Мой сыночек. Субъективные заметки об аборте и эвтаназии

Мой сыночек. Субъективные заметки об аборте и эвтаназии

(9 голосов4.6 из 5)

«Ты про­тив абор­тов и эвта­на­зии? – ска­за­ла мне подру­га, чело­век исклю­чи­тель­но поря­доч­ный, доб­рый, и вооб­ще, я ее очень люб­лю. – А по мне, так это одно из вели­чай­ших дости­же­ний гуман­но­сти чело­ве­че­ства. И одно из сви­де­тельств роста духов­но­сти и милосердия.»

Я тогда пред­ло­жи­ла оста­вить эту тему, посколь­ку чув­ство­ва­ла него­тов­ность обе­их в тот момент спо­кой­но, без эмо­ций, обид и кол­ко­стей обсу­дить столь тон­кий вопрос. Но «зано­за» осталась.

Вопро­сы эти, что назы­ва­ет­ся, боль­ные. Про­тив­ни­ку упо­мя­ну­тых вещей, как пра­ви­ло, пред­ла­га­ет­ся такой вот аргу­мент: «Тебе лег­ко гово­рить, когда у тебя… А ты встань на мое (или чье-то) место!»

Ну что ж. На чье-то встать мне не полу­чит­ся – так как это будет опять тео­рия. Вспом­ню, что было со мной. Ибо так слу­чи­лось, что за срав­ни­тель­но корот­кий про­ме­жу­ток вре­ме­ни меня кос­ну­лись обе эти проблемы.

Замуж я вышла в 20 лет. Через неде­лю после сва­дьбы нам с мужем дали ком­на­ту в обще­жи­тии пло­ща­дью 7,5 мет­ров. Мы были счаст­ли­вы – нако­нец-то у нас есть свой дом! «Но с детьми пока подо­ждем, – ска­зал супруг. – Сама видишь, даже кро­ват­ку неку­да поста­вить». Я лег­ко согла­си­лась. (Надо ска­зать, что в то вре­мя я хоть и вери­ла в Бога, но вера эта была вполне язы­че­ская, и ника­ки­ми услов­но­стя­ми-запо­ве­дя­ми меня не свя­зы­ва­ла.) Про­шел месяц, дру­гой. Мы ста­ра­тель­но соблю­да­ли все предо­сто­рож­но­сти. Но вот одна­жды мне что-то пока­за­лось. И я, напу­ган­ная, сооб­щи­ла мужу, что, похо­же… Ту его счаст­ли­вую улыб­ку я вижу до сих пор. Прав­да, она тут же сме­ни­лась оза­бо­чен­ной гри­ма­сой. Через день выяс­ни­лось, что тре­во­га было лож­ной. Одна­ко, нам кое-что уже ста­ло ясно друг про дру­га. И, спу­стя меся­ца пол­то­ра, мы уже таин­ствен­но улы­ба­лись на закли­на­ния дру­зей и род­ных «не заво­дить детей, пожить для себя».

Дело было в кон­це осе­ни. Грипп гулял по город­ку, при­шел и к нам. И с деся­ти­не­дель­ным живо­том я улег­лась в боль­ни­цу – ост­рый рино­си­ну­сит, ослож­не­ние после зло­по­луч­но­го грип­па. Ту пят­ни­цу я тоже пом­ню вот уже один­на­дцать лет.

- Бере­мен­ная? – нахму­ри­лась моло­день­кая врач. – Ну, это ниче­го. В поне­дель­ник пой­дешь в сосед­нее зда­ние, зна­ешь, где гине­ко­ло­гия? Там сде­ла­ешь аборт быст­рень­ко, и – к нам. И тогда уже спо­кой­но будешь лечить­ся, а то тебе непо­нят­но сей­час, что мож­но. А за ребен­ка не вол­нуй­ся – грип­пом боле­ла, все рав­но урод будет. В сле­ду­ю­щий раз поак­ку­рат­нее будь. Опе­ра­ции тоже не бой­ся – по направ­ле­нию наше­му, под общим нар­ко­зом сделают.

Вече­ром при­шел муж. Я вышла к нему со страш­ной голов­ной болью, под­би­тым гла­зом (ко все­му про­че­му, во вре­мя откач­ки, види­мо, у меня затро­ну­ли какой-то нерв в носу или сосуд, не знаю) и заре­ван­ная, пере­да­ла сло­ва вра­ча. О, как мне хоте­лось, что­бы он ска­зал твер­до: «нет!». Но он, как и я, как и та врач, был все­го лишь сыном сво­е­го вре­ме­ни. И в Бога верил не боль­ше мое­го. Поэто­му он толь­ко поник голо­вой и ска­зал, что – раз надо, то… Но, может, все-таки как-нибудь?..

Я тоже наде­я­лась на это «все-таки как-нибудь». Наде­я­лась до утра поне­дель­ни­ка. Спать эти три ночи я не мог­ла: дико боле­ла голо­ва (а лекар­ство мне сест­ры давать боя­лись), но силь­нее голо­вы боле­ло серд­це. Пала­та раз­де­ли­лась на два лаге­ря. Одни жале­ли меня и руга­ли вра­чей. Дру­гие уго­ва­ри­ва­ли, что – ниче­го страш­но­го, моло­дая, люди по десять абор­тов дела­ют и нор­маль­но живут. А я пла­ка­ла. И боя­лась. Стыд­но вспом­нить, конеч­но. Но пере­жи­ва­ла я боль­ше не из-за того ребен­ка, кото­ро­му пред­сто­я­ло погиб­нуть. А – от стра­ха, что боль­ше у меня не будет детей. Ну, и вооб­ще… Хотя сло­ва вра­чи­хи о том, что непре­мен­но теперь родит­ся урод, и про­чие «вес­кие» аргу­мен­ты вку­пе с моим роб­ким и мни­тель­ным харак­те­ром дела­ли аборт делом уже фак­ти­че­ски решен­ным. И сле­зы были лишь опла­ки­ва­ни­ем сво­ей горь­кой судь­бы. В сла­бень­кой надеж­де на «все-таки как-нибудь».

В поне­дель­ник утром мне дали таб­лет­ку аналь­ги­на, и голо­ва про­шла. Потом меня вызва­ли к вра­чу. Вме­сто давеш­ней девуш­ки меня встре­ти­ла пожи­лая зав. отде­ле­ни­ем. Лицо у нее было доб­рое, весь вид какой-то «опыт­ный», а голос – самый, что ни на есть «док­тор­ский», успо­ка­и­ва­ю­щий и все­ля­ю­щий все мыс­ли­мые и немыс­ли­мые надеж­ды. Она посмот­ре­ла на мою опух­шую от слез физио­но­мию с огром­ным синя­ком во всю щеку и пока­ча­ла головой:

- Ну и мамаш­ки пошли… Чего ж ты ревешь-то? Мало ли кто что ска­зал? Не бой­ся – и нос выле­чим, и ребен­ка родим. А к вра­чу все же иди – надо от него справ­ку для нас.

Еще не веря сво­им ушам, я попле­лась за мед­сест­рой в сосед­ний кор­пус. Гине­ко­ло­гом ока­зал­ся здо­ро­вен­ный дядь­ка. Гла­за его под силь­ны­ми очка­ми име­ли какое-то стран­ное выра­же­ние. Напи­сав в «исто­рии» все, что поло­же­но, он мол­ча вру­чил ее мне. Мож­но было ухо­дить. Но я все-таки реши­ла спро­сить, спе­ци­а­лист же:

- А ска­жи­те… Это дей­стви­тель­но луч­ше было бы сде­лать сей­час аборт? Мне ска­за­ли, что грипп…

Он пожал плечами:

- Это уж как сами решите.

- Но…

И тут он взгля­нул на меня сво­и­ми стран­ны­ми гла­за­ми, и от это­го взгля­да и после­ду­ю­щих слов мне ста­ло как-то жут­ко и холодно:

- А зачем он тебе нужен-то? Этот ребе­нок? Ведь тебе все­го два­дцать. Сту­дент­ка. В обща­ге живешь, небось?

Я не нашлась, что на это отве­тить, про­бор­мо­та­ла нечто невнят­ное и поспе­ши­ла рети­ро­вать­ся. Из отде­ле­ния я ухо­ди­ла, почти бежа­ла. На попа­дав­ших­ся навстре­чу жен­щин ста­ра­лась не смот­реть. «Аборт­ни­цы», – с пре­зре­ни­ем гово­ри­ла моя мама. Неве­ру­ю­щая, но ярая про­тив­ни­ца абор­тов. Я не чув­ство­ва­ла пре­зре­ния. Но со сво­им живо­том каза­лась себе доч­кой Рок­фел­ле­ра, невесть как ока­зав­шей­ся в нищем квар­та­ле. Мне хоте­лось обе­и­ми рука­ми при­крыть его, как ска­зоч­ное сокро­ви­ще, кото­рое в любую мину­ту могут захо­теть отнять в этом страш­ном доме скор­би. Сей­час мне немно­го смеш­но и стыд­но даже за такие мыс­ли – ведь не толь­ко с абор­та­ми там лежат… Но тогда мне каза­лось, что любая мед­сест­ра смот­рит на меня с подо­зре­ни­ем, как на бег­лян­ку, и вот-вот схва­тит за руку и пота­щит в один из тех жут­ких каби­не­тов, раз­бе­рут­ся потом, да будет поздно.

Гля­дя на сына, я ино­гда вспо­ми­наю те дни. И тело про­би­ра­ет нехо­ро­шая дрожь. Ведь это ЕГО жизнь висе­ла на волос­ке! Его, мое­го род­но­го сыноч­ка, вот это­го имен­но деся­ти­лет­не­го маль­чи­ка, вред­но­го, невос­пи­тан­но­го, полу­ча­ю­ще­го трой­ки по мате­ма­ти­ке и рус­ско­му язы­ку, спо­ря­ще­го с бабуш­кой и выклян­чи­ва­ю­ще­го день­ги на пеп­си-колу. Кото­рый не зна­ет, кем ему стать – пова­ром, музы­кан­том или спец­на­зов­цем, боит­ся слу­жить в армии, сочи­ня­ет сказ­ки, молит­ся Богу и меч­та­ет о кол­лек­ции филь­мов «про Дже­ки Чена». Это о ЕГО ЖИЗНИ шла речь в те страш­ные дни! А вовсе не о бес­смыс­лен­ном бытии како­го-то неве­до­мо­го, бес­чув­ствен­но­го и без­лич­но­го эмбри­о­на, бес­фор­мен­но­го комоч­ка живых кле­ток, неот­ли­чи­мо­го от заро­ды­ша рыбы или кро­ли­ка. Но ведь если бы тот эмбри­он, кото­рый все рав­но, что рыба или кро­лик, уни­что­жи­ли тогда, то – кто бы сей­час пере­ска­зы­вал мне фильм, жало­вал­ся на неспра­вед­ли­вость «англи­чан­ки», читал новый сочи­нен­ный сти­шок? Да, конеч­но, воз­мож­но, это был бы кто-то… С тем же име­нем, фами­ли­ей и отче­ством, толь­ко помлад­ше на год-дру­гой. Толь­ко – с иным харак­те­ром. Иной внеш­но­стью. Иной душой. Сло­вом, это был бы все­го лишь ДРУГОЙ РЕБЕНОК, млад­ший бра­тиш­ка мое­го Сере­жи. А Сере­жи – тако­го, какой он есть сей­час – не было бы. Нико­гда. Он умер бы. Не от болез­ни или несчаст­но­го слу­чая, нет. Он был бы – убит. Ради того толь­ко, что­бы ЕГО МАМА мог­ла не про­сто выле­чить – а БЕЗ ОСОБЫХ ХЛОПОТ выле­чить… насморк. И это был бы не рыба, не кро­лик. А – мой сын. Каж­дый чих кото­ро­го сей­час застав­ля­ет эту самую маму вздра­ги­вать и хва­тать­ся за градусник.

Сла­ва Тебе, Гос­по­ди, что сохра­нил тогда ему жизнь!

И еще – сла­ва Тебе, Боже, за то, что десять лет назад в Рос­сии не было зако­на об эвта­на­зии. Его и сей­час пока нет. Что раду­ет. Поче­му? Рас­ска­зы­ваю дальше.

Спу­стя год после рож­де­ния сына, заме­ча­тель­но кра­си­во­го и здо­ро­во­го маль­чи­ка, я сиде­ла в каби­не­те вра­ча-рев­ма­то­ло­га и с ужа­сом слу­ша­ла о сво­ей буду­щей жиз­ни. Ниче­го уте­ши­тель­но впе­ре­ди меня не жда­ло. Дикие боли в суста­вах рук и ног ока­за­лись вовсе не пре­хо­дя­щим недо­мо­га­ни­ем, след­стви­ем недо­стат­ка вита­ми­нов или пере­из­быт­ка «шла­ков». «Рев­ма­то­ид­ный арт­рит» назы­ва­лась эта шту­ка. И лекар­ства от нее не было. Рав­но, как и упо­ва­ния, что когда-нибудь «прой­дет». Врач не счи­тал нуж­ным щадить меня, все­ляя надеж­ды на мало­ве­ро­ят­ное чудо. И чест­но рас­ска­зал, что меня ждет. Ска­зать, что мне было пло­хо тогда – зна­чит, ниче­го не сказать.

Это было жут­кое вре­мя. Годы, мучи­тель­ные не столь­ко даже то обост­ряв­шей­ся, то нена­дол­го отпус­кав­шей болез­нью, сколь­ко – тяже­лы­ми мыс­ля­ми, отча­я­ни­ем и стра­хом. Я совер­шен­но серьез­но и искренне упра­ши­ва­ла мужа, что­бы поско­рее нашел себе дру­гую жен­щи­ну – пока сын слиш­ком малень­кий, не заме­тит под­ме­ны. А сама я тогда смо­гу спо­кой­но исчез­нуть из их жиз­ни, и хоть буду стра­дать от болез­ни, так – хоть не буду ему обу­зой. Пом­ню, как боя­лась выхо­дить на бал­кон, под­хо­дить к окну, про­си­ла пря­тать подаль­ше от меня уксус, спирт­ное, силь­ные лекар­ства. Что меня спас­ло от послед­не­го шага? Любовь мужа, созна­ние неко­то­рой все же ответ­ствен­но­сти за ребен­ка и, воз­мож­но, баналь­ная тру­сость. Каза­лось, что даже если я спрыг­ну с девя­то­го эта­жа, то все рав­но насмерть не разо­бьюсь, и послед­ствия будут нево­об­ра­зи­мо хуже. Потом при­ба­вил­ся страх за то, что и после ТАКОЙ смер­ти не будет покоя. Это уже вну­ши­ли оккуль­ти­сты, Лаза­рев, за что ему и спа­си­бо – дер­жа­ло меня это все-таки сильно.

Потом я уве­ро­ва­ла по-насто­я­ще­му, при­ня­ла пра­во­сла­вие и обре­ла желан­ный покой. Пере­ста­ла боять­ся буду­ще­го, мучить себя и дру­гих. Осво­бо­ди­лись силы души для жиз­ни и – любви.

А если…

А если бы эвта­на­зия была при­ня­та? Если бы – была при­ня­та дав­но, лет 50–70 назад? Ведь боль­ше, как ока­зы­ва­ет­ся, и не надо, что­бы люди при­вык­ли к тому, что это – нор­маль­но и даже хоро­шо (абор­ты тому – при­мер и доказательство).

Ста­ла бы я раз­ду­мы­вать хоть – не гово­рю год – день, неде­лю, месяц?! Ста­ли бы десят­ки вра­чей искать сред­ства хоть как-то облег­чить, при­оста­но­вить мою болезнь, раз­ви­вав­шу­ю­ся до обид­но­го слиш­ком быст­ро и неуклон­но, почти без оста­но­вок? Ста­ли бы род­ные, дру­зья, близ­кие, про­сто зна­ко­мые изо всех сил помо­гать мне жить, как дела­ют они это теперь, и бла­го­да­ря чему мое суще­ство­ва­ние вовсе нель­зя назвать сколь­ко-нибудь жалким?

Страш­но и нехо­ро­шо так думать про людей? Но – пере­чи­та­ем преды­ду­щую исто­рию. Да, там я пла­ка­ла. Пла­ка­ла – о себе, не о ребен­ке, в этом я при­зна­юсь. Пото­му что тоже была доче­рью сво­е­го вре­ме­ни и, несмот­ря на мами­но непри­я­тие абор­тов, име­ла «широ­кие взгля­ды». И я не виню ни тех вра­чей, ни мужа, ни сосе­док по пала­те, ни подру­гу, со слов кото­рой нача­ла этот рас­сказ. То, что каза­лось диким и невоз­мож­ным сто лет назад ныне вос­при­ни­ма­ет­ся как «одно из вели­чай­ших дости­же­ний гуман­но­сти чело­ве­че­ства». И как тогда, не желая ломать голо­ву поис­ка­ми средств лече­ния от рино­си­ну­си­та бере­мен­ной жен­щи­ны, врач запро­сто пред­ла­га­ла изба­вить­ся от столь досад­ной и незна­чи­тель­ной поме­хи, как ребе­нок, как тогда муж толь­ко груст­но качал голо­вой, как дру­гой врач недо­умен­но жал пле­ча­ми, мол – зачем тебе эти хло­по­ты? – так и в слу­чае столь непри­ят­ной болез­ни вме­сто столь­ких хло­пот, воз­ни и все ухуд­ша­ю­ще­го­ся состо­я­ния не про­ще ли было бы выбрать самый лег­кий и удоб­ный, при­выч­ный (в тех пред­по­ла­га­е­мых, вовсе не неве­ро­ят­ных, увы, усло­ви­ях) путь? Ведь – мас­са людей пре­кра­ща­ет жизнь таким обра­зом, и ниче­го, живут… Кто? Ну, их род­ствен­ни­ки, близ­кие. Дру­гие люди. А дети – они уже не дети само­убийц. «Мама забо­ле­ла и сде­ла­ла эвта­на­зию» так будут гово­рить под­рос­ше­му сирот­ке. Это куда более достой­но и кра­си­во, чем «мама пове­си­лась» или «спрыг­ну­ла с балкона».

Но тако­го пока, к сча­стью, нет. И у мое­го сына есть мама. Пусть она почти все вре­мя про­во­дит теперь, сидя на кро­ва­ти, но когда в книж­ке или в кино вдруг у малень­ко­го героя уми­ра­ет мама, мой маль­чик начи­на­ет бес­по­ко­ить­ся и обя­за­тель­но ска­жет: «сла­ва Богу, у меня мама есть». И у мужа мое­го есть жена. Кото­рая уже не толь­ко кофе в постель не при­не­сет, но и оде­я­ло на нос без помо­щи не натя­нет. И тем не менее, он поче­му-то до сих пор так и не собрал­ся обза­ве­стись кем-нибудь дру­гим. Да и у меня самой есть надеж­да после «кон­чи­ны хри­сти­ан­ской, мир­ной» попасть куда-нибудь в более свет­лое местеч­ко, неже­ли в то, кото­рое ждет люби­те­лей сво­бод­ных поле­тов с высо­ких эта­жей. По край­ней мере, мож­но наде­ять­ся на отпе­ва­ние и поми­на­ние у Пре­сто­ла Божье­го в храме.

Сло­вом, посто­я­ла я и на поро­ге абор­та­рия и – каби­не­та, где про­из­во­дят ту самую эвта­на­зию. Гос­подь удер­жал меня от того, что­бы пере­шаг­нуть обе эти чер­ты. Я не пере­стаю бла­го­да­рить Его за эту милость.

Хотя, может быть, я не пра­ва, и гораз­до гуман­нее и мило­серд­нее было бы поз­во­лить и то и то. Но это уж – пусть чита­тель судит сам.

Автор: Свет­ла­на Дьяконова

Источ­ник: Жур­нал «Фома»

Обра­ща­ем ваше вни­ма­ние, что инфор­ма­ция, пред­став­лен­ная на сай­те, носит озна­ко­ми­тель­ный и про­све­ти­тель­ский харак­тер и не пред­на­зна­че­на для само­ди­а­гно­сти­ки и само­ле­че­ния. Выбор и назна­че­ние лекар­ствен­ных пре­па­ра­тов, мето­дов лече­ния, а так­же кон­троль за их при­ме­не­ни­ем может осу­ществ­лять толь­ко леча­щий врач. Обя­за­тель­но про­кон­суль­ти­руй­тесь со специалистом.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

1 Комментарий

  • Алек­сандр, 05.05.2018

    Да,такие жиз­нен­ные, дра­ма­тич­ные исто­рии , но с хоро­шим кон­цом, заме­ча­тель­ный при­мер того, что нико­гда не надо отча­и­вать­ся, все­гда есть надеж­да, тем более если есть вера, вера в эту самую надеж­ду и конеч­но, в Бога.

    Вооб­ще, на сколь­ко я знаю, что если Гос­подь посы­ла­ет тебе ребен­ка, то он и даст то, (под­чер­ки­ваю) необ­хо­ди­мое, для вос­пи­та­ния и содер­жа­ния ребен­ка. Ну, не в том смыс­ле, что я и мама будем лежать на диване, а пам­пер­сы и погре­муш­ки будут сыпать­ся с потол­ка, а в том, что Бог будет направ­лять тебя, помо­гать тебе и давать силы на все это. Ну,  а если Бог помо­га­ет,  то вы пони­ма­е­те,  да, резуль­тат 100%-ный. Конеч­но, я в боль­шей сте­пе­ни гово­рю о буду­щих и ново­ис­пе­чен­ных мамоч­ках. Кото­рые ноча­ми не спят, кото­рые, посмот­ришь в окно, несколь­ко раз в день, каж­дый день, и в дождь и метель и моро­зы, гуля­ют часа­ми со сво­им малют­ка­ми или дву­мя и более. Где трое и более, то уже жал­ко мамо­чек ста­но­вит­ся…  Есть зна­ко­мая моло­дая семья, у них один ребе­но­чек годо­ва­лый, реши­ли бра­ти­ка или сест­рич­ку пода­рить, пока раз­ни­ца не боль­шая, пока так ска­зать на волне (я тоже счи­таю, что луч­ше сра­зу дво­их рожать, ну год или два раз­ни­ца чтоб была, у меня лич­но двое маль­чи­ков, почти два года раз­ни­цы), так вот мамоч­ка забе­ре­ме­не­ла, все нор­маль­но, в ито­ге роди­лась трой­ня… вот это сюр­приз!!! Папа конеч­но серьез­но заду­мал­ся, но вро­де счаст­лив, про­сто неосо­знал ещё. Вот в таких ситу­а­ци­ях Гос­подь дает силы и маме и папе, как физи­че­ских,  так и мораль­ных и всех осталь­ных тоже. Глав­ное самим не уны­вать, не пани­ко­вать, верить, стре­мить­ся, молиться.

    Что каса­ет­ся абор­тов, пом­ню мне испол­ни­лось где-то лет 15 и я на каком-то празд­ние в семей­ном кру­гу узнаю, что ока­зы­ва­ет­ся я не желан­ный ребе­нок, мои роди­те­ли хоте­ли сде­лать аборт. Они сами это и рас­ска­за­ли. Вре­ме­на те были  конец 70‑х, у них уже была доч­ка, моя сест­ра полу­то­ра лет. Жили, как боль­шин­ство в кому­нал­ке, сосе­ди алка­ши, по квар­ти­ре бега­ли кры­сы, в мага­зи­нах ниче­го нет, коро­че сами зна­ет. Конеч­но, я могу их понять, я их не осуж­даю, к тому же, на Божий свет я все-же появил­ся и бла­го­да­ря кому, пра­виль­но — моей доро­гой бабуш­ке. Имен­но она отго­во­ри­ла или уго­во­ри­ла не делать аборт. Я когда узнал, не ска­жу, что как-то рас­стро­ил­ся или оби­дел­ся на роди­те­лей, но к бабуш­ке стал отно­сит­ся ина­че. Мне жаль, что сей­час её уже с нами нет и я не могу её пол­но­цен­но побла­го­да­рить. Но думаю, она была счаст­ли­ва уви­деть вырос­ших, взрос­лых сво­их вну­чат и пра­вну­ков, кото­рых мог­ло бы и не быть, если бы в тот день она про­мол­ча­ла и не засту­пи­лась за меня. Спа­си­бо тебе, моя люби­мая бабушка!!!

     

    Думаю и роди­те­ли, загля­нув тогда в буду­щее, ныне насто­я­щее, ска­за­ли бы, нет не будет абор­та, будем рожать не смот­ря не на что.

    Да я пони­маю, что быва­ют ситу­а­ции куда слож­нее, когда вра­чи ста­вят страш­ные диа­гно­зы, но что тут ска­жешь. Не все­гда Гос­подь посы­ла­ет ребен­ка для радо­сти, ино­гда для испы­та­ния, стя­жа­ния, науче­нию, муд­ро­сти и для ино­го Сво­е­го про­мыс­ла,  но все же несо­мнен­но для  наше­го бла­га. Поэто­му таким семьям,  желаю огром­но­го тер­пе­ния и сил. Как гово­рит­ся,  Гос­подь не дает сверх сил, если дал, зна­чит выдер­жишь и вытерпишь.

    Всем здо­ро­вых и боль­ших семей.

    Ответить »
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки