Рассказ бывшего атеиста. Сергей Бедненко<br><span class="bg_bpub_book_author">Сергей Бедненко</span>

Рассказ бывшего атеиста. Сергей Бедненко
Сергей Бедненко

Гость про­грам­мы — доцент линг­ви­сти­че­ско­го уни­вер­си­те­та Сер­гей Вла­ди­ми­ро­вич Бед­нен­ко, в про­шлом ате­ист и офи­цер воен­ной разведки.

Свя­щен­ник Геор­гий Мак­си­мов: Здрав­ствуй­те! В эфи­ре пере­да­ча «Мой путь к Богу». Сего­дня у нас в гостях — доцент линг­ви­сти­че­ско­го уни­вер­си­те­та Сер­гей Вла­ди­ми­ро­вич Бед­нен­ко. Сер­гей Вла­ди­ми­ро­вич, в то вре­мя, когда вы роди­лись и рос­ли, в нашей стране было такое обще­ство, в кото­ром боль­шин­ство людей о вере не зна­ло. Навер­ное, и в вашем слу­чае было так, если я не ошибаюсь?

Сер­гей Бед­нен­ко: Да, отец Геор­гий, я вырос в ате­и­сти­че­ской сре­де, и вопрос веры вооб­ще для меня не сто­ял. Я рос на запад­ной Укра­ине, где в основ­ном до при­хо­да совет­ской вла­сти хра­мы были като­ли­че­ские и уни­ат­ские, и это было все, что я видел рели­ги­оз­но­го, когда был ребен­ком. Дома раз­го­во­ров о Церк­ви не было. Даже потом, когда мы пере­еха­ли на окра­и­ну горо­да, где рядом с нами был пра­во­слав­ный храм, и к нам ходи­ли коля­до­вать, то роди­те­ли этих ребят не пус­ка­ли в дом. У нас над две­рью нари­со­ва­ли чер­ный крест и с тех пор пере­ста­ли нас посе­щать. Но тем не менее даже в дет­стве все рав­но какие-то зацеп­ки были. Я пом­ню, если мы захо­ди­ли с отцом в храм, он все­гда остав­лял пожерт­во­ва­ния. Я как-то его спро­сил: «Зачем ты это дела­ешь? Ты же не веришь во все это». Он гово­рит: «Ты пони­ма­ешь, если это не под­дер­жи­вать, то кра­со­та, кото­рая здесь есть, пере­ста­нет суще­ство­вать. Про­сто все раз­ру­шит­ся, а я бы хотел, что­бы она оста­лась». И вот такой чисто эсте­ти­че­ский момент в вос­при­я­тии веры во мне заро­нил­ся. И поэто­му, навер­ное, к Церк­ви я нико­гда не отно­сил­ся нега­тив­но. Но и не инте­ре­со­вал­ся ее жиз­нью. Совершенно.

Свя­щен­ник Геор­гий Мак­си­мов: А когда про­зве­не­ли пер­вые зво­ноч­ки о том, что­бы обра­тить все­рьез вни­ма­ние на мир веры?

Сер­гей Бед­нен­ко: Это слу­чи­лось, когда я уже был воен­ным и нахо­дил­ся во вто­рой сво­ей дли­тель­ной загран­ко­ман­ди­ров­ке. Я гото­вил­ся стать про­фес­си­о­наль­ным раз­вед­чи­ком, все к это­му шло. И, в общем-то, меня и отпра­ви­ли в коман­ди­ров­ку для того, что­бы я луч­ше «сори­ен­ти­ро­вал­ся на мест­но­сти», «узнал капи­та­лизм» — я был в капи­та­ли­сти­че­ской стране Латин­ской Аме­ри­ки. Пото­му что для того, что­бы быть раз­вед­чи­ком, нуж­на внут­рен­няя сво­бо­да и, конеч­но, зна­ния. Я к это­му гото­вил­ся все­рьез и вдруг в какой-то момент ощу­тил, что, про­фес­си­о­наль­но выра­жа­ясь, меня нача­ли «пасти». То есть меня кто-то «пасет». Одна­жды я при­хо­жу домой… Пред­ставь­те себе — убеж­ден­ный ком­му­нист, стро­и­тель новой жиз­ни, — и вдруг у него на кухне обос­но­ва­лись какие-то мона­хи­ни и начи­на­ют рас­ска­зы­вать жене какие-то непо­нят­ные вещи. Я потом ее спро­сил: «А зачем они при­хо­ди­ли?». Она гово­рит: «Они мне обе­ща­ли Биб­лию при­не­сти на рус­ском язы­ке». Я гово­рю: «Какая Биб­лия? О чем ты вооб­ще гово­ришь? Как они у нас дома ока­за­лись?» Она гово­рит: «Да не знаю, позво­ни­ли в дверь, я их пусти­ла». Я думаю: это неспроста.

Надо ска­зать, что пси­хо­ло­гия чело­ве­ка, кото­рый гото­вит себя к этой рабо­те, — она немнож­ко дру­гая. Он обра­ща­ет вни­ма­ние на дета­ли, на оттен­ки, он сра­зу дол­жен сде­лать вывод из любой ситу­а­ции. У нас даже гово­ри­ли, что если ты встре­тил чело­ве­ка раз — это слу­чай­ность, если два — это опас­ная слу­чай­ность, а если три — это слеж­ка. И вот пер­вый раз я поду­мал: «Ну, это слу­чай­ность». Потом смот­рю — еще раз эти мона­хи­ни к нам при­шли. Думаю: «Это уже опас­ная слу­чай­ность». А тре­тий раз про­изо­шел, когда я ехал на авто­бу­се поку­пать себе вещи в мага­зине, и пере­до мной сиде­ли две мона­хи­ни. Есте­ствен­но, като­ли­че­ские, посколь­ку дело про­ис­хо­ди­ло все в той же лати­но­аме­ри­кан­ской стране. И, гля­дя на них, я рас­суж­дал: «Та, кото­рая сидит спра­ва — она пожи­лая, может, ей надо в мона­стырь. Жизнь не сло­жи­лась, надо как-то кон­цы с кон­ца­ми сво­дить, поэто­му она в мона­сты­ре. Может, гре­хи зама­ли­ва­ет. Это ее дело. А вот вто­рая, моло­дая — ей совсем здесь не место. Ей надо семью иметь, ребен­ка родить, и вооб­ще выпол­нять свои жен­ские функ­ции, а не в мона­сты­ре пря­тать­ся». Вдруг я зада­юсь вопро­сом: «Неуже­ли они там, в мона­сты­ре, могут что-то, чего мы в миру не можем?»

И тут на оста­нов­ке захо­дит в авто­бус малень­кая чума­зая девоч­ка и начи­на­ет петь жалост­ли­вые пес­ни, про­ся пода­я­ние. И в какой-то момент она пре­кра­ти­ла петь и раз­ры­да­лась. И вот мы все, кто сидел в авто­бу­се, — а это были люди в основ­ном сред­не­го воз­рас­та, у кото­рых были свои дети, и у меня была дочь тако­го же воз­рас­та, как она, — мы все ока­за­лись в каком-то сту­по­ре, мы не зна­ли, что делать. А эти мона­хи­ни, у кото­рых нет детей, как по коман­де, отло­жи­ли свои молит­во­сло­вы, мах­ну­ли рукой и ска­за­ли: «Иди сюда». Поса­ди­ли эту девоч­ку на коле­ни. Я поду­мал: «Сей­час они что-нибудь ей дадут. Кон­фе­ту или день­ги». Нет, у них ниче­го не было. Они погла­ди­ли ее по голо­ве, что-то ей ска­за­ли. Через две мину­ты ребе­нок улы­бал­ся. В общем, тут мы тоже ожи­ли немно­го, дали ей какие-то день­ги, она вышла из авто­бу­са, и я поду­мал: «Да, что-то они могут». Через эти три встре­чи я ощу­тил, что это слеж­ка с внеш­ней сто­ро­ны. Я понял, что вошел в сфе­ру чье­го-то инте­ре­са, кото­ро­го рань­ше не ощу­щал на себе.

И это был пер­вый сиг­нал, когда я понял, что вера в Бога — это сила. Потом вся жизнь под­твер­ди­ла этот посту­лат, а тогда я про­сто впер­вые об этом заду­мал­ся. И парал­лель­но с этим шла рабо­та. Я увле­кал­ся тогда аме­ри­кан­ской соци­аль­ной пси­хо­ло­ги­ей Дей­ла Кар­не­ги, основ­ная мысль кото­рой: «Если ты хочешь, что­бы чело­век стал тво­им дру­гом, — ты дол­жен обра­тить на него вни­ма­ние». То есть с себя пере­клю­чить инте­рес на него. Я начал эту прак­ти­ку вопло­щать в жизнь, и пошел резуль­тат, и это меня вдох­но­ви­ло. Это потом я уже понял, что это все рав­но тот же эго­изм, толь­ко с опре­де­лен­ной целью. Ты же это дела­ешь не для того, что­бы чело­ве­ку искренне помочь, а для того, что­бы достичь резуль­та­та для себя. Я тогда это­го не пони­мал, мне глав­ное было — полу­чить свою какую-то выго­ду. А она была, я посте­пен­но втя­нул­ся, и это ста­ло мне при­но­сить радость.

Я начал вез­де, где мог, ста­рать­ся людям про­сто помо­гать по мело­чам. Где-то ездить в боль­ни­цу, пере­во­зить какие-то вещи ино­гда… И чем боль­ше я это делал, тем боль­ше я чув­ство­вал, что менял­ся. И насту­пил такой момент, когда я понял, что вот эти все зво­ноч­ки, как вы гово­ри­те, — они были неспро­ста. Мне уже под­хо­дил 30-лет­ний рубеж, и надо было серьез­но заду­мать­ся, как вооб­ще жить даль­ше. И я сде­лал то, что потом опре­де­ли­ло мои даль­ней­шие отно­ше­ния с Богом. Я всту­пил­ся за одно­го чело­ве­ка за гра­ни­цей так, что это сто­и­ло мне всей карье­ры. Это было очень тяже­ло сде­лать, я был весь мок­рый, как мышь — я пони­мал, что сей­час рушит­ся все то зда­ние, кото­рое я дол­го воз­во­дил. Я пошел про­тив руко­вод­ства. Чело­век, с кото­рым я вошел в кон­фликт, был дру­гом мини­стра. Меня, есте­ствен­но, выгна­ли из загра­ни­цы с «вол­чьим биле­том», но я был внут­ренне счаст­лив и знал, что со мной ниче­го не про­изой­дет пло­хо­го. И дей­стви­тель­но, когда я при­е­хал домой, речь о поступ­ле­нии в раз­ве­да­ка­де­мию уже не шла, да и мне это уже было не надо. Ну и, в общем-то, я начал даль­ше устра­и­вать свою жизнь.

Отец Геор­гий: В той поезд­ке для вас уже откры­лось, что Бог есть. А что было потом?

Сер­гей Бед­нен­ко: После это­го у меня был такой момент, что я при­е­хал домой, и тут в гости ко мне при­шел один мой воен­ный това­рищ. Он, что назы­ва­ет­ся, воен­ный до моз­га костей, и вдруг он мне при­но­сит Биб­лию. Меня это пора­зи­ло. Когда он при­хо­дил рань­ше ко мне в гости, то у него все­гда было два подар­ка. Если у него были день­ги — он дарил бутыл­ку конья­ка, если у него денег не было — бутыл­ку вод­ки. Ниче­го дру­го­го нико­гда мне не дарил. И когда он достал Биб­лию — это было дико. Я спра­ши­ваю: «Где ты ее взял? Как ты вооб­ще доду­мал­ся до это­го?» Он гово­рит: «Да ты зна­ешь, в аэро­пор­ту суну­ли эту кни­гу какие-то про­по­вед­ни­ки. Выбро­сить было жал­ко, а мне она ни к чему. У меня и так дома ни одной кни­ги нет. Зачем? А у тебя, видишь, пол­но книг. Засунь куда-нибудь в шкаф, пус­кай будет».

Я думаю: это тоже не слу­чай­но, это мне пере­да­ли для того, что­бы я в нее загля­нул. Молить­ся я тогда не умел. Я наугад ее открыл, и у меня взгляд упал пря­мо на запо­ведь: Не лже­сви­де­тель­ствуй (Исх. 20:16). И я вспом­нил, что у меня был слу­чай, когда я ого­во­рил чело­ве­ка, и он из-за меня чуть не пове­сил­ся. И у меня пошла очень бур­ная реак­ция на эти сло­ва. Я упал на коле­ни и всю ночь про­пла­кал и каял­ся в этих гре­хах. И с тех пор я дал себе зарок, что боль­ше ниче­го тако­го, про­тив­но­го эле­мен­тар­ным нрав­ствен­ным нача­лам, делать не буду. Я дал Богу зарок, что изме­нюсь. И это был пере­лом­ный момент.

А вто­рой момент был, когда я про­чел в Еван­ге­лии о Хри­сте, и меня это пора­зи­ло. Я понял, что ниче­го близ­ко­го в жиз­ни сво­ей не видел, хотя, в общем-то, и за гра­ни­цей жил не один год, и по нашей стране вез­де ездил и мно­гое пови­дал. Мне поду­ма­лось: «Это как же надо любить чело­ве­ка, эту тол­пу, кото­рая толь­ко что пле­ва­ла в тебя…» Ну вот пред­став­ля­е­те, когда чело­век луз­га­ет семеч­ки, смот­рит и дума­ет: «А сой­дешь ты с кре­ста или нет?» И вот этих людей жалеть и любить так, что­бы, пре­одо­ле­вая Свою боль и Свою смерть, кото­рая вот-вот насту­пит, молить­ся и гово­рить: Про­сти им, Отче, они не веда­ют, что тво­рят (Лк. 23:34). Меня это пере­вер­ну­ло. Я поду­мал, что это что-то неот­мир­ное, в мире я тако­го не видел. Про­сто для кон­тра­ста рас­ска­жу — когда я при­е­хал потом в Союз, то попро­сил, что­бы Гос­подь мне открыл вли­я­тель­ных людей. И бук­валь­но через два меся­ца я уже рабо­тал в пра­ви­тель­стве Моск­вы, рабо­тал с самым круп­ным руко­вод­ством, был пере­вод­чи­ком мини­стра обо­ро­ны — и я близ­ко ниче­го подоб­но­го там не уви­дел. Я уви­дел, что это обыч­ные люди, кото­рые под­вер­же­ны сво­им стра­стям, а что­бы они име­ли такую силу — даже близ­ко это­го не было…

Это потом я понял, что силу в дру­гом месте надо искать. Когда я позна­ко­мил­ся с насто­я­щи­ми хри­сти­а­на­ми, с испо­вед­ни­ка­ми за веру, кото­рые сиде­ли в годы гоне­ний, я понял, что сила дей­стви­тель­но в немо­щи совер­ша­ет­ся (2Кор. 12:9). Допу­стим, вот, девуш­ка бро­са­ет уче­бу, и едет за свя­щен­ни­ком, кото­ро­му дали 20 лет лаге­рей в Сиби­ри. И она на два­дцат­ку уез­жа­ет туда и тянет с ним весь этот срок, помо­гая ему пита­ни­ем и про­чим. Если бы не она — он бы дав­но умер. И потом он уез­жа­ет обрат­но или уми­ра­ет. Она едет за дру­гим, и так про­хо­дит вся ее жизнь. Вот это насто­я­щие хри­сти­ане, кото­рых мне уда­лось узнать и от кото­рых я и при­нял хри­сти­ан­ство. Я дол­го не кре­стил­ся, и толь­ко от них я кре­ще­ние получил.

Отец Геор­гий: А после того про­чте­ния Биб­лии сра­зу ли вы при­шли к Церк­ви и кре­сти­лись, или были какие-то еще хождения?

Сер­гей Бед­нен­ко: Конеч­но, отец Геор­гий, не сра­зу. Руко­вод­ству­ясь рас­про­стра­нен­ной свет­ской логи­кой, я поду­мал: «Хри­сти­ан­ство я возь­му потом. Оно близ­ко. Нику­да не денет­ся». Как Боль­шой театр в Москве. Моск­ви­чи ходят туда ред­ко, пола­гая: «Когда надо будет — все­гда выбе­русь». Так и я думал. И я в сво­их поис­ках про­шел через все, навер­ное… Через като­ли­цизм я про­шел, через ислам, через инду­изм, через сек­ту Вис­са­ри­о­на — я был два года в этой сек­те. Так что это был очень небыст­рый путь. И я понял для себя, чем каче­ствен­но Пра­во­сла­вие отли­ча­ет­ся от дру­гих рели­гий. Как апо­стол Павел гово­рит: Про­по­ведь моя не в убе­ди­тель­ных сло­вах чело­ве­че­ской муд­ро­сти, а в явле­нии Духа и силы, ибо мы при­ня­ли не духа мира, а Духа от Бога… Душев­ный чело­век не при­ни­ма­ет того, что от Духа Божия, пото­му что он почи­та­ет это безу­ми­ем… Мы же име­ем ум Хри­стов (1Кор. 2:4,12,14,16). И я понял, поче­му люди чаще все­го заблуж­да­ют­ся и не сра­зу при­хо­дят к Богу. Пото­му что они живут сво­им душев­ным нача­лом, а не духов­ным. Духов­ное нача­ло фор­ми­ру­ет­ся дол­го, и чело­век к это­му при­хо­дит не сра­зу. А наш ум пора­жен какой-то тем­ной силой, наши­ми гре­ха­ми. Мне кажет­ся, Сера­фим Саров­ский об этом гово­рил: «Люди дума­ют, что они живут одной сво­ей волей. Но это не так. В чело­ве­ке одно­вре­мен­но при­сут­ству­ет воля Боже­ствен­ная, что­бы спа­сти его в веч­но­сти, сата­нин­ская, что­бы его наве­ки погу­бить, и тре­тья, соб­ствен­но чело­ве­че­ская воля, кото­рая по нашим гре­хам чаще все­го бли­же к сата­нин­ской, чем к Боже­ствен­ной. Поэто­му весь путь чело­ве­ка и состо­ит в том, что­бы отка­зать­ся от сата­нин­ской и все­ми сила­ми устрем­лять себя к Боже­ствен­ной воле».

Это уче­ние в Пра­во­слав­ной Церк­ви суще­ству­ет издрев­ле, его еще в чет­вер­том веке выра­зил свя­той Анто­ний Вели­кий. И когда я нашел эти сло­ва, для меня ста­ло ясным, поче­му имен­но в Пра­во­сла­вии сохра­ня­ет­ся этот дух Хри­стов. Пото­му что мы опи­ра­ем­ся на дру­гую реаль­ность. На ту реаль­ность, кото­рую сна­ча­ла в себе надо выра­бо­тать. Как пре­по­доб­ный Сера­фим гово­рил: «Стя­жи дух мирен и тыся­чи вокруг тебя спа­сут­ся». А без это­го спа­се­ние не то что дру­гих, но и твое невоз­мож­но. Любые гуру, учи­те­ля, сек­ты, дру­гие рели­гии — они не име­ют Хри­ста, поэто­му не име­ют это­го духа.

Отец Геор­гий: Мно­гие могут вам ска­зать: ну, они ведь тоже гово­рят о духов­ном. Осо­бен­но, там, в Индии, столь­ко вся­кой духов­но­сти, столь­ко раз­ных воз­вы­шен­ных слов по пово­ду той же самой люб­ви или пони­ма­ния мира и так далее. Что имен­но поз­во­ли­ло вам сде­лать вывод, что это все-таки не под­ни­ма­ет­ся выше уров­ня душев­но­го человека?

Сер­гей Бед­нен­ко Я заду­мал­ся как-то о том, что воз­мож­но дру­гое спа­се­ние, кро­ме соб­ствен­но­го ума и соб­ствен­ной идео­ло­гии. И нашел в Биб­лии у про­ро­ка Исайи, кото­рый жил при­мер­но за 750 лет до Хри­ста, опи­са­ние того, каким дол­жен быть Спа­си­тель мира. Он как росток из сухой зем­ли и нет в Нем ни вида, ни вели­чия… Но Он взял на себя наши немо­щи и понес наши болез­ни. А мы дума­ли, что Он был пора­жа­ем, нака­зу­ем и уни­чи­жен Богом. Но Он был изъ­язв­лен за гре­хи наши и мучим за без­за­ко­ния наши. Нака­за­ние мира наше­го было на Нем и рана­ми Его мы исце­ли­лись. Все мы блуж­да­ли как овцы, совра­ти­лись каж­дый на свою доро­гу и Гос­подь воз­ло­жил на Него гре­хи всех нас (Ис. 53:2,4-6). Это есть толь­ко в хри­сти­ан­стве. Но что­бы понять это, нуж­но опи­рать­ся на Еван­ге­лие, рабо­ты свя­тых отцов. А если мы опи­ра­ем­ся толь­ко на себя, на свой ум, то чаще все­го попа­да­ем в сек­ту, в дру­гую религию.

Отец Геор­гий: Те сло­ва про­ро­ка Исайи, что вы про­ци­ти­ро­ва­ли, встре­ча­ют­ся в кумран­ских руко­пи­сях, дати­ро­ван­ных за 200 лет до Рож­де­ства Хри­сто­ва. Так что даже тек­сто­ло­ги­че­ски под­твер­жде­но, что это под­лин­ное про­ро­че­ство. И, дей­стви­тель­но, такой образ Спа­си­те­ля мы не встре­тим ни в какой дру­гой рели­гии. Ни один из индий­ских гуру, сколь бы не были они раз­но­об­раз­ны, так себя не пода­ет. Пода­ют они себя совсем по-дру­го­му. Но вы упо­мя­ну­ли сек­ту Вис­са­ри­о­на. Как так слу­чи­лось, что вы попа­ли в нее? Ведь ее лидер — чело­век, наш совре­мен­ник, быв­ший мили­ци­о­нер, назы­ва­ет себя Хри­стом. Не сму­ти­ло ли вас это?

Сер­гей Бед­нен­ко: Это не про­сто сму­ти­ло. Я сна­ча­ла поду­мал, что он ненор­маль­ный. Когда чело­век назы­ва­ет себя Хри­стом, это или мания вели­чия, или какой-то про­хо­ди­мец. Так я поду­мал. Поэто­му мне ста­ло инте­рес­но иссле­до­вать это со сто­ро­ны. И я туда при­шел не как его почи­та­тель, а как чело­век, кото­рый хотел быть близ­ко, что­бы уви­деть все сво­и­ми гла­за­ми и разо­брать­ся. И я застрял там на два года. Я видел все с само­го нача­ла — пер­вый при­езд Вис­са­ри­о­на в Моск­ву, потом все его гастро­ли. И мы сами часто езди­ли. У Вис­са­ри­о­на в сек­те была очень гра­мот­но орга­ни­зо­ва­на идео­ло­гия пита­ния. Оно было очень уме­рен­ным, пол­но­стью без­бел­ко­вым. И люди про­сто теря­ли ту свою един­ствен­ную волю, я уж не гово­рю о Боже­ствен­ной, о кото­рой гово­рит пре­по­доб­ный Сера­фим. Они пол­но­стью под­чи­ня­лись тому, что им гово­ри­ли в сек­те. И я пом­ню, как уже хотел уйти отту­да, уже все пони­мал, а не мог. Пото­му что меня ноги туда вели. И я пла­кал и шел. Вот это я точ­но пом­ню. Я так дол­го коле­бал­ся, в чем-то им помо­гал, в чем-то противился.

И нако­нец Гос­подь послал такую ситу­а­цию, кото­рая помог­ла мне окон­ча­тель­но опре­де­лить­ся. Одна ста­руш­ка, нахо­див­ша­я­ся сре­ди вис­са­ри­о­нов­цев, про­да­ла свою квар­ти­ру, а день­ги отда­ла в сек­ту. И мне зво­нит помощ­ник Вис­са­ри­о­на и гово­рит: «Слу­шай, воз­ник­ла хоро­шая идея. Поче­му бы нам не пока­тать­ся по Сре­ди­зем­но­мо­рью? Нам нужен пере­вод­чик. Ты зна­ешь язы­ки, у тебя есть загран­пас­порт. Давай поедем. Все рас­хо­ды за наш счет». Я гово­рю: «Слу­шай, а отку­да вы день­ги взя­ли? Это же доро­го». И он отве­ча­ет: «Да ты зна­ешь, тут одна сест­ра про­да­ла свою квар­ти­ру и нам отда­ла день­ги». И на эти день­ги они хоте­ли кра­си­во пока­тать­ся по Евро­пе. Я, конеч­но, отка­зал­ся. Ска­зал, что и им это на поль­зу не пой­дет. Хоро­шо, если они живы­ми отту­да вер­нут­ся, пото­му что Гос­подь такие вещи не про­ща­ет. В общем, после это­го я с ними порвал.

Отец Геор­гий: А что вооб­ще при­во­ди­ло людей в эту сек­ту? Чем цеп­лял Виссарион?

Сер­гей Бед­нен­ко: Тем, что сама идея-то была хоро­шей и близ­кой чело­ве­ку совет­ско­го вос­пи­та­ния. Идея брат­ства, вза­и­мо­по­мо­щи, сов­мест­но­го хозяй­ства… Сек­та — это соци­а­лизм, толь­ко с рели­ги­оз­ной под­клад­кой. И вот эта душев­ность и при­во­ди­ла людей туда. С дру­гой сто­ро­ны, име­ло место опре­де­лен­ное зом­би­ро­ва­ние, кото­рое лег­ко воз­дей­ству­ет на чело­ве­ка ищу­ще­го. И тре­тий момент, самый глав­ный, — это то, что чело­век домыс­ли­ва­ет и при­ду­мы­ва­ет то, чего на самом деле нет. Были там и, так ска­зать, блуд­ные момен­ты… В сек­те Вис­са­ри­о­на прак­ти­ко­ва­лись такие вещи, как, напри­мер, если тебе понра­ви­лась чужая жена, то ты дол­жен в первую оче­редь ска­зать ей об этом. Если она не про­тив того, что­бы сой­тись с тобой, то вы долж­ны вме­сте ска­зать ее мужу, и он, видя вашу чест­ность, дол­жен поз­во­лить вам на какое-то вре­мя быть вме­сте. Но это очень серьез­ное дело. И те, у кого там кто-то из род­ствен­ни­ков, долж­ны серьез­но заду­мать­ся над тем, что это не про­сто какая-то вре­мен­ная при­дурь, а что это гибель души. Да и тела тоже.

Отец Геор­гий: Неко­то­рые люди пола­га­ют, что мож­но зай­ти в сек­ту, а потом как-то «соско­чить с поез­да» — и все, про­дол­жить жить как преж­де. Может быть, у кого-то так и полу­ча­ет­ся, но опыт и наблю­де­ния под­ска­зы­ва­ют, что чем боль­ше чело­век про­во­дит вре­ме­ни в сек­те, тем труд­нее ему после это­го вос­ста­нав­ли­вать­ся. Это нелег­ко. У кого-то это зани­ма­ет всю остав­шу­ю­ся жизнь. Но я хотел бы задать вопрос о том, как вы сде­ла­ли окон­ча­тель­ный шаг в Пра­во­слав­ную Церковь?

Сер­гей Бед­нен­ко: Вы зна­е­те, я уже был измо­тан все­ми эти­ми поис­ка­ми и все­ми эти­ми лож­ны­ми дви­же­ни­я­ми. И потом меня, изби­то­го, поте­ряв­ше­го 25 кило­грамм веса, жена бук­валь­но на пле­чах при­та­щи­ла к одно­му инте­рес­но­му чело­ве­ку. Он тогда толь­ко-толь­ко при­нял мона­ше­ство. Это был отец Ана­то­лий (Бере­стов). Мы его зна­ли как зам. глав­но­го дет­ско­го нев­ро­па­то­ло­га Моск­вы. Это был круп­ный уче­ный, про­фес­сор. И он мне тогда задал вопрос: «Ты к смер­ти-то готов? Ты очень бли­зок к ней». Я гово­рю: «Нет, не готов. У меня ста­ри­ки роди­те­ли, я един­ствен­ный сын, дол­жен их сна­ча­ла похо­ро­нить, потом сам уме­реть». Он гово­рит: «Ну, при­ни­ма­ет­ся аргу­мент. Да». Вто­рое: «У меня малень­кие дети, — гово­рю, — я дол­жен их под­нять, а потом уже сам уми­рать». Он гово­рит: «Тоже при­ни­ма­ет­ся. Ну, еще?» Тре­тье, я гово­рю: «Сам еще не ста­рый. Не знаю, еще надо бы пожить». Он гово­рит: «А вот это­го никто не зна­ет. Это может слу­чить­ся с тобой в любой момент. Поэто­му я тебе дам один совет. Если хочешь спа­стись, даль­ше 50-ти мет­ров от цер­ков­ной огра­ды не отхо­ди, тогда спа­сешь­ся. А нет — погиб­нешь. Если ты это серьез­но понял, то тогда, может быть, выру­лишь. А если не пой­мешь, то ниче­го уже тебя не спа­сет». И, вы зна­е­те, я с тех пор даль­ше 50 мет­ров от цер­ков­ной огра­ды не отхо­дил. Хотя быва­ли и паде­ния, и какие-то очень тяже­лые ситу­а­ции. Как гово­рил свя­ти­тель Тихон Задон­ский: «Чело­век заблуж­да­ет­ся, думая, что он в Пра­во­сла­вии живет все­гда от вос­хож­де­ния к вос­хож­де­нию. Чаще все­го чело­век живет от паде­ния к паде­нию. Но самое глав­ное не то, что он упал, а най­ти силы под­нять­ся, а не сидеть на доро­ге и пла­кать. Пла­кать мож­но, но все­гда идя по доро­ге впе­ред». И это для меня тот основ­ной мотив, кото­рый дви­жет мной с тех пор. То есть все­гда по доро­ге вперед.

Отец Геор­гий: Но на этой доро­ге, думаю, вы встре­ти­ли и поня­ли не толь­ко то, из-за чего мож­но сокрушаться?

Сер­гей Бед­нен­ко: Без­услов­но, сла­дость пути Хри­сто­ва — это самая боль­шая радость. Вы зна­е­те, я видел очень мно­гие момен­ты эсте­ти­че­ски кра­си­вые. Я знаю, что такое и высо­кие горы, и моря, и оке­а­ны, и хоро­шая пища, и все осталь­ное, что при­су­ще юно­сти. Но та сла­дость, кото­рую дает жизнь в Церк­ви, — она ни с чем не срав­ни­ма. Эта жизнь во Хри­сте, когда ты дей­стви­тель­но все вре­мя в диа­ло­ге с Богом, когда ты чув­ству­ешь, что ты что-то сде­лал, и тебя все­гда страху­ют, тебя все­гда под­дер­жи­ва­ют. Это­го нет в чело­ве­че­ском обще­стве. Это очень ред­ко быва­ет. Толь­ко в хри­сти­ан­ской сре­де, навер­ное. Пото­му что это невоз­мож­но без Хри­ста. И это то, к чему я при­шел. И потом, через мою жизнь про­шло столь­ко чудес…

Отец Геор­гий: Каких, например?

Сер­гей Бед­нен­ко: Я видел и боль­ных, кото­рые исце­ля­лись от рако­вых болез­ней… Или вот Ваня-нар­ко­ман — мы про­сто его спас­ли в одном из север­ных мона­сты­рей. У него сей­час семья, ребе­нок. Он абсо­лют­но нор­маль­ный чело­век. А тогда его про­сто изби­ли и оста­ви­ли уми­рать, и при­бе­жа­ла его сест­ра и про­си­ла, что­бы мы отслу­жи­ли моле­бен, что­бы он хотя бы не умер в ту ночь. Или Маша, у кото­рой уми­рал отец от сер­деч­но­го забо­ле­ва­ния. Она моли­лась всю ночь, и на сле­ду­ю­щий день была опе­ра­ция. Потом к нам при­шел врач, мы пили с ним чай, и я спра­ши­ваю: «Ну, как опе­ра­ция-то про­шла?». Он гово­рит: «Я понять не могу. Я обыч­ный сред­ний хирург, кото­рый дела­ет типо­вые опе­ра­ции. Поэто­му опе­ра­ции на серд­це мне ред­ко дове­ря­ют, так что я их делаю пло­хо. А тут я чув­ство­вал, что со мной как буд­то целая бри­га­да тру­дит­ся. Кто-то помо­га­ет, кто-то под­ска­зы­ва­ет. Если начи­наю что-то делать не так, у меня руки даже не туда идут, буд­то кто-то управ­ля­ет ими». В ито­ге чело­ве­ка спас­ли, хотя гово­ри­ли, что шан­сов на выздо­ров­ле­ние было про­цен­тов пять. И таких слу­ча­ев мно­го. Поэто­му мне смеш­но, когда гово­рят, буд­то чуде­са при­ду­ма­ны Цер­ко­вью, что­бы набрать очки перед неве­ру­ю­щи­ми, и т. п. Я на это смот­рел отре­шен­но, со сто­ро­ны. На мно­гое я смот­рел гла­за­ми чело­ве­ка, кото­рый не хочет верить, но кото­рый не может не видеть объ­ек­тив­ную реаль­ность чуда.

Отец Геор­гий: Я пом­ню, как еще лет 17 или 18 назад мы с вами были на одной служ­бе, и вы при­ве­ли свою род­ствен­ни­цу, кото­рая вне­зап­но ока­за­лась сви­де­тель­ни­цей чуда. Это была самая обыч­ная служ­ба в самом обыч­ном мос­ков­ском хра­ме. Но вот имен­но ей из немно­гих при­хо­жан Гос­подь явил чудо. Когда свя­щен­ник вышел с кре­стом, она уви­де­ла свет от это­го кре­ста. Я пом­ню ее изум­ле­ние, когда она всем рас­ска­зы­ва­ла, даже и мне и всем окру­жа­ю­щим, о том, что виде­ла, и при этом при­го­ва­ри­ва­ла: «Я же разум­ный чело­век, я дирек­тор школы»…

Сер­гей Бед­нен­ко: Физик, математик…

Отец Геор­гий: И для нее это было потря­се­ние. Она совер­шен­но не ожи­да­ла уви­деть что-либо подобное.

Сер­гей Бед­нен­ко: Ну, это было вооб­ще… Тетя Рим­ма — это тетя моей жены — при­шла в цер­ковь с кон­крет­ным зада­ни­ем. Ей надо было как-то пере­брать­ся из Кры­ма в Моск­ву. И ника­ких к это­му подви­жек не было. Я ей гово­рю: «Преж­де, чем ты отсто­ишь служ­бу, ниче­го не полу­чит­ся. Все реша­ет­ся на служ­бе. Поэто­му мы идем на литур­гию, после литур­гии раз­го­ва­ри­ва­ем со свя­щен­ни­ком, берем его бла­го­сло­ве­ние и слу­ша­ем его сове­ты». И вот она сто­я­ла на служ­бе, при­чем не очень вни­ма­тель­но. Но это было в пер­вый раз, когда она высто­я­ла всю служ­бу до кон­ца. И когда она под­хо­ди­ла к кре­сту — я шел за ней, — и в этот момент, когда свя­щен­ник ей давал цело­вать крест, я смот­рю — какая-то сила ее отбро­си­ла от кре­ста, и я бук­валь­но ее пой­мал. Спра­ши­ваю: «Что слу­чи­лось?» Она гово­рит: «Ты зна­ешь, когда я уви­де­ла крест, от него какой-то сноп как буд­то огня уда­рил меня по гла­зам, и все осве­ти­лось, и это то, что я реаль­но виде­ла. Это не какая-то мисти­ка, не что-то при­ду­ман­ное мной. Я чело­век трез­вый, физик, мате­ма­тик, дирек­тор шко­лы, поэто­му я дале­ка от всех этих вещей. И при­ду­мы­вать себе ниче­го лиш­не­го не хочу. Но тут я уви­де­ла это сама, и это меня очень заде­ло». Она всем рас­ска­зы­ва­ла. Потом мы пошли в Брю­сов пере­улок, в храм Вос­кре­се­ния Сло­ву­ще­го, помо­ли­лись у чудо­твор­ной ико­ны Спи­ри­до­на Три­ми­фунт­ско­го, и ее квар­тир­ный вопрос решил­ся. И, в общем-то, это тоже чудо, я считаю.

Отец Геор­гий: Сла­ва Богу, кото­рый не остав­ля­ет нас без тако­го сви­де­тель­ства Сво­ей забо­ты. Спа­си­бо боль­шое за ваш рассказ!

С Сер­ге­ем Бед­нен­ко бесе­до­вал свя­щен­ник Геор­гий Максимов

Источ­ник: Православие.ру

Комментировать

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки