Цитаты о войне (49)

Моральная оценка войны не может иметь абсолютного характера. Война может быть и добром, и злом в зависимости от целей, которые она преследует. Индивидуальная христианская совесть не должна смущаться принципиальным отношением к войне. В принципе война недопустима. Но совесть должна очень смущаться вопросом: во имя чего ведется война? Ибо если не всякая война зло, то и не всякая война добро.

Если «убийство» грех, потому что нарушает заповедь о любви, то тем более только та война грех, которая нарушает этот высший принцип любви. Другими словами: не всякая война грех, а лишь та война, которая преследует злую цель, ибо моральное значение войны определяется тем, во имя чего стремятся к победе.

Христианство принципиально войны не отрицает. Не всякая война является злом с христианской точки зрения. Может быть такая война, благословить которую не только не есть «компромисс», а прямой долг Христианской Церкви.

Тяжелое и страшное дело война, но она необходима и будет до тех пор, пока мир будет лежать во зле, пока на земле будет существовать беззаконие, пока не исчезнуть с лица земли преступные народы, для которых необходимо наказание и от которых нужно защищаться.

Перед нами и перед миром всегда стоит вопрос: существует ли война праведная? Евангельский ответ: наступательная, захватническая война – неправедная. Оборонительная – праведная

Зло всегда нападает, и добро должно защищаться. Каин всегда намеревается убить Авеля, и Авель должен защищаться. Поэтому защита от насилия со стороны зла, защита от преступников как своей жизни, так и жизни и мира своих ближних, и есть то, что отграничивает войну праведную от неправедной.

Лучше похвальная война, чем мир, отделяющий от Бога.

У нас война не против человеков, но против начальств и властей тьмы.

Убийство – не физическое, а нравственное явление, и оно прежде всего совершается духовно. Стреляющий и колющий солдат менее ответствен за убийство, чем тот, в ком есть руководящая воля к победе над врагом, непосредственно не наносящая физического удара.

Христианская война невозможна, как невозможно христианское государство, христианское насилие и убийство. Но весь ужас жизни изживается христианином, как крест и искупление вины. Война есть вина, но она также есть и искупление вины. В ней неправедная, грешная злая жизнь возносится на крест.

Внизу отражается то же, что и наверху, на земле то же, что и на небе. А вверху, на небе, ангелы Божьи борются с ангелами сатаны. Во всех сферах космоса бушует огненная и яростная стихия и ведется война. И на землю Христос принес не мир, но меч. В этом глубокая антиномия христианства: христианство не может отвечать на зло злом, противиться злу насилием, и христианство есть война, разделение мира, изживание до конца искупления креста в тьме и зле.

Зло войны есть знак внутренней болезни человечества. Материальные насилия и ужасы войны лишь сыпь на теле человечества, от которой нельзя избавиться внешне и механически. Все мы виновны в той болезни человечества, которая высыпает войной. Когда вскрывается гнойный нарыв, то нельзя видеть зла в самом вскрытии нарыва. Иногда это вскрытие нужно сделать насильственно для спасения жизни.

Война не есть источник зла, а лишь рефлекс на зло, знак существования внутреннего зла и болезни. Природа войны – символическая. Такова природа всякого материального насилия, – оно всегда вторично, а не первично.

Убийство и пролитие крови дурны и греховны, какова бы ни была цель.

Хотя Церковь и может благословлять людей на войну, но сама война – это, конечно, всегда плохо, это демонстрация немощи и грехопадения человечества.

Мы должны всегда руководствоваться заповедями Бога – живем ли мы мирной жизнью или ведем военные действия: закон Божий – для всех ситуаций. Священное Писание – это Господне руководство к действию.

Но на войне ты проливаешь человеческую кровь, пусть и защищая себя и свое Отечество, – и это невольное убийство все равно преступление, грех, который ты должен избыть покаянием, понеся епитимию.

Не всякую ярость Бог одобряет. Ты можешь проявлять гнев, но не до жестокости. Ты можешь проявить ярость, но не до звериной свирепости. Об этом всегда помнили люди, которые отправлялись на войну исполнить свой гражданский долг.

По закону Божию, на войну надо брать людей, которые уже состоялись, которые знают и понимают, почему они берут в руки оружие, за что они будут сражаться, что хотят оберегать.

Для смиренного носителя любви предпочтительнее быть убитым, чем убивать.

Коня приготовляют на день битвы, но победа – от Господа.

В словах Спасителя «все, взявшие меч, мечом погибнут» (Мф.25:52) заключен грозный приговор Божественного Правосудия всем врагам мира.

Убийством не является причинение смерти во время войны и казнь преступника. Это исполнение повеления Господа о начальнике, о котором сказано, что «он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое» (Рим. 13: 4). Но из этого никак не следует, что на войне допустимо все. Нельзя убивать пленных, безоружных, нельзя исполнять приказ, противоречащий воле Творца.

Добро или зло – война? Она является злом для развязавших войну, и, если человек во время войны озлобляется, начинает ненавидеть, значит, эта война становится злом и для него – в прямом смысле этого слова. Если человек понимает, что война послана ему и его народу за грехи и раскаивается, как это было во время Великой Отечественной войны, то такая война для него является искуплением.

Жизнь во Христе, жизнь праведная, в соблюдении заповедей Божиих есть лучшее средство предупреждать войну, и в этом состоит обязанность каждого гражданина, действительно заботящегося о благосостоянии своей страны и своего народа.

Человек не имеет права распоряжаться жизнью и смертью другого. Он не может самовольно вынести смертный приговор и исполнить его. Однако общество, защищаясь от преступника, может в крайнем случае наказать его лишением жизни. Законами также предусмотрена защита от убийцы и насильника с применением необходимых средств для защиты, вплоть до убийства. Что касается войн, то это исполнение гражданского долга, которое допускалось во все времена во всех христианских государствах.

Бог в войнах насылает казни на достойных наказания.

Воюющим в особенности и не следует гневаться, нападающим в особенности и не нужно раздражаться. Но, скажешь, как же иначе можно сражаться? Разумно, спокойно. Сражение есть стояние одной стороны против другой. Разве ты не видишь, что и сами войны подчинены закону, порядку и времени? А гнев есть не что иное, как безумное раздражение; безумный же не может сделать ничего разумного.

За то, что «не сохраняем завета Божия и не хотим ходить в законе Его» (Пс. 77:10), посылает на нас Господь «народ издалека, как устремление орлиное» (Втор. 28:49). Преследовавшие нас «были быстрее орлов небесных; гонялись за нами по горам, ставили засаду для нас в пустыне» (Плач 4:19).

Можно отдать жизнь свою не за всех, кто нуждается в этой жертве, отдать ее только за некоторых, только за людей своего класса, своего народа. Такая жертва жизнью своей может быть лишена любви ко всем, ибо бывает соединена с ненавистью к людям другого класса, другого народа. Только та жертва жизнью своей имеет безмерное значение в очах Божиих, которая творится во имя святой любви ко всем, без исключения ко всем, ибо Господь велит любить не только людей своего класса, своего народа, не только своих близких, но любить всех, без исключения всех людей.

Господь наставляет, предупреждает, остерегает, умоляет. И надо всем нам усилиться услышать Слово Божие, ибо верно, нечто страшное для жизни таится в деле разделения. Народ на народ, и царство на царство, соседи на соседей, и родители на детей, и дети на родителей – все восстает, все распадается, нет единодушия, и иссякает любовь, единственный источник истинного неложного знания.

Войны мира ведутся из-за наживы, из-за страха упустить ее или не приобрести. Все войны – порождение этого страха. Они есть гораздо более дело страха, чем бесстрашия и мужества. Причины войн укоренены в метафизическом страхе народов, от которого люди хотят закрыться мужеством войны. Страх настоя крови, как страх отчаяния пред бесповоротностью истории, лишенной света Вечности.

На воинах и войнах часто видимое Бог являл благословение, и в ветхом и в новом завете. А у нас сколько князей прославлены мощами? кои однако ж воевали. В Киевопечерской Лавре в пещерах есть мощи воинов. Воюют по любви к своим, чтоб они не подверглись плену и насилиям вражеским. Что делали французы в России? и как было не воевать с ними.

Вы – будущий воин! Война дело – бодро стоять и всегда быть готову вступить в схватку с врагом, себя не жалея и врагу не поблажая. Теперь, по очищении совести – причащении Св. Христовых Таин – к обычному состоянию должно придти воодушевление. У воина воодушевление делает его потоком сильным и быстрым и все сокрушающим на пути.

Хотя умерщвление неприятелей на войнах кажется делом законным и победителям воздвигаются памятники, возвещающие их заслуги, однако же, если рассмотреть тесное сродство между всеми людьми, то и оно не невинно. Потому Моисей предписал и тому, кто убил человека на войне, очищения и кропления.

Так как войны постоянно произрастают от корня грехов, то стражи законов и точные блюстители правосудия, обуздывая большую часть грехов, могут уничтожать и поводы к войне.

Блаженны миротворцы (Мф.5:9). […] Сперва уразумеем, что такое мир? Не иное что, как исполненное любви расположение к соплеменнику. Посему что же разумеется под противоположным любви? Ненависть, гнев, раздражение, зависть, злопамятство, лицемерие, бедствие войны.

Пусть мы исчезнем, только в этом исчезновении останемся людьми Христовыми. Иначе мы не согласны жить. В этом суть, ибо мы знаем, что предки наши, столько веков и лет переживая беды и войны, выстояли в правде и всех нас сохранил Господь Всевышний, Который всегда на стороне добра. И если надлежит нам пострадать, то лучше сложить головы, чем стать нелюдями.

Сражение наше – святое, противоположное братоубийственным войнам, заполнившим всю историю человечества со времени первого братоубийства Каином Авеля. Борение наше – с невидимым, но весьма реальным врагом: Люцифером, «человекоубийцей от начала» (см.: Ин.8:44. Ср.: 1Ин.3:15). Он прельстил человека обманчивой идеей – стать богом помимо Бога; и поскольку люди с доверием приняли его дух, он стал «князь мира сего» (Ин.14:30 и др.).

Люди нашего века нередко против своей воли все же становятся моральными соучастниками нескончаемых локальных и даже планетарных братоубийств. Как таковые, т.е. моральные соучастники нераскаянные, они, естественно, теряют благодать Духа Святого и уже не могут верить в свое бессмертие чрез воскресение. Да и не стремятся к сему. Именно в этом приговоре самих себя на полное уничтожение по смерти заключена духовная сущность «отчаяния».