О заповедях Блаженств

мит­ро­по­лит Смо­лен­ский и Кали­нин­град­ский Кирилл

Оглав­ле­ние


Радуй­тесь и весе­ли­тесь, ибо велика ваша награда на небе­сах…” (Мф.5:3–12).

О запо­ве­дях Бла­женств

Ранее мы гово­рили, что во вре­мена Исхода Изра­иля из Египта Бог даро­вал Моисею десять запо­ве­дей нрав­ствен­ного закона, на кото­ром, как на кра­е­уголь­ном камне, доныне зиждется все мно­го­об­ра­зие меж­че­ло­ве­че­ских и соци­аль­ных отно­ше­ний. То был некий мини­мум личной и обще­ствен­ной морали, без соблю­де­ния кото­рого утра­чи­ва­ются устой­чи­вость чело­ве­че­ской жизни и обще­ствен­ных отно­ше­ний. Гос­подь Иисус Хри­стос пришел отнюдь не для того, чтобы отме­нить этот закон: “Не думайте, что Я пришел нару­шить закон или про­ро­ков: не нару­шить пришел Я, но испол­нить”. (Мф.5:17).

Испол­не­ние Спа­си­те­лем этого закона потре­бо­ва­лось потому, что со времен Моисея пони­ма­ние закона ока­за­лось во многом утра­чен­ным. За истек­шие сто­ле­тия ясные и крат­кие импе­ра­тивы Синай­ских запо­ве­дей ока­за­лись погре­бены под напла­сто­ва­ни­ями огром­ного коли­че­ства раз­но­об­раз­ных быто­вых и обря­до­вых пред­пи­са­ний, скру­пу­лез­ному испол­не­нию кото­рых стало при­да­ваться гла­вен­ству­ю­щее зна­че­ние. И за этой сугубо внеш­ней, риту­ально-деко­ра­тив­ной сто­ро­ной теря­лись суть и смысл вели­кого нрав­ствен­ного откро­ве­ния. Поэтому над­ле­жало явиться Гос­поду, дабы обно­вить содер­жа­ние закона в глазах людей и вновь вло­жить его вечные гла­голы в их сердца. А сверх того – дать чело­веку сред­ство упо­тре­бить этот закон ко спа­се­нию своей души.

Хри­сти­ан­ские запо­веди, испол­няя кото­рые чело­век может обре­сти сча­стье и пол­ноту жизни, име­ну­ются Запо­ве­дями Бла­женств. Бла­жен­ство и есть сино­ним сча­стья.

На холме близ Капер­на­ума в Гали­лее Гос­подь про­из­нес про­по­ведь, кото­рая стала известна под именем Нагор­ной про­по­веди. И начал Он ее с изло­же­ния девяти Запо­ве­дей Бла­женств:

Первое зна­ком­ство с этой нрав­ствен­ной про­грам­мой спо­собно сму­тить дух совре­мен­ного чело­века. Ибо все, что пред­пи­сы­ва­ется Запо­ве­дями Бла­женств, пред­став­ля­ется бес­ко­нечно дале­ким от нашего быто­вого пони­ма­ния счаст­ли­вой и пол­но­кров­ной жизни: нищета духа, плач, кро­тость, иска­ние правды, милость, чистота, миро­твор­че­ство, изгнан­ни­че­ство и поно­ше­ние… И ни намека, ни пол­слова о том, что впи­сы­ва­лось бы в рас­хо­жее пред­став­ле­ние о земном бла­жен­стве.

Запо­веди Бла­женств — своего рода декла­ра­ция хри­сти­ан­ских нрав­ствен­ных цен­но­стей. Здесь содер­жится все необ­хо­ди­мое для того, чтобы чело­веку войти в истин­ную пол­ноту жизни. И по тому, как он отно­сится к этим запо­ве­дям, можно без­оши­бочно судить о его духов­ном состо­я­нии. Если они вызы­вают непри­я­тие, оттор­же­ние и нена­висть, если между внут­рен­ним миром чело­века и этими запо­ве­дями не нахо­дится ничего общего, созвуч­ного, то это явля­ется пока­за­те­лем тяж­кого духов­ного недуга. Но если воз­ни­кает инте­рес к этим стран­ным, тре­во­жа­щим словам, если появ­ля­ется жела­ние про­ник­нуть в их смысл, то это сви­де­тель­ствует о внут­рен­ней готов­но­сти к слы­ша­нию и пони­ма­нию Слова Божия.

Рас­смот­рим же каждую запо­ведь по отдель­но­сти.

1. Бла­женны нищие духом, ибо их есть Цар­ство Небес­ное

Может ли почи­таться доб­ро­де­те­лью такое каче­ство, как нищета духов­ная? Подоб­ное пред­по­ло­же­ние оче­видно про­ти­во­ре­чит не только опыту повсе­днев­ной жизни, но и тем иде­а­лам, что при­ви­ва­ются нам совре­мен­ной куль­ту­рой. Однако для начала будем иметь в виду, что не всякий дух соде­лы­вает чело­века духов­ным, а тем более счаст­ли­вым.

Ранее мы гово­рили об иску­ше­ниях Иисуса Христа в пустыне. А ведь там не кто иной, как дух диа­воль­ский пред­ла­гал Гос­поду вели­кие соблазны, кото­рые, однако, не имеют ничего общего с пол­но­той чело­ве­че­ской жизни. Но что ста­нется с чело­ве­ком, в кото­ром воз­об­ла­дает этот дух диа­воль­ский? Обре­тет ли он бла­жен­ство, будет ли счаст­лив? Нет, ибо дух нечи­стый уведет его прочь от истины, запу­тает и собьет с пути. К сча­стью, к пол­ноте жизни чело­века может при­ве­сти только Дух Божий, потому что Бог есть источ­ник жизни. Жизнь с Богом – это и есть пол­нота суще­ство­ва­ния, чело­ве­че­ское сча­стье. Значит, для того, чтобы чело­век был счаст­лив, он должен при­нять в себя Духа Божия, осво­бо­див для Его пре­бы­ва­ния про­стран­ство своей души. Ведь так и было на заре чело­ве­че­ской исто­рии, когда Бог был в центре жизни Адама и Евы, еще не познав­ших греха. Грехом же стал их отказ от Бога. Грех изгнал Бога из жизни людей, а на при­над­ле­жав­шем Ему цен­траль­ном месте их духов­ной жизни воца­ри­лось их соб­ствен­ное “я”.

Про­изо­шла мута­ция жиз­нен­ных цен­но­стей, пере­мена всех ори­ен­ти­ров. Вместо того чтобы вос­хо­дить к Богу, слу­жить Ему и пре­бы­вать в спа­си­тель­ном обще­нии с Ним, чело­век напра­вил все свои силы на удо­вле­тво­ре­ние потреб­но­стей соб­ствен­ного эго­изма. Это состо­я­ние, когда чело­век живет ради себя и цен­тром своей внут­рен­ней все­лен­ной имеет соб­ствен­ное “я”, име­ну­ется гор­ды­ней. А состо­я­ние, обрат­ное гор­дыне, когда чело­век потес­няет свое “я” в сто­рону, а в центр жизни постав­ляет Бога, име­ну­ется сми­ре­нием, или нище­той духов­ной. В про­ти­во­по­лож­ность злату диа­вола, обра­ща­ю­ще­муся в гли­ня­ные черепки, нищета духов­ная обо­ра­чи­ва­ется вели­ким богат­ством, ибо в этом случае на месте духа злобы, эго­изма и про­тив­ле­ния в чело­веке посе­ля­ется и живо­тво­рит Дух Божий.

Итак, что же такое нищета духов­ная? “Я пола­гаю, — пишет свя­ти­тель Гри­го­рий Нис­ский, — что нищета духов­ная есть сми­ре­ние”. Что же в таком случае надо пони­мать под сми­ре­нием? Порой сми­ре­ние ложно отож­деств­ляют со сла­бо­стью, убо­го­стью, заби­то­стью, ник­чем­но­стью. О, это далеко не так…Сми­ре­ние порож­да­ется вели­кой внут­рен­ней силою, и любой, кто сомне­ва­ется в этом, пусть попы­та­ется слегка подви­нуть соб­ствен­ное “я” на пери­фе­рию своих забот и инте­ре­сов. А на глав­ное место в своей жизни поста­вить Бога или дру­гого чело­века. И тогда станет ясно, насколько трудно это дела­ние и какая недю­жин­ная внут­рен­няя сила потребна для него.

“Гор­дость, — по словам свя­того Иоанна Зла­то­уста, — есть начало греха. С нее начи­на­ется всякий грех и в ней нахо­дит свою опору”. Поэтому и ска­зано:

“Бог гордым про­ти­вится, а сми­рен­ным дает бла­го­дать” (1Пет.5:5).

В Ветхом Завете мы нахо­дим уди­ви­тель­ные слова: “Жертва Богу дух сокру­шен; сердце сокру­шенно и сми­ренно Бог не уни­чи­жит” (Пс.50:19).

То есть Он не раз­ру­шит и не истре­бит лич­ность чело­века, кото­рый осво­бож­дает себя для того, чтобы при­нять Бога. И тогда Дух Божий все­ля­ется в такого чело­века, как в сосуд избран­ный. А сам чело­век обре­тает  спо­соб­ность пре­бы­вать в Бого­об­ще­нии, а значит, вку­шать пол­ноту жизни и сча­стья.

Итак, нищета духов­ная и сми­ре­ние – это не сла­бость, а вели­кая сила. Это победа чело­века над самим собой, над демо­ном эго­изма и все­си­лием стра­стей. Это спо­соб­ность открыть Богу свое сердце, дабы Он воца­рился в нем, освя­щая и пре­об­ра­жая Своею бла­го­да­тью нашу жизнь.

2. Бла­женны пла­чу­щие, ибо они уте­шатся

Каза­лось бы, что общего между бла­жен­ством и плачем? В обы­ден­ном пред­став­ле­нии слезы – непре­мен­ный знак чело­ве­че­ского горя, боли, обиды, безыс­ход­но­сти. Если взять здо­ро­вого чело­века и посмот­реть, в каких слу­чаях он спо­со­бен запла­кать, то, про­ана­ли­зи­ро­вав связь между сле­зами и поро­див­шими их при­чи­нами, можно многое ска­зать о душев­ном состо­я­нии чело­века. Спро­сим себя: спо­собны ли мы запла­кать от состра­да­ния, видя чужое несча­стье? Еже­дневно в наши дома со всех концов света теле­ви­де­ние при­но­сит тра­ги­че­ские кар­тины чело­ве­че­ской беды, смерти, невзгод, обез­до­лен­но­сти. Многих ли они тро­нули до такой сте­пени, что заста­вили опе­ча­литься, не говоря уже о том, чтобы запла­кать? А сколько раз мы про­хо­дили по улицам наших горо­дов мимо лежа­щих на тро­туа­рах людей? Но многих ли из нас вид рас­про­стер­того на земле чело­века заста­вил заду­маться или про­сле­зиться?

Невоз­можно не вспом­нить здесь слова пре­по­доб­ного Исаака Сирина: “И что есть сердце милу­ю­щее? Воз­го­ре­ние сердца у чело­века о всем тво­ре­нии, о людях, о птицах, о живот­ных, о демо­нах и о всякой твари. При вос­по­ми­на­нии о них и при воз­зре­нии на них очи у чело­века исто­чают слезы, от вели­кой и силь­ной жало­сти, объ­ем­лю­щей сердце. И от вели­кого тер­пе­ния ума­ляется сердце его, и не может оно выне­сти, или слы­шать, или видеть какого-либо вреда или малой печали, пре­тер­пе­ва­е­мых тварью. А посему и о бес­сло­вес­ных, и о врагах истины, и о дела­ю­щих ему вред еже­часно со сле­зами при­но­сит молитву, чтобы сохра­ни­лись и очи­сти­лись; а также и о есте­стве пре­смы­ка­ю­щихся молится с вели­кой жало­стью, кото­рая воз­буж­да­ется в его сердце до упо­доб­ле­ния в сем Богу”.

Вот и спро­сим себя: кто из нас обла­дает таким “серд­цем милу­ю­щим”? Чело­ве­че­ское горе пере­стало сму­щать и вол­но­вать нашу душу, рож­дать в нас боль и слезы состра­да­ния, подви­гать нас на добрые поступки. Но если чело­век спо­со­бен пла­кать от состра­да­ния к брату своему, то это сви­де­тель­ствует о совер­шенно особом состо­я­нии его души. Сердце такого чело­века живо, а потому отзыв­чиво на боль ближ­него, и, значит, спо­собно к делам добра и состра­да­ния. Но разве мило­сер­дие и готов­ность помочь дру­гому не явля­ются важ­ней­шими состав­ля­ю­щими чело­ве­че­ского сча­стья? Ибо не может быть счаст­лив чело­век, когда рядом кто-то стра­дает, как не бывает радо­сти посреди пепе­лища, жертв и люд­ского горя. Поэтому наши слезы есть прямой и нрав­ственно здо­ро­вый ответ на горе дру­гого чело­века.

Ни одно фило­соф­ское учение, кроме хри­сти­ан­ского, не сумело спра­виться с вопро­сом о чело­ве­че­ском стра­да­нии. Марк­сист­ская теория, пре­тен­до­вав­шая на роль уни­вер­саль­ной отмычки ко всем “про­кля­тым вопро­сам” чело­ве­че­ства, от про­ис­хож­де­ния Все­лен­ной до обу­строй­ства соци­аль­ного рая на земле, про­блему чело­ве­че­ского стра­да­ния поста­ра­лась обойти сто­ро­ной. Будет ли при ком­му­низме место стра­да­нию, какие фак­торы будут порож­дать его и как станет справ­ляться с ним чело­век, так и оста­лось неиз­вест­ным. Да и на пути других капи­таль­ных фило­соф­ских систем эта про­блема ока­зы­ва­лась камнем пре­ткно­ве­ния. Хри­сти­ан­ство же не укло­ня­ется от ответа.

“Бла­женны пла­чу­щие” озна­чает, что стра­да­ние есть реаль­ность нашего мира, и даже более – состав­ля­ю­щая пол­ноты чело­ве­че­ской жизни. Жизни без стра­да­ния не бывает, потому что такая жизнь была бы уже не чело­ве­че­ской, а какой-то иной. И потому стра­да­ние сле­дует вос­при­ни­мать как дан­ность, как одну из ипо­ста­сей удела чело­ве­че­ского. Стра­да­ние может быть бла­го­твор­ным, если оно моби­ли­зует внут­рен­ние силы чело­века, и тогда оно ста­но­вится источ­ни­ком чело­ве­че­ского муже­ства и духов­ного воз­рас­та­ния.

Чело­век внут­ренне вырас­тает, пре­одо­ле­вая обру­шив­ши­еся на него муки и испы­та­ния. Вспом­ним Ф.М. Досто­ев­ского: вся его фило­со­фия духов­ного сопро­тив­ле­ния враж­деб­ным чело­веку обсто­я­тель­ствам зиждется именно на второй Запо­веди Бла­женств. Мыс­ли­тель и хри­сти­а­нин, он учит нас тому, что, про­ходя через гор­нило нрав­ствен­ных и физи­че­ских стра­да­ний, чело­век очи­ща­ется, обнов­ля­ется, пре­об­ра­жа­ется. Эти мотивы про­ни­зы­вают и “Бра­тьев Кара­ма­зо­вых”, и “Идиота”, и “Пре­ступ­ле­ние и нака­за­ние”. Однако стра­да­ние спо­собно не только очи­стить и воз­вы­сить чело­века, уде­ся­те­рить его внут­рен­ние силы, воз­ве­сти его на высший уро­вень позна­ния самого себя и мира, но может и озло­бить чело­века, загнать его в угол, заста­вить замкнуться в себе и сде­лать опас­ным для других людей. Мы знаем, сколь многие, про­ходя тесное поприще стра­да­ния и внут­рен­него подвига, не выдер­жали испы­та­ний и пали.

В каких же слу­чаях стра­да­ние воз­вы­шает чело­века, а когда оно может сде­лать его зверем? Апо­стол Павел об этом сказал так: “Печаль ради Бога про­из­во­дит неиз­мен­ное пока­я­ние ко спа­се­нию, а печаль мир­ская про­из­во­дит смерть” (2Кор.7:10).

Итак, хри­сти­ан­ское отно­ше­ние к стра­да­нию пред­по­ла­гает вос­при­я­тие постиг­ших нас бед­ствий как попу­ще­ния Божия, как неко­его Боже­ствен­ного искуса. Рели­ги­озно осо­зна­вая свои невзгоды как нис­по­слан­ное нам испы­та­ние, через кото­рое про­во­дит нас Бог ради нашего же спа­се­ния и очи­ще­ния, мы неиз­бежно заду­мы­ва­емся над тем, почему именно нас посе­тила беда и в чем наша вина. И если стра­да­нию сопут­ствуют внут­рен­няя работа и чест­ный само­ана­лиз, то нахлы­нув­шие слезы пока­я­ния даруют чело­веку уте­ше­ние, бла­жен­ство и духов­ный рост.

Откли­ка­ясь на горе­сти и боль чистым, живым и ясным рели­ги­оз­ным чув­ством, мы спо­собны побе­дить самих себя, а значит, и побе­дить стра­да­ние.

3. Бла­женны крот­кие, ибо они насле­дуют землю

Нетрудно пред­ста­вить себе, что и эта запо­ведь спо­собна вызвать весьма отри­ца­тель­ную реак­цию. Ведь кро­тость — это, по-види­мому, не что иное, как другое имя покор­но­сти, без­ро­пот­но­сти, при­ни­жен­но­сти? Да разве воз­можно с эта­кими каче­ствами выжить в нашем мире, да еще защи­тить кого-нибудь?

Но кро­тость вовсе не есть то, в чем ее по незна­нию обви­няют. Кро­тость – это вели­кая спо­соб­ность чело­века понять и про­стить дру­гого. Она есть резуль­тат сми­ре­ния. А сми­ре­ние, как мы гово­рили ранее, харак­те­ри­зу­ется спо­соб­но­стью поста­вить в центре своей жизни Бога или дру­гого чело­века. Чело­век сми­рен­ный, нищий духом, готов пони­мать и про­щать. И еще кро­тость есть тер­пе­ние и вели­ко­ду­шие. А теперь давайте пред­ста­вим себе, какой бы могла стать наша жизнь, если бы все мы были спо­собны при­ни­мать, пони­мать и про­щать других людей! Даже про­стая поездка в город­ском транс­порте пре­вра­ти­лась бы в нечто совер­шенно иное. И отно­ше­ния с кол­ле­гами, с домаш­ними, с сосе­дями, со зна­ко­мыми и незна­ко­мыми, встре­ча­ю­щи­мися на нашем пути… Ведь крот­кий чело­век именно на себя пере­кла­ды­вает тяже­лое бремя с дру­гого. Он в первую голову судит себя, тре­бует с себя, с себя спра­ши­вает, а дру­гого про­щает. Или же если про­стить не может, то хотя бы пыта­ется понять дру­гого чело­века.

Ныне наше обще­ство, про­шед­шее через испы­та­ния все­об­щей кон­фрон­та­цией, через гор­нило внут­рен­ней вражды, посте­пенно осо­знает потреб­ность раз­ви­вать куль­туру тер­пи­мо­сти в обще­ствен­ных отно­ше­ниях. Поли­ти­че­ские вожди, писа­тели, ученые, сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции в один голос при­зы­вают нас к толе­рант­но­сти, к умению согла­со­вы­вать инте­ресы и счи­таться с иной точкой зрения. А разве это воз­можно для чело­века, не наде­лен­ного высо­кой нище­тою духа, для чело­века, в жизни кото­рого гла­вен­ству­ю­щее поло­же­ние зани­мает не Бог, не другой чело­век, но сам он? Ведь в этом случае очень трудно при­нять правду дру­гого, осо­бенно если эта правда не соот­вет­ствует твоим соб­ствен­ным взгля­дам. Чело­век, не спо­соб­ный понять и про­стить дру­гого, лишен­ный тер­пе­ния и вели­ко­ду­шия, нико­гда не сумеет сми­рить свою гор­дыню. Поэтому тер­пи­мость, к кото­рой ныне при­зы­ва­ется обще­ство, тер­пи­мость внеш­няя, не уко­ре­нен­ная во внут­рен­ней кро­то­сти, есть пустой звук и оче­ред­ная химера.

Стать тер­пи­мыми друг ко другу, постро­ить спо­кой­ное, мирное и бла­го­ден­ству­ю­щее обще­ство мы сможем лишь в том случае, если обре­тем истин­ную кро­тость, незло­би­вость, спо­соб­ность к пони­ма­нию и про­ще­нию.

Кро­тость, вос­при­ни­ма­е­мая мно­гими как сла­бость, обо­ра­чи­ва­ется вели­кой силой, спо­соб­ной не только помочь чело­веку в реше­нии сто­я­щих перед ним задач, но и ввести его в насле­дие землей, то есть обес­пе­чить дости­же­ние глав­ной цели – Цар­ства Божия, сим­во­лом кото­рого здесь явля­ется земля обе­то­ван­ная.

4. Бла­женны алчу­щие и жаж­ду­щие правды, ибо они насы­тятся

В этой запо­веди Хри­стос сопря­гает поня­тия бла­жен­ства и правды, и правда высту­пает в каче­стве усло­вия чело­ве­че­ского сча­стья.

Снова обра­тимся к исто­рии гре­хо­па­де­ния, совер­шив­ше­гося на заре чело­ве­че­ской исто­рии. Грех стал резуль­та­том неот­верг­ну­того иску­ше­ния, отве­том на ложь, с кото­рой диавол обра­тился к первым людям, пред­ла­гая им вку­сить плодов от древа позна­ния добра и зла, дабы стать “как боги”.

То была заве­до­мая ложь, но чело­век пове­рил ей, пре­сту­пил данный Богом закон, под­дался гре­хов­ному соблазну и вверг себя и все после­ду­ю­щие поко­ле­ния людей в зави­си­мость от зла и греха.

Чело­век согре­шил по нау­ще­нию диа­вола, совер­шил грех под вли­я­нием лжи. Свя­щен­ное Писа­ние опре­де­ленно сви­де­тель­ствует о при­роде диа­вола: “Когда гово­рит он ложь, гово­рит свое, ибо он лжец и отец лжи” (Ин.8:44).

И всякий раз, когда мы умно­жаем ложь, гово­рим неправду или совер­шаем дела непра­вед­ные, то рас­ши­ряем вла­де­ния диа­вола, на него рабо­таем и его укреп­ляем.

Дру­гими сло­вами, не может чело­век быть счаст­ли­вым, живя во лжи. Ибо не диавол источ­ник сча­стья. Совер­ше­ние неправды соеди­няет нас с темной силой, путем неправды мы входим в сферу зла, а зло и сча­стье несов­ме­стимы. Когда мы творим неправду, то под­вер­гаем опас­но­сти нашу духов­ную жизнь.

Что же такое ложь? Это поло­же­ние, при кото­ром наши слова не соот­вет­ствуют нашим мыслям, зна­ниям или поступ­кам. Неправда всегда свя­зана с двое­ду­шием или лице­ме­рием, она выра­жает прин­ци­пи­аль­ное рас­хож­де­ние между внеш­ней и внут­рен­ней сто­ро­нами нашей жизни. Этот духов­ный излом есть вид нрав­ствен­ной шизо­фре­нии (по-гре­че­ски “шизо­фре­ния” как раз и озна­чает “рас­щеп­ле­ние мозга”), то есть болезнь. А недуг и сча­стье – поня­тия несов­ме­сти­мые. В самом деле, говоря неправду, мы как бы раз­де­ля­емся надвое, начи­наем жить двумя жиз­нями, а это ведет к потере целост­но­сти нашей лич­но­сти. В Свя­щен­ном Писа­нии ска­зано: “Если цар­ство раз­де­лится само в себе, не может усто­ять цар­ство то; и если дом раз­де­лится сам в себе, не может усто­ять дом тот” (Мк.3:24–25).

Чело­век, тво­ря­щий дела неправды и сеющий вокруг себя ложь, раз­де­ля­ется в самом себе, подобно обре­чен­ному цар­ству, и утра­чи­вает един­ство своей при­роды.

Раз­ру­ши­тель­ное дей­ствие неправды на нашу жизнь можно упо­до­бить тре­щи­нам, изъ­яз­вив­шим здание. Они обез­об­ра­жи­вают вид дома, но дом про­дол­жает стоять. Однако если слу­чится зем­ле­тря­се­ние или нале­тит буря, покры­тый тре­щи­нами дом не выстоит и рухнет. Так же и чело­век, отри­ца­ю­щий закон Боже­ствен­ной правды и дей­ству­ю­щий по науче­нию отца лжи, веду­щий двой­ную жизнь и внут­ренне раз­де­лен­ный, вполне может спо­койно про­жить долгий век. Но если на него вдруг обру­шатся испы­та­ния, если обсто­я­тель­ства потре­буют от него про­яв­ле­ния лучших чело­ве­че­ских качеств и внут­рен­ней силы, то жизнь, про­жи­тая во лжи, обер­нется неспо­соб­но­стью выдер­жать удары судьбы.

Ложь раз­ру­шает целост­ность не только чело­ве­че­ской лич­но­сти, она при­во­дит к тому, что и семья раз­де­ля­ется в себе. Ибо именно ложь явля­ется самой рас­про­стра­нен­ной при­чи­ной рас­пада семей. Когда муж обма­ны­вает жену, а жена – мужа, когда ложь воз­во­дит пре­грады между роди­те­лями и детьми, семей­ный очаг обра­ща­ется в груду холод­ных камней. Но ложь раз­де­ляет и чело­ве­че­ское сооб­ще­ство. Вспом­ним собы­тия 1917 года, когда народ раз­де­лился в себе, а Оте­че­ство было вверг­нуто в бездну бед­ствий и стра­да­ний. Разве не лже­уче­нием были мы соблаз­нены, разве не зави­стью и неправ­дой одна часть обще­ства была натрав­лена на другую? Ложь лежала в основе той дема­го­гии и про­па­ганды, кото­рые рас­ко­лоли, взды­били Россию и, нако­нец, погу­били ее.

А раз­де­ле­ние нашего Оте­че­ства в конце XX века — разве здесь обо­шлось без лжи? Разве не про­тив­ное истине тол­ко­ва­ние исто­рии воз­бу­дило стра­сти, при­ведя людей к вражде и кон­фрон­та­ции со своими бра­тьями? А ложь в истол­ко­ва­нии и в при­ме­не­нии прав и свобод,  ложь в эко­но­ми­че­ских отно­ше­ниях и в дело­вом парт­нер­стве – разве не при­во­дит она к отчуж­де­нию, подо­зри­тель­но­сти и кон­флик­там? То же и в меж­го­су­дар­ствен­ных отно­ше­ниях, где ложью и про­во­ка­ци­ями сози­да­ются кон­фликты, ввер­га­ю­щие народы и госу­дар­ства в пучину несча­стий и войн.

Где ложь, там и ее вечные спут­ники: небра­то­лю­бие, двое­ду­шие, лице­ме­рие, раз­де­ле­ние. Но там, где угнез­ди­лась болезнь, не оста­ется места гар­мо­нии и сча­стью. Пере­став лгать самому себе и обма­ны­вать других, чело­век обя­за­тельно почув­ствует прилив огром­ной внут­рен­ней силы, исхо­дя­щей из вос­ста­нов­лен­ной целост­но­сти его бытия. Не то же ли обнов­ле­ние спо­собно пере­жить и все обще­ство, изму­чен­ное ложью? Речь здесь прежде всего о поли­ти­ках, хозя­е­вах эко­но­мики и средств мас­со­вой инфор­ма­ции, нередко обща­ю­щихся со своими сограж­да­нами на языке дез­ин­фор­ма­ции и зло­на­ме­рен­ной лжи. В этом и заклю­чена при­чина многих нестро­е­ний, болез­ней и скор­бей, раз­ру­ша­ю­щих обще­ствен­ный орга­низм. И пока мы не осво­бо­дим нашу личную, семей­ную, обще­ствен­ную и госу­дар­ствен­ную жизнь от пагуб­ного дей­ствия лжи, мы не исце­лимся.

Гос­подь не только свя­зы­вает правду с чело­ве­че­ским сча­стьем, но и сви­де­тель­ствует о том, что само иска­ние правды дает чело­веку сча­стье. Блажен тот, кто алчет правды и стре­мится к ней, как жаж­ду­щий — к источ­нику род­ни­ко­вой воды. Эта устрем­лен­ность к правде может ока­заться порой чре­ва­той опас­но­стями. Ведь за ложью стоит сам диавол, ее отец, покро­ви­тель и защит­ник. Из этого сле­дует, что взыс­ку­ю­щий правды совер­шает волю Божию, а умно­жа­ю­щий ложь при­слу­жи­вает диа­волу и ищет соблаз­нить чело­века, уло­вить его в тенета неправды.

Поэтому для побор­ника лжи столь важно знать, насколько сильно в нас бла­го­дат­ное стрем­ле­ние к правде. Ибо сам он будет стоять за ложь до послед­него, не оста­нав­ли­ва­ясь перед тем, чтобы упо­тре­бить во имя ее власть и наси­лие. Мы имеем пред­став­ле­ние о том, какою ценой поку­па­ется сохра­не­ние тайн, гро­зя­щих раз­об­ла­че­нием лжи. Но знаем также и о вели­ких жерт­вах, при­но­си­мых теми, кто ищет правды в мире. Ибо тер­нист путь чело­века, отвер­га­ю­щего суще­ство­ва­ние по зако­нам лжи. Не о них ли гово­рит Гос­подь: “Бла­женны изгнан­ные за правду, ибо их есть Цар­ство Небес­ное”?

Пре­тер­пе­вая поно­ше­ния и иные беды за стрем­ле­ние обла­дать прав­дой и сви­де­тель­ство­вать о ней, мы должны ясно отда­вать себе отчет в том, что наш про­тив­ник – сам диавол. И потому раз­ру­ша­ю­щий его козни и сви­де­тель­ству­ю­щий об истине насле­дует Цар­ство Божие.

Мы можем жаж­дать правды, или пола­гать душу свою за ее тор­же­ство, или быть изгнан­ными правды ради. Однако абсо­лют­ной пол­ноты правды мы не обре­тем в этом мире, где при­сут­ствует могу­ще­ствен­ное зло и где князь тьмы искусно под­ме­ши­вает ложь к правде. А потому в вели­кой и непре­кра­ща­ю­щейся битве во имя правды мы должны научаться раз­ли­че­нию между добром и злом, между прав­дой и ложью.

Царь Давид в своем 16‑м Псалме гово­рит уди­ви­тель­ные слова, зву­ча­щие по-сла­вян­ски так: “Аз же прав­дою явлюся лицу Твоему, насы­щуся, внегда яви­ти­мися славе Твоей” (Пс. 16:15).

По-русски это озна­чает: “А я в правде буду взи­рать на лице Твое; про­бу­див­шись, буду насы­щаться обра­зом Твоим”. Алчу­щий и жаж­ду­щий правды чело­век насы­тится ею вполне и вкусит от пол­ноты истины только тогда, когда пред­ста­нет он перед лицом Славы Божией. Это будет уже в мире ином. Именно там, у Пре­стола Гос­подня, откры­ва­ется вся правда и явля­ется Истина.

Итак, Запо­веди Бла­женств сви­де­тель­ствуют: не может быть сча­стья без правды, как не может быть сча­стья с ложью. И потому всякая попытка устро­ить личную, семей­ную, обще­ствен­ную или госу­дар­ствен­ную жизнь на нача­лах лжи неми­ну­емо при­во­дит к пора­же­нию, раз­де­ле­нию, болезни и стра­да­нию. Да укре­пит нас Все­ми­ло­сти­вый Бог в стрем­ле­нии обу­стро­ить мирную и счаст­ли­вую жизнь на кра­е­уголь­ном камне правды, слу­жа­щей обе­то­ва­нием бла­жен­ства.

5. Бла­женны мило­сти­вые, ибо они поми­ло­ваны будут

Что есть милость, о кото­рой Гос­подь гово­рит как об усло­вии бла­жен­ства? Милость, или мило­сер­дие, — это прежде всего спо­соб­ность чело­века дей­ственно откли­каться на чужую беду. Можно отве­тить добрым словом, про­тя­нуть чело­веку руку, под­дер­жать его в горе. Можно сде­лать больше: прийти к нуж­да­ю­ще­муся в нашем содей­ствии, помочь ему, отдав свое время и силы. Можно также раз­де­лить с несчаст­ным то, чем мы сами вла­деем. “Здо­ро­вый и бога­тый пусть утешит боль­ного и бед­ного; кто не упал — упав­шего и раз­бив­ше­гося; весе­лый — уны­ва­ю­щего; насла­жда­ю­щийся сча­стьем — утом­лен­ного несча­стьями”, — гово­рит свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов. Как раз такого рода деяния Гос­подь тесным обра­зом свя­зы­вает с идеей оправ­да­ния.

В еван­гель­ском повест­во­ва­нии мы нахо­дим целый пере­чень добрых дел, совер­ше­ние кото­рых при­зна­ется необ­хо­ди­мым для насле­до­ва­ния Цар­ствия Небес­ного и оправ­да­ния на суде Гос­под­нем. Все это — дела состра­да­ния: накорми алчу­щего, напои жаж­ду­щего, одень нагого, прими стран­ника, посети боль­ного и узника (См. Мф.25:31–36, 41–43). Не испол­нив­ший же закона мило­сер­дия примет свое нака­за­ние в Судный день. Ибо, по слову Гос­пода, “так как вы не сде­лали этого одному из сих мень­ших, то не сде­лали Мне” (Мф.25:45).

И можно уже не гадать о будущ­но­сти, ожи­да­ю­щей нас в веч­но­сти. Каждый еще в этой жизни спо­со­бен пред­чув­ство­вать, какой суд уго­то­ван ему на небе­сах.

Вспом­ним же, многих ли мы накор­мили и напо­или, многих ли при­гла­сили под свой кров, многих ли наве­стили и дру­же­ски под­дер­жали. Каждый из нас может и должен, рас­смот­рев свои дела при свете сове­сти, выска­зать о себе суж­де­ние, пред­ва­ря­ю­щее Суд Божий. Ибо сами мы лучше других знаем себя и свою жизнь. “Бла­женны мило­сти­вые, ибо они поми­ло­ваны будут” — так чита­ется закон мило­сер­дия и воз­да­я­ния. И поскольку в грам­ма­ти­че­ской кон­струк­ции Запо­ве­дей Бла­женств Бог милу­ю­щий и нака­зу­ю­щий здесь опре­де­ленно под­ра­зу­ме­ва­ется, не будучи, однако, прямо назван по имени, не вправе ли мы ожи­дать снис­хож­де­ния и от людей еще в жизни нынеш­ней?

Совер­шая дела добра и помо­гая ближ­нему, мы обна­ру­жи­ваем, что чело­век, в судьбе кото­рого мы при­няли уча­стие, пере­стает быть для нас чужим, что он входит в нашу жизнь. Ведь люди так устро­ены, что любят тех, кому сде­лали добро, и нена­ви­дят тех, кому при­чи­нили зло. Отве­чая на вопрос о том, кто есть наш ближ­ний, Гос­подь гово­рит: это тот, кому мы делаем добро. Такой чело­век пере­стает быть для нас чужим и дале­ким, ста­но­вясь воис­тину ближ­ним, ибо отныне ему при­над­ле­жат часть нашего сердца и место в нашей памяти.

Но если мы, живя в семье, не помо­гаем друг другу – значит, самые родные нам люди пере­стают быть нашими ближ­ними. Когда муж не под­дер­жи­вает жену, а жена – мужа, когда дети не служат опорой пре­ста­ре­лым роди­те­лям, когда вражда про­ти­во­по­став­ляет род­ствен­ни­ков друг другу, то раз­ру­ша­ются внут­рен­ние скрепы, свя­зу­ю­щие чело­века с чело­ве­ком, а наши близ­кие, в нару­ше­ние запо­ве­дей Божиих, ста­но­вятся нам дальше даль­них.

Отзыв­чи­вость, состра­да­ние и добро, обра­щен­ные нами к другим людям, соеди­няют нас с ними. Значит, отве­том нам станет их доб­ро­сер­де­чие, и мы будем поми­ло­ваны от людей. Между нами и теми, к кому про­явили мы уча­стие, уста­но­вятся особые отно­ше­ния. Таким обра­зом, мило­сер­дие подобно ткани, в кото­рой накрепко пере­пле­та­ются нити чело­ве­че­ских судеб.

6. Бла­женны чистые серд­цем, ибо они Бога узрят

Речь в этой запо­веди идет о Бого­по­зна­нии. По дошед­шим до нас памят­ни­кам куль­туры мы можем судить о том, что вся исто­рия чело­ве­че­ской циви­ли­за­ции отме­чена дра­ма­тич­ным иска­нием Бога. Древ­не­еги­пет­ские храмы и пира­миды, древ­не­гре­че­ские и древ­не­рим­ские язы­че­ские капища, восточ­ные куль­то­вые соору­же­ния явля­ются сре­до­то­чием духов­ного усилия каждой из наци­о­наль­ных куль­тур. Все это — отра­же­ние подвига Бого­ис­ка­тель­ства, через кото­рое над­ле­жало пройти чело­ве­че­ству. Среди фило­со­фов, выда­ю­щихся мыс­ли­те­лей и муд­ре­цов также не было ни одного, кото­рый остался бы рав­но­ду­шен к теме Бога. Но, несмотря на то что она при­сут­ствует в любой зна­чи­тель­ной фило­соф­ской системе, достиг­нуть вершин Бого­по­зна­ния было суж­дено не всем. Порой даже самые изощ­рен­ные и про­ни­ца­тель­ные умы ока­зы­ва­лись не спо­собны к реаль­ному, опыт­ному Бого­по­зна­нию. Пони­ма­ние такими фило­со­фами Бога, оста­вав­ше­еся рас­су­дочно-холод­ным, было бес­сильно овла­деть всем их суще­ством, оду­хо­тво­рить и вовлечь в истинно рели­ги­оз­ные отно­ше­ния с Твор­цом.

Что же может помочь чело­веку лично почув­ство­вать и узнать Бога? Вопрос этот осо­бенно важен для нас именно сейчас, когда, разо­ча­ро­вав­шись в бес­плод­ном ате­изме, боль­шая часть нашего народа обра­ти­лась к поиску духовно-рели­ги­оз­ных основ суще­ство­ва­ния. Велико стрем­ле­ние этих людей обре­сти и познать Бога. Однако пути, веду­щие к Бого­по­зна­нию, пере­пле­та­ются со мно­же­ством ложных троп, уво­дя­щих прочь от цели или окан­чи­ва­ю­щихся тупи­ками. Доста­точно упо­мя­нуть о рас­про­стра­нен­ном отно­ше­нии к неиз­ве­дан­ным и не изу­чен­ным наукой явле­ниям при­роды. Нередко люди впа­дают в соблазн обо­жеств­ле­ния непо­знан­ного, про­ни­ка­ясь к неве­до­мой силе псев­до­ре­ли­ги­оз­ным чув­ством. И подобно тому, как дикари покло­ня­лись непо­сти­жи­мым для них грому, молнии, огню или силь­ному ветру, наши про­све­щен­ные совре­мен­ники фети­ши­зи­руют НЛО, под­па­дают под магию экс­тра­сен­сов и кол­ду­нов, бла­го­го­веют перед лож­ными куми­рами.

Так как же воз­можно, отверг­нув атеизм, обре­сти Бога? Как не сбиться с пути, веду­щего к Нему? Как не поте­рять себя и своего вле­че­ния к истин­ному Богу среди опасно умно­жив­шихся соблаз­нов лже­ду­хов­но­сти? Гос­подь нам гово­рит об этом сло­вами шестой Запо­веди Бла­женств:

“Бла­женны чистые серд­цем, ибо они Бога узрят”.

Ибо Бог не откры­ва­ется нечи­стому сердцу. Нрав­ствен­ное состо­я­ние лич­но­сти есть непре­мен­ное усло­вие Бого­по­зна­ния. Это озна­чает, что чело­веку, живу­щему по закону лжи, тво­ря­щему неправду и при­ла­га­ю­щему грех ко греху, сею­щему зло и совер­ша­ю­щему без­за­ко­ние, — такому чело­веку нико­гда не будет дано при­нять в ока­ме­нев­шее сердце свое Все­бла­гого Бога. То есть, выра­жа­ясь языком тех­ни­че­ским, сердце его не спо­собно под­клю­читься к источ­нику Боже­ствен­ной энер­гии. Наше сердце и наше созна­ние можно упо­до­бить при­ем­ному устрой­ству, кото­рое должно быть настро­ено на ту же частоту, на кото­рой пере­да­ется в мир Боже­ствен­ная бла­го­дать. Эта частота есть чистота нашего сердца. Не этому ли научает нас и Слово Божие: “В зло­ху­дож­ную душу не входит пре­муд­рость. Она не оби­тает в теле, повин­ном греху” (Прем.1:4).

Итак, чистота помыс­лов и чувств явля­ется непре­мен­ным усло­вием Бого­по­зна­ния. Ибо можно пере­чи­тать биб­лио­теки книг, про­слу­шать бес­чис­лен­ное коли­че­ство лекций, истя­зать свой мозг поис­ками ответа на вопрос, есть ли Бог, но так нико­гда и не при­бли­зиться к Нему, не рас­по­знать Его или же при­нять за Бога то, что Им не явля­ется, – диа­вола, силу тьмы.

Если наше сердце не настро­ено на волну Боже­ствен­ной бла­го­дати, то познать, уви­деть Бога нам не удастся. А уви­деть Бога, при­нять и почув­ство­вать Его, войти с Ним в обще­ние озна­чает обре­сти Истину, пол­ноту жизни и бла­жен­ство.

7. Бла­женны миро­творцы, ибо они будут наре­чены сынами Божи­ими

Как под­чер­ки­вает свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст, этой Запо­ве­дью Бла­женств Хри­стос “не только осуж­дает вза­им­ное несо­гла­сие и нена­висть людей между собой, но тре­бует боль­шего, а именно — чтобы мы при­ми­ряли несо­гла­сия и раз­доры других”. По запо­веди Христа мы должны стать миро­твор­цами, то есть теми, кто устро­яет на земле мир. В этом случае мы станем сынами Божи­ими по бла­го­дати, ведь, по словам того же Зла­то­уста, “и дело Еди­но­род­ного Сына Божия состо­яло в том, чтобы соеди­нить раз­де­лен­ное и при­ми­рить враж­ду­ю­щее”.

Нередко пола­гают, что отсут­ствие войны или пре­кра­ще­ние кон­фликта и есть мир. Поссо­ри­лись супруги, потом разо­шлись по разным углам, пре­кра­ти­лись крики и вза­им­ные оскорб­ле­ния – вот как бы и мир насту­пил. Но в душе-то и в помине нет ни мира, ни покоя, одни лишь раз­дра­же­ние, досада, злоба и гнев. Полу­ча­ется, что пре­кра­ще­ние враж­деб­ных дей­ствий и откры­того про­ти­во­сто­я­ния сторон еще не есть сви­де­тель­ство под­лин­ного мира. Ибо мир – поня­тие не отри­ца­тель­ное, то есть харак­те­ри­зу­ю­ще­еся про­стым отсут­ствием при­зна­ков кон­фрон­та­ции, но состо­я­ние глу­боко поло­жи­тель­ное: некая бла­го­дат­ная реаль­ность, вытес­ня­ю­щая идею вражды и запол­ня­ю­щая собою про­стран­ство чело­ве­че­ского сердца или обще­ствен­ных отно­ше­ний. При­ме­той истин­ного мира явля­ется душев­ный лад, когда на смену гневу и раз­дра­же­нию при­хо­дят согла­сие и покой.

Вет­хо­за­вет­ные евреи име­но­вали это состо­я­ние словом “шолом”, под­ра­зу­ме­вая под ним Божие бла­го­сло­ве­ние, ибо мир – от Бога. И в Новом Завете Гос­подь гово­рит о том же: мир как покой и удо­вле­тво­ре­ние есть бла­го­сло­ве­ние Божие. Апо­стол же Павел в Посла­нии к Ефе­ся­нам сви­де­тель­ствует о Гос­поде: “Он есть мир наш” (Еф.2:14).

А пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский опи­сы­вает состо­я­ние мира сле­ду­ю­щим обра­зом: “Дар и бла­го­дать Свя­того Духа и есть мир Божий. Мир есть зна­ме­ние при­сут­ствия Божией бла­го­дати в чело­ве­че­ской жизни”. И потому в момент Рож­де­ства Хри­стова ангелы бла­го­вест­во­вали пас­ту­хам сло­вами: “Слава в вышних Богу, и на земле мир…” Ибо Гос­подь, Источ­ник и Пода­тель мира, Своим рож­де­нием принес его людям.

Какой же тогда выбор над­ле­жит сде­лать чело­веку и в чем будет состо­ять его миро­твор­че­ское дела­ние? “К миру при­звал нас Гос­подь”, – гово­рит апо­стол Павел (1Кор.7:15), и пер­выми сло­вами Гос­пода Вос­крес­шего по Его явле­нии апо­сто­лам было “Мир вам”. Это и есть Божий зов, кото­рому отве­чает чело­век. Ответ же может быть дво­я­ким: мы либо откры­ваем свою душу для при­я­тия мира Божия, либо воз­дви­гаем непре­одо­ли­мые пре­грады дей­ствию в нас Боже­ствен­ной бла­го­дати. Если сын усво­яет не только родо­вое имя отца своего, но и ста­но­вится про­дол­жа­те­лем его дела, то между ними уста­нав­ли­ва­ется особая пре­ем­ствен­ная связь. Не в этом ли смысле сле­дует пони­мать слова Гос­пода о том, что сынами Божи­ими назо­вутся те, кто про­дол­жит дело Отца, устро­я­ю­щего мир?

Мир есть покой, а покой есть рав­но­ве­сие. Из физики мы знаем, что в состо­я­нии покоя пре­бы­вает только устой­чиво рав­но­вес­ная система, и, сле­до­ва­тельно, рав­но­ве­сие, баланс явля­ются непре­мен­ным усло­вием покоя.

При каких же обсто­я­тель­ствах мир воца­ря­ется в душе чело­века? Когда урав­но­ве­шены раз­лич­ные свой­ства его душев­ной при­роды, когда гар­мо­ни­зи­ро­ваны его внут­рен­ние устрем­ле­ния, когда достиг­нут баланс между духов­ным и физи­че­ским нача­лами, между разу­мом и чув­ствами, между потреб­но­стями и воз­мож­но­стями, между убеж­де­ни­ями и дей­стви­ями. Но такая система будет пере­жи­вать потерю устой­чи­во­сти всякий раз, когда между этими нача­лами внут­рен­ней жизни чело­века станет нару­шаться рав­но­ве­сие. Что же каса­ется мира внеш­него, то он будет обре­тен только тогда, когда придут в рав­но­ве­сие инте­ресы лич­но­сти, семьи, обще­ства и госу­дар­ства. Ибо устой­чи­вость здесь дости­га­ется через спра­вед­ли­вое рас­пре­де­ле­ние прав, обя­зан­но­стей и ответ­ствен­но­сти: неда­ром сим­во­лом чест­ного суда и закон­ной меры явля­ются весы в руках Фемиды. Иными сло­вами, между миром, рав­но­ве­сием, покоем и спра­вед­ли­во­стью суще­ствуют глу­бо­кие внут­рен­ние вза­и­мо­связи. Спра­вед­ли­вость  рав­но­весна, поэтому она есть непре­мен­ное усло­вие мира. Ибо не может быть мира без спра­вед­ли­во­сти.

Жизнь посто­янно ставит чело­века в ситу­а­цию, когда ему необ­хо­димо вос­ста­нав­ли­вать рав­но­ве­сие между про­ти­во­ре­чи­выми внут­рен­ними устрем­ле­ни­ями. Про­стей­ший пример — рас­со­гла­со­ва­ние потреб­но­стей и воз­мож­но­стей: хочется иметь доро­гой авто­мо­биль, но нет для этого средств. Из дан­ного состо­я­ния суще­ствует два выхода: либо при­ве­сти в рав­но­вес­ное поло­же­ние свои жела­ния и воз­мож­но­сти, либо, не оста­нав­ли­ва­ясь ни перед чем, всеми силами стре­миться удо­вле­тво­рить свои потреб­но­сти. Когда воз­мож­но­сти и потреб­но­сти чело­века не дости­гают гар­мо­нии, то он стра­дает, и стра­да­ние его допол­ни­тельно воз­гре­ва­ется чув­ством зави­сти. Внут­рен­ний мир насту­пит только в том случае, если весы, на чашах кото­рых лежат наши запросы и воз­мож­но­сти, зафик­си­руют рав­но­ве­сие.

Другой пример — из сферы обще­ствен­ной: о соот­но­ше­нии мира и спра­вед­ли­во­сти. В Южной Африке во вре­мена апар­те­ида черное боль­шин­ство вело оже­сто­чен­ную борьбу за равные права с пра­вив­шим белым мень­шин­ством. Как-то в беседе с одним из лиде­ров афри­кан­ского осво­бо­ди­тель­ного дви­же­ния я спро­сил: “В труд­ной жизни вашего народа и без того слиш­ком много наси­лия, так не лучше ли было бы вам при­ми­риться с вашими про­тив­ни­ками?” И он мне на это отве­тил: “Но какой же это будет мир без спра­вед­ли­во­сти? В его основе лежал бы посто­янно тле­ю­щий кон­фликт, чре­ва­тый взры­вом и мно­жа­щий люд­ские стра­да­ния. Чтобы насту­пил под­лин­ный мир, необ­хо­димо спра­вед­ли­вое реше­ние про­блемы, лежа­щей в основе кон­фликта”.

Идея мира и идея спра­вед­ли­во­сти про­из­рас­тают из еди­ного корня. Внут­рен­няя сораз­мер­ность и гар­мо­ния инте­ре­сов в семье, обще­стве и госу­дар­стве, равно как и в меж­го­су­дар­ствен­ных отно­ше­ниях, дости­га­ются тогда, когда своими инте­ре­сами готов посту­питься каждый. Именно поэтому миро­твор­че­ство всегда тре­бует жертв и само­от­дачи. В самом деле, если чело­век не готов при­не­сти в жертву дру­гому часть соб­ствен­ных инте­ре­сов, как сможет он участ­во­вать в созда­нии рав­но­вес­ной системы? И разве спо­со­бен на это тот, кто привык во главу угла постав­лять только себя и соб­ствен­ную выгоду? Подоб­ная лич­ность несет в себе потен­ци­аль­ную угрозу миру, она опасна для семей­ной и обще­ствен­ной жизни. Будучи не спо­соб­ным при­ве­сти к рав­но­ве­сию дей­ству­ю­щие в нем силы, такой чело­век ока­зы­ва­ется в роли носи­теля посто­ян­ного внут­рен­него кон­фликта, кото­рый чаще всего не огра­ни­чи­ва­ется личной жизнью, но про­еци­ру­ется на меж­лич­ност­ных и даже обще­ствен­ных отно­ше­ниях.

Однако если цен­траль­ное место в жизни зани­мает Бог, то чело­век ста­но­вится спо­соб­ным отка­заться от своих пре­тен­зий во имя блага ближ­него, ибо Бог при­зы­вает нас к любви. Когда же люди, нахо­дя­щи­еся во вражде, демон­стри­руют неспо­соб­ность к само­по­жерт­во­ва­нию, а значит и к при­ми­ре­нию, и кон­фликт, в кото­ром они участ­вуют, начи­нает затра­ги­вать многих, соби­рая кро­ва­вую жатву, тогда для дости­же­ния мира  обра­ща­ются к посред­ни­кам. Испол­нять эту функ­цию в миро­твор­че­ской миссии – дело духовно опас­ное, ибо посред­ник обязан тре­бо­вать от враж­ду­ю­щих сторон само­огра­ни­че­ния. В резуль­тате их гнев и недо­воль­ство вполне могут обра­титься на посланца мира.

Миро­твор­че­ское слу­же­ние есть долг и при­зва­ние Церкви. Чтобы дока­за­тельно гово­рить об этом, не нужно углуб­ляться в исто­рию. Доста­точно вспом­нить граж­дан­ский кон­фликт в России осенью 1993 года, когда Цер­ковь ини­ци­и­ро­вала миро­твор­че­ский про­цесс, высту­пив посред­ни­цей между про­ти­во­бор­ству­ю­щими силами. При этом она вполне отда­вала себе отчет в том, что ее миссия вызо­вет недо­воль­ство обеих сторон. Так и про­изо­шло, ибо ее призыв явить достой­ное само­огра­ни­че­ние, уме­рить поли­ти­че­ские амби­ции и обуз­дать демона вражды не был принят ни теми, ни дру­гими. Газет­ные пуб­ли­ка­ции, после­до­вав­шие за этими миро­твор­че­скими ини­ци­а­ти­вами, также сви­де­тель­ство­вали о непо­ни­ма­нии миссии Церкви и недо­воль­стве ее пози­цией.

Но в том и состоит досто­ин­ство и власть миро­твор­че­ского слу­же­ния, чтобы во имя дости­же­ния спра­вед­ли­вого рав­но­ве­сия прямо сле­до­вать к Богом запо­ве­дан­ной благой цели, утвер­ждая дух бра­то­лю­бия и не соблаз­ня­ясь воз­мож­ным непо­ни­ма­нием и осуж­де­нием. К сожа­ле­нию, нередко миро­твор­че­ское слу­же­ние исполь­зу­ется в своих инте­ре­сах силами, спе­ку­ли­ру­ю­щими на тра­ге­дии ближ­него или стре­мя­щи­мися зара­бо­тать поли­ти­че­ский капи­тал. А ведь миро­твор­че­ство есть жертва, но вовсе не сред­ство дешево купить обще­ствен­ное при­зна­ние или эффектно увен­чать себя лав­рами бла­го­де­теля чело­ве­че­ства. Истин­ное миро­твор­че­ство под­ра­зу­ме­вает, в первую оче­редь, готов­ность испы­тать хулу и поно­ше­ние от тех, к кому явился ты с олив­ко­вой ветвью в руках. Так про­ис­хо­дит порой при раз­ре­ше­нии меж­го­су­дар­ствен­ных, соци­аль­ных или поли­ти­че­ских кон­флик­тов, та же модель вос­про­из­во­дится и в нашей част­ной жизни.

Бог – Творец мира и жизни. И мир есть непре­мен­ное усло­вие сохра­не­ния жизни. Те, кто служит этой цели, являют вер­ность завету Гос­пода и про­дол­жают Его дело, почему и назы­ва­ются сынами Божи­ими.

8. Бла­женны изгнан­ные за правду, ибо их есть Цар­ство Небес­ное

Мы уже рас­смат­ри­вали запо­ведь, обра­щен­ную к тем, кто готов жить по правде:

“Бла­женны алчу­щие и жаж­ду­щие правды, ибо они насы­тятся”.

Гос­подь здесь гово­рит о награде людям, взыс­ку­ю­щим правды: они обре­тут то, к чему стре­мится их душа. А в запо­веди об изгнан­ных за правду Он пре­ду­пре­ждает нас об опас­но­стях, под­сте­ре­га­ю­щих чело­века на этом пути. Ибо жизнь по правде непро­ста и мало напо­ми­нает про­гулку по ухо­жен­ному парку. Жизнь по правде — труд и испы­та­ние, сопря­жен­ные с риском, потому что в мире, где мы живем, слиш­ком много лжи. Рас­суж­дая о про­ис­хож­де­нии зла, мы гово­рили, что диавол есть пер­со­ни­фи­ци­ро­ван­ное зло, или, по Слову Божию, лжец и отец лжи. Он активно дей­ствует в нашем мире, рас­про­стра­няя ложь повсюду.

“Ложь — гнус­ное бес­че­стие чело­века”, — гово­рит свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Велики успехи лжи. Она про­ни­зы­вает нашу обще­ствен­ную жизнь, ста­но­вится сред­ством дости­же­ния власти, раз­ла­гает семей­ные отно­ше­ния, лишает чело­века внут­рен­ней целост­но­сти, ибо умно­жа­ю­щий неправду раз­два­и­ва­ется в себе.

Если посмот­реть вокруг, то прежде всего бро­са­ется в глаза, сколь широко рас­про­стра­нена неправда. Созда­ется впе­чат­ле­ние ее дина­ми­че­ского воз­рас­та­ния, уве­ли­че­ния коли­че­ства зла и умно­же­ния его пози­ций, в том числе и  в обще­ствен­ной жизни. При­ме­ров этому не счесть.

Многие еще помнят кам­па­нии по борьбе с так назы­ва­е­мыми при­пис­ками в совет­ской эко­но­мике. При­писки дей­стви­тельно были бичом и посто­ян­ной при­ме­той хозяй­ствен­ной жизни тех лет: объем про­из­вод­ства, не выпол­нен­ный работ­ни­ком, пред­при­я­тием, рай­о­ном или обла­стью, пока­зы­вался в доку­мен­тах как выпол­нен­ный, и это при­во­дило к дис­ба­лансу эко­но­ми­че­ской системы страны, нанося зна­чи­тель­ный ущерб всему обще­ству. В 90‑х годах минув­шего века стрем­ле­ние обо­га­титься непра­вед­ными сред­ствами воз­росло во много крат, обер­нув­шись хищ­ни­че­ским раз­граб­ле­нием наци­о­наль­ных богатств, стя­жа­нием лич­ного капи­тала немно­гими за счет обще­на­род­ного досто­я­ния, сози­дав­ше­гося тяжким трудом несколь­ких поко­ле­ний. На наших глазах малое и худо-бедно кон­тро­ли­ру­е­мое зло воз­росло, пре­вра­тив­шись в угрозу наци­о­наль­ной без­опас­но­сти страны и ее буду­щему.

Еще во вре­мена моего дет­ства случаи обве­ши­ва­ния или обсчета поку­па­теля в мага­зине неиз­менно вызы­вали все­об­щее него­до­ва­ние. Нынеш­ние спо­собы обо­га­ще­ния бес­ко­нечно умно­жи­лись и изощ­ри­лись в срав­не­нии со вре­ме­нами при­ми­тив­ного обве­ши­ва­ния и обсчета.

Нечто подоб­ное про­ис­хо­дит и в других стра­нах. В евро­пей­ских горо­дах, где еще 30–40 лет назад многие люди не закры­вали на замки свои жилища, во много раз уве­ли­чи­лась пре­ступ­ность, вклю­чая эко­но­ми­че­скую. Что же каса­ется мира поли­тики, то хорошо известно, с какой лег­ко­стью раз­дают здесь пред­вы­бор­ные обе­ща­ния. Однако нередко обе­ща­ния так и оста­ются обе­ща­ни­ями. В мире, где мы живем, ложь – не экзо­тика, не ред­кост­ный случай, но широко рас­про­стра­нен­ное сред­ство дости­же­ния мате­ри­аль­ного бла­го­по­лу­чия или власти. Но что про­ис­хо­дит с чело­ве­ком, кото­рый отка­зы­ва­ется жить по закону лжи и бро­сает ей вызов? Ложь исполь­зует все под­власт­ные ей сред­ства, чтобы ото­мстить непо­кор­ному. Однако из этого вовсе не сле­дует, что сего­дня не оста­лось людей, кото­рые не желают жить по лжи. Такие люди, слава Богу, есть.

Мне при­хо­дится встре­чаться с уче­ными, кон­струк­то­рами, инже­не­рами, воен­но­слу­жа­щими, рабо­чими заво­дов и фабрик, с сель­скими тру­же­ни­ками. Многие из них, несмотря ни на что, про­дол­жают жить по правде. В сере­дине 90‑х годов мне при­шлось высту­пать в Мос­ков­ском уни­вер­си­тете и встре­чаться с уче­ными миро­вого класса – мате­ма­ти­ками, меха­ни­ками, физи­ками. Глядя на их одежду и внеш­ний вид, не сви­де­тель­ство­вав­ший о бла­го­по­лу­чии и про­цве­та­нии, я думал: “Что удер­жи­вает этих бле­стя­щих ученых на их скром­ных зар­пла­тах? Почему не разъ­е­ха­лись они, подобно иным своим кол­ле­гам, по бла­го­ден­ству­ю­щим стра­нам, где их ожи­дали бы заслу­жен­ный почет и вполне ком­фор­та­бель­ное суще­ство­ва­ние?” Когда я спро­сил об этом, один из про­фес­со­ров срав­нил себя и своих това­ри­щей с часо­выми, оста­ю­щи­мися на страже оте­че­ствен­ной науки. И в самом деле, истин­ные побор­ники правды, пат­ри­оты и подвиж­ники науки, эти люди сохра­няли вер­ность ее иде­а­лам, своему иссле­до­ва­тель­скому и чело­ве­че­скому долгу, несмотря на отсут­ствие в то время госу­дар­ствен­ного при­зна­ния и под­держки со сто­роны власть имущих.

Вели­ким уте­ше­нием и опорой для нас явля­ется памя­то­ва­ние о том, что чело­век, живу­щий по правде, в конеч­ном счете всегда побеж­дает. Побеж­дает уже потому, что правда силь­нее лжи. Это убеж­де­ние живет в муд­ро­сти нашего народа: “Делай не ложью — все выйдет по-Божьи”, “Все минется — одна правда оста­нется”, “Не в силе Бог, а в правде”… Слу­ча­ется, однако, что отдель­ный чело­век не дожи­вает до момента тор­же­ства правды, ибо 70–80 лет жизни – лишь миг перед лицом веч­но­сти. Однако правда тор­же­ствует всегда. И если не в этой жизни, то в жизни вечной чело­век, живший по правде, увидит ее тор­же­ство. Поэтому и гово­рит Гос­подь:“Бла­женны изгнан­ные за правду, ибо их есть Цар­ство Небес­ное”.

И даже если награда чело­веку, при­нес­шему себя в жертву правде, не успе­вает найти его здесь, то воз­да­я­ние пра­вед­нику непре­менно будет ожи­дать его в жизни вечной.

Борьба за правду есть то, к чему при­званы в этом мире хри­сти­ане. Однако, борясь за правду, нужно не только стре­миться к ее тор­же­ству, но и быть при этом чрез­вы­чайно чув­стви­тель­ным к вопросу о цене победы, ибо не все сред­ства для хри­сти­а­нина допу­стимы. В про­тив­ном случае борьба за правду спо­собна выро­диться в обык­но­вен­ную свару или интригу. Нередко слу­ча­ется, что люди начи­нают с отста­и­ва­ния вели­ких иде­а­лов и с борьбы за правое дело, а закан­чи­вают рас­тал­ки­ва­нием ближ­них лок­тями в битве за место под солн­цем или духов­ным дес­по­тиз­мом.

Какие же сред­ства непоз­во­ли­тельны в борьбе за правду? Невоз­можно утвер­жде­ние истины посред­ством злобы и нена­ви­сти. Тот, кто высту­пает за правду, не может питать низкие чув­ства в отно­ше­нии своих про­тив­ни­ков. Ибо силь­ней­шим нашим ору­жием в утвер­жде­нии правды явля­ется она сама: правда одно­вре­менно есть и цель, и сред­ство борьбы. На бой за правду выхо­дят с откры­тым забра­лом и с откры­тым серд­цем, в кото­ром нет нена­ви­сти. Это, однако, не озна­чает, что чело­веку не на что опе­реться в борьбе за правду.

Святые отцы научают нас, что помощ­ни­ками в этом труд­ном дела­нии явля­ются тер­пе­ние и муже­ство. Тер­пе­ние вос­пол­няет нехватку наших слабых сил, дарует спо­соб­ность пре­воз­мо­гать скорбь и труд­но­сти. Так внут­рен­ней силой тер­пе­ния одо­ле­ва­ется внеш­ний враг. Муже­ство же необ­хо­димо нам потому, что ложь всегда пыта­ется запу­гать чело­века, при­бе­гает к ковар­ным и низ­мен­ным сред­ствам, силится сло­мить дух своего про­тив­ника, пере­не­сти поле битвы с откры­того места в тесное и темное. И потому борьба за правду всегда вдох­нов­ля­ема муже­ством и под­дер­жи­ва­ема тер­пе­нием.

Гос­подь не при­зы­вает нас быть пас­сив­ными созер­ца­те­лями зла и неправды. Он бла­го­слов­ляет нас высту­пить на сто­роне побор­ни­ков истины и спра­вед­ли­во­сти, с тем, однако, чтобы мы при этом всегда памя­то­вали о необ­хо­ди­мо­сти сохра­нять чистоту души, обе­ре­гать наше хри­сти­ан­ское досто­ин­ство и не марать свои ризы грязью лжи и зла.

9. Бла­женны вы, когда будут поно­сить вас и гнать и вся­че­ски непра­ведно зло­сло­вить за Меня. Радуй­тесь и весе­ли­тесь, ибо велика ваша награда на небе­сах…

Эта послед­няя Запо­ведь Бла­женств звучит осо­бенно дра­ма­тично, ибо она о тех, кто при­ни­мает муче­ни­че­ский венец за испо­ве­да­ние Христа Спа­си­теля. Почему же почи­та­лись опас­ными уче­ники Иисуса и почему необ­хо­димо было гнать и зло­сло­вить тех, кто нес в мир слово любви? Вопрос далеко не празд­ный, ибо ответ на него помо­жет понять, пожа­луй, один из глав­ных кон­флик­тов исто­рии.

Дело в том, что правда Божия была явлена исклю­чи­тельно и абсо­лютно именно в лич­но­сти Иисуса Христа. Эта правда не есть ни теория, ни умо­за­клю­че­ние, ни отвле­чен­ная идея, но самая воз­вы­шен­ная и пре­крас­ная реаль­ность, нашед­шая яркое выра­же­ние в исто­ри­че­ской лич­но­сти Иисуса из Наза­рета. И поэтому враги правды Божией вполне отда­вали себе отчет в том, что без борьбы со Хри­стом и Его после­до­ва­те­лями невоз­можно побе­дить Его правду. Свою задачу они видели в том, чтобы помра­чить бли­ста­ю­щий свя­то­стью и кра­со­той образ Спа­си­теля, если уж невоз­можно истре­бить и изгла­дить его совсем.

Это боре­ние со Хри­стом нача­лось еще при жизни Гос­пода. “Ника­кой Он не Мессия, – вещали тогдаш­ние пра­ви­тели и учи­тели иудей­ские, – а просто обман­щик из Наза­рета, сын плот­ника”. “Вовсе Он не вос­крес, – твер­дили они же, узнав о вели­ком чуде. – Это уче­ники похи­тили Его тело”. Нечто подоб­ное утвер­ждали и пра­ви­тели Рим­ской импе­рии, назы­вав­шие хри­сти­ан­ство “гадким суе­ве­рием” и обру­ши­вав­шие на него как на обще­ственно и поли­ти­че­ски опас­ное явле­ние всю мощь госу­дар­ствен­ного репрес­сив­ного аппа­рата.

Пора­зи­тельно, но борьба со Спа­си­те­лем и про­воз­гла­шен­ным Им уче­нием объ­яв­ля­ется с момента воз­ник­но­ве­ния хри­сти­ан­ства, с про­воз­гла­ше­ния Хри­стом Запо­ве­дей Бла­женств. Во второй поло­вине I века эта борьба обре­тает форму жесто­чай­ших гоне­ний. Начав­шись при рим­ском импе­ра­торе Нероне, они про­дол­жа­лись более 250 лет. Ныне еже­дневно Святая Цер­ковь вос­по­ми­нает по нескольку муче­ни­ков, стра­сто­терп­цев и испо­вед­ни­ков, имена кото­рых навеки запе­чат­лены на ее скри­жа­лях. Сонмы муче­ни­ков засви­де­тель­ство­вали вер­ность Христу своей жизнью и смер­тью. И о каждом из них можно пове­дать исто­рию, полную дра­ма­тизма. Оста­но­вимся на исто­рии лишь одной семьи.

Имена Вера, Надежда, Любовь и София носят многие жен­щины России. Святая муче­ница София роди­лась в Италии, была вдовою и имела трех доче­рей: две­на­дца­ти­лет­нюю Веру, деся­ти­лет­нюю Надежду и девя­ти­лет­нюю Любовь. Все они веро­вали во Христа и открыто несли Его слово людям. Некто по имени Антиох, пра­ви­тель той про­вин­ции, где они жили, донес рим­скому импе­ра­тору об этой хри­сти­ан­ской семье. Их вызвали в Рим, где под­вергли допросу, а затем и истя­за­ниям. Суще­ствуют сви­де­тель­ства о чудо­вищ­ных пытках, кото­рые дове­лось пре­тер­петь этим малень­ким девоч­кам. Обна­жен­ными их поло­жили на рас­ка­лен­ную метал­ли­че­скую решетку и поли­вали кипя­щей смолою, застав­ляя отречься от Христа и покло­ниться язы­че­ской богине Арте­миде. Мно­гого не тре­бо­ва­лось: при­не­сти цветы к под­но­жию ее статуи или же вос­ку­рить перед нею фимиам. Но девочки отка­за­лись, видя в этом пре­да­тель­ство своей веры во Христа. С осо­бен­ной жесто­ко­стью истя­зали Любовь: силь­ные воины при­вя­зали ее к колесу и изби­вали пал­ками до тех пор, пока тело девочки не пре­вра­ти­лось в кро­ва­вое месиво. Матери же юных муче­ниц была уго­то­вана особая пытка: Софию застав­ляли смот­реть на стра­да­ния ее доче­рей. Затем дево­чек обез­гла­вили, а спустя три дня на их могиле скон­ча­лась от горя и София.

В этой исто­рии пора­жает, в част­но­сти, фана­ти­че­ская нена­висть и нече­ло­ве­че­ская злоба, кото­рые невоз­можно объ­яс­нить ничем иным, кроме как диа­воль­ским вну­ше­нием. Ибо в Рим­ской импе­рии доз­во­ля­лось испо­ве­да­ние любых рели­ги­оз­ных куль­тов, но война на уни­что­же­ние была объ­яв­лена только хри­сти­ан­ству. Пора­жает и другое: как малень­ким девоч­кам достало муже­ства выне­сти эти нево­об­ра­зи­мые муки, и сотая доля кото­рых пре­вос­хо­дит все, что спо­со­бен был бы вытер­петь даже взрос­лый муж­чина. Запаса чело­ве­че­ских сил на это хва­тить не могло. Но духов­ный, рели­ги­оз­ный опыт этих детей ока­зался столь богат, столь велико было сча­стье и радостна пол­нота жизни, обре­тен­ные ими через свою веру, что раз­де­лить юных муче­ниц со Хри­стом не могли ни рас­ка­лен­ные решетки, ни кипя­щая смола. И Гос­подь укреп­лял эти чистые души в их испо­ве­да­нии Истины и про­ти­во­сто­я­нии злу.

Древ­ний цер­ков­ный писа­тель Тер­тул­лиан гово­рил: “Кровь муче­ни­ков – семя хри­сти­ан­ства”. И это дей­стви­тельно так, потому что муче­ния и пре­сле­до­ва­ния, кото­рым под­вер­га­лись после­до­ва­тели Иисуса Христа, ста­но­ви­лись нелож­ным сви­де­тель­ством истин­ной веры и таким обра­зом спо­соб­ство­вали рас­про­стра­не­нию хри­сти­ан­ства, так что даже сами гони­тели нередко бывали обра­ща­емы ко Спа­си­телю силою духа тех, кого они истя­зали.

Гоне­ния на хри­сти­ан­ство закон­чи­лись в начале IV века, но в широ­ком смысле слова не пре­кра­ща­лись нико­гда. Быть хри­сти­а­ни­ном, открыто жить в соот­вет­ствии со своими убеж­де­ни­ями почти всегда озна­чало плыть против тече­ния, при­ни­мать удары со сто­роны тех, для кого хри­сти­ан­ство оста­ва­лось словом, дале­ким от их жизни Но, навер­ное, ХХ век стал самым страш­ным пери­о­дом гоне­ний на хри­стиан за всю исто­рию. В после­ре­во­лю­ци­он­ные годы изощ­рен­ным пыткам и муче­ниям под­вер­га­лись наши сооте­че­ствен­ники – епи­скопы, свя­щен­ники, монахи, бес­чис­лен­ное мно­же­ство веру­ю­щих. Народ Божий был истреб­ляем только за то, что веро­вал во Христа Спа­си­теля. Но, словно без­от­четно чув­ствуя непра­вед­ность тво­ри­мого ими, пре­сле­до­ва­тели хри­стиан ста­ра­лись пред­ста­вить дело так, будто они травят веру­ю­щих не за их рели­ги­оз­ные убеж­де­ния, а за поли­ти­че­ские пре­гре­ше­ния перед вла­стью. Широко исполь­зо­вался также такой гряз­ный прием, как шель­мо­ва­ние и дис­кре­ди­та­ция веру­ю­щих в глазах обще­ства, что, напри­мер, не раз про­де­лы­ва­лось в про­цессе изъ­я­тия цер­ков­ных цен­но­стей. В итоге почти все епи­скопы и духо­вен­ство были рас­стре­ляны или сги­нули в лаге­рях. На сво­боде оста­лась гор­сточка, воис­тину “малое стадо”, кото­рому выпало на долю сбе­ре­гать нашу веру в неимо­верно труд­ных усло­виях.

Однако ныне нахо­дятся неко­то­рые “иссле­до­ва­тели исто­рии”, кото­рые цинично вопро­шают: “А почему эти немно­гие уце­лели? Как посмели они остаться в живых, когда другие были уни­что­жены?” И тут же отве­чают себе: “Если их поща­дили, то не иначе как потому, что у них были особые отно­ше­ния с вла­стями”. Духов­ными отцами и пред­те­чами этих лож­но­мудр­ству­ю­щих “исто­ри­ков” были как раз те, кто зани­мался физи­че­ским истреб­ле­нием цвета рус­ского Пра­во­сла­вия. Ибо нынеш­ние враги Церкви Хри­сто­вой хотят довер­шить дело тогдаш­них гони­те­лей и рас­стре­лять нашу память о выжив­ших в страш­ные годы репрес­сий и донес­ших до нас кра­соту пра­во­слав­ной веры.

Запла­тив­шие жизнью своей за вер­ность Христу и Его Церкви были муче­ни­ками, а про­нес­шие эту веру через все испы­та­ния и иску­ше­ния и остав­ши­еся в живых стали испо­вед­ни­ками. Трудно даже вооб­ра­зить себе, что ста­лось бы с нашим Оте­че­ством, если бы испо­вед­ники 20‑х, 30‑х и после­ду­ю­щих годов не соблюли пра­во­слав­ную веру в нашем народе! Послед­ствия этого были бы ката­стро­фичны для нашего наци­о­наль­ного, духов­ного и рели­ги­озно-куль­тур­ного само­со­зна­ния. Опу­сто­шен­ные, изве­рив­ши­еся люди, утра­тив­шие Бога и духов­ный имму­ни­тет, стали бы сего­дня легкой добы­чей лже­учи­те­лей и псев­до­мис­си­о­не­ров, сле­тев­шихся на нашу землю со всех концов света. И потому ныне в знак при­зна­тель­но­сти и бла­го­дар­но­сти мы скло­няем головы как перед памя­тью тех, кто остался верен Христу даже до смерти, так и перед испо­вед­ни­че­скими тру­дами тех, кто сберег и через деся­ти­ле­тия неслы­хан­ных гоне­ний пронес искру Пра­во­слав­ной веры. Ныне искра, воз­го­рев­шись в пла­мень, согре­вает и вдох­нов­ляет наш пра­во­слав­ный народ, укреп­ляет его в борьбе с грехом и ложью, помо­гает пре­одо­ле­вать соблазны лже­уче­ний и давать отпор тем, кто стре­мится ото­рвать его от родной почвы.

Далеко не слу­чайно то, что завер­ша­ю­щая из свода Запо­ве­дей Бла­женств посвя­щена гони­мым за Христа. Ибо при­ни­мая хри­сти­ан­ское учение и сверяя с ним свою жизнь, мы зани­маем совер­шенно опре­де­лен­ную пози­цию в клю­че­вом кон­фликте всех времен – борьбе Бога с диа­во­лом, сил добра с силами зла. А рато­бор­ство с князем тьмы, со злым нача­лом и могу­ще­ствен­ной ложью, равно как и испо­ве­да­ние Истины Хри­сто­вой, – дело вовсе не без­опас­ное. Ибо зло не без­раз­лично к миру и чело­веку, не ней­трально: оно под­ка­ра­у­ли­вает и уязв­ляет тех, кто бро­сает ему вызов.

Запо­ведь о гони­мых за Христа отли­ча­ется от всех осталь­ных. Срав­ним ее с пред­ше­ству­ю­щей: “Бла­женны изгнан­ные за правду, ибо их есть Цар­ство Небес­ное”.

То есть блажен тот, кто постра­дал за правду: воз­да­я­ние ему уго­то­вано на Небе­сах. Запо­ведь же о пре­тер­пев­ших ради Христа звучит иначе: “Бла­женны вы, когда будут поно­сить вас и гнать и вся­че­ски непра­ведно зло­сло­вить за Меня”.

То есть бла­женны не в жизни буду­щей, но уже в тот самый момент, когда пре­тер­пе­ва­ются гоне­ния за Христа. Но тогда почему бла­женны? Да потому, что именно в момент наи­боль­шего напря­же­ния чело­ве­че­ских сил в сто­я­нии за правду Божию откры­ва­ется пол­нота этой правды. Не слу­чайно Вера, Надежда и Любовь оста­лись верны Христу даже в муках. Потому что в момент испо­вед­ни­че­ства, в страш­ный миг испы­та­ний с ними пре­бы­вал Сам Гос­подь.

Если мы при­ни­маем Запо­веди Бла­женств, то мы при­ни­маем Самого Христа. А это значит, что нашим высшим зако­ном и нашей высшей прав­дой явля­ется нрав­ствен­ный идеал хри­сти­ан­ства, за кото­рый мы должны быть готовы постра­дать, обре­тая и в этом идеале, и в его испо­ве­да­нии пол­ноту жизни.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки