Исход из иноверия

Православие имеет полноценный ряд врачеваний для страдающей души. Я обрел великую лечебницу в Православии. Один из примеров – Иисусова молитва.

Бог мне подарил и каждый день продолжает мне дарить, по Своей невыразимой щедрости, то, что я искал и жаждал, а именно: Путь, Истину и Жизнь.

На Божественной литургии Акшей в первый раз побывал на праздник преподобного Агапита Печерского. По окончании службы он переписал себе надпись у входа в храм, решив разузнать о вере, какую исповедовали в этом полюбившемся ему храме.

После месяцев исследований, тысяч прочитанных страниц, молитв, я пришел к убеждению: древняя Церковь – это не Римская, а Православная Церковь.

В тот момент я вдруг отчетливо увидел бедность баптистского богословия, ложные, неверные стереотипы о Православии – об иконах, молитвах святым и прочем.

Однажды в моей жизни была такая точка, когда я почувствовал себя словно высохшим, почувствовал потребность в молитве. Моя душа хотела получить мудрость, особое знание.

Эта сладость умной молитвы, нескончаемая радость встречи со Христом в глубине моего сердца, личная связь с Богом, которой у нас нет нигде, кроме Православия, особенно через молитву Иисусову, – всё это убедило меня, что я действительно пришел к завершению своих поисков.

Для себя абсолютно однозначно отметил правильность Православия. Потому что оно неизменно зиждется на семи Вселенских Соборах, на учении апостолов, апостольских мужей и прочих святых отцов, живших в I тысячелетие. Что у католиков сейчас, увы, отсутствует.

Мой муж решился однажды обратиться к священнику. Тот сказал ему просто: «Саша, возвращайся домой, хватит уже блуждать».

Я понял, что надо принять окончательное решение, как развернуть свою жизненную дорогу – либо к православию, либо забыть об этом раз и навсегда.

Изучая жизнь истинной Церкви, я начал замечать огромные дыры в протестантизме, несмотря на «духовный» опыт.

Я захожу в тот храм, в котором когда-то крестилась, и во мне начинает всё просто переворачиваться… я вообще не понимаю, что со мной происходит. Я на небе и на земле, вот понимаете, и не могу выйти из храма.

Я зашел в эту церковь и увидел одетого в черное мужчину, который пел на совершенно незнакомом мне языке. И тут со мной что-то произошло. Я упал на колени и у меня внезапно полились слезы.

В час Вечерни, я понял (не столько умом, сколько душой), что существует нечто другое, именно то, чего мне не хватало столько времени в католических службах, хотя я этого и не осознавал.

Несмотря на то, что я был католиком, меня тянуло время от времени по воскресеньям в монастырь, и в нем на Литургии я чувствовал себя в безопасности, как бы это сентиментально ни звучало.

Ему казалось, что мир лишен смысла, но в то же время в сознании будущего батюшки отчетливо формировалась мысль: есть нечто, дающее человеку воодушевление; есть то, чем человек живет.

Я решил, что я не могу верить во что-либо только потому, что так был научен баптистами, и что мне нужно всё самому исследовать.

Решил, что обязательно отобью его от Православия, я же окончил богословский институт! Окружил себя греческими словарями, умными книгами, стал изучать, и правда в итоге меня привела к Православию.

Он покаялся в грехах, отверг прежние заблуждения, и очнулся новым человеком с именем Алексий, полученным в честь Цесаревича.

Наступил очень тяжёлый момент в жизни. И вот тут вдруг я понял, что если не крещусь, то умру. На момент крещения мне было 42 года.