О свече

про­то­и­е­рей Вла­ди­мир Баш­ки­ров, магистр бого­сло­вия

Меня давно уже про­сили рас­ска­зать о смысле и сим­во­лике свечи в Церкви, но всё не дохо­дили руки, другие темы каза­лись более важ­ными. И вот теперь пришло, кажется, время пого­во­рить и об этом.

В самом деле, любой хри­сти­ан­ский храм, и осо­бенно пра­во­слав­ный, трудно себе пред­ста­вить без горя­щих свечей. Их всегда много, а на таких тор­же­ствен­ных бого­слу­же­ниях как Пасха, свечи в руках держат все при­сут­ству­ю­щие. Да и вообще стало тра­ди­цией ста­вить в храме свечи, и молиться о близ­ких нам, живых и умер­ших1.

И к этому мы все настолько при­выкли, что прак­ти­че­ски и не заду­мы­ва­емся, что сим­во­ли­зи­рует горя­щая свеча. Я как-то попро­бо­вал сам для себя, спон­танно, объ­яс­нить ее зна­че­ние, и сразу же спо­ткнулся, не всё вспом­нил, в голове, ведь, всего не удер­жишь. При­шлось загля­нуть в цер­ков­ные книги, и как бы вновь открыть для себя ее зна­че­ние.

Ока­зы­ва­ется, в древ­но­сти для изго­тов­ле­ния свечей исполь­зо­вался исклю­чи­тельно воск. И не слу­чайно! Именно это веще­ство чрез­вы­чайно богато тон­кими сим­во­ли­че­скими оттен­ками.

Вот как его опи­сы­вает извест­ный цер­ков­ный писа­тель 15-го века бла­жен­ный Симеон Солун­ский († ок. 1429):

Воск, как веще­ство самое чистое, озна­чает нашу чистоту и искрен­ность жертвы.

Воск, как веще­ство, на кото­ром можно отпе­чат­ле­вать пред­меты, озна­чает печать или зна­ме­ние креста, кото­рое воз­ла­га­ется на нас в кре­ще­нии и миро­по­ма­за­нии.

Воск как, веще­ство мягкое и гибкое, озна­чает наше послу­ша­ние и готов­ность каяться в своей гре­хов­ной жизни.

Воск, соби­ра­е­мый с бла­го­ухан­ных цветов, озна­чает бла­го­дать Свя­того Духа.

Воск, состав­лен­ный из мно­же­ства цветов, озна­чает жертву, кото­рую хри­сти­ане при­но­сят Богу.

Воск, как веще­ство сжи­га­е­мое, озна­чает наше обо­же­ние, ибо Бог как бы очи­щает наше есте­ство боже­ствен­ным огнем.

И, нако­нец, воск, в кото­ром соче­та­ется огонь и свет, озна­чает соеди­не­ние и кре­пость вза­им­ной любви и мира среди хри­стиан2.

В цер­ков­ной исто­рии упо­треб­ле­ние воска и свечей нача­лось очень рано3. Сохра­ни­лось много сви­де­тельств.

Кар­фа­ген­ский епи­скоп Мен­сурий, живший в тре­тьем веке, перед пыт­ками и муче­ни­че­ской смер­тью, пере­дал ста­рей­ши­нам общины раз­лич­ные цер­ков­ные пред­меты, в том числе, и два под­свеч­ника для свечей.

Инте­ресно, что по древ­ней­шим цер­ков­ным пра­ви­лам люди, украв­шие воск и свечи, нака­зы­ва­лись отлу­че­нием от церкви4.

Бла­жен­ный Иеро­ним († 420) гово­рит о свечах, как о бла­го­че­сти­вом обычае, широко извест­ном в 4‑м веке.

Ну, а в 6‑м веке о свечах упо­ми­на­лось даже в госу­дар­ствен­ных зако­нах.

В кодексе импе­ра­тора Юсти­ни­ана († 565) было ука­за­ние, по кото­рому никто не мог при­сту­пить к постройке мона­стыря или церкви до тех пор, пока не дока­зы­вал, что он в состо­я­нии выде­лить доста­точно денег на воск, свечи, масло, бого­слу­же­ние, на сохра­не­ние храма, и на пищу и оде­я­ние его слу­жи­те­лей.

Седь­мой же все­лен­ский собор (787) прямо опре­де­ляет почи­тать крест и иконы лоб­за­нием, покло­не­нием, куре­нием ладана и воз­же­нием свечей и ссы­ла­ется на древ­ность этого обычая5.

Да и в Рус­ской церкви очень долго, чуть ли не послед­него вре­мени, упо­треб­ля­лись только вос­ко­вые свечи.

В народ­ном бла­го­че­стии воск от цер­ков­ной свечи счи­тался даже вра­чеб­ным сред­ством для лече­ния людей и домаш­них живот­ных6.

Однако всегда суще­ство­вали и под­делки. И в цер­ков­ной лите­ра­туре сохра­ни­лись следы поле­мики с теми, кто не при­да­вал воску такого исклю­чи­тель­ного зна­че­ния. Аргу­менты его защит­ни­ков были таковы:

С изме­не­нием состава воск теряет свою сим­во­лику. Он не может больше выра­жать наше сми­ре­ние, нашу покор­ность, нашу душев­ную мяг­кость, потому что свеча из него ста­но­вится твер­дой, хруп­кой и грубой.

И как может такой воск сим­во­ли­зи­ро­вать бла­го­дат­ное воз­дей­ствие на нас Божия Духа, когда свеча издает удуш­ли­вый и непри­ят­ный запах. А таким воск ста­но­вится от при­ме­сей, кото­рые нередко добав­ля­лись в свечи.

Но в свече есть еще и сим­во­лика света, свя­зан­ная с молит­вой. Когда мы зажи­гаем свечу перед иконой, то хорошо помо­литься Богу, чтобы Он про­све­тил нас Своим зако­ном, смяг­чил и согрел наши сердца любо­вью к Нему.

А когда смот­рим на пламя свечи, мига­ю­щее и всегда стру­я­ще­еся вверх, стоит поду­мать о своей молитве, чтобы и её вот также тре­петно обра­тить к Богу7.

Смот­рите, как много зна­че­ний у малень­кой свечи, если вни­ма­тельно с ней обхо­диться.

Но, к сожа­ле­нию, чаще всего бывает так, как иро­нично под­ме­тил одна­жды св. Феофан Затвор­ник:

«Это очень похоже на то, как забе­жит кто в цер­ковь, поста­вит свечу и бежит на дела свои: пусть свеча молится!»8.


При­ме­ча­ния:

1 Про­фес­сор Киев­ской Духов­ной Ака­де­мии М. Ска­ба­ла­но­вич († 1927) считал, что све­тиль­ники, как и пение, были заим­ство­ваны в хри­сти­ан­ское бого­слу­же­ние из бого­слу­жеб­ной прак­тики Иеру­са­лим­ского храма сина­гоги:
«…Одно­вре­менно с еже­днев­ной утрен­ней и вечер­ней жерт­вой в первой части Храма, — пишет он, — не оста­ва­лись без бого­слу­же­ния и две другие части храма – свя­ти­лище и святое святых, только бого­слу­же­ние здесь было бла­го­го­вейно-без­молв­ным. В свя­ти­лище утром пер­во­свя­щен­ниокм или свя­щен­ни­ком совер­ша­лось при­го­тов­ле­ние (евр. hetiv, соб­ственно, бла­го­укра­ше­ние, сла­вян­ское «устро­яет») све­тиль­ни­ков для вечер­него воз­зже­ния их, а вече­ром самое воз­зже­ние их на всю ночь (Исх. 30:8. Лев. 24:3).
Воз­можно, что отсюда хри­сти­ан­ская вечерня полу­чила назва­ние «све­тиль­нич­ной» службы, lehnikon (назва­ние, усво­я­е­мое ей уже памят­ни­ками 4‑го века – Апо­столь­ские поста­нов­ле­ния (пра­вила) 8, 35. Палом­ни­че­ство Силь­вии 24). В то же время совер­ша­лось каж­де­ние фимиа­мом на алтаре кадиль­ном, сто­яв­шем перед самою заве­сою свя­того святых и потому при­над­ле­жав­шем скорее этому послед­нему, чем свя­ти­лищу. Про­ис­ходя таким обра­зом в свя­тей­шей части храма, это каж­де­ние счи­та­лось такой же жерт­вой, как жертва кро­ва­вая (Пс. 140:2) Отсюда, может быть, наша утреня и вечерня полу­чили каж­де­ние в начале.
Не оста­нав­ли­ва­емся на еврей­ских празд­ни­ках, доста­точно извест­ных каж­дому. Отме­тим только неко­то­рые обряды празд­ника Кущей. В этот празд­ник весь жерт­вен­ник укра­шался зеле­нью, и про­ис­хо­дил обряд почер­па­ния воды. Храм не запи­рался вече­ром, как всегда, а в нем оста­вался на целую ночь народ, и под музыку леви­тов с пением и горя­щими факе­лами в руках 4 чело­века совер­шали свя­щен­ные пляски. При этом двор иллю­ми­но­вался высоко постав­лен­ными лам­поч­ками в таком коли­че­стве, что они будто бы осве­щали и все дворы Иеру­са­лима…
После рас­се­я­ния хри­стиан из Иеру­са­лима и после раз­ру­ше­ния храма, слиш­ком долго должны были зву­чать в ушах веру­ю­щих вели­че­ствен­ная свя­щен­ная музыка храма и левит­ские хоры, чтобы это не ска­за­лось на выра­ботке хри­сти­ан­ского бого­слу­же­ния.
Не могло не ока­зать неко­то­рого вли­я­ния на раз­ви­тие хри­сти­ан­ского бого­слу­же­ния и сина­го­галь­ное бого­слу­же­ние. Сина­го­галь­ное бого­слу­же­ние было близко к хра­мо­вому. В самом храме на внеш­нем дворе была сина­гога, в кото­рой совер­шав­ше­еся в храме бого­слу­же­ние только допол­ня­лось. Лишен­ное кро­ва­вых жертв и всей слож­ной обряд­но­сти Мои­се­ева закона, сина­го­галь­ное бого­слу­же­ние более хра­мо­вого отли­ча­лось харак­те­ром духов­ным, а потому стояло ближе к хри­сти­ан­скому (Ска­бал­ла­но­вич М. Тол­ко­вый Типи­кон, Киев: Репринт, 1910. С. 7–8).
А извест­ный иссле­до­ва­тель ран­не­хри­сти­ан­ской эпохи немец­кий про­фес­сор Карл Шней­дер счи­тает, что вли­я­ние сина­го­галь­ного бого­слу­же­ния на хри­сти­ан­ское не сле­дует пре­уве­ли­чи­вать, и вот почему:
«В центре бого­слу­жеб­ной прак­тики древ­ней церкви с самого начала была «Вечеря Гос­подня». Этот факт, извест­ный уже в первом посла­нии к Корин­фя­нам, должен предо­сте­ре­гать от того, чтобы не увя­зы­вать хри­сти­ан­ское бого­слу­же­ние с сина­го­галь­ным, в кото­ром не было куль­то­вых вече­рей. Не про­по­ведь или чтение стали глав­ной частью древ­не­хри­сти­ан­ского бого­слу­же­ния, — их не было в хри­сти­ан­ской древ­но­сти, — а куль­то­вая вечеря, или, как это назы­ва­лось сна­чала — «Пре­лом­ле­ние хлеба», вечеря Гос­подня, Евха­ри­стия…
Вокруг этого центра кон­цен­три­ро­ва­лись сим­волы всей исто­рии спа­се­ния от тво­ре­ния мира до его конца. Часто это выра­жа­лось сред­ствами про­стей­шей сим­во­лики: воз­зже­ние и гаше­ние свечей, жесты, откры­тие и закры­тие завесы и врат, смена свя­щен­ных обла­че­ний. И всё ради одной цели, о кото­рой гово­рят уже Еван­ге­лие от Луки и Деяния апо­сто­лов, как о смысле куль­то­вой вечери – ощу­тить в ней при­сут­ствие Гос­подне» (Schneider Carl. Geistesgeschichte der christlichen Antike. Muenchen, 1970. S. 531, 535).
При­мерно так видел хри­сти­ан­ский культ и наш бого­слов и мыс­ли­тель свя­щен­ник Павел Фло­рен­ский († 1943), только рас­про­стра­нял его дей­ствие на все сферы жизни, в том числе на свечи и огонь:
«Самый культ – cultus от colere — вра­щать — есть кру­го­во­рот, хоро­вод, обра­ще­ние вокруг святой реаль­но­сти, вокруг свя­тыни – в данном случае – вокруг Свя­тыни свя­тынь, Sacra sacrorum, teleton telete – Таин­ства Таинств – этой частицы Даров. Сама же она, на руках носи­мая, и пере­но­си­мая – непо­движна. Вот абсо­лют­ная точка мира… Эта послед­няя точка опоры всех опор должна быть кон­крет­ным пред­ме­том культа в высшем и полном смысле – Абсо­лютно Бого­че­ло­ве­че­ской вопло­щен­но­стью Лич­но­сти — Гос­по­дом Иису­сом Хри­стом. Но Он воз­несся, сле­до­ва­тельно, Он должен быть дан тем, что Его заме­няет впол­ной кон­крет­но­сти: такова Евха­ри­стия…
Вся жизнь про­ни­зана (этим) куль­том, вся она, как сетью арте­рий пита­ется бла­го­да­тью, вся она, так или иначе, свя­зана …со сре­до­то­чием всех сре­до­то­чий, с цен­тром культа, о кото­ром было уже гово­рено выше. Тут было бы есте­ственно пере­чис­лять все пред­меты, явле­ния, дей­ствия, отправ­ле­ния стихии, суще­ства и так далее, кото­рые освя­ща­ются в хри­сти­ан­ском культе… Всем известно, что освя­ща­ется воск на так назы­ва­е­мые «свечки», то есть наве­че­рие Бого­яв­ле­ния, затем на «Две­на­дцать Еван­ге­лий», в Вели­кий Чет­верг, и на Пасху, что освя­ща­ется огонь – в те же дни и в иные. Но менее известно, что и звук может быть освя­щен­ным и срас­тво­рен­ным бла­го­да­тью. А между тем, в «Чине бла­го­сло­ве­ния кам­пана, си есть коло­кола или звона» ясно гово­рится даже о кос­ми­че­ском дей­ствии свя­щен­ного звона…» (Фло­рен­ский Павел, свя­щен­ник. Из бого­слов­ского насле­дия // Бого­слов­ские труды № 17. М., 1977. С. 132, 155).

2 Бла­жен­ный Симеон, архи­епи­скоп Фес­са­ло­ни­кий­ский. Сочи­не­ния. СПб., 1994. Репринт 1896. С. 189–190.
Изго­тов­ле­ние чисто вос­ко­вых свечей всегда было делом довольно слож­ным. Вот как этот про­цесс опи­сы­вался спе­ци­а­ли­стами:
«Для при­го­тов­ле­ния вос­ко­вых свечей служат: пче­ли­ный воск, япон­ский воск, китай­ский, кар­науб­ский, паль­мо­вый, мир­то­вый и др. Фаб­ри­ка­ция вос­ко­вых свечей про­из­во­дится: 1) отли­ва­нием, 2) суче­нием, 3) про­тя­ги­ва­нием, 4) отли­ва­нием в формы и 5) прес­со­ва­нием.

1) Старый способ при­го­тов­ле­ния вос­ко­вых свечей обли­ва­нием состоит в том, что рабо­чий держит све­тильню над котлом и обли­вает её из ковша воском, при чем всё время пово­ра­чи­вает её вокруг оси. В первый раз све­тильню обли­вают горя­чим воском, чтобы она хорошо про­пи­та­лась, для сле­ду­ю­щих же обли­вок берут такой, когда он осты­нет около стенок. Для уско­ре­ния обли­ва­ния несколько све­ти­лен при­ве­ши­вают к гори­зон­таль­ному обручу и обли­вают их воском.

Когда с одной сто­роны они дости­гают над­ле­жа­щей тол­щины, све­тильни обо­ра­чи­вают другой сто­ро­ной и опять обли­вают до тре­бу­е­мой тол­щины. При­го­тов­лен­ным свечам дают охла­диться и про­ка­ты­вают их на мра­мор­ной доске маге­лем, под­ли­вая немного воды, чтобы воск не при­ста­вал.
Магель – это дощечка в 3 деци­метра длины и 2 дцм. ширины из твер­дого дерева, снаб­жен­ная руко­ят­кой. После про­вер­ты­ва­ния свечи обре­зают внизу, заост­ряют вер­шину и отно­сят в белильню, где при сма­чи­ва­нии водой они про­бе­ли­ва­ются. Отбе­ли­ва­ние вос­ко­вых свечей необ­хо­димо, так как при рас­тап­ли­ва­нии воск при­ни­мает желтый отте­нок. Этим спо­со­бом изго­тав­ли­ва­ются только неболь­шие свечи.

2) При­го­тов­ле­ние боль­ших свечей обык­но­венно про­из­во­дится суче­нием, кото­рое состоит в том, све­тильню натя­ги­вают на крючки в гори­зон­таль­ном направ­ле­нии и рав­но­мерно облеп­ляют её воском, кото­рый раз­мяг­чают в теплой воде и хорошо раз­ми­нают.

Когда свеча примет над­ле­жа­щую тол­щину, её сни­мают с крюч­ков и катают на столе маге­лем, после чего фор­муют вер­хушку и обре­зают снизу.

3) про­тя­ги­ва­нием обычно изго­тов­ля­ются мелкие свечи и вос­ко­вые вере­вочки ли вак­с­штоки. Между двумя дере­вян­ными бара­ба­нами поме­ща­ется медная ванна, име­ю­щая в сере­дине крючок. Ванна поме­ща­ется на дере­вян­ном столе и снизу подо­гре­ва­ется жаров­ней. На двух про­ти­во­по­лож­ных концах ванны устро­ены двой­ные стенки. В про­ме­жу­ток между ними встав­ля­ется метал­ли­че­ское кольцо с кони­че­скими отвер­сти­ями, рас­по­ло­жен­ными по окруж­но­сти.

В ванне рас­тап­ли­вают воск, сма­ты­вают све­тильню с одного бара­бана на другой, продев её через крючок и самое узкое отвер­стие пла­стинки, поме­щен­ной в про­ме­жу­ток стенок. Избы­ток воска сни­ма­ется краями отвер­стия пла­стины. Когда вся све­тильня намо­тана на второй бара­бан, пла­стину пере­став­ляют на другой конец ванны и, заце­пив све­тильню за крючок, нама­ты­вают её обратно на первый бара­бан. При про­тя­ги­ва­нии каждый раз уве­ли­чи­вают номер отвер­стия пла­стины. Гото­вые вак­с­штоки раз­ре­зают на куски тре­бу­е­мой вели­чины.

4) Отли­ва­ние вос­ко­вых свечей при­ме­ня­ется редко. Метал­ли­че­ские формы для этого не упо­треб­ля­ются, так как воск к ним при­ли­пает, а обык­но­венно поль­зу­ются стек­лян­ными… Све­тильня пред­ва­ри­тельно должна быть про­пи­тана воском, иначе около неё могут остаться пустые места. Формы перед отли­ва­нием нагре­вают и, после затвер­де­ния воска, быстро погру­жают в горя­чую воду, — тогда свечи легко выхо­дят.

5) Для изго­тов­ле­ния свечей прес­со­ва­нием исполь­зо­вался аппа­рат с цилин­дром и порш­нем, изоб­ре­тен­ный бра­тьями Рисс… (Брок­гауз Ф. А., Ефрон И. А. Энцик­ло­пе­ди­че­ский сло­варь. Т. 57. Сахар – Семь муд­ре­цов. Репринт изда­ния 1890. Терра, 1992. С. 259–260).

3 «Тра­ди­ция литур­ги­че­ского и этно­гра­фи­че­ского упо­треб­ле­ния свечей вос­хо­дит к дохри­сти­ан­ским обря­дам (воз­можно, к этрус­кам). Хри­сти­ан­ство вос­при­няло свечи не без неко­то­рого сопро­тив­ле­ния (Ср. 35 и 46 апо­ло­гии Тер­тул­ли­ана), объ­яс­няя их исполь­зо­ва­ние тем, что Сам Хри­стос назы­вал Себя Светом. Со 2‑го века на западе известно упо­треб­ле­ние «Пас­халь­ной свечи», в обряде еже­год­ного свет­лич­ного бла­го­сло­ве­ния. Правда, он совер­шался, глав­ным обра­зом, над лам­па­дами, что не исклю­чает при­сут­ствия свечей. В 3‑м веке свечи входят в литур­ги­че­ское упо­треб­ле­ние, напри­мер, при погре­бе­ниях (погре­бе­ние Кипри­ана и Юли­а­нии в 258 г.) В 4‑м веке Иеро­ним назы­вает исполь­зо­ва­ние свечей в крест­ных ходах обще­рас­про­стра­нен­ным на Востоке. Вскоре появ­ля­ются сви­де­тель­ства о горя­щих свечах в руках ново­кре­щен­ных (Псевдо – Амвро­сий: De lapsu virginis,5) Этерия вспо­ми­нает в своем «Палом­ни­че­стве» о крест­ном ходе со све­чами, тра­ди­ци­он­ном для 5‑го века (На празд­ник Сре­те­ния Гос­подня, извест­ном как месса со све­тиль­ни­ками).
С 5‑го же века изве­стен обычай Храма Вос­кре­се­ния Гос­подня в Иеру­са­лиме дер­жать в руках свечи во время пас­халь­ного богослужения…В древ­ней­шем опи­са­нии Пап­ской мессы (около 700 года) гово­рится о несе­нии све­тиль­ни­ков во время входа, обычай, воз­ник­ший из цере­мо­нии несе­ния свечей на выхо­дах импе­ра­тора. Наряду с обы­чаем рас­став­лять выне­сен­ные свечи во время мессы вокруг пре­стола, в 11‑м веке воз­ни­кает обычай ста­вить их на пре­стол» (Lexikon fuer Theologie und Kirche. Freiburg – Basel – Rom – Wien, 1996. S. 1412).

4 Об этом гово­рится в в 72 апо­столь­ском пра­виле:
«Если кто из клира, или миря­нин похи­тит из святой церкви воск или елей: да будет отлу­чен от обще­ния цер­ков­ного и вернет в пять раз больше, чем взял».
Этот текст наи­бо­лее авто­ри­тет­ные тол­ко­ва­тели пони­мали по-раз­ному:
Ари­стин: «Похи­ща­ю­щий воск, или елей цер­ков­ный, отлу­ча­ется, с воз­вра­ще­нием в пятеро против похи­щен­ного.
Полный текст правил тре­бует, чтобы воз­вра­ща­емо было не в пятеро против похи­щен­ного, а только самое похи­щен­ное и еще пятая часть его».
Валь­са­мон: «Пра­вило гово­рит, что всякий верный, взяв­ший из церкви воск, или елей отлу­ча­ется. Но не поду­май, чтобы это взятие озна­чало кражу. Ибо взяв­ший воск или елей цер­ков­ный, с таким наме­ре­нием должен быть под­верг­нут нака­за­нию, как свя­то­тат­ству­ю­щий. А скажи, что здесь нака­зы­ва­ется тот, кто просто взял и обра­тил на обык­но­вен­ное упо­треб­ле­ние при­не­сен­ное Богу, будет ли тако­вой иметь право насто­я­теля в храме, или будет лицом слу­жеб­ным в нем» (Пра­вила святых апо­стол и святых отец с тол­ко­ва­ни­ями. Изда­тель­ство Палом­ник, 2000. Репринт изда­ния 1876. С. 143–144).
«Во всех кано­ни­че­ских сбор­ни­ках Пра­во­слав­ной Церкви на первом месте нахо­дится 85 правил св. апо­сто­лов… в первый раз пра­вила св. Апо­сто­лов ясно упо­ми­на­ются на первом Все­лен­ском соборе (325 г.), сле­до­ва­тельно, в начале 4‑го века. В первом своем пра­виле, говоря о тех, кои силою были оскоп­лены, собор при­бав­ляет, что тако­вых, впро­чем, «впро­чем обря­щутся достойны, в клир допус­кает пра­вило», а об этом именно и идет речь в 21‑м Апо­столь­ском пра­виле… В то же самое время… ясно ссы­ла­ются на Апо­столь­ские пра­вила и другие соборы, отцы и учи­тели Церкви. Собор Антио­хий­ский (341) во многих своих пра­ви­лах или бук­вально повто­ряет Апо­столь­ские пра­вила, или раз­ви­вает с боль­шими подроб­но­стями мысли, кото­рые содер­жатся в отдель­ных пра­ви­лах…
После 4‑го века уже все соборы и отцы Церкви упо­ми­нают Апо­столь­ские пра­вила, как вообще извест­ные во всей Церкви. А в 6‑м веке эти пра­вила явля­ются уже в виде осо­бого сбор­ника именем св. апо­сто­лов…
Можно у уве­рен­но­стью утвер­ждать, что Апо­столь­ские пра­вила в насто­я­щем своем виде и числе стали обще­из­вест­ными во всей Церкви в конце 3‑го или – самое позд­нее – в начале 4‑го века…
На Западе при­нято только 50 Апо­столь­ских правил… В первой поло­вине 6‑го века насто­я­тель одного Рим­ского мона­стыря Дио­ни­сий († 550)… пере­вел с гре­че­ского на латин­ский язык один кано­ни­че­ский сбор­ник, а в начале сбор­ника поме­стил 50 Апо­столь­ских правил…» (Нико­дим, епи­скоп Дал­ма­тин­ско-Ист­рин­ский. Пра­вила Пра­во­слав­ной Церкви с тол­ко­ва­ни­ями. Т. 1. СПб.: Репринт, 1911. С. 9, 10, 11, 12, 15).
Алек­сий Ари­стин — номо­фи­лакс (судья) и эконом вели­кой Кон­стан­ти­но­поль­ской церкви (собора св. Софии)… Импе­ра­тор Иоанн 2‑й Комнин († 1143) пору­чил ему напи­сать тол­ко­ва­ние цер­ков­ных кано­нов, кото­рые около этого вре­мени, вслед­ствие мно­же­ства сокра­ще­ний и ошибок при пере­писке сде­ла­лись почти негод­ными к упо­треб­ле­нию. Тол­ко­ва­ния свои Ари­стен напи­сал не к пол­ному тексту цер­ков­ных правил, а к сокра­щен­ному – именно к Синоп­сису Сте­фана Эфес­ского. Кото­рое Ари­сте­ном не везде одоб­ря­ется . Поскольку он изъ­яс­няет сокра­щен­ный текст правил; то и тол­ко­ва­ния его боль­шей частью кратки. В неко­то­рых слу­чаях они содер­жат только опу­щен­ные в сокра­ще­нии полные части пра­вила. Ясные пра­вила остав­лены без тол­ко­ва­ний с при­бав­ле­нием: ясно, или : «это пра­вило ясно», или без при­бав­ле­ния (Пра­вила. Указ. соч. С. 6; Хри­сти­ан­ство. Энцик­ло­пе­ди­че­ский сло­варь. Т. 1. М., 1993. С. 116).
Феодор Валь­са­мон – уро­же­нец Кон­стан­ти­но­поля, где полу­чил бле­стя­щее обра­зо­ва­ние и был удо­стоен почет­ного звания номо­фим­лакса и хар­то­фи­лакса ( глава кан­це­ля­рии Кон­стан­ти­но­поль­ского пат­ри­арха и его юри­ди­че­ский кон­суль­тант) В 1193 году при импе­ра­торе Исааке Ангеле (1056–1204) за свои лите­ра­тур­ные и адми­ни­стра­тив­ные труды, был воз­ве­ден на антио­хий­скую пат­ри­ар­шую кафедру, кото­рую не смог занять из-за гос­под­ства в антио­хий­ской церкви кре­сто­нос­цев.
Валь­са­мон еще в визан­тий­скую эпоху счи­тался самым мно­го­све­ду­щим ученым в зако­нах и муд­рей­шим кано­ни­стом. …Его самым заме­ча­тель­ным трудом явля­ется тол­ко­ва­ние на номо­ка­нон Кон­стан­ти­но­поль­ского пат­ри­арха Фотия († 895). Этот номо­ка­нон был кано­ни­че­ско-юри­дич­кес­ким сбор­ни­ком, вклю­чав­шим в себя вместе с цер­ков­ными пра­ви­лами и соот­вет­ству­ю­щие им граж­дан­ские поста­нов­ле­ния.
Тол­ко­ва­ние Валь­са­мона имеет важное исто­рико-кано­ни­че­ское зна­че­ние, так как отра­жает дей­ству­ю­щее право Восточ­ной Церкви 12-го века, и не утра­тил своего зна­че­ния в гре­че­ской и рус­ской церкви до сих пор. Кроме того это тол­ко­ва­ние явля­ется важным источ­ни­ком для вос­ста­нов­ле­ния неко­то­рых утра­чен­ных памят­ни­ков визан­тий­ского зако­но­да­тель­ства (Пра­во­слав­ная Бого­слов­ская Энцик­ло­пе­дия. Под редак­цией А. П. Лопу­хина. Т. 3. Пет­ро­град, 1902. С. 115–119).
72 пра­вило повто­ря­ется:

  • а) В составе 11 пра­вила Шестого Все­лен­ского собора, назван­ного по месту засе­да­ний второй сессии в зале со сво­дами – «трул­лами» цар­ского дворца — Трулль­ским — 681 г. (Пра­вила святых Все­лен­ских собо­ров. Изда­тель­ство Палом­ник, 2000. Репринт: М., 1877. С. 315–318).
  • б) 25 пра­вила уже упо­мя­ну­того Антио­хий­ского собора; 10‑м пра­виле так назы­ва­е­мого Кон­стан­ти­но­поль­ского двух­крат­ного (861 г.) при пат­ри­архе Фотии (Пра­вила святых Помест­ных собо­ров с тол­ко­ва­ни­ями. Изда­тель­ство Палом­ник, 2000. Репринт изда­ния: М., 1880. С. 202–206; 835–840)
  • в) 8‑го пра­вила св. Гри­го­рия Нис­ского (Пра­вила святых апо­стол. Указ. соч. С. 499–503).

5 Дья­ченко Гри­го­рий, свя­щен­ник. Обще­до­ступ­ные беседы о бого­слу­же­нии пра­во­слав­ной церкви. М., 1898. С. 143–144.
При­ве­дем фраг­мент опре­де­ле­ния (ороса) 7‑го Все­лен­ского Собора:
«… Мы, шеству­ю­щие цар­ским путем со всяким тща­нием и осмот­ри­тель­но­стью, опре­де­ляем, чтобы святые и чест­ные иконы пред­ла­га­лись для покло­не­ния так же, как и изоб­ра­же­ние Чест­ного и Живо­тво­ря­щего Креста, будут ли они сде­ланы из красок, или моза­ич­ных плиток, или из какого-либо дру­гого веще­ства, …будут ли это иконы Гос­пода и Бога и Спа­си­теля нашего Иисуса Христа, или Непо­роч­ной Вла­ды­чицы нашей Святой Бого­ро­дицы, или чест­ных Анге­лов и всех святых и пра­вед­ных мужей. Чем чаще при помощи икон они дела­ются пред­ме­том нашего созер­ца­ния, тем более взи­ра­ю­щие на эти иконы воз­буж­да­ются к вос­по­ми­на­нию о самых пер­во­об­ра­зах, при­об­ре­тают более любви к ним и полу­чают более побуж­де­ний воз­да­вать им лоб­за­ние, почи­та­ние и покло­не­ние. …Взи­ра­ю­щие на сии иконы воз­буж­да­ются при­но­сить иконам фимиам в честь их и и освя­щать их, …как… дела­лось это обык­но­венно и в древ­но­сти…» (Иоанн, епи­скоп Аксай­ский. Исто­рия Все­лен­ских Собо­ров. Киев, 2004. С. 544, 545; Исто­рия 7‑го Все­лен­ского Собора и его деяния подробно изло­жены в книге: Деяния Все­лен­ских Собо­ров. Собор Никей­ский, 2‑й, Все­лен­ский Седь­мой. Т. 4. СПб., 1996. С. 311–635).

6 Энцик­ло­пе­ди­че­ский Сло­варь Брок­гауз и Ефрон опи­сы­вает народ­ные пове­рья, свя­зан­ные со све­чами и извест­ные еще в конце 19-го века. И хотя многие из этих обы­чаев исчезли, маги­че­ское отно­ше­ние к свече оста­лось и дожило до нашего вре­мени. Срав­ним:
«Свеча – играет боль­шую роль в народ­ных пове­рьях и обря­дах; в сказ­ках встре­ча­ется очень редко; в песнях отсут­ствует. Известны свечи гром­нич­ные, свеча кре­щен­ская, свеча вен­чаль­ная, свеча оби­дя­щая, свеча воров­ская. Оби­дя­щая свеча… ста­вится нижним концом вверх, чтобы вызвать у вора угры­зе­ния сове­сти или погу­бить врага. Она встре­ча­ется в ста­рин­ных …судеб­ных про­цес­сах о кол­дов­стве (напри­мер, в про­цессе 1705 года в Каме­нец — Подоль­ском маги­страте) В основе пове­рий об оби­дя­щей свече лежит древ­нее сбли­же­ние души с огнем…
Свое­об­раз­ное зна­че­ние имеет встре­ча­ю­щийся кое – где обычай «женитьбы свечки»: вече­ром 1‑го сен­тября, на базаре, тор­го­вые люди ставят на столе деревцо, укра­шают его цве­тами, све­чами, ябло­ками, сла­стями, уго­щают друг друга водкой, поют песни… Обычай «женить свечку» встре­ча­ется в Киеве, Вели­ко­ро­сии, и в западно-евро­пей­ских стра­нах, только с дру­гими назва­ни­ями или в при­уро­че­нии в другим собы­тиям (В Мало­рос­сии – на сва­дьбах, в Вели­ко­ро­сии – на мас­ля­ной, на Западе – на Рож­де­ство Хри­стово… В осно­ва­нии обычая лежит древ­ней­ший культ солнца и сим­во­ли­че­ское выра­же­ние рас­ти­тель­ной силы, в виде укра­шен­ного деревца. Назва­ние обычая «женить­бой свечки» — мест­ное; веро­ятно, оно про­изо­шло от обычая пере­вя­зы­вать деревце и свечи на нем крас­ными лен­точ­ками, что наво­дит на мысль о сва­деб­ном тор­же­стве.

В исто­рико-быто­вом отно­ше­нии заслу­жи­вает вни­ма­ния ста­рин­ное домаш­нее про­из­вод­ство вос­ко­вых свечей, совер­шав­ше­еся с бла­го­го­ве­нием и молит­вами. В воск при­ме­ши­вали краски, и полу­чали тогда цвет­ные свечи. Иногда свечи укра­шали золо­той бума­гой…» (Брок­гауз Ф. А., Ефрон И. А. Указ. соч. С. 253).

7 Дья­ченко Гри­го­рий, про­то­и­е­рей. Указ. соч. С. 111.
Эти срав­не­ния очень напо­ми­нают мысли пре­по­доб­ного Симеона Нового Бого­слова († 1022) о лам­па­дах и свечах в храме:
«Воз­жи­га­е­мые тобою лам­пады пред­став­ляют мыс­лен­ный свет, чтобы напо­ми­нать тебе что как цер­ковь вся в свете от мно­же­ства лампад, так и дом твоей души ( кото­рый тоже Божий есть), дра­го­цен­нее руко­тво­рен­ного храма, должен быть весь в духов­ном свете, т.е. в нем должны све­тить все духов­ные доб­ро­де­тели, быв воз­жены боже­ствен­ным огнем бла­го­дати, и осве­щать всего тебя так, чтобы в душе твоей не оста­ва­лось ни одного местечка неосве­ще­ного.
Мно­же­ство воз­жен­ных свечей озна­чают свет­лые помыслы, кото­рые должны све­тить в тебе, подобно свечам, так чтобы не было ни одного мрач­ного помысла в доме души твоей, но чтобы все были огненны и бли­стали светом Свя­того Духа, и в тебе не было недо­статка ни в одном из све­то­нос­ных помыс­лов рас­суж­де­ния» (Пре­по­доб­ный Симеон Новый Бого­слов. Слова. Слово 41. Выпуск первый. М.: Репринт, 1892. С. 336).

8 Свя­ти­тель Феофан Затвор­ник. Тол­ко­ва­ние пер­вого посла­ния св. апо­стола Павла к Корин­фя­нам. М.: Репринт, 1893. С. 422.

Мин­ская духов­ная семи­на­рия

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки