Пророчество Наума о Ниневии

«Бремя Ниневии» или грозное слово Божие о последнем ее разорении, изреченное устами св. пророка Наума, не может быть понятно для толкователя Священного Писания без всестороннего, основательного знакомства с историей ассирийского народа, который, по выражении Писания, был «жезлом ярости Божией» (Ис.10:5) для наказания «жестоковыйного» (Исх.33:3, 5; Деян.7:51) Израиля. В Библии находится достаточно сведений о древнем ассирийском народе и его отношениях к избранному народу Божию; но для омраченного сомнениями, колеблющегося ума человеческого эти сведения, по своей отрывочности, часто оказывались недостаточными и, естественно, требовали для себя подтверждения и пояснения вне Библии, в сочинениях древних языческих писателей. Но, обращаясь к этим последним за разрешением своих недоумений, испытующий ум человеческий не только не находил для себя здесь никакого успокоения, никакой поддержки для своей веры в авторитет слова Божия, но встречал еще и новые камни претыкания, о которые иногда разбивались и последние остатки его веры: он видел, что языческие писатели, в своих известиях о Ниневии и вообще о царстве ассирийском, не только противоречили Библии, но нередко и друг другу, и таким образом вводили толкователя Священного Писания в новый, совершенно безвыходный уже, лабиринт сомнений и колебаний, ставили его в положение человека, стоящего на перепутье и немеющего возможности осведомиться, по которой дороге ему должно идти, чтобы достигнуть цели своего странствования. Мало этого, даже ближайший предмет пророчества Наума, Ниневия, долго рисовался толкователю Священного Писания в каком-то полумифическом, полуисторическом свете, так как самое место древней Ниневии, в продолжение двух с половиною тысячелетий после ее разорения, никому не было известно. В средоточии пространной ассирийской пустыни, на левом берегу реки Тигра, где некогда существовала Ниневия, путешественник мог видеть только возвышающееся на песчаной плоскости холмы и валы, правильная форма которых, под влиянием атмосферических условий страны, скоро сделалась незаметною. Еще в V-м веке пред Р. Хр. греческий полководец и историк Ксенофонт, совершивший чрез эту область свой поход с десятью тысячами войска и описавший впоследствии в одном из своих сочинений (Ἀνάβασις¹), между прочим, и виденные им здесь холмы и валы, высказывал только предположение о существовании на этом месте какого-нибудь древнего города². Во втором веке по Р. Хр. Лукиан, родом из Самосата-города, лежавшего при Евфрате, знавший, следовательно, хорошо местность древнего ассирийского царства, говорили, уже, что Ниневия исчезла совершенно, не оставив после себя никакого следа; и что нельзя даже сказать, где она стояла³; а ближайший к нам по времени, известный исследователь исторических древностей Карстен Нибур (Karstens Niebuhr † 1815), проникший еще в 1766 году до Багдада и Моссула, прошел уже возле холмов, описанных Ксенофонтом, совершенно равнодушно (не примечая даже следов Ниневии)⁴.

При таких обстоятельствах, древнему толкователю Священного Писания невозможно было изучить основательно ветхозаветные пророчества об Ассирии, и в частности пророчество Наума о последнем разорении Ниневии. Но если, с другой стороны, обратить еще внимание на таинственную личность пророка Наума, о которой в Библии не встречается никаких исторических сведений, и на самое пророчество, изложенное языком чрезвычайно оригинальным, богатым единственными в своем роде словами (ἅπαξ λεγόμενα), то легко представить себе, все трудности, с которыми должен был бороться древний толкователь Св. Писания, желавший изучить основательно книгу пророка Наума⁵.

Любопытно было бы видеть силу и успех этой борьбы при толковании книги пророка Наума в экзегетических трудах отцов и учителей Церкви; но, к сожалению, труды их по большей части не дошли до нас. Так, первое по времени самое полное и самое обстоятельное толкование на двенадцать малых пророков, в том числе и на книгу пророка Наума, принадлежащее знаменитому Оригену⁶ († 254), не дошло до нас. Потеря эта тем более чувствительна, что, по мнению великого знатока Священного Писания, блаж. Иеронима, экзегетические труды Оригена стояли выше всех других его произведений⁷. После Оригена бесспорно лучшим толкователем Св. Писания был св. Ефрем Сирин († 372), истолковавший, по свидетельству св. Григория Нисского, «все древнее и новое Писание от сотворения мира до последней благодатной книги»⁸; но толкование его именно на книгу пророка Наума потеряно для нас. Если припомнить, что Ефрем Сирин обладал важным и необходимым для толкователя Ветхого Завета знанием еврейского языка, который тем более мог быть для него доступен, что его отечественный язык находился в ближайшем сродстве с еврейским, – если припомнить далее, что Ефрем знал отлично нравы, обычаи и древнейшие предания Востока⁹: то потеря его экзегетических трудов, и особенно – толкования его на книгу пророка Наума, оказывается совершенно незаменимою. Еще менее известны нам экзегетические труды знаменитого в свое время антиохийского учителя Диодора, впоследствии епископа тарского († 393), писавшего, как известно, толкование на весь Ветхий Завет и державшегося в изъяснении слова Божия исключительно буквального смысла, изгоняя всякое аллегорическое и иносказательное толкование¹⁰: из толковательных трудов его до нас сохранились только отрывки, сбереженные толковниками восьмого и девятого веков. Впрочем некоторое понятие о толковании Диодора можно получить на основании экзегетических трудов ближайшего ученика его Феодора Мопсуетского († 428), который считался в свое время искуснейшим в богословских науках и опытным в изъяснении Св. Писания¹¹. Из многочисленных его экзегетических сочинений до нас, между прочим, дошло его толкование и на книгу пророка Наума¹². Здесь наследованный им от Диодора тарского буквально-исторический метод исследования и изъяснения св. Писания доведен до последней крайности, и вообще заметно рабское следование одной букве священного текста¹³. Хотя экзегетический метод Феодора Мопсуетского нравился некоторым западным, особенно немецким, ученым¹⁴, но, как увидим, этот метод не везде применим даже в книге пророка Наума, по-видимому не заключающей в себе никаких аллегорий. Бесспорно, самое лучшее во всех отношениях толкование на книгу пророка Наума, дошедшее до нас из IV века, принадлежит блаж. Иерониму Стридонскому († 419): оно весьма богато сведениями и весьма удачными предположениями и догадками, историческими и географическими, которые нередко вполне оправдываются и современными открытиями. В изъяснении же самого текста Иероним прежде всего старается передать подлинный его смысл и для этого часто приводит древний латинский перевод и перевод текста по подлиннику, сличает его с другими переводами, нередко обращается к связи мыслей и к местам подобным по слововыражению, приводит мнения других и, если нужно, обращается к географии, истории и вообще к восточным древностям¹⁵. После Иеронима древние отцы и учители Церкви и вообще христианские толкователи св. Писания, до самой реформации, не могли сказать ничего нового о книге пророка Наума. Аллегорическое и далекое от буквального смысла толкование св. Кирилла Александрийского († 444) на книгу пророка Наума во всех отношениях стоит ниже толкования Иеронимова¹⁶. Толкование блаженного Феодорита († 457) на двенадцать малых пророков одобрено патриархом Фотием¹⁷, как «сочинение вполне прекрасное и по мыслям, и по языку»; немногословное и написанное в виде перифраза, как и другие его толкования, оно ясно, живо и (вообще) чуждо аллегорий; но Феодорит не знал еврейского языка, и пользуясь взамен того переводами Феодотиона и Симмаха, сказал только то, что можно было сказать в его время о книге пророка Наума на основании перевода LXX и других греческих переводов, и в этом именно отношении имеет для нас весьма важное значение, как чисто восточный (греческий) толкователь книги пророка Наума, стоящий совершенно независимо от блаж. Иеронима и, по своему направлению, занимающий средину между Иеронимом и Феодором Мопсуетским¹⁸.

Со времен блаж. Феодорита, в продолжении целых почти шести веков, никто из отцов и учителей Церкви не принимался за толкование этой книги; средневековые писатели только компилировали то, что было высказано о ней древнейшими отцами и учителями Церкви, не прибавляя от себя ничего нового, кроме витиеватых фраз и неосновательных мечтаний. Впрочем, как на лучшего представителя этого направления в изучении книги пророка Наума, можно указать, между прочим, на христианского писателя XI века, блаж. Феофилакта Болгарского. В его толковании на книгу пророка Наума с полным вниманием и уменьем сведены, сличены и по местам критически проверены мнения всех древнейших толковников восточной Церкви об этой книге¹⁹.

Но в то время, когда средневековые писатели в своих экзегетических сочинениях компилировали древнейших отцов и учителей Церкви, на западе (именно во Франции) положено было основание для нового направления в священной экзегетике трудами знаменитых еврейских ученых, особенно Ярхи († 1115), трех Кимхиев, Абен-Эздры и Абарбанела. Первый из этих ученых, известный более под сокращенным именем Раши (Raschi), пользовавшийся величайшей славой у современников, написал толкование почти на весь Ветхий Завет (за исключением книг Паралипоменон), с присоединением грамматических правил древнего языка еврейского, поясняющих как отдельные слова, так и целые мысли, и указывающих частнейшую связь и общую последовательность мыслей в священном тексте²⁰. Труды Кимхиев – Иосифа († 1170), Моисея († 1190) и особенно Давида († 1235) составили эпоху в изучении священного библейского текста во всех отношениях. Толкование Давида Кимхи на двенадцать малых пророков, всестороннее, основательное и простое, затмило собою все доселе бывшие толкования, как в историческом, так, в особенности, и в филологическом отношении²¹. Впрочем экзегетические труды современника Кимхиев, знаменитого Абен-Эздры († 1168), по мнению Маймонида, стоят выше трудов всех его современников, как по основательности исследования, так и по богатству филологического материала²². Трудами этих и других средневековых ученых исчерпано было все, что можно было сделать для уразумения книги пророка Наума на основании восточной филологии, истории и преданий; оставалось только свести все выработанное этими учеными в одну общую систему. Это и сделано в конце XV и в начале XVI века последним знаменитым представителем средневековой еврейской учености, известным испанским раввином Абарбанелом († 1508), который, таким образом, относительно своих предшественников, играет ту же роль, какую в христианской Церкви Феофилакт болгарский относительно древнейших отцов и учителей. В своем замечательном толковании на книгу пророка Наума, изданном впоследствии отдельною книгою, Абарбанел стоит выше всех своих предшественников в том отношении, что он не только свел в одну систему, но и критически оценил все сказанное ими о книге пророка Наума; новая же, собственно говоря, он не сказал, да и не мог уже сказать ничего²³.

Таким образом пред самым началом реформации резко обозначилось два направления в библейской экзегетика, представители и последователи которых работали независимо друг от друга, или вернее взаимно оспаривали, опровергали друг друга²⁴. Реформа Лютера, который объявил источником христианского вероучения одно слово Божие, должна была произвести и произвела важную перемену и в библейской экзегетике: и сочувствовавшие, и несочувствовавшие его реформе должны были заняться всесторонним изучением подлинного библейского текста; а в этом отношении труды средневековых еврейских ученых имели весьма важное значение: оспариваемые прежде средневековыми христианскими толковниками, они теперь должны были вступить в свои права. Таким образом самые исторические обстоятельства вели к тому, чтобы экзегетические творения отцов и учителей христианской Церкви были сличены, пополнены и во многих отношениях оправданы сочинениями еврейских ученых. Первый такой примирительный и довольно удачный опыт относительно книги пророка Наума сделан был протестантом Феодоритом Библиандром († 1564) в 1534 году²⁵. Правда, в своем толкование на книгу пророка Наума и в переводе ее на латинский язык, он более придерживается еврейских ученых, но нередко приводит и мнения отцов Церкви, особенно там, где они сходятся в своих мнениях с еврейскими учеными²⁶. Другие протестанты в своих исследованиях и толкованиях на книгу пророка Наума по большей части повторяли только на разные лады то, что было написано Библиандром²⁷. Только в XVII веке протестанты Людовик Гроций († 1645)²⁸ и Квисторпий († 1648)²⁹ стоят выше других своих современников в исследованиях о книге пророка Наума. Что же касается католических ученых, то в их среде до самого конца XVIII века не появилось ничего особенно замечательного о книге пророка Наума, потому что даже способнейшие из них нередко знали слишком посредственно греческий и еврейский языки³⁰: это были более или менее трудолюбивые компиляторы³¹, в числе которых Корнелий a Lapide († 1636), по богатству собранного в его трудах материала, занимает самое видное место³²

Но значительно новый свет пролит на книгу пророка Наума, особенно в историческом отношении, трудами ученых протестантов XVIII века: Иоанна Маркия († 1731)³³, Генриха Михаэлиса († 1720 г.)³⁴, Кальмета († 1757)³⁵ и в особенности Калинского³⁶, который в своем толковании на книгу пророка Наума, изданном в 1748 году, превзошел всех своих предшественников во всех отношениях. Он первый во всей широте воспользовался для объяснения книги пророка Наума теми историческими данными относительно древних иудеев и ассириян, которые были выработаны до его времени наукою, хотя, как увидим, это не помешало ему высказать о пророчестве Наума несколько таких мнений, которые были отвергнуты позднейшими учеными³⁷ и доселе отвергаются современной наукой³⁸. Конечно, это было естественным следствием той неопределенности и шаткости, в которых вообще находился тогда вопрос о древнем ассирийском царстве: данных для примирения, в этом отношении, древних языческих писателей пока еще не было. В позднейших исследованиях о книге пророка Наума Гюнтер Валь³⁹, Адольф Грим⁴⁰, Греве⁴¹, Френ⁴², Креенен⁴³, Юсти⁴⁴ и многие другие⁴⁵ не могли сказать уже ничего нового в разрешение исторических недоумений, возникавших по поводу этой книги: они наичаще довольствовались только филологическими замечаниями и более точным ее переводом. Но в то время, когда на западе европейские ученые почти бесполезно бились над изучением истории Ассирии и уразумением книги пророка Наума, на востоке трудами европейских же ученых полагалось новое, несравненно более прочное основание для разрешения библейских вопросов и вообще для изучения древнейшей истории востока: мы разумеем богатые открытия в Вавилоне и Ассирии, образовавшие собою эпоху в истории библейской экзегетики.

Спустя полстолетия после того, как знаменитый Нибур посетил окрестности Ниневии, развалины которой, как нам уже известно, не были им замечены, когда на западе рационалисты, энциклопедисты, гуманисты, под предводительством Гердера († 1803), Айхиорна († 1827) и других⁴⁶ достойных преемников Землера († 1791), глумились над всем священным и религиозным, усердно разрушая своими сочинениями веру в непреложный авторитет слова Божия, Промыслу угодно было, чтобы «истина» Его откровения «от земли воссияла», скажем словами псалмопевца (Пс.84:12). «Камень из стены возопиет и бревно деревянного здания обличит их»⁴⁷, говорил некогда Иегова ветхозаветным безбожникам устами пророка Аввакума; для обличения же безбожников нашего времени, по мановению Промысла, выступили из под праха не «камни только и деревянные бревна», но целые гробницы царей египетских, дворцы Ниневии, стены и башни Вавилона, портики Персеполиса и с неопровержимою силою засвидетельствовали истинность и непреложность слова Божия.

В первой четверти настоящего столетия англо-индийская компания назначила в качестве политического представителя в Багдаде некоего г-на Рича (Rich), который велел производить раскопки в Гилла близ Багдада, на месте прежнего Вавилона. В бытность Рича в Моссуле, в 1820 году, туземцы рассказывали ему о больших алебастровых плитах с нацарапанными на них изображениями, которые обнажены дождем. Рич, страстный любитель археологии, обратил должное внимание на это заявление, тем более, что положение местности близ Моссула согласовалось с известиями греческих и римских писателей о местоположении древней Ниневии. Он исследовал курганы, насколько позволяло ему время и средства, сам нашел несколько обломков плит и кирпичей, покрытых изображениями и клинообразными надписями, и свое суждение об этих открытиях изложил в последующих своих сочинениях⁴⁸. Открытия Рича на развалинах никому неизвестной доселе Ниневии, не смотря на свою незначительность, сильно возбудили внимание ученых, особенно когда путешествия Миньяна⁴⁹, Фрейзера⁵⁰ и Уольштедта⁵¹ подтвердили его выводы, а ученый Гупфельд в особом сочинении сравнил их с известиями древних языческих писателей⁵². Следствия этих открытий для книги пророка Наума не замедлили обнаружиться, Гитциг⁵³, Евальд⁵⁴, а особенно Гелеман⁵⁵, написавший, по этому поводу, специальное исследование о книге пророка Наума, воспользовались в своих сочинениях вполне удачно вновь добытыми сведениями о Ниневии. Но это была еще только заря того великого дня победы, которую скоро должны были одержать, при содействии Промысла, защитники слова Божия.

В 1842 году французское правительство учредило, для защиты восточных христиан от турок, консульство в Моссуле, начальником которого сделан был «человек великой надежды» Поль-Эмилий Ботта, сын известного итальянского историка Карла Ботты. До этого времени Эмиль Ботта путешествовал по востоку, как естествоиспытатель; но одно познание ведет к другому: соседство Ниневии содействовало преобразованию Ботты из естествоиспытателя в археолога. Один русский ученый, профессор Диттель, производивший около этого времени раскопки в Нимвруде, обратил внимание Ботты на развалины Ниневии, рассказав ему о своих открытиях в Нимвруде⁵⁶. Получив позволение местного начальства, Ботта в 1842 году принялся за раскопки сначала в Куюнджике (Kujundjik), потом, по указанию местного крестьянина, в Корсабаде (Khorsabad), на северо-восток от Моссула. Здесь в 1843 году Ботта открыл первый ассирийский дворец царя Саргона. Известие Ботты об этом открытии в письме к своему другу, одному знаменитому ориенталисту (Юлию Молю, Jules Mohi), произвело глубокое впечатление на французских ученых; a дальнейшие его письма и отчеты об открытиях побудили французское правительство отпустить ему деньги для раскопок и подрядить художника Евгения Фландена (Flandin), чтобы срисовать открытые памятники. Благодаря этому ученому, памятники Ниневии, изданные в 1847 году, впервые познакомили свет с ассирийским искусством. Преемнику Ботты удалось открыть большую часть дворца Саргона с прилежащею к нему стеною и воротами.

В начале 1846 года, прибывший в эти страны английский путешественник Лейярд начал исследовать огромный холм развалин в Нимвруде, оставленный без исследования Диттелем. Скоро и он натолкнулся также на верхний угол комнаты и открыл целый ряд других комнат. После этого, мало по малу, французскими и английскими учеными было открыто десять дворцов и городская часть Ниневии, на протяжении нескольких дней пути. Скоро (в 1855 г.), вследствие различных причин, ассирийские раскопки были оставлены как французами, так и преемником Лейярда Лофтусом (Kennet Loftus); но, несмотря на это, богатство сделанных открытий было громадно: сочинения Ботты и Фландена⁵⁷, Лейярда⁵⁸ и многих других ученых⁵⁹ возвестили миру о великих результатах этих открытий; а Ролинсон⁶⁰, Фокс Талбот⁶¹, Гинкс⁶² прочитали и изъяснили значительную часть открытых клинообразных надписей. Благодаря такому богатому материалу, история древней Ассирии в сочинениях Флетчера⁶³, Во⁶⁴, Госсе⁶⁵, Поте⁶⁶, Брандиса⁶⁷, Гумпаха⁶⁸ и других явилась в совершенно ином свете.

По поводу таких богатых открытий и исследований в истории Ассирии, западные ученые и богословы естественно должны были обратить свое внимание на ветхозаветные пророчества об Ассирии вообще⁶⁹ и в частности на книгу пророка Наума. И действительно, что касается этой книги, то, после издания ассирийских памятников Боттой и Фланденом (1847), в 1848 году о ней появилось исследование англичанина Едвардса⁷⁰, а в 1853 году весьма обстоятельное исследование О. Штрауса⁷¹ затмило собою все прежние исследования об этой книге: это с одной стороны самый лучший и самый полный и обстоятельный отчет о том, что доселе было сделано библейскими экзегетами относительно Ассирии и книги пророка Наума, с другой – это самая разумная и самая основательная критика как древнейших исследований об этой книге, так и новейших открытий. Один только недостаток в пространном исследовании Штрауса: оно написано на подобие схолий Розенмиллера и не совсем упорядочено, – причиною этому, очевидно, было чрезвычайное обилие материала, еще не вполне переработанного строгой ученой критикой. Тот же самый недостаток в исследованиях о книге пророка Наума замечается и у других западных экзегетов, современных Штраусу⁷².

Преемники Штрауса в своих исследованиях о книге пророка Наума были счастливее своего предшественника: Менан⁷³, Опперт⁷⁴, дошедший в чтении ассирийских надписей до совершенства⁷⁵, и многие другие⁷⁶ своими глубоко учеными исследованиями об Ассирии дали возможность западным ученым сказать последнее слово об этой книге. Руководствуясь трудами этих ученых, законоучитель ландсгутской гимназии Михаил Брайтенайхер издал в 1861 году очень обстоятельное исследование о книге пророка Наума⁷⁷. По объему своему оно значительно меньше, чем исследование Штрауса⁷⁸, но настолько полно и обстоятельно, что преемники Брайтенайхера в своих исследованиях об этой книге уже должны были ограничиваться или одними размышлениями по поводу неисповедимых судеб Божиих, явленных в судьбе Ассирии⁷⁹, или же одною только критикой текста⁸⁰. Таким образом трудами Штрауса и Брайтенайхера до того все уже было исчерпано в объяснении книги пророка Наума, что не только ближайшим их преемникам, но и современному толкователю св. Писания, даже после новых замечательных трудов по истории Ассирии Ролинсона⁸¹, Дункера⁸², И. Ольсгаузена⁸³, Опперта и Менана⁸⁴ и многих других⁸⁵ трудно сказать что-нибудь новое в объяснение пророчества, заключающегося в этой книге. Но в нашей отечественной литературе доселе еще почти ничего не сделано в разъяснение ветхозаветных пророчеств об Ассирии, и в частности книги пророка Наума. Первое толкование на эту книгу у нас появилось только уже в начале настоящего столетия: оно принадлежит Иринею, архиепископу псковскому⁸⁶. Хотя вообще экзегетические труды этого писателя и в настоящее время, по своим научным достоинствам, заслуживают полного внимания и могут быть поставлены выше произведений некоторых, даже современных нам, русских экзегетов; но, к сожалению, этого нельзя сказать о толковании его на книгу пророка Наума: здесь он стоит гораздо ниже всех современных ему западных толкователей во всех отношениях филология его слишком слаба, критической оценки древнейших переводов почти нет, исторические сведения шатки и весьма неопределенны, археологических сведений, которые так необходимы для уразумения этой книги, чрезвычайно мало; словом, его толкование на книгу пророка Наума, по своим научным достоинствам, не может быть даже сравниваемое толкованием, напр., Калинского, который писал почти пятьюдесятью годами раньше его (смотр. выше).

Со времен Иринея до последнего времени у нас, собственно говоря, не было еще толкования на книгу пророка Наума, хотя некоторые и поднимали о ней вопрос в нашей литературе. Ниневийские открытие, возбудившие такой живой интерес в западной богословской литературе, для наших экзегетов прошли почти бесследно. Правда, в 1832 году напечатана была в «Христианском Чтении» очень порядочная статья о ветхозаветных пророчествах, касающихся Ниневии⁸⁷, но автор ее, как видно, незнаком был даже с сочинениями Рича и Миньяна; в своих сведениях об Ассирии он руководствовался только сочинениями Нибура⁸⁸, Придо⁸⁹ и других. Собственно же о значении ниневийских открытий в отношении к Свящ. Писанию начали говорить в нашей богословской литературе только уже с 60-х годов настоящего столетия, и то слишком немного. Такова, напр., статья свящ. П. Михайловского: «об открытиях в Ниневии в отношении к священному писанию», помещенная в «Страннике» за 1861 год⁹⁰; таковы переведенные на русский язык статьи о Ниневии Кейта⁹¹ и Ваттенбаха⁹². Что же касается собственно книги пророка Наума, то со времен Иринея о ней поднимали вопрос в нашей литературе всего лишь два раза, именно: в статье «Святой пророк Наум» в «Воскресном Чтении» за 1845-й год⁹³, неизвестного автора, и в «Христианском Чтение»: «Св. пророк Наум и его книга»⁹⁴ М. А. Голубева. Первая слишком кратка: в ней заключаются самые поверхностные сведения о личности пророка Наума и об исполнении его пророчества; вторая несравненно более серьезна и основательна. Здесь, после обычных исагогических сведений о личности пророка Наума и его книге, автор подробно излагает содержание книги и наконец присоединяет особенную главу об исполнении пророчества, изложенного в книге. Руководствуясь главным образом схолиями Розенмиллера, особенно в «подробном обозрении книги пророка Наума», автор наичаще оправдывает свои мнения толкованием бл. Иеронима, а в исторических местах свидетельствами древних языческих писателей⁹⁵; из новейших он знает только сочинения Лейярда и Гипфельда, но свидетельствами их почти не пользуется⁹⁶. В самом плане и объеме его исследования есть большой недостаток: здесь сказано слишком мало об Ассирии и ее отношениях к судьбам избранного народа Божия, между тем как для уяснения пророчества Наума эти сведения необходимы и непременно, как основание, должны предшествовать сведениям исагогическим и экзегетическим. Этим последним замечанием мы ясно предначертали уже план и объем нашего исследования о книге пророка Наума: если несомненно, что точные исторические сведения об Ассирии и ее отношениях к современному миру и судьбам народа Божия, обогащенные в настоящее время важными и многочисленными открытиями в Ниневии, существенно способствуют уразумению пророчества Наума, то естественнее всего исследование об этом пророчестве начать очерком истории Ассирии, чтобы ясно видеть причины, вызвавшие грозное определение о ее судьбе Иеговы «Бога мстителя». Отсюда наше исследование о книге пророка Наума естественно распадается на три части: историческую, исагогическую и экзегетическую.

Первое известие об ассирийском народе⁹⁷, заимствуемое нами из Библии, состоит в том, что Нимврод в области ассирийской, подобно тому как немного раньше в Вавилонии, построил четыре города. «Начало царствования его (т. е. Нимврода)⁹⁸, говорится в Библии, было в Вавилоне⁹⁹, и Эрехе¹⁰⁰, и Аккаде¹⁰¹, и Халне¹⁰², в земле Сеннаар. Из этой земли он вышел в Ассирии¹⁰³ и выстроил Ниневию¹⁰⁴, и Реговоф Ир¹⁰⁵, и Калах¹⁰⁶, и Ресен¹⁰⁷, между Ниневиею и Калогом; это город великий¹⁰⁸. Все это происходило, как обыкновенно полагают¹⁰⁹, на основании свидетельств древних¹¹⁰, за 2230 лет до Рождества Христова. По всей вероятности, скоро после этого возросло и могущество Ассирии, так как уже около 2000 лет до Р. Хр. на египетских памятниках упоминается о цветущем ассирийском царстве¹¹¹, или, по крайней мере, около этого времени оно не было бессильно¹¹². За несомненное же начало действительного, особенного преобладания Ассириян над Азиею полагают 1230 год пред Р. Хр., как на это указывают ассирийские предания о Нине и Семирамиде¹¹³. До этого же времени вернее всего, что ассирияне и вавилоняне спорили только еще между собой о владычестве¹¹⁴. Во всяком случай не подлежит сомнению, что, до времени особенного, исключительного преобладания Ассириян, на Евфрате и Тигре существовала или одна монархия, т. е. одно вавилоно-ассирийское государство, или, вернее, несколько государств, то самостоятельных, то более или менее зависящих друг от друга¹¹⁵. Некоторые даже определяют точно продолжительность этого периода, именно от 1976 до 1518 г.¹¹⁶. И в Библии, напр. в кн. Быт.14:1 упоминаются Амрафел, царь сеннаарский¹¹⁷, Ариох, царь элассарский, Кедорлаомер, царь эламский. Во времена Моисея, Валаам, по-видимому, говорил уже об ассирийском царстве, как о самостоятельном (Чис.24:22–24), и видел духом, как Ассур некогда будет побеждать и уводить в плен жителей земли Ханаанской, а после этого погибнет сам, подобно другим народам Месопотамии¹¹⁸. Кроме этого, Моисей, кажется, намекает (Быт.2:14), что в его время Месопотамия находилась во власти ассириян¹¹⁹, которые, по свидетельству памятников, действительно около времен Моисее могли воевать даже с Египтом¹²⁰. После этого Св. Писание долго ничего не говорит об ассириянах¹²¹; но из рассказов древнейших писателей¹²² и из ассирийских памятников¹²³ видно, что они несколько раз то поднимались на значительную высоту могущества, то опять падали и, может быть, подчинялись чужеземной власти.

Начало ассирийского могущества обыкновенно полагают во время Нина и Семирамиды; но, как справедливо замечает Штраус, нельзя определенно сказать, к какому именно времени нужно отнести рассказы об этих великих полумифических, полуисторических личностях, и больше ли в этих рассказах истины или вымысла¹²⁴. Из мрака этих полуисторических, полумифических времен всего яснее выступает пред нами личность Тиглат-Пилезера 1-го, царствовавшего в Ассирии около 1150–1130 г. пред Р. Хр.¹²⁵, знаменитого победителя многих окрестных городов. Но во времена Давида и Соломона (1060–975) в Библии вовсе не упоминается об ассириянах, из чего можно заключить, что могущество их в это время значительно ослабело; только уже в конце X и в начале IX вв. на памятниках ассирийских упоминаются воинственные цари Ассур-адан-паль¹²⁶ и Шальманубар или Салманассар¹²⁷. На обелиске этого последнего, найденном в Нимруде, между пятью царями, приносящими ему дары, изображен, между прочим, и царь Ииуй из Кумрии, т. е. из Самарии¹²⁸; от него принесены в дар царю ассирийскому сосуды, кольца, золотые печати, жемчуг, дорогие благовонные мази и проч. Его лице, одежда и вообще весь внешний вид обличают в нем израильтянина. Библия ничего не упоминает об этом обстоятельстве (сравн. 4Цар.9; 2Пар.22:7–9); но нет ничего невероятного, что Ииуй, с такою силою истреблявший в Самарии служение звездам и отвратительный культ Ваала и Астарты, пытался отвратить гнев могущественного ассирийского царя, ревностного покровителя этих культов, принесением ему даров вместе с другими окрестными царями¹²⁹. Наследником этого могущественного царя был какой-то Шамаспал¹³⁰, после которого почти в продолжении целого века (860–761) не упоминается об ассирийских царях ни в Библии, ни на памятниках ассирийских. Впрочем несомненно, что в этот период времени могущество и богатство ассириян увеличились, а вместе с ними и нечестие их, выражаясь словами Писания, «взошло пред лице» Господа (Ин.1:2), что и было причиною посольства к ним пророка Ионы с проповедию о покаянии (824–783). Но в то время, когда гордые и беззаконные ниневитяне, услышав грозное слово Ионы, все «от большого до малого», от царя до подданного поверглись пред ним с покаянием «во вретище и пепеле» (Ион.3 гл.), – ослепленные грехом сыны Израиля продолжали нечествовать. Еще со времени Ахава они открыто приняли финикийское служение Ваалу и Астарте, со всеми его гнусностями (3Цар.16:31–33; 18:18–40, 21:25–26), введенное царицей Иезавелью, которая сама была дочь жреца Венеры финикийской¹³¹; а потом не только не переставали идти по стопам нечестивого Ахава, но еще более со дня на день увеличивали насажденное им нечестие¹³². Проклятие тяготело над Израилем и все более и более приближался роковой час окончательного отвержения его от лица Господня. Подобно Израильтянам, и Иудеи были близки к отпадению от Иеговы, и праведный гнев Божий готов уже был разразиться над ними¹³³. Уже к пределам израильского царства приближался ниневийский царь Фул, или, так называемый на памятниках ассирийских, Фаль-люка¹³⁴; но израильский царь Манаим (772–761) (имя его также встречается на памятникам ассирийских)¹³⁵ встретил его на границах царства с подарками и успел отклонить его нападение (4Цар.15:19). Но это была еще только слабая заря того великого и страшного дня, в который Иегова предопределил излить на Израиля всю свою ярость посредством ассириян, Фаль-люка был еще только слабый представитель имевшего впоследствии возрасти до своего апогее могущества ассириян¹³⁶, которые скоро начинают быть одинаково страшными как для израильтян, так и для иудеев, которые, как сказано, тоже стояли уже на пути погибели. Еще в год смерти Озии раздалось страшное пророчество Исаии о непременной погибели иудеев, которые до того были ослеплены беззакониями, что не могли уже обратиться к Иегове, но могли только еще более ожесточаться в своем ослеплении, за что пророк от лица Иеговы угрожал совершенным запустением земли иудейской (Ис.4). «И удалит Иегова человека, говорил он, и великое запустение будет на земле сей»... (Ис.6:12). Грозное слово пророка должно было сильно подействовать на иудеев и побудить их к покаянию, тем более, что праведный суд Божий над нечестивым Израилем уже начал совершаться. Но сердце этого народа оставалось бесчувственным: «он, по выражению пророка, глазами своими не видел, и ушами не слышал»... Незадолго пред этим у Ахаза, царя иудейского, возник раздор с Факеем, царем израильским, и Раассоном, царем дамасским, которые пошли па него войною, замышляя свергнуть его с престола. Ахаз, вместо того, чтобы, по совету пророков, просить помощи у Иеговы, Бога Иаковлева, обратился за помощью к Тиглат-Пилезеру II-му¹³⁷, царю ассирийскому, прославившемуся своими победами над соседними народами. Тиглат-Пилезер пришел с своими победоносными войсками, разрушил сирийское царство, значительную часть израильтян отвел в плен и поселил за Иорданом, а иудеев сделал своими данниками¹³⁸. Преемники его – Салманасар¹³⁹ и Саргон¹⁴⁰ довершили разрушение десятиколенного царства последний из них на одной надписи, открытой в Карсабаде, прославляется за то, что отвел в плен 27000 израильтян¹⁴¹.

Приближалась страшная гроза к избранному народу Божию: уже малая Азия, Сирия и Финикия, Аздод и Газа и даже отдаленный Кипр подчинялись ассирийскому могуществу¹⁴²: короче, как писал о себе Салманасар: «моему скипетру покорно все, что обитает от восхода солнца до запада»¹⁴³. Еще недоставало только Египта, Ефиопии, и Иудеи: преемник Саргона Сеннахерим¹⁴⁴ обратил свое оружие и против этих государств. Египет, в союзе с Ефиопией, был наиболее опасен для могущества ассириян (4Цар.17:4); но чтобы успешнее действовать против них (Ис.20:7, 19:16–17), Сеннахерим предварительно должен был овладеть сильными укреплениями Иерусалима и «горными твердынями» иудейской земли. Но была собственно другая, высшая сила, побуждавшая Сеннахерима идти сначала на Иерусалим, сила, которой он не мог противиться: «поклялся Иегова воинств и сказал: что Я задумал, то и будет; что Я определил, то и совершится! Сокрушу Ассура на земле Моей, растопчу его на горах Моих, и спадет с них (иудеев) ярем его и снято будет бремя его с плеч их. Ибо Иегова воинств определил, и кто воспротивится? Простерта рука Его, и кто отвратит» (Ис.14:24, 25, 27; ср. Ис.36:10). Скоро многочисленнейшее ассирийское войско ринулось в Иудею; сильные города ее падали один за другим; наконец Сеннахерим осадил Лахис, укрепленный город к юго-западу от Иерусалима (4Цар.18:13–14; 2Пар.32:1, 9; Ис.36:1–2). В Библии не говорится, взял ли Сеннахерим этот город, или нет; но памятники ассирийские замечательным образом дополняют этот пробел: в одной зале сеннахеримова дворца, в Куюнджике, найдено подробное, довольно живописное изображение осады и завоевания этого города. Сеннахерим с хладнокровным величием восседает на царском троне пред городом, который был защищен двойными стенами с бойницами и башнями; между тем женщины и дети, ломая руки, умоляют его о пощаде; его солдаты тут же, пред глазами своего повелителя, с какой-то дьявольскою радостью на лицах, жестоко расправляются с мужчинами: одних сажают на кол, других умерщвляют тут же, пред царем; над головою царя читаем следующую клинообразную надпись: «Сеннахерим, могущественный царь земли ассирийской, сидящий на судилище пред городом Лахисом. Я дал позволение умертвить их»¹⁴⁵.

Иудейский царь Езекия, выразивший незадолго пред этим свое пренебрежение к ассирийскому могуществу (4Цар.18:7–8; Ис.36:5), ясно видел ничтожность своих сил в сравнении с многочисленным войском Сеннахерима и, вместо наступательных движений, ограничился только тем, что поправил стены и засыпал источники возле Иерусалима (2Пар.32:2–5), вооружившись при этом более всего непоколебимою надеждою на Господа. «Мужайтесь и крепитесь, говорил он начальникам народа, не бойтесь и не ужасайтесь царя ассирийского: с ним плотская сила, а с нами Иегова, Бог наш» (2Пар.32:6–8). Но страшно было могущество ассириян, и вера самого Езекии не могла не поколебаться пред ним. Когда толпы изувеченных и беглецов, спасшихся из Лахиса, начали описывать непобедимую силу ассириян, приближавшихся к Иерусалиму (4Цар.19:8; Ис.37:8), Езекия пал духом, и, не считая себя безопасным в слабоукрепленном Иерусалиме, он смиряется пред Сеннахеримом, забыв, что Господь есть его непреоборимая твердыня, которою он так хвалился. Он признает опять могущество ассирийского царя и беспрекословно выдает то, что тот требовал, именно: 300 киккаров серебра и 30 киккаров золота¹⁴⁶ и все вообще золото и драгоценности из дома Иеговы и дома царского (4Цар.18:14–16).

Но Сеннахерим, завоевавши сорок шесть укрепленных городов в Иудее¹⁴⁷, отправил многочисленное войско в Иерусалим под начальством Тартана¹⁴⁸, главного полководца, Рапсака, главного виночерпия, и Равсариса, начальника Евнухов¹⁴⁹.Они расположились около водопровода верхнего пруда, на большой дороге, ведущей к селению валяльщиков, у северной стены города¹⁵⁰, и к ним вышли на встречу знатнейшие чиновники царя Езекии. Рапсак надменно и дерзко требовал сдачи города. В своей речи он с едкою насмешливостью сравнивал бессилие иудеев с могуществом ассириян, которыми покорены многочисленные народы и против которых, говорил он, также мало может помочь иудеем Бог Израилев, как и боги других народов не спасли их от руки ассириян. Он дерзко осмеивал надежду иудеев на живого Бога и их верность царю и, убеждая их к покорности царю ассирийскому, предначертывал уже им самыми светлыми красками будущность, ожидающую их в плену ассирийском. Народ молчал. Полководцы ассирийские отступили, чтобы потом с большею силою напасть на город, и нашли Сеннахерима при осаде Ливны¹⁵¹. По предсказанию пророка Исаии (XX гл.), Сеннахерим поразил часть египетско-эфиопского войска¹⁵², но Тиргак, царь эфиопский¹⁵³, собрал военные силы и направился к Ливне (4Цар.19:8–9; Ис.37:9). Теперь Сеннахериму, во что бы то ни стало, необходимо было завоевать Иерусалим: он послал к Езекии вестников с угрожающим письмом и требовал сдачи Иерусалима¹⁵⁴.

Езекия, вера которого выдержала такие сильные испытания, теперь уже знал, что нужно делать. Он отправляется в дом Господень, распростирает пред Иеговой богохульное письмо Сеннахерима и в пламенной молитве взывает к Нему о помощи: «Иегова воинств, говорил он, Боже израилев, восседающий на херувимах! Ты – Бог единый для всех царств земных, Ты, сотворивший небо и землю, Иегова, приклони ухо Твоей послушай! Иегова! открой глаза Твои и посмотри, услышь слова Сеннахерима, которые он прислал в поношение живому Богу. Иегова! Это правда, что цари ассирийские разорили все те народы и землю их, и богов их предали огню (потому что-то были не боги, но изделие рук человеческих, дерево и камень) и истребили их. И ныне Иегова, Бог наш, спаси нас от руки его! Пусть узнают все царства земные, что Ты, Иегова, Бог единый»! (Ис.37:16–20; 4Цар.19:14–19). Молитва царя была услышана: он тотчас получил ответ от Иеговы чрез пророка Исаию: «не войдет Сеннахерим в этот город и не бросит в него стрелы, не подступит к нему со щитом и не насыплет против него вала; но он должен возвратиться тою же дорогою, по которой пришел» (Ис.37:33–34; 4Цар.19:33–34).

Приближалась страшная ночь. По обыкновенному человеческому расчету, на следующей день должна была начаться осада города, и слова Исаии едва могли поддерживать упадавшую веру. Следующий день должен был решить: должно ли и последнее царство, по-видимому, слишком слабое, сделаться добычею всепоглощающих ассириян. Но Иегова заблаговременно решил этот важный вопрос: «в ту же ночь вышел ангел Иеговы и поразил в ассирийском стане сто восемьдесят пять тысяч; встали утром и вот –мертвые трупы» (Ис.37:36; 4Цар.19:35). Тогда исполнилось сказанное пророком: «к вечеру настанет внезапный ужас, а к утру не станет их» (Ис.17:14). Таким образом царь, могущество которого, казалось, не имело границ, которому нужен был еще один небольшой город, чтобы все подчинить своей власти, должен был вместе с своими героями искать спасения в постыдном бегстве (2Пар.32:21; 4Цар.19:36; Ис.37:37). Кто привел его к такому постыдному уничижению? Кто был сильнее этого всесильного завоевателя? «Ассур падет не от меча человеческого, говорил незадолго пред этим Иегова устами своего пророка, и не человеческий меч истребит его; он обратится в бегство, не видев меча, и его юноши ослабеют. Со страхом убежит он от укрепления своего, и военачальники его придут в ужас пред знаменем. Так сказал Иегова, имеющий огонь свой на Сионе, и горнило свое в Иерусалиме» (Ис.31:8–9).

На ассирийских памятниках, конечно, не упоминается об этом событии¹⁵⁵; но самый тон, с которым Сеннахерим в одной надписи говорит об окончании этого похода, ясно свидетельствует об уничижении, испытанном им под стенами Иерусалима. Между тем как другие описания военных походов ассириян обыкновенно заключают в себе хвастливые речи о триумфальных шествиях, военных трофеях, о многочисленности пленников и награбленных богатств, описание этого похода заканчивается такими словами: «Я возвратился в Ниневию и удовольствовался добычею, вместо дани, в которой он мне отказал»¹⁵⁶. Из этих немногих слов и из такого, наприм., выражения: «Я оставил ему Иерусалим»¹⁵⁷, можно уже заключить о неудаче, испытанной Сеннахеримом под стенами Иерусалима.

Могущество ассириян было поражено под стенами Иерусалима, и мидяне и вавилоняне не преминули сейчас же воспользоваться благоприятными для них случаем: они отпали от Ниневии¹⁵⁸. Отпадение этих народов, составлявших главную силу ассирийского царства, было уже предзнаменованием падения могущества ассириян. Последние годы царствования Сеннахерима еще ознаменованы были несколькими незначительными походами, но он сам, по предсказанию пророка Исаии (Ис.37:7), пал в доме своего бога Нисроха, пал от руки своих же сыновей: Адрамелеха¹⁵⁹ и Шарвецера¹⁶⁰.

В царствование преемников Сеннахерима – Асаргаддона и Сарданапала¹⁶¹ еще раз воспрянула Ниневия во всем своем блеске и, казалось, она погубит царство иудейское. Войска Асаргаддона увели последние остатки израильтян из десятиколенного царства, на место их поселили колонистов пяти месопотамских племен (4Цар.17:23–24; 1Ездр.4:2, 10) и, при этом случае, во время одного нашествия взяли в плен безбожного царя иудейского Манассию (около 676 г.), который отправлен был в Вавилон, окованный цепями по рукам и ногам (2Пар.33:11). Опечаленный народ, окруженный со всех сторон врагами, не видя для себя ни откуда помощи, в пленении своего царя должен был видеть предзнаменование собственной ссылки в Вавилон, предсказанной пророками (Мих.4:8–10; Ис.39 и др.), и ежедневно должен был ожидать возвращения ассирийского войска; но пророки единогласно возвещали, что Иудее погибнет не от ассириян, но от халдеев (Авв.1:5–17; Ис.43:14, 47; 48 и др.). Тогда-то раздался голос пророка Наума «утешителя» к опечаленным иудеем: «не дважды восстанет беда» (Наум.1:9) «Я теснил тебя, но впредь уже не буду теснить» (Наум.1:12), говорил он от лица Иеговы и уже созерцал духом самого вестника мира, который с высоты гор радостно взывал к народу: «празднуй, Иуда, беспрепятственно праздники твои, воздавай обеты твои, ибо уже более не пройдет по тебе злодей: он уже погиб» (Наум.1:15). Как бы в подтверждение слов пророка, Манассия, принесший истинное раскаяние пред Иеговой, был освобожден из плена (2Пар.33:12–13), и народ иудейский, тронутый утешительным пророчеством Наума, по крайней мере наружно, еще раз обратился к Господу Богу своему. Но Иегова устал уже миловать непокорных сынов своих: «Я сделаю их игрушкою для всех царств земли», говорил Он впоследствии устами другого пророка, «за Манассию, сына Езекии, царя иудейского, за то, что он сделал в Иерусалиме... Я развею их лопатою за ворота земли, осирочу, погублю народ Мой, не отстающий от путей своих» (Иер.15:4–7) Но прежде чем испытать на себе всю тяжесть этого грозного суда, иудеи должны были, по определению Промысла, пред началом собственных бедствий видеть еще бедствия и погибель своих притеснителей. Около 625 года пред Рождеством Христовым, соединенные силы мидян и вавилонян, под предводительством Циаксара и Набополассара, согласно пророчествам Наума и Софонии (Соф.2:13–15), положили навсегда конец могуществу и «непрестанному злодейству» (Наум.2:1–9) ассирийского народа¹⁶².

Из этой фактической, чисто внешней только истории ассирийского народа необходимо уже следует то положение, что этот народ имел важное историческое значение среди народов древнего мира, он действительно был в руках Провидения, согласно с свидетельством Писания, орудием для исполнения Его не исповедимых судеб не только среди избранного народа (Ис.5:26, 7:18–20, 10:5–6, 15), но и среди всего древнего языческого мира (Ис.10:8–15, 24–34). Но служа орудием для исполнения Божиих судеб в роде человеческом, ассирийский народ, по своим внутренним и внешним свойствам, должен был вполне соответствовать своему назначению: потому что премудрый Промысл может избирать только самые лучшие, самые совершенные средства для исполнения своих судеб. И действительно, характеристические особенности ассирийского народа, как внутренние, так и внешние, обусловливаемые с одной стороны его происхождением, с другой – географическими особенностями его страны, делали его совершенно способным занять то место в истории мира, которое предназначил ему Бог.

Ассирияне происходили от Ассура, сына Симова (Быт.10:21), и потому в их нравственной и физической природе и в их языке преобладали особенности семитических народов. Но еще в самые отдаленные, первобытные времена к ним примешались хамитские народы, кушиты и ефиопы, вследствие переселения в Ассирию Нимврода, кушитянина (Быт.10:8, 11–12). Кроме этого, с течением времени ассирияне приняли в себя значительную примесь Иафетова племени, или индогерманского элемента, что, можно усмотреть из особенностей ассирийского языка¹⁶³. Уже этот «сложный состав» ассирийского народа делал его среди народов древнего мира как бы фокусом, в котором слились в одно целое индивидуальные, нравственные и физические особенности трех главных племен человечества; и в жизни ассирийского народа эти элементы, выражаясь в одной обособленной, индивидуальной форме, в тоже время и каждый порознь заявляли свои частные характерные особенности. Таким образом, если характеристическую особенность семитического племени составляет обнаружение силы, стремление к деятельности (Bethatigung); хамитов – сладострастная роскошь; иафетитов – стремление к распространению в пространственном и духовном отношениях¹⁶⁴: то от ассириян мы в праве ожидать силы, стремления к распространению и преобладанию, и в тоже время сладострастия и склонности к роскоши. Далее, в физико-географических условиях древне-ассирийского царства эти характеристические особенности ассирийского народа находили самую обильную, самую счастливую почву для своего развития. От богатых ущельями Курдистанских гор, удобных для защиты и оседлости, как-бы от неприступной крепости, защищенной самой природой, простираются необозримые месопотамские и ассирийские равнины, благоприятствующие распространению. Весною, когда проходит дождливое время и многочисленные потоки орошают склоны гор и обильно напояют землю, эти равнины делаются необыкновенно плодородными; летом же все сжигается здесь лучами солнца, дующими из пустыни жгучими ветрами, и равнина представляется совершенно пустою; но, с другой стороны, холодные ветры, дующие от покрытых снегами гор, значительно умеряют в это время жару, которая поэтому здесь далеко не бывает так невыносима, как в Вавилонии. Вот почему жители этой страны, не смотря на общую всем передне-азиатским народам склонность к распутной жизни, и до настоящего времени отличаются бодрым, воинственным духом.

Благодаря этим-то особенностям страны, древние ассирияне были весьма сильны физически: на памятниках они изображаются не очень высокими, но необыкновенно сильными, плотными и с чрезвычайно развитыми мускулами. Все их движения свидетельствуют о силе и энергии, о невозмутимом спокойствии, сознании собственного достоинства и непоколебимой уверенности в своей силе¹⁶⁵. По их чертам невольно узнаешь в них потомков Нимврода, их первого царя, изображение которого нередко встречается вместе с египетскими крылатыми сфинксами¹⁶⁶ при входах во дворец. Он обыкновенно представляет высокую фигуру, одною рукою поражающую льва, а другою – раздавливающую голову змия¹⁶⁷. Этот «исполин ловец пред Господем» (Быт.10:9) был первым в мире военачальником и первым завоевателем, (Быт.10:8–10), – и летописи под каждым годом управления ассирийских царей, его преемников, упоминают о предпринимаемых ими многочисленных военных походах против народов древнего мира, с которыми они постоянно воевали, спорили о владычестве над миром. Поэтому-то пророк Осия называет царя ассирийского «царем-забиякой»¹⁶⁸, – и вся ассирийская история состоит из монотонного описания или, вернее, перечня многочисленных походов к различным народам.

Сила, одушевлявшая ассириян, особенно много выигрывала от того, что она была упорядочена разумным и искусным управлением. Из Свящ. Писания и из памятников ассирийских несомненно известно, что как вся их жизнь, так в особенности их военные походы были правильно и весьма искусно организованы: приготовление к атаке, осада, взятие крепости и т. п. – все совершалось в строгом порядке; на памятниках нередко встречаются ассирийские всадники, пехота, расположенные рядами и по отрядам, и даже марширующие¹⁶⁹; военные орудия, изобретение которых греческие историки приписывают другим народам, были у ассириян очень многочисленны и разнообразны¹⁷⁰. Одним словом, это был первый народ, предпринимавший не одни только хищнические набеги, но и действовавший в своих завоеваниях по известному, заранее обдуманному плану, и сумевший, поэтому, сделаться повелителем большей части современного ему мира. И слово Божие, и история¹⁷¹ ясно свидетельствуют, что ассирияне, подобно блуднице (Наум.3:4), хитростью и ложными, заманчивыми обещаниями старались сначала привлекать к себе народы, а потом скоро успевали изобретать предлоги к войне с ними, если видели возможность покорить их. Если им удавалось поссорить между собою другие народы, они обыкновенно принимали, по-видимому, сторону слабейших, но с тою только целью, чтобы, при помощи их, покорить под свою власть сильнейших, которые казалась более опасными для их могущества¹⁷²; победив сильнейших, они обыкновенно уводили их в рабство или же умерщвляли с необыкновенною жестокостью: распинали, сжигали, обрезывали руки и ноги, носы, уши и губы, пилили на части, вырезывали члены, вырывали глаза¹⁷³. «Из ушей юношей я сложил целую груду, повествует о себе один ассирийский царь, из голов старцев сложил я башню. Я выставил эти головы пред городом в знак победы. Детей обоих полов я сжег; город я разорил и предал потом пламени»¹⁷⁴.

Согласно с ассирийскими памятниками, и пророки говорят о непобедимой силе ассириян, о их жестокости. Так пророк Иоиль называет ассириян «народом многочисленным и сильным, подобного которому не было от века и после него не будет в лета будущих поколений. Ему предшествует всеистребляющий огонь, а за ним – пламя горящее; пред ним земля (Палестина) подобна прекрасному саду, а за ним – голая пустыня, и никто не устоит против него. Они (ассирияне) подобны диким коням, мчатся, как всадники, и скачут по хребтам гор, со стуком, похожим на стук колесниц, и с треском пылающего (в соломе) огня. Они подобны могущественному народу, выстроенному к битве. Бегут, как исполины, как храбрые воины взлезают на стену. Каждый из них выступает прямо и ни один не медлит; не теснят они друг друга, всякий идет своею стезею; сквозь оружие они пробиваются и выходят невредимыми. Они вбегают в города, взлезают на стены, врываются в дома и, как воры, влезают сквозь окна. Пред ними трясется земля и содрогается небо; солнце и месяц меркнут и звезды теряют блеск свой» (Иоил.2:2–10). Пророк Исаия, видевший ассириян под стенами Иерусалима, почти такими же словами выражается об этом храбром народе: «Вот он бежит, говорит пророк, легко и быстро. Нет у него усталых; нет изнемогающих; ни один не дремлет и не спит, ни один не снимает пояса с чресл своих и не разорвал ремня у сандалии своей. Стрелы его остры и все луки его натянуты; копыта коней его подобны кремню и колеса его как вихрь. Он рыкает, как львица, ревет, подобно скимнам; вдруг заревет и схватит добычу, и никто не отнимет. Взглянет на землю, и вот – тьма и ужас, и свет померкнет на ней и над нею». (Ис.5:26–30. Сравн. Ис.8:6–9, 10:6–16, 24–33).

Но при всем этом, несправедливо было бы преобладание ассириян над современным им миром приписывать исключительно их коварной хитрости и грубой физической силе: их культура стояла вообще на очень высокой степени, в сравнении с культурою современного им мира; расхваленная культура древних египтян во многих отношениях стоит ниже ее¹⁷⁵. Так, их государственная администрация до мелочей и разумно была организована. Они умели отлично обрабатывать землю и искусно пользоваться наводнением Тигра и Евфрата, посредством хорошо обдуманной цепи каналов и водоподъемных машин¹⁷⁶. Конечно, их строительное искусство стояло еще на довольно низкой степени развития; но если их постройки, по своей красоте и симметрии, далеко уступают греческим, то все таки они носят на себе отпечаток какой-то живой энергии и силы, в противоположность тому тяжелому, мертвому покою, который свойствен вообще египетским храмам и дворцам. В украшениях их видно обилие фантазии, с тонким и богатым вкусом. Живопись барельефная и al-fresco была у них развита до удивительного разнообразия. Правда, живописные изображение их, пестрые краски которых отчасти сохранились до настоящего времени, своею грубостью резко отличаются от египетских, но все-таки они не так безжизненны, как египетские, и, по своей выразительной энергии, составляют как бы переходную ступень к живописи греческой¹⁷⁷. Особенно, отличались ассирияне искусством в вышивке и вообще в нарядах; а тонкость и изящество их тканья, говорит один ученый, какое мы встречаем на ассирийских памятниках, трудно превзойти и в настоящее время¹⁷⁸. Распространение этих произведений, о которых с особенной похвалой отзываются и пророки (Иез.17:23–24; Наум.2:10), вместе с обменом металлов, которыми была богата Ассирия¹⁷⁹ (Наум.2:10), и составляли предмет всемирной торговли ассириян, о которой тоже говорят пророки (Наум.3:16) и древние языческие писатели¹⁸⁰.

И в самом деле, не было, кажется, более счастливого местоположения для поддержания всемирных торговых связей и для господства над самими отдаленными странами, как-то место, на котором стояла древняя Ниневия. Это был некоторым образом центр всего древнего мира: у перехода чрез Евфрат, близь Ниневии, скрещивались в древнее время все важнейшие торговые и военные пути Европы, Азин и Африки, ведшие во внутренность известных в древности великих стран мира. Уже одна связь, чрез Тигр, с Персидским заливом и близость Черного и Средиземного морей имели чрезвычайную важность; а путь в Лидию, обозначенный ассирийскими колониями¹⁸¹, самым удовлетворительным образом объясняет нам переход образования в греческие колонии и в Грецию. Все это, конечно, служило к тому, что в Ниневии скоплялись громадные богатства, о которых древние писатели сообщают самые баснословные известия и благодаря которым народ ассирийский мало-по-малу должен был погрузиться в невоздержность и роскошь. Правда, на ассирийских памятниках не встречаются изображения развратной и неумеренной роскоши, как это, напр., на памятниках египетских; но вообще нет недостатка в изображениях богатых попоек¹⁸², а также толстых, вздернутых губ, жирных подбородков и вообще всей той обстановки и тех характерных особенностей, которые, вместе с чрезмерною заботой об уборке волос, бороды и головы, свидетельствуют о роскошном раздолье¹⁸³. Эта-то сторона жизни, эта черта характера и привела к погибели этот, при другой обстановке, несокрушимый народ, – и исполнилось над ним пророчество Наума: «вот народ твой как женщины среди тебя» (Наум.3:13). Диодор Сицилийский рассказывает, что когда мидяне и вавилоняне окружили Ниневии, чтобы разорить ее окончательно, в то время царь и народ беззаботно веселились и пировали¹⁸⁴. Таким образом, может быть, в более мифическом, чем историческом образе мужественной Семирамиды и женственного Сарданапала, который, при нападении врагов на Ниневию, сжег себя вместе с своими любовницами¹⁸⁵, заключена самая характерная суть ассирийского народного духа.

Но самая существенная и важная суть, самое зерно этого духа заключается в религии ассирийского народа, в его образах и представлениях божества: это очевидно само собою, при первому взгляде на ассирийские памятники. Впрочем, не смотря на обилие материала, трудно сказать что-нибудь определенное и точное о свойствах и особенностях ассирийского религиозного культа. Из Св. Писания и из памятников ассирийских известно, что они покланялись «всей силе небесной» и что их религия была в близком родстве с вавилонскою¹⁸⁶. Склонность всех переднеазиатских народов к сабеизму вообще объясняется тем чарующим влиянием, которое производил прекрасный вид южного неба на пастушеские народы, пасшие обыкновенно свои стада ночью по причине сильных дневных жаров: эта чарующая «красота небесная» невольно становилась для них богом (Втор.4:19; Иов.31:26–27; Иер.8:2). Между изображениями ассирийских богов, которые, как вездесущие, всегда изображаются с крыльями, возле самого главного бога Ваала¹⁸⁷ или Ассура нужно различать, как и у греков и египтян, двенадцать главных богов и богинь, к которым далее присоединялись уже другие полубоги и демоны или силы¹⁸⁸. Ассур или Ассарак¹⁸⁹, в образе которого воплотился, так сказать, дух всего народа, был бог воинственный; он изображался в виде крылатого круга, к которому в верхней части приделана человеческая фигура в шапке, с длинной бородой, в нижней – птичий хвост, вместо ног. Это божество всего чаще изображается на памятниках ассирийских парящим или над изображением Астарты, или царя, вооруженное луком и стрелами¹⁹⁰. Так как царь ассирийский, подобно египетским царям, почитался наравне с богами: то у ассириян не было особенных идольских капищ; дворец царя был вместе с тем и святилищем; по крайней мере доселе не открыто развалин ни одного ассирийского храма¹⁹¹. Бог Нисрох¹⁹², с орлиною головою, в храмовой келье которого был убит Сеннахерим (4Цар.19:37; Ис.37:38), вероятно, был только другой вид того же самого высочайшего бога, в честь которого воздвигались вааловы колонны, т. е. колонны с кругом наподобие солнца, бывшие в употреблении и у израильтян¹⁹³. Очень часто также на ассирийских памятниках встречается изображение так называемого священного дерева Астарты, богини луны: оно состояло из букета изящно и богато украшенных пальм, которые вообще, как самое главное дерево семитического востока, играют не малую роль на памятниках ассирийских¹⁹⁴. Кроме этого, встречаются многочисленные изображения богов, которым долго покланялись и израильтяне; таковы: Дагон¹⁹⁵, которому покланялись филистимляне, Нергал¹⁹⁶, которому покланялись Куфеяне (4Цар.17:30), Козлы¹⁹⁷ и разные другие изображение злых богов, которые нередко представлены в борьбе с добрыми богами¹⁹⁸. Равно также встречаются в особых углублениях под полом маленькие человеческие фигурки, иногда с головами животных: это библейские терафимы или домашние боги¹⁹⁹. Наконец нередко можно видеть на ассирийских памятниках изображения жертвоприношений на «высотах»²⁰⁰ и поклонения огню²⁰¹ в таком виде, как они совершались у израильтян. При этом необходимо заметить, что безнравственная сторона религиозного культа, особенно развитая у вавилонян и бросающаяся в глаза на египетских памятниках, в ассирийских памятниках едва заметна. Что же касается суеверия, которое очень близко граничит с неверием, то ассирияне, подобно другим языческим народам древнего мира, были очень склонны, и, может быть, больше других, к ворожбе, астрологии, колдовству и т. под., что все, вместе с служением звездам, перешло от них и к израильтянам (Ис.8:19, 44:25; Иер.27:9, 29:8; Мих.3:7; 4Цар.17:17). Так, на ассирийских памятниках нередко встречаются изображения царей, гадающих по связке стрел, по чаше, (как Иосиф, Быт.44:5), устройство некоторых зал в царских дворцах также заставляет думать, что они назначены были исключительно для гаданья²⁰².

«Отсюда уже ясно, скажем в заключение словами Штрауса²⁰³, что пророк Иона, силою божественной ревности, с которою он проповедовал в Ниневии, мог произвести такое действие на обремененную различными мерзостями совесть легковерных ниневитян, что они обратились к покаянию, и хотя это покаяние было мимолетно, но, при всем том, Господь сказал, что и оно будет свидетельствовать на страшном суде против ожесточения израильтян» – и против тех, прибавим мы, которые считают сказкой покаяние ниневитян.

Но всесторонним фактическим выражением всех характеристических особенностей ассирийского народа служила сама Ниневия, древняя столица ассирийского царства, основанная Нимвродом (Быт.10:11), или, как говорят языческие писатели, Нином²⁰⁴, от которого она и получила свое название²⁰⁵. До самой половины XIX века никто из ученых не мог указать с точностью, где находилась древняя Ниневия: одни из древних писателей говорили, что она лежала на берегу р. Тигра²⁰⁶, другие полагали ее на Ефврате²⁰⁷; одни утверждали, что было две Ниневии²⁰⁸, другие выдумывали еще и третью²⁰⁹. Но со времени открытия ассирийских древностей всем спорам относительно местоположения Ниневии наступил конец: кирпичи, найденные на развалинах Куюнджика, лежащего на восточном берегу Тигра, прямо против Моссула, носят название Ниневии²¹⁰. Нельзя, впрочем, сказать, чтобы собственно один Куюнджик составлял древний город Ниневию, которая в кн. пророка Ионы (Ион.1:2; Ион.3:2, 3) и у древних языческих писателей называется величайшим городом. В настоящее время вообще утверждают, что она состояла из четырех отдельных городов: собственно Ниневии (Куюнджика), Реховот-Ира, Кала и Ресена (Быт.10:11–12), которые обведены были одною стеною и, составляя один город в три дня пути (Ион.3:3), носили общее название Ниневии²¹¹. Греческие историки говорят, что стены Ниневии были во сто футов вышины и такой же ширины, что по ним рядом могло ехать три колесницы²¹². В окружности Ниневия имела 480 стадий или 60 английских миль²¹³, что совершенно согласуется с тремя днями пути, о которых говорить пророк Иона²¹⁴. По повествованию Ктезия²¹⁵, над построением Ниневии трудилось 1.400,000 человек в продолжение восьми лет, а по свидетельству книги пророка Ионы (Ион.4:11), в ней было «дванадесять тем человек, иже не познаша десницы своея, ниже шуицы своея», т. е. в ней было 120,000 одних детей²¹⁶. Благодаря обычаю ассириян, в силу которого каждый новый царь должен был построить, в память своего царствования, новый дворец, в Ниневии было много великолепных царских дворцов, развалины которых встречаются на всем пространстве от Нимруда до Куюнджика. Как показывают в настоящее время развалины Ниневии, все эти здания были построены правильно и, главное, прочно; каждый дворец был укреплен рвами и на большом пространстве окружен великолепными садами, между которыми тянулись огромные, обрабатываемые жителями поля²¹⁷, и наконец все это обширное пространство было окружено стенами, которые были защищены 1500 башнями, каждая в двести футов вышиной²¹⁸. Понятно, что такой гигантский город, со всеми своими великолепными постройками, должен был производить сильное впечатление на иностранных посетителей, – этот гигантский памятник несокрушимого ассирийского могущества, вся почти сила которого сосредоточивалась именно только здесь, на этом небольшом клочке земли. – «Никогда опять, говорит Диодор Сицилийский, не было построено такого города, который так велик был бы по своему пространству и великолепен своими стенами, как Ниневия»²¹⁹.

И вот этот несокрушимый, по-видимому, город, живший, по выражению пророка, беспечно и говоривший самонадеянно в сердца своем: «я, и кроме меня нет еще» (Соф.2:15), город, «из которого вышел советник нечестивый, замышлявший зло даже против самого Иеговы» (Наум.1:11), город, наводивший трепет своими жестокостями на весь древний мир, должен был подвергнуться, по совету Божию, «окончательному разрушению» (Наум.1:9). Едва в царствование благочестивого иудейского царя Иосии (642–616) святой пророк Софония (640–625) произнес последнее пророчество на Ассура: «и прострет Иегова руку свою на север и погубит Ассура; Ниневию сделает степью дикою, как пустыня» (Соф.2:13), – как над равнинами Месопотамии появились густые облака дыма, и над Ассирией на далеком расстоянии покраснел горизонт от ужасной пламенной жары: это соединенные силы вавилонян и мидян под предводительством Циаксара и Набополассара, жгли Ниневию, которая и разрушена была ими до основания. Так исполнилось слово пророка Софонии, который говорил, созерцая духовными очами дымящиеся развалины Ниневии: «вот город ликующий, живший беспечно, говоривший в сердце своем: я, и кроме меня нет еще! Увы! он сделался пустынею, обиталищем для зверей? Всякий, проходящий мимо него, посвищет и разведет руками» (Соф.2:15).

Еврейское имя נַחוּם‏ ‎²²⁰ (Ναούμ, Nahum), происходящее от глагола נׇחַם , принадлежит к разряду тех имен, которые образуются посредством удвоения второй коренной буквы глагола, с присоединением к ней принадлежащей ей гласной²²¹ и имеет значение страдательное, как это показываете гласная ו характерная буква страдательного залога²²². Значит имя Nahum указывает на лице, испытывающее на себе то состояние, которое выражается глаголом נָחַם , корнем этого имени. Но глагол נָחַםне встречавшийся в библии в форме «Каl» и почти во всех своих формах имеющий значение «утешиться, успокоиться» и т. под.²²³, в некоторых случаях значит «мстить, наказывать»²²⁴; следовательно, происходящее от него еврейское имя נַחוּם²²⁵ может иметь два смысла: оно может значить или того, кто «расположен к утешению», «исполнен утешения», или того, кто «исполнен мести», «расположен ко гневу». Таким образом в самом имени пророка Наума уже предуказано содержание и значение его пророчества: это именно, главным образом, «утешение народа избранного» чрез возвещение грядущего гнева и ярости Божией на исконных врагов Церкви Божией. Но если обратить внимание на преимущественное употребление этого глагола в Библии²²⁶ и на производные от него имена, имеющие почти всегда значение «утешения, милосердия, сострадания»²²⁷, то естественнее принять первое значение имени Nahum и переводить его вслед за лучшими толкователями св. Писания²²⁸ словом «утешитель», потому что, скажем вместе с Штраусом, «кто сам исполнен утешения, тот и других способен утешать»²²⁹. Обе эти мысли выражены ясно в первой же главе пророчества Наума: «готов мстить Иегова врагам Своим и бережет гнев для ненавидящих Его» (Наум.1:2), а для надеющихся на Него Он «благ, – твердыня в день бедствия» (ст. 7).

Если же, с одной стороны, обратить внимание на то, что в Ветхом Завете собственные имена нередко служили выражением надежды и религиозных чаяний народа Божия²³⁰ или даже таинственным образом заключали в себе пророчество о неисповедимых судьбах Божиих в деле спасении рода человеческого²³¹; а с другой – если припомнить, что и в числе предков Спасителя встречается Наум, сын Еслимов²³², в девятом поколении от Иосифа, мужа Мариина; то имя пророка Наума Елкесеянина²³³ невольно приобретает особенную силу, особенное значение: данное благочестивыми родителями (сравн. 2Пар.31:1, 6) пророку, вероятно, в то время, когда Иегова различными бедствиями «смирял» нечестивых «потомков Израиля» и уже готов был «отдать их» окончательно «в руки грабителей» (4Цар.17:20), имя это, может быть, служило выражением надежды на милость Божию и веры в то обетованное семя, которое, по выражению одного ветхозаветного праведника (Быт.5:29), одно только могло «утешить» человека среди различных бедствий на земле, «юже прокля Господь Бог»; оно, несомненно, и выражало собою «чаяние той Утехи Израилевой» (Лк.2:25), которая должна была спасти от рабства греху и диаволу не только Израиля (Лк.24:21), но и вообще всех «чающих избавления» (Лк.2:38), весь род человеческий (Лк.2:31–32).

Все сведения, заимствуемые из Библии, о происхождении пророка Наума сосредоточены в первом стихе его книги, или собственно в одном слове этого стиха הָאֶלְקֹשִׁי (τοῦ Ἐλκεσαίου), что значит Елкесеянин. Основываясь на том, что в Св. Писании такая форма выражения употребляется только для указания на места рождения лиц, не знаменитых своими предками²³⁴, можно со всею основательностью утверждать, что и в проименовании пророка Наума Елкесеянином заключается указание на место рождения его. Но еще во времена бл. Иеронима и св. Кирилла Александрийского были люди, придававшие этому проименованию значение патронимическое²³⁵; а с тех пор, даже до последнего времени, многие, по примеру св. Епифания²³⁶, называют святого пророка Наума сыном Елкесея²³⁷. Но принимая во внимание то 1), что в Св. Писании, как замечено выше, такая форма выражения употребляется только при указами на место рождения лиц, незначительных по споим предкам²³⁸; 2) что у пророков, при указании на имя отца, обыкновенно употребляется более определенная и известная уже форма выражения²³⁹; 3) что, при достаточных сведениях о родине Наума Елкесе, о мнимом отце пророка Елкесее не сохранилось решительно никаких достоверных исторических преданий²⁴⁰, можно, следуя древним толкователям Св. Писания²⁴¹, утверждать, что в проименовании св. пророка Наума Елкесеянином заключается указание на место его рождения. Что же касается до других изъяснений этого проименования о семействе, к которому принадлежал пророк²⁴², или о символическом значении имени²⁴³, то они едва ли заслуживают серьезной критики.

Где же, в какой стране находится Елкес или Елкош, родина св. пророка Наума? В решении этого вопроса ученые исследователи Св. Писания разделяются па две категории: одни, следуя указанию древних христианских писателей, полагают, что Елкес находился в Палестине; другие, на основании позднейших открыты, находят его в Ассирии.

I. Первое мнение основано на самых прочных доказательствах – 1) внешних и 2) внутренних.

1) Святые отцы и учители Церкви все единогласно полагают Елкош или Елкес, место рождения пророка Наума, в пределах древней Палестины. Так, св. Кирилл Александрийский, сказавши о происхождении Наума из Елкеса, замечает, что селение это во всяком случай нужно искать в страна иудейской²⁴⁴; а блаж. Иероним частнее определяет местоположение Елкеса, когда свидетельствует, что ему показывали развалины этого селения во время путешествия его по Палестине²⁴⁵. Впрочем другие христианские писатели, полагая, вслед за Кириллом Александрийским и Иеронимом, Елкес в пределах Палестины, расходятся с блаж. Иеронимом в частнейших указаниях на географическое положение этой местности, присоединяя при этом указание даже на колено, из которого происходил, пророк Наум. Так, псевдо-Дорофей²⁴⁶, псевдо-Епифаний²⁴⁷, Гезихий²⁴⁸, Исидор испалийский²⁴⁹ и бл. Феофилакт²⁵⁰ единогласно утверждают, что Елкес находился за Иорданом, в пределах Вифавары²⁵¹, и что Наум происходил из колена Симеонова. Примирить это мнение с мнением бл. Иеронима трудно, если не совершенно невозможно. Вифавара находилась в колене Гадовом, вероятно, против пределов колена Манассиина или, может быть, прямо против границы между коленами Манассииным и Иссахаровым, где был переход чрез реку Иордан²⁵², как это можно заключить на основании Св. Писания (сравн. Суд.7:23–24), или во всяком случае границы этой области касались пределов Галилеи (Суд. ibid). Но принимая во внимание: 1) что священные писатели иногда и заиорданскую область называют Галилеей (ср. Ис.9:1); 2) что пределы Вифавары, по всей вероятности, граничили с пределами Галилеи; 3) что у Римлян области, лежавшие по сю и по ту сторону озера Геннисаретского не всегда разделялись в административном отношении и вообще носили названия второй Палестины²⁵³; можно предположить, что Иероним, говоря о географическом положении Елкеса в Галилее, принимал название Галилеи в более широком смысле и разумел под ним, между прочим, и пределы заиорданские. В таком случае мнение блаж. Иеронима не будет противоречить мнению тех, которые полагают Елкес за Иорданом, в пределах Вифавары: эти последние только частнее указывают на географическое положение Елкеса, чем блаж. Иероним. Если же, по крайней мере таким образом, нельзя примирить этих мнений; то, во всяком случае, из свидетельств святых отцов и учителей Церкви следует тот несомненный вывод относительно Елкеса, что он находился в пределах Палестины, а не в другой какой-нибудь стране.

После этих свидетельств относительно географического положения Елкеса, нет надобности искать других внешних свидетельств, как это делает Штраус²⁵⁴, – тем более, что внешние свидетельства отцов Церкви подтверждаются свидетельствами внутренними, т. е. заимствуемыми из самой же книги пророка Наума.

1) На основании признаков, заключающихся в книге Наума, необходимо предположить, что писатель ее родился, жил и действовал в пределах Палестины. Так, 1) в книге пророка Наума встречаются те же образы и сравнения²⁵⁵, совершенно те же обороты речи²⁵⁶, какие находятся и в других священных книгах, что «конечно было следствием постоянного обращения писателя с иудеями и отражением столь же постоянно отражавшей его природы, которая особенно действует на впечатлительное детство»²⁵⁷. 2) Писатель этой книги несомненно находился среди иудеев: он обращается к ним, прямо указывает на них, как-бы беседуя с ними (Наум.1:7, 12–13), и ясно называет имя Иудеи, в которой он жил (Наум.2:1). 3) О десяти коленах израильских он упоминает только мимоходом и притом в самых общих чертах²⁵⁸, чего нельзя было бы ожидать, если бы он находился в Ассирии, среди плененных израильтян. Наконец 4) признанная всеми чистота языка книги пророка Наума необходимо предполагает в писателе этой книги иудеянина, который и родился, и жил в пределах Палестины²⁵⁹.

Таким образом на основании как внешних свидетельств, так и внутренних признаков, заключающихся в книге пророка Наума, со всею очевидностью следует, что писатель ее и родился, и жил, и действовал в пределах Палестины, среди иудеев.

II. Но несмотря на многочисленность и силу всех вышеуказанных свидетельств о месте рождения пророка Наума, многие из западных ученых высказывают убеждение, будто св. пророк Наум родился в Ассирии²⁶⁰, от кого-нибудь из плененных Салманассаром, или, по крайней мере, жил в этой стране пленником или добровольно, вместе с другими израильтянами²⁶¹. Мнение это основывают, главным образом, на том, что в пределах древней Ассирии, на восточной стороне Тигра, к северу от Моссула, на два часа пути от древней Ниневии²⁶², существует маленькая деревня, называемая Ал-куш, или Ел-кош²⁶³, близ которой, в монастыре св. Антония²⁶⁴ указывают гроб пророка Наума, пользующийся большим уважением у христиан и иудеев и привлекающий к себе многочисленные толпы поклонников²⁶⁵. Доказательство, по-видимому, весьма очевидное, фактическое, но согласиться с ним решительно невозможно, по следующим причинам:

1) Местность, где находится деревня Аль-куш, становится известною только с половины XVI века (после Р. Хр.) и вовсе не имеет за собою никаких древнейших преданий. Первое известие о ней находится у Ассемани, писателя конца XVII и начала XVIII вв., который в своей «восточной библиотеке» напечатал письма некоего Марка, монаха монастыря св. Антония, жившего в половине XVI в., в которых этот последний упоминает в первый раз о деревне Аль-куш и о существующем в ней гробе пророка Наума²⁶⁶. Сведения, сообщенные Ассемани, не замедлил подтвердить своим авторитетом знаменитый Карстен Нибур²⁶⁷; а Михаэлис²⁶⁸, Айхгорн²⁶⁹, Гетцель²⁷⁰, Риттер²⁷¹, Евальд²⁷² и многие другие²⁷³ мнение Нибура возвели почти в догмат. 2) Местность эта не имеет никаких признаков древности²⁷⁴ и ее название, очевидно, есть плод намеренного или скорее случайного сближения с другим соименным ей, упоминаемым в кн. пророка Наума местом, о котором в древности свидетельствовали отцы и учители Церкви, как о месте рождения и погребения св. пророка Наума²⁷⁵, а некоторые из них вспоминали даже о существовавшем здесь гробе св. пророка²⁷⁶, что, конечно, и послужило главным основанием для легенды о библейском значении этой местности²⁷⁷. 3) На Востоке можно встретить много подобных гробов, которые народным преданием приписываются знаменитым мужам древности, известным в истории Библии, без всяких разумных, авторитетных оснований. Так, на юго-западной оконечности древней Ниневии одно селение, в котором указывают могилу пророка Ионы, получило, вместе с прилегающими к нему развалинами Ниневии, название «Небби-Юнус» т. е. пророк Иона²⁷⁸; а в других местах указывают гробы св. пророка Авдия и даже Иефоая²⁷⁹; но никто, конечно, не решится научным образом оправдывать эти народные предания. 4) Хотя некоторые и утверждают, будто израильтяне, плененные ассириянами, были поселены, между прочим, и в этой местности, где находится в настоящее время селение Аль-куш²⁸⁰; но, по Библии, израильтяне были поселены не в пределах собственно Ассирии, но в Месопотамии, Вавилонии, Мидии, Гозане и других сопредельных им местах²⁸¹. 5) Если даже и допустить, что израильтяне были поселены в этой местности, то, во всяком случай, нельзя согласиться, чтобы с ними отведен был и поселен здесь св. пророк Наум, так как а) странно, что об этом важном событии в жизни пророка ничего не сказано в Библии, между тем как в ней повествуется подробно о событиях, менее важных в истории пленения десятиколенного царства²⁸², и предание иудейское тоже совершенно умалчивает об этом; б) какое значение могли иметь для пленников те утешения, с которыми пророк обращается к Иуде²⁸³ когда они сами осуждены были на вечное изгнание из своего отечества²⁸⁴? 6) Еще труднее предположить, будто пророк Наум произнес свое пророчество для отдаленной от него Иудеи, находясь в Ассирии, среди плененных израильтян, так как самое пророчество его, как уже замечено выше²⁸⁵, не заключает в себе ни малейшего намека на пребывание пророка в Ассирии, среди плененных иудеев, а напротив, необходимо даже предполагает пребывание его в это время в Палестине (Наум.1:4–6, 7)²⁸⁶. Если же в книге пророка Наума и встречается точное знание местности Ниневии, и вообще Ассирии²⁸⁷; то это еще не значит, чтобы он сам был очевидцем этой местности и чтобы он писал свое пророчество в Ассирии²⁸⁸, как это стараются доказать: в книге Исаии и вообще в книгах других пророков заключаются пророчества о Тире, Египта, Вавилоне и других странах, в которых нередко видно самое точное знание их местности²⁸⁹, но отсюда, конечно, еще нельзя заключать, будто эти пророки были очевидцами описываемых ими местностей все это они могли знать отчасти по рассказам других, а главным образом по откровению свыше²⁹⁰. 7) Наконец, как увидим, в писателе книги пророка Наума замечается весьма близкое знакомство с книгой св. пророка Исаии, что видно из употребления тех же самых оборотов речи, образов и сравнений²⁹¹. Если же некоторые, в объяснение этой особенности книги пророка Наума, замечают, что пророк мог и в плену основательно познакомиться с содержанием и характерными особенностями пророчеств Исаии²⁹²; то такое замечание не может иметь в этом случае никакого значения: пророк Наум высказывает ближайшее знакомство с такими пророчествами Исаии, которые произнесены были после нашествия Салманассара и пленения израильтян²⁹³, чего никак нельзя было бы объяснить, если допустить, что Наум родился в селении Аль-куш, недалеко от Ниневии, от израильтян, отведенных в плен Тиглат-Пилезером и Салманассаром.

Итак, нет достаточных оснований утверждать, будто пророк Наум родился, жил и пророчествовал в Ассирии; он, происходя вероятно из колена Симеонова, несомненно родился в пределах Палестины и, может быть, даже в пределах Галилеи, или за Иорданом в колене Гадовом, не вдали от Галилеи; а после разорения десятиколенного царства, по всей вероятности, по примеру других, переселился в Иудею (Сравн. 2Пар30:1, 4–13, 18, 25, 31:1, 5–6) и, может быть, жил и пророчествовал в Иерусалиме (сравн. Наум.1:7, 9, 2:1).

О времени жизни и пророческой деятельности Наума нет прямых указаний ни в его пророческой книге, ни в других священных книгах; древнейшие отцы и учители Церкви тоже не сказали об этом ничего положительного²⁹⁴. Оставалось, значит, толкователям Св. Писания самое широкое поле для всевозможных догадок и предположений в суждениях о времени жизни и пророческой деятельности Наума: указывали время пророческой деятельности Наума в различные, самые отдаленные друг от друга периоды прошедшей жизни израильского парода, на пространстве около 300 лет, начиная от времен израильского царя Ииуя и оканчивая последним иудейским царем Седекией. Но так как из самой же книги пророка Наума ясно видно, что он пророчествовал уже после нашествия Сеннахерима на Иудею (сравн. Наум.1:9, 12, 2:1) и не позже последнего разорения Ниневии мидянами и вавилонянами, т. е. не позже 625 года: то мы оставим в стороне мнения тех толкователей Св. Писания, которые полагают время пророческого служения Наума или ранее²⁹⁵, или позже²⁹⁶ означенного периода; эти мнения очевидно не заслуживают серьезной критики Что же касается тех толкователей Св. Писания, которые относят пророческое служение Наума к периоду времени от нашествия Сеннахерима до разорения Ниневии, то их вообще можно разделить на три группы: одни относят время пророческой деятельности Наума к первой половине царствования Езекии, другие – ко второй половине или лучше к концу этого царствования, а третьи – ко времени царствования Манассии.

1) В книге пророка Наума, по мнению почти всех древних и новых толкователей Св. Писания, есть несомненные указания на нашествие Сеннахерима на Иудею: 1) опустошение ассириянами Иудеи (Наум.1:15), жестокое уничижение ее (Наум.1:9, 12, 13. Сравн. Ис.37:3), неоднократное выражение гордым Ассуром своего высокомерия пред Иеговою (Наум.1:9, 11; сравн. Ис.36:14–18, 37:17), излагаемое пророком не как нечто будущее, но как уже совершившееся и хранимое в памяти народа (Наум.1:12); 2) ясное, по-видимому, указание на Сеннахерима, этого злого человека, выходящего из Ассирии против Бога (Наум.1:11); 3) прямой намек на известное тщеславие послов Сеннахерима под стенами Иерусалима (Наум.2:14; сравн. Ис.36:13 и дал., 37:9 и дал.): все это ясно указывает на время, последующее за нашествием ассириян на Иудею, бывшим в четырнадцатый год царствования Езекии (4Цар.18:13; Ис.36). По-видимому, нет оснований полагать пророческую деятельность Наума далее этого времени; но не смотря на это, некоторые толкователи Священного Писания, не оспаривая признаков, заключающихся во II-й и III-й гл. книги пророка Наума, относили первую главу этого пророчества ко времени предшествовавшему нападению Сеннахерима на Иудею, и последовавшему за разрушением десятиколенного царства, т. е. к периоду времени между 6 и 14-м г. г. царствования Езекии²⁹⁷. Но с этим мнением ни в каком случае нельзя согласиться, потому 1) что по своим внутренним признакам первая глава книги пророка Наума никак не может относиться к этому времени: до нашествия Сеннахерима Тиглат-Пилезер и Салманассар только обложили данию царство иудейское (2Пар.28:20–21; 4Цар.16:8, 18:7; Ис.10:27, 14:25, 36:5); но не опустошили Иудеи, не уничижили ее, не обнаружили еще чрезвычайного высокомерия пред Иеговою, не замышляли еще ничего особенного против Иеговы, живущего на Сионе, как это говорится в первой главе книги пророка Наума (ст. 9, 11, 12, 13, 14); 2) книга пророка Наума составляет одно неразрывное целое и ни в каком случае нельзя отделять первой главы ее от двух последних²⁹⁸; 3) ни иудейское предание, ни древние христианские писатели никогда не относили пророческой деятельности Наума ко времени. предшествовавшему нападение Сенахерима на Иудею²⁹⁹.

II. Гораздо более серьезного внимания заслуживаешь мнение тех, которые относят пророческую деятельность Наума к последним годам царствования Езекии. Мнение это, принятое древнейшими христианскими писателями, опирается на следующих основаниях: 1) пророк несомненно предполагает уже совершившимся не только пленение десяти колен, но, как замечено выше, и нашествие Сеннахерима на Иудею (Наум.1:9, 11; сравн. Ис.36:17–20; Наум.1:12–2:1; сравн. 4Цар.19:22 и дал.); 2) по словам пророка, могущество, слава и богатство ассириян находятся на самой высокой степени своего развития, Ниневия вполне благоденствует (Наум.1:12, 13, 2:1, 14, 3:8, 12, 16–17); а эти признаки вполне приличны, говорят³⁰⁰, только временам Сеннахерима, после которого начинается упадок ассирийского могущества; 3) характер, в каком изображается современный пророку иудеский народ, боящийся Господа и терпящий Его в день скорбения (Наум.1:7) и потому достойный высоких благословений (Наум.1:7, 12–13, 2:1, 3); отношения Иеговы к иудеем, готового излить на них Свои благодеяния и защитить их в день бедствия (Наум.1:7), готового расторгнуть узы их (Наум.1:13) и наказать ассириян (Наум.1:8, 9, 12): все это опять, говорят, ясно указывает на последние годы благочестивого царствовании Езекии; 4) пророк не называет по имени врагов, имеющих разрушить Ниневию, а это свидетельствует, что он говорит об отдаленном будущем, что исполнение его пророчества еще далеко. В соответствие этому и положение Ниневии в книге пророка Наума является весьма далеким от падения³⁰¹; 5) разрушение Но-Аммона или Фив, о котором упоминает пророк, как о происшествии недавно случившемся (Наум.3:8), ясно намекает, будто бы, на времена ассирийского царя Саргона, современника Езекии (Ис.20:1) и предшественника Сеннахеримова, который, говорят, разрушил этот город во время своего похода в Египет; наконец 6) самое помещение книги пророка Наума между книгами Михее и Аввакума ясно, будто бы, свидетельствует, что древние собиратели пророческих книг в одно целое относили пророческую деятельность Наума к последним годам царствования Езекии. Наскольло прочны все эти основания, окажется само собою, если подробно будет рассмотрено мнение тех, которые относят пророческое служение Наума ко времени царствования Манассии.

III. Мнение это не ново: еще талмудисты утверждали, на основании древнего предания, что пророк Наум дожил до времен Манассии и что именно пленение этого царя ассириянами (2Пар.33:11) было поводом к произнесению пророчества о падении Ниневии, в утешение подданных, оставленных царем, имя которого пророк опустил в надписании своей книги, как недостойное памяти³⁰². Мнение талмудистов нашло для себя не мало горячих защитников и среди христианских толкователей Св. Писания: Капелль, Ватабль, Ян, Гримм, Калинский, де-Ванс признавали это мнение за несомненно верное³⁰³; а из новейших – Отто Штраус, Шегг, Смит и Брайтенайхер³⁰⁴ утвердили это мнение на несомненных доказательствах, которыми вместе с тем уничтожается сила и тех оснований, на которых утверждается мнение о пророческой деятельности Наума во времена Езекии.

Так, 1) из того обстоятельства, что древние собиратели пророческих книг поместили пророка Наума между Михеем и Аввакумом, нельзя выводить, будто они относили пророческую деятельность Наума ко временам Езекии³⁰⁵: Михей окончил свое пророческое служение в начале царствования Езекии (Мих.1:1) и, по всей вероятности, еще до нашествия Сеннахерима³⁰⁶, а пророк Аввакум начал свою деятельность в начале царствования Иосии³⁰⁷; следовательно между Михеем и Аввакумом остается период времени почти в девяносто лет – такой длинный промежуток времени, что не странно было бы полагать деятельность пророка Наума не только в начале царствования Манассии, но даже в конце этого царствования, или наконец и в царствование Амона, предшественника Иосиина.

2) Но если обратить внимание на внутренние признаки, заключающиеся в пророчестве Наума, то необходимо будет поместить деятельность этого пророка не тотчас после Михея, не в начале царствования Езекии и даже не в конце этого царствования. Так, пророк несомненно знал не только книгу Михея³⁰⁸, но и книгу пророка Исаии в полном ее составе из этой книги он буквально заимствует не только форму словосочетаний³⁰⁹, но даже целые фразы³¹⁰, и при том заимствует из таких мест, которые написаны были пророком Исаиею не в начале, но в последние годы его пророческой деятельности³¹¹, т. е. в последние годы царствования Езекии³¹². Действительно, вообще могущество, слава и богатство ассириян в книге пророка Наума представляются в самом цветущем состоянии³¹³; но эти признаки еще не указывают несомненно на царствование Сеннахерима; напротив, именно на царствование Сеннахерима они и не могут указывать. И Библия, и позднейшие открытие в Ниневии ясно свидетельствуют, что во время царствования Сеннахерима могущество Ассирии не всегда процветало: падение этого гордого завоевателя, а вместе с ним и могущества ассириян, началось со времени поражения его под стенами Иерусалима и постыдного бегства его (2Пар.32:21) в Ассирию (Ис.36, 37), когда не только иудейское царство свергло с себя иго ассириян (4Цар.18:20) и «презирала и смеялась над могуществом ассирийского царя девствующая дочь Сиона» (4Цар.19:21; Ис.37:22); но и другие народы отложились от ассириян и перестали платить им дань³¹⁴. Не то нужно сказать о временах Асаргаддона и даже преемника его Сарданапала IV³¹⁵, когда даже самые отдаленные народы признавали их могущество и слава оружия их гремела повсюду; когда не только торговля и промышленность, но даже науки процветали в земле ассирийской³¹⁶. После этого понятно, что первые слова второй главы книги пророка Наума: «празднуй, Иуда, праздники твои, совершай обеты, ибо не пройдет уже по тебе злодей: все они погибли (Наум.2:1)», не могли быть сказаны во времена Сеннахерима; потому что этот злодей, издавна замышлявший против Иеговы (Наум.1:9), в лице Асаргаддона еще более поднял свою голову, прошел по Иудее, навел панический страх на ее жителей³¹⁷ и даже взял в плен иудейского царя Манассию, оковал его железными цепями и отвел в Вавилон (2Пар.33:11), и наложил снова свою железную руку не только на вавилонян, мидян и сириян, но даже на Египтян и Ефиопию³¹⁸. После этого только понятны и те места в книге пророка, где он говорит от лица Божия о будущем освобождении иудеев от ига ассириян: «Я теснил тебя, но впредь уже не буду теснить. И сокрушу ныне ярмо его, лежащее на тебе и узы твои разорву» (Наум.1:12, 13) ... Этого, очевидно, нельзя было сказать во времена Сеннахерима, когда иудеи, силою Божиею, были освобождены от ига ассириян и не платили им дани (2Пар.32); а в словах: «и узы твои разорву» так и хочется видеть указание на окованного железными узами иудейского царя Манассию. Из того обстоятельства, что в книге пророка Наума изображение нравственного состояния народа иудейского и отношений к нему Иеговы не соответствует, по-видимому, тому, что говорится в Библии о временах Манассии, ни в каком случае не следует выводить заключения, будто пророк Наум жил и действовал во времена благочестивого царя Езекии: и Библия свидетельствует, что сам Манассия еще в плену принес истинное покаяние во грехах своих и все остальное время жизни своей провел благочестиво (2Пар.33:12–19), и нет ничего неестественного, что и народ, вразумленный, наконец, явным действием карающей десницы Божией, еще до возвращения Манассии покаялся и начал новую благочестивую жизнь; хотя об этом и не говорится в Библии, но несомненно предполагается покаянием Манассии и свидетельством книги пророка Наума. Что же касается того, что в книге пророка Наума упоминается о разорении Но-Аммона, то, как увидим, это обстоятельство тоже указывает на времена Манассии, хотя некоторые и утверждают, что оно не представляет достаточного основания для суждения о времени пророческой деятельности Наума³¹⁹.

Под именем христианских преданий о пророке Науме мы разумеем такие сведения о различных обстоятельствах жизни этого пророка, которые хотя, может быть, и почерпнуты из древнейшего предания еврейской церкви, но сохранились только в сочинениях христианских писателей. Предания эти очень немногочисленны; но некоторые из них заслуживают полного внимания и могут быть даже оправдываемы на основании, по крайней мере, общих начал библейской критики. Таково, наприм., предание о происхождении пророка Наума из колена Симонова, заключающееся в сочинениях древнейших христианских писателей³²⁰. Предание это нисколько не противоречит тому, что пророк Наум был родом из Елкеса, который находился в Галилее³²¹, колено Симеоново получило наследие в земле обетованной «посреде жребия сынов Иудиных» (Нав.19:1, 9) и потомки Симеона, конечно, были «расселены во Израиле», согласно пророчеству патриарха Иакова (Быт.49:7); история свидетельствует, что они искали себе наследия не только в уделе колена Иудина (2Пар.15:9), но и в Галилее (Иудиф.6:14–15, 8:1, 9:2) и нередко даже за пределами земли обетованной (1Пар.4:38–43)³²². Существует также древнее, весьма характерное предание об исполнении пророчества Наума, которое (предание) у некоторых западных писателей называется басней³²³; но оно находится у древнейших христианских писателей и, во всяком случае, в нем весьма характерно выражен взгляд древних христиан на грозное пророчество Наума. Так, исполнение пророчества Наума о том, что Ниневия должна погибнуть от воды и огня (Наум.1:10, 3:13–15), древние христианские писатели подтверждали следующим преданием: «бе при Ниневии езеро велие водное окружающее град, сотворившуся же великому земли трясению, погрязе град, в езере том, часть же его на горе оставшуюся огнь изшедши от пустыни пожже и тако сбыстся пророчество Наумово, Богу казнившу грешные люди праведным Своим судом»³²⁴. Предание это встречается в первый раз у Епифания († 403) и, значит, восходит, по крайней мере, к началу четвертого века после Р. Христова³²⁵. О последних днях жизни пророка Наума существует также предание, будто после пророчества о Ниневии «прорече святый пророк Наум и ина будущая»³²⁶. Трудно или лучше совершенно невозможно судить в настоящее время о достоверности этого предания; одно только несомненно можно утверждать, что это предание, во всяком случае, восходит ко временам Ветхого Завета, так как оно приводится и у Иосифа Флавия³²⁷. Что же касается кончины пророка Наума, то христианские писатели обыкновенно утверждают, что он умер на сорок пятом году своей жизни «и погребен бысть» в Елкесе, «в земли своей честно»³²⁸, что принимается и некоторыми из наших ученых³²⁹. На основании этого и других дошедших до нас преданий, христианская Церковь на своих иконах издавна изображала св. пророка Наума старцем³³⁰ или, по крайней мере, уже в летах, с круглою короткою бородою, с длинною головою, с желтым и сухим лицом³³¹. Память его – первого декабря.

Главный предмет книги пророка Наума, как можно заключить из ее содержания, есть «бремя Ниневии» (Наум.1:1) или грозное определение Божие о непременной и окончательной погибели столицы ассирийского царства; «бремя чаши проклятия, которую должна была испить Ниневия»³³² за свои злодеяния по определению грозного суда Божия. Но так как Ниневия была только представительницею, центром тех злодеяний (Наум.2:12–13, 3:1), которые совершались во всей Ассирии, то и бремя, изреченное пророком на Ниневию, есть грозное определение Божие о непременной и всецелой погибели не только ее одной, но и вообще всего ассирийского государства (Наум.3:18).

Изложение грозного приговора Божия о последнем разорении беззаконной Ниневии пророк начинает величественным описанием свойств Иеговы, Бога ревнителя (Наум.1:2; ср. Исх.20:5), который хотя и долго терпит беззакония людей (3), по Своей бесконечной благости и милосердию (Иоил.2:13; Ион.4:2; Сир.5:4, 18:9), но в тоже время, по Своему правосудию и истине (Пс.34:11–14), ненаказанными не оставляет грехи (3) и свои грозные определения всегда беспрепятственно приводит в исполнение, потому что Он настолько велик могуществом, что никакая сила не может устоять пред яростью Его (4–6). Итак, если Он правосуден (2–3) и всемогущ (3–4); то чего могут ожидать от Него те, которые надеются на Него, (7) и те, которые противятся Его святой воле (8–11)? Конечно, для первых, по Своей правда и всемогуществу, Он будет непреоборимой твердыней в день бедствий среди окружающего их беззаконного мира (7; ср. Пс.1:6), а для последних, за самонадеянность и противление Его святой воле (8, 9, 11), за безнравственную жизнь (10), от Него не будет никакой пощады (9). Таким образом относительно иудеев, надеявшихся на Господа в день скорбения (7), и относительно ассириян, угнетавших безжалостно народ Божий и, в своей гордости, замышлявших зло против самого Иеговы (11), в совете Всеправедного, Всемогущего и Всеблагого произнесет следующий приговор: первые будут избавлены от своих бедствий, будет сломано тяжелое ассирийское иго, лежащее на раменах их (13), а последние, не смотря на свое благоденствии и могущество (12), будут истреблены окончательно, исчезнут с лица земли вместе с своими идолами, вечное проклятие Иеговы будет тяготеть над ними (12, 14). И этот грозный суд Божий непременно осуществится: озаренный свыше (Наум.1:1) пророк уже созерцает духовными очами исполнение его над беззаконной Ниневией. Вот на горах иудейских уже слышен голос вестника, возвещающего мир для всей Иудеи, которая может уже спокойно, беспрепятственно исполнять свои религиозные обязанности, – совершать – обеты, данные Иегове «в день скорбения» (Наум.2:1), потому что враги, выступающие, по определению суда Божия, для наказания Ниневии, уже отвлекли внимание ее от Иудеи: она должна подумать о своей собственной безопасности и приготовиться к защите (2), в которой однакож она ничего не успеет, не смотря на свое могущество; потому что, по совету Иеговы, чрез ее падение должно быть восстановлено уничиженное ею величие Иакова (2–3). Вот уже осаждены стены ее многочисленными и храбрыми войсками мидян и вавилонян (4–6); вот взята она уже неприятелями (7), которые уводят жителей ее в плен и грабят несметные богатства ее (8–10). Невыразимый ужас господствует в стенах ее (11). Погибло безвозвратно, считавшееся доселе неприступным, логовище львов, наполненное богатою добычей (12–13); положен конец хищничеству этого лютого зверя; уничтожено навсегда могущество грозной Ниневии: самонадеянный голос вестников ее, требующих беспрекословного подчинения ассирийскому могуществу, уже не будет более раздаваться среди народов, ее окружающих (14; ср. 4Цар.17:35; Ис.36). Где же причина такого ужасного, безвозвратного падения Ниневии, которая, в надежде на свое могущество, считала себя неприступною (Соф.2:15)? Падение Ниневии, с одной стороны, есть плод пороков, гнездившихся в стенах ее, с другой – дело Божественного правосудия. За свои жестокости относительно побежденных ею, за свое хищничество и грабительство (Наум.3:1) она сама потерпит от своих врагов такие же жестокости жители ее будут беспощадно умерщвлены, улицы ее наполнятся трупами (2–3); за свое блудодеяние и волшебство она будет предана крайнему поруганию пред всеми народами земли, которые доселе увлекались ее волшебной красотой (Иез.23:5, 7, 9, 20). Безвозвратное падение Но-Аммона, который, по многочисленности своих защитников и по своим укреплениям, казался совершенно неприступным (8–10), служит наглядным доказательством возможности того, что и Ниневии не избежать погибели, назначенной ей от Господа: и она, подобно Но-Аммону, будет нуждаться в защита от неприятелей (II ср. 9), и ее крепости также окажутся ненадежными для защиты (12, ср. 8), и ее храбрые полководцы окажутся слабыми, трусливыми женщинами в день ее погибели (13 ср. 10). Итак, напрасно ей предпринимать средства для своей защиты (14): погибнет, безвозвратно погибнет все, что составляло ее богатство, могущество и славу (15–18); ее падение неминуемо; всех возвеселит она своею погибелью, потому что кого не коснулось непрестанное злодейство ее (19)?

Книга пророка Наума, как видно уже из ее содержания, составляет одно стройное, неразрывное целое: падение Ниневии составляет главный предмет ее от начала до самого конца; все мысли и образы, все сравнения и исторические примеры направлены к этой цели. Самое живое чувство радости о непременном падении врага и о последующем за ним благоденствии избранного народа, возлагающего свое упование на Иегову, постоянно наполняет сердце пророка и характеризует каждое его слово. Выходя из того положения, что «Иегова есть Бог ревнитель и мститель» (Наум.1:1), он проводит эту истину в особенном введении к пророческой своей книге (2–6) и затем указывает исполнение ее в каждой отдельной части пророчества, которые таким образом служат раскрытием и подтверждением главного положения. Затем, каждая глава в отдельности представляет, в свою очередь, одно целое и обыкновенно оканчивается той, утешительной для избранного народа, истиной, что великая и грозная Ниневия погибнет, по определению правосудного и всемогущего Бога (ср. Наум.1:14, 2:14, 3:14), восстановляющего величие Иакова и величие Израиля (Наум.2:3). Все три части пророчества тесно связаны между собой и расположены в самой строгой логической последовательности одна после другой: так, за изложением грозного приговора Божия о погибели Ниневии (I), следует описание исполнения этого приговора (II) и наконец указываются его причины (III).

По суду опытных исследователей Священного Писания, еврейский язык пророческого бремени Наума вообще отличается чистотой³³³, за исключением одного только места, в котором указывают слово не еврейского происхождения³³⁴. Кажущиеся некоторым критикам не «чисто еврейскими» и другие некоторые выражения в книге пророка Наума³³⁵, скорее должны быть отнесены к характеристическим особенностям древне-еврейского языка³³⁶. Серьезная и благонамеренная критика хвалит произведение Наума не только за чистоту языка, но и за благозвучие, живость и правильность рифма и за возвышенность и изящество слога, который она называет «классическим во всех отношениях»³³⁷, ставит произведение Наума наравне с лучшими произведениями классической древности³³⁸. По живости изложения, по силе или возвышенности речи оно может быть поставлено выше произведений всех малых пророков³³⁹. Наум весь, так сказать, поэт; одушевление его пламенно, понимание всегда живо и быстро: он сразу вводит читателя внутрь описываемой им сцены, которую всегда изображает до того живо, что как-бы видишь ее совершающеюся пред глазами³⁴⁰; «рисует, как очевидец»³⁴¹. Весь проникнутый пламенным воодушевлением, он не любит растянутой речи, избегает излишних и бесполезных распространений, но всегда выражается кратко; для выражения своей мысли он употребляет отрывочные предложения, избегая частиц, которые связывали бы эти предложения. Речь его подобна стремительному потоку: переходы в ней быстры и неожиданны; краткие, но живые и законченные картины мгновенно сменяются одна другой; мысль пророка неудержимо переходит от предмета к предмету, художественная кисть – от описания к описанию³⁴², и – «пред глазами читающего мгновенно развивается весь пророческий свиток, как-бы некая чудная картина³⁴³: то вдруг величественное изображение грозного шествия Иеговы, Бога-мстителя (Наум.1:2–5), то высоко-поэтическая картина храброго вавилоно-мидийского войска, блистающего своим вооружением (Наум.2:4–5), то отчаяние ассирийского монарха и панический страх воинов, при виде грозного неприятеля (ст. 6), то мгновенное разрушение дворца, взятие Ниневии и ужас ее жителей (ст. 7–9), то вдруг высоко поэтическое изображение «совершенной простоты там, где величался гордый» (II, 14; III, 17), то неподдельно-радостное торжество и «всеобщие рукоплескания» при известии о его погибели (Наум.3:19)... Вообще, скажем словами одного ученого исследователя³⁴⁴, «изображения, сравнения и подобия», встречающиеся в книге пророка Наума, «постепенно сменяясь одни другими, кажется, бегают, как молния, пользуясь словом самого пророка (Наум.2:4); и всегда они так прекрасны, что всякая речь человеческого языка становится слабою»³⁴⁵. Но вся эта, так сказать, внешняя красота образов, сравнений и подобий, встречающихся в книге пророка Наума, получает еще особенную прелесть от того, что все они запечатлены одним каким-то невыразимым чувством, проникающим душу пророка при мысли об избавлении Давидова дома и погибели врага. Отсюда-то в речи пророка неотразимо действующая на душу читателя какая-то особенная сила, смелость³⁴⁶ и, так сказать, осязательная определенность и характерность изображений, – какая- то несравненная «яркость красок»³⁴⁷, употребляемых пророком. По этой-то причине у него нередко в предложении опускается необходимое по смыслу речи существительное (главный предмет речи) и на его место ставится местоимение (ср Наум.1:8, 12, 13, 14, 2:26); поэтические образы мгновенно сменяются размышлениями пророка (ср. Наум.1:9–11, 2:9, 3:1 и др.) или изречениями от лица Иеговы (Наум.1:12–14, 2:14, 3:5–7 и др.); единственное лицо вдруг сменяется множественным, род мужеский-женским, второе лицо третьим и наоборот (ср. Наум.1:10, 11, 12, 2:9, 3:7, 8, 9, 10); и это чудное разнообразие не нарушает, однакож, единства мысли в речи пророка: вся книга его вообще представляет одно стройное целое, одну совершенно правильно расположенную и вполне законченную поэму. Так, начинаясь изображением грозного Иеговы, шествующего во всем Своем величии для наказания нечестивых, она оканчивается известием о погибели Ниневии, этого непримиримого врага избранного Им народа. И этот враг, Ниневия, составляет главный предмет, около которого постоянно вращается мысль пророка и которого он старается описать попреимуществу. Удалившись, по-видимому, в сторону от своего главного предмета, он непременно снова возвращается к нему, но всегда открывая какую-либо новую черту, и потому собственно нельзя сказать, чтобы он повторял тоже самое; напротив, как величайший художник, он рисует лишь свой предмет различными красками, изображает его со всех возможных сторон³⁴⁸. Но о богатстве его чудной фантазии и высоких поэтических дарований можно судить по тем образам, которые принадлежат только ему одному: они просты, но невыразимо прекрасны и увлекательны. Таково, например, вполне принадлежащее пророку описание неприятельского войска, идущего на Ниневию (Наум.2:4–5), сравнение ничтожных ассирийских министров и военачальников с роем саранчи (Наум.3:17), многолюдной Ниневии с водоемом (Наум.2:9), сильного царства с сильно разросшимся терновником (Наум.1:10)³⁴⁹. Подобно своим великим современникам, Исаии и Михею, и Наум любит иногда украшать свою речь игрою слов и сочетанием созвучных выражений³⁵⁰; строгий и всегда точный в своих вполне законченных описаниях, он любит также параллелизмы и асиндетическую связь речи (Наум.1:8–10 и др.), которая, вследствие этого, приобретает особенную живость и выразительность³⁵¹. Но с другой стороны, скажем в заключение словами одного из наших отечественных исследователей Писания³⁵², «эти преобладающие условия речи не мешают быть ей, где следует, нежною и спокойною. Одушевлявший пророка Дух Божий всему давал вес и меру. От того течение речи его или быстро и стремительно, как поток ярости гнева Божия (Наум.1:1; ср. 3Цар.19:11), или кротко и спокойно (Наум.1:7), как Божественное утешение (ср. 2Кор.1:4). И как утешение иудеев было посредственною (?) целью книги, а главною (?) предсказание неизбежной погибели Ниневии; то и голос утешителя – веяние легкого и приятного ветра – слышится реже (Наум.1:9; 2:1), чем гром божественного бремени или великий и крепкий вихрь, разрушающий горы и срыкающий скалы (Наум.1:6 и др. 3Цар.19:11, 12)».

Подлинность книги пророка Наума никем никогда не была оспариваема: все, даже самые смелые исследователи Писания, признавали ее произведением Наума Елкесеянина, хотя и весьма много расходились в определении времени пророческой деятельности последняя³⁵³. Впрочем многие находили основание предполагать, что она не дошла до нас в своем первоначальном виде, что в ней есть вставки, внесенный позднейшей рукой. Так, многие высказывали сомнение в подлинности первой части ее надписания: «бремя Ниневии», на том основании, будто а) она не имеет логической связи со второю частию надписания и кажется совершенно излишнею; б) составляет беспримерное явление в библейской письменности, заключая в себе указание не только на лице писателя, но и на предмет пророчества³⁵⁴. Но все эти доказательства не имеют «достаточного основания»³⁵⁵: так как, с одной стороны, самая книга пророка Наума необходимо предполагает своим содержанием такую надпись, в которой бы заключалось указание на предмет пророчества, заключающегося в книге³⁵⁶; с другой – эта надпись оригинальна только по своей внешней форме, но не по содержании³⁵⁷, что нужно отнести к характеристическим особенностям книги пророка Наума³⁵⁸. Не менее шаткими представляются и основания тех, которые желают видеть позднейшую вставку в том месте, где заключается указание на завоевание Но-Аммона (Наум.3:8–10)³⁵⁹. В доказательство позднейшего происхождения этого отрывка приводят следующие соображения: 1) на основании XIII гл. пророка Исаии можно предположить, что в то время, когда произнесено было пророчество, заключающееся в этой главе, ассирийское войско доходило до верхнего Египта и завоевало главный город этой области Но-Аммон или Фивы. Если это верно, то в своем обращении к Ниневии Наум, говорят, вовсе не имел надобности рассказывать ассириянам о том, что совершено было ими же и что, следовательно, им очень хорошо было известно до малейших подробностей. Кроме этого, 2) если, говорят, обратить внимание на то, что в Наум.3:10 говорится так, «как будто другой неприятель приготовил городу Но-Аммону такую судьбу», а не ассириян, то необходимо будто бы заключить, что и весь отрывок, к которому относятся слова этого стиха, принадлежит другому писателю, жившему гораздо позже Наума. Но а) нет никакой надобности в обращении пророка к Ниневии: «неужели ты Аммона?» и проч. видеть только один прозаический рассказ о падении этого города, обращенный исключительно к ассириянам, а б) гораздо естественнее видеть в этом отрывке такое обращение к Ниневии, посредством которого пророк не ниневитянам собственно (или исключительно), но главным образом иудеям указывает на злосчастную судьбу Но-Аммона, как на фактическое доказательство того, что даже Ниневия, этот могущественнейший город будет разрушен и может пасть, если Иегова, Бог воинств, изрек приговор о его падении³⁶⁰. Еще менее говорит о позднейшем происхождении этого отрывка от другого писателя и о его независимости от контекста речи, будто бы, слишком резкий переход от третьего лица ко второму (Наум.3:9)³⁶¹: этот переход совершенно удовлетворительно объясняется живостью представления Наума об этом событии и не беспримерен в его книге (ср. Наум.1:8, 9, 10, 11, 12; Наум.2:9, 10 и др.). Другие доказательства происхождения Наум.3:8–10 не от Наума не заслуживают серьезного опровержения.

Всякое пророчество может быть рассматриваемо в двух отношениях: с одной стороны оно есть абсолютное и неизменное определение воли Божией, изреченное устами избранных рабов Божиих; с другой – оно есть исторический факт, подготовленный известными обстоятельствами и имеющий свои следствия, – потому что Бог совершает суды свои в роде человеческом не только на основании своего всемогущества, но и совершеннейшего правосудия, воздавая каждому по делам его и направляя все к разумной и благой цели, как премудрый Промыслитель. В этом последнем отношении возможно и позволительно для человека проникать в тайны домостроительства Божия на земле и, посредством благоговейных размышлений укреплять свою веру во всемогущего и правосудного Бога и извлекать уроки для своего назидания. История Ниневии и ее отношений к избранному народу Божию (см. ч. 1) вполне выясняет нам происхождение и цель пророчества, изложенного в книге пророка Наума: она говорит нам, что милосердый и долготерпеливый Господь (Наум.1:2) изрек свое грозное определение о погибели Ниневии в наказание за ее крайнее нечестье, которому предалась она даже после того, как милосердый Бог, не желающий смерти грешника (Иез.18:23; ср. Ион.1:2, 10, 10), «посетил ее гласом покаянной и спасительной проповеди»³⁶² и дал ей возможность «обрести спасение» и «вместо угрожавшей конечной погибели сподобиться Божия человеколюбия»³⁶³. Но мера долготерпенья Божия исполнилась, когда Ниневия, «по прошествии некоторого времени, забыв о сей неизреченной милости, возвратилась к прежним порокам и совершила тысячи новых беззаконий»³⁶⁴; когда она стала «вертепом разбойников», грабивших не тайно, а явно, с полною уверенностью, что никто не может помешать им (ср Наум.2:12–13); когда «насилие и распри днем и ночью ходили по стенам ее, злодейство и наглость, обман и коварство не сходили с улиц ее»; когда не было уже никакой надежды, чтобы когда-нибудь прекратилось в ней хищничество, или кровопролитие вышло из стен ее (Наум.3:1; ср. Пс.54:10–12). Ослепленная своим нечестием и злоупотребляя долготерпением Божиим, она продолжала «жить беспечно» (Соф.2:15), считая себя вне всякой опасности; что же касается окружающих ее соседей, то и они считали ее неприступною, взирая со страхом на ее богатство и силу (ср. Наум.2:12–13). И действительно, этот ликующий город (Соф.2:15), с своим многочисленнейшим, вполне благоденствующим населением (ср. Ион.4:11; Наум.1:12, 2:9), с своими многочисленными купцами (Наум.3:16) и несметными богатствами (Наум.2:10), с своими властителями и храбрыми военачальниками, которых у него было тоже не мало (Наум.3:15, 16), казался несокрушенным и недоступным ни для какой опасности, как страшное логовище львов: «и не бяше устрашающего» (Наум.2:12). А между тем этот город, обогатившийся хищением и всякими неправдами (Наум.2:13, 3:1), основавший свое могущество на лести и обмане (Наум.3:4), проявивший злобу над всеми окружающими его народами (Наум.3:19), естественно, сделался ненавистным для всех (Наум.3:19) и всякий «в такой же степени возрадовался бы о его падении (Наум.3:19; Соф.2:15) и желал его, в какой считал почти невозможным»³⁶⁵. Эти чувства, между прочим, во всей своей силе проникали сердце и каждого истинного израильтянина, потому что Ассур не только не переставал замышлять злое против Иеговы (Наум.1:9, 12), по примеру лет древних³⁶⁶, но еще с большею яростью продолжал изливать свою злобу, опустошал виноградник Бога израилева (ср. Наум.2:3), пересаженный десницею Его из Египта в обетованную землю (Пс.79:9) и наконец довел свою злобу до того, что отвел в плен помазанника Божия, единственную отрасль дома Давидова – Манассию, царя иудейского, обременив его тяжелыми цепями (2Пар.33:11). Казалось, забыл Иегова свои обетования, оставил навсегда народ свой; казалось, жестокая рука Ассура готова была навсегда отяготеть над наследием Божиим и Иерусалим должен будет разделить участь Самарии. Это тем более казалось вероятными что и Египет и стовратные Фивы уже подпали мечу воинственного Асаргаддона (Наум.3:8–10), и вообще многие дела говорили о могуществе гордого Ассура (Наум.2:14). Вся юговосточная Азия трепетала пред этим могуществом и ничтожная Иудея имела основание страшиться, что и она, наконец, перестанет существовать, как самостоятельное государство, особенно когда ее царь, это «жизненное дыхание» (Плч.4:20) Израиля, этот помазанник, на котором почивала вся надежда на будущее, – «в тени» которого избранный Богом народ думал еще долго «жить среди народов» (Плч.4:20), когда этот царь томился в узах в чужой земле. В это-то время страшного бедствия, когда немногие лишь благочестивые (Наум.1:7), укрепляемые верою в обетованного Мессию, возлагали свое упование на Иегову, как на единственную непреоборимую твердыню в день бедствия (Наум.1:7), и давали благочестивые обеты в надежде избавления (Наум.2:1), в это время выступает пророк Наум, – не для того, чтобы изречь наказание избранному народу Божию от лица Иеговы, но чтобы «утешить тех, которые чрез покаяние (Наум.2:1; ср. 2Пар.33:12, 14–16) сделали себя достойными утешения». Но в этом случае утешение могло состоять только лишь в изречении грозного определения Иеговы о безвозвратной погибели Ассура, врага Иеговы и избранного Им народа. И вот подобно тому, как некогда в подобном же случае великий предшественник Наума взывал к Ахазу: «не бойся и пусть сердце твое не унывает» (Ис.7:4); так и во дни Манассии посланный Богом «утешитель»³⁶⁷ возвестил малому и оробевшему стаду Иеговы ту вожделенную и вполне ободряющую истину, что беззаконная Ниневия всецело и непременно падет, по суду Всевышнего, а много выстрадавшаяся Иудея, сбросив с своей выи тяжелые цепи рабства (Наум.1:13), будет еще в полной безопасности совершать свои радостные торжества в честь Иеговы и воздавать Ему обеты (Наум.2:1), произнесенные в день скорбения (Наум.1:7).

Ниневия и вообще царство ассирийское были предметом многих ветхозаветных пророчеств, относящихся, по своему происхождению, к так называемому «ассирийскому периоду» или ко времени преобладания Ассирии над, другими, окружавшими ее государствами³⁶⁸. Содержанием всех этих пророчеств было, с одной стороны, возвещение окончательной погибели десятиколенному царству и тех бедствий и притеснений, которые, по воле Иеговы, должна была испытать Иудея от руки жестокого Ассура; с другой – предсказание об освобождении избранных Божиих от власти ассириян, вследствие падения могущества последних и окончательного уничтожения их с лица земли. Первое по времени пророчество на Ниневию произнесено в царствование Иеровоама II (834–793 г.) св. пророком Ионою, которому «Бог всяческих повелел идти в Ниневию и возвестить ниневитянам за великое их беззаконие грядущую да них погибель»³⁶⁹; но искреннее раскаяние грешников, обреченных на истребление, преклоняло на милость грозного Иегову и «Он отменил беду, которую решил было сделать им, и не сделал» (Ион.3:10). Пророк Осия уже указывает на Ассирию, как на врага, опасного для обоих царств, – врага, от которого Самария может погибнуть (Ос.1:6, 4:15–18, 9:3, 10:5–8, 11:5, 14:1), а Иудея должна претерпеть многочисленные бедствия, хотя и будет защищена Иеговой (Ос.1:7, 5:10–15, 8:14, 12:3); Иоиль, написавший, по выражению некоторых, «как-бы программу всех пророчеств ассирийского периода»³⁷⁰, разумеет ассириян под именем сильного и многочисленного, как саранча (Иоил.2:2), «северного врага», который причинит много зла избранному народу Божию (Иоил.2:1–11, 17), но, в наказание за это, сам погибнет от руки Иеговы (Иоил.2:20–22). Амос упоминает об Ассирии под именем «страны», которая находится «далее Дамаска», куда будут «переселены израильтяне» (Ам.5:17), в наказание за свое нечестие, а об ассириянах – вообще под именем «народа», которого «воздвигнет» Иегова «на дом Израилев» и который «будет теснить избранных Божиих от самого входа в Емаф до потока пустынного» (Ам.6:14). – Но наиопределеннее о судьбе ассириян говорит пророк Исаия. В живых и высоко поэтических чертах описывает он могущество ассириян, которые подчинили своей власти многочисленные народы; но, служа в руках Провидения орудием для исполнения Его судеб в мире языческом, «бичем» для наказания «народа неверного» Иегове (Ис.10:5–15), они сами, говорит пророк, будут наказаны за свои жестокости в отношении к побежденным ими, будут уничтожены силою всемогущего «Иеговы воинств», ревнующего о славе имени Своего и благоденствии избранного Им народа (Ис.10:16–34), будут истреблены совершенно, по неизменному определению «Иеговы воинств» (Ис.14:24–27), погибнут в одну ночь эти «грабители» и «разорители» Израиля, не смотря да свою многочисленность (Ис.17:12–14); потому что, присовокупляет пророк, сам Иегова «пойдет против» гордого Ассура «опустошительною войною» и приведет его в трепет «сильными голосом своим», поразит его «жезлом ярости своей» и «истребит не мечем человеческим», но «силою могущественной десницы своей» (Ис.30:30–33; 31:8–9). Так падет Ассур, получив должное возмездие за свои злодеяния (Ис.33). Начало исполнения этих пророчеств о воздаянии Ассуру за его жестокости над народом Божиим пророк представляет в историческом рассказе о поражении Сеннахерима и чудесном истреблении его войска под стенами Иерусалима (Ис.36–37). Таким образом пророчества Исаии об ассириянах и по своему содержанию, и по тем событиям, к которым они относятся, непосредственно примыкают к пророчеству Наума о последнем разорении Ниневии указывая начало этого разорения в погибели Ассура под стенами Иерусалима, пророк, конечно, имел целью убедить фактически избранный народ Божий, что близок конец могуществу гордого Ассура, еще так недавно проявившего свою жестокость над наследием Божиим, и настанет время, когда Израиль совершенно освободится от этого врага (ср. Ис.10:24–34).

Таким образом пророчества Исаии о погибели Ассура в своей идее имеют весьма много общего с пророчеством Наума о последнем разорении Ниневии: там и здесь Ассур изображается как сила враждебная Иегове, которая, в своей надменной гордости, в чрезвычайном упоении своим могуществом, не хочет признать никого и ничего выше себя (Ис.10:7–15, 37:21–29; ср. Наум.1:9, 11, 2:12–14, 3:19), там и здесь падение этого могущества (вопреки всем его усилиям) основывается исключительно на определении грозного Иеговы, пред силою Которого оно также ничтожно, как и всякая другая человеческая сила (Ис.14:24–27, 31:8–9; ср. Наум.1:8–14, 2:3–14); как у Исаии наказание безбожного Ассура основывается на законе возмездия (Ис.10:5, 24, 26, 30:1), так и у Наума (Наум.3:1–11, 19), как Исаия в падении Ассура видит начало благоденствия всего Израиля и невольно переносится мыслию к блаженным и славным временам Мессии (Ис.10:20–23, 33:13–24, 38:16, 29:22–25, 30:19–33 и др.), так и Наум в падении беззаконной Ниневии видит начало счастливых безмятежных времени для избранного народа Божия (Наум.2:1). Но нельзя не заметить, что, при всей общности идеи, которою проникнуты пророчества этих двух пророков, между ними есть различие, которое, конечно, основывалось на тех неодинаковых исторических обстоятельствах, которые были поводом к произнесению этих пророчеств. Так, Исаия видел только начало падения ассирийского могущества в поражении Сенахерима под стенами Сиона, между тем как Наум провидел духом и возвестил совершенную, окончательную погибель этого страшного могущества, хотя оба они созерцали духом, вдали за этим страшным образом смерти и разрушения, «прекрасную зарю» нового «лучшего времени»³⁷¹.

Наум замыкает собою ряд пророков так называемого ассирийского периода, его пророчество заключает в себе последнее пророчество о Ниневии. Правда, Софония изрек свое пророчество о Ниневии (Соф.2:13–15) пред самым ее падением и позднее Наума, но он был только как-бы правой рукой Наума, которою указал этот пророк на самый факт, в котором его пророчество достигло своего окончательного исполнения. Иезекииль, подтверждая непреложность грозного суда Божия относительно Ассура, говорил только уже о его невозвратной погибели, как о событии прошедшем, вспоминал лишь о нем, как о бывшем некогда прекрасном и ветвистом кедре ливанском (Иез.31), который в то время уже срублен был чужеземцами и, вместе с деревьями Едема, зарыт глубоко в земле (ст. 18). Там, говорил он, лежит Ассур и все полчище его; гробы его расставлены по бокам могилы, и полчище его вокруг гробницы его; все заколоты, пали от меча распространявшие ужас на земле живых» (Иез.32:22–23)³⁷².

Первая глава книги пророка Наума, кроме надписания (ст. 1), содержит в себе три отдела, из которых в первом (2–6) изображаются свойства Иеговы: правосудие (2–3 а) и всемогущество (3 б–6), во втором (7–11) – следствия, вытекающие из указанных свойств Иеговы для благочестивых (7) и для нечестивых (8–11), в третьем (12–14) – приговор Божий об истреблении ассириях и спасении иудеев.

1. Бремя Ниневии.

Книга видения Наума Елкесеянина.

2. Бог ревнитель и мститель Иегова,

Мститель Иегова и владыка гнева;

Мститель Иегова для врагов своих

И сберегает гнев для противников своих.

3. Долготерпелив Иегова, но велик крепостию;

И очищая от греха, не оставит без наказания.

Иегова! в буре и вихре шествие Его,

И облака-пыль от ног Его.

4. Он грозит морю и изсушает его,

И все реки обращает в пустыню;

Вянет Васан и Кармил

И краса Ливана увядает.

5. Горы дрожат пред Ним,

И холмы тают;

Земля содрогается пред лицем Его,

Вселенная и все живгущее в ней.

6. Пред яростию Его кто устоит?

И кто стерпит пламень гнева Его?

Ярость Его льется, как огонь,

И скалы распадаются от Него.

7. Благ Иегова;

Твердыня в день бедствия,

И сохраняет уповающих на Него.

8. Но в стремительном наводнении

Сделает конец месту ее³⁷³

И врагов своих будет преследовать тьмою.

9. Что вы помышляете относительно Иеговы?

Он делает конец, – Он сам.

Не дважды возстанет беда.

10. Ибо, сплетенные даже, как плющ,

И пьяные как вино их,

Они будут пожраны,

Как солома сухая совершенно.

11. Из тебя вышел

Замышляющий зло против Иеговы,

Советующий нечестивое.

12. Так сказал Иегова:

«Хотя они сильны

«И столь многочисленны;

«Но будут скошены –

«И быстро исчезнет он (Ассур)».

И: «Я теснил тебя (Иерусалим),

«Более же теснить не буду;

13. «Но ныне Я сокрушу от тебя иго его

«И узы твои расторгну.

14. А о тебе определил Иегова:

«Не насеется от имени твоего во век;

«Из дома Бога твоего истреблю изваянных и литых идолов, –

«Приготовлю там гроб твой:

«Ибо ты ничто»!

Надписание книги пророка Наума расподается на две части первая, заключающая в себе слова: «бремя Ниневии», указывает на содержание (бремя) и предмет (Ниневии) пророческой книги Наума, вторая, состоящая из слов: книга видения Наума Елкесеянина», заключает в себе указание на источник пророчества (книга видения) и на имя (Наум) и происхождение (Елкесеянин) писателя.

I. Бремя Ниневии. Слово «бремя» מַשָּׂא встречается довольно часто в книгах Ветхого Завета вообще и в надписаниях пророческих речей, но значение его толкуется весьма различно как в древнейших переводах Библий, так и у толкователей Св. Писания. LХХ (Cod. Vatican.) преводят его иногда словом «ὅρασις» (Ис.13:1, 19:1, 30:6), иногда «ὅραμα» (Ис.21:1, 11), иногда «ῥῆμα» (Ис.15:1, 14:28, 17:1, 22:1, 23:1) и наконец иногда словом «λῆμμα» (Иер.23:33–39; Зах.9:1, 12:1; Мал.1:1), как и в книге пророка Наума (Наум.1:1). Последнее слово в переводе с греческого (от «λαμβάνω») значит: «полученное, взятое»³⁷⁴; но в древнейших изданиях славянской Библии, острожском (1581 г.) и московском (1668), оно переводится иногда словом «Богосмышление»³⁷⁵, иногда «внятие» (Наум.1:1; Авв.1:1), иногда, «бремя» (Иер.23:33–39); а в елисаветинском издании (1751 г.) во всех указанных местах, кроме последнего, оно переведено словом «пророчество»³⁷⁶. В сирийском переводе Пешито еврейскому слову מַשָּׂא в книге пророка Исаии везде соответствует слово משקלא буквально передающее смысл его; но в других пророческих книгах оно иногда переводится словом אֺמׇר «sermo» (Иер.23:33), иногда פתגמא φϑέγμα³⁷⁷ (Зах.22:1), иногда חֶזְוָא «visio» (Авв.1:1; Зах.22:1) и наконец в книге пророка Наума переведено словом מחותא наказание³⁷⁸. В халдейском таргуме Ионафана оно всегда переводится словом מַטַּל ³⁷⁹ и только в книге пророка Иеремии заменено словом נְבוּאֲתָא prophetia (Иер.23:33). Из древнейших же христианских писателей только у одного бл. Иеронима оно переводится словом «onus», а восточные толкователи по большей части только перифразировали на разные лады греческое слово «λῆμμα», так как другие греческие переводы этого слова «ὅρασις, ὅραμα, ῥῆμα сами по себе были понятны для читателя. Так, по мнению бл. Феодорита, греческое слово «λῆμμα» значит «восхищение ума и преставление от всего человеческого»³⁸⁰.

Но значение слова מַשׇּׂא тогда только достаточно уяснится, когда обратим внимание на его корень и употребление в Библии. Слово это происходит от глагола נׇשׇׂא , который значит: 1) поднимать, возвышать (напр. голос), восклицать³⁸¹; 2) нести³⁸², 3) брать³⁸³. Если все эти значения глагола נׇשׇׂא соединить вместе, то он получит такой смысл в книгах пророческих: провозглашать, возвещать громким голосом то, что принято от кого-нибудь с обязанностью передать другим, иными словами это значит – возвещать волю Божию, которая возложена на пророка, вверена ему для передачи другим, или одним словом пророчествовать, изрекать пророчество. В таком смысле этот глагол употребляется в Библии не только относительно пророков истинных и ложных, но даже относительно самого Бога. Так, Ииуй, убивши израильского царя Иорама, сказал своему начальнику Бидекару: «возьми брось его на участок поля Навуфея израильтянина; ибо вспомни, как мы с тобою ехали вдвоем сзади Ахава, отца его, и как Господь изрек נׇשׇׂא на него такое пророчество (מַשׇּׂא 4Цар.9:25) Итак прямой вывод отсюда, что еврейское слово מַשׇּׂא в книгах пророческих должно значить пророчество. Но всякое ли пророчество называется этим именем? Ответ на этот вопрос можно найти, если обратить внимание на употребление этого слова в Библии. Еврейское слово מַשׇּׂא употребляется в Библии в следующих четырех значениях: 1) оно значит тяжесть, груз, ноша (слав. бремя), в смысле материальном³⁸⁴; 2) – тягость, бремя в смысле нравственном³⁸⁵; 3) – изречение нравственное, наставление, внушение (слав. наказание)³⁸⁶; 4) – решение, определение, приговор³⁸⁷. Если все эти значения приложить к понятию пророчества, то слово מַשׇּׂא получит следующий смысл: оно будет значить такой приговор, изреченный пророком от лица Божия, который заключает в себе нечто обременительное и вместе вразумительное. Но принимая при этом во внимание все древнейшие переводы, толкования и корень слова, полное значение его можно выразить следующим образом: это есть пророческое (Ионаф. נְבוּאֲתָא ) видение (ὅρασις) или слово (ῥῆμα, φϑέγμα), заключающее в себе определение воли Божией (Богосмышление) о вразумлении грешников посредством наказания (מחותא ) и принятое (λῆμμα) пророком на себя, как некоторое бремя (onus), для передачи его посредством живого слова (φϑέγμα) тому, для кого оно назначено; короче, это есть грозное пророчество о наказании нечестивых³⁸⁸. В этом именно смысле оно употребляется по большей части в надписаниях пророческих речей, заключающих в себе грозное определение суда Божия относительно грешников (Ср. Ис.13:1, 15:1, 17:1, 19:1, 21:1, 22:1, 23:1, и друг.)³⁸⁹.

Исполнение пророческой обязанности было в некотором отношении бременем и для тех, на кого она возлагалась. Судя потому, каким чертами ветхозаветные пророки иногда описывают в своих книгах состояние своего вдохновения, необходимо предположить, что это не было состояние полнейшей свободы: подчинившись раз добровольно повелению Иеговы, принявши на себя пророческое служение, пророк уже не в состоянии был ему противиться во время вдохновения: «рука» всесильного Иеговы «тяготела над ним», слово Его наполняло все существо пророка, который по необходимости и говорил, и делал то, что внушало ему это слово; он проповедовал, не смотря ни на какие препятствия, и если требовали обстоятельства, он нес уничижение за Иегову (Иер.15:15). «О утроба моя, утроба моя, восклицал однажды Иеремия в состоянии пророческого вдохновения. Я чувствую боль в полости сердца моего, стучит во мне сердце мое, не могу молчать»! (Иер.4:19). «Ты прельстил меня, Иегова, говорит он в другом месте, и я увлекся, Ты сильнее меня, и превозмог. Я стал посмешищем каждого дня, все издеваются надо мною. Каждый раз, как мне нужно говорить, я кричу, в притеснении и насилии взываю, потому что служит слово Иеговы для меня поруганием и поношением каждого дня. И сказал бы я: «не буду упоминать о нем, и не буду говорить больше во имя его, но оно присутствует в сердце моем, как огонь горящий, заключенный в костях моих, пытаюсь удержать и не могу» (Иер.20:7–9; ср. 1Кор.9:16–17). Говоря о подобном же состоянии, другой пророк замечает, «и дух ухватил и уносил меня, и я шел смущенный в волнении духа моего и рука Иеговы тяготела на мне» (Иез.3:14). Такое состояние пророк Иезекиль выражает словами: «и была рука Господня на мне» (Иез.3:22, 8:1, 33:22, 37:1, 40:1), «и пал на меня дух Иеговы» (Иез.10:4). Итак пророчество очевидно было бременем, которое должен был нести тот, на кого оно возложено, на кого пала рука Иеговы; но тяжесть этого бремени увеличивалась еще от того, что, по повелению Божию, его часто нужно было нести к беззаконникам; что оно заключало в себе грозное определение Божие о наказании нечестивых, которые нередко, по своему развращенному нраву, с большим ожесточением выслушивали такое определение, издевались над пророками и над волею Божиею, считая слова Иеговы излишним для себя бременем (ср. Иер.23:33–36). Страдая под тяжестью такого бремени, пророк Иеремия проклинал некогда день своего рождения (Иер.19:14–18), – так неудобоносимо было это бремя среди закоренелых беззаконников.

Таково бремя и в книге пророка Наума: оно имеет предметом своим Ниневию³⁹⁰, которая на своих плечах понесет бремя, открытое в видении пророку. Но необходимо заметить, что название Ниневии здесь употреблено в значении метонимическом, вместо всей вообще Ассирии, подобно тому, как в Св. Писании нередко употребляется Иерусалим вместо всей Иудеи, Самария вместо всего Израиля (Ис.10:10; Мих.1:1), Дамаск вместо Сирии (4Цар.5:12; Иудиф.1:7, 2:17; Ис.10:9, 17:1; Иез.47:16, 17, 18), и как это необходимо следует из содержания пророчества Наума (Наум.3:18). Упоминается же здесь Ниневия вместо Ассирии потому, что на нее по преимуществу должны были обрушиться удары наказания, так как она была средоточием греха, который гнездился во всей Ассирии (Наум.3:1).

II. Книга видения Наума Елкесеянина, т. е. книга, в которой изложено видение Наума Елкесеянина, или то, что духом провидел и предсказал о Ниневии Наум Елкесеянин.

Название книги пророка Наума «книгою видения» указывает на ее Божественное происхождение. Пророчества записывались в книги всегда по повелению Божию (Ис.8:1, 30:8; Иер.30:2, 36:2; Авв.2:2, 3; Дан.7:1, 12:4, 9), и не для будущих только поколений (Ис.30:8), но и для большего распространения между современниками (Иер.36:1–6), посредством чтения в храме. Слово видение³⁹¹ еще яснее определяет эту книгу и указывает прямо на ее виновника – Духа Божия, Который один, как Бог, может провидеть будущее (Ис.44:7, 42:9) и один сообщает всякое видение (2Пет.1:21, ср. Ам.3:7). Отсюда следует, что «истина была представлена духу прозорливца», выражаясь богословскими терминами, «per visionem et per speciem»; потому что пророческое вдохновение состоит не только в возбуждении, но и в руководительстве духа человеческого посредством Духа Божия, чтобы он не только мог принять сверхъестественное, но и правильно выразить принятое (Breiten, Strauss); «потому, далее, что слово Божие нужно не только слушать, но и выражать, как Божие, а не как человеческое» (Strauss). Потому-то в Св. Писании пророческое вдохновение называется или словом (הַדׇּבׇר , Ис.2:1), или видением (חזון ) и этим как-бы указывается на то, что пророк принял Божественное откровение посредством различных духовных органов слуха или зрения, или иными словами – на два способа таинственного взаимообщения между Духом Божиим и духом человеческим³⁹². «Благодать Духа Святого, говорит бл. Феодорит, действуя различно в чудных пророках, устрояла так, что одни из них видели что-либо (τοὺς μὲν ὁρᾶν τίνα παρεσκεύασεν), а другим посредством некоего голоса (ἐνήχει τινά) сообщалось, что угодно было Духу, иным представлялось, что они слышат кого-то беседующего с ними, иные пророчествовали по вдохновению, и что угодно было Духу, провещал их языком. Ибо пророчественная благодать, внезапно обнимая их ум и отрешая от всего человеческого, соделывала их способными стать орудиями и служителями для изглаголания пророческих словес»³⁹³.

Пророк начинает свою речь величественным описанием свойств Иеговы, Бога мстителя, изрекшего устами пророка свой грозный приговор о погибели нечестивых. Порядок мыслей таков: Бог правосуден (ст. 2), следовательно Его приговор непременно должен состояться; Он долготерпелив (3 а), следовательно приговор Его, вызванный крайними беззакониями Ниневии, решителен; Он всемогущ (3 b–6), следовательно ничто не может устоять пред грозным гневом Его.

а. Ст. 2–3 а.

Ст. 2. «Иегова – Бог ревнитель и мститель». Название Иеговы Богом «ревнивым» или «ревнителем» (קַנּוֹא ) встречается довольно часто в книгах Св. Писания. Еврейское слово קַנּוֹא ревнитель³⁹⁴ происходит от глагола קׇנׇא , который значит «сильно краснеть», волноваться от гнева, ревности, любви, и употребляется собственно для выражения ревности мужа, подозревающего свою жену в нарушении супружеской верности (Чис.5:14, 30). Если обратить внимание на то, что в Св. Писании отношения между Иеговой и Его народом изображаются под образом отношений между мужем и женой (Иез.16, 18; Ос.2) и что самый Синайский завет изображается под образом брака (Ос.2:19); то название Бога ревнителем будет совершенно понятно. Он ревнив относительно иудеев, с одной стороны потому, что Он один, подобно законному мужу, на основании завета, имеет право на исключительную любовь к Нему Израиля и не может, в этом отношении, терпеть никакого постороннего вмешательства, не можем допустить, чтобы Израиль, Его законная жена, отдавал предпочтение кому-бы то ни было другому, вместо Него. «Ты не должен покланяться Богу иному, говорил Иегова Израилю, кроме Господа Бога, потому что имя Его ревнитель, Он Бог ревнитель (Исх.34:14; Втор.4:24, 6:9, 15; Нав.24:19). «Я – Иегова, говорил Он в другом случае устами пророка; это имя Мое, – и славы Моей другому Я не дам и хвалы Моей – истуканам» (Ис.42:8; ср. 48:11). Но с другой стороны, подобно законному мужу, Иегова не может допустить, чтобы возлюбленный Им народ терпел унижение и обиды от кого-бы то ни было; Он ревнует о славе народа своего и о земле своей (Иоил.2:18). «Ревновах (קָנָאתׅי ) по Иерусалиме и Сионе рвением (קׅנְאׇח )³⁹⁵ великим и яростию велиею ревновах по нем», говорил некогда Иегова устами пророка; «и гневом велиим Аз гневаюся на языки нападающия: зане Аз убо прогневахся мало, они же налегоша в злая» (Зах.8:2, 1:14–15, евр. 12–13). Итак ревность Иеговы обнаруживается как в любви к Его избранным, так и во гневе к тем, которые служат помехою для его любви (ср. глаг. קׇנָא во Втор.32:21; 3Цар.14:22). Название Бога «ревнителем» указывает на «энергию» Его существа, на отношение Его к человеку, как Бога живого, чем Он и отличается от бездушных богов языческих, неспособных ни к любви, ни к гневу (ср. Исх.20:4–5; Втор.5:9, 6:15).

Такое свойство пророк приписывает Богу в имени אל , в котором преобладает понятие о высочайшей силе и Божественном могуществе³⁹⁶. Но существо, в котором ревность соединена с могуществом, естественно мстит за нанесенные Ему оскорбления; поэтому Иегова не только ревнитель, но и «мститель» (נֹקֵם ). Эти два эпитета находятся между собою в самой тесной связи, как причина и следствие. Иегова не только негодует, раздражается за оскорбления, наносимые Ему и Его народу, но и строго взыскивает за них, мстит за них и потому Он справедливо называется «Богом отмщений» (Пс.93:1) и Сам приписывает Себе право мести, как некоторое неотъемлемое свойство существа Его. «Мне отмщение, Аз воздам, глаголет Господь» (Рим.12:19; ср. Втор.32:35)³⁹⁷.

Но вся сила мысли, заключающейся в словах пророка, сосредоточивается в имени Иеговы, которое занимает место подлежащего и достойно венчает собою первое предложение книги пророка Наума. Имя Иеговы выражает собою понятие об отношении Бога к избранному Им народу и указывает на вечнонеизменяемое бытие существа Его (Исх.3:14, 15). Употребленное в книге пророка Наума, оно указывает на то, что Бог ревнует и мстит за уничижение Своего народа и что Его приговор неизменен, как неизменен завет Его с народом еврейским, как неизменимо само существо Его.

«Мститель Иегова и владыка гнева», т. е. Он умеет удержать Свою ярость и щадит сосуды Своего гнева до тех пор, пока, наконец, по определению Его святой воли, не настанет время для проявления Его ярости (Heuser). Еврейское слово בַּעַל ³⁹⁸ значит собственно того, кто обладает какою-нибудь вещью, или того, кому что-нибудь приписывается в исключительном смысле³⁹⁹. Поэтому выражение חֵמָה בַּעַל будет значить «владеющий яростью» или «владыка ярости, гнева»⁴⁰⁰. В ярости Своей Иегова не действует по увлечению: Он владыка Своей ярости, и если ревность Его доходит до мщения, то она строго обдумана и справедлива.

«Мститель Иегова для врагов своих и сберегает гнев для противников своих». Троекратное употребление слова נֹקֵם мститель, сообразно свойству еврейского языка, указывает на особенную силу мщения, предпринимаемого Иеговой (ср. Иер.7:4, 22:24; Ис.6:3). Необходимо заметить, что в трех составных частях этого стиха соблюдена самая строгая градация: прежде всего у пророка мщение Иеговы является только как прямое следствие Его ревности; потом указывается на способ и характер проявления этого мщения (בַּעַל חֵמָה ) и наконец – предмет мщения Иеговы – враги Его. Некоторые толкователи в троекратном повторении имени мстительного Иеговы желают видеть указание на троекратное мщение ассириянам за троекратное пленение ими народа Божия⁴⁰¹; другие – указание на три лица Св. Троицы⁴⁰². Но эти мнения по меньшей мере излишни, так как подобная форма речи очень легко объясняется свойствами еврейского языка, в котором троекратное повторение одного и того же слова указывает на особенное усиление его значения⁴⁰³. Четвертый член этого стиха – «и сберегает гнев⁴⁰⁴ для противников Своих»⁴⁰⁵ служит как бы resume, или лучше – прямым выводом из трех предыдущих.

Ст. 3 а. «Долготерпелив Иегова и велик крепостию», т. е. Он изливает Свою месть не тотчас, «не вдруг и не мгновенно налагает наказание, но сохраняя великое долготерпение» (Феодор.), посылает их, когда наступит время, по определению Его святой воли. Пример этому пророк как-бы хочет указать в самих ниневитянах, которые, испытавши на себе милосердие Божие, после покаяния, «снова предались еще большим порокам и доселе еще не понесли за них должного наказания (Феодор.). После 2-го стиха у читателя книга пророка Наума по необходимости возникает вопрос: «если Иегова есть великий ревнитель, то почему же Он оставляет без наказания нечестивых ниневитян?» Предупреждая такой вопрос, пророк отвечает: Иегова великий ревнитель, но велик и в терпении, – долготерпелив⁴⁰⁶. Поэтому-то, выражаясь словами Писания, «не скоро совершается Его суд над худыми делами» (Еккл.8:11) «и живущее беззаконно благоденствуют, и искушающие Бога остаются невредимы» (Мал.3:15). Но, чтобы кто-нибудь не подумал, что Божие долготерпение есть признак слабости или бессилия, пророк прибавил: «и велик крепостию»⁴⁰⁷, т. е., выражаясь словами бл. Феодорита, «терпящий долго беззакония человеческие умеет и наказывать нераскаянных» или, как говорит Екклесиаст, «недолго продержится тот, кто не благоговеет пред Богом» (Еккл.8:13). «В один момент, замечает бл. Иероним, Он мог бы погубить нечестивых, если бы восхотел, потому что Он обладает величайшей силой; но удерживает наказание по той, главным образом, причине, чтобы дать время для покаяния». «Да не соблазняются нечестивые тем, что Бог терпелив, потому что Он и всемогущ: следовательно не избегнут наказания те, которые злоупотребляют Его терпением»⁴⁰⁸.

«И очищая от греха, неоставит без наказания». У LXX «и очищаяй не очистить»⁴⁰⁹, т. е. не освободит от наказания, не оправдает тех, которые достойны наказания за свои грехи⁴¹⁰. Кто искренним и глубоким, покаянием не заслужит, не вымолит у Иеговы прощения во грехах, кто, по суду Его, не окажется достойным оправдания, того Он не оставит ненаказанным, но будет судить его во всей Своей силе⁴¹¹. «И очищаяй не очистит». «Как умеет Он, говорит о Боге Феодор мопсюетский, оказывать снисхождение и не обращать внимания на грехи и злодеяния, если замечает, что люди возвращаются на путь правый; также точно являет Он и Свою силу, сообразно с великостью мщения, если видит, что они не изменяют своих мыслей и доходят до крайнего безбожия; таких Он не освобождает уже от суда и наказания за их грехи, так как они уже сами осудили себя своими проступками». «Значение этих слов таково, говорит бл. Иероним: хотя Он долго терпел злодеяния ассириян (ср. примеч. 411–413), и силою Своего долготерпения сносил беззакония их, призывая их к покаянию; но так как, по нераскаянному сердцу, они сами собрали себе гнев на день гнева (Рим.2:5), презрев благость Господа, Который прежде был долготерпелив; то Он ни в каком случае не потерпит, чтобы они были не наказаны наравне с чистыми и невинными». Так, наказывая язычников за их вражду против народа Божия, Иегова говорил некогда беззаконным иудеем устами пророка: «Я сделаю конец всем народам, между которыми Я рассею тебя, только с тобою не сделаю конца, хотя и наказываю тебя по правде: не оставлять же Мне тебя совершенно ненаказанным... за великую вину твою, за многочисленные грехи твои» (Иер.30:11, 14; ср. 45:28). В этом именно смысле Сам Иегова говорил о Себе израильтянам на горе Синайской: «Я Господь долготерпеливый и многомилостивый, прощающий беззакония и преступления и не оставляющий без наказания, по наказывающий (וְנַקֵּה לֹא יְנַקֶּה ) беззаконие отцов в детях до третьего и четвертого рода» (Чис.14:17; ср. Исх.20:5–6, 34:6–7; Втор.5:9–10).

Выражение пророка: «очищая не сделает чистым» служит прямым выводом из того, что он выше сказал о долготерпении и силе Божией: снисходя долго беззакониям людей, в силу своего долготерпения, давая им возможность очиститься посредством покаяния, воспользовавшись Его благостью, Он наконец не оставляет грешников без наказания, потому что Он силен отомстить, воздать должное за всякое преступление: «и очищая не сделает чистым»⁴¹².

b. Ст. 3 b–6.

С указанными выше свойствами Иеговы существенно соединено всемогущество, которое далее пророк изображает в величественной картине. Победоносное шествие грозного Иеговы на суд (3 b) сопровождается самыми страшными, разрушительными последствиями во всей видимой природе. Пред лицом всемогущего Владыки твари моря и реки мгновенно иссыхают деревья и растения увядают (ст. 4), в ужасе содрогается и воздымается к небу земля со всеми живущими на ней (5 ст.), словом ничто не может устоять пред яростью Того, Кто силою Своею разрушает самые скалы (ст. 6)⁴¹³.

Ст. 3 b. «Иегова в буре и в вихре шествие Его и облака-пыль от ног Его». Пророк созерцает Господа, являющегося на суд под образом как-бы воинственного, непобедимого вождя, употребляющего для поражения врагов Своих не стрелы и копья, но всесокрушающую бурю⁴¹⁴ и вихрь⁴¹⁵, которые беспрекословно повинуются Его могущественному слову⁴¹⁶, как своему Владыке (ср. Пс.134:6–7; Иер.10:13, 51:16; Иов.38:22–25, 34–37; Пс.17:10–13, 103:3). От устремления этих страшных полчищ, от бурного дыхания (Деян.2:2) и страшного вихря⁴¹⁷ «сгущаются облака и сбирается грозовая туча, на подобии непроницаемого мрака (Пс.17:10, 12), – это пыль, поднявшаяся⁴¹⁸ на пути грозного шествия от ног Его»⁴¹⁹. Этот величественный образ всемогущего Иеговы знаком был Иудеям: на Синае Иегова являлся отцам их, окруженный страшными, непроницаемым облаком (Исх.19:16, 18), и гора дымилась «схождения ради Божия»; из облака Он изрек свой закон⁴²⁰, в облаке Он явился им на защиту от гордого фараона (Исх.14:19–20), в облаке же являл Он Свое присутствие над скиниею свидения (Исх.40:34–38). И страшно было облако, в котором Иегова являл Свое присутствие: не только обыкновенный смертный, но и сам верный раб Божий, Моисей, «его же позна Господь лицем к лицу» (Втор.34:10. Ср. Исх.33:11; Чис.12:8), не мог войти в скинию собрания потому, что облако осеняло ее (Исх.40:35). Поэтому-то на языке Св. Писания изображение Иеговы, окруженного сильной бурей (Пс.49:3) и мраком вод облаков воздушных (Пс.17:12), делающего облака Своею колесницей (Пс.103:3) и несущегося на крыльях ветра (Пс.17:11), означает грозное шествие Бога, для суда над грешниками⁴²¹: «грядет Бог наш, и не в безмолвии: пред Ним огонь поядающий, и вокруг Его сильная буря. Он призывает свыше небо и Землю судить народ Свой» (Пс.16:3–4). Таков и у Исаии величественный образ Иеговы, восседающего на облаке и несущегося в Египет: «и трепещут пред Ним от страха идолы египетские и сердце Египта тает внутри его» (Ис.19). Таково в книге пророка Даниила изображение торжественного шествия Единородного Сына Божия для последнего страшного суда над родом человеческим (Дан.7:13; ср. 26, 27). Таково, наконец, в Псалмах описание Иеговы, являющегося в грозном величии для суда над беззаконниками: «облако и мрак окрест Его, правда и суд основание престола Его» (Пс.96:2), «наклонил Он небеса и сошел, – и мрак под ногами Его», «и возсел на херувимов и полетел, и понесся на крыльях ветра (Пс.17:10–11; ср. еще ст. 12), сделав облако своею военною колесницей» (Пс.103:3). На этом, конечно, основании и день последнего, страшного суда Божия над миром называется в священных книгах днем тьмы и мрака, днем облака и мглы (Иоил.2:2; Соф.1:15; Иер.13:16; Иез.30:3; Aм.5:18)⁴²².

Ст. 4. «Он грозит морю и изсушает его, и все реки обращает в пустыню»... Так легко во всей видимой природе совершает Он все, что Ему угодно! «Если захочет иссушить море и реки, в одно мгновение может сделать это»⁴²³ и грозно бушующее море Он укрощает одним словом⁴²⁴ и мгновенно иссушает его⁴²⁵, потому что бездны трепещут пред грозным величием Его, беспрекословно повинуются Ему, как покорный раб своему господину (Лк.8:25), как подданный своему владыке (Пс.88:10; Иов.26:12). Озаренный Духом Божиим, пророк созерцает величественные образы всемогущества Иеговы в давно прошедшей жизни израильского народа и как-бы «в доказательство» приводит то, «что уже совершилось»⁴²⁶. Пред его умственным взором предносится тот великий момент в прошедшей жизни израильского народа, когда Иегова, спасавший Израиля от ярости фараона рукою крепкою и мышцею высокою (Пс.135:12; Втор.4:34; Исх.13:3, 16), грозно рек Чермному и оно изсохло (Пс.105:9; Исх.14:21) и когда, в другой раз, начиная прославлять Иисуса Навина (Нав.3:7), великого в спасении избранных Божиих преемника Моисеева (Сир.46:1–2), Он иссушил пред сынами израильскими воды Иордана (Нав.5:1) и повелел им обратиться вспять (Пс.113:3, 5; Нав.3:13, 16).

Но от грозных шествий всемогущего Иеговы не только грозное море, неповинующееся повелениям никого другого (Иов.38:8–11, 16), совершенно иссякает и реки превращаются в пустыню⁴²⁷, но и все, «что составляет богатство и славу страны, все, что есть лучшего и крепкого, красивого и плодоноснейшего на земле», мгновенно теряет свою силу и уничтожается: «вянет⁴²⁸ Васан и Кармиль, и краса⁴²⁹ Ливана увядает» (ст. 46). Ветхозаветный Израиль не знал ничего плодоноснее, красивее и величественнее тех местностей, которые сейчас наименовал пророк. Васан⁴³⁰ или васанские горы, лежавшие на Восток от Иордана (Нав.17:5; Ам.4:4), славились у иудеев своими превосходными пастбищами (Иер.50:9; Мих.7:14), высокими и несокрушимыми дубами и ивами (Ис.2:13; Зах.11:2; Иез.27:6), рослым и сильным рогатым скотом (Втор.32:14; Пс.21:13); область Васанская, подчинявшаяся в древности власти могущественного царя Ога (Чис.22:33; Втор.1:4) и, в последствии, бывшая уделом половины колена Манассиина (Нав.13:29–32), в настоящее время находится почти в совершенном запустении⁴³¹. Кармил, величественная гора в колене Иссахаровом, на берегу средиземного моря (Иер.46:18), красовался некогда, как раскошный, цветущий «сад»⁴³², своею богатою растительностью, своими роскошными пастбищами (1Цар.25:2; Иер.50:19), своими виноградниками и маслинами⁴³³. Величественной красотою своею (Ис.35:2) он вошел в поговорку (Песн.7:6) и, в этом отношении, он стоял наравне с белоснежным Ливаном (Ис.35:2)⁴³⁴, который лежал на севере от Палестины в Сирии. Он также славился своими высокими и широко-ветвистыми кедрами (Иез.31:3; Пс.28:5; Пс.36:35, 91:13; Песн.5:15), благовонными кипарисами и миртами (2Пар.2:8), роскошными виноградниками (Ос.14:8) и вообще богатой и цветущей растительностью (Песн.3:14; Иез.31:16)⁴³⁵. Все эти места, лежащие на востоке, западе и севере Палестины, пророк, конечно, знал и как бы видел пред собою и потому воспользовался их образами, – что, между прочим, и служит доказательством того, что он жил в Иудее, а может быть, и в самом Иерусалиме, а не в Ассирии, окруженной другими местностями, которыми, без сомнения, воспользовался бы пророк для изображения всемогущества Божия, если бы только он жил там⁴³⁶.

Изобразив, как пред яростью грозного Судии иссыхает море и увядают самые лучшие произрастения земли⁴³⁷, пророк переходит к изображению второго разрушительного явления, сопровождающего грозное шествие Иеговы и обнаруживающего еще высшую степень Его силы и могущества:

Ст. 5. «Горы дрожат пред Ним и холмы тают, земля содрогается пред лицем Его и вселенная и все живущее в ней». В священных книгах нередко подобными же чертами изображается могущество грозного Иеговы, Бога отмщений, пред Которым трясется и колеблется земля, дрожат и шатаются в основаниях своих горы (Пс.17:8, 45:4, 76:19; Иов.9:5; Ис.54:10), дымятся от одного прикосновения всемогущей руки Иеговы (Пс.103:32, 143:5) и двигаются, по слову Его, в сердца морей (Пс.45:3), тают пред лицом Его, как воск от лица огня, как снежные ручьи, текущие по скату (Пс.96:5; Ис.64:5; Суд.5:5; Мих.1:3), трепещет в ужасе и цепенеет вселенная и все живущее в ней (Пс.32:8, 96:4, 97:7). Все эти проявления всемогущества Божия пророк сосредоточил в нескольких словах и нарисовал полную картину грозного шествия Иеговы, расположив образы в строго логическом порядке. Так, при грозном шествии Иеговы, дрожат⁴³⁸ пред Ним⁴³⁹ и тают⁴⁴⁰ от страха отдельные, более выдающиеся части вселенной – горы⁴⁴¹ и холмы⁴⁴². затем содрогается в ужасе и воздымается⁴⁴³ к небу вся земля, весь земной шар⁴⁴⁴, наконец приходит в трепет вся вселенная (orbis terrarum)⁴⁴⁵ со всем, что живет и движется на ней⁴⁴⁶.

Ст. 6. «Пред яростию Его кто устоит? И кто стерпит пламень гнева Его? Ярость Его льется как огонь и (самыя) скалы распадаются от Него». Вопросительная форма речи здесь употреблена вместо полного отрицания: «никто, решительно никто и ничто не может устоять⁴⁴⁷ пред яростью, пред возрастающим гневом⁴⁴⁸ Его; и никто, решительно никто не может стерпеть⁴⁴⁹ пламень – высшую степень – гнева⁴⁵⁰ Его: потому что гнев Его – это огонь, который все истребляет»: «кто устоит пред огнем пожирающим? Кто устоит пред вечным пламенем»? (Ис.33:14; ср. Втор.5:25–26; Иер.10:10). «Никто, говорит Феодор Мопсуетский, не может противустоять божественному гневу: как тех, которые обладают величайшим могуществом, так и тех, которые полны крепости, Он силен раздробить и уничтожить»⁴⁵¹. Он не будет иметь, говорит пророк, ни таких противников, которые могли бы стоять пред Ним, не падая (Иоил.2:11; Мал.3:2; Соф.1:15–18), ни таких, которые бы могли восстать против Него⁴⁵² после своего падения (Иc.14); ибо «ярость⁴⁵³ Его льется как огонь, и самые скалы распадаются от Него», т. е. подобно тому, как огонь расплавляет самые твердые металлы, так ярость его расплавляет и уничтожает⁴⁵⁴ все, что есть самого несокрушимого и твердого во всем творении Его. Сравнивая ярость Иеговы с огнем всеистребляющим, пророк, конечно, имел в виду, с одной стороны, те страшные проявления этой ярости, когда, напр., Господь посредством серного дождя истребил Содом и Гоморру (Быт.19:24), ниспроверг их во гневе Своем и в ярости Своей (Втор.29:23); когда воспламенился гнев Его в пустыне против нечестивых и возгорелся у них огонь и начал истреблять край стана (Чис.11:1–3; Пс.76:21); когда огонь гнева Его «пожрал двести пятьдесят мужей» (Чис.16:35, 26:10), дерзнувших роптать на раба его Моисея (ср. еще: 4Цар.1:10, 12; Иов.1:16; Пс.104:32); с другой – пророк имел в виду слова Самого Господа, Который нередко устами избранных Своих называл Себя «огнем всеистребляющим» (Втор.4:24; 9:3), и являлся и говорил к народу из среды огня (Исх.3:2, 19:18, 24:17; Втор.4:12, 15, 33, 36, 5:4 и др.). Значит, и этот образ проявления ярости Иеговы имеет реальное основание в прошедшей жизни израильского народа, для которого, потому, совершенно понятна была сила этих слов: «ярость его льется как огонь⁴⁵⁵ и самые скалы, эти вечные и несокрушимые горы Божии (Вар.5:7; Пс.17:39), распадаются⁴⁵⁶ от Него, или вернее, от страха пред Ним»⁴⁵⁷ (ср. Иер.23:29).

Итак, если такова сила Его и могущество, что ничто в мире не может устоять пред ними; если Он «без всякого затруднения сокрушает и стирает с лица земли тех, которые превозносятся своею властию и думают о себе, что в них крепость камней», то кто может устоять пред Ним, «кто может противиться посылаемому Им наказанию»⁴⁵⁸? «Неужели, как бы так говорит пророк, вы одни Ниневитяне, возможете противиться Ему? неужели вы думаете защититься против Него своими каменными стенами, своими валами, башнями, крепостями, когда Иегова придет в огне, чтобы излить с яростью гнев Свой и брань Свою с пылающим огнем; когда огнем будет судить Он и мечем своим всякую плоть» (Ис.66:15–16)? «Пред яростью Его кто устоит? И кто стерпит пламень гнева Его? Никто и ничто». Но неужели правосудный Бог истребит всех без исключения Своею яростью? Неужели ярость Его одинаково страшна для всех? Ответ на это пророк предлагает в следующем отделении речи (ст. 7–11).

Иегова, Бог ревнитель, совершает Свои страшные суды в род человеческом не для наказания и истребления только беззаконников, но и для защиты от них благочестивых, терпящих Его в день бедствия и прибегающих к Нему в уповании. И насколько велик гнев и неотвратима ярость Его к врагам Его, настолько же Он благ к благочестивым рабам Своим. Таким образом пророк, посредством общего описания свойств Божиих, как бы проложил себе путь и естественно пришел к главной теме своего пророчества – утешению благочестивых. Но так как утешение иудеев, обещание им полного благоденствия стоит в связи с предсказанием погибели их врагов, то и в этом отделении речи пророка утешение высказывается двояким способом: посредством ясного обещания покровительства Иеговы избранным Своим (ст. 7) и посредством возвещения наказания врагам (ст. 8–11). Главная руководительная мысль этого отделения пророчества Наума такова. Богу никто и ничто не может противиться, когда Он шествует во всеоружии гнева Своего; этот гнев не имеет в виду избранных Божиих, но только противников Его; избранных Своих, терпящих Его в день скорбения, Он сохраняет, как непреоборимая твердыня, как кокош птенцов под кровом крыл Своих (Пс.56:2, 90:4). В высшей степени прекрасен и величествен этот переход от изображения гнева всемогущего Иеговы к описанию Его благости; неотразимо действует он на душу читателя, в которой чувствуется какое-то благодатное веяние хлада тонка после этого страшного зрелища великой и сильной бури, разрушающей горы и срывающей скалы (ср. 3Цар.19:11, 12)⁴⁵⁹.

Ст. 7. «Благ Иегова; твердыня в день бедствия, и сохраняет уповающего на Него». Отрадны действия суда Божия в роде человеческом: заставляя человека постоянно трезвиться и бодрствовать, трепетать пред грозным величием Иеговы, они, среди непроницаемого мрака бед и скорбей, подают истинное утешение благочестивым, терпящим Его в день скорбения, указывая им в своем исполнении несомненные признаки приближающегося избавления; они ободряют их, возвещая отрадную кончину страданий (Лк.21:28). Страшный для врагов, Иегова благ для Израиля⁴⁶⁰ не Своею снисходительностью или особенною благосклонностью к нему⁴⁶¹, но Он благ, как высочайшее и совершеннейшее Благо⁴⁶², изливающее Свою благость от полноты Своего совершенства и ниспосылающее ее для чистых сердцем (Пс.72:2), боящихся Его (Пс.117:4) и сознающих Свое ничтожество (Пс.24:8). Для таких Он особенно являет Свою защиту в день тесноты⁴⁶³ и служит для них самым надежным убежищем в день бедствия: подобно тому как неприступная крепость служит надежным убежищем для тех, которых преследует неприятель, так Иегова служит непреоборимой крепостью⁴⁶⁴ для избранных Своих и усердно сохраняет⁴⁶⁵ вне всякой опасности тех, которые в день скорбения ищут защиты у Него⁴⁶⁶, которые укрываются под Его могуществом, как молодые птенцы под крыльями своей матери⁴⁶⁷: «на Тебя, Господи, уповаю, взывал некогда Давид к всемогущему Иегове во время смятения, да не постыжуся во век; по правде Твоей избавь меня; приклони ко мне ухо Твое, поспеши избавить меня; будь мне каменною твердынею, домом прибежища, чтобы спасти меня: ибо Ты каменная гора моя и ограда моя» (Пс.30:1–4). «Живущий под кровом Всевышнего», исповедывал некогда тот же праведник (испытавший не раз в жизни своей благовременную помощь Иеговы среди многочисленных бедствий своих), «под сению Всемогущего покоится. Говорит Господу: прибежище мое и защита моя, – Бог мой, на Которого я уповаю! Он избавит тебя от сети ловца, от гибельной язвы; перьями Своими осенит тебя, и под крыльями Его будешь безопасен; падут подле тебя тысяча и десять тысячи одесную тебя; но к тебе не приблизится: ибо Всевышнего избрал ты прибежищем своим» (Пс.90:1–9). «Показав, как благ Иегова к тем, которые переносят налагаемый на них наказания и не произносят ничего богопротивного, пророк снова ведет речь о наказании нечестивых» (ст. 8–11) (Феодорит).

Ст. 8. «Но в стремительном наводнении сделает конец месту ее, и врагов своих будет преследовать тьмою». У священных и вообще у древних писателей под образом разлития вод или вообще наводнения представляется какое-нибудь особенное бедствие, имеющее постигнуть известную страну и, подобно всеистребляющему и всеуносящему потопу, долженствующее опустошить или даже стереть ее с лица земли (Ис.28:17, 30:30; Дан.9:26). Но специально под образом разлития вод, истребляющих и уносящих все, попадающееся на пути, в сочинениях древних писателей представляется нашествие врагов, которые, по древнему обычаю, действительно, подобно наводнению, все истребляли в завоеванной ими стране (Суд.6:1–5). Так, изображая нашествие ассириян на Иудею, пророк Исаия говорил: «Господь наведет на них (Факее и Рецина) сильную и большую воду реки царя ассирийского и всю славу Его; и пройдет по всем протокам своим и выступит из всех берегов своих; и устремится на Иудею, разольется и поднимется высоко, и распрострет крылья свои по всему пространству земли Твоей, Иммануэл» (Ис.8:7–8; ср. Ис.27:12; Дан.11:10, 26, 40). Таково у Гомера изображение нападения греков, под предводительством Диомеда на стан троянский: «устремился он по равнине, подобно разлившемуся потоку, который в своем быстром течении ниспровергает все преграды: ни самые крепкие плотины, ни ряды полей, покрытых богатой растительностью, не могли остановить его внезапного нападения, когда дожди Зевса увеличили его воды; везде на своем пути он уничтожил труды своих пахарей»⁴⁶⁸. Такое же точно значение имеет и в книге пророка Наума этот образ обильного разлития вод⁴⁶⁹, имеющего пройти⁴⁷⁰ по всему пространству древней Ниневии⁴⁷¹ и произвести окончательное разрушение на «месте ее», или иными словами – положить конец существованию ее⁴⁷². Таково, действительно, было нашествие на Ниневию мидян и персов, бактриян и вавилонян⁴⁷³, которые соединенными силами разрушили ее совершенно и сделали конец злодейству ее на земле. Некоторые в словах пророка желают видеть указание на самый способ разрушения Ниневии посредством наводнения⁴⁷⁴ и при этом указывают на свидетельство Диодора сицилийского, который повествует, что, после неудачной трех-летней осады Ниневии, неприятели хотели уже отступить, потеряв всякую надежду на успех; так как ассирияне, снабженные всяким продовольствием и веря некоторому древнему пророчеству, что Ниневию никто не возьмет силою, пока река не окажет содействия врагам, не теряли надежды и продолжали выдерживать осаду. Но вдруг, от беспрестанных проливных дождей, река, поднявшись чрезвычайно высоко, наводнила часть города и разрушила стену на пространстве двадцати стадий (3¹/₂ верст); тогда царь, вообразив, что пророчество исполнилось и река сделалась врагом города, отчаялся в своем спасении и воздвиг огромный погребальный костер в самом дворце, на который сложил все свои сокровища и вместе с ними сжег самого себя, с своими наложницами и евнухами⁴⁷⁵. Но видеть в этом событии исполнение слов Наума: «в стремительном наводнении сделает конец месту ее», не позволяет во-первых то, что из дальнейших слов пророка: «и врагов своих будет преследовать тьмою» (ср. еще ст. 10) ясно видно, что он разумеет наводнение в переносном смысле; во-вторых, Диодор упоминает о некотором древнем пророчестве, что совершенно не приложимо к пророчеству Наума, который пророчествовал только лишь за шестьдесят лет до разрушения Ниневии. Тоже самое, далее, нужно сказать и о мнении тех, которые в словах пророка: «сделает конец месту ее» хотят видеть предсказание о том, что самого места, где была древняя Ниневия, вовсе нельзя будет отыскать, ссылаясь на слова Лукиана, жившего во втором веке по Р. Хр., который свидетельствовал, что Ниневия совсем исчезла с лица земли, не оставив по себе никакого следа, и что нельзя даже сказать, где она стояла⁴⁷⁶. Но показание Лукиана доказывает только, что древняя Ниневия до того была разрушена и предана забвению, что даже жители окрестностей Евфрата, из которых был Лукиан, не могли указать местности, где она находилась; а против совершенного исчезновения ее из памяти народов и с лица земли говорят многочисленные, «как лес», свидетельства древних писателей, все более и более подтверждаемые явившимися на свет Божий развалинами древней Ниневии⁴⁷⁷. Таким образом ясно, что слова пророка: «сделает конец месту ее» не указывают на совершенное исчезновение и окончательное уничтожение Ниневии с лица земли; но – что место ее не будет уже носить названия Ниневии, не будет центром ассирийского могущества, которое уничтожено; что слава занимаемого ею места будет уничтожена и местность Ниневии будет причислена к разряду местностей самых обыкновенных и незамечательных. В этом смысле Ниневия, действительно, уже более не существует, действительно, сделан конец месту ее (ср. Иер.30:11, 5:15–18). Какая же участь, по словам пророка, ожидает жителей Ниневии, после разрушения города? «Врагов своих, говорит пророк, Иегова будет преследовать тьмою», т. е. решительная и вечная погибель постигнет врагов Его⁴⁷⁸, как бы некоторою тьмою будут покрыты они, как бы сойдут в преисподнюю⁴⁷⁹ и уже более не появятся на свет Божий, не будут оскорблять святости Иеговы своими безбожными поступками (Пс.63:8), не будут распоряжаться в мире Божием самонадеянно и гордо; будут истреблены окончательно с лица земли (ср. Иоил.2:2; Ос.2:6; Соф.1:18). «Ибо, скажем словами Премудрого, они достойны были лишения света и заключения во тьме, потому что держали в заключении сынов Иеговы, чрез которых имел быть дан миру нетленный свет закона» (Прем.18:4; ср. 17; Сир.21:11; Ис.17:5). Поэтому, далее, обращаясь к «народу, опустошавшему Израиля»⁴⁸⁰, пророк поясняет свою мысль:

Ст. 9. Что вы помышляете относительно Иеговы? Он делает конец – Он сам: не дважды возстанет беда. «Какое понятие у вас о Боге израилевом, как думаете вы⁴⁸¹ на счет⁴⁸² Иеговы, какова сила Его, по вашему мнению⁴⁸³: что помышляете вы пред лицом⁴⁸⁴ Всемогущего, решаясь с надменною дерзостью изрекать на Него страшные хулы в Его присутствии?» Пророк, как видно, имел в виду тот случай, когда ассирияне, увлекшись своими победами и не замечая того, что все их могущество зависит от воли Всесильного, Который употреблял их только как орудие для совершения своих праведных судов в роде человеческом (Ис.10:15), в виду святого жилища Иеговы, как бы в присутствии Его самого, решались издеваться над Его правдою и могуществом и самонадеянно, от лица своего владыки, говорили избранному и покровительствуемому Им народу: «пусть не обольщает вас Езекия», говоря, «Иегова спасет нас». Кто из всех богов земель, покоренных мною, спас землю свою от руки моей? Как же после этого Иегова спасет Иерусалим от руки моей? (Ис.36:18–20), «Пусть не обманывает тебя Бог твой, на которого ты надеешься», говорили они и царю иудейскому, кощунственно равняя Иегову с другими богами (Ис.37:10). Это именно кощунство пророк имеет в виду, предлагая врагам Иеговы и избранного Им народа такой вопрос «что думаете вы об Иегове?»⁴⁸⁵ Он далеко не похож на других богов, которые не могли спасти земель своих от руки царя ассирийского (потому что то не были боги, а изделия рук человеческих, дерево и камень – Ис.37:19); Он непощадит своих противников, потому что «Он делает конец, – Он сам», торжественно провозглашает пророк⁴⁸⁶; Он разрушит и уничтожит лукавые советы (Ис.8:10; Ис.7:7) ваши; Он сам своим всемогуществом ниспровергнет могущество ваше (Дан.4:22); и вследствие этого, «не дважды восстанет беда», заключает пророк, обращаясь уже к израильтянам⁴⁸⁷, т е. в другой раз⁴⁸⁸ уже вам нечего бояться губительного нашествия ассириян, уже более не будут они теснить⁴⁸⁹ вас; не постигнет уже⁴⁹⁰ вас бедствие со стороны их: сраженные окончательно, они во второй раз уже не восстанут, чтобы угнетать вас, чтобы подчинить вас своему игу.

Но спрашивают: какое здесь первое бедствие разумеет пророк, говоря о втором? Древние толкователи⁴⁹¹ под первым бедствием, о котором упоминает пророк выше (ст. 7), разумели первое пленение израильтян Салманассаром, во время которого Иегова был твердыней для Иудеев, надеявшихся на Него. Но после Салманассара Иудея терпела не одно бедствие от ассириян, как напр. во времена Сеннахерима и Саргона⁴⁹². Первое бедствие для иудеев со стороны ассириян было нашествие Сеннахерима, который страшно опустошил страну и готов был уже уничтожить Иерусалим, почти единственный уцелевший город (2Пар.32); но, во время этого бедствия, Иудеи надеялись на Иегову, Который был для них непреоборимой твердыней (ст. 7) и спас их чудесно от руки царя ассирийского (4Цар.19; Ис.37); об этом же бедствии пророк упоминает и далее (ст. 12, 13). Второго подобного же, а может быть и большего, бедствия мог ожидать иудейский народ во время нашествия Ассаргаддона на восточные и северные окрестности Палестины, на страны, лежавшие по берегу средиземного моря, Египет и землю Филистимскую (Ис.20; Иуд.1, 2, 3), когда взят был в плен Манассия (2Пар.33:11). Но утешитель избранного народа Божия, пророк Наум, проходивший в это время свое пророческое служение, торжественно провозгласил, что во второй раз не восстанет подобное бедствие, что ассирияне, хотя и велико их могущество (ст. 10) и находятся они в полном благоденствии (ст. 11), уже более не будут самонадеянно распоряжаться судьбою Иуды, что могуществу их будет положен конец: «не дважды восстанет беда».

Что же касается мнения тех, которые думают, будто этими словами пророк хотел сказать, что не нужно будет второго бедствия, второго удара ассириян, так как могущество за один раз будет окончательно уничтожено⁴⁹³; то мнение это не имеет для себя прочного основания в самой книге пророка Наума, который, конечно, и в этом стихе говорит о том же самом бедствии или, буквально, тесноте, о которой говорил и выше (ст. 7) и причиною которой был враг, упоминаемый пророком во второй главе (Наум.2:1); эти бедствия, очевидно, постигнуть должны Иудею, а не Ниневию⁴⁹⁴. И такое понимание этого места⁴⁹⁵ тем более естественно, что далее пророк говорит уже об ассириянах в третьем лице (ст. 10), как бы беседуя о них с иудеями.

Ст. 10. «Ибо сплетенные даже, как плющ, и пьяные, как вино их, они будут пожраны, как солома сухая, совершенно». Плющем⁴⁹⁶ в Св. Писании называется растение из породы вьющихся (Ис.34:13), чрезвычайно плодовитое⁴⁹⁷, растущее обыкновенно в опустелых и безлюдных местах (Ис.34:13), сплетающееся между собой до того плотно, что местность, на которой оно растет, делается непроходимою (Ос.2:6), а высохшее, оно обыкновенно употреблялось для топки (Пс.57:10), так как горело хорошо и быстро (Еккл.7:7) и не было пригодно ни на что полезное (Мих.7:4). У библейских писателей все растения этой породы, известные вообще под названием терния, служили символом людей коварных и враждебных всему доброму, жестоких сердцем, безбожных, мятущихся против Иеговы, и вообще людей презренных и ничтожных нравственно (ср. Иез.2:6; Чис.33:55; Ис.27:4; Иез.28:24). Сравнивая ассириян с тернием, пророк, конечно, имел в виду с одной стороны свойства этого растения, с другой его нравственное значение. Образ сплетшегося⁴⁹⁸ терния есть символ сплоченности ассириян во вражде против народа Божия и гордой самоуверенности в своей силе; a упоение вином⁴⁹⁹ своим есть образ их беззаботного состояния. Но не смотря на свою сплоченность и самоуверенную беззаботность, ассирияне окажутся пред лицом Иеговы, и в физической, и в нравственной своей силе, совершенно ничтожными, как ничтожно терние: «подобно плющу, крепко сплетающемуся, но в конце концов годному только на сожжение, и царство ассириян, уничтожившее другие царства, будет само уничтожено, пожрано⁵⁰⁰, как сухая солома, быстро и совершенно⁵⁰¹. «И свет Израилев, говорил некогда пророк Исаия, предсказавший наказание гордому Ассуру, сделается огнем и Святый его пламенем и пожжет терние его и волчцы его в день один» (Ис.10:17).

История свидетельствует, что Ассур, этот крепко сплетшийся терновник, так глубоко был убежден в своей силе, что даже находясь среди опасности, окруженный врагами, не считал необходимым предпринимать какие бы то ни было средства для своей защиты от неприятеля; но совершенно беззаботно, по своему обычаю проводить время в пирушках и попойках⁵⁰², ее спокойной душой предавался различным увеселениям, бражничал, «был пьян, как вино его», сообразно с словами премудрого: «у кого на сердце весело, у того всегда пир» (Притч.15:15). Диодор сицилийский повествует, что «ассирийский царь, ободренный своими успехами в борьбе с осаждающими, предался совершенной беспечности и раздал для пира своим воинам мясо от жертвенных животных, большое количество вина и прочих припасов. Между тем как ассирияне пировали, торжествуя одержанные ими победы, приверженцы мидийского предводителя (Арбака?), извещенные некоторыми переметчиками о небрежности и пьянстве врагов, сделали на них нечаянное нападение среди ночи, и так как они устремились в стройном порядке на этих пьяниц, неустроенных к битве, то и овладели их лагерем, побили многих воинов, а остальных преследовали до самого города»⁵⁰³. «Если это событие, описанное Диодором, заслуживает вероятия, говорит Штраус, то слова пророка, возвещенные в смысле переносном, кажется, исполнились буквально»⁵⁰⁴. Причина такого страшного окончательного уничтожения ассирийского царства, говорит далее пророк, лежит во вражде его против избранного народа Божия или, вернее, против самого Бога⁵⁰⁵.

Ст. 11. «Из тебя вышел замышляющий зло против Иеговы, советующий нечестивое», т. е. из тебя, Ниневия⁵⁰⁶, представительница ассирийского могущества, вышел⁵⁰⁷ тот, кто задумывал зло⁵⁰⁸ против народа Божия, кто желал уничтожить царство, покровительствуемое самим Богом, и потому вооружался против самого Иеговы⁵⁰⁹. Пророк, конечно, имел здесь в виду тот случай, когда ассирийский царь Сеннахерим вышел войною⁵¹⁰ из Ниневии с страшными своими полчищами, с целью, между прочим, подчинить своей власти и народ иудейский⁵¹¹, или вернее, в образе страшного Сеннахерима пророк олицетворил всех ассирийских царей, живших в Ниневии и выходивших из нее не раз с враждебными замыслами против народа Божия и служивших как бы орудиями самого сатаны в исполнении того нечестивого совета»⁵¹², в силу которого имели быть истреблены все истинные поклонники Иеговы. Так, указывая именно на этот нечестивый совет, Иегова говорил некогда гордому Ассуру, намеревавшемуся подчинить своей власти и тот «остаток» семени Израилева, «который еще уцелел» на земле Иудиной (Ис.37:4): «против кого ты возвысил голос и поднял высоко глаза свои? Против Святого Израилева. Знаю Я и жилище твое, и вход твой, и выход твой, также как и дерзость твою против Меня» (Ис.37:23, 28), т. е. Я знаю все твои помышления, все твои тайные намерения против царства Моего, против покровительствуемого Мною народа (Ис.37:35; ср. 2Цар.3:25; Пс.120:8). «Из тебя вышел замышлявший зло против Иеговы, советующий нечестивое».

Необходимо заметить, что в этих словах пророка Наума некоторые видят обращение пророка не к Ниневии, а к Иудее⁵¹³, и утверждают свое мнение на следующих основаниях. Во-первых, говорят, здесь пророк делает обращение во втором лице (из тебя вышел), в то время как в предшествующих стихах он вообще говорит о Ниневии и Ассирии в третьем лице (ст. 8, 10) и далее говорит, несомненно, об ассириянах точно в такой же форме (ст. 12); обращение же во втором лице он обыкновенно делает к Иудее (ст. 12, 13). Во-вторых, говорят, что употребленный пророком в этом случае суффикс второго лица в женском роде (מִמֵּךְ , из тебя) указывает ясно на Иудею (יְהוּדָה , женск. рода), тогда как ниже (ст. 14) хотя и обращается пророк к врагам народа Божия во втором лице, но употребляет суффикс мужеского рода (עָלֶיךָ ). На этих основаниях некоторые придают такой смысл словам пророка: «из тебя, Иудея, вышел⁵¹⁴ тот, кто замышлял зло против Иеговы» и видят в этих словах пророка указание на то, будто во времена Манассии ассирияне, имевшие свои военные стоянки в городах филистимских, бродили и по опустошенной Иудее и захватили при этом случае в плен иудейского царя Манассию⁵¹⁵. Но в книгах пророческих вообще, обращение к одному и тому же лицу или обществу делается в одной и той же речи то во втором, то в третьем лице, то единственного, то множественного числа: примеров для этого в Библии весьма много (ср. Иез.1:8–16, 2:19–21, 31:15–18 и проч. и проч.). Так и в книге пророка Наума сначала упоминается о Ниневии в третьем лице (ст. 8), потом делается обращение к Ассириянам во втором лице множественного числа (ст. 9), потом во втором лице единственного числа (ст. 11, 14). И если пророк в своих обращениях ко врагу попеременно употребляет суффикс и местоимения то женского, то мужеского рода; то это произошло от того, что в одном случае он подразумевал Ниневию (ст. 14; Наум.2:9, 14; Наум.3:5, 6), в другом вообще врага или Ассура (Наум.1:14). Наконец, в данном случае контекст речи прямо указывает на Ниневию, и если разуметь здесь Иудею, то явно нарушится связь речи. Так, в 10-м стихе говорит пророк о совершенном уничтожении врага, следовательно, нечего ожидать более намека, что он будет удален из Иудеи⁵¹⁶, это само собой уже разумеется, тем более, что выше пророк ни одним словом не намекал ни на какое нашествие на Иудею⁵¹⁷. Таким образом, ни отдельные выражения, ни контекст речи не представляют достаточных оснований видеть в словах пророка, «из тебя вышел» обращение к Иудее.

Третье отделение первой части книги пророка Наума, обнимающее собою три последние стиха первой главы, заключает в себе приговор, изреченный устами Иеговы (так сказал Иегова ст. 12) о последней участи иудеев и ассириян. Ассирияне, лишенные своего могущества и силы (ст. 12), не будут более угнетать Иудеев (ст. 12): эти последние совершенно будут освобождены от рабства ассириян (ст. 13), имя которых будет окончательно уничтожено с лица земли, вместе с их идолами (ст. 14).

Ст. 12. «Так сказал Иегова: хотя они сильны и столь многочисленны, но будут скошены – и быстро исчезнет он (Ассур)». Приступая к изложению последнего приговора Иеговы относительно ассириян и иудеев, пророк в первых же словах дает заметить всю важность, непреложность и строгость этого приговора. «Так сказал Иегова», таково неизменное определение Его праведного суда: «хотя они сильны и столь многочисленны, но непременно будут скошены, и быстро исчезнет Ассур». В этих словах пророк излагает определение Иеговы относительно ассириян⁵¹⁸, которые, наслаждаясь совершенным благоденствием, будучи весьма сильны и многочисленны, не только казались совершенно непобедимыми в глазах других (Ис.10:24; Наум.2:12–13), но и сами считали себя вне всякой опасности (Соф.2:15).

«Хотя⁵¹⁹ сила их неприкосновенна, хотя они наслаждаются полным благоденствием⁵²⁰ и сколько сильны, настолько же точно⁵²¹ и многочисленны⁵²²; но взамен этого полного благоденствия, постигнет их совершенное уничтожение»⁵²³. Пророк в этих словах указывает на полное силы и многочисленное войско ассириян, которое, во время своих походов на Иудею производило в ней страшные опустошения и потому как бы похоже было на бритву, которая бреет до чиста не только голову и волоса ног, но даже отрезывает бороду (Ис.7:20), это лучшее украшение благородного человека, – украшение, отнятие которого было знаком поругания, по мнению восточных народов (ср. 2Цар.10:4–5). Сообразно этому⁵²⁴, и ассириян постигнет соответственное наказание; они сами, не смотря на свою многочисленность, будут совершенно сбриты, как бы скошены⁵²⁵ с лица земли «и быстро исчезнет»⁵²⁶.

Изложив грозное определение Иеговы о конечном истреблении Ассура⁵²⁷, пророк обращается к Иерусалиму и, в утешение ему, изрекает также определение Божие об окончательном освобождении его от рабства ассириян: «Я теснил тебя, более теснить не буду», говорит Иегова. Это уже само собою следует из уничтожения ассириян, которые теснили жестоко Иуду и Иерусалим. Иегова обращается с утешением главным образом к Иерусалиму⁵²⁸, конечно, потому, что в этом городе весьма живо было воспоминание о тех страшных, тесных обстоятельствах, в которых он находился во время нашествия Сеннахерима (Ис.36–37). Указывая именно на эту тесноту, воспоминание о которой еще живо было у избранного народа Божия и которая случилась, конечно, не без воли Божией (4Цар.19:25; Ис.36:10), Иегова говорит Иерусалиму, а в лице его и всей Иудее устами пророка: «Я теснил тебя⁵²⁹, но впредь⁵³⁰ уже теснить не буду». Этими словами обещается иудеям не совершенное освобождение их от всех бедствий: они уже обречены были на пленение в Вавилоне и не заслуживали помилования (Ис.6, 39); но временное облегчение их бедствий, прекращение тех страданий, которые они терпели от ассириян⁵³¹. Это же самое видно из дальнейших слов пророка, в которых раскрывается подробнее утешительное определение Иеговы об окончательном освобождении иудеев от рабства ассириян.

Ст. 13. «Но ныне Я сокрушу от тебя иго его и узы твои, расторгну». Выражения: «сокрушить иго», «расторгнуть узы» вообще, на языке Св. Писания, указывают на освобождение от рабства (Лев.26:13; Ис.10:27; Иер.2:20, 28:2). Иегова обещает иудеям, что Он не только уже не будет впредь подвергать их никаким бедствиям со стороны ассириян, но⁵³² даже скоро, весьма скоро, ныне же⁵³³, когда гнев Его возгорался, Он сокрушит окончательно⁵³⁴ рабское иго⁵³⁵, которое возложено на них⁵³⁶ ассир1янами, которое еще со времен Ахаза тяготело над ними и жестокость которого, наконец, дошла до того, кто даже последний представитель дома Давидова, Манассия, царь иудейский, родоначальник обетованного Мессии, окованный в цепи железные (1Пар.33:11), погиб бы в рабстве у ассириян, если бы всесильная рука Промысла не спасла его от этого. Как утешительны должны были быть в это время для иудеев слова Иеговы: Я сокрушу от тебя иго его и узы твои⁵³⁷ расторгну⁵³⁸, «узы», которые цари ассирийские готовят постоянно пленникам твоим⁵³⁹ и которыми уже оковали даже царя твоего; «Ассур, жезл ярости в руке Моей (Ис.10:5), уже не будет более бить тебя⁵⁴⁰, ярем бьющего отнимется (Иер.2:20, 30:8, и дал,), страх его отойдет от тебя (Ис.10:27, 14:28), служить чужим (ассириянам) уже не будешь»⁵⁴¹. В этом же именно тоне говорит и пророк Исаия, созерцая духом будущее освобождение народа иудейского от власти ассириян: «и будет в день оный снимется с рамен твоих бремя его и иго его с выи твоей и распадется ярмо (עֻלּוֹ ) от елея» (Ис.10:27); а пророк Иеремия, предсказывая вечное освобождение избранных Божиих от всех вообще врагов, пользуется выражениями Исаии и Наума: «и будет в день оный, сказал Иегова воинств, Я сброшу ярмо его с выи твоей⁵⁴² и узы твои расторгну⁵⁴³ и не будут служить более чужеземцам (Иер.30:8).

Ст. 14. «А о тебе определил Иегова: не насеется от имени твоего во век; из дома Бога твоего истреблю изваянных и литых идолов, приготовлю там гроб твой, ибо ты ничто». Судьба Ассура не есть дело случая! Увлеченный своими победами, он предполагал, что судьба покоренных им народов находится совершенно в руках его, что он может распоряжаться ими единственно по своей воле (Ис.10:13–14), как бы поставляя себя на место Того, Кто владеет царствами человеческими (Дан.4:14; ср. Ис.36:7, 18, 20). Но пророк объявляет торжественно гордому Ассуру, что израильтяне потому⁵⁴⁴ именно не будут подчиняться более его жестокому игу, что он сам будет окончательно уничтожен, по неизменному определению⁵⁴⁵ Иеговы, что это определение падет на него⁵⁴⁶, как тяжелое бремя, в наказание за то, что он сам некогда жестоко угнетал народ Божий (Ис.10:24)⁵⁴⁷. Бремя это самое страшное: Ассур будет уничтожен окончательно. «Не насеется от имени твоего во век», говорит ему Иегова устами пророка. Это значит, что имя Ассура т. е. его потомство и его слава⁵⁴⁸ исчезнут навсегда⁵⁴⁹, что Ассур не будет более иметь потомков, которые были бы преемниками его славы и могущества, что не пребудет во век семя злое (ср. Ис.14:20), что память его исчезнет с лица земли⁵⁵⁰.

Если такова участь Ассура, то, несомненно, вместе с ним должны погибнуть и боги его, на которых он надеялся: «из дома Бога твоего истреблю изваянных и литых идолов», говорит Иегова. На языке Св. Писания домом божиим называются не только храмы истинного Бога (3Цар.6:5, 37, 7:12; Ис.66:1 и др.), но и языческие капища (Ис.37:38, 44:13; Суд.9:27, 17:5); несомненно также, что и сами ассирияне называли этим именем храмы или дома, в которых помещались их идолы⁵⁵¹. У ассириян не было собственно отдельных храмов, как у других народов; по крайней мере, доселе не открыто ни одного ассирийского храма на развалинах Ниневии: для храмов у них назначались только особые залы в царских дворцах, на том, кажется, основании, что личность царя почиталась у ассириян наравне с богами⁵⁵². Доселе открыты только святилища в Нимрудском дворце⁵⁵³: жертвенников не найдено в этих придворных святилищах; но попадаются на стенах скульптурные изображения священного дерева Астарты с изображениями по сторонам Ассура или Ваала с орлиной головой и крыльями; встречаются также рельефные изображения ассирийских царей, поклоняющихся идолам⁵⁵⁴; входы в святилище обыкновенно с обеих сторон оберегаются громаднейшими сфинксами с человеческой головой и величайшими крыльями – олицетворение высшей духовной силы⁵⁵⁵. Из такого именно дома богов⁵⁵⁶ Иегова обещает истребить, сокрушить⁵⁵⁷ изваянных и литых⁵⁵⁸ идолов как бы в полное возмездие ассириянам за то, что они чужих богов бросали в огонь и истребляли (4Цар.19:18), ругались над ними как им было угодно⁵⁵⁹. «Из дома бога твоего истреблю изваянных и литых идолов, приготовлю там гроб твой». Т. е. на том самом месте, где жилище твое охраняют твои боги, там погублю тебя, там погребу тебя⁵⁶⁰ навсегда, вместе с твоими идолами, там приготовлю гроб твой⁵⁶¹. Страшная гроза эта относится, конечно, ко всем ассириянам, которые, в своей единодушной вражде против Иеговы и Его народа, представляются здесь, как один человек⁵⁶².

Причина окончательной погибели Ассура – это нравственное его ничтожество: «окончательно уничтожу тебя, говорит Иегова, ибо ты ничто». Каковы языческие боги⁵⁶³, таковы и их почитатели. На весах правды Божией взвешен Ассур и оказался слишком легким⁵⁶⁴, слишком ничтожным в нравственном отношении. Так Иегова некогда говорил царю вавилонскому: «ты взвешен на весах и найден недостаточным (Дан.5:27). Подобно беззаконной дочери халдеев (Ис.47:1, 5), и Ассур оказался слишком малым, слишком недостаточным в глазах Божиих и по этой причине Иегова произнес приговор: а., об уничтожении его национальности, b., истреблении его идолов и с., окончательной его погибели.

Изложив общее определение Божие о судьбе Ниневии и спасении иудеев от рабства ассириян, пророк переходит к изображению обстоятельств самого исполнения этого определения. И эта часть его пророческой книги распадается также на три отделения: I., в первом он изображает нашествие неприятельских войск на Ниневию, по воле всемогущего Иеговы, для отмщения ассириянам за уничижение народа Божия (ст. 1–5); II., во втором описывает взятие и разграбление города, страх жителей, – бегство одних из них и отведение в плен других (ст. 6–11); III., в третьем рисует печальную картину Ниневии, лежащей в развалинах и совершенно уничиженной силою Иеговы, Бога мстителя, в противоположность прежнему ее величию и могуществу (ст. 12–14).

1. Вот на горах ноги благовестника

Провозглашающего: «мир!

«Празднуи Иуда праздники твои,

«Воздаваи обеты твои!

«Ибо уже более не пройдет по тебе враг:

«Он совершенно уничтожен».

2. Поднимается против тебя истребитель:

Оберегай укрепления;

Высматривай путь;

Препояшь чресла;

Собери все силы!

3. Ибо возвращаешь Иегова красу Иакова,

Как и красу Израиля:

Потому что обиратели обобрали их

И лозы их обломали.

4. Щит сильных Его кровавый,

Храбрецы в багряных одеждах;

Колесницы в опально-огненном блеске

В день приготовления его к сражению;

Трясутся сосновы копья.

5. На улицах неистовствуют колесницы

Разбегаясь, заплетаются на площадях;

Вид их, как факелы,

Бегают, как молния.

6. Вспомнит он о вождях своих:

Зашатаются на бегу своем,

Поспешат на стену ее –

И готов уже осадной покров.

7. Ворота потоков открылись,

И дворец разрушается.

8. И Гюццав, обнаженная, уводится,

И рабыни ее стонут, как голубицы,

Ударяя себя в грудь.

9. И Ниневия... как вместилище вод

От дней своих она...

Но они бегут!

«Стойте, стойте»!

Никто не оглядывается.

10. «Расхищайте серебро! расхищайте золото

«И нет конца богатой утвари:

«Множество всяких драгоценных сосудов».

11. Пустота и опустошение и разорение!

И сердца сокрушение,

И разслабление колен,

И болезненные судороги во всех чреслах, –

И лица всех почернели».

12. Где логовище львов,

И где это гульбище скимнов,

Куда входил лев, львица и молодой львенок,

И никто не пугал их?

13. Лев, ловивший (достаточно) для своих львенков,

И давивший для своих львиц,

И наполнявший добычею пещеры свои

И логовища свои ловлею!

14. «Вот Я против тебя,

Говорит Иегова воинств,

«Пущу с дымом колесницы ее,

«И скимнов твоих пожрет меч,

«И истреблю от земли хищничество твое,

не услышится более голос вестников твоих».

Приступая к изображению обстоятельств совершения грозного суда Божия над Ниневией, пророк прежде всего указывает главную цель этого суда – освобождение иудеев от рабства ассириян (ст. 1); затем, побуждая Ниневию собрать свои последние силы в виду грядущих на нее несчастий, проводит ту мысль, что напрасны будут все усилия человеческие, что ничего не помогут они ассириянам (ст. 2), когда сам Бог восстанет во всеоружии своего гнева, чтобы наказать врагов избранного и хранимого Им народа (ст. 3). Поэтому далее пророк рисует величественную картину нашествия неприятельского войска – орудия гнева Божия – на Ниневию: вооружение его бесподобно (ст. 4), храбрость его, быстрота, с которою он несется на разорение беззаконного народа, поразительны (ст. 5).

A., ст. 1–3

Ст. 1. Вот на горах ноги благовестника, провозглашающего: мир! Празднуй, Иуда, праздники твои, воздавай обеты твои ибо уже более не пройдет по тебе враг: он совершенно уничтожен⁵⁶⁵. Стих этот составляет как бы введение во вторую часть книги пророка Наума, в которой изображается погибель Ниневии. Исполнение грозного суда Божия над беззаконным городом составляет предмет радостной вести для Иудеи, к которой прежде всего и обращается пророк.

Пророк возбуждает иудеев, упавших духом, к созерцанию нового, неожиданного для них зрелища, которое как бы уже совершается перед их глазами⁵⁶⁶. Указывая на это зрелище, как на особенное чудо, совершенное рукою Иеговы, спасающего избранных своих, пророк возбуждает израильтян к прославлению Виновника своего благоденствия. Восхищенный духом, он видит уже духовными очами вблизи самого Иерусалима, на восточных горах Иудеи⁵⁶⁷, доброго вестника⁵⁶⁸, который из далеких стран несет Иуде радостную весть о мире⁵⁶⁹, об успокоении страны от бедствий, наносимых ей страшными врагами: это уже заметно издали по самой походке вестника, – живой, торжествующей⁵⁷⁰. Но вот раздается и радостный голос его: он явственно возвещает израилю о мире, о возвращении ему спокойных и безмятежных дней⁵⁷¹, в которые он может всецело предаться исполнению своих религиозных обязанностей: в торжественных праздниках, установленных для прославления Иеговы, он может выразить пред Ним свою радость и к воспоминаниям древних благодеяний и чудес Божиих присоединить, в данный момент, и свою радость о новом благодеянии Бога спасающего⁵⁷²; обеты, данные им Господу во дни скорбей и страшных бедствий от ассириян⁵⁷³, он, пользуясь совершенным спокойствием, может и должен непременно исполнить, как повелел ему сам Иегова устами раба Своего Моисея⁵⁷⁴. Нечего уже страшиться ему, что его торжество будет прервано, что его искренняя, благодарственная молитва не будет окончена спокойно: злой губитель, враг Иеговы и возлюбленного Им народа, сподручник Велиала, т. е. царь ассирийский с своим войском⁵⁷⁵, уже никогда не вторгнется в пределы Иудеи, не пройдет более с опустошением во всю длину ее и ширину⁵⁷⁶: погиб он окончательно, совершенно⁵⁷⁷ уничтожена вместе с ним и вся его сила и самое место его владычества⁵⁷⁸.

Представляя будущие события как бы уже совершимися, пророк этим внушает израильтянам несомненную надежду на скорое исполнение обетований Божиих об освобождении их от власти ассириян (ср. Ис.8:9–16, 10:5–27, 11:16 и др.), убеждение в том, что освобождение их также несомненно, как несомненно существование того, что уже совершилось и прошло⁵⁷⁹. Но несомненность этих обетований, поддержанная пророчеством Наума, получила еще в сердцах истинных израильтян особенную силу убедительности от того, что в будущем освобождении израильтян от власти ассириян пророк видел только тень той истинной свободы чад Божиих, которая приобретается только страданиями Сына Божия (ср. Ин.8:36). Пророк Наум в этом случае не без цели излагает свое пророчество о скором и несомненном освобождении иудеев от власти ассириян словами пророка Исаии (Ис.52:7 и 1 ст.), который, предсказывая будущее освобождение иудеев из плена вавилонского (Ис.51–52 гл.), говорит вообще о тех временах, когда древние враги их – египтяне и ассирияне – будут уничтожены, когда никто над ними не будет издеваться, потому что воцарится Сам Бог над народом своим. В словах Исаии израильтяне видели, конечно, гораздо более, чем пророчество об освобождении их из плена вавилонского: уже одно указание на праотцев их Авраама и Сарру, которых благословил и умножил Иегова (Ис.51:2), невольно переносило их мысль к тем великим благословениям, которых сподобились эти праотцы и причастниками которых должны были быть их потомки (ср. Быт.12:3, 13:14–17, 15, 17, 22); обетование вечной радости и вечного спасенья (Ис.51:3, 6, 8, 11) невольно обращало взоры их от временного спасения к вечному искуплению от рабства диаволу и греху (ср. Откр.18:4, 21:27); а обещание искупления силою самого Иеговы, а не ценою серебра (Ис.51:3, 6), указывало несомненно на будущее искупление их «от суетной жизни драгоценною кровью Христа, как непорочного и чистого агнца» (1Пет.1:18–19). Видя таким образом ясно в словах Исаии пророчество о временах Мессии, израильтяне должны были видеть тоже самое и в словах Наума, который, пророчествуя подобно Исаии об освобождении их от страшного врага, говорил им теми же словами, перенося мысль их к тем же событиям. Читая там о благовестнике, возвещающем мир и спасение для всего израиля (ср. Ис.52:7), они переносились мыслию к тем благовестникам истинного мира между Богом и человеком (Рим.5:10), которые пронесли благовестие (евангелие) о спасении Божием во все концы земли (Ис.52:10; ср. Рим.10:15); читая обетование о том, что по их земле, освященной пребыванием самого Бога, никогда более не пройдет уже губитель (בְּלִיַּעַל ), что в Иерусалим, жилище Божие, уже не войдет более необрезанный и нечистый (Ис.52:1), они переносились мыслию к тому освященному самим Богом вечному Иерусалиму, в который не войдет ничто нечистое и никто преданный мерзости и лжи; а только те, которые написаны у Агнца, в книге жизни (Откр.21:27), над которыми не будет уже иметь никакой власти исконный губитель избранных Божиих (Ин.8:44), виновник всех бедствий в роде человеческом (Быт.3), Велгар⁵⁸⁰, неимещий ничего общего с Искупителем рода человеческого, помазанником (χριστός) Сиона (2Кор.6:15).

Укрепив таким образом веру израильтян в будущее освобождение их от власти ассириян⁵⁸¹ указанием на времена Мессии, пророк переходит к описанию самых обстоятельств совершения грозного суда Божия над Ниневией.

Ст. 2. Поднимается против тебя истребитель: «оберегай укрепления; высматривай путь; препояшь чресла; собери все силы»! Пробил час беззаконной Ниневии! Приступая к описанию бедствий, на нее грядущих, по определению Иеговы – Бога мстителя, и желая выразить непреложность и скорое исполнение этого определения, пророк опять описывает будущие события, как бы уже совершающиеся пред его глазами. Он уже видит, как в лице врагу народа Божия⁵⁸² из Вавилона и Мидии (в Ниневию), под предводительством Циаксара и Набополассара поднимается⁵⁸³ многочисленное войско, готовое сокрушить грозную и неприступную Ниневию, как железный молот сокрушает твердую скалу. Соединенные силы мидян и вавилонян, действовавших единодушно против Ниневии, пророк называет одним именем сокрушителя или молота⁵⁸⁴, образно выражая этим, что уже как бы поднято над ее головой орудие ее казни, что ей нанесен будет один удар совокупными силами ее врагов, но удар смелый задуманный ее врагами единодушно и, потому, – решительный. У восточных народов молот был, кажется, одним из военных орудий⁵⁸⁵, которым вероятно пользовались воины в тех случаях, когда нужно было сделать пролом в какой-нибудь стене, разбить замок, дверь и т. п. Отсюда-то некоторые древние цари, известные своими опустошительными завоеваниями и своими жестокостями к побежденным, получали в народе, а иногда и сами себе приписывали, название сокрушителя или молота⁵⁸⁶. В этом именно смысле Навуходоносор называется в книге пророка Иеремии молотом всей земли (Иер.50:23), а в другом месте сам Иегова называет его этим именем: «молотом ты был у Меня, орудием военным, и сокрушал Я тобою народы, губил тобою царства», говорил Иегова устами пророка (Иер.51:20; см. далее ст.: 21, 22, 23). В таком же точно смысле и пророк Наум называет врага, поднимающегося против Ниневии, молотом или истребителем, готовым разрушить ее окончательно, сокрушить ее военные силы, истребить ее жителей, уничтожить ее богатства (ср. Иер.51:21, 22, 23).

Но прежде чем пред взорами обезумевшей от страха Ниневии поднимется этот всесокрушающий молот, чтобы размозжить окончательно ее голову, пророк иронически советует Ниневии позаботиться заблаговременно о своей защите: тщательно оберегать те многочисленные укрепления⁵⁸⁷, которыми она себя окружила со всех сторон и на которые она надеется, как на самую верную защиту против неприятеля⁵⁸⁸; расставить стражу на всех возвышенных местах этих укреплений, чтобы зорко наблюдать оттуда⁵⁸⁹, каким путем будет идти неприятель и с какой именно стороны двинуть лучшую и большую часть своего войска, для отражения нападения⁵⁹⁰. Но этих приготовлений еще мало, потому что поднимающейся против Ниневии неприятель слишком храбр и силен, и к встрече его нужно приготовиться еще особенным образом, говорит пророк; все войско Ниневии должно быть совершенно готово к страшной кровопролитной войне⁵⁹¹ и собрать все свои силы, не терять присутствия духа⁵⁹², т. е. приготовить себя к битве, укрепить себя, насколько возможно, физически и нравственно, потому что враг будет невообразимо страшен во всех отношениях. Но все эти советы пророк предлагает Ниневии как бы с горькой иронией, чтобы показать только, что как бы ни вооружалась она для своей защиты, все будет напрасно, потому что, говорит далее пророк, этим несокрушимым, страшным врагом Ниневии будет сам Иегова, по мановению которого поднимается огромное войско, чтобы отомстить ей за уничижение народа Божия⁵⁹³.

Ст. 3. «Ибо возвращает Иегова красу Иакова, как и красу Израиля, потому что обиратели обобрали их, и лозы их обломали». Пророк указывает причину (כִּי ) завоевания Ниневии и уничтожения ее славы и могущества: причина эта – восстановление царства Божия, пред которым не может устоять никакое другое мирское могущество, враждебное Богу; Ниневия, главный противник этого царства, должна пасть, и следствием ее падения будет восстановление царства Божия, возвращение⁵⁹⁴ ему той красы внешней и того священного величия, которые издревле составляли лучшее его значение и славу⁵⁹⁵ и которые принадлежат собственно одному Богу (Aм.8:7), потому что Он дал их (Иез.16). Эта краса, которою гордился народ Божий, как особенным даром Иеговы, как знаменем Его завета, состояла прежде всего в особенных преимуществах той земли, на которой он был поселен: это была земля благая (Исх.3; Чис.14:7; Втор.1:25), земля красоты (Дан.11:16), земля яко рай Божий (Быт.12:10; Ис.51:3; Иез.28:13, 36:35), и по этой причине она и называется в Библии красотою Иакова, которую Иегова возлюбил (Пс.16:5). Но эта внешняя красота была только слабою тению той внутренней красоты возлюбленного Богом Израиля (Ис.13:10, 14:1), которая делала его в глазах Иеговы царством священнослужителей и народом святым (Исх.19:6). Казалось уже, что и внешняя, и внутренняя красота или слава народа Божия должна была увянуть, что на землю его уже не обращены взоры Иеговы, как обещал Он издревле (Втор.11:12), что забыл Он высокие обетования, данные Аврааму, Исааку и Иакову, потому что предал жребий Свой (Исх.19:5) в руки языков; но пророк говорит, что Иегова восстановит красу избранного Им народа во всем ее величии: «ибо возвращает Иегова красу Иакова, как⁵⁹⁶ и красу Израиля», избранному Им народу.

В собственных именах Иакова и Израиля нельзя видеть указания на два царства – иудейское и израильское, на восстановление прежнего их величия⁵⁹⁷: история не оправдывает такого толкования. Собственные имена Иакова и Израиля относятся вообще к избранному народу Божию и указывают только на полноту возвращения ему потерянного им величия. Название Иакова дано родоначальнику израильтян его родителями, и при том дано по плоти, а потому и указывает на возвращение внешних преимуществ народу Божию, как детям Иакова по плоти; название же Израиля произошло от Бога и дано Иакову «ради его добродетели» (Феодорит), и потому указывает на возвращение преимуществ нравственных, обетованных Израилю, а в лице его и его потомкам, которых Иегова избрал Себя в удел от всех язык (Исх.19:5)⁵⁹⁸. Поэтому-то в Св. Писании имена Иакова и Израиля нередко употребляются вместе, как название народа еврейского (Пс.13:7, 52:7, 42:5, 71, 104:23, 113:1, 134:4), и Иаков называется рабом Божиим, а Израиль – избранным Божиим (Ис.44:1, 2, 48:20; Иер.30:10, 46:27; Иез.28:25); Иакову дан закон, а Израилю завет вечный (2Пар.16:17; Пс.104:10). В этом смысле пророчество Наума достигает своего окончательного исполнения только уже во времена новозаветные, когда духовные чада Божия (Ин.1:12; Рим.8:13–15; Гал.3:6–29), истинные потомки Израиля (Рим.9:6–8) избавлены окончательно от власти исконного врага Божия смертью Мессии⁵⁹⁹, под защитою Которого они составляют новый род избранных Божиих, царственное священство, народ святой (1Пет.2:9). Одним из предуготовительных моментов исполнения этого высокого обетования было, между прочим, освобождение израильтян от власти ассириян, которое служило явным знамением неизменности завета Божия и верности Его обетований, данных праотцам народа еврейского. Восстановленные временно в своем прежнем величии, израильтяне должны были видеть в этом восстановлении залог или образ обетованного Им восстановления вечного, в лице Мессии.

Указавши таким образом причину уничтожения Ниневии в возвращении славы народу Божию, пророк далее указывает основание (כּׅי ), почему именно посредством уничтожения Ниневии должно совершиться возвращение этой славы? Потому, что Ниневия по преимуществу уничтожала эту славу и готова была отнять ее навсегда у избранного народа Божия: «потому что обиратели обобрали их, и лозы их обломали». Обирателями или грабителями⁶⁰⁰ пророк называет многочисленные военные полчища ассириян, которые грабили потомков Израиля, опустошали владения детей Иакова⁶⁰¹, умерщвляя жителей и похищая с собой их имущество⁶⁰². Таковы были для народа Божия походы Тиглат-Пилезера, Салманассара, в израильском царстве, и Сеннахерима, – в иудейском⁶⁰³: во времена этих походов терпел наиболее народ израильский, этот истинный виноградник Божий (Ис.5), первую лозу которого Сам Иегова «перенес из Египта, насадил ее в земле благой, расчистил место пред нею, водрузил корни ее, так что она распростерлась по земле; горы покрылись было ее тению, ветви ее как кедры Божии; простерла она отрасли свои до моря, до реки отростки свои...; но вот Иегова разрушил ограды ее, и начали ломать ее все проходящие мимо по дороге»... (Пс.79:9–14). Лозы этого именно виноградника⁶⁰⁴, т. е. потомков патриарха Иакова, выведенных Иеговой из Египта и поселенных в земле обетования, разумел здесь пророк; потому что они росли в прекрасном винограднике Божием, царстве Иеговы: их то⁶⁰⁵ обломали беспощадно, почти уничтожили совершенно⁶⁰⁶ враги этого царства – ассирияне. Упоминая о разграблении и опустошении этого виноградника, пророк как бы указывает этим сначала на разграбление и отведение в плен некоторой части народа Божия во времена Тиглат-Пилезера, потом на окончательное опустошение царства израильского во времена Салманаосара⁶⁰⁷: «Озоба и вепрь от дубравы, и уединенный дивий пояде и» (Пс.79:14).

Итак⁶⁰⁸ обиды, причиненные израильтянам ассириянами, были причиною того, что Иегова вспомнил свои древние обетования и возвратил своему народу красу Иакова и славу Израиля, обратился к нему с своею милостью⁶⁰⁹, а «на языки нападающыя разгневался гневом велиим: потому что Он прогневался мало, они же налегоша в злая» (Зах.1:15). «Горе тебе, опустошитель, который не был опустошаем! Горе тебе, вероломный, которого не обманывали! Когда кончишь опустошение – опустошать и тебя, когда вероломство твое будет у своей цели – обманут и тебя» (Ис.33:1).

В. Ст. 4–5

Ст. 4. Щит сильных Его кровавый, храбрецы в багряных одеждах, колесницы – в стально-огненном блеске в день приготовления его к сражению, трясутся сосновы копья. Пророк как бы видит уже пред собою стройные ряды мидян и вавилонян, которые, служа в руках Иеговы орудием для наказания Ниневии, называются Его воинами⁶¹⁰ и как бы находятся под непосредственным Его управлением. Прежде всего взору пророка представляются малые щиты⁶¹¹, которые держат пред собою воины⁶¹²; уже цвет этих щитов – кровавый⁶¹³ говорит о храбрости воинов, из которых каждый закален в бою, потому что обагрил нераз в крови неприятелей щит свой; уже один внешний вид их наводит ужас на зрителей⁶¹⁴. Но между этими стройными рядами храбрецов пророк видит не мало героев⁶¹⁵, которые отличаются среди своих товарищей как по превосходству своей внешней силы и знанию военного искусства, так и по неустрашимости своего духа⁶¹⁶; они облечены в багряные одежды⁶¹⁷, как было в обычае у некоторых древних восточных народов, особенно у мидян и персов⁶¹⁸, чтобы самым цветом одежды, как бы омоченной в кровь, приучить себя к виду крови и наводить ужас на неприятелей⁶¹⁹. Одетые в красную одежду, они являлись в глазах неприятеля совершенно неустрашимыми и храбрыми героями, играющими во огни⁶²⁰, т. е. презирающими всякую опасность и готовыми «идти в самый огонь»⁶²¹. Таково войско, призванное Иеговой для совершения гнева Его (ср. Ис.13:3) над беззаконной Ниневией. Страшное и вместе величественное зрелище представляет оно, когда готовится к сражению⁶²²: его страшные колесницы, вооруженные частыми рядами серпов⁶²³, окованные железом и увешанные топорами, луками, стрелами, щитами и другими металлическими орудиями; его лошади, украшенные блестящими венцами на головах и сверкающими побрякушками на гривах; дышла его колесниц, с металлическими на оконечностях их изображениями солнца и луны; блестящее вооружение воинов, стоящих на колесницах⁶²⁴, – все это в совокупности мещет мириады искр, горит как бы в огне⁶²⁵ от быстрого движения на солнце, когда это храброе войско становится в ряды и готовится, с изумительной быстротой и страшною яростью, ринуться на неприятельское полчище⁶²⁶; храбрецы его, желая с нетерпением поскорее начать страшное кровопролитие, дразнят своего неприятеля, вызывают его к битве, потрясая копьями⁶²⁷, и как бы хвастаясь своею силою, насмехаются над своими противниками и обещают стереть их в одно мгновение с лица земли.

Ст. 5. «На улицах неистовствуют колесницы, разбегаясь заплетаются на площадях: вид их – как факелы, бегают как молния». Пророк продолжает описывать неприятельское войско. Он видит, как уже в предместьях самой Ниневии, по улицам, которые ведут к внутренней укрепленной части города⁶²⁸, несутся многочисленные колесницы, устроенные к войне, и от быстроты своего бега, производят страшный, беспорядочный гул⁶²⁹, который слышен на далеком расстоянии; как на обширных площадях⁶³⁰, расположенных во внешней части города и служащих прекрасными пастбищами для скота, а может быть и занятых прекрасными садами и роскошно цветущими нивами⁶³¹, носятся туда и сюда и сталкиваются одна с другою⁶³² теже неприятельские колесницы, – так много их и так быстро мчатся они среди многочисленной толпы⁶³³. При быстроте движения, внешний вид их⁶³⁴ поразителен: вооруженные серпами и украшенные различными металлическими военными орудиями (ср. ст. 4), они, производя страшный шум, то блистают вдруг там и здесь, как горящие факелы⁶³⁵ среди глубокой ночи (ср. Суд.7:6, 20); то сверкают как молния, разбегаясь с неимоверною быстротой туда и сюда⁶³⁶. Это страшный и вместе величественный образ⁶³⁷ того всеистребляющего «меча» Божия, который «изощрен уже как молния» (Втор.32:41), занесен уже рукою Иеговы «на готовых к закланию» (Иез.21:15). Это – приближение Бога мстителя, который уже «натянул лук свой (Пс.7:13), пустил стрелы свои – и летят они, как молния (Зах.9:14), чтобы воздать противникам Его и отплатить ненавидящим Его» (Втор.32:41).

Во второй части этой главы пророк описывает А., завоевание (6–8) и В., разграбление (9–11) Ниневии. Застигнутые в врасплох неожиданным нападением мидян и вавилонян, ассирияне, говорит пророк, хотя и будут стараться защитить город от неприятелей, но напрасно (ст. 6): город будет взят и враги ворвутся в него с той стороны, откуда их и не будут ожидать (ст. 7), и несокрушимое доселе государство обречено будет врагам на уничтожение, жители – на отведение в плен (ст. 8) – Так опустеет окончательно город, который издавна славился своим многочисленным народонаселением: в ужасе, значительная часть жителей убежит из города (ст. 9); скопленные ниневитянами богатые и многочисленные сокровища достанутся в добычу неприятелю (ст. 10); невообразимый страх, ужас овладеет всеми, кто не успеет бегством спасти свою жизнь от неприятелей (ст. 11).

А., ст. 6–8

Ст. 6. «Вспомнит он о вождях своих: зашатаются на бегу своем, поспешат на стену ее – и готов уже осадной покров». Описывается взятие Ниневии. При живости речи, постоянно меняются ее предметы: то говорит пророк об осажденных – их царе и военачальниках, то вдруг об осаждающих. В то время, когда опасность будет уже пред самыми глазами, когда ужасающий шум неприятельских колесниц разразится уже под самыми стенами крепости, вспомнит Ассур, вспомнит, хотя и поздно, царь ассирийский⁶³⁸ о своих храбрецах, которые могли бы защитить стены Ниневии от неприятеля; крикнет он на своих военачальников, соберет⁶³⁹ всех лучших своих сподвижников, знаменитых как своими делами на пользу государства, так особенно своею рассудительностью и мужеством⁶⁴⁰, чтобы они, при содействии лучших, храбрейших воинов⁶⁴¹, дружными силами отразили неприятеля, готового уже вторгнуться в самый центр города. Но страшно обманется он: те, на мужество и благоразумие которых он будет рассчитывать, в критическую минуту окажутся слишком ничтожными и физически, и нравственно. Исполняя повеление своего владыки, побегут они все беспорядочной толпой, забыв от страха о порядке, к которому приучены; зашатаются, как пьяные, обезумевшие от вина и неопомнившиеся от дремоты, и будут падать⁶⁴² на пути своем⁶⁴³, толкая друг друга. Очевидно, не в состоянии будет справиться с храбрым неприятелем эта беспорядочная толпа полусонных воинов, которые окончательно потеряли присутствие духа, у каждого из которых подкашиваются ноги⁶⁴⁴ от страха пред неприятелем: поспешно взойдут они на городские укрепления⁶⁴⁵, поторопятся⁶⁴⁶ к городской стене, осаждаемой неприятелем⁶⁴⁷, но уже будет поздно: осадные башни, в которых сокрыты воины, страшные стенобитные машины⁶⁴⁸ уже готовы в полном боевом порядке⁶⁴⁹ двинуться на своих колесах к стенам Ниневии. Сопротивление уже невозможно, какова бы ни была храбрость осажденных, как бы усердно не защищались они: пробил роковой час Ниневии!

Ст. 7. «Ворота потоков открылись и дворец разрушается». Относительно первых двух слов этого стиха: «ворота потоков»⁶⁵⁰ толкователями Священного Писания высказано весьма много самых разнообразных мнений. Если эти слова понимать буквально, то в них можно видеть название 1) таких ворот, чрез которые протекают или которыми заграждаются каналы, имеющие назначение отводить от города излишнюю воду, защищать от наводнения⁶⁵¹. Понимая таким образом эти слова, некоторые толкователи Св. Писания изъясняют их о наводнении Ниневии, по крайней мере той части ее, где находился царский дворец, поближе к р. Тигру⁶⁵². Мнение это, обыкновенно, подтверждают известным сказанием Диодора сицилийского⁶⁵³, будто на третьем году осады Ниневии, когда осаждающие уже готовы были отступить, потеряв всякую надежду на завоевание города, река Тигр мгновенно выступила из берегов, или вернее поднялась чрезвычайно высоко, разрушила значительную часть городской стены и таким образом открыла неприятелю свободный доступ во внутреннюю часть города. Если вторая половина этого стиха: «и дворец разрушается»⁶⁵⁴, по-видимому, и указывает на разрушение царского дворца вследствие наводнения; то ни в каком случае нельзя оправдать изложенного мнения на основании позднейших открытий в Ниневии и вообще всего того, что известно о местоположении этого города, так как а) берега Тигра, на которых расположен был город, настолько были возвышены над уровнем самой реки, что город находился в совершенной безопасности от возвышения воды в каналах⁶⁵⁵. Если же предположить, что это наводнение могло произойти от возвышения воды собственно в реке Косаре (Khosar), которая протекала чрез Ниневию с востока на запад и, по всей вероятности, часто наводняла этот город⁶⁵⁶; то во всяком случае это наводнение могло разрушить только часть городской стены, как повествует Диодор, но не царский дворец, потому что b) все строения Ниневии, как свидетельствуют в настоящее время развалины этого города, были построены не только на террасах значительной высоты, но и из крепких каменных плит, сложенных весьма тщательно и связанных чрезвычайно плотно⁶⁵⁷.

2) Но название: «ворота потоков» в книге пророка Наума может иметь еще другой смысл: оно может указывать собственно на такие ворота, которые находятся при потоках, ведут к потокам⁶⁵⁸. Если это так, то еврейское слово הַנְּהָרוֹת не будет указывать своей множественной формой исключительно на одну только реку Тигр «per excellentiam»⁶⁵⁹, хотя на двух берегах этой реки, соединенных посредством моста, и было двое укрепленнейших ворот (שַׁעֲרֵי ) для защиты города⁶⁶⁰; здесь можно разуметь реку Тигр вместе со всеми впадающими в нее речками и каналами⁶⁶¹. Таким образом название: «ворота потоков» может указывать на такие ворота, которые достаточно укреплены не только искусством, но и природой⁶⁶², каких действительно не много было в Ниневии⁶⁶³. После этого слова пророка могут иметь такой смысл: ворота потоков, которые доселе были так укреплены, что доступ к ним был чрезвычайно труден, даже эти ворота уже уступают силе неприятеля, открываются и проч.⁶⁶⁴. Пророк хотел выразить ту мысль, что неприятель (при содействие ли своего искусства, или сил природы) войдет в город с той именно стороны, которая расположена при потоках и потому наиболее защищена как потоками вообще, так, главным образом, рекою Тигром, с которою, ближайшим образом, соединены другие потоки и каналы⁶⁶⁵. Напрасно некоторые возражают против такого толкования, замечая, что уже одна река Тигр, известная своим быстрым течением, должна была воспрепятствовать неприятелю вторгнуться в город с этой именно стороны и, следовательно, отвлечь его внимание от этой части города⁶⁶⁶. Еще менее основательно поступают те, которые, понимая также буквально слова пророка, желают видеть в них указание собственно на тот способ взятия Ниневия, посредством которого некогда и Кир, по повествованию Ксенофонта, овладел Вавилоном⁶⁶⁷. Прилагая название «потоков» к многочисленным каналам, которые вели от Тигра к дворцу, а название «ворот» исключительно к воротам городским, которые находились подле этих каналов, высказывают предположение, будто эти ворота, еще до осады города, были запружены водою самими же ниневитянами; но неприятели отвели, будто бы, воду в другие каналы и таким образом открыли себе доступ в город⁶⁶⁸. Не только в словах пророка Наума нет никакого основания для подобного предположения⁶⁶⁹, но ни в сочинениях древних языческих, ни у позднейших библейских писателей (ср. Иер.46:7–8), ни даже в современных развалинах Ниневии⁶⁷⁰ еще доселе никто не нашел ничего в подтверждение этого предположения⁶⁷¹.

3) Принимая во внимание всю видимую натянутость подобного толкования, многие считают необходимым отступить здесь совершенно от буквального смысла, и название: ворота потоков принимают в смысле переносном. Так, одни утверждают, что этим названием пророк указывает не на какие-нибудь определенные ворота и вообще не на ворота Ниневии, а на доступ открывшейся неприятелям в город посредством наводнение реки Тигра⁶⁷², о котором говорит Диодор; но дело в том, что выражение: ворота потоков, само по себе, не может указывать на ворота или вообще проход, проложенный течением рек или потоков. Другие предполагают, что под названием: ворота потоков пророк разумел собственно самые потоки, служившие как бы воротами в город, которыми заграждался вход для войск сухопутных и чрез которые можно было войти и выйти из города только посредством судна; но если бы пророк хотел высказать собственно это понятие, то вероятно, он выразился бы иначе⁶⁷³. Еще менее удачным кажется мнение тех, которые главную суть этого названия полагают собственно в слове הַנְּהָרוֹת и именно одни на том основании, что в Библии неприятели, опустошающие страну, нередко сравниваются с разливающимися потоками или реками (Ис.8:17, 18:2, 59:19; Иер.46:7, 8), предполагают, что название: «ворота потоков» указывает собственно на ворота, чрез которые неприятель вторгнется в город, подобно неудержимому и всеразрушающему потоку⁶⁷⁴. Хотя перевод LXX, по-видимому, и благоприятствует этому толкованию⁶⁷⁵, но толковать здесь это название так нельзя уже потому, что этому противоречить контекст речи: пророк, как можно заключить из второй половины этого стиха и из предшествующих стихов этой главы, имел намерение описать завоевание Ниневии не образно, но путем прямого и точного указания на известные исторические события. По этой же причине неосновательным кажется то мнение, будто под названием потоков здесь нужно разуметь городские улицы, которые вели к воротам города и по которым жители Ниневии ходили многочисленными толпами, подобно стремительным потокам⁶⁷⁶. Само собою разумеется, что всякие другие чисто отвлеченные толкования⁶⁷⁷ окажутся здесь еще более натянутыми.

Итак, руководясь древним герменевтическим правилом – не отступать в изъяснении Св. Писания от буквального смысла до тех пор, пока не окажется для этого настоятельной необходимости, – естественнее всего и в данном случае держаться собственного буквального смысла и под названием: «ворота потоков» разуметь собственно ворота, лежащие при потоках или реках и поэтому наиболее укрепленные как природою, так и искусством: эти-то ворота, на которые ниневитяне наиболее будут надеяться и потому не будут почти охранять их, будут открыты неприятелями, говорит пророк, весьма легко. Ворота потоков открываются⁶⁷⁸ и дворец разрушается... Вторгнувшись в город, неприятели, говорит пророк, мгновенно успеют завладеть не только менее укрепленною и менее важною частию города; но даже и царский дворец, место наиболее укрепленное и безопасное⁶⁷⁹, мгновенно будет занят врагами⁶⁸⁰, которые разрушат его до основами⁶⁸¹, и уже не будет никакой надежды на спасение ни царю, ни тем, которые окружают его⁶⁸².

Ст. 8. И Гюццав, обнаженная, уводится, и рабыни ее стонут, как голубицы, ударяя себя в грудь. Первое слово этого стиха הֻצַּב слишком трудно для перевода, как «ἅπαξ λεγόμενον». Толкователи Св. Писания переводят его весьма различно, давая ему более двадцати самых разнообразных, одно другому противоречащих, значений. Так 1) одни, основываясь отчасти на самой книге пророка Наума⁶⁸³, отчасти на некоторых других местах Св. Писания⁶⁸⁴, находят возможным перевести это слово таким образом: «решено», «постановлено», «определено», подразумевая в этом слове приговор над Ниневией, изреченный неприятелями, как исполнение того приговора, который прежде еще изречен Иеговой относительно этого беззаконного города (Наум.1:14). Но кроме того, что такое значение слова неподтверждается ни одним из древних переводов⁶⁸⁵, что весьма важно, оно могло бы быть допущено только тогда, если бы непосредственно затем в словах пророка заключался весь приговор Божий, во всем, так сказать, его объеме, а не одна только часть его; разграбление Ниневии и отведение жителей ее в плен составляют только часть того Божественного приговора, который изречен выше⁶⁸⁶. Указывать на другие способы перевода этого слова в форме глагола совершенно излишне: они еще менее основательны и удобоприложимы в данном случае⁶⁸⁷.

2) Поэтому другие, опровергая подобное толкование, видят в этом слове собственное имя ассирийской царицы. Мнение это, принимаемое многими древними и новыми толкователями Св. Писания⁶⁸⁸, опирается главным образом на древнейшем предании иудеев⁶⁸⁹, голос которого слышался еще в первые века христианства⁶⁹⁰.

3) Но некоторые, не находя в самом тексте достаточных оснований для этого мнения и никакого подтверждения в истории⁶⁹¹ видят с гораздо большей вероятностью в слове הֻצַּב символическое название Ниневии. Мнение это, принимаемое многими новейшими толкователями⁶⁹², находит для себя прочное основание в самой Библии⁶⁹³ и, кажется, достаточно выясняет в данном случае значение этого слова, которое по точному переводу может значить собственно: «крепкий, прочно утвержденный на каком-нибудь месте и как бы считающий себя вне всяких опасностей»⁶⁹⁴. Такое название вполне приложимо к Ниневии, к этому «городу, жившему беспечно» и говорившему в сердце своем с дерзкою самонадеянностью: «я, и кроме меня нет еще» (Соф.2:15). Этот-то город, говорит пророк, город, считавший себя вне всякой опасности, утвердившийся, по-видимому, на весьма прочном основании⁶⁹⁵, эта «отличная красотою блудница» (Наум.3:4) будет обнажена⁶⁹⁶, обесчещено неприятелями, которые не обратят внимания на ее красоту, но поступят с ней, как с простой рабыней, как с низкой, безнравственной женщиною⁶⁹⁷; раздев ее до нага, как в день рождения (Ос.2:4), лишив ее всех украшений, ограбив ее (Наум.3:5–6), они отведут⁶⁹⁸ ее в плен, – пойдет в рабство царица народов, распоряжавшаяся безапелляционно судьбами других (Наум.3:4). Представляя Ниневию под образом царицы и дав ей символическое название, пророк продолжает далее олицетворение: «и рабыни ее стонут, как голубицы, ударяя себя в грудь». Он представляет эту поруганную царицу как бы окруженною своими рабынями⁶⁹⁹, которые оплакивают печальную участь своей госпожи, стонут на подобие голубиц⁷⁰⁰, не имея никакой возможности помочь ей; они как бы глотают слезы и предаются тайной, но глубокой печали, не осмеливаясь заявлять открыто свои чувства в присутствие неумолимого врага⁷⁰¹; они только ударяют себя в грудь⁷⁰², «биют перси своя» (ср. Лк.23:48), в знак глубокой и неутешной печали⁷⁰³… Под этим высоко поэтическим образом плачущих рабынь, пророк, конечно, не имел намерения изобразить печальную участь других городов, подвластных Ниневии и имевших разделить с нею плен⁷⁰⁴: вообще во всей этой главе пророк имеет в виду одну только Ниневию; поэтому вернее всего, что он изображает здесь вообще печаль ее жителей, которые будут безутешно оплакивать злосчастную судьбу своего города⁷⁰⁵, так неожиданно потерявшего все свое величие и благоденствие.

В. Ст. 9–11

Ст. 9. «И Ниневия... как вместилище вод от дней своих она!.. Но они бегут! – «Стойте! Стойте»! никто неоглядывается». Продолжая тот же поэтический образ падения беззаконной Ниневии⁷⁰⁶, пророк теперь переходит к изображению собственно того состояния. в котором Ниневия очутилась тотчас после вторжения в нее неприятельских войск. Созерцая духом этот во всех отношениях печальный вид разоренного города и сравнивая его с прежним его величием, пророк торжественно как бы указывает присутствующим на это печальное зрелище разрушения, как на событие, имеющее особенную важность и потому заслуживающее особенного внимания: «и вот она, как бы взывает пророк, та самая Ниневия⁷⁰⁷, которая была как бы вместилищем вод от дней древности⁷⁰⁸, от самого начала своего существования. Название вместилища вод⁷⁰⁹ весьма прилично древней Ниневии. У св. писателей как ветхого, так и нового завета и вообще у древних восточных народов вода служила символом жизни, – принимая это понятие (жизнь) не в смысле одного только существования, но в смысле счастия, благополучия и здоровья, что собственно и составляет истинную жизнь, и потому заслуживает такое название по преимуществу. Но так как все это немыслимо без полноты и даже изобилия вообще тех благ, которые составляют основу для истинной жизни, как материальной, так и нравственной, из гармонического сочетания которых и составляется истинная жизнь человека: то название воды часто служит также символическим изображением изобилия, в соединении, конечно, с счастьем, благополучием⁷¹⁰. В этом именно смысле пророк говорит о древнем Вавилоне: «о ты, который обитаешь у вод многих и богат сокровищами (Иер.51:13); в этом также смысле ветхозаветный праведник иногда сравнивается в Библии с деревом, растущим при водах (Пс.1:3, 91:13; Иер.17:8 и др.), а самое место будущего блаженства праведников – с прекрасным садом, который орошается источником воды живой (Иез.47:1–13; Зах.14:8; Откр.22:1 и др.), которая, по выражению пророка, «если будет проведена в мертвое море, то исцелятся воды его... и все будет живо там; рыба будет разнородная, и рыбы будет весьма много, как в большом море (Иез.47:8–10). Если таково символическое значение воды, то в словах пророка, в сравнении Ниневии с «вместилищем вод», можно видеть указание на прежнее процветание ее во всех отношениях, на многочисленные богатства ее, на изобильное сосредоточенье в ней всех источников и средств, необходимых для жизни, на многочисленность ее жителей⁷¹¹, которые в Писании сравниваются иногда с водами⁷¹² и которых в Ниневии действительно было весьма много (ср. Ион.4:11). Таковою была она из древности, от самых первых дней своего существования⁷¹³; но⁷¹⁴ вот, час ее пробил: открылись, разломаны самые несокрушимые затворы этого прекрасного водохранилища и потекли воды⁷¹⁵ его, неудержимо уходят из него вон⁷¹⁶; прекращается жизнь Ниневии, положен конец ее процветанию: счастие, благоденствие и сила оставляют ее навсегда, уходят из нее ее жители – этот главный элемент ее силы, чтобы не потерять свою жизнь среди этого страшного зрелища разрушения и смерти; бегут они многочисленными толпами и никто не в состоянии остановить их. Напрасно голоса начальников ассирийского народа, решившихся лучше сложить головы свои в борьбе с неприятелем, чем оставить беззащитным свое отечество⁷¹⁷, раздаются вслед бегущих и обезумевших от страха жителей; напрасно взывают они: «стойте! стойте! будьте мужественны, не теряйте присутствия духа, остановитесь, чтобы сразиться с неприятелем⁷¹⁸: не только никто не слушает голоса начальников, не только никто не останавливается, не спешит на стену, но никто даже не осмеливается оглянуться назад⁷¹⁹ от страха пред неприятелем (ср. Иер.46:5), – все одно имеют в виду – бежать⁷²⁰, чтобы спасти жизнь свою (ср. Иер.48:6, 9, 19, 44, 45), предоставив победителям полную свободу располагать участью побежденного города и распоряжаться несметными его богатствами...

Ст. 10. Расхищайте серебро! расхищайте золото! – и нет конца богатой утвари; множество всяких драгоценных сосудов. Среди отчаянных криков ассирийских вождей к обезумевшему от страха народу: «стойте! стойте!», пророк, восхищенный Духом Божиим и как бы находясь среди этой страшной сцены, возвышает свой голос и подстрекает победителей от лица самого Иеговы (ср. Иер.50:26, 27): «расхищайте, расхищайте»⁷²¹. Несметные богатства Ниневии, эта мамона неправды (ср. Лк.16:9, 11), должны перейти в руки других⁷²², по неизменному определению Промысла (ср. Иез.7:19; Авв.2:5–13): «расхищайте серебро, расхищайте золото»!..⁷²³ Древние сообщали самые баснословные сведения о богатствах Ниневии, особенно о несметных сокровищах серебра и золота⁷²⁴, которые добывались в большом количестве из чрезвычайно богатых и многочисленных рудников древней Ассирии⁷²⁵. Современные памятники древней Ниневии свидетельствуют, что благородных металлов и всяких других драгоценностей было действительно весьма много в Ассирии, что жители Ассирии употребляли золото и серебро для выделки самых разнообразных украшений – от царской повязки до мелких побрякушек на гривах лошадей; что одежды их, особенно царские, были вытканы весьма искусно из золотых и серебряных нитей⁷²⁶; что алавастр, слоновая кость, золото, серебро и бронза были почти обыкновенными материалами, особенно при царском дворе, для выделки самой простой домашней утвари и всяких других сосудов⁷²⁷. Пророк, конечно, имел в виду все эти богатства, когда, от лица Божия, возбуждал победителей «расхищать серебро и золото», оставленные ниневитянами на произвол судьбы; потому-то и далее пророк, как бы про себя, мотивирует свое воззвание тем, что в Ниневии действительно⁷²⁸ было бесчисленное множество богатств: «и нет конца богатой утвари⁷²⁹, множество всяких драгоценным сосудов⁷³⁰. Подобно тому, как ассирияне расхищали сокровища других, и их сокровища, в свою очередь, будут расхищены, говорит пророк, мидянами и вавилонянами, которые придут для наказания Ниневии, по повелению Иеговы, Бога мстителя: и современные развалины древней Ниневии действительно свидетельствуют, что дворцы ассирийских царей были предварительно разграблены и опустошены неприятелем, а потом уже сожжены⁷³¹.

Ст. 11. «Пустота и опустошение и разорение! и сердца сокрушение и расслабление колен, и болезненные судороги во всех чреслах, – и лица всех почернели». Пред умственным взором пророка, озаренного Духом Божиим, живо предносится печальная картина совершенного опустошения беззаконной Ниневии: там, где прежде кипела жизнь, где было бесчисленное множество богатых сокровищ, он видит одну только голую пустыню. Эту именно мысль пророк выразил в первых трех словах настоящего стиха: בּוּקָה וּמְבוּקָה וּמְבֻלָּקָה . Слова эти представляют высокопоэтическое сочетание трех синонимов, которые имеют почти одно и тоже значение опустошения⁷³²; но самое это сочетание уже показывает, что этим пророк хотел указать на самую высшую степень опустошения, не только придавая особенную торжественность и выразительность своей речи и выражая единство идеи, по свойству еврейской поэзии, сочетанием созвучных и синонимических слов⁷³³, особенное значение и силу которого замечали здесь еще древние⁷³⁴, но и с каждым словом все более и более усиливая свою мысль даже внешней величиной каждого слова, постепенным увеличением числа слогов в каждом из них⁷³⁵: «пустота, и опустошение, и разорение»⁷³⁶.

Изобразивши печальную и вместе страшную картину совершенного опустошения Ниневии, пророк переходит к описанию того ужаса, который чувствуют побежденные при взгляде на эту страшную картину. Он видит, как жители Ниневии теряют присутствие духа: у них сокрушается сердце, теряя окончательно свою бодрость, и как бы тает, пораженное чрезвычайною печалью и страхом, подобно тому как воск теряет свою упругость, тает пред лицом огня и разливается, как вода⁷³⁷: библейский образ окончательной потери присутствия духа (Втор.1:28, 20:8; Нав.2:11, 5:1, 7:5; Ис.13:7; Иез.21:7; Пс.21:15). Вследствие такого чрезвычайного страха и поспешного бегства от страшного врага, жители Ниневии чувствуют расслабление в коленах⁷³⁸ и готовы упасть: судорожное содрогание во всех чреслах, мучение, с которым могут сравниться только болезни рождающей⁷³⁹, говорит о высшей степени печали и ужаса (ср. Иез.30:4–9), об окончательной потере физической силы, которая сосредоточивается в чреслах (ср. II, 2). Эти страшные муки отражаются на лицах жителей, как болезни рождающей (ср. Иер.30:6): «лица у всех потеряли краску»⁷⁴⁰, от ужаса почерпали еще более⁷⁴¹, как котлы, обращенные к огню стороною – аки опаление котла⁷⁴², т. е. как при виде грозного Ассура трепетали все народы и теряли краску (Иоил.2:6); так, в свою очередь, и ему придется испытать подобный же страх пред лицом страшного врага. Это изображение ужаса жителей Ниневии напоминает собою другой подобный образ в кн. пророка Даниила, именно то место, где описывается испуг вавилонского царя Валтасара, пораженного необычайным видением руки, писавшей роковые слова на стене дворца: «тогда изменился вид лица его, говорит пророк, и мысли его волновали его; и связи чресл его ослабели и колена его ударились одно о другое» (Дан.5:6).

Последние три стиха (12, 13 и 14) этой главы представляют прекрасный эпилог ко второй части пророческого бремени Наума. Обращая еще раз свое внимание на опустошенную Ниневию, пророк от этого страшного зрелища разрушения и опустошения переносится мыслию к исчезнувшему величию древней Ниневии, этой блудницы, которая славилась некогда свою красотою (ср. Наум.3:4). Пораженный неумолимою строгостью суда Божия, пророк, с чувством особенной радости о погибели нечестивых и с удивлением к непостижимым судьбам правды Божией, иронически спрашивает, как бы призывая еще и других взглянуть на уничижение беззаконной Ниневии: «где этот город, куда девалась эта великая Ниневия, которая некогда славилась как средоточие чрезвычайной роскоши и несметных богатств, приобретенных ею посредством грабежа и насилия (ст. 12)? Разрушено, говорит пророк, это логовище львов; сокровища, приобретенные неправдою, уничтожены совершенно (ст. 13); нет уже более никаких средств у беззаконной Ниневии к дальнейшим завоеваниям среди окружающих ее иноземных народов: все погибло (ст. 14).

Ст. 12. «Где логовище львов? и где это гульбище скимнов, куда входил лев, львица, и молодой львенок, и никто не пугал их». Пророк, при взгляде на опустошение Ниневии, с горькой иронией вспоминает о прежнем ее величии; эта ирония выражается и в вопросительной форме речи, обыкновенно употребляемой библейскими писателями в подобных случаях, и в самой частице⁷⁴³, которою пророк начинает свой вопрос, не требующий ответа, но предполагающий сам собою совершенное отсутствие того, о чем спрашивают (ср. подобн. вопр. Ис.19:12, 33:18, 36:19, 42:13; 1Кор.1:20; Иер.13:20; Мал.1:6, 2:17; Пс.73:10 и др.). Пред взором пророка предносилось то самое зрелище опустошения, которое представляет собою в настоящее время древняя Ниневия, бывшая некогда обширнейшим и неприступным, несокрушимым городом, развалины которого, раскинутые на большом пространстве и свидетельствующие об обширности древней Ниневии, о славе и блеске ее могущества, в настоящее время бороздит плуг земледельца⁷⁴⁴, а остатки величия и славы попираются ногами соседних жителей, которые ходят по дорогам, пролегающим чрез эти развалины. Весною, на обширном пространстве, высокие искусственные валы, под которыми погребено величие Ниневии, покрываются зеленой муравой⁷⁴⁵ и представляют как бы один высокий холм, обманывая зрение даже самого опытного наблюдателя⁷⁴⁶. При взгляде на это обширное пустое пространство, на котором некогда расположен был огромнейший город, знаменитый как по своему могуществу, пред которым дрожала вселенная, так и по своим несметным богатствам и многочисленности народонаселения, – при одной мысли о величии и славе бывшей здесь некогда Ниневии, удивленному наблюдателю невольно приходится здесь повторить, с горькой иронией над ничтожеством величия человеческого, слова пророка: «где логовище львов, и где то гульбище скимнов, куда входил лев, львица и молодой львенок, и никто не пугал их»? где эта воинственная столица, к которой никто не дерзал приближаться, как к страшному неприступному логовищу льва? Величественно это сравнение жестокой и грозной Ниневии с неприступным логовищем льва, который вообще у древних народов называется царем всех зверей, по своему хищничеству и превосходству своей силы⁷⁴⁷. Сравнение это вполне приложимо к древней Ниневии, которая своим могуществом действительно наводила ужас на все окружающие народы и потому считала себя вне всякой опасности (Соф.2:15), была как бы неприступным логовищем львов⁷⁴⁸, страшных своею силою. Царь ассирийский, могущественный повелитель народов, в своей неприступной Ниневии, действительно был похож на сильного, вполне окрепшего и созревшего уже в хищности льва⁷⁴⁹, один голос которого заставляет каждого трепетать за свою жизнь (Ам.3:8), помышлять о своей защите, трезвиться и бодрствовать (1Пет.5:8): с таким именно характером являются цари ассирийские в книгах Св. Писания (Ис.10:12, 13, 14 и др.). Сыны царские, военачальники и вообще представители ассирийского народа, подчиняющиеся беспрекословно своему повелителю, могли быть уподоблены тем юным львам или скимнам, которые уже достаточно окрепли для того, чтобы выходить на добычу⁷⁵⁰, и всегда готовы кинуться на нее с особенною жадностью⁷⁵¹, по первому призывному голосу разъяренного, рыкающего льва, оставив свое привольное пастбище, на котором окрепла их молодая сила⁷⁵². Эти львы, научившиеся уже ловить добычу и терзать людей (Иез.19:3, 6), были вскормлены и вырощены той самой львицей, которая почивала среди львов (Иез.19:2) и наводила ужас на все окружающее своим страшным рыканием⁷⁵³, выходила свободно, никого не страшась, на свое пастбище и отдыхала в своем логовище⁷⁵⁴, беспрепятственно откармливая молодых щенков своею грудью⁷⁵⁵. Таков образ Ниневии, под защитою которой выростали и крепли те несметные полчища страшных воинов, которые по своей жестокости сравниваются в Библии с молодыми скимнами (Ис.5:29); таков Ассур, этот страшный лев, беспощадно пожиравший Израиля (Иер.50:17): он был как страшное стадо львов⁷⁵⁶ свирепых и кровожадных, которые наводили ужас на других и, вполне надеясь на свою силу, считали себя вне всякой опасности: спокойно в своем логовище ел Ассур свою добычу и пил кровь растерзанных им (Чис.23:24), и никто не трогал его⁷⁵⁷, никто во время его силы не решался нарушить покой его, а тем более отнять у него добычу, которой он, как молодой скимн, не уступал никому (Ис.5:29). Таким образом пророк весьма верно сравнил ассириян со львами и Ниневию – с логовищем львов: характеристическая особенности этого народа, его отношения к современному ему миру совершенно оправдывают такое сравнение, верность которого засвидетельствована и другими священными писателями, изображавшими воинственный нрав и жестокость древних ассириян (Ис.5:29, 30; Иер.50:17; Иоил.1:6; Ам.3:12) и, наконец, отчасти подтверждается и древними ассирийскими памятниками⁷⁵⁸.

Ст. 13. «Лев, ловивший (достаточно) для своих львенков, и давивший для своих львиц, и наполнявший добычею пещеры свои и логовища свои ловлею». Пророк продолжает тоже сравнение и с горькой иронией обращается еще раз к гордому Ассуру, этому страшному некогда льву, сила которого окончательно уничтожена. «Вот он, этот лев⁷⁵⁹», как бы так говорит пророк, созерцая духом этот образ, «вот он этот страшный лев, ловивший для своих львенков⁷⁶⁰, и давивший для своих львиц⁷⁶¹ и наполнявший добычею пещеры свои⁷⁶² и логовища свои ловлею»⁷⁶³. Памятники ассирийские свидетельствуют, что подобно льву, рыкающему и алчущему добычи (ср. Пс.21:14) и выступающему из своей чащи только для истребления (ср. Иер.4:7), и ассирияне выходили из своей неприступной Ниневии единственно лишь с тою целию, чтобы грабить, разрушать и истреблять; что силою налагали они и собирали непомерные подати с покоренных ими народов, и возвращались в Ассирию как львы в свое логовище, неся богатую добычу (Ис.5:30)⁷⁶⁴, которою они наполняли свои города и особенно царские дворцы, – как львы, имеющие обыкновение удушать пойманных ими животных и приносить в пищу детям своим⁷⁶⁵. Каким же образом Ниневия, это неприступное логовище львов, это привольное гульбище скимнов, могла погибнуть так скоро и совершенно бесследно? Это дело всемогущего Иеговы, отвечает далее пророк.

Ст. 14. «Вот Я против тебя», говорит Иегова воинств, пущу с дымом колесницы ее, и скимнов твоих пожрет меч и истреблю от земли хищничество твое, и не услышится более голос вестников твоих». Как первую часть своего пророческого бремени пророк Наум оканчивает возвещением грозного определение Иеговы о погибели Ассура (ср. I, 14); так и в заключении второй он торжественно провозглашает, что виновником совершенного уничтожения грозной Ниневии будет Иегова воинств, – что Он во всем своем грозном величии и могуществе идет против Ниневии⁷⁶⁶. Следствием этого торжественно-грозного шествия Иеговы будет разрушение неприступного города – Ниневии, – событие великое и необычайное⁷⁶⁷, но и, при всей своей необычайности, совершенно возможное, потому что виновником его будет сам Иегова: «Я», говорит Он, с особенным ударением указывая на Себя, Я Сам против тебя; Я, против которого никто и ничто не может устоять (ср. Наум.1:3–6), Я всемогущий Владыка и Господь воинства небесного». Пророк, очевидно, с особенной целью называет всемогущего виновника погибели Ниневии «Иеговою воинств». В Св. Писании силами или воинством небесным⁷⁶⁸ называются или светила небесные (Иер.33:22; Ис.40:26), или ангелы, живущие на небе и окружающие трон Вседержителя (3Цар.22:19; 2Пар.18:18; Пс.148:2; ср еще Нав.5:14, 15; Лк.2:13), как верные слуги, ниспосылаемые на землю для исполнения судеб Божиих (ср. Быт.18:22, 19:1; Евр.1:14) Если обратить внимание на то, что ассирияне покланялись светилам небесным⁷⁶⁹, то название Бога Израилева Господом сил или Иеговою воинств уже само по себе должно было указывать ассириянам, что никто и ничто не спасет их от руки этого Бога, Который есть верховный владыка и повелитель всех их богов, Который, значит, один только в собственном смысле «есть Бог богов и Владыка владык, Бог поистине великий, сильный и страшный» (Втор.10:17; ср. 1Кор.8:5; 1Тим.6:15). Итак, если этот всесильный Бог идет во всеоружии Своего гнева, со всем Своим воинством против Ниневии, чтобы истребить ее, то это истребление должно быть всецело и окончательно: не только уничтожены будут военные орудия (רכב ); но и самое войско (כפיר ), служащее, при посредстве этих орудий, к распространению ассирийского могущества со всеми теми сокровищами (טרף ), которые оно награбило и которые в чрезвычайном множестве сосредоточены в стенах Ниневии: «Пущу с дымом⁷⁷⁰, говорит Иегова, колесницу ее»⁷⁷¹. В Св. Писании нередко под образом быстро рассеивающегося и исчезающего дыма изображается внезапное разсеяние и истребление народов с лица земли, вследствие внезапного нашествия неприятелей (Пс.67:3; Ос.13:3; Ис.51:6; Пс.36:20). В таком же значении и здесь употреблен этот образ: как от сильного пожара высоко поднимается дым, рассеивается в безпредельном пространстве и исчезаешь быстро и совершенно (Пс.36:20, 67:3, 101:5; Ис.9:18, 101:6; Прем.2:2); так уничтожены будут все военные орудия⁷⁷² грозной Ниневии⁷⁷³, которыми она истребила с лица земли многих ее обитателей. Когда отняты будут у Ниневии военные орудия – средства к защите, тогда должны будут погибнуть и ее защитники, т. е. храбрые воины и их начальники: «и скимнов твоих⁷⁷⁴ пожрет меч»⁷⁷⁵, говорит Иегова, обращаясь снова непосредственно к Ниневии. «Пожрет меч», т. е. истребит совершенно как всеистребляющий огонь (ср. евр. Чис.16:35, 26:10), как язва, которая все уничтожает (Иов.18:13; Иез.7:15). Наконец, вслед за истреблением всех военных орудий и уничтожением храбрых защитников древней Ниневии, одним словом – вслед за отнятием у нее всех средства к защите, должны погибнуть и, незащищаемые никем, ее несметные сокровища, приобретенные грабежом у других народов: «и истреблю от земли хищничество твое», говорит Иегова, т. е. Я окончательно уничтожу с лица земли⁷⁷⁶ похищенное тобою⁷⁷⁷ у других народов и не позволю тебе более грабить и опустошать землю: кончилась ловитва твоя⁷⁷⁸»... Что же будет следствием всего этого? «И не услышится более голос вестников твоих» Грозное определение Всемогущего: «не услышится» (לֹא־יִשָּׁמַע ), по созвучию, невольно напоминает собою первый приговор Божий о совершенной погибели Ниневии: «не насеется» (לֹא־יִזָּרַע , Наум.1:14), и служит прямым непременным следствием первого: «не услышится более голос вестников твоих, потому, конечно, что более уже не насеется от имени твоего во век (ср. Наум.1:14), потому что ты перестанешь уже существовать. Под именем вестников пророк разумел, конечно, тех послов ассирийских, которые разносили царские повеления⁷⁷⁹ к подчиненным народам и требовали исполнения этих повелений под угрозою страшной казни. Таков, напр., упоминаемый в Библии Рабсак, посланник царя ассирийского, требовавший у Езекии и у жителей Иерусалима беспрекословного подчинения воле своего повелителя (Ис.36; 4Цар.18:17–37; Иуд.2:7, 19:22–23). Такие посланники были уполномочены от имени царя требовать у покоренных народов уплаты подати, объявлять войну, заключать договоры. Облеченные такою властию, как представители царя, они держали себя гордо, повелительно возвышали свой голос, требуя надменно беспрекословного исполнения царских повелений (Ис.36:13–20). Этот-то повелительный голос послов ассирийских, это надменное требование⁷⁸⁰ беспрекословного подчинения царю ассирийскому впредь (עוׄד ) уже не будет раздаваться никогда среди народов (ср. Иез.19:9). «Ты не будешь более опустошать землю и требовать уплаты подати в подчиненных тебе областях, и не услышится более надменный голос послов твоих⁷⁸¹, которые некогда простирали свою дерзость даже до того, что оскорбляли Меня в виду всего Израиля» (ср. Ис.36:18–20, 37:4, 17–19), говорит Иегова воинств. И сбылось могущественное слово Его: современные развалины древней беззаконной Ниневии неопровержимо свидетельствуют об этом, – одним своим унылым видом безмолвно напоминают всякому проходящему этот грозный приговор Иеговы: «не насеется от имени твоего во век... И не услышится более голос вестников твоих»...

Третья глава книги пророка Наума заключает в себе размышление о причинах грозного суда Божия над Ниневией, изображенного пророком в первых двух главах. Обращая внимание прежде всего 1) на причины падения Ниневии (1–7), пророк возвещает, что этот преступный город будет так строго наказан за то, что он а) беспощадно проливал кровь других (1–3) и b) служил для покоренных им народов отвратительным примером соблазна (4–7). Но чтобы показать II) непреложность определения Божия об участии Ниневии и возможность падения города, не смотря на всю его силу (8–13), пророк для примера а) указывает на падение Фив – города тоже сильного (8–10) и b) выводит отсюда заключение относительно Ниневии, что и ее не спасут никакие человеческие усилия от наказания, которое она должна понести по определению Иеговы, Бога отмщений (11–13). III) Неизбежность падения Ниневии, говорит далее пророк (14–19), выше всякого сомнения: а) какими бы средствами ни обладала она для своей защиты, все будет напрасно (14–18): b) она погибнет безвозвратно и этим обрадует тех, которые страдали под ее игом (18–19).

1. Увы, город кровей!

Весь он – ложь, исполнен насилия!

Не выходит грабительство!

2. Чу! свист «конского» бича,

И стук колес,

И топот копыт,

И грохот скачущей колесницы.

3. Несется всадник,

И блистает меч,

И сверкает копье;

И множество павших,

И кучи трупов,

И безчисленное множество тел...

Спотыкаются о тела их!

4. Это за множества блудодеяний блудницы

Прелестной красотою, учительницы волхвований,

Которая продавала народы в блудодеяниях своихь.

И племена – в волшебствах своих.

5. «Вот Я против тебя»,

Говорит Иегова воинств,

«И закину подол твой на лице твое,

«И покажу народам наготу твою,

«И царствам – безчестие твое,

6. «И забросаю тебя мерзостями,

«И обезславлю тебя;

«И выставлю тебя на позор.

7. «Я тогда всякий, кто увидит тебя,

«Будет бежать от тебя и скажет:

«Опустошена Ниневия!

«Кто пожалеет о ней?

«Где мне искать утешителей для тебя?»

8. Разве ты лучше Но-Аммона,

Возседающего между реками?

Воды вокруг него:

Его предстение – море,

Из моря стена его.

9. Куш был силою его

И Мицраим, и не было конца...

Фут и Лузим были в помощь тебе.

10. Но и он на переселение пошел,

В плен;

И его дети разбиты о камень

На углу каждой улицы;

И о знатных его бросали жребий,

И всех вельмож его заковали в цепи.

11. Так и ты упьешься

И будешь сокрыта;

Так и ты будешь искать защиты от врага.

12. Все укрепления твои –

Смоковницы с зрелыми плодами:

Тряхнешь, –

И они падают в рот ядущего.

13. Вот, народ твой –

Женщины среди тебя,

Врагам твоим настежь открываются

Врата земли твоей;

Истребляет огонь вереи твои.

14. Черпай же себе воду «для» осады,

Починивай укрепления твои!

Поди в грязь

И топчи глину;

Поправляй обжигательные печи!

15. Там пожрет тебя огонь,

Истребит тебя меч,

Пожрет тебя, как гусеница.

Умножься, как гусеница,

Размножься, как саранча.

16. Ты более намножила себе купцов,

Чем звезд на небе;

Гусеница окрылилась и улетела прочь.

17. Коронованные твои – как саранча,

И старшие твои – как туча саранчи,

Которая прячется в затишьи во время холо

Солнце взошло,

И она улетает прочь,

И неизвестно место ее, –

Где они?

18. Уснули пастыри твои,

Царь ассирийский,

Почивают благородные твои;

Скитается народ твой по горам,

И нет собирающего.

19. Нет исцеления ране твоей,

Смертельна язва твоя.

Все, слышащие весть о тебе,

Бьют о тебе в ладоши;

Ибо кого не постигала

Злоба твоя всегда?

Из содержания третьей главы книги пророка Наума ясно видно, что в ней говорится не о чем-нибудь совершенно новом, но о том же самом, что изложено в первых двух главах и имеет, по своему содержанию, ближайшее логическое отношение к предыдущей, так что третья часть книги пророка Наума необходимо предполагает собою вторую: в этом легко убедиться, сравнив последние стихи второй главы с начальными стихами третьей (Наум.2:12–14, 3:1–3)⁷⁸². Напрасно некоторые⁷⁸³ стараются отделить эту главу от первых двух и, обращая внимание на то, что по свидетельствам древних Ниневия, вероятно, была разрушена два раза⁷⁸⁴, утверждают, что в первых двух главах описывается первое разрушение Ниневии, а в третьей – второе. Мнение это основывают на том, будто некоторые стихи первых двух глав содержат в себе прямое указание на некоторые обстоятельства первого взятия Ниневии Арбаком во времена Сарданапала, точно так, как они описаны Диодором Сицилийским на основании Ктезия; а в третьей указывают стихи, напоминающие взятие Ниневии Циаксаром во времена Хиналадана. Но хотя такой свидетель, как Ктезий, и заслуживает полного доверия, тем не менее известно, что Диодор, делая ошибку в именах исторических, описывает только последнее разрушение Ниневии⁷⁸⁵, – поэтому и доказательства, заимствуемые из книги пророка Наума в пользу двух разрушений Ниневии, вовсе не оправдываются свидетельством Диодора, тем более, что те самые стихи, на которых желают основать это мнение, могут иметь и другой смысл, совершенно отличный от того, который им приписывают, как это ясно доказано⁷⁸⁶. Наконец, следуя этому мнению, необходимо предположить, что пророк Наум жил еще до 877 года пред Р. Хр.⁷⁸⁷ и, следовательно, более чем за сто пятьдесят лет до разрушения царства израильского⁷⁸⁸ и слишком за сто шестьдесят лет до нашествия Сеннахерима на Иудею⁷⁸⁹, что очевидно нельзя допустить: так как, по мнению всех вообще лучших толкователей св. Писания, самая книга пророка Наума неопровержимо свидетельствует, что сам Наум жил уже после всех этих событий и пророчествовал о последнем окончательном разрушении Ниневии⁷⁹⁰. После этого достаточно заметить, что еще менее заслуживают серьезной критики мнения тех, которые стараются отделить третью главу от второй и первой на других основаниях⁷⁹¹: логическое соотношение всех частей книги пророка Наума так тесно, что уже само по себе исключает подобные предположения⁷⁹².

А. 1–3

Размышляя о причинах падения Ниневии, пророк говорит, что этот город, беззаконно проливавший кровь других и грабивший чужое достояние, должен сам подвергнуться кровавому мщению, должен сам испытать на себе то, что сделал другим (ст. 1). Созерцая духом этот страшный день отмщения, пророк слышит уже стук быстро скачущих к стенам Ниневии военных колесниц (ст. 2), различает издали многочисленные толпы вооруженных всадников – это Божие войско, дышащее кровью и убийством (ст. 3 а), и видит уже пред своими глазами место кровопролитной битвы, усеянное грудами трупов(3 b). И так в этом отделении речи пророка – два члена: обличение в преступлении (ст. 1) и возвещение наказания (ст. 2–3).

Ст. 1. «Увы, город кровей! весь он – ложь, исполнен насилия! не выходит грабительство!» Обращаясь к Ниневии, уже обреченной на безвозвратную погибель, пророк начинает речь свою печальным воззванием «увы!»⁷⁹³, которое обыкновенно в книгах пророческих употребляется как угроза в начале пророчеств⁷⁹⁴, заключающих в себе нечто страшное, возвещающих грозный суд Божий и наказание для грешников (ср. Ис.10:1, 5, 18:1; Иер.48:1; Aм.6:1; Мих.2:1; Соф.3:1 и друг.). Как бы желая этим воззванием пробудить совесть погрязшей в беззакониях Ниневии и подвигнуть эту блудницу к нравственному самоисправлению, заставить опомниться в виду приближающихся несчастий⁷⁹⁵, но, вместе с тем, как бы сознавая совершенную невозможность этого исправления для Ниневии, прошедшей уже все степени нравственного падения, пророк видит неизбежность этих несчастий и созерцает духом назначенный для Ниневии страшный день гнева Божия: «увы, город кровей!» Сосредоточив все свое внимание на этом страшном дне, в который непременно должна пасть беззаконная Ниневия, по суду Всемогущего, пророк размышляет о причинах этого падения. Пред умственным взором его, просветленным Духом Божиим, предносится вся прошедшая жизнь беззаконного города, ярко рисуется все его нравственное безобразие. Он видит пред собою город кровей⁷⁹⁶, т. е. город, который безжалостно, постоянно проливал кровь других⁷⁹⁷, с зверскою жестокостью убивал невинных и, таким образом, запятнал себя кровью, которая «вопиет к Богу» (Быт.4:10), требуя кровавого мщения по непреложному закону Всемогущего: «кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека» (Быт.9:6, 5); «кто мечем убивает, тому самому надлежит быть убиту мечем» (Откр.13:10; ср. Mф.26:52). Ниневия действительно была преступнейшим городом кровей (ср. Наум.2:11–13), не заслуживающим никакого снисхождения. И дошла она до такого состояния жестокости и кровожадности вследствие чрезвычайного увлечения своим могуществом (ср. Ис.10:5–15), за которым обыкновенно следует злоупотребление властию; сила ее обнаружилась в зверской жестокости в отношении к другим, менее сильным (ср. Иез.22:6; Мих.3:1–3). Памятники Ниневии представляют множество самых страшных кровавых сцен, от которых волосы поднимаются дыбом⁷⁹⁸, и вполне оправдывают данное этому городу пророком название «города кровей»: он бесчеловечно «проливает кровь других среди себя» (ср. Иез.22:4).

Сообщивши общее понятие о беззакониях Ниневии, пророк далее показывает, что этот беззаконный город прошел все степени жестокости. Это город кровей, – такова общая характеристика беззаконной Ниневии⁷⁹⁹. Частнее, эта вина крови, говорит пророк, состоит в следующих трех преступлениях, которые тесно связаны одно с другим и свидетельствуют об окончательном нравственном очерствении этого города: 1) весь он – ложь⁸⁰⁰, т. е. весь он в совокупности, все его жители, не исключая ни одного⁸⁰¹, лгуны и обманщики как на словах, так и на деле⁸⁰²: потому что ложными обещаниями помощи и защиты Ниневия, в лице своих представителей, обманывала все окружающие народы и, поставляя их (таким образом) в безвыходное положение, пользовалась их несчастиями и подчиняла своему игу⁸⁰³. 2) Таким образом обещание помощи и защиты было только следствием «лукавства Ниневии»⁸⁰⁴ и имело целью одно лишь насилие над теми, которые имели несчастие положиться на коварные обещания этого города, который сам исполнен насилия⁸⁰⁵, притворяясь защитником других; сам налагал свою жестокую руку на других, безжалостно, силою забирал все в свою пользу и, как рассвирепевший лев, терзал свою добычу, исторгал душу ее, когда, по его коварным проискам, уже не было избавляющего и спасающего (ср. Пс.7:3). Но 3) жестокость этого преступного города не проявляется в одном только коварном насилии над другими, – нет, насилие составляет отличительный характер его; он постоянно, жестоко отнимает от всякого все, что только можно отнять; из него никогда не выходит грабительство⁸⁰⁶, т. е. оно постоянно живет в нем, составляет его неотъемлемый жизненный элемент; среди него живет пагуба, обман и коварство не сходят с улиц его (Пс.54:12); всецело, душой и телом предан он хищению и не знает в нем пределов⁸⁰⁷. Итак Ниневия – учительница вероломной политики (ср. ст. 4), обогатившаяся посредством насилия и грабежа (II, 10). Так поступала она со всеми народами древнего мира; но «чем кто согрешает, тем и наказывается» (Прем.11:17); а самое наказание следует непосредственно за преступлением...

Ст. 2. «Чу! свист конского бича, и стук колес, и топот копыт, и грохот скачущей колесницы». Неподражаемо изящное, живое и поразительное изображение неприятельского войска, которое с стремительной быстротой спешит исполнить грозный приговор Божий над беззаконной Ниневией, дыша убийством и кровью⁸⁰⁸. Погруженный в глубокое размышление о причинах падения Ниневии, пророк вдруг, как бы неожиданно, прерывает это размышление: – он слышит приближение неприятельского войска, к стенам Ниневии: «чу!⁸⁰⁹ свист конского бича»⁸¹⁰... До его слуха прежде всего доносятся звуки ударов конского бича: это неприятельские воины, стоящие на колесницах погоняют своих лошадей⁸¹¹; и быстро, видно, несутся они к стенам Ниневии, потому что вместе с ударами конского бича слышится и беспорядочный шум и треск: это стук колесничных колес⁸¹², которые с особенною силою ударяются о землю, как бы подскакивая от быстрого движения колесницы; среди этого беспорядочного шума, слышен явственно на далеком расстоянии равномерный топот конских копыт: знать, быстро мчатся неприятельские лошади, запряженные в колесницы, ударяя равномерно о землю со всех четырех ног⁸¹³. Кажется, как птица, порхает за ними небольшая и легкая колесница на двух колесах и с двумя стоящими на ней воинами, увешанная различными военными орудиями⁸¹⁴; цепляясь за разные преграды и ударяясь о землю, она как бы подскакивает на лету, производя на далеком расстоянии страшный грохот⁸¹⁵: «кажется, земля содрогается»⁸¹⁶.. Видно, к стенам Ниневии приближается тот страшный неприятель⁸¹⁷, «при виде которого, по словам пророка, трясется земля и дрожит небо; солнце и месяц меркнут, и звезды теряют свет свой» (Иоил.2:10); видно, это идет «народ свирепый и быстрый, который ходит по пространству земли, чтобы завладеть не своими селениями. Страшен он и ужасен... Идет он подобно тучам, и колесницы его как вихрь, кони его быстрее орлов, стремительнее барсов и прытче волков вечерних»... (Авв.1:6–8 и Иер.4:13). Но вот и он сам во всем своем страшном величии...

Ст. 3. Несется всадник, и блистает меч, и сверкает копье, и множество павших и кучи трупов, и бесчисленное множество тел... спотыкаются о тела их!... Продолжение той же картины. Пророк уже как бы собственными глазами видит стройные ряды неприятельских ополчений: «несется всадник»⁸¹⁸... Это неприятельская конница, стройные ряды мидям и вавилонян, как один человек⁸¹⁹; это невыразимо страшный и непобедимый неприятель, заслуживший великую славу у древних народов за свое особенное искусство сражаться на конях. «Вот говорит, пророк, описывая конницу халдеев, вот идут люди, всадники на конях попарно (Ис.21:9); по пояснице своей они препоясаны поясом, с роскошными на голове их увяслами, все они с виду сановники, с лица сыны Вавилона, земля халдейская родина их» (Иез.23:15). Храбрость этого неприятеля вполне соответствует его блестящей внешности: «всадники его гордо сидят и наездники его едут издалека, летят как орел, кидающийся на корм» (Авв.1:8): все они в полном вооружении, великое полчище с большими и малыми щитами, в шлемах, все держат мечи в руках (Иез.38:4–5), Не напрасно идет этот неприятель в таком большом количестве и страшном вооружении: «видно, весь он выступил для злодейства; все лица всадников его устремлены вперед, – наберет он пленных как песку. Издевается он над царями и владыки в поругании у него, над всякою крепостью смеется: осыплет землею и возьмет ее» (Авв.1:9–10). Таков внешний вид, такова сила и храбрость того войска, которое в духе созерцал пророк уже приближающимся к стенам Ниневии, для совершения судеб Божиих над этим городом, который обагрил себя кровью невинных; еще минута – и воздастся ему кровью за кровь... Вот, как страшное, всепожирающее пламя огня, уже заблистали острые мечи⁸²⁰, засверкали ослепительным блеском, как молния, многочисленные копия⁸²¹: – это совершается над беззаконной Ниневией праведный суд Иеговы, Бога мстителя; это Он «изострил сверкающий меч Свой, чтобы отомстить врагам Своим и воздать противникам Своим (Втор.32:41)... И вот, пред умственным взором пророка является другая картина⁸²²: он видит пред собою страшное место кровопролития и на нем множество павших, т. е. смертельно раненных и лежащих в страшной предсмертной агонии⁸²³. Минут – и число павших в борьбе с неприятелем увеличивается: пророк видит уже целые груды безжизненных трупов⁸²⁴ и, наконец, бесчисленное множество тел, раздавленных колесницами и потоптанных конскими копытами: словом все место битвы покрылось человеческими трупами⁸²⁵: нет возможности пройти чрез это место, чтобы не споткнуться и не упасть⁸²⁶, такое множество павших в этой кровопролитной битве... Вина крови, отомщена, и исполнилось всегда неизменное определение Иеговы: «кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека» (Быт.9:6). Наказан город кровей, беззаконная и жестокая Ниневия, потому, конечно, что «грехи ее дошли до неба (ср. Быт.4:10), и Бог воспомянул неправды ее»; сказал обиженным ею: «воздайте ей так, как она отдала вам, и вдвое воздайте ей по делам ее; сколько славилась она и роскошествовала, столько воздайте ей мучений и горестей»... (Откр.18:5, 6 и 7).

В. ст. 4–7

От изображения преступной убийцы, обагрившей руки свои кровью невинных (ст. 1–3), пророк переходит к изображению прелюбодейцы и того наказания, которое ее ожидает (ст. 4–7). Размышляя о причинах тех страшных бедствий, которые имеют обрушиться на Ниневию и которые он уже созерцал духом, пророк обращает далее внимание на политические отношения Ниневии к другим народам и видит, что, в этом отношении, она играла роль блудницы, которая употребляет всевозможные средства, чтобы хитро завлечь к себе других, с целью завладеть их материальными средствами и окончательно погубить их в нравственном отношении (ст. 4). Но Иегова воинств по правде воздаст ей за это преступление: нечестие блудницы будет раскрыто и обличено пред всеми (ст. 5), она будет обесславлена еще более и выставлена на позор (ст. 6); все те, которые доселе увлекались ее красотой, отвернутся и отступят от нее, как от скверны, и оставят ее в самую трудную для нее минуту (ст. 7). Таким образом и это отделение речи пророка состоит из двух членов: обличение в преступлении (ст. 4) и возвещение наказания (ст. 5–7).

Ст. 4. Это за множество блудодеяний блудницы, прелестной красотою, учительницы волхвований, которая продавала народы в блудодеяниях своих, и племена в волшебствах своих». Пророк указывает еще другую причину падения Ниневии – это блудодеяния ее с другими народами. Под именем блудодеяния ⁸²⁷ в книгах пророческих изображается нередко отпадение израильтян от истинного Бога и уклонение к идолопоклонству (ср. Иер.12:27; Иез.16:30–31), которое весьма часто оказывалось в собственном смысле блудодеянием⁸²⁸. Пророки изображали отношение Иеговы к своему народу под образом брачного союза (Иез.16:8: Ос.1, 2 и 3), который заключен был в пустыне на горе синайской, где народ израильский дал клятву не покланяться другим богам, кроме Иеговы (Исх.20:2 и 24:3–8). Но такого отношения между Иеговой и языческими народами не существовало: Он не вступал с ними в завет, как с своим избранным народом, и они не давали клятвы в верности одному Иегове; поэтому в данном случае, где речь идет об ассириянах, название блудодеяния должно иметь другое значение, потому что не может указывать на нарушение завета, которого не существовало, ни вообще на идолопоклонство⁸²⁹, о котором в этом отделении речи пророка нет ни слова (ст. 4–7). Здесь название блудодеяния имеет более широкий смысл: оно может указывать вообще на «безбожную жизнь» ассириян, которые не имели Бога в сердце своем и, увлекаясь собственными страстями, в сущности любили только самих себя и в своих отношениях к другим руководились своим самолюбием, которое всегда прикрывается личиною любви и, под покровом ее, ищет удовлетворения своей собственной похоти⁸³⁰: так блудница расточает только притворно свои ласки другим и под этими ласками скрывает лишь заботу о своих личных выгодах. Такова была Ниневия, которая всеми хитростями и коварными договорами привлекала к себе народы и подчиняла их своей власти⁸³¹: в этом состояли ее блудодеяния⁸³². Примеры подобных блудодеяний этой блудницы весьма хорошо были известны израильтянам, которые горьким опытом на себе самих испытали всю обманчивость расточаемых ею ласк. Так, союз Ахаза в ассирийским царем Тиглат-Нилезером, стоивший огромных материальных издержек иудейскому царству, дал только повод Тиглат-Нилезеру подчинить иудеев своей власти, не смотря на то, что он пришел защитить Ахаза от Раасона и Факее: «и пришел Тиглат-Нилезер к Ахазу и притеснил его, вместо того, чтобы помочь ему» (2Пар.28:20, 21; 4Цар.16:7–8; ср. Ис.7:18–20); так Салманасар обманул Езекию коварным обещанием мира и, взявши от него дорогие подарки, обратил тотчас свое оружие против Иерусалима (4Цар.18:13–17); таковы коварные обещания, которыми Рабсак склонял иудеев подчиниться власти Сеннахерима (Ис.26:16; 4Цар.18:31–32); таково, наконец, вообще поведение Ниневии относительно окружающих ее народов, судьбою которых она располагала по своему произволу. Для достижения этой цели она обладала двумя средствами: своею внешней красотой и способностью вести хитрые, тайные козни: как блудница, прелестная красотою⁸³³, и учительница волхвований⁸³⁴. Подобно тому, как блудница, обладающая увлекательной внешней красотой, обращает на себя взоры других, сосредоточиваем вокруг себя многочисленный круг поклонников, которые ищут сближения с ней, и Ниневия своею блестящею внешностью увлекала многие народы, которые старались сблизиться с ней и защитить себя от опасности под ее покровительством⁸³⁵. Но, недовольствуясь этим всепобеждающим влиянием своего внешнего положения, блудница употребляла еще особенные, тайные средства для поддержания своей власти над другими, как учительница волхований, знавшая в совершеннейшей степени искусство очаровывать и увлекать других⁸³⁶: этими волхованиями служили для нее различные тайные хитрости, сокрытые коварства, подобные тем магическим действиям, которые сами по себе не бывают видимы, но заявляют о своем существовании только теми следствиями, которые они производят⁸³⁷.

И следствия эти были слишком ощутительны и памятны для каждого, кто искал общения с безбожной блудницей: те, которые имели несчастие плениться ее красотой, увлечься ее внешним положением и опрометчиво искать у нее защиты в трудных обстоятельствах, были вероломно приносимы ею в жертву ее похоти, ее ненасытному эгоизму: лишив их свободы, она делала их рабами, продавала или вернее закабаливала под свою власть⁸³⁸; так поступала она со всеми народами земли, не исключая и израильтян: продавала⁸³⁹ без различия все народы в блудодеяниях своих⁸⁴⁰ и отдельные племена в волшебствах своих⁸⁴¹. Подобно красивой и прелестной блуднице, увлекала она окрестные народы; опутывала, околдовывала неосторожных своими волшебствами, своими коварными договорами, вероломною дружбой и обещаниями. Такими нечестными средствами достигла она громадного владычества и, с беспощадной политикой, располагала правами и свободою того, кто имел несчастие подпасть ее могуществу»⁸⁴²: за такие дела, – за множество таких дел⁸⁴³ она должна понести соответствующее наказание (ст. 5 и дал., ср. ст. 2 и 3).

Ст. 5. «Вот Я против тебя, говорит Иегова воинств, и закину подол твой на лице твое, и покажу народам наготу твою, и царствам бесчестие твое». Грехам вполне будет соответствовать и наказание. Участь блудницы – стыд и позор: открыто, пред всеми грешила она, и за это будет поругана публично пред лицом всего мира. Как убийца, она падет от меча, заплатит собственною кровью за кровь других (ст. 1–3); как блудница, она будет подвергнута неслыханному поруганию (4–7): какою мерою мерила она, такою и ей будет отмерено (ср. Mф.7:2), по строгому закону возмездия, как того требует правда Божия (Исх.21:23–25; Прем.11:17). Решено: велико и многознаменательно будет ее поругание⁸⁴⁴: не с обыкновенными смертными будет иметь она дело, необыкновенная война предстоит ей, – в таких обстоятельствах она сумела бы защитить себя: сам Иегова воинств⁸⁴⁵ прогневался на нее чрезвычайно⁸⁴⁶. Он сам идет, чтобы наказать блудницу по делам ее, так как она заслужила (ср. Ис.47:2–3; Иер.13:22, 26; Иез.16:36–37, 13:10. 29; Ос.2:3; Авв.2:16, 3:13; Откр.16:16). Пощады не будет оказано никакой, – с ней будет сделано вое, что только можно сделать для ее поругания: «Я закину, говорит Иегова воинств, подол твой на лице твое»⁸⁴⁷, образ самого крайнего поругания (Иер.17:26), не оскорблявший, впрочем, приличия в глазах целомудренного народа и потому не редкий у священных писателей⁸⁴⁸. «И покажу народам наготу твою⁸⁴⁹ и царствам бесчестие твое»⁸⁵⁰, поступлю с тобой не как с благородной и честной женщиной, но как с отъявленной, развратной блудницей, «соберу вокруг тебя всех любовников твоих и обнажу пред ними наготу твою», чтобы они видели всю наготу твою; и они сдерут с тебя одежды твои, возьмут принадлежности украшения твоего и оставят тебя нагою и неприкрытою» (ср. Иез.16:36–39). Ничего бесчестнее не может быть для женщины⁸⁵¹: обнажение ее уже обличит ее в нарушении целомудрия⁸⁵² и вместе будет началом ее наказания: «тогда выведут против нее толпу, чтобы забросать ее камнями и изрубить ее мечами», говорит пророк о такой женщине (ср. Иез.16:40). Так и блудная Ниневия будет раздета до нага, – будет лишена всего, что делало ее прелестною и привлекало к ней взоры других, будет показана всем народам в полной своей наготе, во всей своей отвратительной гнусности, со всеми своими мерзостями, будет поставлена совершенно «нагою, как в день рождения» (ср. Ос.2:3) и ничто уже более не будет прикрывать наготы ее.

Ст. 6. «И забросаю тебя мерзостями и обезславлю тебя, и выставлю тебя на позор». Дальнейшее описание наказания, которому должна подвергнуться Ниневия. Недостаточно того, что блудница будет обнажена, что нечестие ее будет раскрыто публично: обнаженная в виду всех, она еще будет закидана нечистотами, будет подвергнута публичному поруганию, так что для других послужит внушительным примером⁸⁵³, показывающим, чего можно ожидать за подобные беззакония. «И забросаю тебя мерзостями»⁸⁵⁴..., – это вместо всех украшений, которыми украшала себя эта «прелестная блудница» по обычаю подобных женщин (Иез.16:16, 23:40–41; ср. ст. 12): как внешний наряд ее прежде привлекал всех, так теперь она не только будет лишена совершенно этого красивого наряда, но и покрыта мерзостями, т. е. тем, что способно в других возбудить омерзение, – грязью, сором, и вообще всякого сорта нечистотой. «И обезславлю тебя» т. е. поступлю с тобою так, как ты заслуживаешь по «нечистотам твоим», нивочто поставлю тебя, презрительно обойдусь с тобой, обесчещу тебя⁸⁵⁵: это вместо всех почестей, которыми пользовалась эта блудница, как учительница волхований, как истинная «мать блудницам и мерзостям земным» (Откр.17:59): если у других она значила много, то в глазах Божиих, которые проникают в самые сокровенные тайники души человеческой (Пс.7:10; 1Пар.38:9; Иер.11:20, 17:20, 20:12), она ничего не значит и, следовательно, не может быть терпима, должна погибнуть, исчезнуть с лица земли, как ничтожная (ср. I, 14 כִּי קַלּוֹתָ ). Но прежде своей погибели, она, в самом уничижении своем, должна послужит примером к пользе других: «и выставлю тебя на позор», выставлю тебя как поучительный пример⁸⁵⁶ для других, сделаю тебя отвратительным зрелищем, «притчею безчестия»⁸⁵⁷. Так некогда Иегова говорил устами пророка Иезекииля другой подобной же блуднице; «Я поверг тебя в виду царей, чтобы они смотрели на тебя» (Иез.28:17; ср. 23:48). Так и Ниневия должна подвергнуться за свои беззакония примерному позору, потерпеть публичное поругание, как женщина низкого поведения: «сия пред собор изведена будет, и поношение ее не потребится» (Сир.23:33–35), но послужит назидательным примером для других (Втор.22:24; ср. Иез.16:40–41).

Ст. 7. «И тогда всякий, кто увидит тебя, будет бежать от тебя и скажет: «опустошена Ниневия!» Кто пожалеет о ней? Где искать мне утешителей для тебя»? Таковы следствия этого страшного поругания, которому будет подвергнута Ниневия: не только всякий отвернется и отступить от нее, но даже никто не почувствует к ней никакого сострадания. «И тогда будет», говорит Иегова, с особенною силою указывая на крайне позорное и безвыходное положение Ниневии, тогда сбудется непременно⁸⁵⁸, «что всякий, кто увидит тебя⁸⁵⁹, будет бежать от тебя»⁸⁶⁰: библейский образ ужаса и отвращения (ср, Ис.10:31, 22:3; Пс.30:12).Внешний вид поруганной Ниневии настолько будет отвратителен, что не только не возбудит ни в ком сострадания, столь обыкновенного в подобных случаях; но побудит еще каждого отступить от нее в ужасе, отвернуться, как от скверны⁸⁶¹, и уйти, как от страшилища (Пс.30:12), с словами невольного удивления на устах о погибели той, которая некогда была владычицей народов: «опустошена Ниневия»!⁸⁶² Ниневия, считавшая себя вне всякой опасности (Соф.2:15) и совершенно недоступная и непобедимая по мнению других (ср. Наум.2:12–13)! Совершилось событие необычайное и неслыханное⁸⁶³! «Кто пожалеет о ней»? Кто проникнется ее горем, кто будет соболезновать ей, сочтет необходимым высказать ей свое сострадание, утешит ее в таком невыносимом положении⁸⁶⁴? Вопрос, не требующий ответа (ср. Иер.15:5; ср. Наум.2:12). Во дни своей силы Ниневия слишком много оскорбляла всех без различия, по своей гордости (ср. Наум.3:19), и потому для всякого может быть только предметом злорадства, а не сострадания «в последнюю годину». «И где искать мне утешителей для тебя»⁸⁶⁵, говорит Иегова воинств⁸⁶⁶, «когда все радуются о твоем падении»? (ср. ст. 19).

Чтобы устранить всякое сомнение в возможности падения Ниневии и в непреложности изреченного выше грозного суда Божия о совершенной ее погибели (ст. 1–3) и крайнем уничижении (ст. 4–7), пророк а) приводит в пример падение другого города, Но-Аммона (ст. 8–10), который гораздо более, чем Ниневия, был укреплен природою и искусством (ст. 8) и который, при всем этом, не смотря даже на чрезвычайное множество защищавших его союзных войск (ст. 9), не мог избежать назначенной для него участи: он пал пред победоносным завоевателем и жители его частию истреблены, частию отведены в плен, обремененные цепями, без различия возраста и состояния (ст. 10). б) Не иная участь, говорит пророк, ожидает и гордую Ниневию (ст. 11–13): и ее постигнет такое же бедствие (ст. 11), и ее, по-видимому неприступные, укрепление будут заняты неприятелем весьма легко и скоро (ст. 12); и ее храбрые военачальники потеряют окончательно присутствие духа в виду опасности и таким образом доставят неприятелю возможность вторгнуться в пределы Ассирии и завладеть ее областью (ст. 13).

А. Ст. 8–10

Ст. 8. «Разве ты лучше Но-Аммона, возседающего между реками? Воды вокруг него: его предстение море, из моря стена его». Пророк доказывает неизбежность и совершенную возможность падения Ниневии, которая, в полной надежде на свои укрепления и храбрость своих войск, считала себя вне всякой опасности (Соф.2:15) и была совершенно неприступною по мнению других (Наум.2:12). «Неужели ты думаешь, спрашивает пророк беззаботную Ниневию, что положение твое лучше⁸⁶⁷, чем положение Но-Аммона? т. е. неужели ты считаешь себе более могущественною и более защищенною природными и искусственными укреплениями, чем Но-Аммон⁸⁶⁸? Мнение толкователей относительно Но-Аммона весьма разнообразны. 1) Одни, основываясь на переводе LXX⁸⁶⁹ и на филологическом значении названия Но-Аммон, которое значит часть или удел Аммона⁸⁷⁰, думают, что под этим названием пророк разумел вообще весь Египет, который будто бы назван так потому, «что посвящен был демону Аммону»⁸⁷¹. Мнение это, высказанное в первый раз бл. Феодоритом, принято и некоторыми из позднейших писателей⁸⁷²; но так как у пророка Но-Аммон противополагается городу Ниневии, то естественнее под этим названием тоже разуметь город, который был более укреплен, чем Ниневия⁸⁷³, а не целую страну. На такое же предположение наводят и дальнейшие слова пророка, где он говорит о городских валах и стенах (ст. 8), улицах Но-Аммона (ст. 10) и проч. 2) Другие, вслед за халдейским переводчиком⁸⁷⁴ и бл. Иеронимом, заимствовавшим свое мнение тоже из еврейского предания⁸⁷⁵, под именем Но-Аммона разумеют Александрию, соблазняясь ее местоположением – между морем и Мареотийским озером, – которое действительно весьма много соответствует местоположению Но-Аммона, окруженного водами (ст. 8) по словам пророка. Высказывающие это мнение обыкновенно утверждают, что пророк или по особенному прозрению в будущее (πρόληψις) предсказал судьбу Александрии⁸⁷⁶, которая была основана Александром Македонским, спустя около четырехсот лет после произнесения пророчества о Ниневии, или употребил название города, который издревле стоял на том месте, где впоследствии была основана Александрия⁸⁷⁷. Но первое мнение не может иметь здесь места потому, что пророк, очевидно, доказывает возможность падения Ниневии падением Но-Аммона, фактом уже совершившимся; в противном случае его доказательство не имело бы никакого значения для ниневитян⁸⁷⁸. Другое мнение, предполагающее существование Но-Аммона на том месте, где впоследствии основана Александрия, еще более шатко: по свидетельству Страбона и Павзания, Александрия основана на том месте, где прежде стояло бедное селение (κώμη) Ракотис⁸⁷⁹, между тем как Но-Аммон изображается в кн. пророка Наума могущественным и весьма укрепленным городом⁸⁸⁰.

3) Но, руководясь тем соображением, что упоминаемый в кн. Иезекииля город Но (נא Иез.30:14) переведен у LXX словом «Διοσπόλις», естественнее всего предположить, что Но-Аммон пророка Наума есть какой-нибудь из египетских городов, носивших это название. Но какой же именно? В этом отношении мнения толкователей расходятся. 1) Одни утверждают, что под именем Но-Аммона нужно разуметь так называемый у греков «малый Диосполис», который находился в нижнем Египте, на юг от города Мендеса, и окружен был со всех сторон озерами⁸⁸¹. Но странно, каким образом пророк мог сравнить великую Ниневию с таким незначительным городом, как малый Диосполис, и даже поставить его выше могущественной и славной Ниневии? Поэтому 2) большая часть позднейших толкователей Св. Писания разумеют под именем Но-Аммона знаменитый в древности город Фивы или Диосполис великий в Верхнем Египте⁸⁸². И филологические и историко-археологические данные, и самый текст книги пророка Наума вполне оправдывают такое предположение. Название Но (נא , נוא ) происходит от коптского noh, веревка для измерения, потом – отмеренная часть, участок, удел; поэтому Но-Аммон будет значить: отмеренное в удел Аммону, участок Аммона⁸⁸³, т. е. главного египетского бога⁸⁸⁴, знаменитое прорицалище которого находилось в Фивах⁸⁸⁵. По мнению лучших египтологов, греческое название Θῆβαι происходит от египетского Тар или Таре, что значит главный⁸⁸⁶, или столица; так назывался собственно знаменитый храм Аммона, находившийся среди города; название этого храма впоследствии перенесено на самый город, который, по всей справедливости, мог быть назван уделом Аммона или жилищем Аммона, а так как в египетской мифологии главный бог Аммон соответствовал греческому Зевсу⁸⁸⁷, то и главное местопребывание этого бога, Фивы, называлось нередко у греческих писателей городом Зевса, или Διὸς πόλις⁸⁸⁸. Это, по словам Диодора Сицилийского, «первенец городов мира, великолепнейший под солнцем»⁸⁸⁹; он был главною столицею Верхнего Египта, как Мемфис был главою древней монархии фараонов в Нижнем Египте. Уже во времена Гомера этот город славился, как глава городов мира; уже тогда «стовратные Фивы выводили из каждых врат своих по двести воинов с конями и колесницами и нигде не было такого накопления сокровищ, как в их чертогах»⁸⁹⁰. Город этот, расположенный по обеим сторонам реки Нила, имел в окружности 140 стадий: главная часть его лежала на восточном берегу, на западном находились Мемнония и Некрополис. О славе и богатствах этого города в настоящее время свидетельствуют многочисленные и громадные развалины храмов и дворцов, раскинутые на большом пространстве, заключающие в себе в настоящее время целых четыре деревни: Карнак, Луксор, Гурна и Мединет-Абу. Фараоны XVIII–XX династий, начиная с Сезортиса или Сезостриса 1-го, который построил в Фивах знаменитый храм Аммона, постепенно украшали этот город великолепными храмами, гробницами, дворцами, которые доселе удивляют путешественников своею грандиозностью. Если и нельзя верить свидетельству египетских жрецов, что этот город мог некогда снарядить 20,000 военных колесниц и выслать в поле 700,000 мужей, способных сражаться⁸⁹¹: то во всяком случае могущество этого города и важное значение его в истории древнего Египта настолько велико, что он, по всей справедливости, может быть назван, судя по его развалинам, первенцем городов мира и великолепнейшим под солнцем⁸⁹². Его падение, по всей справедливости, могло быть указано в пример гордой Ниневии, как самое убедительное доказательство возможности ее падения, ничтожества величия и могущества человеческого в сравнении с всемогущею силою Божиею. Местоположение Ниневии, действительно, не было лучше этого «удела Аммонова», этого царственного первенца городов мира, который действительно, как бы на троне, спокойна восседал во всем своем величии⁸⁹³ между протоками и каналами священной реки Нила или Яро⁸⁹⁴, так что, как неприступная крепость, он был окружен водою со всех сторон: «воды были вокруг него», как говорит пророк⁸⁹⁵. Нил, ширина которого около Фив свыше 1,300 футов⁸⁹⁶, по причине своей величины, мог быть назван морем, по обычаю библейских писателей большие реки называть морями⁸⁹⁷. Как грозное море, эта река, обхватывавшая город Фивы со всех сторон посредством своих протоков, служила для него и предстением т. е. как бы наружной, передней стеной, окружающей город, или земляным валом⁸⁹⁸, и как бы главной городской стеной или несокрушимой преградой, которая непосредственно защищала город⁸⁹⁹ от нападения неприятелей: его предстение – море, из моря стена его⁹⁰⁰.

Ст. 9. «Куш был силою его, и Мицраим, и не было конца... Фут и Лувим были в помощь тебе». Пророк продолжает описывать силу Но-Аммона в сравнении с Ниневией: этот город, говорит он, был крепок не только собственной силой (ст. 8), но и своими многочисленными союзниками и защитниками. Пророк исчисляет этих союзников по течению Нила, с юга на север, потом уклоняется на запад. Хуш или Куш значит Ефиопию и жителей Ефиопии⁹⁰¹. По повествовании кн. Бытия, у Хама было четыре сына: Хуш, Мицраим, Фут и Ханаан (Быт.10:6). Страна, в которой поселился Хуш, у греков называлась Ефиопией, а потомки его Ефиопами⁹⁰². Первоначальное местопребывание потомков Хуша или Ефиоплян вообще полагают на левом берегу Чермного моря, в нынешней Абиссинии и Нубии, в той именно местности, которая в настоящее время называется Бишариба⁹⁰³, хотя впоследствии они расселились почти по всем областям южной Азии⁹⁰⁴. По словам пророка Исаии, это был «народ крепкий и бодрый, народ страшный издавна, великий и всепопирающий» (Ис.18:2). Эфиопские цари Сабакон, Севех и Тиргак владели Египтом в продолжение пятидесяти лет, и потому в Св. Писании эфиопляне и египтяне иногда представляются под одним владычеством, принадлежащими одному и тому же государству (Ис.20:4–5, 43:3, 45:14). Мицраим – библейское название Египта⁹⁰⁵, произошедшее от имени второго сына Хамова (Быт.10:6). Название это значит собственно «двойная теснота», т. е. место, заключенное между цепями гор, разделенных рекою Нилом⁹⁰⁶; а своим двойственным числом оно указывало на две составные части Египта, верхнюю и нижнюю, которые отличались резко одна от другой и своими физическими особенностями, и религией, правами, обычаями и даже особенным наречием жителей; так что те цари, которые владели всем Египтом не назывались «царями Кеми»⁹⁰⁷, т. е. Египта вообще, но «царями земли верхней и нижней», или «царями обеих земель»⁹⁰⁸. Таким образом Мицраим и Хуш, два могущественные народа, составляли, по словам пророка, силу⁹⁰⁹ Но-Аммона, т. е. были главною защитою «стовратных Фив»; – и количество представленных ими защитников было бесчисленно: и не было конца (ср. Наум.2:10; 3:3), присовокупляет пророк, желая усилить понятие могущества и силы, с которыми египтяне и эфиопляне устремились на защиту своей столицы⁹¹⁰. Писатель второй книги Паралипоменон почти такими же словами говорит о многочисленности союзных войск, пришедших войною к Иерусалиму под предводительством египетского царя Сусакама: «На пятом году царствования Ровоама, Сусаким, царь египетский, пошел на Иерусалим с тысячью и двумя стами колесниц, и с шестьюдесятью тысячами всадников; и не было числа народу, который пришел с ним из Египта, ливийцам, сукхитам и ефиоплянам» (2Пар.12:2–3).

Далее пророк вычисляет второстепенных союзников и защитников Но-Аммона: Фут и Лувим были в помощь тебе. Фут (פּוּט ), третий сын Хама, родоначальник одного африканского народа, который в Библии всегда называется его именем (Иер.46:9; Иез.27:10, 38:5). Футийскую страну Иосиф Флавий называет Мавританией⁹¹¹, где находится река Фут⁹¹², a LXX толковников – Ливией⁹¹³ Лувим или (לוּבִים или לֻבִים Дан.11:43) – ливийцы, упоминаются в Библии вместе с Мицраимом и Хушем (2Пар.12:3, 16:8). Обращая внимание на то, что Иосиф Флавий Футийскую страну называет Мавританией, которая по пространству значительно больше Ливии, естественно согласиться с мнением тех, которые утверждают, что Фут есть более общее название всего поколения ливиян, всех вообще потомков Фута; а Лувим – название собственно египетских ливиян, живших на запад от Дельты⁹¹⁴. Футийцы и ливийцы были весьма воинственны: пророк Иеремия ставит их наравне с ефиоплянами и называет «героями» и, в частности, футийцев изображает «держащими щиты», а ливийцев «напрягающими лук» Иер.46:9); пророк Иезекииль ставит футийцев наравне с персами и мидянами и называет их «ратниками», которые находились в войске могущественного Тира и «составляли его величие» (Иез.27:10). Эти-то народы, многочисленные и храбрые в битве (ср. 2Пар.12:3, 16:8; Дан.11:43), были только союзниками Но-Аммона, составляли только второстепенную для него защиту⁹¹⁵, т. е. «спешили на помощь» (ср. Пс.21:20) только в крайности, «в тесных обстоятельствах» (ср. Пс.59:15, 108:13). Это показывает, что бедствие Но-Аммона было чрезвычайно велико: он не мог довольствоваться своими собственными силами (עׇצְמׇה ) для защиты от неприятеля, но принужден был искать посторонней помощи (עֶזְרׇה ) у соседних народов, которые, однакож, не смотря на свою многочисленность и храбрость, не могли спасти его от грозного завоевателя...

Ст. 10. «Но и он на переселение пошел, в плен; и его дети разбиты о камень на углу каждой улицы; и о знатных его бросали жребий, и всех вельмож его заковали в цепи». Ничтожно могущество человеческое! бессильна человеческая помощь в борьбе с страшными полчищами всемогущего Иеговы воинств! Указавши на могущество Но-Аммона и на многочисленных и храбрых его защитников, пророк торжественно провозглашает, что не смотря на все это, могущественный Но-Аммон, имевший, очевидно, более права, чем Ниневия, считать себя вне всякой опасности, не избежал назначенной для него участи: и он – даже и он, с особенным ударением восклицает пророк, противополагая это «и он» выражению «и ты» (גַּם־אַתְּ ), с которым он далее обращается к Ниневии (ст. 11) и при этом повторяет два раза одну и ту же частицу для усиления речи⁹¹⁶; даже и он пошел на переселение, в ссылку⁹¹⁷, «в числе пленных», потому что переселение есть следствие плена⁹¹⁸. По обычаю древних азиатских народов, побежденные обыкновенно уводились на переселение в другую землю; ассирияне по преимуществу поступали так с своими пленниками, т. е. переселяли их в другую землю, как об этом свидетельствуют священные книги (ср. 4Цар.17:23, 24; Ис.7:20–25, 20:3–5, 36:16–17 и др.) и многочисленные ассирийские памятники⁹¹⁹. Указавши на печальную судьбу Но-Аммона – переселение его жителей в чужую страну, пророк далее в трех картинах описывает страшные бедствия, которые предшествовали этому переселению.

«И его дети разбиты о камень на углу каждой улицы», первая страшная картина, обыкновенная, впрочем, у древних жителей востока в подобных случаях (ср. 4Цар.8:12; Ос.10:14; Ис.13:16; Пс.136:9). Пророк с особенным ударением восклицает: «и его дети, даже его дети», чтобы провести резкую параллель между бедственною участью Но-Аммона и тем, чего неизбежно должна ожидать для себя безбожная, жестокая Ниневия. «И его дети», говорит пророк, дети, утешавшие уже, может быть, родителей своим беззаботным детским лепетом⁹²⁰, «разбиты о камень⁹²¹ на углу каждой улицы», т. е. на перекрестках, где сходится несколько улиц, где, по обычаю восточных народов, имели обыкновение собираться дети бедных родителей и нищие для испрошения милостыни у проходящих (ср. Плч.2:19–22). Пророк рисует эту страшную картину зверской жестокости, как образ того, что ожидает Ниневию за подобные же жестокости в обращении с пленными (на ассирийских памятниках попадаются изображения самой страшной жестокости и безчеловия⁹²². Далее пророк рисует картину бедствий, которые пришлось испытать лучшим из жителей Но-Аммона, с тою также целью, чтобы показать, что нелучшая участь ожидает представителей и ассирийской славы и величия: «и о знатных его бросали жребий»... По обычаю древних народов, пленники и вообще вся военная добыча были достоянием всей победоносной армии, и каждый воин, участвовавший в битве, имел право на известную часть добычи, которая делилась между всеми без исключения по жребию (ср. Суд.5:30; Быт.49:27; Исх.15:9; Втор.20:14; 1Цар.30:16; Ис.9:3, 33:23; Зах.14:1; Лк.11:22). Также точно, по словам пророка, и благороднейшие по происхождению и отличенные особыми почестями, знаменитые по своему положению в государстве⁹²³, жители Но-Аммона, доставшиеся в плен победителям, были разделены между воинами по жребию⁹²⁴, наравне с своими богатыми сокровищами⁹²⁵. Но вот и последняя картина страданий злополучного Но-Аммона, как образ будущих страданий Ниневии: «и заковали в цепи всех вельмож его»⁹²⁶. Таков был обычай у древних восточных народов: люди, имевшие власть в государстве и начальствовавшие в войске, когда попадали в плен, по преимуществу оковывались цепями по рукам и по ногам и в таком виде уводились в плен; т. е. для большого поругания совершенно отнимали свободу у тех, которые в государстве пользовались большей свободой, чем другие (ср. Пс.149:8; Иов.36:7–8; Ис.45:14; Иез.7:23); так филистимляне поступили с Сампсоном (Суд.16:21), ассирияне с Манассией (2Пар.33:11). Так воздано будет, говорит пророк, представителям ассирийского могущества, которые, обыкновенно, пленников своих оковывали тяжелыми цепями по рукам и по ногам. На памятниках ассирийских нередко встречаем целые ряды таких пленников, обремененных тяжелыми цепями и окруженных воинами, которые бьют их палками и колют особенным острым орудием, понуждая идти или заставляя работать⁹²⁷; – женщин с растрепанными волосами и с руками, сложенными на головах⁹²⁸ в знак глубокой печали (ср. 2Цар.13:19; Иер.2:37). По свидетельству египетских памятников, и жители Но-Аммона точно также обращались с своими пленниками, заковывая их в цепи⁹²⁹; поэтому и полученное ими воздаяние, жестокости, которые пришлось им испытать во время плена, тем более могли быть внушительны и страшны для ассириян, только еще имевших испытать подобную участь.

NB. К какому времени должно отнести события, описанные в этом отделении книги пророка Наума? Египетские памятники не представляют никаких данных для решения этого вопроса; а мнения толкователей весьма разнообразны.

1) Некоторые толкователи Св. Писания, предполагая, что в этом отделении (ст. 8–10) книги пророка Наума говорится о последнем, окончательном разорении Фив или Но-Аммона, утверждают, что в пример ассириянам пророк указывает на такие события, которые совершились спустя долгое время после произнесения пророчества, но которые пророк предвидел духом, и на таком основании относят это пророчество к так называемым «praeterita prophetica»⁹³⁰; потому что последнее разорение Но-Аммона совершено варварскими полчищами Камбиза, в 525 году до Р. Хр., следовательно спустя значительное время после произнесения пророчества Наума⁹³¹. Мнение это принимали: бл. Иероним⁹³², бл. Феодорит⁹³³, Кирилл Александрийский⁹³⁴ и из новейших – Кокцей (Coccejus) и Отто Штраус⁹³⁵. Но а) самый текст книги пророка Наума не дает нималейшего основания предполагать, что здесь (ст. 8–10) идет речь об окончательном разорении Но-Аммона: пророк говорит только о его завоевании⁹³⁶; следовательно нет надобности относить это событие ко временам Камбиза; б) очевидно намерение пророка – указанием на ближайший пример убедить других в том, что Ниневия должна пасть и падет непременно, и указать именно на такой пример, который был бы известен ниневитянам, в противном случае он не был бы для них понятен. Но как же пророк, доказывая возможность и неизбежность падения Ниневии, мог указать на могущественные Фивы или Но-Аммон, который еще в это время невозмутимо «восседал между реками» во всем своем неприступном величии и в полном цвете? Его слова не имели бы никакой силы в глазах ниневитян. Совсем другое дело, если он указал на завоевание могущественного Но-Аммона, особенно если оно случилось незадолго до произнесения пророчества: как указание на свежий факт, слова пророка могли быть совершенно уместны и должны были произнести особенное впечатление на ниневитян. в) Наконец, неестественность этого мнения видна сама собой, если обратить внимание на употребление времен в этой части книги пророка Наума: прошедшие времена первого отделения этой части (8–10), указывающие на события прошедшие, очевидно, служат у пророка основанием для предсказания будущих событий, на что указывают уже будущие времена, употребленные пророком во втором отделении. И так пророк несомненно говорит здесь о таких событиях, которые предшествовали написанию его книги.

Когда же именно совершилось завоевание (а не падение) Но-Аммона, упоминаемое в кн. пророка Наума, и кто именно был завоевателем этого могущественного города? Признавая совершенно справедливым то мнение, что завоевание Но-Аммона, упоминаемое в кн. пророка Наума, несомненно предшествовало произнесению пророчества Наума, толкователи Св. Писания, в ответах на предложенный вопрос, высказывают, однакож, самые разнообразные мнения: одни считают необходимым приписать завоевание Но-Аммона ассириянам, другие приписывают это завоевание другим народам и, вследствие этого, нередко относят пророческую деятельность Наума к слишком позднему времени. Начнем с последних.

I. Так а) одни утверждают, что здесь пророк говорит о завоевании Но-Аммона войсками Навуходоносора (ок. 572 г.), и потому относят пророческую деятельность Наума ко временам последних пророков⁹³⁷. Правда, не только на основании Библии можно предположить, что Навуходоносор, после осады Тира, завоевал Египет (ср. Иез.29:17) и, между прочим, город Но-Аммон (Иер.46:25–26; Иез.30:14, 15, 16, ср. 24–26); но и не оспариваемое никем народное предание Египта, передаваемое единогласно арабскими историками, свидетельствует о том же самом⁹³⁸; событие это тем более несомненно, что, по некоторым сведениям, Навуходоносор прошел с своими победоносными войсками даже до столбов Геркулесовых⁹³⁹. Но несмотря на все эти обстоятельства, мнение это не может быть принято уже потому, что оно относит пророческую деятельность Наума ко временам после разрушения самой Ниневии⁹⁴⁰, что уже странно. б) Другие, основываясь на свидетельстве Аммиана Марцеллина, который говорит о завоевании «стовратного города вождями пунийскими»⁹⁴¹, утверждают, что здесь пророк говорит о завоевании Но-Аммона карфагенянами⁹⁴². Но для подтверждения этого мнения положительно нет никаких данных: а) «почти апокрифическое и одиночное» известие Аммиана Марцеллина само по себе еще слишком недостаточно и шатко, чтобы на нем одном можно было основываться⁹⁴³. b) Не более также основательно и мнение Гезениуса, который, на основании известия Геродота о завоевании Фив или Но-Аммона скифами⁹⁴⁴, старается доказать, что Наум говорит собственно об этом завоевании⁹⁴⁵: мнение, принимаемое только Гезениусом и отвергаемое всеми толкователями, как не заслуживающее даже серьезного внимания⁹⁴⁶. с) Что же касается того мнения, будто здесь пророк говорит о завоевании Фив эфиоплянами или кушитами⁹⁴⁷, о котором упоминает Геродот⁹⁴⁸, то оно уже прямо опровергается тем, что сам пророк упоминает эфиоплян в числе союзников Но-Аммона (ст. 9)⁹⁴⁹. И так, ни одно из упомянутых мнений о завоевании Но-Аммона не может быть принято, и потому большая часть толкователей Св. Писания обращается к истории Ассирии за разрешением этого вопроса.

II. Приписывая ассириянам то завоевание Но-Аммона, о котором речь в Наум.3:8–10, новейшие толкователи Св. Писания обыкновенно мотивируют свое мнение следующими соображениями: а) что вообще во всей книге пророка Наума как в самых выражениях, так и в тоне речи пророка просвечивает тайная идея возмездия ассириянам; b) что в противном случае пророк указал бы на другие примеры неумолимо-строгого суда Божия, примеры более разительные и более известные в истории древних народов; с) что именно одни только ассирияне в то время могли спорить с египтянами о владычестве над миром, и действительно спорили – вели с ними почти беспрестанные войны в продолжение целого столетия, как об этом свидетельствуют ассирийские и египетские памятники. Но кому именно из ассирийских царей приписать завоевание Но-Аммона, упоминаемое в кн. прор. Наума, толкователи Св. Писания думают неодинаково. Несомненно, конечно, что это событие происходило не ранее времен Салманасара, когда Ниневия сделалась владычицею мира, и не позже царствования Ассаргаддона, со смертью которого начинается быстрый и окончательный упадок ассирийского могущества⁹⁵⁰. И так, события этого нужно искать на пространстве только шестидесяти лет, между 770–670 г., так как и пророческое служение Наума нельзя относить к более позднему времени⁹⁵¹. С другой стороны, этот именно период времени в истории Египта ознаменовался внутренними смутами и упадком египетского могущества: завоевания в Западной Азии были утрачены и Египет на некоторое время подпал владычеству сначала эфиопского царя Шебека и его преемников (XXV династия), потом власти жреца Сетоса (718–687 г.), потом наступил период анархии, окончившейся воцарением Псамметиха (687–663 г.⁹⁵²). Кому же именно из ассирийских царей этого времени нужно приписать завоевание Но-Аммона? 1) Одни приписывают завоевание Но-Аммона Салманасару⁹⁵³; но, как известно, его завоевания так далеко не простирались: он завоевал только Самарию (4Цар.17:3–6, 18:9–11), Финикию (Ис.23) и землю Филистимскую⁹⁵⁴; ни Библия, ни памятники ассирийские не приписывают ему никаких других завоеваний. 2) Другие приписывают завоевание Но-Аммона Саргону, преемнику Салманасара⁹⁵⁵. Обыкновенно подтверждают это мнение следующими соображениями: а) указывают на пророчество Исаии, заключающееся в XX главе, где говорится, что «ассирийский царь поведет пленников из Египта и пленников из Эфиопии» (ст. 4). Если не Саргон, упоминаемый в начале этой главы, был на этот раз завоевателем Египта и Эфиопии, то пророчество Исаии нужно, говорят, признать неисполнившимся⁹⁵⁶, чего нельзя допустить без противоречия понятию об истинном пророчестве (ср. Втор.18:22). Но аа) в XX-й главе кн. прор. Исаии, именно в самом начале, говорится о завоевании только Азота и других филистимских городов Тартаном, военачальником Саргона, а не самим Саргоном; bb) ни в Библии, ни в надписях ассирийских нет никаких положительных доказательств, что именно Саргон был завоевателем Египта и Эфиопии, и двадцатая глава кн. пророка Исаии сама по себе вовсе не предполагает этого (XX гл.); сс) в памятниках ассирийских упоминается о многих войнах Саргона: в Сузиане, Вавилоне, Милетене, южной Армении, Курдистане, Мидии и границах Египта⁹⁵⁷: не странно-ли после этого, что ни разу не упоминается на памятниках о войнах его в Египте и Эфиопии, если предположить, что он действительно был завоевателем могущественного Но-Аммона? b) Указывают на одну надпись Карсабадского дворца, в которой Саргон рассказывает о себе, что непосредственно после завоевания Самарии он имел на границах Египта, возле Рафии, «жестокую кровавую стычку с египетским царем Себеком», т. е. упоминаемым в Библии фараоном Со или Сигором (4Цар.17:4), и победил его⁹⁵⁸; но аа) отсюда еще ни в каком случае нельзя выводить заключения, будто Саргон был завоевателем Но-Аммона; bb) в надписи непременно было бы упомянуто это обстоятельство, если бы оно было действительно, как этого желают некоторые. с) Указывают на то обстоятельство, что ближайший из преемников Саргона (Ассаргаддон) на ассирийских памятниках называется «царем Египта и завоевателем Эфиопии»⁹⁵⁹, что, будто бы, можно объяснить только тем предположением, что Саргон или его полководец Тартан были завоевателями Но-Аммона, сообразно с пророчеством Исаии (Ис.20:3). Но, как увидим, на основании этой и других подобных надписей⁹⁶⁰, можно сделать другой вывод, кажется более основательный. 3) Третьи приписывают завоевание Но-Аммона Сеннахериму, который, будто бы, опустошил это место прежде, чем вышел с многочисленным своим войском против Иерусалима⁹⁶¹. В подтверждение этого мнения указывают на одно место у Иосифа Флавия, который, основываясь на свидетельстве Бероза, повествует о войне Сеннахерима с египтянами⁹⁶². Но а) Иосиф Флавий ничего не говорит не только о взятии Но-Аммона или Фив, но даже и о победе ассириян над египтянами, следовательно свидетельство это не может иметь того значения, которое ему хотят приписать⁹⁶³. b) Правда, Сеннахерим предпринимал один поход в Египет и одержал победу над египтянами и эфиоплянами при Лахисе, о которой упоминается и на ассирийских памятниках⁹⁶⁴; но его постыдное бегство из Иудеи и победа Тирака над войсками ассирийскими⁹⁶⁵, вероятно в отмщение за победу над египтянами⁹⁶⁶, едва ли дают право приписывать Сеннахериму завоевание Фив. 4) И так остается приписать завоевание этого города преемнику Сеннахарима Ассаргаддону, последнему из ассирийских царей означенного периода. Мнение это, высказанное в первый раз Калинским, принятое и некоторыми из позднейших толкователей⁹⁶⁷, основывается на гораздо более прочных данных, чем все предыдущие. а) Этот царь, наследовавший воинственный дух своего отца, был гораздо счастливее его в своих военных предприятиях и в последний раз возвратил Ассирии блеск и славу ее древнего могущества. Ожесточенный смертью отца своего, который был убит своими детьми, он обратил свое внимание на юго-западные страны, прошел их с огнем и мечем и в опустошенных им окончательно «городах самарийских» поселил колонистов из Вавилона, Куты, Аввы, Эмафа и Сенарваима (ср. 4Цар.17:24; 1Ездр.4:2). Во время этого же похода он завоевал также Иудею, и начальники ассирийские, говорится во второй кн. Паралипоменон (2Пар.33:11), «заковали Манассию в кандалы, и оковали его цепями, и отвели его в Вавилон». Все это показывает, что Ассаргаддон выступил в поход с многочисленнейшим войском и, уничтожив все препятствия, без сомнения обратил свое оружие против незащищаемых никем египтян. b) Вывод этот подтверждается и свидетельством древних историков, и ассирийскими памятниками: аа) Евсевий Кесарийский в своей «армянской хронике» приводит свидетельство Абидены, по словам которого, ассирийский царь Аксердис, (т. е. Ассаргаддон) подчинил своей власти Египет и области нижней Сирии⁹⁶⁸; bb) на памятниках ассирийских Ассаргаддон называется не царем только, но и завоевателем Мицраима и Хуша⁹⁶⁹, т. е. Эфиопии и Египта. К этому же заключению приводят и другие памятники ассирийские времен Ассаргаддона, на которых встречаются изображения египетских богов и описание военных походов в страны, лежавшие по берегам Средиземного моря, и даже в Аравию, которая, кажется, и была подчинена Ассаргаддоном ассирийскому могуществу⁹⁷⁰; так что, по мнению некоторых, он завоевал все пространство между Персидским заливом, Каспийским и Средиземным морями⁹⁷¹. И так, все обстоятельства указывают на Ассаргаддона, как на завоевателя Фив, и значит, указывая на этот факт, пророк Наум представлял ассириянам самый живой пример в подтверждение возможности того, что и Ниневия погибнет, как погиб Но-Аммон, по неизменному определению Иеговы, Бога мстителя.

В. ст. 11–13.

Ст. 11. «Так и ты упьешься, будешь сокрыта; так и ты будешь искать защиты от врага». Изобразивши печальную участь Но-Аммона, пророк обращается снова к Ниневии и с полною уверенностью, решительно⁹⁷² объявляет ей грозное наказание Божие, имеющее несомненно постигнуть ее наравне с беззаконным Но-Аммоном: «как он, также точно и ты⁹⁷³ понесешь наказание, – ты, бывшая во всех отношениях гораздо ниже Но-Аммона, и по собственному убеждению, и по мнению других⁹⁷⁴. «Упоение» Ниневии, о котором говорит здесь пророк, несомненно нужно понимать в переносном смысле. Образ этот заимствован из обыденной жизни: обыкновенно угощают вином или с доброю целью, т. е. при радостных случаях – на пиру, свадьбе и проч., чтобы «развеселить сердце человека» (ср. Пс.103:15) и заставить его сочувствовать радостям других (ср. Притч.9:1–6), или с злою целью, чтобы привести другого в бессознательное состояние, потешиться над ним, беспрепятственно поругаться, унизить в глазах других⁹⁷⁵. Отсюда и образ этот имеет в Библии, особенно в книгах пророческих, двоякое значение: иногда под ним изображается обилие земных благ и милостей, ниспосылаемых Богом для человека, – как бы упоение этими благами: так, изображая будущее блаженство израильтян под защитою Иеговы, пророк Захария говорит, что они «напьются и зашумят, как от вина, и будут полны, как чаша» (ср. Зах.9:15: ср. Пс.22:5, 35:9; Иер.31:25). Но наичаще этот образ, особенно в книгах пророческих, употребляется в худом смысле – для означения того позорного и бесчувственного состояния, которое посылает Бог в наказание для других и в котором человек сам бессознательно стремится к собственному уничижению и погибели (ср. Ис.29:9, 51:17, 22; Иер.25:15, 49:12, 51:7; Плч.4:21; Иез.23:31, 32, 33; Авв.2:16 и др.). В этом последнем смысле пророк употребил этот образ и о Ниневии, которая должна будет принять «из рук Божиих и выпить чашу» (ср. Пс.74:9; Иер.25:15–17, 51:7), наполненную не обыкновенным виноградным вином, но «вином ярости Божией» (Иер.25:15; Откр.16:19); это «чаша гнева Божия» (Ис.51:17, 22) и проклятия⁹⁷⁶, «чаша ужаса и оцепенения» (Иез.23:33), «оплевания и срама» (Авв.2:16; ср. Иез.23:32). И упьется⁹⁷⁷ беззаконная Ниневия, потому что это «чаша опьянения» (ср. Ис.51:17); «и зашатается и обезумеет при виде меча, который посылается на нее, и сделается предметом ужаса, посмеяния и проклятия» (ср. Иер.25:16–18); «и князья и мудрецы ее, областеначальники и градоначальники ее и воины ее напьются пьяными, и заснут сном вечным и не пробудятся» (ср. Иер.51:39, 57)... «Ибо чаша в руке Господа, вино кипит в ней, полное смешение, и Он наливает из нее. Даже дрожди ее будут выжимать и пить все нечестивые земли» (Пс.74:9). «Так и ты, беззаконная Ниневия, упьешься и будешь сокрыта». После крайнего уничижения и всех своих страданий, говорит пророк, Ниневия не только не восстанет в прежнем своем величии, но и вообще потеряет все свое значение в среде окружающих ее народов: «некогда богатая и прекрасная и имевшая многочисленных поклонников, она будет презрена всеми (Иерон.)⁹⁷⁸, окончательно предана забвению и до того будет разорена неприятелями, что напрасно будут искать ее остатков: она будет как бы небывшая (ср. I, 8; II, 12; Авд.1:16). Удивительно-точное исполнение этого пророчества можно видеть в том, что развалины некогда славной Ниневии скоро, действительно, пришли в забвение и долго оставались совершенно неизвестными для всего мира, а в настоящее время представляют печальную картину безвозвратно погибшего, совершенно уничиженного и презренного всеми величия⁹⁷⁹. Та, которая прежде блудодействовала со всеми и заманивала всех в свои сети (ст. 4), в настоящее время, как бы из стыда за свое блудодейство, скрывается от взоров людских⁹⁸⁰. Это крайнее уничижение, самое это сознание собственного ничтожества начнется для Ниневии с первых же дней ее страданий и выразится прежде всего в том, что в борьбе с врагами она будет нуждаться в посторонней защите: «и ты, говорит пророк, будешь искать защиты от врага». Это не то значит, будто Ниневия, оставленная всеми, будет искать защиты у тех, которые были ее врагами, как думают некоторые⁹⁸¹: странно и неестественно искать защиты от врага у самого же врага. Нет, подобно Но-Аммону, который для отражения врага вступал в союз с окружающими его народами (ср. ст. 9), и Ниневия (גַּם־אַתְּ ) будет прибегать к подобному же средству для своей защиты; «устремляясь туда и сюда, говорит бл. Феодорит, станешь искать какого-либо избавления от обдержащих зол, но не найдешь»; «будешь искать только облегчения своих страданий, которыми обременит тебя враг». «Какая перемена, какое смирение! та, которая с давних дней (ср. II, 8) была ужасом для всего мира, ныне ищет сама себе защиты»⁹⁸².

Но как несомненно и неизбежно падение Ниневии (8–10, 11), говорит пророк, так же легко и беспрепятственно и совершится это падение (12–13): и ее неприступные укрепления (ст. 12), и ее мужественные защитники (ст. 13) окажутся слишком ничтожными в день гнева Божия.

Ст. 12. «Все укрепления твои – смоковницы с зрелыми плодами: тряхнешь – и они падают в рот ядущего». Пророк сравнивает⁹⁸³ многочисленные укрепления, раскинутые на всем пространстве владений, принадлежащих Ниневии⁹⁸⁴, с особенного рода смоковницами, плоды которых, известные у библейских писателей под именем «смокв ранних» или скороспелых⁹⁸⁵, поспевают еще в месяце июне, т. е. прежде обыкновенного времени собирания плодов древесных (ср. Ис.28:4; Мк.11:13); они держатся на дерева весьма непрочно и, по созрении, «легко отпадают» сами, «колеблемые ветром»⁹⁸⁶: чуть только тряхнешь, говорит пророк, и они падают в рот ядущего⁹⁸⁷. Точно такими же окажутся и многочисленные неприступные укрепления⁹⁸⁸ как самой Ниневии, так и других подвластных ей городов⁹⁸⁹, раскинутые на всем пространстве Ассирии и особенно на границах ее владений⁹⁹⁰: быстро и легко достанутся они в руки неприятелю⁹⁹¹, который с жадностью бросится на них, как бросаются к прекрасной сочной смокве, «каковы бывают смоквы ранние» (Иер.24:4), – и с жадностью (ср. Мих.7:1) тотчас съедают ее (ср. Ис.28:4). Откуда же произойдет то, что все неприступные укрепления этого могущественного государства будут заняты неприятелем почти без всяких усилий?

Ст. 13. «Вот народ твой – женщины среди тебя; врагам твоим настежь открываются врата земли твоей; истребляет огонь вереи твои». Этими словами пророк обосновывает несомненную возможность исполнения своего пророчества о том, что все укрепления Ниневии падут мгновенно без особых усилий со стороны неприятеля, как падают с дерева скороспелые смоквы. Начальная частица этого стиха «вот» употреблена здесь пророком в значении причинном, – указывает на основание сказанного выше (ст. 12): «вот это случится с тобой от того⁹⁹², что народ твой как⁹⁹³ женщины среди тебя». Слово «народ» (עַם ), как у Гомера λαός⁹⁹⁴, употреблено здесь в значении людей ратных, которые обязаны мужественно защищать свое отечество, – как это уже видно из контекста речи (ср. ст. 18) и из других примеров подобного словоупотребления в св. Писании (ср. Суд.5:2, 7:1, 9:32 и др.)⁹⁹⁵. Ассирийский народ вообще, и главным образом ассирийские воины, судя по изображениям на ассирийских памятниках, были телосложения весьма крепкого, сильны и мужественны⁹⁹⁶, как львы (ср. Наум.2:12, 13; Ис.5:27). Эти-то люди, говорит пророк, обязанные мужественно защищать свое отечество, преграждать доступ неприятелю к занятию ассирийских крепостей, в день гнева Божия потеряют окончательно свое мужество и сделаются «как слабые женщины»⁹⁹⁷ совершенно неспособными к борьбе с неприятелем; и этот панический страх овладеет не только защитниками одной Ниневии, но и вообще распространится по целой Ассирии, от края до края⁹⁹⁸, отнимет мужество у всех вообще представителей и защитников ассирийского могущества и славы: вот народ твой – женщины среди тебя⁹⁹⁹!.. т. е. «мужественные твои воины, объятые страхом, ничем не будут отличаться от жен»¹⁰⁰⁰. Сравнение это довольно обыкновенно и у библейских и у классических писателей¹⁰⁰¹. Так, пророк Исаия говорит о египтянах, что они в день гнева Иеговы, т. е. при нашествии на них ассириян, «будут как женщины и вострепещут и убоятся пред грозою руки Иеговы воинств» (Ис.19:16; сравн. Иер.50:37, 51:30). Употребляя подобное же сравнение об ассириянах, пророк Наум, по всей вероятности, с одной стороны хотел указать на их жизнь изнеженную и преданную страстям¹⁰⁰², на крайнее развращение их нравов, – каковы действительно и были ассирияне в последнее время¹⁰⁰³ с другой – на особенную силу и влияние на них того страшного бедствия, которому они должны были подвергнуться, по суду Всемогущего. Следствие этого всеобщего панического страха будут ужасны для Ниневии: «врагам твоим настежь открываются врата земли твоей». «Вратами земли» пророк называет вообще все те места на окраинах ассирийского государства, чрез которые открывался доступ внутрь страны¹⁰⁰⁴, каковы, наприм., тесные проходы между горами, защищенные неприступными крепостями, как важнейшие места в стратегическом отношении. Таков, наприм., был в Ассирии тесный проход чрез гору Хабора, со стороны Мидии; таковы были горы, известные у Плиния под именем «непроходимых» (invii), на северных пределах Ассирии; таковы переходы и переправы чрез реки, которых достаточно было в Ассирии¹⁰⁰⁵. Эти проходы были чрезвычайно важны в стратегическом отношении и поэтому весьма основательно названы у пророка воротами ассирийской земли», потому что ворота города, вообще наиболее укрепленные и тщательно оберегаемые, имеют то важное значение, что, по выражению Писания, кто взял ворота города, тот овладел уже целым городом¹⁰⁰⁶. Значит, в словах пророка: «врагам твоим настежь открываются врата земли твоей», уже сама собою подразумевается та мысль, что враги Ниневии подучать доступ внутрь Ассирии и завладеют страной; выражение «настежь»¹⁰⁰⁷ указывает на особенную легкость и быстроту, с какими они откроют себе доступ и вторгнутся в пределы Ассирии: «без усилия отворятся врата твои, говорит бл. Феодорит, и, как стремительный поток, вторгнутся в них сопротивные».

Но каким образом совершится это быстрое вторжение мидян и вавилонян в пределы Ассирии, это видно из дальнейших слов: «истребляет огонь вереи твои». «Вереи»¹⁰⁰⁸ – это длинные и толстые деревянные брусья, которыми запирались городские ворота, – запоры, засовы (ср. Втор.3:5; Суд.16:3; Неем.3:3 и дал.). В приведенных словах пророка ученые видят намек на известное обыкновение ассириян при осаде городов и крепостей хитро подбрасывать к дверям зажженные факелы, чтобы сожечь дверные запоры и таким образом открыть себе свободный доступ внутрь осаждаемого города¹⁰⁰⁹. Так же точно, говорит пророк, поступят и с ассириянами, как они поступали с другими. Так как выше под именем «ворот земли» разумелись вообще все проходы, которыми неприятелю открывался доступ в Ассирию: то и здесь под названием «верей», очевидно, должно разуметь то, чем запирались эти проходы, т. е. крепости и вообще все те укрепления, которыми защищались эти проходы и которые, по всей справедливости, могли назваться «вереями ассирийской земли» (ср. Ин.2:7)¹⁰¹⁰. Только после этого, сравнение ассирийских крепостей с скороспелыми смоквами, которые «падают в рот ядущего» (ст. 12), получает полное свое объяснение. Невольно при чтении этого стиха приходит на память подобное место в пророчестве Иеремии о падении Вавилона; «перестали герои вавилонские сражаться; сидят в крепостях; истощилась сила их, сделались, как женщины; сожжены жилища его, сокрушены запоры его» (Иер.51:30)...

В последней части своей книги пророк Наум вообще развивает мысль о неизбежности падения могущественной Ниневии. В первом отделении этой части (14–17) он говорит, что после того, как неприятель вторгнется беспрепятственно в пределы Ассирии и подступит к самой Ниневии, напрасны уже будут все усилия ассириян защитить этот город: а) напрасно они будут стараться исправить и умножить и без того уже многочисленные укрепления Ниневии (ст. 14): – там они будут истреблены огнем и мечем, как тучные пастбища и поля всеистребляющей саранчой (ст. 15 а). b) Хотя число жителей и войск, защищающих Ниневию, возросло до множества саранчи (ст. 15 b), хотя купцов, владеющих многочисленными сокровищами и могущих доставить сильную материальную помощь Ниневии, намножилось в ней более, чем звезд на небе (ст. 16 а); но все это не доставит ей никакой помощи: и воины и купцы исчезнут мгновенно с приближением врага, оставят Ниневию, отлетят от нее, как саранча с опустошенного поля (ст. 16 b). с) Тоже самое будет и с военачальниками и правителями ассирийского народа: хотя и их весьма много в Ниневии, хотя и они составляют в ней как бы целое облако саранчи (ст. 17 а); но при наступлении опасности и они ничего ей не помогут, исчезнув мгновенно, как исчезает перелетная саранча после восхождения солнца (ст. 17 b). Во втором отделении (18–19), останавливаясь еще раз над печальной картиной бедствий Ниневии, пророк торжественно провозглашает, что ее падение безвозвратно, что рана ее неисцельна: сначала он делает обращение к ассирийскому царю, как представителю всей страны, иронически указывая ему на картину страшного разрушения и беспорядка в его государстве (ст. 18); потом торжественно провозглашает, что Ниневия получила смертельную рану, пала безвозвратно, возбудив своим падением не сострадание, а радость у всех окружающих ее народов, которые смеются только над ее падением (ст. 19).

A. Ст. 14–17.

а) Ст. 14. «Черпай себе воду для осады, починивай укрепления свои! поди в грязь и топчи глину, – поправляй обжигательные печи»! Слова пророка, по мнению всех толкователей, проникнуты самой горькой иронией¹⁰¹¹. Обращаясь к Ниневии, он советует ей запастись водою для осады, или, вернее, «водою осады», т. е. водою, которая необходима будет жителям Ниневии для ежедневного употребления во время осады города¹⁰¹²: значит, осада продлится весьма долго: «черпай же себе воду, как бы так говорит пророк, потому что тебе предстоит вынести продолжительную осаду»¹⁰¹³, потому что водохранилища Тигра будут отрезаны от города¹⁰¹⁴, а ты, боясь неприятелей, не будешь иметь возможности выдти из города для почерпания воды¹⁰¹⁵. Напрасно некоторые под «водою осады» разумеют здесь воду из Тигра, необходимую для усиления защиты города, которою были запружены городские укрепления¹⁰¹⁶: в словах пророка заключается ясное и прямое указание именно на воду, необходимую для ежедневного употребления¹⁰¹⁷. Но заботы Ниневии пред наступлением осады не должны только этим ограничиваться: она, говорит пророк, должна еще позаботиться об улучшении своих укреплений: «починивай укрепления свои», укрепи их¹⁰¹⁸, чтобы нелегко было взять их врагу»¹⁰¹⁹. Некоторые в словах пророка желают видеть указание на известный обычай древних – выкапывать глубокие рвы и запружать их водою, чтобы воспрепятствовать неприятелю приблизиться к городу: «воспользуйся водой для своей защиты, окружи ею свои стены и не пренебрегай ничем, что может послужить для твоей безопасности¹⁰²⁰. Но дальнейшие слова пророка, в которых он прямо говорит, в чем должна состоять починка укреплений, не допускают такого толкования: «поди в грязь и топчи глину». Первоначальное значение слов: «грязь» (טׅיט ) и глина (חׄמֶר ) одинаково¹⁰²¹; но по употреблению своему в Библии они часто различаются: первое значит вообще всякую глину или собственно смесь сухой земли с влажностью, по славянски «брение»¹⁰²², второе значит собственно глину горшечную, красного цвета¹⁰²³. Оба эти сорта глины служили также материалом для выделки кирпичей (Быт.11:3; Исх.1:14); а названии их, употребляясь рядом, означают собственно один и тот же материал для кирпичей, только, может быть, на различных степенях его приготовления¹⁰²⁴. Поэтому-то и пророк Исаия употребляет в одном месте теже два понятия в другом порядке: «он (избавитель) попирает владык как глину (כְּמוֹ־חֹמֶר ) и как горшечник, который топчет грязь (יִרְמָס־טִיט Ис.41:25). «Поди в грязь и топчи глину¹⁰²⁵, т. е. меси ее ногами¹⁰²⁶, чтобы приготовить материал для выделки кирпичей, которые необходимы будут для немедленного исправления городских стен, поврежденных осадными орудиями¹⁰²⁷. После этого понятно, для чего пророк присовокупляет далее: «поправляй обжигательные печи». Под именем «обжигательной печи»¹⁰²⁸ здесь, конечно, пророк разумел собственно печь, назначенную для обжигания кирпичей (ср. Иер.43:9; 2Цар.12:31), которую он, «как бы в посмеяние»¹⁰²⁹, советует поправить, т. е. укрепить как следует¹⁰³⁰, чтобы она могла выдержать большой и продолжительный огонь, чтобы в ней можно было обжечь большое количество кирпича. В древности известно было два сорта кирпичей: одни высушивались на солнце, материалом для которых служил, может быть, первый сорт глины, упоминаемый пророком, – брение, טׅיט ; другие обжигались в печах; ассирияне употребляли оба эти сорта для постройки своих зданий, как это видно из ассирийских памятников¹⁰³¹.

Ст. 15 a. «Там пожрет тебя огонь, истребит тебя меч, – пожрет тебя как гусеница». Поразителен этот переход! Выше пророк в живой, энергической речи¹⁰³² возбуждал ниневитян приготовиться к защите от неприятеля; здесь же резко объявляет, что все эти приготовления будут бесполезны, – что среди этих именно суетливых приготовлений все усилия приготовляющихся к защите будут мгновенно и окончательно разрушены рукою неприятеля. Таким образом ироническое воззвание, возбуждающее к защите, мгновенно сменяется у пророка страшным и решительным уверением в неизбежности окончательной погибели. «Там», говорит он, т. е. на том самом месте, где ты будешь энергически суетиться, воздвигая преграды неприятелю, – там, среди самого приготовления к защите¹⁰³³, пожрет тебя огонь, истребит тебя меч». Огонь и меч – орудия истребления. «Огонь пожрет тебя»¹⁰³⁴, т. е. огонь истребляющий все мгновенно и потому как бы пожирающий (ст. 13), уничтожит твои крепости и дворцы и вообще жилища человеческие, «меч истребит тебя¹⁰³⁵, т. е. жителей твоих истребят убивающие мечем¹⁰³⁶. Древние свидетельствуют единогласно, что Ниневия была истреблена огнем¹⁰³⁷; а современное положение ее развалин неопровержимо подтверждает слова пророка о мгновенном разрушении Ниневии и истреблении ее жителей огнем и мечем¹⁰³⁸: при раскопке Ниневии найдены были не только следы огня – на каменных плитах, украшенных скульптурою, которые превратились в известь, – на обломках обгоревших древесных балок (ср. Соф.2:14)¹⁰³⁹, на огромных слитках металлов, сплавившихся от действия сильной жары¹⁰⁴⁰; но и следы самой крови, которою нередко обрызганы стены и полы ассирийских дворцов¹⁰⁴¹. Так буквально точно исполнились слова пророка: «там пожрет тебя огонь, истребит тебя меч»... Указывая далее на самую степень этого опустошения Ниневии посредством огня и меча, пророк присовокупляет: «пожрет тебя как гусеница», т. е. все это вместе, т. е. огонь и меч, совершенно истребит тебя¹⁰⁴², как всепожирающая гусеница, или вернее «пешая саранча»¹⁰⁴³. Слово «пожрет» тебя (תֹּאכְלֵךְ ), употребленное выше пророком об огне, здесь прилагается к «пешей саранче» для того, чтобы представить образ крайнего опустошения Ниневии: «как пешая саранча» быстро опустошает зеленеющиеся поля, так же быстро и совершенно истребит тебя, Ниневия, огонь и меч, со всеми твоими жителями¹⁰⁴⁴. Самое же название «саранчи» у пророка может указывать, с одной стороны, на мгновенность опустошения Ниневии, с другой – на чрезвычайную многочисленность неприятельских войск. «Как саранча и акрида, приидет на тебя множество неприятелей, разрушающих тебя и наводящих на тебя жестокое испытание зол», говорит, от лица пророка, Феодор мопсуетский¹⁰⁴⁵. – b) Ст. 15 b. «Умножься, как гусеница, размножься как саранча». Опять ироническое воззвание, получающее особенную силу вследствие непосредственно предшествующих ему слов пророка о быстром и совершенном истреблении Ниневии. Сначала пророк обращается вообще ко всему ассирийскому народу: «умножься как гусеница»¹⁰⁴⁶; потом к Ниневии: «размножься как перелетная саранча»¹⁰⁴⁷, т. в. «умножься жителями и воинами, как саранча, скопившаяся уже в кучу и перелетающая целыми стадами с места на место, – которая от множества и получила свое название»¹⁰⁴⁸. Смысл этих слов пророка можно выразить так: хотя бы Ниневия количеством своих жителей и защитников походила на целый рой, на бесчисленное множество саранчи, и тогда она будет уничтожена совершенно.

Ст. 16 а. «Ты более намножила себе купцов, чем звезд на небе; – гусеница окрылилась и улетела прочь». Новый образ, посредством которого пророк собственно продолжает и распространяет ту же мысль. Хотя, говорит он, не только количеством своих жителей, но еще более несметными своими богатствами и всякого рода сокровищами сильна Ниневия, но в день гнева Божия и эта опора ее славы и могущества мгновенно исчезнет для нее». «Звезды небесные», которых нельзя исчислить (Иер.33:22), часто употребляются в св. Писании (как образ) для выражения бесчисленного множества чего-нибудь (ср. Быт.15:5, 22:17, 26:4; Исх.32:13; Втор.1:10; 1Пар.26:23; Неем.9:23; Дан.3:26); но купцы ниневийские, по словам пророка, превосходят даже количество звезд небесных. Этот гиперболический образ чрезвычайного множества тем более говорит о неисчислимых богатствах Ниневии, что под именем купцов пророк разумел собственно не всех, занимающихся торговым промыслом и, следовательно, не имел намерения указать этим вообще на широкое развитие торговли в Ассирии¹⁰⁴⁹, но под этим именем он разумел только более знатных представителей этого промысла, – только тех, которые ведут торговлю благовонными мазями, дорогими тканями, жемчугом и другими драгоценностями¹⁰⁵⁰, которые распространили далеко свою торговлю посредством науки и искусства¹⁰⁵¹, «ты более намножил себе (наукою и искусством) купцов, чем звезд на небе»¹⁰⁵²... Понятен этот гиперболический образ, если припомнить, что самое географическое положение Ниневии было чрезвычайно выгодно в торговом отношении: здесь, как в фокусе, сходились все важнейшие в древности торговые пути, и западные, и юго-восточные: с одной стороны Малая Азия, Финикия, Сирия и Египет посылали сюда свои богатства; с другой – Персия, Мидия, Вавилония и вся вообще южная Азия¹⁰⁵³. И Свящ. Писание, и памятники ассирийские говорят об обширнейших торговых связях Ассирии и о несметных ее богатствах. «Ассур и Хилмад торговали с тобою», говорит пророк Иезекииль в своей плачевной песни о Тире; они торговали с тобою драгоценными вещами (ср. II, 10), тканями, изукрашенными яхонтом и шитьем и поясами дорого-вытканными; нити драгоценные и связанные пучками в торговле у тебя» (Иез.27:23). Памятника ассирийские представляют блистательное подтверждение этих слов пророка¹⁰⁵⁴... «Гусеница окрыляется и улетает прочь», присовокупляет пророк в заключение всего сказанного им о многочисленности жителей и защитников Ниневии и несметности ее богатств. Как понимать эти заключительные слова пророка? Самая трудная сущность этих слов заключается в глаголе פָּשַׁט , который переведен у нас словом «окрыляется». У LXX этот глагол переведен словом «ὥρμησε» = «устремилась»; у Иеронима – «expansus est = распростерлась (расправила крылья?); у Розенмиллера – «expoliavit» = выгладила дочиста, т. е. совершенно опустошила (поля). Новейшие толкователи следуют главным образом переводу Розенмиллера и потому наичаще под именем гусеницы разумеют здесь неприятелей Ассирии. «Назначенный Богом опустошитель», перефразирует Смит слова пророка, «грабит и улетает прочь, как будто он сделал нечто обыкновенное и ничего жестокого». «Слова и улетает прочь», продолжает он, «прибавлены для того, чтобы дополнить картину и, может быть, также, чтобы означить быстроту и совершенство, с которыми имеет быть произведено опустошение»¹⁰⁵⁵. Но ни древнейшие переводы, ни древние толкователи св. Писания, ни самый текст книги пророка Наума не дают оснований для такого толкования. По мнению лучших ориенталистов-филологов, глагол פׇּשַׁט значит «расширяться, распространяться»¹⁰⁵⁶, потом – стягивать, скидать, наприм. платье (слав. «совлечься», ср. Лев.16:23; Ис.32:11)¹⁰⁵⁷. В приложении к гусенице этот глагол будет значить: «скинуть с себя верхнюю оболочку» (sich hauten, как переводит Эвальд)¹⁰⁵⁸ и, вследствие этого, «распростереть крылья» (ср. LXX, Иерон.), «окрылиться». Этот перевод дает несравненно лучший смысл и не заставляет толкователя ни слишком далеко уклоняться от древних переводов, ни навязывать слову «гусеница» разнообразных значений в книге пророка Наума, как это оказывается неизбежным при другом переводе¹⁰⁵⁹, вопреки основному правилу герменевтики. И так, под образом гусеницы в этих словах пророк изображает Ассириян (ср. выше, ст. 15 и ниже, ст. 17), т. е. и вообще всех жителей и защитников Ниневии, и в частности – многочисленных в ней представителей купеческого сословия. «Подобно тому, говорит пророк, как гусеница, скинув с себя личинку, окрыляется и поднимается на воздух, улетает (וַיׇּעֹף ), – так мгновенно исчезнут все, многочисленные как гусеница (ср. Пс.104:34; Иоил.2:25), жители Ниневии (ср. ст. 15) и все ее купцы вместе с несметными своими сокровищами, истребленные огнем и мечем (ср. ст. 15): «гусеница окрыляется и улетает прочь»¹⁰⁶⁰... Но так исчезнут из Ниневии не только вообще все ее жители, но и представители ее силы и могущества.

Ст. 17 а. «Коронованные твои – как саранча, и старшие твои – как облако саранчи, которая прячется в затишье во время холода». Пророк продолжает тот же образ. «Коронованными»¹⁰⁶¹ он называет князей, которые имели право носить на головах диадемы и короны, объясняют талмудисты¹⁰⁶². Мнение это оправдывается и филологическим значением слова מׅנְּזָר ¹⁰⁶³ и ассирийскими памятниками, па которых не только ассирийский царь, но и его полководцы и вообще все важнейшие представители ассирийской монархии, окружающие царя, изображаются с дорогими повязками и коронами на головах¹⁰⁶⁴. Гораздо труднее определить, кого именно, в числе защитников Ниневии, пророк разумел под именем «старших». Употребленное в этом случае пророком слово טׅפְסָר , встречается еще только в книге пророка Иеремии (Иер.51:27), где, от лица Иеговы, пророк призывает царства. Арарат, Минни и Ашкеназ¹⁰⁶⁵ и царей Мидии к ниспровержению царства вавилонского; здесь слово это он употребляет, как название представителей военного сословия в этих государствах: следовательно и у пророка Наума это слово должно указывать на какую-нибудь важную военную должность или чин. Мнение это находит для себя еще прочное основание и в том, что слово טׅפְסָר употребляется в таргуме Ионафана, как название одного из старших ангелов, начальников над воинством небесным (ср. Втор.28:10). Относительно этимологии этого слова толкователи Св. Писания расходятся: одни считают его еврейским по происхождению и переводят «agminis princeps»¹⁰⁶⁶; другие, с большей основательностью, считают его ассирийским, мидийским, или наилучше персидским, так как персидское слово tavsar значит вообще «военачальника», или точнее «старшего из военачальников»¹⁰⁶⁷. И так за несомненное, кажется, можно признать, что под именем «коронованных и старших» пророк разумел собственно представителей военного сословия в Ассирии, начальников ассирийского войска. По свидетельству ученых ориенталистов, у ассириян и вавилонян военное сословие делилось на три разряда, или чина, именно на памятниках упоминаются: вожди или высшие военные начальники, старшие или начальники отдельных отрядом и люди ратные или собственно воины¹⁰⁶⁸. Естественнее всего предположить, что под именем «коронованных» и «старших» пророк разумел именно первые два разряда представителей ассирийского военного сословия, которых, по его словам, в Ассирии было чрезвычайно много, «коронованные твои – как саранча, и старшие твои – как облако саранчи, которая прячется в затишье во время холода». Собственно «вождей», или важнейших представителей ассирийского военного сословия, которых пророк называет «коронованными», было, по видимому, в Ассирии очень много, потому что пророк сравнивает их по количеству с окрылившейся уже, жди перелетной саранчой, которая быстро перелетает с места на место целыми тучами¹⁰⁶⁹; но младших начальников, которые были подчинены первым, конечно, было гораздо больше; поэтому и пророк сравнивает их с целым облаком саранчи¹⁰⁷⁰, которая после продолжительных дневных перелетов «прячется во время холода», т. е. при наступлении вечера, или в пасмурный день¹⁰⁷¹, в затишье, то есть в ущельях стен, или заборов, которыми окружены на востоке овечьи дворы, виноградники и проч.¹⁰⁷². У саранчи во время холода, который в странах восточных особенно силен бывает ночью, оцепеневают крылья, и потому она ищет защиты от холода в каком-нибудь затишью (גְּדֵרוֹת ), где она обыкновенно садится целым роем¹⁰⁷³, в ожидании восхода солнца, чтобы расправить свои крылья и улететь. Таким образом сравнение ассирийских военачальников с саранчой с одной стороны указывает на их чрезвычайное множество¹⁰⁷⁴, с другой – на особенную быстроту, с которою изчезнут они, не доставив Ниневии никакой защиты от неприятеля, не смотря на свое чрезвычайное множество.

Ст. 17. «Солнце взошло, и она улетает прочь, и неизвестно место ее, – где они?» «Восходящее солнце»¹⁰⁷⁵ распространяет теплоту в воздухе и сообщает силу крыльям саранчи, закоченевшим во время ночного холода, дает ей возможность расправить свои крылья и улететь; поэтому и прибавлено пророком: «к она улетает прочь»¹⁰⁷⁶, побуждаемая к этому распространением солнечной теплоты. Последние слова этого стиха дорисовывают окончательно представленный пророком образ. Словами: «и неизвестно место ее»¹⁰⁷⁷ пророк дает понятие о бесследном исчезновении саранчи с того места, которое она занимала (ср. Пс.102:16) во время холода, и этим, конечно, указывает на то, что и многочисленные защитники Ассирии (ст. 16–17), подобно саранче, исчезнут быстро и не оставят по себе ни малейшего следа, – будут как бы небывшие (ср. ст. 11). Вопросы «где они»¹⁰⁷⁸ имеет ироническое значение и указывает на окончательное исчезновение и как бы уничтожение ассириян с лица земли. «Все подчиненные твои, говорит Феодор мопсуетский, которых ты насобирала со всех сторон для усиления своего могущества, разлетелись во все стороны, как саранча (βροῦχος), умчались, как неокрылившаяся еще саранча (ἀττέλαβος); они уподобились мшице (ἀκρίς), которая в холодное время садится на заборе, сидит неподвижно на своем месте, по причине холода. Но когда восходит солнце и прогоняет стужу, тогда она снова приобретает силу в крыльях и улетает прочь, не оставив никакого следа на месте своего пребывания. Таковы и те, которые с давних пор из страха повиновались тебе: лишь только ты сделаешься несчастной, они, почувствовав себя свободными, с радостью оставят тебя¹⁰⁷⁹ одну, предавшись бегству и заботясь о спасении только самих себя¹⁰⁸⁰.

В. ст. 18–19.

Ст. 18. «Уснули пастыри твои, царь ассирийский; почивают благородные твои; скитается народ твой по горам и нет собирающего». Величественно¹⁰⁸¹ это заключительное обращение пророка к «царю ассирийскому», носителю ассирийского могущества и славы! Каждое слово этого обращения, кажется, проникнуто живейшей, неподдельно-торжествующей радостью о погибели нечестивых. В самом названии «царя ассирийского» (מֶלֶךְ אַשּׁוּר ) пророк, без сомнения, не имел намерения указать на определенную историческую личность последнего представителя ассирийской монархии; нет, это название имеет у него смысл, как олицетворение вообще представителя, или носителя ассирийского могущества и славы; – в лице его он обращается вообще ко всему гордому и непобедимому Ассуру¹⁰⁸² и с торжеством указывает ему на окончательное падение его могущества и совершенное уничижение его славы, по суду Иеговы, Бога мстителя. Названия «пастырей» и «благородных» у пророка имеют синонимическое значение и указывают вообще на представителей и начальников ассирийского народа. «Пастырями»¹⁰⁸³ он называет их в том смысле, что, по своей обязанности, они в мирное время заботились о благоденствии народа, охраняли его в качестве советников царских, принимая деятельное участие в управлении государством; а в военное – становились во главе защитников ассирийской монархии, предводительствуя войском в качестве полководцев; словом, во время войны и мира они являлись как бы «пастырями народа»¹⁰⁸⁴, неусыпно бодрствовали над ним, как добрый пастырь над своим стадом (ср. Иер.31:10; Ам.3:12; Зах.11:16–17; Сир.18:13; Ис.40:11); «водили его» к чести и славе, по выражению Писания, «руками мудрыми» (Пс.77:71–72) и «пасли его умно и рассудительно» (Иер.3:15). На этих-то пастырей, «благородных» по своему происхождению и «знаменитых» по своему положению в государстве¹⁰⁸⁵, указывает пророк царю ассирийскому. «Князья и вельможи, на которых возложена обязанность управлять государством, защищать его от врагов, царские советники, наместники и полководцы «усыплены» врагами Ниневии, «уснули»¹⁰⁸⁶, говорит пророк, но не обыкновенным, естественным сном и не сном нравственным, чтобы можно было сказать, будто они предались беззаботности и нерадению в исполнении своей обязанности¹⁰⁸⁷; нет, они, упоенные вином прости Божией, уснули «сном смерти» (Пс.12:4), т. е. «сном вечным, и уже более не пробудятся» (ср. Иер.51:39, 57), как говорит о других «блаженный Давид: «от запрещения твоего, Боже Иаковль, воздремаша вседшии на кони»¹⁰⁸⁸. Созерцая мысленно эту картину смерти, пророк дорисовывает ее еще одной чертой: «почивают, говорит он, благородные твои»¹⁰⁸⁹. Пред умственным взором пророка предносится страшное поле битвы, усеянное трупами «благородных» защитников и представителей ассирийского народа: ничто не может нарушить их смертного покоя, никто не в состоянии пробудить их от вечного сна, который наведен на них всемогущею десницею Бога Израилева: «лежат» они, как трупы, совершенно невозмутимо и безучастно ко всему окружающему, «предались совершенно безмятежному покою», как те, которым уже не о чем заботиться, которые уже не могут интересоваться ничем, что бы ни происходило вокруг них¹⁰⁹⁰: высоко-поэтическое изображение совершенной беспомощности ассириян, окончательного бессилия их защищать самих себя!¹⁰⁹¹ «Люте им»! достойно глубокого сожаления, безвыходно их положение: «царь ассирийский усыпил сильных своих»¹⁰⁹², «погубил вместе с собою всех, которых прежде облек достоинством», пали «вожди» его, «пораженные наказанием, как бы некоторым непреодолимым сном»¹⁰⁹³.

Со смертью лучших представителей и защитников ассирийской монархии должно окончиться существование ассирийской нации, прекратиться политическое бытие ассирийского народа, исчезнет с лица земли гордый и могущественный Ассур: «скитается, говорит пророк, народ твой по горам и – нет собирающего». Что бывает со стадом, не имеющим пастыря, тоже будет и с ассирийскими воинами и вообще с ассирийским народом¹⁰⁹⁴, когда он лишится своих начальников и вождей. «Овцы, не имеющие пастыря» и оставленные на произвол судьбы, обыкновенно разбегаются в разные стороны, блуждают отдельно одна от другой в самых опасных местах пустыни, «скитаются по всем горам и на всяком холме» (ср. Иез.34:6; Чис.27:17; Ис.13:14; Зах.13:7; Мф.9:6; Лк.15:4; 1Пет.2:25) и «достаются на съедение всякому зверю в поле» (ср. Иез.34:5; Пс.43:12, 22; Ин.10:12), – пропадают безвозвратно (ср. Пс.118:176); такую же участь предстоит испытать и многочисленному «стаду» ассирийских воинов и прочих жителей, уцелевших от меча, когда «пастыри» этого стада уснут сном вечным – непробудным. Пророк созерцает уже картину постыдного «бегства»¹⁰⁹⁵ ассирийских воинов, он видит уже, как они, вместе с разбежавшимися от страха жителями Ассирии «скитаются», как перепуганное стадо¹⁰⁹⁶, скрываясь от грозного неприятеля по скалам и ущельям гор, которые находятся на северных пределах Ниневии¹⁰⁹⁷. При взгляде на эту картину невольно припоминаются слова другого пророка, который, сравнивая в одном месте гордого Ассура с прекрасным и тенистыми кедром ливанским (Иез.31:1–9), такими словами описывает падение и совершенное уничтожение этого величественного кедра: «срубят его чужеземные народы, повергнут его на горах, и на всех долинах упадут ветви его.... и уйдут из под тени его все народы земные и покинут его» (ст. 12). «Там лежит Ассур, говорит он в другом месте, и все полчище его; вокруг него гробы его, – все заколотые и падшие от меча» (Иез.32:22), «распространявшие ужас на земле живых» (ст. 23). «Нет уже никого, кто бы мог собрать¹⁰⁹⁸ это совершенно расстроенное, погибшее стадо; нет вождя, который бы грозно-повелительным голосом своим заставил беглецов возвратиться назад и соединиться снова единодушно для борьбы с неприятелем¹⁰⁹⁹, – явить еще раз свою храбрость, как некогда, в былые времена; все обречено на безвозвратную погибель¹¹⁰⁰.

Ст. 19. «Нет исцеления ране твоей, смертельна язва твоя. Все слышащие весть о тебе, бьют о тебе в ладоши; ибо кого не постигала злоба твоя всегда?» Пророк продолжает обращать речь свою к царю ассирийскому¹¹⁰¹, как к представителю могущества и славы гордого Ассура, «чтобы в нем (в этом представителе), в этом средоточии государства, наглядно представить печальное падение всемирного владычества»¹¹⁰². Толкователи Священного Писания расходятся в понимании слова כֵּהָה , которое у нас переведено словом «исцеление». Ионафан и Пешито так передают слова пророка: «нет никого, кто бы почувствовал скорбь о поражении твоем»¹¹⁰³; но это уже слишком далекое уклонение от коренного значения слова כֵּהׇה , которое может значить: «ослабление», т. е. смягчение, облегчение, или, как отлично переведено у LXX, – исцеление¹¹⁰⁴, т. е. приведение в целость того, что сломано, сокрушено. Такое значение этому слову дает и следующее за ним שֶׁבֶר , которое значит собственно: «перелом, ушиб»¹¹⁰⁵, славянск. сокрушение¹¹⁰⁶, – рана. Конечно, слова: сокрушение и исцеление пророк употребил в «смысле переносном», «в означение неисцельности бедствий»¹¹⁰⁷, которым подвергся Ассур, так как сокрушением в Св. Писании называются не только бедствия войны (ср. Пс.59:4), но и окончательная погибель, истребление людей и уничтожение государств (ср. Притч.16:18; Плч.2:11, 3:47), – и в этом значении оно, как и в кн. пророка Наума, часто соединяется с словами: «смертельная язва твоя»¹¹⁰⁸, т. е. к смерти твое поражение, неизлечим удар, нанесенный тебе»¹¹⁰⁹, или, как переведено у LXX: «разгоралась язва твоя»¹¹¹⁰. Как разгоревшаяся (перешедшая в гангрену) язва не может быть исцелена, а неизбежным следствием ее бывает смерть¹¹¹¹, так и «бедствия», постигшие гордого Ассура, «неисцельны»¹¹¹² и ведут к неизбежной погибели. Только в этих последних словах пророка Наума приобретает полный свой смысл то страшное «бремя Ниневии», которое он изрек еще в самом начале своей книги¹¹¹³ и которое, по могущественному слову пророка, как бы обрушилось уже на гордого Ассура и окончательно сокрушило его могущество и славу: «нет исцеления ране твоей, смертельна язва твоя!»… При этих словах невольно припоминается пророчество другого прозорливца о погибели Вавилона, этого достойного преемника Ниневии во всех отношениях: «Вдруг пал Вавилон и разшибся... Рыдайте о нем, возьмите бальзама для раны его, может быть он еще уврачуется». «Врачевали мы Вавилон, но он не уврачевался: оставьте же его и пойдем каждый в землю свою, потому что коснулся небес суд его и поднялся до облаков» (Иер.51:8–9; ср. Откр.18:5). Безвозвратное падение жестокого Ассура составит великий радостный праздник для всех, кто страдал под его игом, говорит пророк: все слышащие весть о тебе, т. е. о твоей погибели¹¹¹⁴, бьют о тебе, в ладоши»... Быстро, видно, разнесется молва о погибели Ассура, будет перелетать из уст в уста и достигнет самых отдаленных народов; падение его, как событие чрезвычайно важное, скоро сделается предметом всеобщей молвы¹¹¹⁵ и возбудит у всех не сожаление, но общую радость; все «восплещут руками»¹¹¹⁶ не от изумления о важности и неожиданности события¹¹¹⁷, но выражая этим радость о погибели врага и издеваясь над его уничижением¹¹¹⁸. Так, после пророка Наума, и пророк Софония заключил свое краткое пророчество о погибели грозной Ниневии (Соф.2:13–15): «вот город ликующий, живущий беспечно, говорящий в сердце своем: «я, и кроме меня нет еще»! Увы, как он сделался пустынею, логовищем для зверей? всякий, проходящий чрез него, посвищет и разведет руками»...

И эта неподдельная радость о погибели Ассура совершенно основательна¹¹¹⁹, заключает пророк свое обращение к царю ассирийскому; «потому что, говорит он, кого не постигала злоба твоя всегда?»¹¹²⁰ «Злобою»¹¹²¹ пророк называет в совокупности все множество величайших и страшных злодеяний, совершенных ассириянами¹¹²²; это та «злоба», о которой некогда говорил Иегова, что «она взошла пред лице Его» (Ион.1:2). В частности здесь нужно разуметь жестокость и вероломство относительно тех народов, которых потом Ниневия подчиняла своей власти (Наум.1:13), с которыми она поступала жестоко (Наум.3:1), грабила (Наум.2:3, 12–13), обольщала своими волхованиями (Наум.3:4) и уничтожала (Наум.2:1). «Нет никого, говорит бл. Иероним, кто бы мог пожалеть о тебе и пролил бы слезы о твоем разрушении и ране, так как нет никого, кого бы не постигала злоба твоя всегда»¹¹²³; «но, припоминая бедствия, какие терпели от тебя, все обрадуются, потому что ты терпишь тоже самое¹¹²⁴. Об этой злобе ассириян в настоящее время единогласно свидетельствуют древние ассирийские памятники. Здесь не только цари ассирийские хвалятся тем, что отрезали головы у бесчисленного множества пленных¹¹²⁵, но и не редко изображаются целые ряды побежденных, которые воткнуты на кол¹¹²⁶, или приколоты кольями к стене¹¹²⁷. На развалинах Корсабада, древней резиденции Салманассара, в числе изображений, украшавших царское судилище¹¹²⁸, представлены изображения пяти князей разных покоренных народов, которым сквозь губы продеты железные кольца, с задернутыми в них веревками, на которых, очевидно, они приведены к царю; одного из них царь ослепляет собственными руками¹¹²⁹, других пилят на части, или отрезывают голову, привязав к стене за руки и ноги¹¹³⁰. Картины, изображающие счет отрезанных годов, рук и ног¹¹³¹, снятие черепов с головы железными клещами¹¹³², надсмотрщиков или вернее погонщиков, дубина которых поднята над головою несчастных пленников и работников¹¹³³, и вообще картины, представляющие различные виды самых страшных истязаний¹¹³⁴, – самое обыкновенное явление на ассирийских памятниках, которые, таким образом, из праха восстают пред нами, как живое свидетельство жестокосердия Ассура, как неподкупный обличитель его зверской жестокости и бесчеловечия, как неопровержимое доказательство праведности судеб Иеговы, Бога мстителя, и непреложности и истинности Его всемогущего слова; «ибо камень из стены возопиет, и бревно из деревяного здания отзовется» (Авв.2:1), отвечая на это всемогущее слово.

Так, конец пророческого бремени Наума восходит к своему началу: торжественное возвещение полного воздаяния Ассуру за его злобу служило для евреев блистательным подтверждением того, что Иегова, «Бог ревнитель и мститель», хотя и «сносит вину, но не оставляет без наказания» (Наум.1:1–2); а ясное и определенное предсказание о погибели Ассура, как противника Иеговы и врага народа Божия, побуждало каждого израильтянина с непоколебимой надеждой на «благого Иегову, как на твердыню в день бедствия» (Наум.1:7), ожидать того благодатного утешения, на которое указывало самое имя пророка: Наум-утешитель¹¹³⁵.

Итак Ниневия должна пасть! Ниневия, этот великий город Божий (Ион.3:3), могущество которого, по свидетельству истории, было в продолжение целых пятисот лет предметом ужаса для всей западной Азии. Испокон века многочисленные поколения одно за другим трудились над построением этого неимоверно-громадного города; с незапамятных времен цари Ассура, династия за династией, увековечивали на этом месте свое страшное имя посредством колоссальных и великолепных построек, как бы желая и по смерти своей наводить ужас на оставленный ими мир. И каким великолепием, богатством и силою сиял этот неимоверно-обширный город еще, так сказать, накануне своего падения! Перенесемся еще раз мыслию к его прошедшему; припомним его величие и взглянем на его уничижение. Там, на берегу реки Тигра, близь вековой башни Нина, на искусной террасе гордо возвышался великий северо-западный дворец¹¹³⁶ Ассаракбала или Сарданапала 1-го; на юго-западной оконечности красовалась во всем своем великолепии вновь отстроенная резиденция Асаргадона, сына Сеннахеримова. Далее к северо-востоку, вверх по Косару (Khosar, Khosr-su), который с Маклубских гор (Iebel-Maklub) бурным потоком низвергается в реку Тигр, стояли большие и величественные здания Корсабада, воздвигнутые Саргоном, преемником Салманассара IV, завоевателя Самарии; наконец в Куюнджике, при самом устье Косара, возвышались громадные здания Сеннахерима и Сарданапала IV, сына и преемника знаменитого Асаргаддона. Самый же город, представлявший широкую равнину, покрытую массами великолепных зданий, с своими многочисленными улицами и площадями, с полями и выгонами для скота, был крепко защищен со всех сторон и естественными и искусственными укреплениями: с запада и юга эту равнину охватывали две большие реки Тигр и Заб (Licus); с востока и севера были проведены во всю длину и ширину глубокие каналы; внутренняя, главная часть города была окружена стеной неимоверной толщины; шлюзы каналов были защищены крепкими воротами и цитаделями. А там, за всеми этими укреплениями, кипела могучая жизнь: слава Ниневии, как города торгового, спорила со славою даже знаменитого Тира (Иез.27:23), и в городе собраны были несметные богатства, конечно, не одною торговлей, а также хищничеством, насилием над другими (ср. Наум.2:12–14).

Но ничтожно, как полевая трава (ср. 1Пет.1:24), величие человеческое, основанное на беззаконии (ср. Пс.36:35–36; Иез.31:3 и дал.)! И величие Ниневии – плод нечестия – должно было пасть по воле Вечного. Когда еще Ассур находился в полном цвете своего величия, когда нечестивые жители Ниневии еще вполне благоденствовали «и крепки были силы их»; когда еще «гордость, как ожерелье, облагала их и дерзость, как наряд, одевала их» (Пс.72:4, 6), раздалось грозное слово Наума о погибели Ниневии. И не долго ожидало оно своего исполнения. На восток от Ассирии, около того самого времени, когда римляне на берегу Тибра полагали основание своему городу и всемирному владычеству, некоторые арийские племена начали проявлять стремление к самобытности и преобладанию и скоро должны были вырвать из рук обессиленных уже восточных семитов бразды правления Азией, – то были мидяне и персы. Долго трепетали они пред могуществом ассириян и уже во времена Сеннахерима подчинялись, кажется, их владычеству (4Цар.17:6); но постыдное поражение Сеннахерима под стенами Сиона, кажется, послужило ближайшим поводом к тому, что мидийский царь Дейиок¹¹³⁷, год спустя после этого события, свергнул с себя ненавистное и тяжелое иго Ассура. Допустим, что Сеннахерим, как свидетельствуют памятники¹¹³⁸, после своего поражения блистательно царствовал еще целых семнадцать лет и предпринимал многочисленные походы в Сузиану, Вавилонию и даже в Киликию, – что сын его Асаргаддон был еще могущественнее своего отца и своими многочисленнейшими походами в Финикию, Армению, Киликию, своими завоеваниями в Иудее, Идумее, Мидии, поднял Ниневию на высокую степень могущества: все же и после всего этого, замечание Иосифа Флавия¹¹³⁹, что поражение Сеннахерима в Иудее было началом падения ассирийского царства, оказывается совершенно справедливым; потому что отложившийся от Ассирии мидийский царь продолжал управлять совершенно независимо своим государством; и если Асаргаддон, подчинивший в пределах Мидии своей власти какой-то маленький и почти вовсе неизвестный народ Бикни¹¹⁴⁰, титуловал себя на этом основании царем Мидии¹¹⁴¹, то это было только одно пустое тщеславие: оно не доставляло ассириянам возможности подчинить своей власти мидян. Преемником Асаргаддона был Сарданапал IV (667–?) или Ассур-бани-пал (Assur-bani-pal); это был последний царь, о котором упоминают ассирийские надписи. И он вел многочисленные войны не только в Сузиане, но и в Египте, против Тиргака, где, может быть, во время болезни Асаргаддона, завоевал Мемфис, Фивы и другие города; потом он воевал в Сирии, Киликии и Аравии, строил также по примеру своих предшественников различные здания и, между прочим, один дворец в Куюнджике, в котором помещалась его библиотека¹¹⁴².

Итак, история свидетельствует о процветании Ассирии еще долгое время спустя после поражения Сеннахерима в Иудее, в котором (поражении), как сказано выше, Иосиф Флавий видел начало падения ассирийского царства. Но если, по свидетельству истории, поражением Сеннахерима в Иудее не на столько было расшатано могущество Ниневии, чтобы тогда уже можно было, по обыкновенному человеческому расчету, ожидать скорой и непременной погибели гордого Ассура: то остается принять, что пророчество Наума о погибели Ниневии, произнесенное спустя значительное время после поражения Сеннахерима, не было плодом обыкновенных человеческих соображений, и еще менее – предсказанием о некоторых других, ближайших бедствиях беззаконной Ниневии¹¹⁴³. Не прошло еще почти и сорока лет со времени произнесения этого пророчества, как оно уже начало приходить в исполнение. Уже Фраорт (656–635 г.) преемник Дейока на мидийском престоле, называемый в книге Иудифь Арфаксадом (гл. I), начал отторгать значительные области от ассирийского государства и даже решился вторгнуться в одну из центральных провинций, но сложил голову свою в битве с ассириянами и их многочисленными союзниками на Раганском поле. «Ассирия в то время была еще в цветущем положении»¹¹⁴⁴. В тоже время на юге начинали работать Египтяне; во времена Псамметиха (663–610 г.) они уже начали вторгаться в Азию¹¹⁴⁵. Воинственный преемник Фраорта Циаксар (635–595 г.), усовершенствовавши свои войска, поспешил воспользоваться нанесенным ассириянам поражением, с целью отомстить за смерть своего отца и сокрушить ассирийское государство: со всею военною силою народа и покоренных им провинций он направился на Ниневию, разбил ассириян в одном сражении и осадил их главный город. Но в это время дикие кочевые племена скифов стремительно нахлынули чрез Кавказ и Каспийское море на Азию. Неизвестно, призвал ли сам ассирийский царь эти дикие кочевые племена для спасения своего государства, или уже сама судьба вступилась за Ниневию, – во всяком случае нападение их имело ту выгоду для Ассура, что Циаксар, получив весть об этом нападении, должен был прекратить осаду Ниневии и двинуться со всем своим войском на встречу дикому врагу¹¹⁴⁶, в борьбе с которым он потерпел страшное поражение¹¹⁴⁷. Мидийское царство рушилось, и скифы, побеждая и завоевывая, быстро распространились по всей западной Азии, завоевали Сирию, прошли чрез Палестину до самого Египта, сожигая и опустошая все, попадающееся им на пути¹¹⁴⁸. Подобная насильственная власть скифов не могла быть продолжительною: они властвовали над Азией в продолжение 28 лет¹¹⁴⁹, и Мидия, прежде всех азиатских стран, освободилась от ига этих варваров на погибель Ниневии, которая (погибель) нападением скифов только на время была отсрочена.

Но под покровительством Мидян возрос еще один страшный враг Ниневии и обособился в отдельное государство: это – Вавилон, который, правда, еще прежде Ниневии имел верховную власть в передней Азии, но с распространением ассирийского господства подпал ему наравне с другими. Теперь, казалось, ему наступило самое благоприятное время для возвращения самобытности. В то время, когда Циаксар, продолжая войну, уже почти с трех сторон обнял-было Ниневию своими завоеваниями, Набополассар, ассирийский вельможа, посланный для защиты Вавилона от нападения диких кочевых племен, возымел намерение отложиться от Ассирии и объявить себя независимым, воспользовавшись этим случаем. Полное падение ассирийского царства было единственным условием существования того государства, которое он намерен был основать. Чтобы достигнуть этого, он нуждался в помощи Мидии. Но Циаксар в это время воевал с Лидией; шесть лет уже продолжалась война и нельзя было еще предвидеть ее окончания, как вдруг совершенно неожиданное обстоятельство прекратило ее, как бы в содействие планам Набополассара: когда обе армии (лидийская и мидийская), повествует Геродот, стояли друг против друга, готовые к сражению, «внезапно день сделался ночью», и обе армии пришли в панический страх, а цари принуждены были заключить мир, который и состоялся при содействии правителя Киликии Сиеннезиса (Syennesis) и вавилонского наместника Лабинета (Labynetus) и был утвержден «вступлением в родство лидийского и мидийского царских домов»¹¹⁵⁰. Если упоминаемый Геродотом Лабинет, в чем кажется сомневаться нельзя, есть одно и тоже лице с вавилонским царем Набополассаром¹¹⁵¹; то Циаксар, только после заключения этого мира, в первый раз соединился с Набополассаром для завоевания Ниневии и скрепил этот союз тем, что выдал свою дочь Амугею (Amuhea) за Навуходоносора, сына Набополассара.

Подкрепленный такими союзниками, Циаксар, во главе своих иранцев, снова двинулся на Ассирию и подступил к Ниневии. Пробил час ее падения. В Ниневии царствовал в это время Ассур-идилил или Сарак¹¹⁵², бездеятельный и ничтожный сын Сарданапала IV. Целых три года продолжалась осада чрезвычайно укрепленного города¹¹⁵³; три раза ассирияне делали вылазку и наносили чувствительный удар осаждающим, усилия которых, казалось, не могли уже иметь никакого успеха. Ассирияне уже готовы были чувствовать себя вне всякой опасности: в виду неприятельского лагеря, пред воротами города, они предались беззаботному пиршеству по поводу счастливой вылазки (ср. Наум.1:10); но неприятель ночью внезапно напал на них и оттеснил к стенам. В виду опасности, ассирийский царь передал верховное начальство над войском своему зятю Салаеменесу (Salaemenes), но счастие уже перешло на сторону осаждающих. Салаеменес был разбит с своими войсками и зашел в реку Тигр (ср. Наум.3:3). Но город еще не потерпел никакого повреждения и враги еще напрасно стояли пред его воротами. Тогда уже, весною третьего года, другая сила вооружилась против Ниневии: река сделалась «врагом города» сообразно древнему пророчеству¹¹⁵⁴. Мгновенно наступившее наводнение сделалось теперь несравненно сильнее, чем во все прежние времена, и в одну ночь совершенно разрушило над рекой городскую стену на далекое расстояние. Царь отчаялся в спасении своей жизни; когда ворвались в город осаждающие, он «сложил в самом дворце большой костер, собрал золото, серебро, царские одежды и, сделав из них посредине костра дом, сжег себя с ними, наложницами и евнухами»¹¹⁵⁵. Так исполнились слова великого пророка: «давно устроен тофет¹¹⁵⁶, приготовлен он и для царя; глубок и широк костер его; много огня и дров; дуновение Иеговы, как серный поток, воспламенит его» (Ис.30:33.) Огромная добыча золота и серебра была вывезена из Ниневии в Экбатаны и Вавилон (ср. Наум.2:10), а ограбленный город был предан пламени.

Так пала Ниневия навсегда, по воле Иеговы. Что это событие есть именно то, о котором пророчествовал Наум, это не подлежит ни малейшему сомнению. Странная гипотеза Калинского¹¹⁵⁷, будто пророк предсказал собственно два завоевания: одно – в гл. II, о котором повествует Ктезий (у Диодора), другое в гл. III, о котором говорит Геродот, – не имеет серьезного основания и давно уже опровергнута наукой. Что Ктезий и Геродот оба говорят об одном и том же разорении Ниневии, это несомненно; потому что а) оба они говорят об окончательном разорении этого города и совершенном падении ассирийского царства, не предполагая уже его восстановления; в) оба приписывают это мидянам, и если Диодор Сицилийский называет других предводителей, то это, конечно, ошибка, совершенно понятная у древних историков¹¹⁵⁸.

Гораздо труднее определить с точностью время завоевания Ниневии. Мнения ученых в этом отношении весьма разнообразны. Выходя из того положения, что участие Набополассара в войне против Ниневии не подлежит ни малейшему сомнению, что и сам Геродот, приписывающий взятие Ниневии Циаксару и мидянам, указывает на это участие хотя не прямо¹¹⁵⁹, необходимо искать падения Ниневии на пространстве времени от 625 до 606 г. пред Р. Хр., потому что Набополассар, по свидетельству Птоломея¹¹⁶⁰, был вавилонским царем именно в этот период времени (625–606), что и доказано астрономическими вычислениями: затмение луны, бывшее на пятом году его царствования, падает по новейшим вычислениям на 621 год до Р. Хр.¹¹⁶¹. Если же, далее, обратить внимание на то, что в каноне Птоломее Набополассар называется царем ассирийским с 625 года¹¹⁶², то необходимо предположить, что завоевание Ниневии совершилось если не в 625 году, то по крайней мере около этого времени¹¹⁶³. Такому выводу относительно времени завоевания Ниневии не противоречит и Библия¹¹⁶⁴.

Впрочем новейшие исследователи Писания и представители исторической науки обыкновенно относят падение Ниневии к 606 г. до Р. Хр. К такому выводу относительно времени падения Ниневии они приходят, судя: I, по окончание мидо-лидийской войны; II, по продолжению скифского владычества в Азии, о котором повествует Геродот¹¹⁶⁵; в заключение обыкновенно, для подтверждения своих выводов, сделанных на основании исторических данных, III, приводят свидетельства из Св. Писания. Разсмотрим по порядку все эти доказательства.

I. Выходя из того, что солнечное затмение, прекратившее войну между Циаксаром и Алиатом, случилось, по последним вычислениям, 30 сентября 610 года¹¹⁶⁶, – что в это время, вместе с миром между лидийцами и мидянами, заключен был и между Циаксаром и Набополассаром наступательный союз против Ниневии, – что большие военные операции в зиму 610 года не были уже возможны, приходят к заключению, что осада Ниневии могла начаться только весною 609 года; но так как, с другой стороны, по повествованию Ктезия, осада Ниневии продолжалась целых три года¹¹⁶⁷, то и взятие этого города могло последовать не ранее 606 года. Этот вывод относительно завоевания Ниневии обыкновенно подтверждают еще тем, что, по свидетельству истории¹¹⁶⁸, около этого времени египетский фараон Нехао¹¹⁶⁹ вторгнулся в Палестину и убил иудейского царя Иосию в сражении при Маггеддоне (4Цар.23:29), покорил всю Сирию и уже приближался с своими победоносными войсками к р. Евфрату, так что Набополассар, занятый осадою Ниневии, не мог сам выйти на встречу неприятелю, а только выслал отряд войска под предводительством своего сына Навуходоносора, чтобы воспрепятствовать его переправе чрез Евфрат. Известно, что в битве при Кархемисе Нехао был разбит Навуходоносором (Иер.46:1). Наконец, говорят, самое свидетельство 4-й кн. Царств, что во дни Иосии фараон Нехао выходил, чтобы сразиться с «царем ассирийским» на р. Евфрате (4Цар.23:29; 2Пар.35:20), показывает, что в год смерти Иосии (609 г.) «ассирийское царство» еще не было разрушено.

Не смотря на всю кажущуюся силу этих доказательств, с ними трудно согласиться: I) Известно, что Циаксар, изнуренный пятилетней войной с лидийцами и будучи не в состоянии одержать над ними победу, принужден был заключить мир с Алиатом, и после этого едва только, и притом лишь в союзе с Набополассаром, мог предпринять войну против Ниневии; что, стало быть, взятие этого города главным образом возможно было только при содействии свежих военных сил Набополассара. Но известно также, что осада Ниневии продолжалась целых три года; что, не смотря на все усилия осаждающих, не смотря на изнурительную трехлетнюю войну, завоевание Ниневии могло состояться не иначе, как при содействии самой природы; именно, только внезапное наводнение Тигра, разрушившее стены Ниневии на пространстве 20-ти стадий, дало возможность осаждающим взять этот неприступный город. Спрашивается после этого, какое могущество должен был иметь Набополассар, чтобы, при такой изнурительной, трехлетней осаде Ниневии, еще вести войну с могущественным фараоном Нехао и даже поразить его не только при Кархемисе, но и преследовать до самых границ Египта и снова отнять у него Сирию и Палестину? А между тем все эти события не подлежат ни малейшему сомнению, так как не только Св. Писание свидетельствует о том, что Навуходоносор, которому престарелый отец поручил начальствование над войском, отнял у Нехао все завоевания и преследовал его до самых границ Египта (ср. 4Цар.24:1, 7; Иер.46:2, 13 и дал.), но и языческие писатели подтверждают тоже самое¹¹⁷⁰. 2) Все означенные обстоятельства не могли бы, конечно, иметь серьезного значения только в том случае, если бы вполне точно было доказано, что мидо-лидийская война окончена именно в 610 году; но это именно далеко еще не доказано. Затмение солнца, положившее конец мидо-лидийской войне, должно было распространяться на всю переднюю Азию, или, по крайней мере, на всю Каппадокию, где происходила война¹¹⁷¹, если оно имело такое следствие. Но по новейшим, самым точным астрономическим вычислениям, доказано, что затмение 30 сентября 610 года вовсе не распространялось на эти страны; оно было здесь только 19 мая 622 года и 28 мая 585 года до Р. Хр.¹¹⁷². Из этих двух дат последняя, конечно, не может быть принимаема во внимание, потому что Циаксар царствовал только до 594 года¹¹⁷³; следовательно заключение мира с лидийским царем необходимо, по этому вычислению, отнести к 622 году, что вполне может быть оправдано историческими данными. Так как Циаксар уже был мидийским царем в 634 году¹¹⁷⁴, то очень естественно он мог уже начать войну с лидийцами около 627 или 628 года; и с другой стороны, так как Набополассар был вавилонским царем от 625 до 605 года, то в 622 году он также мог уже содействовать к заключению мира между Циаксаром и Алиатом. Таким образом выигрывается промежуток времени от 622 до 605 года, на пространстве которого можно полагать падение Ниневии, и нет ничего удивительного, если она могла быть завоевана именно около 618 года до Р. Хр.¹¹⁷⁵.

Впрочем некоторые¹¹⁷⁶ и после таких доводов находят возможным доказывать, что заключение мира между Циаксаром и Алиатом необходимо относить к 610 году: так как 1) хотя затмение 30 сентября 610 года и не было всецело в тех странах, где происходила битва между Циаксаром и Алиатом; но только 50-я часть солнечного диска оставалась незакрытой¹¹⁷⁷; 2) если бы даже и несомненно было, что солнечное затмение 610 года вовсе не касалось передней Азии, но пошло далее на восток¹¹⁷⁸, то это, говорят, только давало бы повод искать поля битвы между Циаксаром и Алиатом далее на восток от Малой Азии; 3) наконец, говорят, при неопределенности слов Геродота: «день превратился в ночь», нет возможности даже настаивать, что в этих словах он говорит именно о солнечном затмении: «день» мог «превратиться в ночь» от внезапного помрачения атмосферы, как это, говорят, случалось не раз в тех же странах и в другие времена, по свидетельству древних¹¹⁷⁹. Но повествование Геродота весьма определенно: 1) он прямо говорит, что «день» мгновенно «превратился в ночь»¹¹⁸⁰. Если бы 2) это было общеизвестное в тех странах атмосферическое затмение, то оно не могло бы иметь тех последствий, которые ему приписывает Геродот: панический страх обеих армий, побудивший царей прекратить войну и заключить мир, заставляет предполагать, что это было нечто большее, чем обыкновенное атмосферическое затмение или помрачение атмосферы, которое никогда не бывает похоже на ночь¹¹⁸¹. Наконец 3) и то важно, что до последнего времени, пока не было доказано, что затмение 30 сентября 610 года не распространялось на Каппадокию, никому и в голову не приходило изобретать так называемое атмосферическое затмение в объяснение слов Геродота, – настолько они были ясны для каждого; только уже в последнее время начали считать слова Геродота неясными и выдумывать для них небывалое толкование¹¹⁸².

II) Напрасно также взятие Ниневии ставят в зависимость от прекращения 28-ти летнего владычества скифов в передней Азии, о котором повествует Геродот¹¹⁸³. Скифы вторгнулись в Мидию в 633 году¹¹⁸⁴ и, как известно, принудили Циаксара отложить осаду Ниневии на неопределенное время. Если же вторичную осаду Ниневии полагать в зависимости от 28-милетнего владычества скифов в передней Азии; то начало этой осады, положившей конец Ниневии и царству ассирийскому, необходимо будет отнести к 605 году, что решительно невозможно, так как несомненно известно, что в это время ассирийское царство находилось уже в руках халдеев; а Навуходоносор разбил фараона Нехао на р. Евфрате и стоял уже на границе Египта, когда, по повествованию Бероза¹¹⁸⁵, получил известие о смерти своего отца, которое и побудило его предпринять обратный поход в Вавилон. Принимая во внимание все эти обстоятельства, можно допустить только одно из следующих двух предположений относительно времени завоевания Ниневии: 1) или что война Циаксара с лидийцами и последняя война против Ниневии, – взятие этого города и, наконец, даже большая часть мидийских завоеваний между Араратом и Галисом, – все это относится ко времени скифского владычества в передней Азии и, стало быть, Циаксар распространял свою власть, как вассал скифского великого хана, начав свои завоевательные действия немедленно после того, как оправился от первого удара, нанесенного его царству этими дикарями: естественно предположить, что он усыплял их только исправным внесением дани и, как благоразумный подитик, не тревожил их своими нападениями, выжидая только случая, чтобы освободиться от их владычества¹¹⁸⁶; или 2) что Циаксар несколько ранее выгнал скифов из своей Мидии и освободил страну от их владычества, так что Геродотовых 28-ми лет нельзя считать периодом времени владычества скифов собственно над Мидией и передней Азией, но только периодом их пребывания в передней Азии вообще – от их вторжения в Азию до окончательного уничтожения их кибиток. Если же Циаксар немного ранее выгнал скифов из своего государства, то он мог, в то время, когда они распоряжались в остальной части передней Азии, распространить свое владычество на соседние страны и начать уже войну с лидийцами около 628 или 627 года. Это тем более вероятно, что, по свидетельству Геродота¹¹⁸⁷, война с Лидией могла начаться вследствие того, что Алиат отказал Циаксару в выдаче одной скифской кибитки, которая покорилась было этому последнему, но потом предалась Алиату. Итак, несомненно, что одно из этих двух предположений должно быть справедливо. Но какое бы из них ни было принято, во всяком случае ни одно не дает достаточного основания полагать начало мидо-вавилонской войны против Ниневии по прекращении 28-ми летнего владычества скифов в передней Азии и отодвигать завоевание этого города и падение ассирийской монархии к 605 году или даже к более позднему времени¹¹⁸⁸.

III) Наконец, то мнение, будто Ниневия была завоевана в 606 году, стараются основать на библейских данных. 1) Если, говорят, еще в конце царствования Иосии в Библии упоминается «царь ассирийский» (4Цар.23:29); то отсюда следует, что Ниневия не могла быть разрушена до смерти Иосии, которая случилась в 609 году. Если, продолжают, Иеремия в четвертом году Иоакима вычисляет (в гл. XXV) все царства мира, которые имеют быть уничтожены по воле Иеговы, и в числе этих царств уже не упоминает об Ассуре: то очевидно, что в это время, т. е. 605 году, Ниневия уже была разрушена¹¹⁸⁹. Следовательно, заключают отсюда, Ниневия разрушена между 610 и 606 гг. Но кому же неизвестно, что в 4 кн. Царств (4Цар.23:29) название «царя ассирийского» дано царю вавилонскому (Набополассару), как завоевателю Ниневии? В первой кн. Ездры (1Ездр.6:22) Дарий, царь персидский, называется тоже «царем ассирийским»; но из этого названия, конечно, странно было бы выводить заключение, будто в это время существовало ассирийское царство. Вообще же не только в Библии цари вавилонские называются ассирийскими и жители Вавилонии – «ассириянами» (ср. Ис.7:20, 10:9, 10; Иер.2:18; Плч.5:6), но замечают¹¹⁹⁰, что и языческие писатели нередко употребляют эти названия в таком же значении¹¹⁹¹, на том, конечно, основании, что ассирияне и вавилоняне нередко находились под одним скипетром и составляли один народ.

2) Еще менее основательным представляется доказательство, заимствуемое некоторыми из книги Товит. Если, говорят, верить доказательству Клинтона, что Товит ослеп в 710 году¹¹⁹², то смерть его должна была последовать в 610 году, так как он жил после своего прозрения еще сто лет (гл. XIV); но, по свидетельству кн. Товит, Ниневия разрушена уже после смерти Товита, следовательно, это случилось уже после 610 года. Этот вывод, говорят, подтверждается и еврейским преданием, по свидетельству которого¹¹⁹³ Навуходоносор завоевал Ниневию (ср. Тов.14:15) в первый год своего царствования, т. е. в четвертый год царствования Иоакима (Иер.25:1), именно в 606 или 605 году¹¹⁹⁴. Но 1) хронология книги Товит настолько неопределенна и разнообразна в различных списках этой книги¹¹⁹⁵, что основываться на ней в определении точных хронологических дат нет никакой возможности: многие на основании той же книги Товит приходили к совершенно иным выводам относительно времени завоевания Ниневии¹¹⁹⁶. 2) По александрийскому списку этой книги, который признан наиболее точным в нашей церкви¹¹⁹⁷, Товит потерял зрение не на 58-м году от своего рождения, как это читается в кодексе ватиканском¹¹⁹⁸, а на 88-м (ср. русск. перев. кн. Тов.14:2); следовательно после своего прозрения он жил не сто, а только 70 лет (ср. ст. 11) и если принять в основание вычислена Клинтона, он мог умереть не в 610-м а в 640-м году до Р. Хр. Такой результат вполне соответствует и тому обстоятельству, что, после смерти Товита, его сын жил еще долго «и достиг честной старости» (Тов.14:13), услышав пред своею смертью о погибели Ниневии (ст. 15). Итак, ни свидетельства языческих писателей, ни библейские данные не дают достаточного основания относить завоевание Ниневии непременно к 606 году до Р. Хр.; напротив, на основании тех же данных, Ниневия могла быть завоевана на пространстве времени от 625 до 618 г. пред началом христианской эры.

И, конечно, около этого времени и была она завоевана и разрушена сообразно пророчествам Наума и Софонии, и гордый Ассур навсегда был погребен под ее развалинами. «Там, говорит пророк Иезекииль спустя немного времени после этого события там лежит Ассур вместе с своим народом, окруженный гробами своими, глубоко зарыты гробы его; все это заколотые, павшие от меча, распространявшее ужас на земле живых» (Иез.22:22–23). Скоро исчезло и самое имя грозной Ниневии из памяти народов¹¹⁹⁹. Спустя два столетия после этого страшного события, греческий историк и полководец Ксенофонт (ок. 401 г.), проходивший с своими войсками около той местности, где стояла некогда грозная Ниневия, слышал здесь только предание о погибели какого-то великого города, развалины которого в то время раскинуты были на обширном пространстве: никто, однако же, не сомневался, что разгневанное божество мгновенно разрушило этот беззаконный город¹²⁰⁰. Позднее парфяне построили на развалинах Ниневии небольшие укрепления: об одном из таких укреплений упоминает и Тацит в своей летописи¹²⁰¹, четыре века спустя после Ксенофонта. Но укрепление, упоминаемое Тацитом, видно, не имело никакого значения: иначе Лукиан не мог бы сказать во втором веке после Р. X., что в это время «Ниневия уже совершенно исчезла и не осталось от нее более никакого следа, и что нельзя сказать, где она стояла»¹²⁰². И с этой поры многие путешественники и полководцы проходили по развалинам Ниневии¹²⁰³, заросшим травой¹²⁰⁴, даже не подозревая того, что под их ногами находится город, пред которым некогда дрожала вселенная; и ученые долго, в продолжение целых веков, напрасно трудились отыскать местность древней Ниневии¹²⁰⁵, пока наконец, сам Промысл не открыл развалин этого города, которые пред целым миром засвидетельствовали непреложность определений Иеговы, изреченных устами избранных Его.

При мысли об этом торжественном, великом свидетельстве святости и неизменности определений грозного Иеговы, невольно приходят на память следующие слова пророка Исаии: «отыщите в книге Иеговы и прочитайте! ничто из этого не убавится, одно другим не заменится; ибо Он изрек приговор устами моими и Дух Его совокупил их» (Ис.24:16–17). Да, ничто не прибавилось, ничто не заменилось одно другим: никакая сила не могла попрепятствовать исполнению грозного определения Иеговы относительно Ниневии; никакое могущество не могло изменить этого определения ни на одну йоту: «истина» Его «от земли воссияла (Пс.84:11)», скажем словами Писания, и блистательно оправдана позднейшими открытиями в Ниневии, Приведенные нами многочисленные свидетельства науки вполне подтверждают истинность и непреложность слова Божия. Конечно, можно было бы и более привести подобных свидетельств; но ими не убедить тех, которые «имеют очи чтобы не видеть» (ср. Ис.6:10; Рим.11:8), – а вера не нуждается в них, ибо она верует прежде, чем видит (ср. Ин.20:29; 1Пет.1:8; Рим.8:25). Все же, пришедшее в исполнение во очию всех, служит только к осуждению неверующих и подкреплению маловерных; для верующего же всякая, даже кажущаяся маловажною, победа слова Божия служит к подкреплению только радостной надежды и знамением того блаженного времени, когда вера упразднится и наступит видение (ср. 1Кор.13:9–13), Уничтожен Ассур, скажем в заключение словами О. Штрауса¹²⁰⁶, но не дух вражды против Бога и Его народа. Вавилон возник на его развалинах, а после него и другие. То, что Бог сделал с Ниневией, служит предызображением того, что может случиться во всякое время с враждебным Богу миром и его существами, пока зверь, о котором свидетельствует апокалипсис Иоанна, в котором соединяется могущество и нечестие всего мира, не будет низвергнут в преисподнюю и будет Бог всяческая во всех (1Кор.15:28). Тогда весь мир узнает, что Он Господь, уста по Господня глаголаша сия (Ис.1:20). Зане всяка плоть яко трава, и всяка слава человеча яко цвет травный, изсше трава и цвет ее отпаде: глагол же Господень пребывает во веки (1Пет.1:24–25).