Не ходить в храм – как жить без воздуха<br><span class="bg_bpub_book_author">Пол Гренье</span>

Не ходить в храм – как жить без воздуха
Пол Гренье

Пол Гре­нье – при­хо­жа­нин Свя­то-Иоан­но-Пред­те­чен­ско­го собо­ра в Вашинг­тоне. Окон­чил три маги­стра­ту­ры: по гео­гра­фии, меж­ду­на­род­ным отно­ше­ни­ям и советологии.

С Полом и его семьёй позна­ко­ми­лась почти 20 лет назад. Пол и его жена Свет­ла­на – актив­ные при­хо­жане, все­гда участ­ву­ют в еже­год­ных рус­ских база­рах (хра­мы в США живут на пожерт­во­ва­ния при­хо­жан, про­да­жи еды, поде­лок во вре­мя наци­о­наль­ных фести­ва­лей, база­ров, кон­цер­тов и так далее), помо­га­ют на при­хо­де, вели заня­тия в вос­крес­ной школе.

О сво­ём при­хо­де в пра­во­слав­ную веру спе­ци­аль­но для Азбу­ки веры.

Не ходить в храм – как жить без воздуха

– Пол, мож­но рас­ска­зать немно­го о сво­ей семье?

– Я родил­ся в Кали­фор­нии, в реги­оне, кото­рый сей­час назы­ва­ет­ся Сили­ко­но­вая доли­на, а в то вре­мя – доли­ной Сан­та-Кла­ра. Тогда это было очень кра­си­вое, зеле­ное и спо­кой­ное место – не то, что сего­дня. Мой отец, Ричард Гре­нье, по про­ис­хож­де­нию фран­цуз­ский кана­дец, хотя вырос в шта­те Мас­са­чу­сетс. Он – то есть, ком­па­ния, на кото­рую он рабо­тал – стро­ил фаб­ри­ки, боль­ни­цы, музеи, тор­го­вые цен­тры – всё под­ряд. Отец думал толь­ко об этом, любил свою про­фес­сию. Моя мать, Бри­гит­та Гре­нье (деви­чья фами­лия – Сорер), роди­лась в сто­ли­це Австрии, а затем, с три­на­дца­ти лет (её роди­те­ли с ней и её сест­рой убе­жа­ли из стра­ны в 1938 году) рос­ла в Нью-Йор­ке, учи­лась в Колум­бий­ском уни­вер­си­те­те, где полу­чи­ла сте­пень маги­стра по исто­рии. Мать была из совер­шен­но дру­го­го мира, чем мой отец, хотя они и были свя­за­ны като­ли­че­ской верой. Мать пре­по­да­ва­ла исто­рию стар­ше­класс­ни­кам, не на пол­ную ставку.

– Вы были кре­ще­ны в като­ли­че­стве. Сколь­ко Вам лет тогда было?

– Меня кре­сти­ли като­ли­ком даже два раза – пер­вый раз в рако­вине нашей кух­ни. Мне было все­го несколь­ко недель, и в то вре­мя цир­ку­ли­ро­ва­ла страш­ная эпи­де­мия грип­па, мно­гие уми­ра­ли – боль­ше в про­цент­ном отно­ше­нии, если не оши­ба­юсь, чем сего­дня. Как бы то ни было, у меня была очень высо­кая тем­пе­ра­ту­ра, мама испу­га­лась и позво­ни­ла свя­щен­ни­ку, кото­рый дал ей по теле­фо­ну инструк­ции, как меня кре­стить. Она меня кре­сти­ла. Потом, через пару меся­цев, меня сно­ва кре­сти­ли в церк­ви, что­бы не было сомне­ния, вышло ли всё пра­виль­но в пер­вый раз. Види­мо, пере­вы­пол­ни­ли план. Я был доста­точ­но типич­ным ребён­ком, хотя читал рели­ги­оз­ную лите­ра­ту­ру с огром­ным инте­ре­сом: Биб­лию (с кар­тин­ка­ми, на дет­ском язы­ке), мно­го раз пере­чи­ты­вал житие свя­то­го Фран­цис­ка. Где-то в семь-восемь лет, мама меня позна­ко­ми­ла с дет­ски­ми рас­ска­за­ми Тол­сто­го, а уже когда мне было око­ло 10–11 лет, я сам нашёл в биб­лио­те­ке кни­гу Ф. М. Досто­ев­ско­го «Иди­от». Про­чи­тал с огром­ным инте­ре­сом, хотя пони­мая, навер­ное, дале­ко не всё. При­влек­ло моё вни­ма­ние само назва­ние про­из­ве­де­ния. Как млад­ший из четы­рёх детей, я часто чув­ство­вал себя дура­ком по срав­не­нию с мои­ми бра­том и сёст­ра­ми. Сра­зу мне понра­ви­лись рус­ские име­на, их зву­ча­ние, любил про­из­но­сить вслух имя авто­ра: Fyo-dor Mi-khai-lovich Dostoevsky! Гор­дил­ся тем, что смог выго­ва­ри­вать столь слож­ное имя. Но где-то в под­со­зна­нии я понял, что здесь рас­кры­ва­ет­ся какая-то тай­на о жиз­ни. Во вся­ком слу­чае, что здесь откры­ва­ет­ся что-то гораз­до более инте­рес­ное, чем тот скуч­ный мир тор­го­вых цен­тров, раз­го­во­ров о бейс­бо­ле, теле­ви­де­нии и маши­нах, кото­рые меня окружали.

– Были ли у Вас духов­ные поис­ки – дру­гие рели­гии, практики?

– Как часто быва­ет, когда был под­рост­ком, я на какое-то вре­мя стал вро­де ате­и­стом. Это слу­чи­лось не из-за како­го-то вли­я­ния извне на меня. В те вре­ме­на моло­дёжь в Кали­фор­нии часто инте­ре­со­ва­лась восточ­ны­ми рели­ги­я­ми, дзен-буд­диз­мом осо­бен­но. А я тогда, с одной сто­ро­ны, инте­ре­со­вал­ся девуш­ка­ми, а с дру­гой сто­ро­ны, мне пока­за­лись интел­лек­ту­аль­но не убе­ди­тель­ны­ми рас­ска­зы моих учи­те­лей (я учил­ся в като­ли­че­ской шко­ле) о Боге. Обра­тил меня обрат­но к вере инду­изм. Пере­став быть ате­и­стом, я уже был опять открыт к сло­ву хри­сти­ан­ства… в том числе.

– Вы кре­сти­лись в пра­во­сла­вии вме­сте с женой Све­той и сыном. Мож­но рас­ска­зать, как это про­изо­шло, что повлияло?

– Мы со Све­той тогда были уже жена­ты несколь­ко лет. Когда буду­щая жена выеха­ла из СССР в 1979 году, она, что неуди­ви­тель­но, была чело­ве­ком без вся­кой рели­ги­оз­ной тра­ди­ции, в том смыс­ле, что её роди­те­ли были неве­ру­ю­щи­ми, она вырос­ла вро­де бы совсем вне Церк­ви. Хотя к тому вре­ме­ни я уже несколь­ко лет не был актив­ным като­ли­ком, у меня не было ни чув­ства отчуж­ден­но­сти, ни враж­деб­но­сти к Рим­ской Церк­ви. В то же вре­мя, я очень хотел, что­бы было един­ство в моей семье – что­бы мы все, жена, дети, ходи­ли в одну цер­ковь, под­дер­жи­ва­ли и испо­ве­до­ва­ли одну веру. В те годы, я уже учил­ся несколь­ко лет по про­грам­ме о Рос­сии при Колум­бий­ском уни­вер­си­те­те, и был доволь­но-таки погру­жен в рус­скую фило­соф­скую шко­лу хри­сти­ан­ско­го пла­то­низ­ма (для меня В. С. Соло­вьёв в первую оче­редь имен­но хри­сти­ан­ский пла­то­нист). Я знал, что я уже люб­лю, или, ну, ска­жем, как мини­мум, смо­гу полю­бить рус­скую духов­ность. Я с дет­ства был веру­ю­щим хри­сти­а­ни­ном, так что стать в тот момент пра­во­слав­ным было для меня малень­ким шагом. А для Свет­ла­ны, всё это обо­зна­чи­ло бы при­об­ре­сти что-то почти совсем новое – то есть, сде­лать очень боль­шой шаг. Мне было оче­вид­но, что это мой долг объ­еди­нить мою семью вокруг пра­во­слав­ной веры. Прав­да, при­вык­нуть к новой литур­гии и так дол­го сто­ять было для меня сна­ча­ла труд­но, и я бун­то­вал чуть-чуть. Но потом при­вык. Для меня нет ниче­го важ­нее или кра­си­вее, чем рус­ская пра­во­слав­ная литур­гия.

Не ходить в храм – как жить без воздуха

– Вы мно­го чита­е­те, зна­е­те клас­си­ку, какие писа­те­ли, фило­со­фы на Вас ока­за­ли влияние?

– Чте­ние духов­ной лите­ра­ту­ры было не систе­ма­тич­ным – сме­шан­ным. Когда я был под­рост­ком, как уже упо­мя­нул, было вре­мя поте­ри веры. В после­ду­ю­щие годы, как раз это было мод­но в Кали­фор­нии, я читал мно­го духов­ной лите­ра­ту­ры Восто­ка. Напри­мер, был попу­ля­рен Алан Уотс, бри­тан­ский фило­соф, пере­вод­чик, кото­рый мно­го писал о восточ­ных религиях.

Я так­же был увле­чен Лао-цзы, чью клас­си­че­скую кни­гу «Дао Дэ Цзин» я мно­го раз читал, когда мне было 16 лет.

Я так­же читал и узна­вал о меди­та­ции инду­сов, осо­бен­но Пара­ма­хан­сы Йогананды.

Это выве­ло меня из мое­го мате­ри­а­ли­сти­че­ско­го сту­по­ра и помог­ло научить меня молиться.

Поз­же, когда я открыл для себя рус­ских фило­со­фов, таких как отец Сер­гий Бул­га­ков, отец Павел Фло­рен­ский, Вла­ди­мир Соло­вьёв, Нико­лай Лос­ский, я почув­ство­вал опре­де­лён­ную пре­ем­ствен­ность: мне кажет­ся, что все они при­над­ле­жат к неко­е­му «све­ту с Восто­ка» , чему-то, что, хотя и не «ирра­ци­о­наль­но», нахо­дит­ся за пре­де­ла­ми скуч­ной интел­лек­ту­аль­но­сти, кото­рая подав­ля­ет реаль­ный духов­ный опыт.

С гру­стью узнал о недав­ней смер­ти Свет­ла­ны Лурье, кото­рая, как мне кажет­ся, пыта­лась про­дол­жить с того места, где закон­чи­лась шко­ла Аве­рин­це­ва: её целью было зано­во осно­вать соци­аль­ную мысль на новом, духов­ном язы­ке и логике.

– Есть ли люди, о кото­рых Вы бы хоте­ли рассказать?

– Важ­ный момент – серия встреч с кон­крет­ны­ми людь­ми, кото­рые явля­ют­ся при­ме­ром пре­об­ра­же­ния чело­ве­че­ско­го серд­ца после того, как оно научит­ся молить­ся. Такие встре­чи, бесе­ды слиш­ком лич­ные, что­бы рас­ска­зы­вать о них, тем не менее, для меня они зна­чи­ли мно­гое. О чём я могу рас­ска­зать – это вли­я­ние пра­во­слав­ных служб, Литур­гии. Сна­ча­ла я сопро­тив­лял­ся, подоб­но­му дикой лоша­ди. Осо­бен­ность литур­гии в том, что никто не при­хо­дит и не удер­жи­ва­ет вас. Во вся­ком слу­чае, никто не под­тал­ки­вал меня при­хо­дить на служ­бы. В пра­во­сла­вии мож­но вхо­дить в храм и выхо­дить из церк­ви сколь­ко угод­но. Я был сво­бод­ным и чув­ство­вал себя совер­шен­но сво­бод­ным (отча­сти поэто­му я люб­лю тра­ди­ци­он­ную рус­скую цер­ковь без ска­мей). Я часто горь­ко жало­вал­ся на то, что у меня болят ноги от дол­го­го сто­я­ния. Но я обна­ру­жил, что со вре­ме­нем литур­гия усми­ря­ет или укро­ща­ет нас. Дикая лошадь не при­спо­соб­ле­на к сед­лу, никто её ни к чему не при­нуж­да­ет и не наде­ва­ет на неё уздеч­ку. Про­ис­хо­дит то, что дикая лошадь посте­пен­но, и совер­шен­но само­сто­я­тель­но, обна­ру­жи­ва­ет, что она не может обой­тись без литур­гии и не хочет без неё обхо­дить­ся. Её сопро­тив­ле­ние пре­одо­ле­ва­ет­ся кра­со­той молитв, зву­ка­ми хора, поэ­зи­ей, кото­рая тро­га­ет ваше серд­це до глу­би­ны души. Во вре­мя пас­халь­но­го цик­ла, напри­мер, во вре­мя про­по­ве­ди Иоан­на Зла­то­уста на Пас­ху, кото­рая, навер­ное, явля­ет­ся одним из самых кра­си­вых отрыв­ков во всём чело­ве­че­ском язы­ке, гла­за напол­ня­ют­ся сле­за­ми толь­ко от одной красоты…

Или, гово­ря в дру­гом клю­че: рус­ские ико­ны. Или кар­ти­ны рус­ских худож­ни­ков, к кото­рым я воз­вра­ща­юсь вновь и вновь, когда бываю в Москве в Тре­тья­ков­ской гале­рее. Или опе­ра «Борис Году­нов». Или сюи­та Г. Сви­ри­до­ва «Метель».

В луч­шем рус­ском искус­стве есть что-то от веч­ной жен­ствен­но­сти. В той мере, в какой это при­во­дит нас в сопри­кос­но­ве­ние с веч­ной жен­ствен­но­стью, это явля­ет­ся чем-то духов­ным и религиозным.

Чем доль­ше я живу, тем более оче­вид­ным мне кажет­ся, что жен­ское нача­ло в самом пря­мом смыс­ле это­го сло­ва рас­кры­ва­ет важ­ней­ший аспект Бога: Бог – как чистая милость и мило­сер­дие, забо­та, любовь, как чистое вели­ко­ду­шие. Я нахо­жу это каче­ство в высо­чай­ших про­яв­ле­ни­ях рус­ско­го искус­ства, неза­ви­си­мо от жан­ра. Это, конеч­но, не уни­каль­но для рус­ско­го искус­ства, но это нечто характерное.

Не ходить в храм – как жить без воздуха

– Счи­та­е­те ли себя спа­сён­ным после при­хо­да к православию?

– Мне этот язык несколь­ко чужд. Ведь, в молит­ве «Отче Наш», мы обра­ща­ем­ся к Гос­по­ду Богу от име­ни нас, гово­рим: «Отче Наш», а не «Отче Мой». Обра­ща­ем­ся от име­ни нас всех, а не от име­ни себя, как инди­ви­ду­у­ма. Луч­ше ска­зать, что я глу­бо­ко бла­го­да­рен пра­во­сла­вию, и что я люб­лю нашу церковь.

– Сей­час в прес­се (рос­сий­ской) нема­ло нега­тив­ной инфор­ма­ции о иерар­хах Церк­ви. Самое рас­про­стра­нён­ное – свя­щен­ни­ки на «Мер­се­де­сах» с доро­ги­ми часа­ми. Вли­я­ет ли такая инфор­ма­ция на Вашу веру?

– Я в кур­се об этом, но дол­жен ска­зать чест­но, что это не вли­я­ет на мою веру. Я согла­сен, что нехо­ро­шо свя­щен­ни­кам стре­мить­ся к бур­жу­аз­но­му обра­зу жиз­ни или катать­ся на очень доро­гих маши­нах. Но Цер­ковь – это мы все. Один свя­щен­ник как-то (отец Алек­сандр Шме­ман) напи­сал, что есть в жиз­ни толь­ко одна тра­ге­дия: не стать свя­тым. Зачем нам, хри­сти­а­нам, всё вре­мя жало­вать­ся, что кто-то дру­гой ещё не стал святым?

На запа­де уже 20 лет толь­ко и дела­ют, что посто­ян­но ука­зы­ва­ют на кор­рум­пи­ро­ван­ных свя­щен­ни­ков. Да, они были, и они есть. Но такие «пло­хие» свя­щен­ни­ки все­гда были в Церк­ви. Во все вре­ме­на. Но рядом с ними все­гда были, и сей­час есть, совер­шен­но заме­ча­тель­ные слу­жи­те­ли. Нетруд­но понять, поче­му кое-кому выгод­но обра­щать наше вни­ма­ние всё вре­мя толь­ко на про­бле­ма­тич­ные, нега­тив­ные при­ме­ры сре­ди иерар­хов и священников.

– Неред­ко люди гово­рят: необя­за­тель­но ходить в храм, глав­ное, что­бы Бог был в душе… Что Вы ска­за­ли бы таким людям?

– Для меня лич­но, не ходить в цер­ковь регу­ляр­но, это так же невоз­мож­но и неже­ла­тель­но, как пере­стать мыть­ся. Или даже жить без воз­ду­ха. Я так и не могу, и не хочу.

Бесе­до­ва­ла Алек­сандра Грипас

Комментировать

*

1 Комментарий

  • Свет­ла­на, 05.02.2022

    Доб­рый день,подскажите пожалуйста,можете дать любые кон­так­ты пра­во­слав­ных в США ?

    Ответить »
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки