний со сто­роны цер­ков­ных струк­тур выгля­дит сомни­тель­ной?» — «Еще бы!» — «А вам не кажется, что Хри­стос не одоб­рил бы подоб­ного рвения в деле воз­вра­ще­ния цер­ков­ной недви­жи­мо­сти?» — «Скажу честно: кажется, и нередко».

Тут наш собе­сед­ник на неко­то­рое время в недо­уме­нии замол­кает. В самом деле, странно: вроде бы пра­во­слав­ный, а рас­суж­дает здраво. И вот здесь хри­сти­а­нину самое время высту­пить в роли про­по­вед­ника, мис­си­о­нера: рас­ска­зать собе­сед­нику о Христе, о Церкви, о том, что она отнюдь не тож­де­ственна земной орга­ни­за­ции, пред­ста­ви­тели кото­рой нередко совер­шают сомни­тель­ные поступки, позна­ко­мить собе­сед­ника с эпи­зо­дами из жизни святых (лучше всего — кого-нибудь из ново­му­че­ни­ков). Нет, не стоит думать, что чело­век «с Богом в душе» на сле­ду­ю­щий день побе­жит испо­ве­до­ваться и при­ча­щаться, а атеист — кре­ститься. Скорее всего, этого не про­изой­дет. Но наш оппо­нент полу­чит воз­мож­ность убе­диться: в Церкви есть разные люди, не все думают оди­на­ково, диалог вполне реален. Ведь для совре­мен­ного чело­века очень важна сама воз­мож­ность обрат­ной связи, дис­кус­сии, диа­лога, да и просто живого, искрен­него, ува­жи­тель­ного, заин­те­ре­со­ван­ного раз­го­вора.

Конечно, не всякий раз нам при­хо­дится спо­рить с «внеш­ними», не каждый спор повод для про­по­веди. Но с кем бы мы ни дис­ку­ти­ро­вали, на первом месте для нас должен быть чело­век. Иногда гораздо полез­нее для нас самих не гово­рить, не спо­рить, а просто слу­шать. И уже одно это спо­собно вызвать сим­па­тию и к нам самим, и, воз­можно, к нашей точке зрения.

Помню, мне было лет пят­на­дцать-шест­на­дцать. Я не так давно принял кре­ще­ние, т. е. был нео­фи­том и, разу­ме­ется, «кон­сер­ва­то­ром». Как-то раз мы были гостях у друга моего отца. Его цер­ков­ный стаж изме­рялся к тому вре­мени уже не одним десят­ком лет, а его взгляды можно было оха­рак­те­ри­зо­вать как «либе­раль­ные». Раз­го­вор зашел на одну из острых тогда тем. Я ста­рался не обост­рять ситу­а­цию, кивал, согла­шался — а потом стал изла­гать свою пози­цию. Нет, мы тогда ни к чему окон­ча­тель­ному так и не пришли, но на про­ща­ние дядя Вова сказал мне: «Слушай, Федька, а с тобой, ока­зы­ва­ется, можно гово­рить!»

журнал “Нескуч­ный сад”, 6 (65), 2011

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки