- Отрывной календарь
- Маленький старательный веер
- Никому неизвестная букашка изумрудного цвета
- Разводной мост
- ОДИН ОЧЕНЬ БОЛЬШОЙ САЛЮТ
- Водосточная труба, исполнявшая фугу
- Подтяжки со связями
- Рассеянный воздушный поцелуй
- Лёгкое облачко пены
- Глупый безымянный побег
- Просто апельсиновая корочка
- Барабан, который умел ужасно громко стучать
- Засушенный букет красных роз
- Дурацкая бахрома
- Заезженная пластинка
- Торт, который было грех есть
- Капризный шарфик в шотландскую клетку
- Увлекательное путешествие одного чайного пакетика
- Китайский болванчик
- Балетные туфельки
- Понедельник, день тяжёлый
- История об одном невероятно глупом мастерке
- Песочные часы
- Солнечный зайчик без роду и племени
- Плющ, который карабкался, и карабкался, и карабкался
- Зелёный человечек и красный человечек
- Плетёное кресло-качалка
- Клетчатая бумага, которая терпела сколько могла
- История про одно доброе утро
- Большая шишка на маленькой голове
- Очки для дали и очки для близи
- Дырка от бублика
- Шоколадные яйца и шоколадное яйцо
- Старая труба, любившая пускать дым колечками
- Глиняный свисток
- Дорожка, посыпанная гравием
- Короткое путешествие одной улыбки
- Душистый горошек
- Обыкновенная мусорная яма
- Трамвайный билет, задумывавшийся о вечном
- Загадка, которая никак не отгадывалась
- Старинный сундук со всяким добром
- Толстый червяк, обладавший даром красноречия
- Свечной огарок
- Позолоченная рама
- Лестничка наверх
- Маленькое скверное слово
- Одноразовый стаканчик
- Стрела, пущенная из лука
- Указка, которая знала всё
- Фрак со стажем
- Раковина с океаном внутри
- Лавровый лист, разочарованный в жизни
- Настенный барометр, который частенько врал
- Старые качели
- Бумажная птичка, обиженная на ураган
- Очень хорошая книга, которая совсем расклеилась
- Сардины в масле
- Одно зловещее заклинание
- Зеркало, которое не хотело отражать ничего
- Крохотная волна, очень спешившая к берегу
- Кисть рябины
- Тень, брошенная на асфальт
- Детский танец на лужайке
- Высокомерная башня над старым городом
- Светлое пятнышко на сером заборе
- Перочинный ножик
- Синий бумеранг
- Шариковая ручка на два километра
- Громоздкий фонтан, полный монет
- Шерстяной плед, отслуживший своё
- Великий художник современности по имени Губная Помада
- Тяжёлый магнит необычайной притягательной силы
- Деревянная лошадка
- Цапля и… ещё одна цапля
- Бутафорские фрукты
- Главнокомандующая пушинка
- Очень большой колокол и очень маленький колокольчик
- Прогулка по городу в обществе кленового листа
- Трёхколёсный велосипед
Стрела, пущенная из лука
Ради этого стоило жить: ощущение медленно натягивающейся тетивы, короткое замешательство и — вперёд!
Куда вперёд, зачем вперёд… ах, всё равно! Счастье было в том, чтобы лететь, звеня и пронзая плотный воздух, — лететь и ни о чём не думать.
«Не думай ни о чём!» — подтолкнула надёжная рука, и Стрела-Пущенная-из-Лука покинула тетиву.
Только дело-то в том, что никакая стрела не может лететь вечно. Короток путь стрелы — короток и ясен. Стрела должна поразить цель, а уж какая это цель — за стрелу заранее подумают.
Например, маленький чёрный кружок в центре большого круга, заключающего в себе ещё и другие круги, поменьше. А что — достойная цель! Воткнуться прямо в центр — с аппетитным таким хрустом, и чтобы оперение на хвосте ещё секунду-другую подрагивало: знай, дескать, наших! А потом оглядеться по сторонам, увидеть, что другие стрелы ой-как-далеко-от-тебя воткнулись, и — легко вздохнув — сказать: «Каждому своё!»
Или вон тот фанерный болван… тоже хорошая цель. У него между подбородком и животом красный такой треугольник на левой стороне груди нарисован: прямо в треугольник этот и угодить. Пробить фанеру насквозь и высунуть остриё с другой стороны: «Здра-а-асьте, а вот и я, не ждали?»
В воздухе-то на размышления уже совсем никакого времени нет. Тут дело такое: думай-не думай, а полетишь туда, куда направили — слишком надёжна рука и слишком крепка тетива!
— Вы не видите, что ли, куда летите, Стрела-Пущенная-из-Лука? — услышала она вдруг.
Времени на разговоры у Стрелы-Пущенной-из-Лука совсем не было, но оставлять вопрос без ответа ей тоже не хотелось, поэтому она на мгновение задержалась и сказала:
— Куда направили, туда и лечу!
— И куда же Вас направили?
Этот вопрос поставил Стрелу-Пущенную-из-Лука в тупик. Она не знала, куда её направили. Она забыла спросить… Да и не требовалось этого от неё — спрашивать! Требовалось лететь, звеня и пронзая плотный воздух, — лететь и ни о чем не думать.
— А если Вы воткнётесь во что-нибудь живое?
Разговор затягивался — и Стрела-Пущенная-из-Лука, решив положить ему конец, коротко ответила:
— Это меня не касается.
— Тогда посмотрите во-о-он на того Старого Воробья, сидящего на ветке. Через пару секунд Вы угодите прямо в него.
Стрела-Пущенная-из-Лука задержалась ещё на мгновение, чтобы посмотреть на Старого Воробья. Старый Воробей действительно сидел на ветке и читал книгу «О вкусной и здоровой пище». Угодить прямо в него Стреле-Пущенной-из-Лука вовсе не улыбалось.
— Может быть, всё ещё и обойдётся, — уклончиво сказала она. — Может быть, Старый Воробей в последний момент улетит.
— Он читает книгу «О вкусной и здоровой пище», — напомнили Стреле-Пущенной-из-Лука. — А когда он читает такие книги, то забывает обо всём на свете. Даже о том, что умеет летать. Все мы забываем о том, что умеем летать, когда дело касается вкусной и здоровой пищи.
— Но я не могу изменить направления полёта! — воскликнула Стрела-Пущенная-из-Лука. — Пусть этот Старый Воробей сам выбирает: или вкусная и здоровая пища, или жизнь!
— К сожалению, слишком многие в такой ситуации выбирают вкусную и здоровую пищу.
— Ну, что ж… — вздохнула Стрела-Пущенная-из-Лука. — Тогда я ничем не могу ему помочь. Слишком поздно. До него уже один миллиметр!
— За один миллиметр можно много успеть… Стреле-Пущенной-из-Лука за один миллиметр не удалось успеть много. Удалось только успеть заглянуть в книгу, открытую на странице сто двадцать шесть, где речь — судя по заголовку— шла о варениках с вишнями: Старый Воробей оказался сладкоежкой. Удалось ещё успеть заметить, что очки у Старого Воробья сползли на самый кончик клюва, потому что он задремал над варениками с вишнями. Удалось еще успеть услышать счастливый вздох во сне: видимо, снились Старому Воробью именно вареники с вишнями. Вот, собственно, всё, что удалось успеть Стреле-Пущенной-из-Лука за один миллиметр.
Того, что она успела за один миллиметр, ей хватило только на совсем крохотный сдвиг в воздухе — полградуса, не больше. И, со всего размаха врезавшись в эти самые вареники с вишнями, виноватые во всём, во всём, во всём… — она вышибла книгу «О вкусной и здоровой пище» из лапок Старого Воробья, от неожиданности чуть не свалившегося с ветки. Увлекаемая тяжёлой книгой, воткнутая в неё Стрела-Пущенная-из-Лука упала на землю и сломалась под тяжестью переплёта.
Оказавшись на земле и рассматривая оперение на хвосте, отлетевшем в сторону, Стрела-Пущенная-из-Лука вспомнила, что так и не взглянула на того, кто говорил с ней наверху. Она посмотрела в небо.
Но в небе никого не было — кроме Старого Воробья, который, отдуваясь, летел в библиотеку за другой книгой.
Комментировать