Война

Войны как формы противоборства между людьми появились в результате грехопадения человека. Война представляет собой противоположность мирному состоянию жизни людей. Частные причины тех или иных войн могут быть различными, но духовные причины связаны с греховностью нашего мира. Можно сказать, что причины войн связаны с несоблюдением колоссальными массами людей Божественных заповедей о любви к Богу и ближним.

Война является физическим проявлением духовного недуга человечества – братоубийственной ненависти (Быт.4:3–12). Война как проявление ненависти и насилия с обеих сторон всегда является злом, противоположна любви и несет за собой целый ряд тяжелых последствий для жизни людей. О том, что причиной войны являются человеческие пороки, учат святые отцы:

«Ничто не бывает столько причиною вражды и раздора, как любовь к земным благам, пристрастие к славе, богатству или удовольствиям» (свт. Иоанн Златоуст).

Особенно преступными являются войны между христианами, демонстрирующие отсутствие между ними богозаповеданной любви (см.: Ин.13:35) и являющиеся позором перед лицом нехристиан.

Войны сопровождают человечество на протяжении всей его истории после грехопадения и в соответствии с евангельским учением, будут продолжаться до завершения истории нынешнего мира, что произойдет со Вторым пришествием Господа Иисуса Христа (Мф.24:6-7; Мк.13:7-8; Лк.21:9-10).

Существует целый ряд древних свидетельств того, что ранние христиане, следуя призывам Христа любить своих врагов и не воздавать злом за зло, не считали возможным службу в армии, которая предполагает пролитие крови, а также участие в языческих церемониях. В частности, такой раннехристианский памятник, как «Апостольское предание», гласит:

«Воин, находящийся под властью, пусть не убивает человека. Если ему приказывают, пусть не выполняет этого и не приносит клятвы. Если же он не желает, будет отвержен. Кто является военачальником или городским магистратом, кто носит пурпуровую одежду, пусть прекратит это, либо будет отвержен. Оглашаемый или христианин, желающие стать воинами, да будут отвержены, потому что они презрели Бога».

См.: Раннехристианские авторы и каноны Церкви о греховности любого убийства.

Вместе с тем нужно сказать, что в армии Римской империи еще до IV века присутствовали христиане (вероятно, те, кто обратился к вере уже будучи на военной службе). Также следует принимать во внимание, что военнослужащие могли исполнять полицейские функции либо заниматься строительством дорог, мостов и укреплений.

Позднее, когда христианство стало религией империи, среди христианских богословов, особенно на Западе, стало доминирующим представление о том, что христиане могут занимать должности, предполагающие возможность вынесения и исполнения смертных приговоров, объявления и ведения войны. Появилось обоснование для участия христиан в войнах с целью обороны и восстановления попранной справедливости. Однако это представление основывалось не столько на текстах Священного Писания, сколько на доводах разума и дохристианской концепции «справедливой войны», которую особенно развивал св. Августин.

Святость подразумевает нравственную чистоту и особую причастность человека к Богу. Не может быть проявлением святости то, что противоречит заповедям Божиим о любви к врагам и об отказе от воздаяния злом за зло. То, что считается подвигом в глазах людей, необязательно является таковым для Бога.

Император Никифор Фока (963-969 гг.) «задумал издать закон, чтобы тех воинов, которые погибли на войне, причислять к лику святых только за то, что пали на войне, не принимая во внимание ничего иного. Он принуждал Патриарха и епископов принять это как догмат. Патриарх и епископы, храбро оказав противодействие, удержали императора от этого намерения, делая упор на канон Василия Великого, который гласит, что воин, убивший на войне врага, должен быть отлучен на три года от причастия» (Лев Диакон. История. М., 1988, сс. 118-119).

Стоит отметить, что большинство канонизированных Церковью святых, которые в определенный период своей жизни состояли на военной службе, изначально были прославлены за праведную кончину (среди них было немало мучеников за Христа), а не за участие в войнах. Известны также случаи, когда лица мирного рода деятельности в поздних версиях жизнеописаний были представлены как воины (например, св. Димитрий Солунский в раннем житии – учитель веры, в поздних версиях – военачальник).

Хотя эти слова часто звучат в православной среде в связи с воинской службой, нет никаких оснований относить их к ней. В Евангелии Господь относит их к Самому Себе, говоря о Своем самопожертвовании через принятие страданий и смерти за других людей. Это понимание подтверждается самим евангелистом Иоанном в его послании: «Любовь познали мы в том, что Он положил за нас душу Свою: и мы должны полагать души свои за братьев» (1Ин.3:16). Существует огромная разница между тем, чтобы отдавать свою жизнь за братьев по примеру Христа и отнимать жизни у других, хотя бы и ради защиты ближних.

Это метафора. В христианстве, начиная с апостольских времен, воинское служение использовалось как метафора той духовной борьбы, которую должен вести каждый христианин. Воинами Христовыми, в особом значении слова, христиане называются в связи с тем, что ведут борьбу с силами зла. Вот как пишет об этом апостол Павел:

«Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной» (Еф.6:12).

«Станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого; и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие» (Еф.6:14-17).

Слова Спасителя о том, что Он пришел принести «на землю... не мир... но меч» (Мф.10:34), не противоречат тому факту, что нормой отношения между людьми Он называет любовь, однако подчеркивают, что Его последователям придется вести острейшую борьбу со злом, чем, собственно, и занимается Вселенская Православная Церковь. До скончания века, пока мир лежит во зле, Земная Церковь пребудет Церковью воинствующей (со злом). Небесная же Церковь именуется Торжествующей.

«Справедливые» и «несправедливые» войны – оценочные понятия, которые могут меняться в обществе зависимости от нравственного уровня людей, пропаганды и т.п. Та война, которая сегодня большинству кажется справедливой, завтра может быть осмыслена противоположно. Опять же, воюя, одна из сторон может действовать несправедливо, тогда как другая – справедливо, но чаще всего каждая из сторон воюет, нарушая нормы справедливости.

Как было указано выше, сама концепция справедливой войны, развитая св. Августином и последующими христианскими богословами, заимствована у дохристианских мыслителей (в частности, у Цицерона).

Цель Бога в отношении падшего человечества – привести его к спасению, освободив от власти греха. Когда во времена Ветхого Завета Бог повелевал Израилю истреблять его врагов, помимо прочего, Он имел в виду помощь еврейскому народу в осуществлении возложенной на него миссии – быть хранителем истинной, спасительной веры. Отметим, что в среде именно этого народа надлежало родиться Христу – Спасителю мира.

Достойно замечания, что палестинские языческие племена того времени отличались крайним нечестием (жертвоприношения детей, «священная проституция» и пр.), давно переполнили меру беззаконий и неисправимо укоренились во зле.

Мы не должны сомневаться, что любое действие Бога направлено на благо, до Боговоплощения и образования Церкви это были радикальные меры по ограничению зла, подобные ликвидации раковой опухоли.

Христианин должен следовать заповедям Господа Иисуса Христа, Который учил любить своих врагов и не воздавать злом за зло. Последовательное воплощение этих принципов на практике несовместимо с убийством ближних. Спаситель предупреждал Своих учеников, что их будут гнать и убивать, но никогда не призывал их отвечать тем же или лишать жизни других ради достижения каких-то благих целей.

Христианин, избирающий в наше время военное дело как профессию, должен осознавать, что:
- он окажется в коллективе, где сквернословие (матерщина) наверняка будет языком общения, а не только ругательством;
- что он вверяет свою волю, добровольно поступает в безусловное послушание к руководителям различного нравственного и духовного уровня;
- что для него не будет исключена необходимость участия в беззаконных, захватнических военных операциях или войнах;
- что ему далеко не всегда будет возможно дать нравственную оценку своим действиям (в качестве цели военным обычно даются координаты на местности, а не наименование объекта (военный склад или больница)).

«Вчиненным единожды в клир и монахам, определили мы не вступать ни в воинскую службу, ни в мирский чин: иначе дерзнувших на сие, и не возвращающихся с раскаянием к тому, что прежде избрали для Бога, предавать анафеме», – говорится в 7‑м правиле IV Вселенского Собора.

Епископ Уржумский и Омутнинский Иоанн:

«В истории Церкви имели место нарушения этого правила. [...] Однако это все же были исключения, вызванные особыми обстоятельствами времени.
В мирное время переход священника или монаха на воинскую службу однозначно считался грехом. Характерен пример из «Страдания 42 мучеников Аморийских» (IX век). Когда этих византийских офицеров мусульмане, пленившие их, вели на казнь, и они достигли реки Евфрата, мусульманин-судья подозвал одного из них, святого Феодора Кратера, и сказал ему: «Ты был некогда клириком, принадлежа к чину так называемых иереев, но, отвергнув такую степень, взялся потом за копье и оружие, убивал людей; что ж ты притворяешься христианином, отрекшись от Христа? Не следует ли тебе лучше обратиться к учению пророка Мухаммеда и у него искать помощи и спасения, когда ты уже не имеешь никакой надежды на дерзновение перед Христом, от которого добровольно отрекся?»
На это святой Феодор ответил, что поэтому он тем более обязан пролить кровь за Христа, дабы обрести искупление своих прегрешений. Как следует из содержания текста, сам мученик осознавал, что, таким образом, совершал грехи.
Достойно упоминания также то, что митрополит Киевский Георгий в сочинении «Стязание с латиною» среди заблуждений римо-католиков упоминает о том, что они позволяют “ходить на войну епископам и священникам и свои руки кровью осквернять, чего Христос не повелел”». (Из доклада на ХХVIII Международных Рождественских образовательных чтениях, 2020 год).

Перед битвой на Куликовом поле, когда войско князя Димитрия стояло на Дону, по летописным свидетельствам, «приспела грамота от преподобного игумена Сергиа и от святаго старца благословение... веля ему битися с татары».

Однако эпизод с личным визитом князя к прп. Сергию, у которого он получил благословение и двух монахов, появляется лишь в более поздних источниках спустя десятилетия. В поздних редакциях «Сказания о Мамаевом побоище» (литературное произведение XV или XVI века) впервые рассказывается об этом визите, благословении и отправке иноков на битву.

В разных редакциях памятника инок Пересвет бьётся то с «печенегом», то с татарином Темиром, а в «Синопсисе» архим. Иннокентия (Гизеля) – с Челубеем. Среди историков нет единого мнения относительно достоверности данного эпизода. Таким образом можно сделать вывод, что этот эпизод либо исключение, либо благочестивый миф. Можно ещё предположить, что речь шла о послушниках, которые ещё не приняли монашеских обетов.

Христос заповедал нам: «Люби́те врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Мф.5:44). У этой заповеди нет ограничений, любой враг-человек является объектом любви. Этим учение Христа отличается от многих других этических учений и вызывает естественное недоумение у тех, кто внимательно читает Евангелие. Такая любовь является одним из важных признаков христианского совершенства (Мф.5:48).

Наша обязанность состоит в том, чтобы ненавидеть злые дела и вообще зло, которое совершает человек, но при этом любить самого человека, желать ему покаяния и спасения. В связи с этим, свт. Иоанн Златоуст говорит о злых и нечестивых людях вообще:

«Как, скажешь, неужели не должно ненавидеть даже врагов и язычников? Должно ненавидеть, но не их, а их учение, не человека, а порочную жизнь и развращенную волю. Человек есть дело Божие, а заблуждение – дело диавола. Потому не смешивай Божьего с диавольским. <...> Должно не ненавидеть, а оказывать милость; ведь, если ты будешь ненавидеть, то как можешь обратить заблуждающегося, как будешь молиться за неверного? <...> Если мы станем ненавидеть нечестивых и беззаконных, то, простираясь далее, будем ненавидеть и грешников; а идя таким путем, мало-помалу отделимся от большей части братий, или, лучше, от всех, потому что нет никого без греха. Если должно ненавидеть врагов Божиих, то должно ненавидеть не только нечестивых, но и грешников; а в таком случае мы будем хуже зверей, отвращаясь от всех и надмеваясь гордостью, подобно фарисею».

Оценивать в нравственном отношении общественно значимые события и явления, включая военные действия, – соответствует задачам епископов как представителей учащей части Церкви. Однако их оценки могут быть и ошибочными.

Попытка дать нравственную оценку военных действий связана с большим количеством факторов, затрудняющих ее объективность: степень осведомленности, политическая ангажированность, человеческий страх и т.п. Поэтому, не следует априори воспринимать ее, как голос Божий, но как суждение человека или определенной части представителей Церкви, к которому нужно прислушиваться с рассудительностью.

Имеет смысл сверять частные мнения с соборными определениями. Вот, что говорит соборный документ: "Основы социальной концепции Русской Православной Церкви":

«... существуют области, в которых священнослужители и канонические церковные структуры не могут оказывать помощь государству, сотрудничать с ним. Это:
а) политическая борьба, предвыборная агитация, кампании в поддержку тех или иных политических партий, общественных и политических лидеров;
б) ведение гражданской войны или агрессивной внешней войны;
в) непосредственное участие в разведывательной и любой иной деятельности, требующей в соответствии с государственным законом сохранения тайны даже на исповеди и при докладе церковному Священноначалию».

Кроме того там сказано:

«Если власть принуждает православных верующих к отступлению от Христа и Его Церкви, а также к греховным, душевредным деяниям, Церковь должна отказать государству в повиновении. Христианин, следуя велению совести, может не исполнить повеления власти, понуждающего к тяжкому греху. В случае невозможности повиновения государственным законам и распоряжениям власти со стороны церковной Полноты, церковное Священноначалие по должном рассмотрении вопроса может предпринять следующие действия: вступить в прямой диалог с властью по возникшей проблеме; призвать народ применить механизмы народовластия для изменения законодательства или пересмотра решения власти; обратиться в международные инстанции и к мировому общественному мнению; обратиться к своим чадам с призывом к мирному гражданскому неповиновению».

В официальных церковных документах такого понятия не встречается. Однако некоторые церковные проповедники выражались в подобном духе, говоря о войнах, начинаемых по справедливой причине.

Стоит заметить, что, используя прилагательное «священная» по отношению к войне, некоторые христиане тем самым полагают, что она одобряется Богом, а значит и ее участники (с одной из сторон) совершают благое дело. В то время как Господь не только явно не выразил им поддержки в этом деле, но и прямо осудил кровопролитие: «Все, взявшие меч, мечом погибнут» (Мф.26:52). Ситуация часто усугубляется, когда обе стороны, участвующие в противостоянии, считают себя действующими по воле Божией.