Духовный путь монаха Кирилла Картхауса<br><span class="bg_bpub_book_author">Монах Кирилл Картхаус</span>

Духовный путь монаха Кирилла Картхауса
Монах Кирилл Картхаус

Отец Кирилл – немец, он родил­ся и вырос в Гер­ма­нии, но уже мно­го лет живет в буха­рест­ском мона­сты­ре Раду-Водэ [1]. Влю­бил­ся в Пра­во­сла­вие и Румы­нию, поэто­му решил остать­ся здесь навсе­гда. Но не как миря­нин, а как монах одно­го из самых извест­ных сто­лич­ных монастырей.

Несправедливый Бог

Девоч­ке было все­го 8 лет. Он пом­нит это чет­ко, как то, что слу­чи­лось вче­ра. Она с рож­де­ния была зара­же­на СПИ­Дом, как это часто быва­ет в Индии, где свы­ше 2 мил­ли­о­нов взрос­лых стра­да­ет этой болез­нью. Она долж­на была уме­реть, как умер­ли ее роди­те­ли. Она зна­ла, что ее ждет, зна­ли и мона­хи­ни, уха­жи­вав­шие за ней, и волон­те­ры, рабо­тав­шие в при­юте. Они зна­ли, что ничем ей помочь не могут, пото­му что эта болезнь не щадит нико­го. Даже детей. А вось­ми­лет­няя девоч­ка, несмот­ря на все свои стра­да­ния и нище­ту, была счаст­ли­ва и без­мя­теж­на, тогда как все боль­ные вокруг изны­ва­ли от отчаяния.

– Одна­жды мы собра­лись у ее кро­ват­ки и пла­ка­ли. А она спо­кой­но взгля­ну­ла на нас и гово­рит: «Не плачь­те, я ведь ухо­жу домой!» И тогда я почув­ство­вал, что от боли у меня сей­час разо­рвет­ся серд­це в гру­ди. Эти сло­ва меня сра­зи­ли! Я был тогда 18-лет­ним пар­ниш­кой, оча­ро­ван­ным буд­диз­мом, а эта встре­ча вдруг столк­ну­ла меня лицом к лицу с ужа­сом чело­ве­че­ско­го стра­да­ния. От жало­сти я не нахо­дил себе места. «Поче­му в мире столь­ко боли? – спра­ши­вал я себя. – Поче­му Бог попус­ка­ет невин­ной девоч­ке уме­реть от неиз­ле­чи­мой болез­ни? Чем она виновата?»

С этой мину­ты я пере­стал доволь­ство­вать­ся отве­том буд­ди­стов: мол, эта девоч­ка в про­шлой жиз­ни совер­ши­ла какое-то зло и теперь несет нака­за­ние по зако­нам кар­мы. Мне каза­лось, что бог, руко­вод­ству­ю­щий­ся одни­ми зако­на­ми кар­мы, без­жа­ло­стен. И стал отхо­дить от буд­диз­ма и инду­из­ма и сно­ва читать Биб­лию. Толь­ко в хри­сти­ан­стве, и имен­но в пра­во­слав­ном хри­сти­ан­стве, я узнал, что Бог про­ща­ет, что Он – сама любовь и милость.

Этот слу­чай с девоч­кой, в кон­це кон­цов умер­шей там, в этом индий­ском при­юте, стал пово­рот­ным в моей жизни.

Дом, превращенный в храм

«Харе Криш­на, харе Кришна,
Криш­на, Криш­на, харе, харе,
Харе Рама, харе Рама,
Рама, Рама, харе, харе!»

Солн­це еще не успе­ва­ло под­нять­ся над гори­зон­том, как дом г‑на Карт­ха­у­са из дере­вуш­ки Арге­шторф близ Ган­но­ве­ра пре­вра­щал­ся в малень­кий буд­дий­ский молит­вен­ный дацан. Риту­ал начи­нал­ся в 5 утра. Г‑н Карт­ха­ус повто­рял маха-ман­тру, силясь с помо­щью меди­та­ции слить­ся с Кришной.

Малень­кий Ниман (мир­ское имя отца Кирил­ла) рос в такой атмо­сфе­ре. Мать, набож­ная про­те­стант­ка, чита­ла Биб­лию и кла­ла покло­ны перед Рас­пя­ти­ем и ста­ту­ей Бого­ро­ди­цы, а отец, еще в моло­до­сти обра­тив­ший­ся в инду­изм и вхо­див­ший в дви­же­ние Харе Криш­на, читал Бха­га­ват-Гиту и рас­пе­вал ман­тры с само­го утра.

Пред­ставь­те себе: у нас в доме сто­я­ли ста­туи Буд­ды, Криш­ны и Пре­свя­той Богородицы

– Я вырос в Арге­штор­фе, мои роди­те­ли и сей­час живут там. Это малень­кая дерев­ня непо­да­ле­ку от Ган­но­ве­ра. У меня было заме­ча­тель­ное дет­ство, я мно­го играл на лоне при­ро­ды, очень мно­го вре­ме­ни про­во­дил в лесу. Бога все­гда чув­ство­вал рядом. Гово­рил с Ним с само­го дет­ства, гово­рил Ему всё, как дру­гу. Для меня Он был очень реаль­ным, толь­ко пом­ню, на душе у меня все­гда было какое-то бес­по­кой­ство. Я хотел узнать Его лучше…

Мама перед тра­пе­зой чита­ла хри­сти­ан­скую молит­ву, а папа каж­дое утро молил­ся Кришне. Поэто­му я еще тогда задал­ся вопро­сом: какая же вера истин­ная? С этим вопро­сом я вгля­ды­вал­ся во все круп­ные рели­гии, но не чув­ство­вал, что­бы прав­да была найдена.

Индия

В годы волон­тер­ства в Пари­же, когда Нима­ну испол­ни­лось 16 лет, отец взял его с собой в Индию. Он ниче­го ему нико­гда не навя­зы­вал, не тре­бо­вал выбрать одну кон­крет­ную рели­гию, а ста­рал­ся помочь ему луч­ше узнать их. Они вме­сте ходи­ли в ашра­мы, быва­ли в хра­мах, покло­ня­лись всем инду­ист­ским боже­ствам, тан­це­ва­ли перед ними, меди­ти­ро­ва­ли, моли­лись. Но Ниман не чув­ство­вал удо­вле­тво­ре­ния. Индия с ее крас­ка­ми, аро­ма­та­ми и жиз­нью, испол­нен­ной тре­пе­та, оча­ро­ва­ла его, но все-таки не околдовала.

Нако­нец они при­шли в Дха­рам­са­лу на севе­ро-запа­де Индии, где живет тибет­ская диас­по­ра, и встре­ти­лись там с самим Далай-ламой.

– Я взял у него бла­го­сло­ве­ние, но не задал ни одно­го вопро­са. Я чув­ство­вал, что буд­дизм меня вле­чет, и решил, что, когда ста­ну доста­точ­но взрос­лым, уйду в мона­стырь, что­бы идти путем Шакья­му­ни. Но через 2 года у меня появи­лась воз­мож­ность зани­мать­ся соци­аль­ным волон­тер­ством в самой Индии. И я с радо­стью согла­сил­ся, думая, что смо­гу глуб­же изу­чить буддизм.

Мне было 18 лет, и хоте­лось делать что-то кон­крет­ное для дру­гих, помо­гать. Я, по сво­ей наив­но­сти, даже думал, что смо­гу изме­нить мир, пре­вра­тить его в нечто луч­шее, пре­крас­ное. Но тогда про­изо­шел слу­чай с этой девоч­кой, боль­ной СПИ­Дом, о кото­рой я вам гово­рил, и я уже не был так уве­рен, что хочу стать буд­дий­ским мона­хом. Так что сно­ва стал обра­щать­ся к хри­сти­ан­ству, читать Биб­лию и молить­ся. Одна­ко пол­но­стью изме­нить­ся мне пред­сто­я­ло бла­го­да­ря Пра­во­сла­вию, а точ­нее – бла­го­да­ря Пра­во­сла­вию румынскому.

Песнь об Иисусе

Всё нача­лось с того, что Иисус одна­жды обра­тил­ся к нему в необыч­ной песне. Ее спе­ли ему во Фран­ции два румы­на. Это было вече­ром, в одном цен­тре, где моло­де­жи захо­те­лось позна­ко­мить собрав­ших­ся с той стра­ной, из кото­рой она при­е­ха­ла. Все собрав­ши­е­ся там были обще­ствен­ны­ми активистами.

Румы­ны выбра­ли для это­го цер­ков­ное пес­но­пе­ние, желая с его помо­щью пере­дать дух сво­ей веко­вой тра­ди­ции, румын­ской кре­стьян­ской веры. Ниман слу­шал это пес­но­пе­ние как заво­ро­жен­ный. Он нико­гда ниче­го подоб­но­го не слы­шал. Музы­ка была такой тро­га­тель­ной и глубокой.

Это было его пер­вым зна­ком­ством с Пра­во­сла­ви­ем. Он тут же решил ехать в Румы­нию, устро­ить­ся в Буха­ре­сте волон­те­ром в какой-нибудь соци­аль­ный центр, кото­рый зани­мал­ся бы бес­при­зор­ны­ми детьми. Так он ока­зал­ся на бого­слу­же­нии в мона­сты­ре Раду-Водэ, где душа его при­ле­пи­лась к кра­со­те Хри­сто­вой, вхо­дя­щей в мир через ико­ны, пес­но­пе­ния, обла­че­ния и древ­ние визан­тий­ские богослужения.

– Пер­вым бого­слу­же­ни­ем, на кото­рое я попал, была вечер­ня. Я ни сло­ва не пони­мал по-румын­ски, но был очень впе­чат­лен. Спро­сил себя: «А может, это и есть исти­на? Может, я нако­нец закон­чил свои поиски?»

Сей­час, когда я рас­ска­зы­ваю в Гер­ма­нии, что пра­во­слав­ное мона­стыр­ское бого­слу­же­ние, осо­бен­но в пост, может длить­ся по 5–6 часов, они пора­жа­ют­ся и не пони­ма­ют, как мы выдер­жи­ва­ем столь­ко вре­ме­ни. Но мне это не кажет­ся труд­ным, пото­му что я чув­ствую, что пра­во­слав­ное бого­слу­же­ние очень дина­мич­но, оно не ста­тич­но. На люте­ран­ском или като­ли­че­ском бого­слу­же­нии я сижу на сво­ей ска­мей­ке, как в теат­ре, куда при­хо­жу, что­бы попри­сут­ство­вать. Тогда как у пра­во­слав­ных это осо­бое пере­жи­ва­ние, в нем очень мно­го жиз­ни! Мы не смот­рим на бого­слу­же­ние извне, мы в нем участ­ву­ем. Пото­му что это, в кон­це кон­цов, и есть Цер­ковь – она не один толь­ко свя­щен­ник, или толь­ко мона­хи, или толь­ко кли­рос, кото­рый поет. Нет, мы все состав­ля­ем Цер­ковь и участ­ву­ем в бого­слу­же­нии сво­ей молит­вой, покло­на­ми, а ино­гда и пением.

Созда­нию этой атмо­сфе­ры очень спо­соб­ству­ют визан­тий­ские ико­ны. В като­ли­че­ских церк­вах ико­ны пред­став­ля­ют собой ско­рее про­из­ве­де­ния искус­ства, у них отсут­ству­ет духов­ная сто­ро­на, а у люте­ран ико­ны вооб­ще были выне­се­ны из церк­вей во вре­ме­на Рефор­ма­ции. У пра­во­слав­ных же ико­на все­гда при­сут­ству­ет, как окно к Богу, помо­га­ю­щее нам бесе­до­вать с Ним. Ведь чело­век нуж­да­ет­ся в чем-то ося­за­е­мом, и когда мы гово­рим о Боге как о чем-то абстракт­ном, веру­ю­щим очень труд­но это понять. А когда пере­до мной ико­на, она помо­га­ет мне думать о Боге, бесе­до­вать с Ним лич­но, иметь кон­крет­ную связь с Ним.

Думаю, в послед­нее вре­мя поэто­му и ста­ли появ­лять­ся пра­во­слав­ные ико­ны в люте­ран­ских и като­ли­че­ских церк­вах. У людей там тоже име­ет­ся жела­ние аутен­тич­но­сти, под­лин­но­сти, поиск цер­ков­ных начал, ведь ико­ны суще­ство­ва­ли с пер­вых веков христианства.

Молитва сердца [2]

– Был ли такой слу­чай, такой осо­бый момент, после кото­ро­го вы реши­ли выбрать Православие?

– После бого­слу­же­ния вечер­ни, о кото­ром я вам рас­ска­зы­вал, у меня воз­ник­ло жела­ние пого­во­рить с каким-нибудь свя­щен­ни­ком, боль­ше узнать о Пра­во­сла­вии. И я встре­тил здесь отца Поли­кар­па, бесе­до­вал с ним, а он меня направ­лял в моих поис­ках. Вер­нув­шись в Гер­ма­нию, я стал читать то, что посо­ве­то­вал мне батюш­ка. Тогда открыл для себя свя­то­го Силу­а­на Афон­ско­го, он пере­ве­ден и на немец­кий, и его любовь ко все­му миру меня глу­бо­ко тронула.

Но глав­ным был тот момент, когда я про­чел кни­гу «Рус­ский палом­ник» [3] о безы­мян­ном рус­ском мона­хе, учив­шем­ся тво­рить умную молит­ву. Она на меня силь­но повли­я­ла. Я был пора­жен этой молит­вой Иису­со­вой и стал ее совер­шать. Тогда я на самом деле встре­тил­ся с глу­би­на­ми Пра­во­сла­вия. То, что испы­тал тогда, я нико­гда боль­ше не испы­ты­вал. Эта сла­дость умной молит­вы, нескон­ча­е­мая радость встре­чи со Хри­стом в глу­бине мое­го серд­ца, лич­ная связь с Богом, кото­рой у нас нет нигде, кро­ме Пра­во­сла­вия, осо­бен­но через молит­ву Иису­со­ву, – всё это убе­ди­ло меня, что я дей­стви­тель­но при­шел к завер­ше­нию сво­их поисков.

Я при­нял пра­во­слав­ное Кре­ще­ние пря­мо на Рож­де­ство. Я воз­ро­дил­ся духов­но в тот день, когда Бог родил­ся на земле!

Так что я решил вер­нуть­ся в Румы­нию, что­бы при­нять пра­во­слав­ное Кре­ще­ние и углу­бить­ся в эту молит­ву. Отец Поли­карп из Раду-Водэ ска­зал, что­бы я еще подо­ждал, под­го­то­вил­ся, почи­тал опре­де­лен­ные кни­ги. Я оста­вал­ся с ним на свя­зи, и в какой-то момент он ска­зал, что­бы я при­ез­жал на Рож­де­ство, если решил­ся. Так оно и про­изо­шло! Я при­е­хал на Рож­де­ствен­ские кани­ку­лы и при­нял пра­во­слав­ное Кре­ще­ние в мона­сты­ре Раду-Водэ, пря­мо на Рож­де­ство. Я воз­ро­дил­ся духов­но в тот день, когда Бог родил­ся на зем­ле! Затем при­нял постриг в этом же монастыре.

«Румыны – смиренный народ»

– Отец Кирилл, а поче­му из столь­ких пра­во­слав­ных стран вы выбра­ли Румы­нию? Ведь вы мог­ли уйти и на Афон – оте­че­ство пра­во­слав­ных монахов.

– Мне часто зада­ют этот вопрос – поче­му я выбрал румын­ское Пра­во­сла­вие, а не гре­че­ское или рус­ское, кото­рые силь­но пред­став­ле­ны в Гер­ма­нии, поче­му посе­лил­ся в буха­рест­ском мона­сты­ре Раду-Водэ, а не в афон­ских лав­рах. Я все­гда отве­чаю, что для меня это было есте­ствен­ным. Мое пер­вое зна­ком­ство с Пра­во­сла­ви­ем про­изо­шло через румын, здесь, в Буха­ре­сте, в Раду-Водэ, я кре­стил­ся. Так у меня обра­зо­ва­лась очень тес­ная связь с Румы­ни­ей как стра­ной и с румы­на­ми как народом.

И мне кажет­ся, что в румын­ском Пра­во­сла­вии есть что-то очень сми­рен­ное, очень под­лин­ное. Румын­ские церк­вуш­ки – такие малень­кие, скром­нень­кие – дале­ки от какой бы то ни было мега­ло­ма­нии. Я не хочу кри­ти­ко­вать дру­гие хра­мы, но там дру­гой дух, а мне нра­вит­ся этот сми­рен­ный дух, кото­рый мож­но най­ти здесь, в Румынии.

Румын­ский народ невоз­мож­но отде­лить от Церк­ви, пото­му что и Цер­ковь тоже – ничто без наро­да. А здесь не толь­ко зда­ния, но и народ очень сми­рен. Даже когда изу­ча­ешь исто­рию Румы­нии, ты пони­ма­ешь, что име­ешь дело со сми­рен­ным наро­дом. А сми­ре­ние, это зна­ет каж­дый, – самая глав­ная доб­ро­де­тель хри­сти­ан, на ней зиждут­ся все осталь­ные доб­ро­де­те­ли, кото­рые вос­пол­ня­ют­ся в любви.

Птица, летящая к Богу

– Сей­час мы гото­вим­ся к Вос­кре­се­нию Спа­си­те­ля [4]. Може­те ли вы срав­нить при­го­тов­ле­ния к Пасхе у вас, в про­те­стант­ских церк­вах Гер­ма­нии, и при­го­тов­ле­ния, кото­рые чув­ству­е­те здесь? Чем они отличаются?

– В Люте­ран­ской церк­ви не было осо­бой под­го­тов­ки к Пасхе Гос­под­ней, по край­ней мере в моей общине. Может, где-нибудь в като­ли­че­ской Бава­рии она и была, но по-дру­го­му. На Запа­де боль­ше совсем нет поста, а у про­те­стан­тов упразд­не­на и Испо­ведь – всё, что помо­га­ет нам под­го­то­вить­ся к Вос­кре­се­нию Гос­под­ню. Гер­ма­ния теперь свет­ская стра­на, и Пас­ха Гос­под­ня вос­при­ни­ма­ет­ся ско­рее как повод к кани­ку­лам: люди уез­жа­ют на при­ро­ду, ходят гулять.

В Румы­нии я, наобо­рот, чув­ствую, что весь народ вме­сте вос­хо­дит к это­му собы­тию Вос­кре­се­ния. В мона­сты­ре Раду-Водэ во вре­мя поста храм полон наро­ду, люди при­хо­дят испо­ве­дать­ся, пого­веть, попо­стить­ся и всё вре­мя спра­ши­ва­ют нас, как стать луч­ше, как стать бли­же к Богу. И моло­дежь, и ста­ри­ки, раз­ные люди при­хо­дят сюда и чув­ству­ют эту потреб­ность при­бли­зить­ся к Богу.

Потом, в пери­од поста есть такие бого­слу­же­ния, кото­рые кажут­ся мне самы­ми кра­си­вы­ми в году. Они дают нам воз­мож­ность ощу­тить свое состо­я­ние гре­хов­но­сти, но не оста­нав­ли­ва­ют нас на этом, а пока­зы­ва­ют, как под­нять­ся, как стать луч­ше, и мне это очень нра­вит­ся. Мы, мона­хи, в этот пери­од ста­ра­ем­ся боль­ше постить­ся, боль­ше молить­ся, мень­ше гово­рить, что созда­ет в мона­сты­ре атмо­сфе­ру ожи­да­ния Пас­хи, духов­но­го напря­же­ния, заме­ча­тель­ную атмосферу.

– В ожи­да­нии Пас­хи у мона­хов есть обык­но­ве­ние соблю­дать чер­ный пост [5]. Он не кажет­ся вам слиш­ком труд­ным? Ведь румы­ны при­уча­ют­ся к нему еще в дет­ские годы.

– Это фан­та­сти­че­ский опыт, кото­ро­го я не знал, пока не стал пра­во­слав­ным. Мне кажет­ся, что, когда постишь­ся, ты сбра­сы­ва­ешь с себя весь этот бес­по­лез­ный груз, кото­рый тас­ка­ешь с собой, и чув­ству­ешь себя летя­щей пти­цей, ты ста­но­вишь­ся гораз­до лег­че. Тогда намно­го лег­че воз­не­сти ум к Богу, ведь на тебя боль­ше ниче­го не давит. Пото­му что, по сути, мы для того и ухо­дим в мона­стырь, что­бы иметь воз­мож­ность сосре­до­то­чить­ся толь­ко на сво­их отно­ше­ни­ях с Богом.

Но надо иметь в виду, что мы не созда­ны для поста, а пост создан для нас, что­бы нам помо­гать. То есть мы не постим­ся для того, что­бы постить­ся, а постим­ся, что­бы это помог­ло нам на этом пути наше­го при­бли­же­ния и встре­чи лицом к лицу со Хри­стом. Это как бое­вое ору­жие, кото­рое дал нам Бог, что­бы мы побеж­да­ли в этой борь­бе со страстями.

– Отец Кирилл, в завер­ше­ние нашей бесе­ды я хотел бы узнать, вы нашли в Пра­во­сла­вии ответ на вопрос, кото­рый вас вол­но­вал: поче­му в мире суще­ству­ют страдания?

– Думаю, стра­да­ния суще­ству­ют пото­му, что самый боль­шой дар, дан­ный Богом чело­ве­ку, – это сво­бо­да. Но мы не исполь­зу­ем нашу сво­бо­ду для того, что­бы боль­ше познать Бога, мы ее исполь­зу­ем, что­бы раз­нуз­дать свои стра­сти. А Бог не жела­ет нару­шать нашей сво­бо­ды. И если мы выби­ра­ем не быть с Богом, Он ува­жа­ет наше реше­ние. Так что зло суще­ству­ет в мире пото­му, что мы его сами выби­ра­ем и распространяем.

Что же каса­ет­ся той невин­ной девоч­ки из Индии – не знаю, я до сих пор так и не нашел отве­та на вопрос: поче­му Бог попу­стил, что­бы она так мно­го стра­да­ла и умер­ла. Но знаю одно по сво­е­му опы­ту – что Хри­стос, хри­сти­ан­ский Бог, пре­воз­мо­га­ет спра­вед­ли­вость любо­вью, и мне это кажет­ся вос­хи­ти­тель­ным. И хоть я и не могу понять, зачем надо было уми­рать этой девоч­ке, тем не менее абсо­лют­но верю в любовь Божию и к ней, и ко всем людям, посколь­ку ощу­тил эту любовь в сво­ем сердце.

Кри­сти­ан Курте

Пере­вод с румын­ско­го: Зина­и­да Пейкова

Источ­ни­ки: Фор­му­ла-ас, Православие.ру


[1] Раду Водэ, т.е. вое­во­да Раду, пра­вил Румын­ски­ми кня­же­ства­ми и Мол­до­вой в 1601–1626 гг. В 1615‑м г. он зано­во отстро­ил мона­стырь, посвя­щен­ный Пре­свя­той Тро­и­це, и после кон­чи­ны обрел в нем веч­ный покой, поэто­му он и носит его имя.

[2] Т.е. Иису­со­ва молит­ва, кото­рую ино­гда назы­ва­ют по-раз­но­му: молит­вой ума, умной молит­вой и т.д.

[3] Так в Румы­нии назы­ва­ет­ся кни­га «Откро­ве­ния стран­ни­ка духов­но­му сво­е­му отцу», пере­ве­ден­ная с рус­ско­го языка.

[4] Интер­вью взя­то в пред­две­рии Пасхи.

[5] Чер­ный пост – пол­ный отказ не толь­ко от еды, но и от питья.

Комментировать

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки