Молитва и доброта

архи­манд­рит Савва (Мажуко)

Мысль о посте всегда будит лёгкую грусть. Нет, не о моро­же­ном и пиро­гах я жалею. Хотя чув­ству­ется вина и перед ними. Будто в спину тебе, ухо­дя­щему с голо­вой в аскезу, слы­шится крот­кий упрёк: «На кого же ты нас поки­нул? Кто тебя пожа­леет – оди­но­кого, голод­ного?»

Гово­ря­щие пироги! Дове­дён­ное до отча­я­ния моро­же­ное! Как же я без вас? Как вы без меня? Сырные плюшки, стыд­ли­вые кек­сики, обма­ну­тые торты. Когда ещё уви­димся?

Но как же без поста? Ведь это время для духов­ного труда. А если я не буду тру­диться, совсем про­паду. Про­стите, милые сердцу торты, потер­пите, плюшки, пре­дан­ное до послед­него моро­же­ное, – верь в меня, будут у нас ещё свет­лые деньки!

Шучу. Посме­и­ва­юсь. Конечно же, грусть не от раз­луки с пиро­гами.

Есть в нашей церкви давно опре­де­лён­ный годо­вой ритм духов­ных упраж­не­ний. Четыре боль­ших поста риф­муют этот повто­ря­ю­щийся цикл: Вели­кий, Петров, Успен­ский и Рож­де­ствен­ский. Четыре раза в год насту­пает для всех и каж­дого время при­ве­сти себя в поря­док, вер­нуть утра­чен­ную форму, обре­сти поте­рян­ное содер­жа­ние. Своего рода воен­ные сборы – чтобы не рас­слаб­ля­лись воины Хри­стовы, «дер­жали марку».

Отчего же грусть? «Воен­ные сборы» – это весело, инте­ресно, это бодрит и ожив­ляет. Разве не так? Это всё понятно и душу радует, но ведь – не ста­нов­люсь я от этого лучше! Пощусь, молюсь, посе­щаю службы, каюсь – а где же оно, это иско­мое обнов­ле­ние? Такое чув­ство, что я топ­чусь на месте, а порой кажется, что ста­нов­люсь хуже от всех этих духов­ных упраж­не­ний. Сер­жусь. Нерв­ни­чаю. Может, не стоит и браться? Или делаю я что-то не так?

Есть у меня при­я­тель, рев­ност­ный хри­сти­а­нин. Хотя и недавно начал ходить в храм, но в ритм цер­ков­ной жизни вошёл с живым энту­зи­аз­мом, кото­рый никак не раз­де­ляет его супруга – чело­век абсо­лютно нецер­ков­ный, но трез­вый и отзыв­чи­вый. Добрая жена. Но при­я­тель как-то на неё пожа­ло­вался:

– Пред­став­ля­ете, батюшка, она мне гово­рит: опять поститься соби­ра­ешься? Что же ты всё постишься да на службы ходишь, а дома руга­ешься, как и раньше? Молишься, а не меня­ешься!

Опыт­ный поле­мист знает: пере­спо­рить жен­щину невоз­можно. Лучший способ пере­спо­рить даму – натра­вить на неё другую даму. Но тут не стоит пре­пи­раться. Супруга ока­за­лась про­зор­ли­вой. Какие верные слова!

Спа­сибо этой чуткой жен­щине – она нашла точное опре­де­ле­ние, она озву­чила про­блему. Молишься, а не меня­ешься! Постишься, а добрее не ста­но­вишься! Почему мы не меня­емся? – вот глав­ный вопрос! Причём не меня­емся в лучшую сто­рону?

Мы легко можем раз­доб­реть постом, но подоб­реть – редко. Почему пост не делает нас добрее? Почему наши духов­ные упраж­не­ния оста­ются такими бес­плод­ными? Что мы делаем не так?

Самое глав­ное, что нужно усво­ить: пост – это не цель, а сред­ство, и как у сред­ства у него под­чи­нён­ная роль. При­рода поста и молитвы как духов­ных упраж­не­ний уни­вер­сальна – в каждой раз­ви­той рели­гии или духов­ной школе, напри­мер, фило­соф­ской, непре­менно есть набор таких духов­ных упраж­не­ний, кото­рые помо­гают чело­веку под­чи­нить своё тело и эмоции духу.

Конечно, в зави­си­мо­сти от рели­ги­оз­ного или фило­соф­ского учения харак­тер и сами задачи этих духов­ных упраж­не­ний могут отли­чаться и отли­ча­ются кар­ди­нально. Молитва и пост буд­ди­ста – это нечто абсо­лютно иное, чем пост и молитва хри­сти­а­нина. Буд­дист тоже молится, а постится порой гораздо жёстче, чем любой из пра­во­слав­ных мона­хов. Но с еван­гель­ской точки зрения все эти буд­дист­ские упраж­не­ния не только бес­плодны, но и вредны. У нас раз­нятся не только мотивы, но и постав­лен­ные перед подвиж­ни­ками задачи.

В Еван­ге­лии нет запо­веди вычи­ты­вать вечер­ние молитвы или соблю­дать Успен­ский пост, нет там и чино­по­сле­до­ва­ния вечерни и упо­ми­на­ния о каноне к при­ча­стию. Аске­ти­че­ские упраж­не­ния и пра­вила создали люди, что никак не ума­ляет цен­но­сти этих правил. Аскеза – опыт Церкви, куп­лен­ный потом и кровью многих поко­ле­ний подвиж­ни­ков, искав­ших пра­виль­ные пути стя­жа­ния Свя­того Духа Божьего. Это Дух под­лин­ной и бес­ко­рыст­ной любви к Богу и людям.

Еван­ге­лие – икона Христа, по образу Кото­рого мы должны научиться жить, мыс­лить и дей­ство­вать. Хри­стос – Вопло­щён­ный Бог-Чело­ве­ко­лю­бец, заве­щав­ший нам научиться любить людей, жить по правде, быть верным Богу, и в поступ­ках своих и помыш­ле­ниях быть, как наш Бог – снис­хо­ди­тель­ными и мило­серд­ными. Это и есть цель нашей духов­ной жизни. Если уж совсем просто – стать добрее, стя­жать под­лин­ную доб­роту и сердце милу­ю­щее. Это – цель. А средств к её дости­же­нию обна­ру­жено в мно­го­ве­ко­вом цер­ков­ном опыте немало, и все они, к сожа­ле­нию, вещи труд­ные и мало­при­ят­ные.

Мой педа­гог по вокалу часто повто­рял: «Самое опас­ное для голоса – не петь». Если ты в чём-то пре­успел, тебе обя­за­тельно нужно под­дер­жи­вать форму.

Этот прин­цип рас­про­стра­ня­ется и на спортс­ме­нов, и на музы­кан­тов, на пере­вод­чи­ков и даже поли­ти­ков. Мы вынуж­дены посто­янно сопро­тив­ляться инер­ции мышц, слов, эмоций. Хоро­ший пиа­нист каждый день напо­ми­нает своим паль­цам, кто у них хозяин, не даёт им рас­сла­биться, потому что очень легко поте­рять нужный навык и одна­жды потер­петь неудачу в схватке с инстру­мен­том.

Как люди веру­ю­щие, мы тоже нуж­да­емся в под­дер­жа­нии формы. Если угодно, молитва тре­бует про­фес­си­о­на­лизма, кото­рый не мыслим без посто­ян­ства и при­нуж­де­ния, без сле­до­ва­ния задан­ному ритму. «Цар­ство Небес­ное силою берётся, и упо­треб­ля­ю­щие усилие вос­хи­щают его» (Мф.11:12).

Однако всегда сле­дует напо­ми­нать, что молитва и пост – сред­ства, а не цель. Они должны спо­соб­ство­вать чело­веку в стя­жа­нии Свя­того Духа Божия, Духа любви и доб­роты, потому что своими силами мы нико­гда не сможем быть под­линно доб­рыми и любя­щими. Если эта цель выпа­дает из гори­зонта подвиж­ника, всё подвиж­ни­че­ство пре­вра­ща­ется в абсурд­ную раз­но­вид­ность спорта: пост ради поста, молитва ради вычитки, когда вся радость поста заклю­ча­ется в эмо­ци­о­наль­ном ком­форте – я всё сделал, как поло­жено.

Дости­же­ни­ями в посте может похва­литься спортс­мен, но не хри­сти­а­нин. Можно даже осво­ить тех­но­ло­гию сер­деч­ной молитвы – здесь тоже есть своя тех­ника, но без обнов­ле­ния сердца, без стя­жа­ния мило­сер­дия и любви, без доб­роты это будет всего лишь ори­ги­наль­ный навык, сродни трюкам мне­мо­ни­стов и фокус­ни­ков.

Однако даже если цель поста и молитвы не уте­ряна, всё же сле­дует пом­нить, что доб­роте надо учиться и понуж­дать себя не только к посту и молитве, но и к мило­сер­дию, неж­но­сти, при­вет­ли­во­сти. Мы сми­ряем себя в молитве и огра­ни­чи­ваем в телес­ных уте­ше­ниях, чтобы, вырвав­шись из пут соб­ствен­ных ощу­ще­ний, раз­гля­деть рядом с собой живых и уяз­ви­мых людей, тос­ку­ю­щих по доб­рому слову, искрен­ней улыбке или сочув­ствию.

Еван­ге­лие, говоря о при­нуж­де­нии, имеет в виду не только молит­вен­ное или пост­ни­че­ское при­нуж­де­ние. Гораздо важнее при­нуж­де­ние к доб­роте. Сле­дует застав­лять себя быть при­вет­ли­вым, отзыв­чи­вым, вни­ма­тель­ным и пре­ду­пре­ди­тель­ным, неустанно рабо­тать над этим, поста­раться стать – пусть вас не испу­гает эта фраза – про­фес­си­о­наль­ным в доб­роте и этот бла­го­род­ный про­фес­си­о­на­лизм посто­янно под­дер­жи­вать.

Доб­ро­де­тели не при­хо­дят даже по молит­вен­ному про­ше­нию, над ними сле­дует долго и кро­пот­ливо тру­диться и, глав­ное, не бояться этого труда. И потому так странно и отрадно читать у пре­по­доб­ного Мака­рия Еги­пет­ского, извест­ного молит­вен­ника и пост­ника: «Если кто, не имея молитвы, при­нуж­дает себя к одной только молитве, чтобы иметь ему молит­вен­ную бла­го­дать, но не при­нуж­дает себя к кро­то­сти, к сми­рен­но­муд­рию, к любви, к испол­не­нию прочих запо­ве­дей Гос­под­них, и не забо­тится, не при­ла­гает труда и усилия пре­успеть в них; то, по мере его про­из­во­ле­ния и сво­бод­ной воли, согласно с про­ше­нием его, даётся ему иногда отча­сти бла­го­дать молит­вен­ная, но по нравам оста­ётся он таким же, каким был и прежде. Не имеет он кро­то­сти, потому что не взыс­кал труда и не при­уго­то­вил себя соде­латься крот­ким; не имеет сми­рен­но­муд­рия, потому что не просил и не при­нуж­дал себя к тому; не имеет любви ко всем, потому что, прося молитвы, о сем не поза­бо­тился и не пока­зал усилия»1.

Вот откуда грусть – ока­зы­ва­ется, можно даже молиться крепко и пла­менно и оста­ваться зло­деем. Это никуда не годится. Так я стану спортс­ме­ном в рели­гии, могу даже высту­пать в состя­за­нии с буд­ди­стом – кто кого пере­мо­лит и пере­по­стит – только что же во мне от Христа? Узнает ли Он во мне Своего сына и тру­же­ника, если я, увлек­шись аске­зой, совсем поза­был о доб­роте и любви к людям?

И тут неожи­данно: тогда каков смысл молитвы? Не сле­дует ли нам всё своё вни­ма­ние сосре­до­то­чить на кор­рек­ции мыслей и поступ­ков, – чтобы стать доб­рыми – это и будет духов­ным упраж­не­нием?

А вы про­бо­вали не молиться? Попро­буйте. Хотя бы для того, чтобы на всю жизнь запом­нить, как черст­веет, высы­хает без молитвы душа, и сколько труда потом тре­бу­ется, чтобы ожи­вить её. Без молитвы наши усилия о доб­роте пре­вра­тятся в дешё­вый пси­хо­тре­нинг, кото­рый всё же не при­ве­дёт ни к чему, потому что добро без молит­вен­ного усилия всегда пре­вра­ща­ется в лице­ме­рие.

А как же пост? Не лишний ли он в таком случае?

Молитвы просит не только душа, но и тело, оно тоже высы­хает без молит­вен­ного освя­ще­ния, но при­об­щиться молитве тело не может без само­огра­ни­че­ния. Нельзя тело оста­вить без молитвы. Это будет уж совсем жестоко. Такие вещи понятны даже гово­ря­щим пиро­гам. Они в этом толк знают, а потому и про­щают нам, малень­ким пост­ни­кам, наше скром­ное подвиж­ни­че­ство.


При­ме­ча­ние:

1 Прп. Мака­рий Вели­кий. Наставления// Доб­ро­то­лю­бие. М., 1905, том 1, с. 204–205

“На руках у Бога”, архим. Савва (Мажуко), 2018 г. “Никея”, “Пра­во­сла­вие и мир”.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки