Этико-правовые проблемы эвтаназии: православный взгляд

Этико-правовые проблемы эвтаназии: православный взгляд

(6 голосов4.0 из 5)

Доклад иеро­мо­на­ха Дани­и­ла (Чада­е­ва) “Эти­ко-пра­во­вые про­бле­мы эвта­на­зии: пра­во­слав­ный взгляд”.

Тер­мин эвта­на­зия про­ис­хо­дит от греч. — хоро­шо и — смерть и озна­ча­ет созна­тель­ное дей­ствие, при­во­дя­щее к смер­ти без­на­деж­но боль­но­го чело­ве­ка отно­си­тель­но быст­рым и без­бо­лез­нен­ным путем с целью пре­кра­ще­ния стра­да­ний. Эвта­на­зия как новый спо­соб меди­цин­ско­го реше­ния про­бле­мы смер­ти (пре­кра­ще­ния жиз­ни) вхо­дит в прак­ти­ку совре­мен­но­го здра­во­охра­не­ния под вли­я­ни­ем двух основ­ных фак­то­ров. Во-пер­вых, про­грес­са меди­ци­ны, — про­грес­са, кото­рый вклю­ча­ет в себя раз­ви­тие реани­ма­то­ло­гии, поз­во­ля­ю­щей предот­вра­тить смерть боль­но­го, т.е. рабо­та­ю­щей в режи­ме управ­ле­ния уми­ра­ни­ем. Во-вто­рых, сме­ны цен­но­стей и мораль­ных при­о­ри­те­тов в совре­мен­ной циви­ли­за­ции с ее иде­ей “прав чело­ве­ка” в цен­тре вни­ма­ния. Неуди­ви­тель­но, что 51,5% и 44,8% рос­сий­ских вра­чей в воз­расте (соот­вет­ствен­но) 41–50 и 51–65 лет на вопрос социо­ло­ги­че­ско­го опро­са (1991–1992): “Счи­та­е­те ли Вы допу­сти­мой эвта­на­зию?” — отве­ти­ли: “Нико­гда об этом не думал(а)” наря­ду с вари­ан­та­ми отве­тов: “Да” и “Нет”. Поло­жи­тель­ный ответ был дан 49% вра­чей в воз­расте 21–30 лет. Авто­ры иссле­до­ва­ния при­хо­дят к спра­вед­ли­во­му выво­ду о смене цен­ност­ных уста­но­вок про­фес­си­о­наль­но­го созна­ния меди­ков, кото­рые, с одной сто­ро­ны, стал­ки­ва­ют­ся с тупи­ко­вы­ми ситу­а­ци­я­ми на гра­ни­це меж­ду жиз­нью и смер­тью, а с дру­гой — явля­ют­ся участ­ни­ка­ми общих соци­аль­ных про­цес­сов. Раз­ли­ча­ют несколь­ко видов эвта­на­зии, и преж­де все­го — актив­ную и пас­сив­ную. Актив­ная эвта­на­зия — это вве­де­ние вра­чом леталь­ной дозы пре­па­ра­та. При пас­сив­ной эвта­на­зии пре­кра­ща­ет­ся ока­за­ние меди­цин­ской помо­щи с целью уско­ре­ния наступ­ле­ния есте­ствен­ной смер­ти. Неко­то­рые объ­еди­не­ния запад­ных спе­ци­а­ли­стов, напри­мер Совет по эти­ке и судеб­ным делам Аме­ри­кан­ской меди­цин­ской ассо­ци­а­ции, вво­дят поня­тие под­дер­жи­ва­е­мое само­убий­ство. От актив­ной эвта­на­зии оно отли­ча­ет­ся фор­мой уча­стия вра­ча. Под­дер­жи­ва­е­мое само­убий­ство — это содей­ствие вра­ча наступ­ле­нию смер­ти паци­ен­та с помо­щью обес­пе­че­ния необ­хо­ди­мы­ми для это­го сред­ства­ми или инфор­ма­ци­ей (напри­мер, о леталь­ной дозе сно­твор­но­го). Кро­ме того, вво­дит­ся гра­да­ция “доб­ро­воль­ной”, “недоб­ро­воль­ной” и “непред­на­ме­рен­ной (неволь­ной)” эвта­на­зии. В пер­вом слу­чае эвта­на­зия осу­ществ­ля­ет­ся по прось­бе ком­пе­тент­но­го паци­ен­та. Недоб­ро­воль­ная эвта­на­зия про­во­дит­ся с неком­пе­тент­ным паци­ен­том на осно­ва­нии реше­ния род­ствен­ни­ков, опе­ку­нов и т.п. Непред­на­ме­рен­ная эвта­на­зия совер­ша­ет­ся без согла­со­ва­ния с ком­пе­тент­ным лицом. При этом под ком­пе­тент­но­стью пони­ма­ет­ся спо­соб­ность паци­ен­та при­ни­мать реше­ние. Совет по эти­ке и судеб­ным делам АМА допус­ка­ет при этом, что эти реше­ния могут быть необос­но­ван­ны­ми. “Люди име­ют пра­во при­ни­мать реше­ния, кото­рые дру­гие счи­та­ют нера­зум­ны­ми, посколь­ку их выбор про­хо­дит через ком­пе­тент­ное обос­но­ва­ние и сов­ме­стим с лич­ны­ми ценностями”.

Либе­раль­ная пози­ция. Реко­мен­да­ции и раз­ра­бот­ки Сове­та по эти­ке и судеб­ным делам АМА мож­но рас­смат­ри­вать как при­мер либе­раль­ной пози­ции по про­бле­ме эвта­на­зии. Прин­цип авто­но­мии боль­но­го (и обя­за­тель­ство вра­ча ува­жать выбор паци­ен­та) без­услов­но явля­ет­ся одним из опре­де­ля­ю­щих пре­де­лы эти­че­ско­го дей­ствия вра­ча. “Мы демон­стри­ру­ем ува­же­ние к чело­ве­че­ско­му досто­ин­ству, когда при­зна­ем сво­бо­ду лич­но­сти делать выбор в соот­вет­ствии с ее соб­ствен­ны­ми цен­но­стя­ми”. Эвта­на­зия ста­но­вит­ся прак­ти­че­ским прин­ци­пом, если нрав­ствен­ные цен­но­сти лич­но­сти сов­па­да­ют с выно­шен­ным совре­мен­ной циви­ли­за­ци­ей пра­вом на пре­дель­ную само­де­тер­ми­на­цию лич­но­сти. С либе­раль­ных пози­ций эвта­на­зия осно­ва­на на фун­да­мен­таль­ном чело­ве­че­ском пра­ве — пра­ве уме­реть, если смерть — един­ствен­ное избав­ле­ние от стра­да­ний. Основ­ны­ми аргу­мен­та­ми в поль­зу при­зна­ния доб­ро­воль­ной эвта­на­зии ста­но­вят­ся — состра­да­ние к дру­гим и при­зна­ние пра­ва чело­ве­ка само­му опре­де­лять вре­мя соб­ствен­ной смер­ти. Пози­ция, допус­ка­ю­щая эвта­на­зию, по край­ней мере, на уровне отме­ны под­дер­жи­ва­ю­ще­го жизнь лече­ния или отка­за от него, име­ет в сво­ем арсе­на­ле еще ряд аргу­мен­тов. Любой метод, при­во­дя­щий к смер­ти, тра­ди­ци­он­но оце­ни­ва­ет­ся как вред­ный и, сле­до­ва­тель­но, недо­пу­сти­мый. Но сто­рон­ни­ки эвта­на­зии пола­га­ют, что она явля­ет­ся “пра­виль­ным лече­ни­ем”, направ­лен­ным на устра­не­ние непе­ре­но­си­мых болей. Если боль неустра­ни­ма, то помощь боль­но­му, про­ся­ще­му лег­кой смер­ти, может рас­смат­ри­вать­ся как гуман­ная и мило­серд­ная. Пред­ло­же­ние смер­ти как “лече­ния” боли — один из аргу­мен­тов меди­цин­ско­го уров­ня. Сле­ду­ю­щий аргу­мент может быть назван “аль­тру­и­сти­че­ским”. Он — в жела­нии тяже­ло боль­но­го чело­ве­ка не обре­ме­нять собою близ­ких ему людей. Но, как пра­ви­ло, это жела­ние опре­де­ля­ет­ся не столь­ко тем, что чело­век сам дей­стви­тель­но хочет уйти из жиз­ни, сколь­ко тем, что он дол­жен так сде­лать, ибо забо­та о близ­ких погло­ща­ет его инди­ви­ду­аль­ную волю к жиз­ни. Этот аргу­мент тес­но свя­зан с прин­ци­пом пра­ва на достой­ную смерть. Нель­зя при этом не отме­тить, что сам прин­цип достой­ной смер­ти фор­ми­ру­ет­ся с пози­ций доста­точ­но высо­ко­го каче­ства жиз­ни, вклю­ча­ю­ще­го ком­форт, опре­де­лен­ную бла­го­устро­ен­ность, выбор средств “достой­ной смер­ти” и т.п., и осно­вы­ва­ет­ся при этом на явной доми­нан­те эго­и­сти­че­ских моти­вов. В совре­мен­ной лите­ра­ту­ре мож­но встре­тить и демо­гра­фи­че­ский аргу­мент. При­ем­ле­мость эвта­на­зии свя­зы­ва­ет­ся с “суще­ствен­ным поста­ре­ни­ем насе­ле­ния”, с ростом чис­ла инва­ли­дов пре­клон­но­го воз­рас­та, содер­жа­ние и лече­ние кото­рых вле­чет за собою ряд эко­но­ми­че­ских и соци­аль­ных про­блем. Логи­че­ским завер­ше­ни­ем при­зна­ния соци­аль­ной при­ем­ле­мо­сти эвта­на­зии явля­ет­ся эвта­на­зия непол­но­цен­ных. Осо­бен­но ост­ро эта про­бле­ма вста­ет отно­си­тель­но ново­рож­ден­ных. К эко­но­ми­че­ским и соци­аль­ным осно­ва­ни­ям при­ну­ди­тель­ной эвта­на­зии добав­ля­ет­ся и гене­ти­че­ский фак­тор: угро­за “био­ло­ги­че­ско­го вырож­де­ния”. В отли­чие от всех пере­чис­лен­ных форм и видов эвта­на­зии, воз­мож­ность при­ме­не­ния кото­рых все еще дале­ка от соци­аль­но­го при­зна­ния, при­ну­ди­тель­ная эвта­на­зия уже выхо­ди­ла на уро­вень прак­ти­ки. Всем изве­стен опыт фашист­ской Гер­ма­нии, в кото­рой была раз­ра­бо­та­на и осу­ществ­ля­лась “Про­грам­ма эвта­на­зии” по отно­ше­нию к “жиз­нен­но­не­пол­но­цен­ным” лицам (1938–1939). В 30‑е гг. в США суще­ство­ва­ло обще­ство “Эвта­на­зия”, кото­рое ста­ви­ло сво­ей целью изме­нить зако­ны и лега­ли­зо­вать умерщ­вле­ние “дефек­тив­ных”. И если в кон. перв. пол. XX в. эти идеи были осуж­де­ны миро­вым сооб­ще­ством, то в кон. вт. пол. XX в. они вновь наби­ра­ют силу. При этом, прав­да, меня­ет­ся идео­ло­гия при­ну­ди­тель­ной эвта­на­зии: на помощь при­зы­ва­ют­ся сле­ду­ю­щие поня­тия — мило­сер­дие но отно­ше­нию к “бес­пер­спек­тив­ным” паци­ен­там и спра­вед­ли­вость по отно­ше­нию к их род­ным или даже обще­ству в целом, вклю­чая стра­хо­вые ком­па­нии и госу­дар­ствен­ные учре­жде­ния (ибо они финан­си­ру­ют меди­цин­ское обслу­жи­ва­ние смер­тель­но боль­ных, что вынуж­да­ет их сокра­щать сред­ства на ока­за­ние меди­цин­ской помо­щи кате­го­ри­ям “пер­спек­тив­ных” пациентов).

Кон­сер­ва­тив­ная пози­ция. Исполь­зо­ва­ние поня­тий мило­сер­дие и спра­вед­ли­вость для оправ­да­ния при­ну­ди­тель­ной эвта­на­зии — это путь к воз­мож­но­му соци­аль­но­му “бес­пре­де­лу”. Более того, исполь­зо­ва­ние этих поня­тий для оправ­да­ния эвта­на­зии — один из при­зна­ков под­лин­но­го анти­хри­сти­ан­ства. Дей­стви­тель­но, что может быть изощ­рен­нее поня­тия “убий­ство из мило­сер­дия”, осо­бен­но в слу­чае тяже­лой неиз­ле­чи­мой болез­ни?! Или: может ли не пре­льстить оправ­да­ние эвта­на­зии как неже­ла­ния быть в тягость близ­ким, как фор­мы забо­ты и даже под­лин­ной люб­ви к ближ­ним? Но под­лин­ная “любовь к ближ­не­му” состо­ит в том, что воз­мож­ность в свя­зи с болез­нью близ­ко­го чело­ве­ка про­явить дол­го­тер­пе­ли­вую забо­ту о нем — это есть то, чем реаль­но и непо­сред­ствен­но мож­но послу­жить Богу. Кон­сер­ва­тив­ная пози­ция по про­бле­ме эвта­на­зии про­ста и одно­знач­на. “Эти­ка пра­во­слав­но­го хри­сти­ан­ства отвер­га­ет воз­мож­ность наме­рен­но­го пре­ры­ва­ния жиз­ни уми­ра­ю­ще­го паци­ен­та, рас­смат­ри­вая это дей­ствие как осо­бый слу­чай убий­ства, если оно было пред­при­ня­то без ведо­ма и согла­сия паци­ен­та, или само­убий­ства, если оно санк­ци­о­ни­ро­ва­но самим паци­ен­том”. Подоб­ная оцен­ка эвта­на­зии отра­жа­ет не толь­ко пози­цию пра­во­слав­но­го хри­сти­ан­ства, но и любую кон­сер­ва­тив­ную пози­цию (вклю­чая мне­ние спе­ци­а­ли­стов, — мне­ние, кото­рое еще 20 лет назад было гос­под­ству­ю­щим в обще­стве). Осно­ва­ни­ем для подоб­ной оцен­ки было не толь­ко хри­сти­ан­ское пони­ма­ние чело­ве­ка, но и вли­я­ние вра­чеб­ной эти­ки Гип­по­кра­та, кото­рая одно­знач­но отри­ца­ет исполь­зо­ва­ние опы­та и зна­ний вра­ча для того, что­бы вызы­вать “лег­кую” смерть боль­но­го, кото­рый про­сит о такой услу­ге. При­ме­ча­тель­но при этом, что Гип­по­крат фор­му­ли­ру­ет этот прин­цип вра­чеб­ной эти­ки в усло­ви­ях абсо­лют­ной соци­аль­ной при­ем­ле­мо­сти само­убий­ства в куль­ту­ре Древ­ней Гре­ции и Древ­не­го Рима. При­ня­тие смер­ти как “вида” меди­цин­ско­го лече­ния (лече­ния боли, стра­да­ния) может ока­зать­ся мощ­ным пре­пят­стви­ем на пути раз­ви­тия само­го меди­цин­ско­го зна­ния, кото­рое посто­ян­но сти­му­ли­ру­ет­ся “борь­бой со смер­тью”. Соци­аль­ное пред­на­зна­че­ние меди­ци­ны все­гда заклю­ча­лось в борь­бе за дей­стви­тель­ную чело­ве­че­скую жизнь. В борь­бе со смер­тью по сути дела заклю­ча­ет­ся нрав­ствен­ная сверх­за­да­ча меди­цин­ской нау­ки и вра­че­ва­ния. Посто­ян­ное стрем­ле­ние решить эту сверх­за­да­чу, несмот­ря на ее нераз­ре­ши­мость, и после­до­ва­тель­ное сопро­тив­ле­ние неиз­беж­но­сти смер­ти все­гда вызы­ва­ло в обще­стве ува­же­ние и дове­рие к вра­чу. Сохра­нит ли меди­ци­на свои соци­аль­ные пози­ции, когда систе­ма здра­во­охра­не­ния “поро­дит” систе­му смер­те­обес­пе­че­ния? Не чре­ват ли отказ от после­до­ва­тель­но­го испол­не­ния прин­ци­па сохра­не­ния и под­дер­жа­ния жиз­ни изме­не­ни­ем мораль­ных основ вра­че­ва­ния, от кото­рых в нема­лой сте­пе­ни зави­сит резуль­та­тив­ность вра­чеб­ной дея­тель­но­сти? Не обре­че­ны ли вра­чи, обес­пе­чи­вая “достой­ную смерть” паци­ен­ту, на рез­кое ума­ле­ние сво­е­го соб­ствен­но­го досто­ин­ства, на уча­стие в созна­тель­ном убий­стве паци­ен­та? Либе­раль­ные идео­ло­ги пыта­ют­ся уйти от исполь­зо­ва­ния сло­ва убий­ство. Они даже утвер­жда­ют, что дей­ствие, при­во­дя­щее к смер­ти паци­ен­та по его прось­бе и с его согла­сия, не может быть назва­но убий­ством. Но как оно может быть назва­но? Симп­то­ма­тич­но, что в язы­ке, по край­ней мере, в рус­ском, нет сло­ва, обо­зна­ча­ю­ще­го такое дей­ствие. Убий­ство оста­ет­ся убий­ством, сохра­няя всю тяжесть пре­ступ­ле­ния запо­ве­ди не убий (Исх.20,13). А эвта­на­зия, какие бы бла­го­вид­ные мас­ки она ни при­ни­ма­ла, была и оста­ет­ся пре­вра­щен­ной фор­мой убий­ства и само­убий­ства одно­вре­мен­но. Соци­аль­ное и юри­ди­че­ское при­зна­ние эвта­на­зии не смо­жет осво­бо­дить чело­ве­че­ство от болез­ней и стра­да­ний. Но стать мощ­ной и само­сто­я­тель­ной при­чи­ной роста само­убийств, и не толь­ко по моти­ву физи­че­ских стра­да­ний, может. Биб­лей­ское не убий (Исх.20,13) нераз­рыв­но свя­за­но с отри­ца­тель­ным отно­ше­ни­ем хри­сти­ан­ства к само­убий­ству. Даже такой про­тив­ник хри­сти­ан­ства, как Ф. Ниц­ше, при­зна­вал, что одна из при­чин соци­аль­но­го при­зна­ния хри­сти­ан­ства коре­ни­лась имен­но в его бес­ком­про­мисс­ной борь­бе с “неуем­ной жаж­дой само­убий­ства, став­шей столь рас­про­стра­нен­ной ко вре­ме­ни его (хри­сти­ан­ства) возникновения”.

Ате­изм — это миро­воз­зрен­че­ская систе­ма, в рам­ках кото­рой невоз­мож­но не при­знать пра­во­мер­ность само­убий­ства, если уж стро­го сле­до­вать ее исход­ным прин­ци­пам и нор­мам. Сре­ди них: чело­век создан для сча­стья, испол­не­ния жела­ний, насла­жде­ний и т.п., поэто­му чело­век не дол­жен стра­дать. В усло­ви­ях невоз­мож­но­сти реа­ли­за­ции “пра­ва на удо­воль­ствие” труд­но отка­зать чело­ве­ку в “пра­ве на само­убий­ство”. Тем более что чело­век — само­дер­жав­ный вла­сте­лин соб­ствен­но­го тела. А его пра­во на пре­дель­ную само­де­тер­ми­на­цию — выс­шая цен­ность ате­и­сти­че­ско­го миро­воз­зре­ния. Прин­цип прав чело­ве­ка не содер­жит ника­ких пре­пят­ствий, кото­рые сдер­жи­ва­ли бы людей от само­убий­ства. Совре­мен­ное ате­и­сти­че­ское миро­воз­зре­ние опре­де­ля­ет себя как про­грес­сив­ное. Но в слу­чае с “пра­вом на достой­ную смерть” это про­грес­сив­ное “дви­же­ние впе­ред” явно меня­ет свое направ­ле­ние, воз­вра­ща­ясь “назад” — к язы­че­ским прин­ци­пам досто­ин­ства. Выход само­убий­ства с уров­ня более или менее часто повто­ря­ю­щих­ся инди­ви­ду­аль­ных слу­ча­ев на уро­вень мораль­но допу­сти­мой соци­аль­ной прак­ти­ки может при­нять эпи­де­ми­че­ские пара­мет­ры, осо­бен­но если при­нять во вни­ма­ние извест­ную всем куль­ту­рам “зара­зи­тель­ность” идеи само­убий­ства. При этом нель­зя не учи­ты­вать ту дина­ми­ку, с кото­рой воз­рас­та­ет чис­ло само­убийств в совре­мен­ном “про­грес­сив­ном” обществе.

Еще в 1925г. А. Гор­ский и Н. Сет­ниц­кий в рабо­те “Смерт­о­бо­же­ство” при­шли к выво­ду, что “вооб­ще же в вопро­се о жиз­ни и смер­ти воз­мож­но или сов­мест­ное с жиз­нью наступ­ле­ние на смерть, или индиф­фе­рент­ное отступ­ле­ние от жиз­ни”. Сте­пень и мера отступ­ле­ния — раз­лич­ны в раз­ные вре­ме­на и в раз­ных стра­нах. Посте­пен­ный отказ от обще­го дела чело­ве­че­ства, ‑дела борь­бы со сле­пы­ми сила­ми рас­па­да при­во­дит к “окон­ча­тель­ной ста­дии отступ­ле­ния”, коей явля­ет­ся “прин­ци­пи­аль­но про­воз­гла­ша­е­мое инди­ви­ду­аль­ное или кол­лек­тив­ное само­убий­ство как отказ от жиз­ни”. Зна­ме­на­тель­но, что веду­щей при­чи­ной смерт­но­сти насе­ле­ния Рос­сии к 90‑м гг. XX в. ста­но­вит­ся смерть по при­чине само­убий­ства. Имен­но эта при­чи­на в общей струк­ту­ре при­чин смерт­но­сти выде­ля­ет­ся зна­чи­тель­ным отры­вом от смер­ти людей по при­чи­нам болез­ней раз­но­го рода. Соглас­но ста­ти­сти­че­ским дан­ным, поте­ри от само­убийств выше, чем от болез­ней орга­нов дыха­ния, чем от ише­ми­че­ской болез­ни серд­ца, и пре­вос­хо­дят сум­мар­ные поте­ри от инфек­ци­он­ных болез­ней, болез­ней нерв­ной систе­мы, болез­ней орга­нов пище­ва­ре­ния и т.п. Сре­ди групп при­чин преж­де­вре­мен­ной смер­ти смерть по при­чине само­убий­ства явля­ет­ся наи­бо­лее зна­чи­тель­ным источ­ни­ком потерь насе­ле­ния России.

Не явля­ет­ся ли совре­мен­ная либе­раль­ная борь­ба за соци­аль­ное и юри­ди­че­ское при­зна­ние эвта­на­зии если не фор­мой “кол­лек­тив­но­го само­убий­ства”, то по край­ней мере фор­мой вли­я­ния на чело­ве­че­скую волю, — фор­мой, вну­ша­ю­щей чело­ве­ку, что жить надо как мож­но мень­ше? Не при­зва­но ли воз­рож­де­ние Пра­во­сла­вия в Рос­сии если не оста­но­вить, то хотя бы сдер­жать натиск надви­га­ю­щей­ся “духов­ной” эпи­де­мии “рацио-гуман­но-мило­серд­ных” форм (при­е­мов) оправ­да­ния “пра­ва на достой­ную смерть”, и не про­сто сдер­жать этот натиск, но и спа­сти сво­их чад? Впро­чем, имен­но исто­рия помо­га­ет нам понять, что эта дистан­ция сви­де­тель­ству­ет о про­ис­хо­дя­щей в совре­мен­ной куль­ту­ре под­мене обра­за “мир­ной и непо­стыд­ной смер­ти” пустым “пра­вом на достой­ную смерть”. Но как же отли­чить под­лин­ное мило­сер­дие от либе­раль­но­го суррогата?

Цер­ков­но-обще­ствен­ный совет по био­ме­ди­цин­ской эти­ке при­нял в 1999г. Заяв­ле­ние “О совре­мен­ных тен­ден­ци­ях лега­ли­за­ции эвта­на­зии в Рос­сии”: “Воз­ник­но­ве­ние про­бле­мы эвта­на­зии в нашем обще­стве непо­сред­ствен­но свя­за­но с “миро­воз­зрен­че­ским плю­ра­лиз­мом”, при­зна­ю­щим суще­ство­ва­ние раз­лич­ных типов цен­ност­ных ори­ен­та­ции, вклю­чая пози­цию, допус­ка­ю­щую убий­ство и “пра­во чело­ве­ка на смерть”. По мне­нию сто­рон­ни­ков лега­ли­за­ции эвта­на­зии, это “пра­во” долж­но быть защи­ще­но зако­ном и долж­но иметь соот­вет­ству­ю­щее орга­ни­за­ци­он­ное обес­пе­че­ние, исполь­зуя воз­мож­но­сти совре­мен­ной фар­ма­ко­ло­гии и соци­аль­но­го инсти­ту­та здра­во­охра­не­ния. Цер­ков­но-обще­ствен­ный совет по био­ме­ди­цин­ской эти­ке счи­та­ет необ­хо­ди­мым в свя­зи с этим заявить сле­ду­ю­щее: при­зна­вая цен­ность жиз­ни каж­до­го чело­ве­ка, его сво­бо­ду и досто­ин­ство как уни­каль­ные свой­ства лич­но­сти, создан­ной по обра­зу и подо­бию Божию, пра­во­слав­ные свя­щен­но­слу­жи­те­ли, уче­ные, вра­чи счи­та­ют недо­пу­сти­мым реа­ли­за­цию любых попы­ток лега­ли­за­ции эвта­на­зии как дей­ствия по наме­рен­но­му умерщ­вле­нию без­на­деж­но боль­ных людей, рас­смат­ри­вая эвта­на­зию как осо­бую фор­му убий­ства (по реше­нию вра­чей, или по согла­сию род­ствен­ни­ков), либо как само­убий­ство (по прось­бе паци­ен­та), либо как соче­та­ние того и дру­го­го. Совет высту­па­ет про­тив эвта­на­зии в любой фор­ме, посколь­ку ее при­ме­не­ние неиз­беж­но при­ве­дет: 1) к кри­ми­на­ли­за­ции меди­ци­ны и к поте­ре соци­аль­но­го дове­рия к инсти­ту­ту здра­во­охра­не­ния; 2) к пору­га­нию бес­цен­но­го дара чело­ве­че­ской жиз­ни; 3) к ума­ле­нию досто­ин­ства вра­ча и извра­ще­нию смыс­ла его про­фес­си­о­наль­но­го дол­га; 4) к сни­же­нию тем­пов раз­ви­тия меди­цин­ско­го зна­ния, в част­но­сти, тем­пов раз­ра­бо­ток мето­дов реани­ма­ции, обез­бо­ли­ва­ю­щих пре­па­ра­тов, средств для лече­ния неиз­ле­чи­мых забо­ле­ва­ний и т.п.; 5) к рас­про­стра­не­нию в обще­стве циниз­ма, ниги­лиз­ма и нрав­ствен­ной дегра­да­ции в целом, что неиз­беж­но при отка­зе от соблю­де­ния запо­ве­ди не убий (Исх.20,13). Ква­ли­фи­ци­ро­ван­ный врач дол­жен учи­ты­вать, что прось­ба боль­но­го об уско­ре­нии его смер­ти может быть обу­слов­ле­на состо­я­ни­ем депрес­сия, лиша­ю­щим боль­но­го воз­мож­но­сти пра­виль­но оце­ни­вать свое поло­же­ние. Нель­зя забы­вать и об осо­бен­но­стях чело­ве­че­ской лич­но­сти, до послед­ней мину­ты жиз­ни обла­да­ю­щей сво­бо­дой выбо­ра и пра­вом на изме­не­ние реше­ния. В све­те этих фак­то­ров Совет счи­та­ет эвта­на­зию непри­ем­ле­мой в нрав­ствен­ном отно­ше­нии и кате­го­ри­че­ски воз­ра­жа­ет про­тив рас­смот­ре­ния зако­но­да­тель­ных про­ек­тов, пыта­ю­щих­ся юри­ди­че­ски офор­мить воз­мож­ность ее при­ме­не­ния и тем самым внед­рить в обще­ствен­ное созна­ние допу­сти­мость убий­ства или само­убий­ства с помо­щью медицины”.

В соци­аль­ной кон­цеп­ции Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви гово­рит­ся: «Цер­ковь, оста­ва­ясь вер­ной соблю­де­нию запо­ве­ди Божи­ей “не уби­вай” (Исх. 20. 13), не может при­знать нрав­ствен­но при­ем­ле­мы­ми рас­про­стра­нен­ные ныне в свет­ском обще­стве попыт­ки лега­ли­за­ции так назы­ва­е­мой эвта­на­зии, то есть наме­рен­но­го умерщ­вле­ния без­на­деж­но боль­ных (в том чис­ле по их жела­нию). Прось­ба боль­но­го об уско­ре­нии смер­ти под­час обу­слов­ле­на состо­я­ни­ем депрес­сии, лиша­ю­щим его воз­мож­но­сти пра­виль­но оце­ни­вать свое поло­же­ние. При­зна­ние закон­но­сти эвта­на­зии при­ве­ло бы к ума­ле­нию досто­ин­ства и извра­ще­нию про­фес­си­о­наль­но­го дол­га вра­ча, при­зван­но­го к сохра­не­нию, а не к пре­се­че­нию жиз­ни. “Пра­во на смерть” лег­ко может обер­нуть­ся угро­зой для жиз­ни паци­ен­тов, на лече­ние кото­рых недо­ста­ет денеж­ных средств.

Таким обра­зом, эвта­на­зия явля­ет­ся фор­мой убий­ства или само­убий­ства, в зави­си­мо­сти от того, при­ни­ма­ет ли в ней уча­стие пациент».

Иеро­мо­нах Дани­ил (Чада­ев)

Источ­ник: adygeya-orthodoxia.ru

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки