Влияние прерывания беременности на психику женщины. В. Пултавская

Влияние прерывания беременности на психику женщины. В. Пултавская

(3 голоса5.0 из 5)

Кни­га поль­ско­го пси­хи­ат­ра Ван­ды Пул­тав­ской о поста­борт­ном син­дро­ме и свя­зан­ных с абор­том пси­хи­че­ских явлений.

Ван­да Пул­тав­ская — врач, пси­хи­атр, док­тор меди­цин­ских наук и спе­ци­а­лист в обла­сти пси­хи­ат­рии, про­фес­сор Пап­ской Бого­слов­ской Ака­де­мии, иссле­до­ва­тель. Во вре­мя вто­рой миро­вой вой­ны в пле­ну в немец­ком конц­ла­ге­ре Равенсбрюк.

Она про­во­ди­ла иссле­до­ва­ния так назы­ва­е­мых детей Освен­ци­ма – людей, кото­рые в дет­стве попа­ли в кон­цен­тра­ци­он­ные лаге­ря. Соглас­но базе дан­ных биб­лио­гра­фи­че­ских меди­цин­ских пуб­ли­ка­ций Medline явля­ет­ся авто­ром пяти науч­ных пуб­ли­ка­ций, опуб­ли­ко­ван­ных на англий­ском язы­ке и одной пуб­ли­ка­ции, опуб­ли­ко­ван­ной в пись­мен­ной фор­ме на англий­ском языке.

 

Пол­ная оцен­ка вли­я­ний, кото­рое ока­зы­ва­ет преры­вание бере­мен­но­сти на пси­хи­ку жен­щи­ны в насто­я­щее вре­мя затруд­не­на или, быть может, даже невоз­мож­на вви­ду отсут­ствия соот­вет­ству­ю­щих иссле­до­ва­ний. На­стоящее выступ­ле­ние явля­ет­ся попыт­кой осве­тить про­бле­му и опре­де­лить направ­ле­ние даль­ней­ших исследо­ваний. Хотя выво­ды моих иссле­до­ва­ний опи­ра­ют­ся на кон­крет­ные слу­чаи и явля­ют­ся резуль­та­том наблюде­ний, сде­лан­ных за вре­мя мно­го­лет­ней рабо­ты в кон­сультационной служ­бе, как моло­деж­ной, так и семей­ной, они все же не могут счи­тать­ся окон­ча­тель­ны­ми, посколь­ку тогда, когда чис­ло пре­ры­ва­е­мых беременно­стей в Поль­ше и мире дости­га­ет несколь­ких десят­ков мил­ли­о­нов, каж­дая рабо­та, опи­ра­ю­ща­я­ся на конкрет­ные слу­чаи, может встре­тить упрек в том, что исследо­ванная груп­па не репре­зен­та­тив­на для всей попу­ля­ции. (Самая мно­го­чис­лен­ная груп­па была опро­ше­на в 1972 году в Жене­ве Келер­халь­сом и Пази­ни). Необ­хо­ди­мо про­ве­сти мас­со­вое иссле­до­ва­ние всех жен­щин как до, так и после пре­рван­ной бере­мен­но­сти. Такие исследо­вания встре­ча­ют­ся с труд­но­стя­ми объ­ек­тив­ны­ми и субъ­ек­тив­ны­ми со сто­ро­ны лиц, о кото­рых идет речь.

I. Трудности исследования

  1. Объ­ек­тив­ные трудности

Про­ве­де­ние мас­со­вых иссле­до­ва­ний прак­ти­че­ски невоз­мож­но, с одной сто­ро­ны, из-за огром­но­го количе­ства таких людей, а во-вто­рых, из-за отсут­ствия подго­товленной для это­го груп­пы вра­чей (по край­ней мере, у нас в Польше).

Паци­ент­ки, кото­рые обра­ща­ют­ся с прось­бой пре­рвать бере­мен­ность, как пра­ви­ло, не оста­ют­ся под даль­нейшим наблю­де­ни­ем вра­ча. Часто это про­ис­хо­дит в амбу­ла­тор­ных усло­ви­ях, и врач, совер­шив­ший аборт, не име­ет воз­мож­но­сти наблю­дать за этой жен­щи­ной в даль­ней­шем. Нако­нец, жен­щи­на часто дела­ет аборт на чужой тер­ри­то­рии и тут же после опе­ра­ции исче­за­ет из поля зре­ния вра­ча — отсю­да так­же боль­шое разногла­сие в оцен­ке послед­ствий пре­ры­ва­ния беременности.

  1. Субъ­ек­тив­ные труд­но­сти в оценке

а) Труд­но­сти, выте­ка­ю­щие из пози­ции женщин.

Опыт пока­зы­ва­ет, что мно­гие жен­щи­ны, несмот­ря на то, что тео­ре­ти­че­ски при­зна­ют мне­ние, что преры­вание бере­мен­но­сти не есть само по себе пло­хое дело, скры­ва­ют это как от сво­е­го окру­же­ния, так и от свое­го вра­ча и дела­ют абор­ты в дру­гом горо­де. В семей­ной кон­суль­та­ции быва­ют слу­чаи, когда паци­ент­ки толь­ко мно­го лет спу­стя рас­кры­ва­ют свою тай­ну. Ино­гда, осо­бен­но в слу­ча­ях добрач­ной или вне­брач­ной беременно­сти, жен­щи­на пыта­ет­ся скрыть от все­го мира факт сво­ей бере­мен­но­сти. Есть жен­щи­ны, кото­рые непосредст­венно после “про­це­ду­ры” воз­вра­ща­ют­ся на рабо­ту, что­бы кто-нибудь” не дога­дал­ся”, что уве­ли­чи­ва­ет возмож­ность ослож­не­ний. Это объ­яс­ня­ет, в част­но­сти, такой ино­гда труд­ный для пони­ма­ния факт, что в стра­нах, где пре­ры­ва­ние бере­мен­но­сти лега­ли­зо­ва­но, чис­ло тай­ных абор­тов не умень­ша­ет­ся, а, наобо­рот, даже увеличивается.

Жан Тула (“Пре­ступ­ле­ние или осво­бож­де­ние?”) объ­ясняет этот факт имен­но тем, что жен­щи­ны вовсе не хотят пре­да­вать оглас­ке то, что они совер­ши­ли аборт.

Это про­ис­хо­дит под вли­я­ни­ем раз­лич­ных психоло­гических фак­то­ров: одни не хотят при­знать­ся в преры­вании бере­мен­но­сти, если она была след­стви­ем до- или вне супру­же­ских свя­зей, дру­гие хотят скрыть факт бе­ременности от учре­жде­ния, в кото­ром они рабо­та­ют, еще кто-то хочет скрыть это от сво­ей семьи. Нако­нец, в неко­то­рых слу­ча­ях, как это име­ет место во Фран­ции, зако­но­да­тель­ство поз­во­ля­ет пре­ры­ва­ние бере­мен­но­сти не чаще 2–3 раза в году, а жен­щи­на может быть вынуж­дена делать это чаще. Как извест­но, родить ребен­ка жен­щи­на может один раз в год, но пре­ры­вать беремен­ность может даже и 12 раз в году! Поэто­му она может не хотеть при­знать­ся в дей­стви­тель­ном коли­че­стве со­вершенных абортов.

б) Труд­но­сти, выте­ка­ю­щие из пози­ции врача.

Отно­ше­ние вра­чей к пре­ры­ва­нию бере­мен­но­сти не­однозначно. Есть вра­чи, кото­рые реши­тель­но протесту­ют про­тив абор­тов и не согла­ша­ют­ся с тем, что это долж­но быть делом вра­чей. Док­тор Эдме Кабо /1/ приво­дит дан­ные, соглас­но кото­рым 55% англий­ских вра­чей выра­зи­ли про­тест и отка­за­лись рабо­тать в цен­трах, спе­циализирующихся на выпол­не­нии абор­тов (дан­ные при­во­дят­ся по “La Monde”, 1970). Есть пред­ло­же­ния (выска­зываемые так­же и у нас в Поль­ше), что­бы выде­лить но­вую спе­ци­аль­ность этих вра­чей, как врачей-“абортеров”, посколь­ку вра­чи-аку­ше­ры и вра­чи — гине­ко­ло­ги не хо­тят быть отож­деств­ля­е­мы с ними. Такие авто­ри­тет­ные лич­но­сти, как лау­ре­ат Нобе­лев­ской пре­мии проф. Аль­фред Кас­тлер, проф. Жан Ростан высту­па­ют про­тив опе­ра­ции по пре­ры­ва­нию бере­мен­но­сти (Жан Ростан в “Recherches” — X. 1971; в “Еже­год­ни­ке пра­ва” в фев­ра­ле 1972 года он еще более опре­де­лен­но утвер­жда­ет, что “необ­хо­ди­мо иметь муже­ство посмот­реть прав­де в гла­за — вве­де­ние любо­го раз­ли­чия меж­ду заро­ды­шем, эмбри­оном и пло­дом искус­ствен­но”). Ассам­блея Все­мир­ной Орга­ни­за­ции Здра­во­охра­не­ния в Осло (1970) утверди­ла резо­лю­цию, в кото­рой гово­рит­ся, что пер­вым нравст­венным прин­ци­пом пове­де­ния вра­ча явля­ет­ся ува­же­ние к чело­ве­че­ской жиз­ни, как об этом гла­сит Женев­ская Декла­ра­ция от 1948 года: “Буду без­услов­но ува­жать че­ловеческую жизнь с момен­та зача­тия”. Эта вра­чеб­ная эти­ка осно­вы­ва­ет­ся, как извест­но, на клят­ве Гиппокра­та с IV в. до Рож­де­ства Хри­сто­ва:” Нико­гда нико­му не дам ника­ких средств умерщ­вле­ния, ни жен­щине ника­ких абор­тив­ных средств”. Во Фран­ции( 11.10.1971) Об­щество вра­чей-аку­ше­ров и гине­ко­ло­гов про­воз­гла­си­ло вер­ность тра­ди­ци­он­ным прин­ци­пам вра­чей эти­ки, прин­ципам ува­же­ния к чело­ве­че­ской жиз­ни. Жан Тула /36/ напо­ми­на­ет, что “зада­чей меди­ци­ны явля­ет­ся борь­ба с болез­нью, и даже если сама при­ро­да при­го­ва­ри­ва­ет че­ловека к смер­ти через болезнь, то врач дол­жен за это­го боль­но­го, за его жизнь, его здо­ро­вье бороть­ся, а не ли­шать его жиз­ни”. А меж­ду тем сре­ди вра­чей мож­но най­ти людей с совер­шен­но ины­ми взглядами.

В Шве­ции про­фес­сор Геде­нис пред­ла­га­ет осно­вать кли­ни­ку для само­убийц, где бы они в ком­форт­ных ус­ловиях мог­ли рас­стать­ся со сво­ей жиз­нью (Тула ссы­лается на выска­зы­ва­ния это­го про­фес­со­ра перед каме­рами швед­ско­го теле­ви­де­ния в 1972г.). В меди­цине столк­ну­лись две кон­цеп­ции, явствен­но вли­я­ю­щие на фор­ми­ро­ва­ние пози­ции врача.

Перед лицом этих труд­но­стей вра­чи, представляю­щие мне­ние, что пре­ры­ва­ние бере­мен­но­сти может быть “реко­мен­до­ва­но в тера­пев­ти­че­ских целях”, гото­вы пре­уменьшать послед­ствия тако­го вме­ша­тель­ства в орга­низм жен­щи­ны и тем самым не выпол­ня­ют сво­ей ос­новой обя­зан­но­сти пре­ду­пре­дить паци­ен­ток о том, что может про­изой­ти после “про­це­ду­ры”. Они так­же не ока­зы­ва­ют жен­щи­нам соот­вет­ству­ю­щей вра­чеб­ной по­мощи. Впро­чем, оцен­ка этих послед­ствий зача­стую субъ­ек­тив­на и зави­сит от пози­ции вра­ча, поэто­му и в лите­ра­ту­ре, посвя­щен­ной этой про­бле­ма­ти­ке, сущест­вуют боль­шие раз­но­гла­сия. Кро­ме того, психологичес­кие рас­строй­ства про­яв­ля­ют­ся, как пра­ви­ло, позд­но, а врач, совер­ша­ю­щий аборт, не может либо не хочет де­лать кон­троль­ные и катам­не­сти­че­ские исследования.

Все эти обсто­я­тель­ства объ­яс­ня­ют, поче­му целост­ная, объ­ек­тив­ная оцен­ка мас­шта­бов послед­ствий пре­рываний бере­мен­но­сти на пси­хи­ку жен­щи­ны встреча­ются с трудностями.

Так назы­ва­е­мые “пси­хи­ат­ри­че­ские” пока­за­ния к пре­рыванию беременности:

Для пол­ной оцен­ки пси­хи­че­ско­го здо­ро­вья после како­го-либо про­ис­ше­ствия необ­хо­ди­мо знать, како­во было здо­ро­вье перед слу­чив­шим­ся фак­том. Теоретиче­ски сле­ду­ет при­нять, что опре­де­лен­ное чис­ло жен­щин, пре­ры­ва­ю­щих бере­мен­ность, уже до это­го выка­зы­ва­ют те или иные пси­хи­че­ские рас­строй­ства, и я думаю, что у жен­щин, вхо­дя­щих, в эту груп­пу, мож­но доста­точ­но лег­ко про­сле­дить раз­ви­тие их состо­я­ния, посколь­ку преды­ду­щие нару­ше­ния долж­ны были най­ти свое вы­ражение в диа­гно­зе, постав­лен­ном до совер­ше­ния аборта.

Про­ти­во­по­ка­за­ния со сто­ро­ны внут­рен­них болез­ней, как извест­но, прак­ти­че­ски исчез­ли, и уже в 1951 г. на Кон­грес­се хирур­гов в Аме­ри­ке док­тор Р.Дж. Хеф­фер­ман заявил: “Если сего­дня врач гово­рит о сомати­ческих пока­за­ни­ях к пре­ры­ва­нию бере­мен­но­сти, то он либо неуч и не зна­ет новей­ших мето­дов лече­ния, либо не про­яв­ля­ет доб­рой воли и не хочет обес­пе­чить тща­тельной опе­ки для бере­мен­ной, что­бы не терять свое­го вре­ме­ни”. Жан Тула /36/ пишет, что на симпозиу­ме в Анже­ре (Centre Catholique des Medecines) док­тор Крер в 1971 г. заявил, что в тече­ние 20 лет он при­нял 40 тысяч родов и видел один слу­чай тера­пев­ти­че­ско­го пре­ры­ва­ния бере­мен­но­сти, а опе­ри­ро­ван­ная через во­семь дней умер­ла. Магистр Пит­г­хен /27/ при­во­дит вы­сказывание док­то­ра Ж. Дель­са, кото­рый засвидетель­ствовал, что при­ни­мал 30 тысяч родов и нико­гда в его прак­ти­ке не было слу­чая, что­бы для спа­се­ния жиз­ни мате­ри нуж­но было пожерт­во­вать жиз­нью ребен­ка. Бла­го­да­ря про­грес­су в обла­сти меди­ци­ны сего­дня не суще­ству­ет кол­ли­зии: жизнь ребен­ка или жизнь мате­ри. Про­фес­сор Хер­вет гово­рит, что сего­дня здо­ро­вье мате­ри вовсе не тре­бу­ет пре­ры­ва­ния бере­мен­но­сти, а док­тор Шева­лье заявил, что такой аргу­мент в поддерж­ку абор­та явля­ет­ся “лож­ным аргументом”.

Вме­сте с тем по мере того, как испра­ви­лась ситуа­ция на уровне сома­ти­че­ско­го здо­ро­вья, появи­лись про­тивопоказания, кото­рые назы­ва­ют “пси­хи­ат­ри­че­ски­ми”. Док­тор Дж. Уил­ки /38/ сооб­ща­ет, что в 1970 году в од­ной из кли­ник в Кали­фор­нии было сде­ла­но 62672 абор­тов, 98% из кото­рых по пси­хи­ат­ри­че­ским пока­за­ни­ям, а в том же самом году в дру­гой кли­ни­ке 9%. С одной сто­роны, это ука­зы­ва­ет на про­из­воль­ность в интер­пре­та­ции поня­тия “пси­хи­ат­ри­че­ские пока­за­ния”, а, с дру­гой сто­роны, на отсут­ствие дру­гих обос­но­ва­ний. Одна­ко, как в све­те опуб­ли­ко­ван­ных до сих пор работ, так и на осно­вании соб­ствен­но­го опы­та я могу ска­зать, что это псев­допсихиатрические пока­за­ния. Док­тор Луи Гель­ман счи­тает, что они попро­сту явля­ют­ся предлогом.

Ван Стре­лен /35/и Гюи /13/ утвер­жда­ют, что эти так назы­ва­е­мые пси­хи­ат­ри­че­ские пока­за­ния являют­ся попро­сту соци­аль­ны­ми или пси­хо­ло­ги­че­ски­ми по­казаниями, кото­рые объ­ек­тив­но не оправ­ды­ва­ют та­кого реше­ния. Ван Стре­лен счи­та­ет, что доста­точ­но ска­зать “пло­хое само­чув­ствие”, “отвра­ще­ние к ребен­ку”, “пло­хие усло­вия”, и пси­хи­атр сра­зу же гово­рит “да”. И далее автор утвер­жда­ет, что пси­хат­ры в насто­ящее вре­мя при­над­ле­жат к тем, кто готов все­гда гово­рить “да”.

Дей­стви­тель­но, начи­ная с клас­си­ков, таких, как Блюе, и кон­чая совре­мен­ны­ми выска­зы­ва­ни­я­ми (Кольб, Нойс, Сло­ан и дру­гие), и преж­де все­го цити­руя мне­ние веду­ще­го судеб­но­го пси­хи­ат­ра Лан­де­лю­де­ка /17/, сле­ду­ет при­нять, что пси­хи­ат­ри­че­ских пока­за­ний к пре­рыванию бере­мен­но­сти не суще­ство­ва­ло и не сущест­вует. Не было дока­за­но, что бере­мен­ность отри­ца­тель­но повли­я­ла на ход болез­ни при пси­хо­зе, либо что пре­рывание бере­мен­но­сти ока­зы­ва­ло бла­го­твор­ное воз­действие на про­те­ка­ние болез­ни. Ско­рее наоборот.

Пси­хи­атр док­тор Франк Эйд (цити­руя по Уил­ки /38/) утвер­жда­ет, что прак­ти­че­ски нет таких психиче­ских болез­ней, кото­рые бы оправ­ды­ва­ли пре­ры­ва­ние бере­мен­но­сти. Пси­хи­ат­ри­че­ская тера­пия поз­во­ля­ет се­годня дове­сти каж­дую бере­мен­ность к нор­маль­но­му завер­ше­нию в поло­жен­ный срок при любом слу­чае пси­хи­ат­ри­че­ско­го забо­ле­ва­ния мате­ри. Посколь­ку ни­какая пси­хи­ат­ри­че­ская болезнь не может быть излече­на путем интер­руп­ции, сле­ду­ет, ско­рее, при­знать про­тивоположное — что имен­но пре­ры­ва­ние бере­мен­но­сти про­во­ци­ру­ет воз­ник­но­ве­ние пси­хи­че­ских забо­ле­ва­ний. Пре­ры­ва­ние бере­мен­но­сти не явля­ет­ся так­же мето­дом пси­хи­ат­ри­че­ском лече­ния. Пси­хи­че­ское забо­ле­ва­ние прак­ти­че­ски явля­ет­ся толь­ко лишь пред­ло­гом для пре­рывания беременности.

В Гре­нобле (1971) на сим­по­зи­у­ме, про­хо­див­шем под назва­ни­ем “Аборт”, засе­да­ла сек­ция пси­хи­ат­ров (док­тор Готье, док­тор Мулен, док­тор Гедель и дру­гие /33/), кото­рые еди­но­душ­но кон­ста­ти­ро­ва­ли, что пре­рывание бере­мен­но­сти явля­ет­ся при­чи­ной глу­бо­кой трав­мы. Даже после­ро­до­вый пси­хоз, на кото­рый ранее ссы­ла­лись неко­то­рые авто­ры, не может в насто­я­щее вре­мя счи­тать­ся пока­за­ни­ем к пре­ры­ва­нию беременно­сти, посколь­ку извест­но, что здесь нет непосредствен­ной зави­си­мо­сти и нет осно­ва­ний для пред­по­ло­же­ний, что при после­ду­ю­щей бере­мен­но­сти этот пси­хоз повто­рится — ско­рее наобо­рот. Так­же, если пред­ва­ри­тель­ное обсле­до­ва­ние бере­мен­ной жен­щи­ны пока­зы­ва­ет пси­хоз, то несо­мнен­но, что пси­хоз этот не изле­чит­ся с по­мощью абор­та. Поэто­му состо­я­ние здо­ро­вья боль­ной не явля­ет­ся ува­жи­тель­ной при­чи­ной для тако­го реше­ния. Одна­ко сто­ит отме­тить, что неко­то­рые пси­хи­ат­ры (Кем­пин­ский, Поль­ша) гово­рят, что бере­мен­ность, на­пример, у жен­щин, боль­ных шизо­фре­ни­ей, смяг­ча­ет симп­то­мы болез­ни, и такие жен­щи­ны быва­ют прекрас­ными мате­ря­ми. Роды — это физио­ло­ги­че­ский про­цесс, в то вре­мя как пре­ры­ва­ние бере­мен­но­сти явля­ет­ся пси­хо­фи­зи­че­ской травмой.

Таким обра­зом, на прак­ти­ке не встре­ча­ет­ся жен­щин, кото­рые про­шли тща­тель­ное пси­хи­ат­ри­че­ское или пси­хо­ло­ги­че­ское обсле­до­ва­ние до пре­ры­ва­ния бере­мен­но­сти, одна­ко из про­ве­ден­ных опро­сов мож­но сде­лать вывод, что мно­гие из этих жен­щин перед при­ня­ти­ем реше­ния уже обна­ру­жи­ва­ли симп­том не- * • вроза.

Гюи /13/ счи­та­ет, что реше­ние о пре­ры­ва­нии бере­менности, как пра­ви­ло, при­ни­ма­ет­ся там, где уже име­ет место кон­фликт­ная ситу­а­ция, про­во­ци­ру­ю­щая воз­никновение нев­ро­за. Так про­ис­хо­дит не толь­ко в слу­чае вне­брач­ной бере­мен­но­сти, но и в супружестве.

Такие пси­хо­ана­ли­ти­ки, как, напри­мер, Мела­ни Клейн /16/, утвер­жда­ют, что все­гда при при­ня­тии это­го реше­ния насту­па­ет внут­рен­нее раз­дво­е­ние и женщи­на пре­бы­ва­ет в посто­ян­ном бес­по­кой­стве. С боль­шой долей прав­до­по­доб­но­сти мож­но пред­по­ло­жить, что боль­шин­ство жен­щин при­хо­дит к вра­чу уже с психи­ческими рас­строй­ства­ми, кото­рые мож­но отне­сти к груп­пе нев­ро­зов, реак­тив­ных син­дро­мов и обостре­ний рас­стройств личности.

II. Психические расстройства “до”

Мно­гие авто­ры под­чер­ки­ва­ют, что подав­ля­ю­щее чис­ло бере­мен­ных жен­щин, не толь­ко оце­ни­ва­ю­щих бе­ременность как “неже­лан­ную”, но и тех, кто желал ее, в пер­вые меся­цы ее про­те­ка­ния пере­жи­ва­ют невротичес­кие реак­ции, глав­ным обра­зом фобии или депрес­сии, а так­же выяв­ля­ют амби­ва­лент­ное настро­е­ние. Жен­щи­на, кото­рая очень хочет ребен­ка, может иметь мыс­ли, на­правленные про­тив это­го ребен­ка в момент душев­но­го над­ло­ма и уста­ло­сти, и эту непри­язнь мож­но объ­яс­нить стра­хом перед труд­но­стя­ми мате­рин­ства и колоссаль­ной био­ло­ги­че­ской вовле­чен­но­стью жен­щи­ны. Некото­рые авто­ры спра­вед­ли­во отно­сят эти реак­ции к реак­циям, свя­зан­ным с уста­ло­стью, В этом слу­чае следо­вало бы создать жен­щине соот­вет­ству­ю­щие усло­вия для отды­ха, окру­жить ее сер­деч­ной забо­той, что­бы ее реше­ние ста­ло одно­знач­ным, при­ни­ма­ю­щим ребен­ка, а по мере того, как ребе­нок рас­тёт, ста­но­ви­лось источни­ком под­лин­ной радо­сти. Если же в этот пер­вый пери­од жен­щи­на встре­тит­ся с отсут­стви­ем пони­ма­ния, то ма­теринство, осо­бен­но оди­но­кое, пред­ста­вит­ся ей бреме­нем, кото­ро­го, как ей кажет­ся, она не в силах мужест­венно выне­сти, и насту­пит отчаяние.

В это вре­мя быва­ют суи­ци­даль­ные мыс­ли и тен­денции. Одна­ко авто­ры под­чер­ки­ва­ют, что крайне ред­ко слу­ча­ют­ся само­убий­ства бере­мен­ных жен­щин, если жен­щи­на при­ня­ла реше­ние родить ребенка.

В опре­де­лен­ном смыс­ле ребе­нок хра­нит впав­шую в депрес­сию мать от само­убий­ства. Соглас­но мне­нию неко­то­рых авто­ров, жен­щи­на, при­ни­ма­ю­щая реше­ние пре­рвать бере­мен­ность, дей­ству­ет не как спо­кой­ный чело­век, при­ни­ма­ю­щий созна­тель­но и разум­но важ­ные реше­ния, но как чело­век затрав­лен­ный и загнан­ный, реа­ги­ру­ю­щий ирра­ци­о­наль­но, кото­рый не видит ника­ко­го дру­го­го выхо­да из ситу­а­ции. Док­тор Готье обра­ща­ет вни­ма­ние на то, что в созна­нии жен­щи­ны ситу­а­ция часто пред­став­ля­ет­ся вынуж­ден­ной, порой из-за мате­ри­аль­ных труд­но­стей /33/, а док­тор Шошар /6/ даже утвер­жда­ет, что ни одна жен­щи­на в мире не пре­ры­ва­ла бы бере­мен­но­сти, если бы муж­чи­ны, отцы этих детей, были в состо­я­нии при­нять на себя полно­ту ответ­ствен­но­сти за ребен­ка. Остав­лен­ная жен­щи­на при­ни­ма­ет реше­ние, под­да­ва­ясь сию­ми­нут­но­му настроению.

  1. Бере­мен­ность: желан­ная или нежеланная?

Амби­ва­лент­ные чув­ства жен­щи­ны ведут к напря­жению, в кото­ром жен­щи­на обра­ща­ет­ся к вра­чу. Ха­рактерны сви­де­тель­ства вра­чей-гине­ко­ло­гов, таких, как про­фес­сор Дж.А.Стелуорти (Окс­форд — цит. по ван Стре­ле­ну /35/), кото­рые утвер­жда­ют, что нико­гда до кон­ца невоз­мож­но понять, желан­ный этот ребе­нок или нет.

Иссле­до­ва­ния, про­ве­ден­ные в Шве­ции (Арен), по­казали, что мно­гие жен­щи­ны очень быст­ро изме­ни­ли мне­ние после бесе­ды с вра­чом (207 жен­щин — 95%), а мно­гие жен­щи­ны после того, как почув­ство­ва­ли дви­жения ребен­ка, так­же изме­ни­ли свое отно­ше­ние к ожи­да­е­мо­му ребенку.

 

Меры Каль­де­рон утвер­жда­ет, что, по ее мне­нию, “никто не зна­ет, дей­стви­тель­но ли эта бере­мен­ность явля­ет­ся желан­ной или нет, и неправ­да, что дети, ко­торые рож­да­ют­ся в резуль­та­те яко­бы неже­лан­ной бе­ременности, нелю­би­мы, а наобо­рот, эти дети быва­ют осо­бен­но любимыми”.

Иссле­до­ва­ния, про­ве­ден­ные в 1972 г. в Жене­ве (Пази­ни и Кел­лер­хальс /15/) и охва­тив­шие 1200 жен­щин, пока­зы­ва­ют, что сле­ду­ет выде­лить ряд эле­мен­тов и гово­рить не толь­ко о “неже­лан­ной бере­мен­но­сти”, но отли­чать жела­ние забе­ре­ме­неть от жела­ния доно­сить ребен­ка и от жела­ния вос­пи­тать его. Мно­гие жен­щи­ны хоте­ли бы иметь ребен­ка, но не хотят рожать. Весь слож­ный меха­низм чело­ве­че­ских реак­ций, с кото­ры­ми жен­щи­на сама не в состо­я­ние спра­вить­ся, состо­я­ние жен­щи­ны на ран­них сро­ках бере­мен­но­сти явля­ет­ся при­зывом к помо­щи. Жен­щи­на в состо­я­нии депрес­сии идет к вра­чу, а тот вме­сто того, что­бы исце­лить ее депрес­сию и помочь пере­жить труд­ный пери­од, отни­ма­ет у нее ребен­ка. Слов­но в ситу­а­ции суи­ци­да зада­ча вра­ча состо­я­ла бы в том, что­бы затя­нуть до кон­ца пет­лю висельника.

На сим­по­зи­у­ме в Гре­нобле /33/ док­тор Гедель ска­зал, что имен­но такой жен­щине, которая/охвачена ужа­сом перед появ­ле­ни­ем ребен­ка, сле­ду­ет посовето­вать родить ребен­ка, посколь­ку рож­де­ние это­го ре­бенка и после­ду­ю­щих явля­ет­ся един­ствен­ным пра­вильным путем сня­тия напря­же­ния. Если жен­щине, боя­щей­ся рож­де­ния ребен­ка, посо­ве­то­вать пре­ры­ва­ние бере­мен­но­сти, а она уже име­ет одно­го ребен­ка, она сде­ла­ет­ся болез­нен­но впе­чат­ли­тель­ной, ненор­маль­ной мате­рью, кото­рую автор назы­ва­ет “радио­ло­ка­ци­он­ной

мате­рыо”, что отра­зит­ся на раз­ви­тии ребен­ка-оди­ноч­ки, пото­му что она будет настоль­ко впе­чат­ли­тель­на, что ни на секун­ду не выпу­стит его из поля сво­е­го зре­ния, будет искус­ствен­но куль­ти­ви­ро­вать в нем инфан­тилизм и не смо­жет вос­пи­тать из него самостоятель­ного чело­ве­ка из-за болез­нен­ной сверх­опе­ки, кото­рая может про­дол­жать­ся и до взрос­ло­го воз­рас­та и кото­рая затем может поме­шать ему создать соб­ствен­ную семыо (в ана­ли­зе типич­но­го кон­флик­та меж­ду невест­кой и све­кро­вью часто в каче­стве при­чи­ны конфлик­та появ­ля­ет­ся “радио­ло­ка­ци­он­ный” настрой све­кро­ви, кото­рая ко взрос­ло­му уже сыну по-преж­не­му относит­ся, как к ребен­ку, и меша­ет уста­нов­ле­нию пра­виль­ных отно­ше­ний мужа с женой).

  1. Ощу­ще­ние дав­ле­ния и беспомощности.

С точ­ки зре­ния пси­хи­ат­рии, жен­щи­ны, принимаю­щие реше­ние о пре­ры­ва­нии бере­мен­но­сти под влияни­ем сло­жив­шей­ся ситу­а­ции, то есть все те жен­щи­ны, кото­рые пре­ры­ва­ют бере­мен­ность по так назы­ва­е­мым соци­аль­ным пока­за­ни­ям, нахо­дят­ся в депрес­сив­но-тре- вож­ном состо­я­нии. В их настро­е­нии доми­ни­ру­ет страх, их воля пара­ли­зо­ва­на, они чув­ству­ют на себе дав­ле­ние, чув­ству­ют себя бес­по­мощ­ны­ми, то есть про­яв­ля­ют симп­то­мы типич­но­го депрес­сив­но­го син­дро­ма — не ви­дят ино­го выхо­да. Страх и напря­же­ние нарас­та­ют и ищут раз­ряд­ки, а пре­ры­ва­ние бере­мен­но­сти представ­ляется имен­но такой раз­ряд­кой. Одна­ко в этой реак­ции скрыт эле­мент исте­ри­че­ской реак­ции, а имен­но ком­по­нент инфан­ти­лиз­ма, явля­ю­щий­ся при­чи­ной того, что жен­щи­на не дума­ет раци­о­наль­но о том, что она делает.

Нико­ла /25/ обра­ща­ет вни­ма­ние на то, что женщи­ны даже не хотят думать, не хотят знать, что будет; ес­ли обыч­но перед нор­маль­ной опе­ра­ци­ей паци­ент­ка хо­чет знать, как она будет про­хо­дить, то эти жен­щи­ны ни за какую цену не хотят знать о ходе опе­ра­ции по пре­рыванию бере­мен­но­сти и даже наобо­рот — отго­ня­ют мысль о том, что с ними будет происходить.

Нико­ла пишет, что если суще­ству­ют серьез­ные, су­щественные при­чи­ны, то поче­му не ска­зать об этом яс­но, не ища оправ­да­ния перед соб­ствен­ной сове­стью. Тем не менее, жен­щи­ны не хотят об этом думать и абсолют­но не пред­ви­дят послед­ствий сво­е­го поступ­ка. Это со­вершенно инфан­тиль­ная реак­ция — жен­щи­на хоте­ла бы закрыть гла­за, не видеть, не слы­шать, забыть, а когда проснет­ся, то хоте­ла бы, что­бы “все уже было поза­ди”. Док­тор Пьер Вел­лей, кото­рый сам высту­па­ет за абор­ты, тоже гово­рит об инфан­тиль­ном пове­де­нии жен­щин, и имен­но в таком тре­вож­ном депрес­сив­но-исте­ри­че­ском состо­я­нии они обыч­но при­хо­дят к тако­му решению.

Мак Гивен в сво­ем пись­ме гово­рит о том, что ре­шилась на аборт “под вли­я­ни­ем минут­ной депрес­сии, а вра­чи, вме­сто того что­бы лечить ее, под­толк­ну­ли ее на более лег­кий путь, а затем бро­си­ли ее в стра­да­нии на про­из­вол судьбы”.

Док­тор Дж. Уил­ки /38/ отме­ча­ет, что бере­мен­ность нель­зя назвать крат­ким мигом или пустя­ко­вым инци­дентом, она длит­ся про­дол­жи­тель­ное вре­мя и развива­ется. Раз­ви­ва­ет­ся ребе­нок и мать. Пер­во­на­чаль­ный пе­риод эмо­ци­о­наль­но­го бес­по­кой­ства, стра­ха и амбива­лентности через пол­го­да в хоро­ших усло­ви­ях у той же самой жен­щи­ны изме­ня­ет­ся на абсо­лют­но иной наст­рой, чем это было в пер­вые меся­цы бере­мен­но­сти. Бе­ременная жен­щи­на име­ет пра­во на вра­чеб­ную помощь, а врач дол­жен знать, в чем она нуж­да­ет­ся, и уметь пред­видеть ее реакции.

Лет­хел­ло и Поль Дорж, гово­ря об ответ­ствен­но­сти вра­ча, под­чер­ки­ва­ют, что врач нахо­дит­ся в самом цен­тре этой про­бле­мы, он дает сове­ты, кото­рых ждет жен­щина. Врач не может быть без­раз­ли­чен. Часто быва­ет так, что оба супру­га пря­мо спра­ши­ва­ют вра­ча, что де­лать. Он дол­жен гово­рить об этом, посо­ве­то­вать, по­слушать, про­ин­фор­ми­ро­вать. Пас­сив­ность вра­ча может быть вос­при­ня­та людь­ми как одоб­ре­ние их реше­ния сде­лать аборт.

Опыт пока­зы­ва­ет, что сове­ты вра­ча ино­гда быва­ют тем фак­то­ром, кото­рый окон­ча­тель­но укреп­ля­ет выбор мате­ри. Соци­аль­ное дав­ле­ние в насто­я­щее вре­мя при­водит к тому, что люди ско­рее ожи­да­ют от жен­щи­ны не того, что она родит ребен­ка, но, наобо­рот, что она сде­лает аборт. Лега­ли­за­ция абор­тов уни­что­жи­ла внутрен­нее сдер­жи­ва­ю­щее нача­ло. И хотя само законодательст­во, допус­ка­ю­щее пре­ры­ва­ние бере­мен­но­сти, еще не есть реше­ние, но зако­но­да­тель­ный доку­мент, запре­ща­ю­щий абор­ты, был бы все же сдер­жи­ва­ю­щим началом.

Про­фес­сор Грасс­берг /11 / назы­ва­ет законодательст­во, запре­ща­ю­щее абор­ты, “защит­ным барье­ром”, дейст­вующим по тому же прин­ци­пу, что и дорож­ные зна­ки. Без­услов­но, их мож­но нару­шить, но самим сво­им суще­ствованием они обра­ща­ют вни­ма­ние на то, что с ними необ­хо­ди­мо счи­тать­ся. С момен­та, когда этот защит­ный барьер исче­за­ет, “мир зали­ва­ет вол­на интеррупции”. 

В стра­нах, где не суще­ству­ет лега­ли­за­ции абор­тов, послед­ствия абор­тов, сде­лан­ных тай­но, отли­ча­ют­ся от послед­ствий абор­тов, сде­лан­ных легаль­но. Подчерки­вание вред­ных послед­ствий абор­тов, сде­лан­ных тай­но, слу­жит, в част­но­сти, цели ока­зать дав­ле­ние на общест­во, что­бы лега­ли­зо­вать абор­ты. В Поль­ше в насто­я­щее вре­мя нет такой про­бле­мы. Пре­ры­ва­ние бере­мен­но­сти, как легаль­но, так и неле­галь­но выпол­ня­ет одна и та же груп­па людей. Сей­час это дела­ют прак­ти­че­ски все­гда вра­чи. Тай­ные абор­ты, сде­лан­ные в част­ных каби­не­тах, тех­ни­че­ски ничем не отли­ча­ет­ся от легаль­ных, совер­шенных в клиниках.

Как пра­ви­ло, все авто­ры согла­ша­ют­ся с тем, что после совер­ше­ния абор­та суще­ству­ет высо­кая вероят­ность пси­хи­че­ских расстройств.

Даже такие авто­ры, как К. ван Боа, утвер­ждая, что “у боль­шин­ства жен­щин не насту­па­ет пси­хи­че­ских ос­ложнений, если опе­ра­ция будет сде­ла­на в пер­вые неде­ли бере­мен­но­сти”, тем не менее при­зна­ют, что “в пси­хиатрической прак­ти­ке встре­ча­ют­ся слу­чаи интенсив­ного пере­жи­ва­ния чув­ства вины, в осо­бен­но­сти если опе­ра­ция по пре­ры­ва­нию бере­мен­но­сти при­ве­ла к бес­плодию и если аборт был совер­шен до супружества”.

III. Психические нарушения, наступающие после аборта

В 1966 г. Совет гине­ко­ло­гов и аку­ше­ров в Англии сде­лал вывод, что пси­хи­че­ские рас­строй­ства после пре­рывания бере­мен­но­сти насту­па­ют, соглас­но раз­лич­ным дан­ным, в 9–59% слу­ча­ев. Чис­лен­ные дан­ные раз­лич­ны и ука­зы­ва­ют на несо­вер­шен­ство иссле­до­ва­ний. Но заяв­ление гине­ко­ло­гов-прак­ти­ков, име­ю­щих боль­шой прак­тический опыт в этой обла­сти, однозначно.

Док­тор Тер­рье гово­рит, что “нико­гда не встре­чал ни одной жен­щи­ны, кото­рая бы после такой опе­ра­ции не име­ла бы пси­хи­че­ских рас­стройств”, и он даже приво­дит слу­чаи, когда не толь­ко мате­ри, но и отцы прояв­ляли симп­то­мы рас­стройств фруст­ра­тив­но­го типа.

Про­фес­сор Шмидт из Рот­тер­да­ма гово­рит о гро­мадных эмо­ци­о­наль­ных трав­мах и назы­ва­ет это чувст­вом вины и депрессией.

В рапор­те Экб­ла­да из Шве­ции сооб­ща­ет­ся, что сре­ди 479 жен­щин, кото­рых автор обсле­до­вал в 1949 и 1950 гг., 58% ста­ли ненормальными.

Док­тор Бол­тер ( в A.M.А. 1962, с. 312) пишет, что “еще нико­гда не встре­чал паци­ент­ки, кото­рая бы после пре­рван­ной бере­мен­но­сти не стра­да­ла бы от чув­ства вины”.

Ван Стре­лен при­во­дит резуль­та­ты иссле­до­ва­ний, про­ве­ден­ных в Кали­фор­нии, где было отме­че­но, что более поло­ви­ны обсле­до­ван­ных жен­щин нуж­да­лось в пси­хи­ат­ри­че­ской помо­щи. Ино­гда быва­ет так, что сра­зу же после опе­ра­ции жен­щи­на чув­ству­ет облег­че­ние, но со вре­ме­нем, через несколь­ко недель, а ино­гда и по про­ше­ствии несколь­ких меся­цев, нарас­та­ет депрессив­ная реакция.

В насто­я­щее вре­мя нет исчер­пы­ва­ю­щих работ, ко­торые бы поз­во­ли­ли одно­знач­но опи­сать тече­ние кли­нических рас­стройств, про­яв­ля­ю­щих­ся после прерыва­ния бере­мен­но­сти. Опи­са­ния нару­ше­ний, как пра­ви­ло, исхо­дят от вра­чей-гине­ко­ло­гов, кото­рые не все­гда уме­ют отли­чить пси­хо­па­то­ло­ги­че­ские симп­то­мы и описы­вают их порой неверно.

Чаще все­го опи­са­ны депрес­сив­ные син­дро­мы, с ко­торыми нам при­хо­дит­ся иметь дело и в нашей кон­сультационной служ­бе. С точ­ки зре­ния нри­ге­ка­и­ня син­дро­ма мож­но раз­ли­чить нару­ше­ния непосредствен­ные, вто­рич­ные и позд­ней­шие. Я думаю, что их про­центное соот­но­ше­ние уве­ли­чи­ва­ет­ся с тече­ни­ем време­ни с момен­та опе­ра­ции; крайне мало чис­ло непосред­ственных рас­стройств, одна­ко зна­чи­тель­но боль­ше рас­стройств позд­ней­ших. И хотя труд­но оце­нить, но все же пред­став­ля­ет­ся воз­мож­ным уста­но­вить неко­то­рые харак­тер­ные син­дро­мы по доми­ни­ру­ю­щим симптомам:

а)  депрес­сия с чув­ством вины;

б)  агрес­сия, направ­лен­ная на себя, на отца ребен­ка и на весь мир;

в)   посто­ян­ные лич­ност­ные изме­не­ния, подоб­ные тем, что име­ют место в слу­чае энце­фа­ло­па­ти­че­ских, де­­прес­сив­но-исте­ри­че­ских- и гипер­сте­ни­че­ских синдромов.

Депрес­сия

Как извест­но, сте­пень депрес­сии может быть раз­ной — от сла­бых нев­ро­зов до глу­бо­ко­го пси­хо­за. Неко­торые авто­ры опи­сы­ва­ют депрес­сив­ную реак­цию, воз­никшую после пре­рван­ной бере­мен­но­сти, кото­рая до­водила жен­щин до самоубийства.

Ван Стре­лен при­во­дит дан­ные япон­ской статисти­ки, где, прав­да, нет непо­сред­ствен­ных све­де­ний, каса­ющихся само­убийств, совер­шен­ных после пре­рван­ной бере­мен­но­сти, но про­фес­сор Шиден Иной отме­ча­ет факт харак­тер­ных сов­па­де­ний, а имен­но, что наиболь­шее чис­ло совер­шен­ных жен­щи­на­ми само­убийств при­ходится на воз­раст меж­ду 20 и 24 годам жиз­ни, а имен­но в этом воз­расте боль­шин­ство жен­щин дела­ет абор­ты. Го же самое явле­ние мож­но наблю­дать и в Венг­рии. Если, как уже было ска­за­но выше, сохра­не­ние бе­ременности удер­жи­ва­ет впав­ших в депрес­сию жен­щин от само­убий­ства, то пре­рван­ная бере­мен­ность усилива­ет депрессию.

Депрес­сия, кото­рая при­ве­ла к само­убий­ству, при­надлежит к чис­лу серьез­ных рас­стройств, и мож­но пред­по­ла­гать, что это был депрес­сив­ный пси­хоз. В опи­сан­ных ван Стре­ле­ном мате­ри­а­лах при­во­дят­ся дан­ные, что в Англии на восемь смер­тель­ных слу­ча­ев вслед­ствие пре­рван­ной бере­мен­но­сти при­хо­дит­ся два само­убий­ства. Зна­чи­тель­но чаще депрес­сив­но­го син­дрома высту­па­ют реак­тив­ные нев­роз­ные син­дро­мы, кото­рые, одна­ко, име­ют тен­ден­цию к закреп­ле­нию и нарас­та­нию; чаще все­го они обост­ря­ют­ся в пери­од кли­мак­са. Эта депрес­сия ино­гда может иметь паро­но- идаль­ные ком­по­нен­ты; таким жен­щи­нам кажет­ся, что обще­ство изме­ни­ло к ним свое отно­ше­ние. Ино­гда сра­зу же после абор­та появ­ля­ет­ся ост­рый пси­хоз. (Я сама наблю­да­ла такой слу­чай, когда через три дня по­сле совер­ше­ния абор­та в амбу­ла­тор­ных усло­ви­ях раз­вился депрес­сив­ный ост­рый пси­хоз, одна­ко вме­сте с тем ока­за­лось, что в резуль­та­те зане­се­ния инфек­ции наблю­да­лась ост­рая вос­па­ли­тель­ная реак­ция. После того, как вос­па­ле­ние про­шло, ост­рые симп­то­мы пси­хоза угас­ли, но про­яв­ле­ния затяж­ной депрес­сии оста­лись, хотя с тех пор про­шло уже б лет. В резуль­та­те опе­ра­ции и воз­ник­ших ослож­не­ний паци­ент­ка оста­лась бес­плод­ной, и это углуб­ля­ет её депрес­сию). К де­прессии, как пра­ви­ло, добав­ля­ют­ся угры­зе­ния совес­ти и чув­ство вины.

Чув­ство вины

Неко­то­рые сто­рон­ни­ки абор­тов утвер­жда­ют, что чув­ство вины явля­ет­ся след­стви­ем рели­ги­оз­но­го воспи­тания и вби­то­го в созна­ние убеж­де­ния о гре­хов­но­сти та­кого поступ­ка. Дель­сас /8/ счи­та­ет, что чув­ство вины про­дол­жа­ет воз­ни­кать под воз­дей­стви­ем законодатель­ства, посколь­ку рань­ше почти во всех, а сей­час еще в не­которых стра­нах абор­ты кара­ют­ся. Это спо­соб­ство­ва­ло фор­ми­ро­ва­нию опре­де­лен­но­го настроя у жен­щин, иду­щих на аборт. Автор утвер­жда­ет, что нор­мы навя­зан­ные, будь то зако­ном, будь то рели­ги­ей, “вызы­ва­ют чув­ство вины”, и доста­точ­но осво­бо­дить жен­щин от это­го давле­ния, что­бы одно­вре­мен­но осво­бо­дить ее от чув­ства ви­ны, посколь­ку объ­ек­тив­но вины не существует.

Выска­зы­ва­ния на эту тему про­ти­во­ре­чи­вы и субъ­ективны, в зави­си­мо­сти от взгля­дов кон­крет­но­го вра­ча. Док­тор Жан Дель­сас счи­та­ет, что жен­щи­на, пока не почув­ству­ет дви­же­ние ребен­ка, не рас­це­ни­ва­ет преры­вание бере­мен­но­сти как дето­убий­ство, а отно­сит­ся к абор­ту как к “послед­не­му кон­тра­цеп­тив­но­му сред­ству”. То же самое утвер­жда­ет и ван Боа. Одна­ко опыт про­тиворечит этому.

Может быть, наи­бо­лее крас­но­ре­чи­вы дан­ные, полу­ченные в Япо­нии. В Япо­нии самый про­дол­жи­тель­ный пери­од наблю­де­ний, и поко­ле­ние жен­щин, совершаю­щих абор­ты сей­час, не при­над­ле­жит к тем, кого пуга­ли ” запре­ти­тель­ным зако­но­да­тель­ством”. Это так­же не като­ли­че­ская стра­на, одна­ко резуль­та­ты про­ве­ден­ных там иссле­до­ва­ний пока­за­ли, что подав­ля­ю­щее боль­шинство жен­щин, совер­ша­ю­щих аборт, не толь­ко пере­живает чув­ство вины, но и при­зна­ет­ся в этом. Доктор

Касе­ко сооб­ща­ет, что толь­ко 8% анке­ти­ро­ван­ных жен­щин не согла­си­лось с тем, что это зло, дру­гие утверж­дали, что зна­ют, что посту­пи­ли пло­хо. 73,1% жен­щин сты­ди­лись того, что сде­ла­ли (так­же и у их мужей на­блюдались подоб­ные реак­ции) и обна­ру­жи­ва­ли при этом реак­ции тре­во­ги и стра­ха. Сколь мас­со­во пере­жи­ва­ет­ся там это чув­ство вины, иллю­стри­ру­ет та­кой зна­ме­на­тель­ный факт. В 1974 году буд­дий­ские мо- нахи­воз­ве­ли “храм детей”. Бон­за Сей­до Маса­му­ра так опи­сы­ва­ет свои пере­жи­ва­ния, под­толк­нув­шие его на этот шаг. Ему дове­лось уви­деть разо­рван­ных во вре­мя абор­та на части детей, и тогда он решил постро­ить храм, кото­рый стал бы местом молитв в память о них. В этот “храм детей11 совер­ша­ют палом­ни­че­ство сот­ни жен­щин, кото­рые при­но­сят туда прах сво­их детей. Эти палом­ни­че­ства име­ют явствен­но пока­ян­ный харак­тер, а жен­щи­ны, при­хо­дя­щие туда, испы­ты­ва­ют чув­ство ви­ны. Они зна­ют, что посту­пи­ли пло­хо, но они не виде­ли дру­го­го выхода.

Таким обра­зом, нель­зя утвер­ждать, буд­то чув­ство вины вну­ше­но жен­щи­нам. Наобо­рот, я думаю, что оно вос­хо­дит к глу­бо­чай­шим пла­стам чело­ве­че­ства и мате­ринства и несет на себе экзи­стен­ци­аль­ную печать.

Док­тор Т.Лидц счи­та­ет, что это чув­ство вины глу­боко уко­ре­не­но в чело­ве­че­ской при­ро­де и что оно да­же более глу­бин­но, чем рели­ги­оз­ные пере­жи­ва­ния. Су­ществование ребен­ка, пере­жи­ва­е­мое мате­рью более глу­бин­но, есть тай­на само­го бытия, и жен­щи­на в сво­ем мате­рин­стве осо­бым, глу­бин­ным обра­зом вклю­че­на в эту тай­ну бытия, неза­ви­си­мо от того, отда­ет она се­бе в этом отчет или нет. Ван Стре­лен гово­рит о наблю­дениях, из кото­рых сле­ду­ет, что чем боль­шей впе­чат­ли­тель­но­стыо и боль­шей глу­би­ной лич­но­сти обла­да­ет жен­щи­на, тем силь­нее она чув­ству­ет вину после абор­та. При­ми­тив­ные и лег­ко­мыс­лен­ные жен­щи­ны могут пе­реживать эти состо­я­ния поверх­ност­но и менее интенсивно.

Жан Кит­тон пишет, что “мать в сво­ем чре­ве фор­мирует суще­ство, при­зван­ное к жиз­ни веч­ной”, она при­нимает уча­стие в наи­бо­лее глу­бин­ных про­цес­сах мира. Это как бы наде­ля­ет жен­щи­ну вели­чи­ем, и уничтоже­ние это­го состо­я­ния ста­но­вит­ся ее лич­ной трагедией.

Гюи /13/, Тула /36/, ван Стре­лен /35/, — все авто­ры, зани­ма­ю­щи­е­ся в насто­я­щее вре­мя этой про­бле­мой, под­чер­ки­ва­ют, что жен­щи­ны не могут осво­бо­дить­ся от чув­ства вины — даже те , кто актив­но высту­па­ет в под­держку абор­тов. Даже Симо­на де Бову­ар, кото­рая так страст­но высту­па­ет “за осво­бож­де­ние жен­щи­ны от ма­теринства”, при­зна­ет, что сде­ла­ла аборт и, как мет­ко заме­ча­ет Тула, не может отстра­нить­ся от это­го собы­тия, неустан­но к нему воз­вра­ща­ет­ся. Память об этом со­бытии так­же явля­ет­ся дока­за­тель­ством суще­ство­ва­ния чув­ства вины: это невоз­мож­но забыть. Жен­щи­на все пом­нит и страст­но ищет оправ­да­ния, ищет освобожде­ния от той вины, чув­ство кото­рой она носит в себе. Это, в част­но­сти, под­твер­жда­ют швед­ские исследова­ния. Спер­ва кажет­ся, что жен­щи­на сня­ла напря­же­ние, но через какое-то вре­мя мысль о ребен­ке возвращает­ся к ней, ста­но­вит­ся доми­ни­ру­ю­щей, чув­ство вины уси­ли­ва­ет­ся и ста­но­вит­ся более постоянным.

Гард­нер гово­рит о жен­щине, кото­рая в тече­ние 40 лет не мог­ла осво­бо­дить­ся от чув­ства вины. Чув­ство ви­ны свя­за­но с утра­той чув­ства соб­ствен­ной полноцен­ности. Док­тор Лидц гово­рит, что, уни­что­жая ребен­ка, жен­щи­на уни­что­жа­ет нечто вели­кое, что мог­ло бы стать целью жиз­ни, что было при­не­се­но на алтарь более низ­ких целей, удоб­ства, в резуль­та­те чего пони­зи­лась так­же и само­оцен­ка. Такие реак­ции наблю­да­лись так­же у япон­ских и афри­кан­ских жен­щин. Лидц даже утверж­дает, что “это закон при­ро­ды, запи­сан­ный на скрижа­лях чело­ве­че­ской сове­сти”. Нель­зя без­на­ка­зан­но умер­щвлять плод. Жен­щи­на, кото­рая сде­ла­ла это, стра­да­ет года­ми. Есть такие, кото­рые загля­ды­ва­ют в чужие ко­ляски и при­зна­ют­ся, что хоте­ли бы “украсть чужо­го ребен­ка”, срав­ни­вая этих детей со сво­им, кото­рый сей­час мог быть тако­го же воз­рас­та, что и те дети, кото­рыми они вос­хи­ща­ют­ся у дру­гих матерей.

Отчет­ли­вое вос­по­ми­на­ние это­го собы­тия несет на себе печать орга­ни­че­ско­го повре­жде­ния жен­ской пси­хики. Это вос­по­ми­на­ние подоб­но симп­то­мам, кото­рые опи­сал Тар­го­ул у быв­ших узни­ков кон­цен­тра­ци­он­ных лаге­рей. Это состо­я­ния так назы­ва­е­мой при­па­доч­ной гиперм­не­зии — неожи­дан­но какой-то мел­кий факт на­ново вос­кре­ша­ет в памя­ти дав­но про­шед­шие собы­тия. Источ­ник этих симп­то­мов Тар­го­ул и дру­гие авто­ры ви­дят в повре­жде­нии от Голо­да эндо­крин­ной систе­мы, глав­ным обра­зом коры над­по­чеч­ни­ков. Суще­ству­ет пред­по­ло­же­ние, что пре­ры­ва­ние бере­мен­но­сти так се­рьезно пора­жа­ет гор­мо­наль­ную систе­му, что нель­зя ис­ключить гор­мо­наль­но­го повре­жде­ния. Это поз­во­ли­ло бы объ­яс­нить тен­ден­цию к хро­ни­че­ско­му про­те­ка­нию опи­сан­ных болез­нен­ных симптомов.

Тула упо­ми­на­ет жен­щи­ну, кото­рая во вре­мя опера­ции услы­ша­ла хлю­па­нье, и с это­го вре­ме­ни в тече­ние дол­гих лет про­сы­па­лась по ночам, посто­ян­но слы­ша этот плеск. Даже очень силь­ный раз­дра­жи­тель, эмо­ци- опаль­ный стресс не оста­ет­ся в памя­ти столь глу­бо­ко, как стресс в соеди­не­нии с био­ло­ги­че­ски­ми поврежде­ниями. Подоб­ным же обра­зом обсто­я­ло дело и в слу­чае голод­ной болез­ни. С точ­ки зре­ния эндо­кри­но­ло­гии пре­ры­ва­ние бере­мен­но­сти пере­жи­ва­ет­ся орга­низ­мом как шок — это не под­ле­жит сомне­нию, и это так­же мог­ло бы объ­яс­нить тен­ден­цию к уси­ле­нию депрес­сии и чув­ства вины. Быв­шие узни­ки концентрационных’ла­герей стра­да­ют хро­ни­че­ской депрес­си­ей и при­па­доч­ной гиперм­не­зи­ей; такие же симп­то­мы мож­но наблю­дать и у жен­щин, сде­лав­ших аборт (40-лет­няя жен­щи­на напи­сала мне в пись­ме: “Когда же я нако­нец забу­ду об этом”, — она сде­ла­ла аборт, когда ей было 18 лет). Чув­ство вины воз­рас­та­ет так­же в зави­си­мо­сти от при­чин сома­ти­че­ско­го харак­те­ра и от даль­ней­шей судь­бы жен­щины. Бол­тер (A.M.А. 1962, с. 312) гово­рит, что “ни­когда не видел жен­щи­ны, кото­рая бы после прерван­ной бере­мен­но­сти не испы­ты­ва­ла бы чув­ства вины”. Подоб­ным же обра­зом выска­зы­ва­ет­ся и X. Стамм, и добав­ля­ет, что чув­ство вины тем боль­ше, чем боль­шее коли­че­ство абор­тов сде­ла­ла женщина.

Чув­ство вины уси­ли­ва­ют такие факторы:

  1. Бес­пло­дие — если вслед­ствие пре­рван­ной бере­менности насту­пит (что порой слу­ча­ет­ся) абсо­лют­ное бес­пло­дие, чув­ство вины еще более уси­ли­ва­ет­ся. Такие жен­щи­ны через какое-то вре­мя хотят иметь ребен­ка, а созна­ние, что в без­дет­но­сти сво­ей вино­ва­ты они сами, ста­но­вит­ся при­чи­ной того, что жен­щи­на попро­сту не­счастна, глу­бо­ко несчаст­на и ничто не может ее уте­шить. И если рож­де­ние здо­ро­вых детей с тече­ни­ем вре­мени ослаб­ля­ет дав­нее чув­ство вины (хотя пол­но­стью и не уни­что­жа­ет его), то без­дет­ность уси­ли­ва­ет чувст­во вины всю жизнь. Быва­ет, что в глу­бо­кой ста­ро­сти неко­то­рые из них при­зна­ют­ся: ” Если бы я не сде­ла­ла аборт, то было бы кому поза­бо­тить­ся обо мне”. Одино­кая ста­рость неред­ко явля­ет­ся послед­стви­ем сделанно­го неко­гда абор­та, и пони­ма­ние это­го толь­ко усилива­ет стар­че­скую депрессию.
  2. Выки­ды­ши, кото­рые могут про­ис­хо­дить после хирур­ги­че­ско­го пре­ры­ва­ния бере­мен­но­сти, так­же уси­ливают чув­ство вины. Жен­щи­на, хотя на этот раз ниче­го пло­хо­го ребен­ку не сде­ла­ла, зна­ет, что выки­дыш этот явля­ет­ся след­стви­ем дав­не­го абор­та, и чем чаще случа­ются выки­ды­ши, тем интен­сив­нее про­те­ка­ет депрессия.
  3. Коли­че­ство и часто­та пре­ры­ва­ний беременности.

Извест­но, что абор­ты не все­гда при­во­дят к беспло­дию, и поэто­му жен­щи­на за свою жизнь может делать абор­ты мно­го раз. Пси­хо­ана­ли­ти­ки утвер­жда­ют, что пре­рывание бере­мен­но­сти выра­жа­ет стрем­ле­ние к само­уничтожению и несет на себе печать само­агрес­сии, хотя объ­ек­тив­но эта агрес­сия направ­ле­на на ребен­ка. Я ду­маю, что то чув­ство вины, кото­рое мы наблю­да­ем у жен­щин, уни­что­жив­ших свое мате­рин­ство, уко­ре­не­но в ду­ше жен­щи­ны столь глу­бо­ко, сколь вели­ко ее при­зва­ние к мате­рин­ству. Объ­ек­тив­ный аспект мате­рин­ства объяс­няет то опу­сто­ше­ние, кото­рое воз­ни­ка­ет при уни­что­же­­нии- это­го мате­рин­ства. Об этом сви­де­тель­ству­ет такой хоро­шо извест­ный вра­чам факт, что чув­ство вины появ­ляется так­же и у тех жен­щин, у кото­рых абсо­лют­но не­произвольно и без вины с их сто­ро­ны про­изо­шел выки­дыш. Доми­ни­ру­ет печаль по утра­чен­но­му ребен­ку и од­новременно воз­ни­ка­ет страх, что, быть может, это все- таки она сама вино­ва­та в его смер­ти. Они отыс­ки­ва­ют в сво­ем пове­де­нии фак­ты, кото­рые мог­ли бы объ­яс­нить слу­чив­ше­е­ся; обви­ня­ют себя в том, что “при­ня­ли слиш­ком горя­чий душ” или что “сде­ла­ли что-то ненуж­ное”, что напрас­но пошли к вра­чу, кото­рый, к при­ме­ру, разре­шил им ходить. Они дума­ют, что если бы они лежа­ли, то тогда ребе­нок мог бы быть спа­сен и т.п. Жела­ние иметь ребен­ка и чув­ство ответ­ствен­но­сти за него и его судь­бу зако­ди­ро­ва­но в жен­ской при­ро­де, а чув­ство вины свя­за­но с утра­той наи­выс­шей цен­но­сти, како­вой являет­ся чело­век. Цен­ность мате­рин­ства нераз­рыв­но свя­за­на с жен­ствен­но­стью и вызы­ва­ет ее. При­скорб­но, если она отсут­ству­ет. Реак­ция скор­би и чув­ство вины при выки­дыше сгла­жи­ва­ют­ся, если потом она родит здо­ро­во­го, живо­го ребен­ка. Одна­ко если выки­дыш закон­чит­ся без­детностью, то и в этом слу­чае вос­по­ми­на­ния и скорбь уси­ли­ва­ют­ся. Часто спу­стя мно­гие годы жен­щи­ны скор­бят по тому ребен­ку, кото­рый погиб в резуль­та­те выки­дыша, хотя, как пра­ви­ло, скры­ва­ют свои переживания.

Мучи­тель­ное чув­ство вины, с кото­рым живет жен­щина, вли­я­ет на ее пове­де­ние. Мож­но ска­зать, что оно столь тяже­ло, что жен­щи­на ищет како­го-то оправда­ния. Как пра­ви­ло, жен­щи­на жела­ет свою вину хотя бы частич­но пере­бро­сить на винов­ни­ка про­ис­ше­ствия, на отца ребенка.

Агрес­сия

Чув­ство вины порож­да­ет вто­рич­ное чув­ство оби­ды. Чув­ство вины — непри­ят­ное чув­ство. Жен­щи­на несча­стна отто­го, что до это­го состо­я­ния довел ее он, винов­ник, отец ребен­ка. Во мно­гих слу­ча­ях у жен­щи­ны по­является убеж­де­ние, что вино­ват он. Вина перебрасы­вается на дру­го­го чело­ве­ка, по край­ней мере частично.

Объ­ек­тив­но это понят­но, посколь­ку в этом есть и его вина; очень часто имен­но он при­ни­ма­ет уча­стие в при­нятии реше­ния об абор­те, во мно­гих слу­ча­ях ока­зы­вая на жен­щи­ну давление.

Прав­да, часто быва­ет, что жен­щи­на без ведо­ма от­ца ребен­ка совер­ши­ла аборт, но такое поло­же­ние ве­щей так­же явля­ет­ся извра­щен­ным и ука­зы­ва­ет либо на то, что меж­ду роди­те­ля­ми нет согла­сия, либо таким обра­зом про­яв­ля­ет­ся страх жен­щи­ны. Жен­щи­на уже зара­нее боит­ся ска­зать сво­е­му парт­не­ру о сво­ей бере­менности и как бы “про запас” реша­ет­ся ее пре­рвать. Такое пове­де­ние мы наблю­да­ем осо­бен­но тогда, когда у женщины.уже есть нега­тив­ный про­шлый опыт и отец ребен­ка в про­шлом уже выска­зы­вал­ся про­тив ребен­ка, кото­ро­го жен­щи­на роди­ла, и далее не при­ни­ма­ет сво­ей роли отца; либо когда в про­шлый раз жен­щи­на пре­рвала бере­мен­ность, под­дав­шись его уго­во­рам, и иной реак­ции от него не ожидает.

Извест­ны так­же реак­ции на факт мате­рин­ства жен­щины при­ми­тив­ных и эго­и­стич­ных муж­чин, кото­рые пря­мо гово­рят: “Ты сама вино­ва­та, что бере­мен­на”. Из рабо­ты в супру­же­ской кон­суль­та­ци­он­ной служ­бе изве­стно, что муж­чи­ны склон­ны пере­бра­сы­вать на жен­щин все вопро­сы, свя­зан­ные с регу­ли­ро­ва­ни­ем деторожде­ния, а когда, по их мне­нию, ребе­нок появ­ля­ет­ся в не­соответствующий момент, мно­гие муж­чи­ны без вся­ких сомне­ний гово­рят: “Это ты вино­ва­та”. Мне приходи­лось в кон­суль­та­ции лечить жен­щин, бук­валь­но поби­тых сво­и­ми мужья­ми “за то, что они бере­мен­ны”. В та­кой ситу­а­ции может слу­чить­ся, что при сле­ду­ю­щей бе­ременности жен­щи­на пред­по­чтет уже ниче­го ему не го­ворить, а идет сама к вра­чу с жела­ни­ем сде­лать аборт.

Дра­ма совре­мен­ной жен­щи­ны состо­ит в том, что ее ма­теринство ста­но­вит­ся поло­сой стра­да­ний, вме­сто того что­бы быть для нее источ­ни­ком под­лин­но­го сча­стья. Охва­чен­ная стра­хом, она при­ни­ма­ет реше­ние, кото­рое нико­им обра­зом не испра­вит ситу­а­ции. Когда женщи­на загна­на стра­хом, настоль­ко одно­знач­но вино­ват муж­чи­на, что Пет­геи не боит­ся утвер­ждать, что с точ­ки зре­ния мора­ли­ста объ­ек­тив­но уча­стие муж­чи­ны в этой ситу­а­ции боль­ше, его вина боль­ше, чем ее, пото­му что она все­гда дей­ство­ва­ла в отча­я­нии и “явля­ет­ся несчаст­ной жен­щи­ной, кото­рая не зна­ет, что делать”.

Неза­ви­си­мо от того, как разыг­ра­ет­ся психологиче­ская ситу­а­ция до при­ня­тия реше­ния об абор­те, после пре­рван­ной бере­мен­но­сти жен­щи­на все­гда обви­ня­ет в этом муж­чи­ну. Теперь в ней про­буж­да­ет­ся скорбь по ребен­ку. Жан Тула опи­сы­ва­ет слу­чай с одной женщи­ной, кото­рая спер­ва осы­па­ла мужа про­кля­ти­я­ми за то, что он довел ее до бере­мен­но­сти, навя­зы­вая ей мате­ринство, и заста­вит мучать­ся ее с пелен­ка­ми, а когда он отвез ее в Швей­ца­рию, где запла­тил за опе­ра­цию по пре­ры­ва­нию бере­мен­но­сти, она тут же устро­и­ла ему скан­дал, гово­ря, что он лишил её ребен­ка, кото­ро­го она хоте­ла бы иметь, что он абсо­лют­но ниче­го не понима­ет в том, что зна­чит быть мате­рыо, пото­му что он “толь­ко муж­чи­на”. Таким обра­зом, жен­щи­на склон­на два­жды сва­лить вину на муж­чи­ну: спер­ва за то, что она бере­мен­на, а затем за то, что она долж­на была пре­рвать беременность.

Кон­крет­ные слу­чаи из рабо­ты кон­суль­та­ции позво­ляют при­ве­сти мно­же­ство при­ме­ров, из кото­рых ясно вид­но, что настрой жен­щи­ны после опе­ра­ции совер­шенно иной. Высту­пав­шие перед этим амби­ва­лент­ные чув­ства могут стать одно­род­ны­ми; до это­го она не зна­ла, хочет она ребен­ка или нет, теперь же она наверня­ка зна­ет, что хоте­ла, но “из-за него” ребен­ка уже нет.

Скорбь по ребен­ку, как мы уже опи­са­ли, укорене­на очень глу­бо­ко, и поэто­му пре­тен­зии к отцу ребен­ка так­же очень глу­бо­ки. Скорбь и чув­ство оби­ды перехо­дят в агрес­сию. Сот­ни жен­щин при­зна­ют­ся в том, что не могут любить того муж­чи­ну, из-за кото­ро­го они пре­рва­ли бере­мен­ность. Изме­ня­ет­ся так­же отно­ше­ние жен­щи­ны к поло­во­му акту и к сек­су­аль­но­му парт­не­ру. Как пра­ви­ло, появ­ля­ет­ся непри­язнь к сек­су­аль­но­му сожи­тель­ству, кото­рая со вре­ме­нем пере­рас­та­ет в от­вращение, что вто­рич­но ста­но­вит­ся при­чи­ной поло­вой холод­но­сти. Без­услов­но, по мере того как воз­рас­та­ет чув­ство вины, воз­рас­та­ет и чув­ство скор­би и оби­да на отца ребен­ка; в осо­бен­но­сти тогда, когда абор­ты повто­ряются, в семье воз­рас­та­ет кон­фликт. Спер­ва он незна­чителен, но со вре­ме­нем может пере­ра­с­ти в такую враж­деб­ность, что жен­щи­на даже может ска­зать, что “нена­ви­дит его за это”. Враж­деб­ность и воз­рас­та­ю­щая холод­ность неод­но­крат­но при­во­дят к раз­ру­ше­нию су­пружеских союзов.

Гамиль­тон при­во­дит дан­ные, соглас­но кото­рым из 100 опро­шен­ных жен­щин 70 заяви­ли, что любят свое­го мужа, а после пре­рван­ной бере­мен­но­сти 15 призна­лось в том, что чув­ству­ют отвра­ще­ние к сво­им мужь­ям, а сле­ду­ю­щие 15 вовсе рас­ста­лись со сво­и­ми мужьями.

Док­тор Лидц гово­рит, что после абор­та жен­щи­на испы­ты­ва­ет к отцу ребен­ка отвра­ще­ние и ненависть.

На осно­ва­нии ана­ли­за слу­ча­ев досу­пру­же­ской бе­ременности, заре­ги­стри­ро­ван­ных в нашей служ­бе, этот тезис полу­чил абсо­лют­ное под­твер­жде­ние. Ока­за­лось, что все те жен­щи­ны, кото­рые забе­ре­ме­не­ли до бра­ка и по насто­я­нию муж­чин пре­рва­ли бере­мен­ность, не за­ключили с ними бра­ка, но, наобо­рот, абсо­лют­но порва­ли с ними вся­кие отно­ше­ния. И если жен­щи­на реша­ет сохра­нить бере­мен­ность, она часто выхо­дит замуж за отца ребен­ка, так как бере­мен­ность ста­но­вит­ся для муж­чи­ны фак­том, моби­ли­зу­ю­щим его к заклю­че­нию бра­ка, а уни­что­же­ние ребен­ка, наобо­рот, ста­но­вить­ся при­чи­ной, вызы­ва­ю­щей раз­рыв отношений.

Док­тор Вел­ли обра­ща­ет вни­ма­ние на то, что пре­рывание бере­мен­но­сти до супру­же­ства и после­ду­ю­щее отно­ше­ние к муж­чине может при­ве­сти к нару­ше­ни­ям пове­де­ния, таким, как холод­ность на всю даль­ней­шую жизнь, а так­же эро­ти­че­ская ори­ен­та­ция на лиц того же само­го пола. Вел­ли опи­сы­ва­ет слу­чай лес­бий­ских на­клонностей у девуш­ки, кото­рая сде­ла­ла аборт и после это­го нико­гда уже ниче­го обще­го не хоте­ла иметь с муж­чи­на­ми. В остром кон­флик­те, кото­рый воз­ни­ка­ет меж­ду моло­ды­ми людь­ми после абор­та, ини­ци­а­ти­ва раз­ры­ва, как пра­ви­ло, при­над­ле­жат девуш­ке. Несмот­ря на то, что аборт в такой ситу­а­ции дела­ет­ся, как прави­ло, “для ее же бла­га” и яко­бы во имя “их люб­ви”, тем не менее ока­зы­ва­ет­ся, что раз­рыв, кото­рый насту­па­ет после это­го, угро­жа­ет люб­ви моло­дых людей. Мож­но ска­зать, что пре­ры­ва­ние бере­мен­но­сти одно­вре­мен­но явля­ет­ся убий­ством люб­ви мате­ри к отцу ребен­ка. Жен­щина теря­ет дове­рие к муж­чине, кото­рый не сумел при­нять ответ­ствен­ность за ее судь­бу, она не чувству­ет уже себя с ним в без­опас­но­сти, таит на него оби­ду и не жела­ет его более знать. Порой она раз­ры­ва­ет свои отно­ше­ния с ним тут же после абор­та, нико­гда боль­ше не хочет его видеть; ино­гда связь еще может продол­житься, одна­ко кон­флик­ты уси­ли­ва­ют­ся и связь в кон­це кон­цов пре­ры­ва­ет­ся абсо­лют­но. Быва­ют слу­чаи, ког­да по этой при­чине рас­па­да­ют­ся супру­же­ские пары. Насколь­ко живой ребе­нок свя­зы­ва­ет людей и взы­ва­ет к их ответ­ствен­но­сти, настоль­ко пре­ры­ва­ние беремен­ности раз­де­ля­ет его родителей.

Агрес­сив­ность к врачу

Кро­ме агрес­сив­но­сти, рож­ден­ной в жен­щине под вли­я­ни­ем чув­ства вины, скор­би и оби­ды на отца ре­бенка, в ней так­же рож­да­ет­ся оби­да на отца ребен­ка, в ней так­же рож­да­ет­ся оби­да на непо­сред­ствен­но­го ис­полнителя опе­ра­ции — оби­да на вра­ча. Как пра­ви­ло, в таких слу­ча­ях нико­гда не быва­ет чув­ства благодарнос­ти, столь обыч­ное для паци­ен­та по отно­ше­нию к свое­му хирур­гу после лечеб­ной хирур­ги­че­ской опе­ра­ции, но зато име­ют место оби­да и злость. Часть нега­тив­ных мне­ний о вра­чах — неспра­вед­ли­во обоб­щен­ных — вос­ходит к таким реак­ци­ям. Жен­щи­на в оби­де на вра­ча за то, что он не удер­жал ее.

Про­фес­сор Май­ер пишет, что жен­щи­на при­хо­дит, соб­ствен­но, затем, что­бы услы­шать “нет”, а не затем, что­бы сде­лать аборт. Он при­во­дит слу­чай из собствен­ной прак­ти­ки, когда жен­щи­на спер­ва явствен­но выра­зила жела­ние пре­рвать бере­мен­ность и заяви­ла, что при­шла за этим, а когда он отго­во­рил ее от абор­та, она вышла, хлоп­нув две­рью. Мно­го меся­цев спу­стя, уже после рож­де­ния ребен­ка, она вер­ну­лась с цве­та­ми и сло­ва­ми бла­го­дар­но­сти за спа­се­ние ее ребен­ка и спро­сила: “Док­тор, зна­е­те ли, зачем я тогда при­хо­ди­ла?” На его заме­ча­ние, что ведь она тогда ясно об этом сказа­ла, жен­щи­на отве­ти­ла, что при­хо­ди­ла услы­шать “нет”. Автор рас­ска­зы­ва­ет так­же и дру­гой слу­чай, когда жен­щина при­шла к неко­е­му вра­чу, и он не отсо­ве­то­вал ей делать аборт. Она потом очень сокру­ша­лась об этом и страст­но жела­ла иметь ребен­ка. Она ска­за­ла: “Вы — врач, вы долж­ны были знать, что я буду очень стра­дать”. Это истин­ное утвер­жде­ние, посколь­ку врач дол­жен пред­ви­деть послед­ствия аборта.

Жен­щи­на при­хо­дит к вра­чу с депрес­сив­ным синд­ромом, и пре­ры­ва­ние бере­мен­но­сти не явля­ет­ся тера­пией это­го напря­же­ния. Если жен­щине и может так ка­заться, то врач дол­жен знать, как дело выгля­дит на са­мом деле. Жен­щи­на, кото­рой врач отка­зал в соверше­нии абор­та, нико­гда не будет иметь к нему за это пре­тензии, но, наобо­рот, про­явит бла­го­дар­ность за спасе­ние ребенка.

Агрес­сив­ность к окружению

Оби­да жен­щи­ны пере­но­сит­ся не толь­ко на отца ре­бенка, но и на всех людей, кото­рые более или менее непо­сред­ствен­но были вклю­че­ны в эту ситу­а­цию. Ино­гда, преж­де чем при­нять реше­ние, жен­щи­на ищет сове­та у дру­гих людей. Ино­гда отец посвя­ща­ет в эту тай­ну сво­их род­ных. Если семья не согла­си­лась с решени­ем, то отно­ше­ния меж­ду мужем и женой раз­ры­ва­ют­ся, посколь­ку в них про­дол­жа­ет жить чув­ство вины и оби­ды. Как пра­ви­ло, в семье, где жена сде­ла­ла аборт, рвут­ся семей­ные свя­зи. Ино­гда целые семьи пита­ют друг к дру­гу враж­деб­ность. Как замуж­няя жен­щи­на, так и оди­нокая девуш­ка, пре­кра­ща­ют кон­так­ты с окру­же­ни­ем, и в них нарас­та­ет чув­ство оди­но­че­ства. Она раз­ры­ва­ет отно­ше­ния и с дру­зья­ми, кото­рые дали ей такой совет. Нарас­та­ет цепь реак­ций, кото­рые столь силь­но вли­я­ют на ее пове­де­ние, что мож­но гово­рить о лич­ност­ных изменениях.

Нойс /26/ гово­рит, что необ­хо­ди­мо пом­нить о боль­шом чис­ле жен­щин, кото­рые на пре­ры­ва­ние беремен­ности реа­ги­ру­ют тяже­лы­ми и дли­тель­ны­ми психопато­логическими про­яв­ле­ни­я­ми. И даже поз­ди­ей­шие роды ребен­ка не все­гда смяг­ча­ют эти трудности.

Осо­бой фор­мой агрес­сив­но­сти к окру­же­нию явля­ется отно­ше­ние таких жен­щин к бере­мен­ным женщи­нам, кото­рые еще не сде­ла­ли абор­та. Кажет­ся, следова­ло бы ожи­дать, что их совет дол­жен быть предупреж­дением: они сами пере­жи­ли аборт, и сами стра­да­ют. Кажет­ся, что они долж­ны гром­ко кри­чать: ” Не делай­те это­го!” Одна­ко всё наобо­рот. Во гла­ве про­аборт­но­го дви­же­ния во Фран­ции ста­ли жен­щи­ны, кото­рые гром­ко кри­чат: “Я сде­ла­ла это, и ты сде­лай то же самое” (Симо­на де Бову­ар). Это что-то вро­де зави­сти. Кажет­ся, осо­зна­ние того, что мно­гие жен­щи­ны дела­ют то же самое, при­но­сит им какое-то облег­че­ние (“не я одна”) либо оправ­да­ние (“все так дела­ют”). Слов­но бы бре­мя общей вины кажет­ся мень­шим или более лег­ким. Эта пси­хо­ло­ги­че­ская реак­ция поз­во­ля­ет понять ино­гда не­объяснимые труд­но­сти для жен­щин в при­ня­тии биоло­гических мето­дов регу­ли­ро­ва­ния дето­рож­де­ния. Ино­гда наблю­да­ет­ся явное неже­ла­ние жен­щин искать дру­гой выход, и они с осуж­де­ни­ем под­хо­дят к любым ини­ци­а­ти­вам в этой сфе­ре, так слов­но бы при­зна­ние того, что был дру­гой выход, спо­соб­ство­ва­ло бы усиле­нию чув­ства вины и сде­ла­лось бы допол­ни­тель­ным бре­ме­нем, от кото­ро­го они защи­ща­ют­ся. Имен­но здесь источ­ник тех слу­ча­ев, кото­рые мы наблю­да­ем в семей­ной кон­суль­та­ци­он­ной служ­бе. Чув­ство вины ино­гда пара­док­саль­ным обра­зом пере­хо­дит в агрес­сию, в нега­тивное отно­ше­ние к людям, кото­рые ста­ра­ют­ся помочь.

Агрес­сив­ность к детям

Амби­ва­лент­ное отно­ше­ние жен­щи­ны к материнст­ву отра­жа­ет­ся на её отно­ше­нии к детям, как к собст­венным, уже рож­ден­ным, так и чужим.

Харак­тер­но, что бере­мен­ность пре­ры­ва­ют (по край­не мере у нас в Поль­ше, но, как пра­ви­ло, эти дан­ные сов­па­да­ют с дан­ны­ми по дру­гим госу­дар­ствам) женщи­ны, у кото­рых мало детей — один или двое. Мате­ри мно­го­дет­ных семей не дела­ют абор­тов. Те, кто преры­вают бере­мен­ность, име­ют немно­го детей и про­яв­ля­ют по отно­ше­нию к ним либо стран­ную агрес­сив­ность и раз­дра­жи­тель­ность, либо, наобо­рот, — жен­щи­на пре­вращается в радио­ло­ка­ци­он­ный тип чрез­вы­чай­но опе­кающей мате­ри, отри­ца­тель­ное вли­я­ние кото­рой на раз­ви­тие ребен­ка неод­но­крат­но отме­ча­ют пси­хо­ло­ги и иллю­зор­ная забот­ли­вость кото­рой настоль­ко ненасыт­на, что гра­ни­чит с агрессивностью.

Воз­рас­та­ю­щее сего­дня отри­ца­тель­ное отно­ше­ние к соб­ствен­но­му и чужо­му мате­рин­ству рас­про­стра­ня­ет­ся имен­но сре­ди жен­щин, кото­рые совер­ши­ли аборт. Та­кое мате­рин­ство ста­но­вит­ся источ­ни­ком иска­жен­ных обще­ствен­ных пози­ций. Нор­маль­ный ребе­нок взы­ва­ет к наи­луч­шим чув­ствам жен­щи­ны, высво­бож­да­ет в ней отно­ше­ние при­я­тия и забо­ты. Отри­ну­тое мате­рин­ство уни­что­жа­ет какие-то пла­сты жен­ствен­но­сти как тако­вой; в таких слу­ча­ях мы можем гово­рить о лич­ност­ном изменении.

Лич­ност­ные изменения

Исте­рич­но-инфан­тиль­ные чер­ты, хро­ни­че­ские де­прессивные реак­ции и и склон­ность к агрес­сив­но­сти со вре­ме­нем оце­ни­ва­ют­ся обще­ством как устой­чи­вые чер­ты, и как тако­вые их и сле­ду­ет вос­при­ни­мать, посколь­ку не наблю­да­ет­ся тен­ден­ции к их изме­не­нию. В таком слу­чае мож­но гово­рить о воз­ник­но­ве­нии устой­чи­вых изме­не­ний в струк­ту­ре лич­но­сти, в харак­те­ре женщи­ны. Вме­сто типич­ной для мате­рей сер­деч­но­сти, нежно­сти, опре­де­лен­ной мяг­ко­сти харак­те­ра у жен­щин, огра­ничивших свою фер­тиль­ность путем интре­рруп­ции, мы наблю­да­ем разо­ча­ро­ван­ность, вспыль­чи­вость, не­удовлетворенность, злость и напря­жен­ность — все то, что дела­ет ее, как в таких слу­ча­ях гово­рит­ся, невыно­симой. Эти лич­ност­ные чер­ты толь­ко уси­ли­ва­ют и так уже суще­ству­ю­щий супру­же­ский кон­фликт. Пара, при­нимающая реше­ние пре­рвать бере­мен­ность, все­гда бу­дет кон­фликт­ной парой. Глу­бо­ко любя­щие друг дру­га люди нико­гда не пой­дут на такой шаг. Эти изме­не­ния пред­став­ля­ют­ся устой­чи­вы­ми и необратимыми.

Корень всех этих изме­не­ний нахо­дит­ся в самой сущ­но­сти жен­ской при­ро­ды, он глуб­же любых эмоцио­нальных реак­ций. Повы­шен­ная раз­дра­жи­тель­ность, склон­ность к вспыш­кам агрес­сии, повы­шен­ная кон­фликтность рас­по­ла­га­ют к депрес­сии; таким обра­зом воз­ни­ка­ет пороч­ный круг, чув­ство угне­та­ю­щей тяжес­ти, неудо­вле­тво­рен­ность супру­же­ством и отсутствие

радо­сти от детей. Жизнь ста­но­вит­ся слиш­ком тяже­лой. Эти симп­то­мы, типич­ные для пери­о­да увя­да­ния, возра­стают неза­ви­си­мо от кли­мак­са, но в сво­их проявлени­ях очень на него похо­жи. В нату­раль­ной фазе, когда жен­щи­на теря­ет фер­тиль­ность, насту­па­ет нару­ше­ние пси­хи­че­ско­го рав­но­ве­сия, слов­но грусть по ухо­дя­щей фер­тиль­но­сти. После пре­рван­ной бере­мен­но­сти это на­рушение пси­хи­че­ско­го раз­ви­тия подоб­но пси­хо­ло­гии увя­да­ния, но насту­па­ет зна­чи­тель­но рань­ше и к тому же у совсем еще моло­дых жен­щин. Подоб­ной быва­ет и фено­ме­но­ло­гия пове­де­ния. Такие мате­ри в тече­ние не­скольких лет быва­ют неурав­но­ве­шен­ны, напря­жен­ны и раз­дра­жи­тель­ны. Без­услов­но, когда жен­щи­на с таки­ми лич­ност­ны­ми харак­те­ри­сти­ка­ми вхо­дит в пери­од кли­макса, эти симп­то­мы усиливаются.

Воз­ни­ка­ет вопрос о тера­пии — как лечить таких женщин?

IV. Терапия

Выше­опи­сан­ные симп­то­мы име­ют раз­ный психопа­тологический харак­тер, и может пока­зать­ся, что в дан­ном слу­чае мож­но при­ме­нять тера­пию, подоб­ную той, кото­рую исполь­зу­ют при лече­нии иных нерв­ных забо­леваний. Одна­ко опыт пока­зы­ва­ет, что здесь не помо­гает ни фар­ма­ко­те­ра­пия, ни даже пси­хо­те­ра­пия. Дей­ствие, спро­во­ци­ро­вав­шее эти изме­не­ния, — убий­ство сво­е­го буду­ще­го ребен­ка — нару­ша­ет глу­бин­ную струк­ту­ру лич­но­сти и непо­сред­ствен­но каса­ет­ся человечес­кой души. Даже тогда, когда жен­щи­на веру­ю­щая, впос­ледствии рас­ка­яв­шись в соде­ян­ном, идет испо­ве­дать­ся в сво­ем гре­хе, полу­ча­ет про­ще­ние гре­хов, то и тогда она не нахо­дит пол­но­го внут­рен­не­го рав­но­ве­сия и ми­ра. Она про­дол­жа­ет нести на себе клей­мо, кото­рое не­возможно смыть без остат­ка. Посту­пая пло­хо, чело­век вре­дит само­му себе. Эта исти­на, про­по­ве­ду­е­мая мора­листами, в дан­ном слу­чае нахо­дит свое прак­ти­че­ское подтверждение.

Ван Стре­лен утвер­жда­ет, что целост­ная инте­гра­ция в этом слу­чае затруд­не­на, но тера­пия тут может быть толь­ко одна — най­ти свое место “чада Божия” через искупление.

Таким обра­зом, лече­ние меди­ци­на долж­на пере­дать бого­сло­вию. Что­бы добить­ся это­го, необ­хо­ди­мо преду­предить зло, из кото­ро­го рож­да­ет­ся болезнь. Что­бы до­биться это­го, необ­хо­ди­мо изме­нить отно­ше­ние людей к этой про­бле­ме и пока­зать чело­ве­ку над­ле­жа­щее мес­то сек­су­аль­но­сти в его жизни.

Гюи, Тула и дру­гие авто­ры вер­но обра­ща­ют внима­ние на то, что пра­виль­ным сред­ством борь­бы с интер- руп­ци­ей явля­ет­ся борь­ба с кон­тра­цеп­ци­ей, “пото­му что интер­руп­ция как бы впи­са­на в логи­ку контрацеп­ции”. Когда кон­тра­цеп­тив­ное сред­ство не дает ожидае­мого резуль­та­та, воз­ни­ка­ет реше­ние пре­рвать беремен­ность, посколь­ку изна­чаль­но уже суще­ство­ва­ла уста­новка про­тив ребен­ка, кон­тра­цеп­тив­ная уста­нов­ка. Ана­лиз ста­ти­сти­че­ских дан­ных поз­во­ля­ет утвер­ждать, что жен­щи­ны, при­бе­га­ю­щие к кон­тра­цеп­тив­ным тех­никам, в семь раз чаще дела­ют абор­ты, чем жен­щи­ны, не при­зна­ю­щие кон­тра­цеп­ти­вов. Груп­па вра­чей из “Center deludes Laennec” /5/ уже в 1961 году обрати­ла вни­ма­ние на явную связь кон­тра­цеп­ции с интер­руп- цией. На мате­ри­а­ле иссле­до­ва­ний, про­ве­ден­ных в Япо­нии, Тат­цуо Хон­до пока­зал, что при исполь­зо­ва­нии кон­трап­цеп­ции абор­ты про­ис­хо­дят в шесть раз чаще, чем в усло­ви­ях, когда кон­тра­цеп­тив­ные сред­ства не упо­требляются. К тако­му же выво­ду при­шел Маи­ни­ки, опро­сив­ший в Япо­нии 3500 супру­же­ских пар. На эту же отчет­ли­вую вза­и­мо­связь упо­треб­ле­ния контрацептив­ных средств и роста чис­ла абор­тов ука­зы­ва­ет юрист про­фес­сор Саватье.

Дан­ные, полу­чен­ные в нашей кон­суль­та­тив­ной слу­жбе, цели­ком под­твер­жда­ют эти выво­ды. А имен­но, толь­ко та жен­щи­на дела­ет абор­ты, кото­рая поль­зу­ет­ся кон­трацептивными сред­ства­ми и не было отме­че­но ни од­ного слу­чая, когда бы жен­щи­на, исполь­зу­ю­щая, к при­меру, тер­ми­че­ский тест, реши­лась бы пре­рвать бере­менность. Это и понят­но, посколь­ку имен­но здесь про­является раз­ни­ца в отно­ше­нии к зача­тию одних и дру­гих. Супру­же­ская пара, исполь­зу­ю­щая контрацептив­ные сред­ства, не счи­та­ет­ся с ребен­ком, исклю­ча­ет его и не при­ни­ма­ет его в рас­чет. Те же супру­ги, кото­рые зада­ют себе труд управ­ле­ния сво­ей фер­тиль­но­стыо в соот­вет­ствии с зако­на­ми при­ро­ды, при­ни­ма­ют в рас­чет ребен­ка и с огляд­кой на это под­чи­ня­ют­ся тре­бо­ва­ни­ям при­ня­то­го метода.

Прин­ци­пом пове­де­ния в дан­ном слу­чае явля­ет­ся при­ня­тие во вни­ма­ние прав ребен­ка, кото­рый сей­час может либо не может родить­ся. В слу­чае, когда чело­веческие рас­че­ты под­ве­дут, при­ня­тие в рас­чет ребен­ка тре­бу­ет того, что­бы он родил­ся. При исполь­зо­ва­нии же кон­тра­цеп­тив­ных средств, когда они под­во­дят, тут же появ­ля­ет­ся мысль об аборте.

 

Тула пока­зы­ва­ет отчет­ли­вую линию деге­не­ра­ции бе­лой расы в XX веке, кото­рая от кон­тра­цеп­ции перехо­дит к интер­руп­ции, а от интер­руп­ции к эвтан­зии. На прак­ти­ке так это и есть. В стра­нах, где была дозволе­на кон­тра­цеп­тив­ная прак­ти­ка, со вре­ме­нем были допу­щены так­же и абор­ты, а затем в неко­то­рых из них до­шло дело до дис­кус­сий о допу­сти­мо­сти эвтаназии.

Такое раз­ви­тие неуди­ви­тель­но, если при­нять во вни­мание тот факт, что нерож­ден­ный ребе­нок оце­ни­ва­ет­ся как ненуж­ный; отсю­да толь­ко один шаг до нега­тив­ной оцен­ки и такой жиз­ни, кото­рая обще­ствен­но не пригод­на, — жиз­ни людей боль­ных, пре­ста­ре­лых и немощных.

Опыт послед­них деся­ти­ле­тий под­твер­жда­ет эту закономерность.

Имен­но совер­ша­е­мые в мас­со­вых мас­шта­бах интер­рупции угро­жа­ют рав­но­ве­сию мира и отдель­ных об­ществ. Неко­то­рые стра­ны доста­точ­но быст­ро осо­зна­ли мас­шта­бы бед­ствия, спро­во­ци­ро­ван­но­го раз­ре­ше­ни­ем допус­кать пре­ры­ва­ние бере­мен­но­сти, и ото­зва­ли зако­нодательные доку­мен­ты, доз­во­ля­ю­щие абор­ты ( Румы­ния, Бол­га­рия). Дру­гие стра­ны при­об­ре­та­ют печаль­ный опыт. Вра­чи пыта­ют­ся защи­тить жизнь ребен­ка, кото­рой гро­зит опас­ность; в мире воз­ник­ли специаль­ные цен­тры, слу­жа­щие этой цели:

“Laissez le vivre” и “Humanae vitae”, создан­ные док­тором Юаном во Фран­ции, “Es rettet das Leben” в Ве­не и мно­же­ство дру­гих. Роль вра­ча в спа­се­нии жиз­ни не рож­ден­ных детей бес­спор­на и незаменима.

Выво­ды

  1. Пси­хи­че­ские нару­ше­ния у жен­щи­ны после абор­та оче­вид­ны и тре­бу­ют обра­тить на них внимание.
  2. Нико­гда нель­зя верить тому, что жен­щи­на дей­ствительно “не хочет иметь ребенка”.
  3. Каж­дое пре­ры­ва­ние бере­мен­но­сти име­ет нега­тивные послед­ствия для самой жен­щи­ны, а через нее для семьи и общества.
  4. Лече­ние невоз­мож­но, так как изме­не­ния необратимы.
  5. Пре­вен­тив­ные дей­ствия долж­ны вклю­чать в се­бя широ­ко понят­ное вос­пи­та­ние, в кото­ром най­дет­ся место для при­зна­ния цен­но­сти чело­ве­че­ской жиз­ни во­обще и мате­рин­ства, в частности.
  6. Наблю­да­е­мые пси­хо­па­то­ло­ги­че­ские изме­не­ния чаще все­го име­ют вид трех отдель­ных син­дро­мов: де­прессия с чув­ством вины, агрес­сив­ное отно­ше­ние к парт­не­ру и окру­же­нию, лич­ност­ные нарушения.
  7. Тен­ден­ция к про­грес­сив­но­му раз­ви­тию психоло­гических изме­не­ний поз­во­ля­ет при­нять, что основани­ем этих изме­не­ний явля­ет­ся нару­ше­ние биохимичес­ких про­цес­сов, гото­вя­щих орга­низм жен­щи­ны к тому, что­бы стать матерью.
  8. Целе­со­об­раз­ным пред­став­ля­ет­ся про­сле­дить ре­акции отцов и вра­чей, дела­ю­щих абор­ты, ибо такие ис­следования отсут­ству­ют, а, быть может, они помог­ли бы побе­дить зло.

Биб­лио­гра­фи­че­ские ссылки:

  1. С. Benson. Poloznictwo i ginekologia PZWL Warszawa, 1973. . ’
  2. Bleuer. Lehrbuch der Psyhiatrie, Springer-Verlag 1943 \
  3. X. Franciszek Bogdan. Z problematyki zycia nienarodzonych, Collectanea theologica”, 1973, Fasc. I, s 112–119
  4. Edmee Cabeaux. Considerations medicales sur I’avorte- ment, Annales de droit — revue trivestrielle de droit beige”, t. XXXI, 1971; s. 355; там же см. Roger Troisfontaine S. J., Protection de la vie, s. 391.
  5. Michel Chartier etc. Collection du Centre d’etuses Laennec de la Regulations de Naissances.
  1. Paul Chauchard. L’avortement, “Revie Thomiste”, 1973, nr. 3, s. 33–46.
  2. Marcel Clement. La vie rendue aux chiffres, “L’Homme nouveau”, 21.X.72, n. 608.
  3. Jean Delsace, Anne-Marie Doulain Rollier. L’avortement, Caterman — poche.
  4. Michel Gillet. Une histoire d’amour et de mort, “Lumiere et Vie” 1972, nr. 109, t. XXL, s. 6–21.
  5. Rudolf Graber. Wir wahlen das Leben, там же, s. 21.
  6. Roland Grassberger. Abreibungs-Barren, “Bote v. Fatima”, 1974, nr. 3, s. 24.
  7. Paul Grenet, L’appreciation de philosophiesur le dossier avortement, “Revue Thomiste”, 1973, s. 45.
  8. Francois Michele Guy, L’avortement, Le Cerf, 1971.
  9. Ernest Huant, Non a l’avortement (Etude biologique et morale,) Librairie Tequi, Paris, 1972.
  10. Jean Kellerhals, L’avortement vu par un sociologique “Amour et famille”, 1972, nr. 73–74, s. 29.
  11. Melanie Klein, Essai de Psychanalise, Payot, 1967.
  12. Albrecht Langeluddeke, Gerichtliche Psychiatrie, Walter de Gruyter, Berlin, 1959.
  13. Medard Lech, Zanim podejmiesz decyzje, “Zyjmy dluzej”, 1974, styczen nr. 1/189.
  14. Jerome Lejeune, Le message de la Vie, “L’Osservatore Romano”, 11.X.1974, nr. 41/1275.
  15. Stanislaw Manczarski, Medycyna sadowa w zarysie PZWL, Warszawa, 1968.
  16. Gustave Martelet, 2000 ans d’accueil a la vie (un langage sur avortement), Le centurion, Paris, 1973.
  17. Memorial Wentzla i Mechta a dnia 25 listopada, 1939, “Biulutyn Glonej KomidjiBadania Zbrodni Niem. w. Polsce”, t. Ill, s. 131.
  18. Eugeniusz Minkowski, LTIumanisme contemporain et ses incidences en patologie. Neurological problem, Paris.
  19. Eugeniusz Minkowski, Der Preis eines menschlichen Lebehs, w. Sonderdruck — Conditio Humano, Darwin W., Straus am Geburtstag pod red. Waltera von Bayer I Richarda W. Griffitha.
  20. N. Nicola OP. L’avortement devant la conscience chre- tienne. “nova et Vetera”, XLVIII, 2/1973, s. 104–126.
  21. Arthur P. Noyes, Lawrance C. Kolb, Nowoczesna psychia- tria klinichna, PZWL, Warszawa, 1969.
  22. A. Peteghen, Respect pourl’enfant a naitre, Imprimerie L. Vanmelle, S/А/ Mariekerke, Geneve.
  23. Boleslaw Popielski, Medyccyna I pravo, PZWL, War­szawa 1968.
  24. Bernard Quelquejeu OP, La volonte de procreer, “Lumiere et Vie“1972, nr/ 109, . 57–71.
  25. Jozef Radzicki, Ryzyko zabieglow lekarskich w pravie kamiem, PZWL, Warszawa, 1967.
  26. Charles Rendu, La contracepcion est-elle la solution a probleme de l’avornement? “Laisser les vivre”, Strassbourg, 5–6 maja 1973. Sprawozdanie na kongres.
  27. Gottfried Roth, Der Beginn des menschiches Lebens, там же, s. 22.
  28. Session de travail sur l’avornement, Grenoble, luty- marzec, 1971.
  29. Zbigniew Sobolewski, Zicie niewarte cierpienia “Palestra”, liepec, 1974, nr. 7, s. 81.
  30. Henri van Straelen, Abtreibung die GrosseEntscheidung, Habbel, 1974. 
  1. Jean Toulet, Crime ou liberation, Fayard, Paris, 1973.
  2. Michail Troszinski, Medyczne aspecty regulacji urodzen w: Kierunkioptymalnego rozvoju ludnoscy. Studium spoleczno-eko- nomiczne, Pax, “Studia i materially”, 1973, s. 43.
  3. C. Willke, Le livre rouge de l’avornement, Editions France-Empir, 1973.

Источ­ник

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки