О земных предках Господа нашего Иисуса Христа

про­то­ди­а­кон Иоанн Шевцов

 — В эфире пра­во­слав­ного теле­ка­нала «Союз» «Беседы с батюш­кой». В студии Михаил Каре­лин. Здрав­ствуйте, доро­гие братья и сестры. Пред­став­ляю вам нашего сего­дняш­него гостя — это клирик боль­нич­ного храма свя­того бла­го­вер­ного царе­вича Димит­рия при 1‑ой город­ской боль­нице г. Москвы, про­то­ди­а­кон Иоанн Шевцов.

Здрав­ствуйте, отец про­то­ди­а­кон.

 — Здрав­ствуйте, Михаил, здрав­ствуйте, доро­гие теле­зри­тели!

 — Доро­гие друзья, в эти свя­точ­ные дни мы — созда­тели про­граммы, хотим при­со­еди­ниться к поздрав­ле­нию с Рож­де­ством Хри­сто­вым, кото­рое вы уже слы­шали, и сами желали своим близ­ким — и каж­дому по отдель­но­сти, и всем вместе здо­ро­вья духов­ного, здо­ро­вья телес­ного, и желаем вам помощи Божией во всех ваших делах и начи­на­ниях. И конечно же, в эти дни в наших бесе­дах мы не можем обойти своим вни­ма­нием фигуру Гос­пода нашего Иисуса Христа. Пого­во­рим мы сего­дня о Его земных пред­ках. Отец Иоанн, как чело­ве­че­ство гото­ви­лось к при­ше­ствию Мессии, зачем потре­бо­ва­лась вся исто­рия Вет­хого Завета?

— Прежде всего я хочу при­со­еди­ниться к поздрав­ле­нию, прежде чем отве­тить на вопрос, и хотел бы обра­тить вни­ма­ние наших теле­зри­те­лей на то, что иногда Святки (или Свет­лая Сед­мица) людьми про­во­дится в таких поздрав­ле­ниях, с пением коля­док, но фигура Христа несколько забы­ва­ется. А бого­мыс­лие, раз­мыш­ле­ние — и о Боге, и о том, как Он совер­шает дело нашего спа­се­ния — это своего рода молитва, а мы все при­званы непре­станно молиться. Хоте­лось бы сего­дня обра­титься к теме пред­ков Христа и начать даже несколько раньше — насколько необ­хо­димо при­ше­ствие Христа, для чего Он пришел, что Он должен сде­лать. Конечно, вопросы эти отнюдь не новые, ответы на них дава­лись, и тем не менее, для каж­дого нового поко­ле­ния хри­стиан эти вопросы встают и ответы ищутся. А бого­сло­вие это не мате­ма­тика, не физика, там нет стро­гих теорем, выво­дов, дока­за­тельств, и многие вещи понять и сразу невоз­можно, и до конца невоз­можно. Но как гово­рил св. Гри­го­рий Нис­ский «если я не могу выпить всю реку, это не озна­чает, что я не должен пить столько, сколько мне нужно». Здесь нам даже хорошо быть нена­сыт­ными, стре­миться выпить все более и более.

Начать раз­го­вор о при­ше­ствии Христа хоте­лось бы не с сотво­ре­ния мира, а с сотво­ре­ния людей, точнее — с цели их сотво­ре­ния. А цель эта была дво­я­кой, дву­еди­ной — по отно­ше­нию к самому чело­ве­че­ству, и по отно­ше­нию ко всему твар­ному миру. Люди были созданы Богом совер­шен­ными (по-сла­вян­ски заме­ча­тельно при­во­дятся слова «добро зело») — видел Бог, что все хорошо. Но это совер­шен­ство чело­века было еще несо­вер­шен­ным совер­шен­ством, потому что совер­шен­ство имеет разные сте­пени. Конечно, для нас ныне живу­щих в мире падшем, достиг­нуть того, что имели Адам и Ева может быть пре­де­лом меч­та­ний, но чело­век был при­зван к боль­шему. Чело­век был при­зван к тому, чтобы всю землю сде­лать раем.

Инте­ресно гово­рил об этом один из самых мета­фи­зич­ных отцов Церкви — пре­по­доб­ный Максим Испо­вед­ник. Согласно его словам, в мире суще­ство­вало пять раз­де­ле­ний. Прежде всего, в самом чело­ве­че­ском роде: раз­де­ле­ние на муж­ской пол и жен­ский. Затем на земле: рай и вся прочая земля. Затем суще­ство­вало раз­де­ле­ние на землю и небо чув­ственно. И нако­нец, на мир види­мый, веще­ствен­ный и мир неви­ди­мый, духов­ный. И самое послед­нее раз­де­ле­ние: мир твар­ный и Творец. По слову святых отцов, между Твор­цом и тварью лежала онто­ло­ги­че­ская бездна, бытий­ная бездна. Само совер­шен­ство есть Бог, но чело­век только неко­то­рую сте­пень совер­шен­ства имеет. Люди должны были после­до­ва­тельно эти раз­де­ле­ния пре­одо­ле­вать. Причем, если мы чуть повни­ма­тель­нее взгля­нем на вторую главу Книги Бытия, то сотво­рен Адам и нужен ему помощ­ник. Помощ­ник, соот­вет­ствен­ный чело­веку — и тво­рятся живот­ные. Свя­ти­тель Гри­го­рий Нис­ский очень инте­ресно рас­суж­дает о том, что сам по себе чело­век, в общем, не слиш­ком совер­ше­нен: бегает мед­ленно, лазает плохо, от холода не защи­щен, от жары тоже и так далее. И копать ему трудно, и тяже­стей немного под­ни­мет. Но совсем нет необ­хо­ди­мо­сти чело­веку это делать. Точнее, ее не было, пока не было греха. Живот­ные с радо­стью готовы были все это испол­нить. Кстати, в житиях святых мы часто такое видим. Помните житие еги­пет­ской пре­по­доб­ной Марии Еги­пет­ской — когда нужно было ее похо­ро­нить, авва Зосима не имел инстру­мен­тов и воз­мож­но­сти выко­пать в этой твер­дой земле могилу, то при­хо­дит лев крот­кий, как ягне­нок, и пре­по­доб­ный еще не дого­во­рил своего обра­ще­ния к этому страш­ному живот­ному, а лев уже начал копать эту могилу. Бук­вально только повода ждал, чтобы выпол­нить. Да и Сам Хри­стос в пустыне был со зве­рями. Но помощ­ника, подоб­ному чело­веку, не ока­зы­ва­ется. И тво­рится жена. Люди должны были пло­диться и раз­мно­жаться, и при этом воз­де­лы­вать землю. И как гово­рит пре­по­доб­ный Максим, всегда в себе нося Бога, этот мир себе сде­лать рай­ским садом. Не просто воз­де­лы­вая, делая дикую при­роду куль­тур­ной, а ведь глав­ное отли­чие рая от прочей земли — это то, что там Бог при­сут­ствует в наи­боль­шей сте­пени. Люди, как мы иногда назы­ваем, пре­по­добны и бого­носны, все люди должны были быть бого­нос­ными и сде­лать всю землю раем. Но дальше гово­рит пре­по­доб­ный, по мере воз­рас­та­ния людей это должно было про­изойти не враз, не одно­мо­ментно, по мере этой эво­лю­ции духов­ной люди должны были для своего тела пре­одо­леть вот эту огра­ни­чен­ность земную, самое земное тяго­те­ние, и так соеди­нить небо и землю чув­ственно. А затем рав­но­ан­гель­ным позна­нием объ­еди­нить в себе мир веще­ствен­ный и мир духов­ный. Всю тварь чело­век должен был соеди­нить в себе. И осо­знав, что вне Бога, без Бога ничто не ценно, при­не­сти весь этот мир Богу. «Твоя от Твоих Тебе при­но­ся­щих, от всех и за вся». Вот она, кос­ми­че­ская Литур­гия, так как должно было бы быть.

Но прежде всего чело­век должен был утвер­диться в любви к Богу. И первые люди, как мы знаем, пре­ты­ка­ются в этом. Они видели, что дьявол кле­ве­щет, но захо­тели пове­рить. И когда явился Гос­подь, они вместо того, чтобы каяться, сна­чала некие объ­яс­не­ния дают — я увидел, что я наг и спря­тался — а когда Гос­подь впря­мую спра­ши­вает: не ел ли ты плодов дерева позна­ния добра и зла, — все мы такой ответ, к сожа­ле­нию, давали с вами в своей жизни. «Жена, кото­рую ты мне дал она мне дала от дерева и я ел» (Быт. 3:12). Дала жена, жену дал Бог Адаму — Адам как бы и не вино­ват. К чести жены, она на этот вопрос отве­чает чуть более мягко: «змей обо­льстил меня». Но ведь известно, Кто создал змея в мире, Кто поз­во­лил ему явиться в раю. Люди не каются, и если раньше они отсто­яли от Бога при­ро­дой, то теперь воз­ни­кает грех. И люди не могут остаться в раю. Они совер­шили один грех, они пря­чутся сна­чала друг от друга, делают опо­я­сы­ва­ния, а затем пря­чутся от Бога. И это безу­мие по двум при­чи­нам. С одной сто­роны, Бог везде и спря­таться от Него невоз­можно. С другой сто­роны, ведь самая боль­шой радо­стью в жизни людей было обще­ние с Богом, а теперь они пыта­ются избе­жать этого обще­ния. Чело­ве­че­ское есте­ство, пора­жен­ное грехом, опа­ля­ется неиз­ре­чен­ным светом Боже­ства, и люди должны быть изгнаны в этот мир. Но прежде чем это про­ис­хо­дит, Бог гово­рит уди­ви­тель­ные слова. Обра­ща­ясь к змею, Он гово­рит: «вражду положу между тобой и между женою, между семе­нем твоим и между семе­нем ее; Оно будет пора­жать тебя в голову а ты будешь жалить его в пяту». (Быт.3:20). Семя жены — люди. Семя змея — бесы. Вражда будет. Жалить в пяту — созда­вать некое пре­ты­ка­ние, но оно пре­одо­лимо, а рана в голову — это рана смер­тель­ная. Но, про­дол­жают святые отцы: где семя жены, Одна лишь рож­дает без семени. И поэтому даже в неко­то­рых спис­ках древ­них мы можем про­честь семя «Он» и с боль­шой буквы. Этот текст назы­ва­ется про­то­е­ван­ге­лие, первое Еван­ге­лие. Люди нахо­дятся в раю, они не изгнаны из рая, они даже не услы­шали опре­де­ле­ния о том, что с ними про­изой­дет, что им пред­стоит тру­диться, в болез­нях рож­дать детей, и что конец их жизни — это та земля, из кото­рой они взяты. Но им уже дается надежда. Грех ста­но­вится пре­пят­ствием, кото­рое чело­век пре­одо­леть уже сам не может. Из рая изго­ня­ется и к Богу при­бли­зиться уже ста­но­вится труд­нее и труд­нее. Даже самые лучшие люди Вет­хого Завета — пророк Даниил («муж жела­ний» назы­вает его Цер­ковь) после одного из бывших ему виде­ний три недели болел — такое потря­се­ние было. Что же гово­рить об осталь­ных?

Но в жизнь чело­века входит и еще один враг – смерть, кото­рый совсем не может быть пре­одо­лен, и чело­век должен идти так: смерть – грех — есте­ство. Но если он не пре­одо­лел эту бездну онто­ло­ги­че­скую, будучи без­греш­ным, то бедный чело­век совсем этого не может сде­лать. И вместо Адама пер­вого при­хо­дит Адам второй, при­хо­дит Хри­стос. При­хо­дит, чтобы выпол­нить заду­ман­ное Богом. Планы Божии не то, что планы людей — они не меня­ются, меня­ются спо­собы их осу­ществ­ле­ния. Впро­чем, Богу было ведомо то, что люди согре­шат. И то, как этот план будет при­ве­дён в испол­не­ние, тоже было ведомо. Соб­ственно вет­хо­за­вет­ная исто­рия и ста­но­вится посте­пен­ной под­го­тов­кой к тому, чтобы Спа­си­тель мог прийти в мир. Потому что были, каза­лось бы, для людей непре­одо­ли­мые слож­но­сти — даже в том, чтобы Бог стал чело­ве­ком. Ветхий завет, ока­зы­ва­ется, имеет несколько задач. Прежде всего, этой зада­чей ста­но­вится Божия Матерь – Дева его столь совер­шен­ная и столь чистая душой и телом, что Она может не просто общаться непре­рывно с Богом, но при­нять в Себя Бога и не сго­реть. Один из вет­хо­за­вет­ных обра­зов Божией Матери ‑Неопа­ли­мая Купина — куст горит и не сго­рает в этом пла­мени Боже­ства. Если мы посмот­рим на свя­щен­ную исто­рию, то мы увидим, как посте­пенно выстра­и­ва­ется соб­ственно родо­сло­вие Христа, посто­янно идет про­цесс избра­ния, отсе­че­ния тех, кто не может в нем участ­во­вать. Изби­ра­ются только те, кто дадут про­дол­же­ние этой, если хотите, эста­феты. Это задача очень важная, и навер­ное, самая важная, но она не един­ствен­ная.

 — А что объ­еди­няет всех земных род­ствен­ни­ков – пред­ков, пра­ро­ди­те­лей?

 — Знаете, вообще этот вопрос задать проще, чем на него отве­тить Потому что люди эти очень разные — от вели­ких пра­вед­ни­ков, до, на первый взгляд, непре­одо­ли­мых греш­ни­ков. Навер­ное, одна из самых извест­ных фигур в родо­сло­вии Христа — это Авраам. Ска­зано об Авра­аме, что он пове­рил Богу, и Бог вменил это ему в пра­вед­ность, Авраам назы­ва­ется отцом всех веру­ю­щих. И, навер­ное, вера, как ожи­да­ние того, что чело­век не видит, как некое духов­ное про­зре­ние, знание, вот она явля­ется неким стерж­нем. Вокруг этой веры, вокруг ожи­да­ния того, что придет неко­гда семя жены, кото­рое сотрет главу змия, пора­зит змия в голову, явля­ется этим стерж­нем, неким ство­лом дерева. Потому что на дереве этом вырас­тают иногда пре­крас­ные, но боко­вые, ветви. Скажем, Иосиф Пре­крас­ный — так его Цер­ковь назы­вает, — заме­ча­тель­ный чело­век, он сын Иакова, санов­ник в Египте, одно из глав­ных дей­ству­ю­щих лиц в Книге Бытия, но не его потом­ство ока­зы­ва­ется тем, из кото­рого про­изой­дет Хри­стос, при всех его заме­ча­тель­ных заслу­гах.

Или такой инте­рес­ный пер­со­наж — Мел­хи­се­дек, о кото­ром мы знаем довольно мало, но апо­стол гово­рит что когда Мел­хи­се­дек встре­тил Авра­ама, «Без вся­кого же пре­ко­сло­вия мень­ший бла­го­слов­ля­ется бо́льшим» (Евр.7:7) . Так вот, мень­шим здесь ока­зы­ва­ется даже еще не Авраам (еще Аврам) «высо­кий отец» — Мел­хи­се­дек боль­ший. Но не его потом­ство станет бого­из­бран­ным наро­дом. Не из его потом­ков Хри­стос примет чело­ве­че­ское есте­ство. Этот про­цесс, конечно, таин­ствен­ный, и чело­ве­че­скому разуму во многом непо­нят­ный. Но, тем не менее, именно так Гос­подь это устра­и­вает. Хри­стос гово­рил: «по плодам дерева узна­ете его». По тому, что это задача выпол­ня­лась, мы знаем, что это был самый лучший способ, что это были именно те люди, кото­рые могли бы это создать. Ярким пред­ста­ви­те­лям явля­ется царь Давид. Даже была такая рус­ская пого­ворка «по-давид­ски грешим, да не по-давид­ски каемся». Эти люди падали, но они умели вста­вать. Они умели ска­зать «прости, Гос­поди» так, что слы­шали тут же ответ «и грех твой прощен тебе».

 — Вопрос в студию: В Ветхом Завете крас­ной нитью про­хо­дит, что Адам и Ева начали родо­слов­ную иудеев. Откуда тогда появи­лись негры и китайцы?

 — Книга Бытия нам дает ответ отча­сти, мы не можем про­сле­дить каждый из наро­дов — откуда он берется; не можем про­сле­дить в силу таких, скажем, тех­ни­че­ских про­блем — не сохра­ни­лось об этом рас­ска­зов, они не явля­ются частью Свя­щен­ной исто­рии, а сами эти народы не сохра­нили совсем древ­ние ска­за­ния. Тем не менее, мы можем про­честь о том, что все чело­ве­че­ство про­ис­хо­дит от Ноя и трех его сыно­вей: Сима, Хама и Иафета. Самые извест­ные – семиты, это евреи и арабы; иафе­тиды — это евро­пейцы; насчет хами­тов более слож­ная ситу­а­ция; оче­видно, негры отно­сятся к хами­там. Что каса­ется пред­ста­ви­те­лей Китая, Кореи, Японии, они либо семиты, либо хамиты — пока нет одно­знач­ного ответа, откуда эта мон­го­ло­ид­ная раса берется. Свя­щен­ное Писа­ние ведь не ставит нам задачу рас­ска­зать все и вся, иначе бы оно пре­вра­ти­лось в энцик­ло­пе­дию во много сотен томов — и довольно бес­по­лез­ную, по боль­шому счету. Оно рас­ска­зы­вает нам именно об основ­ной линии, об основ­ной задаче.

Уж коли мы начали гово­рить о трех расах и о бого­из­бран­ном народе, может, мы к нему и перей­дем, потому что он, конечно, играет очень боль­шую роль. Здесь надо пони­мать, что слово «бого­из­бран­ный» не совсем точно. Можно ска­зать, он Богом создан­ный, и созда­ется он сле­ду­ю­щим обра­зом: пра­вед­ный чело­век Аврам вместе со своим отцом, со своей женой жил в Уре Хал­дей­ском. Этот Ур (в Библии при­во­дится карта древ­него мира) вы можете найти ближе к низо­вьям Тигра и Ефрата, неда­леко от их сли­я­ния – одна из древ­ней­ших циви­ли­за­ций шумер­ская здесь суще­ство­вала, затем она стала шумеро-аккад­ской, и вот отсюда при­зы­ва­ется Авраам. Причем мы даже сейчас не можем точно ска­зать, когда это было — конец тре­тьего тыся­че­ле­тия или начало вто­рого тыся­че­ле­тия до Рож­де­ства Хри­стова. Мы знаем, что он при­зы­ва­ется оттуда. И сна­чала вместе со своим отцом и со своим пле­мян­ни­ком Лотом он идет почти на самый север Месо­по­та­мии, в Харран, там его отец умер, и там его Гос­подь при­зы­вает к тому, чтобы он оста­вил землю род­ства своего и шел в землю, кото­рую ему укажет Гос­подь. Надо пони­мать, что это сде­лать было зна­чи­тельно слож­нее, чем сейчас. Мы с вами живем в мире, куль­тура кото­рого зиждется на хри­сти­ан­стве, хотя куль­тура свет­ская в зна­чи­тель­ной сте­пени об этом забыла, и лич­ность чело­века, права чело­века, они нам хорошо известны, о них много гово­рят, есть те, кто их защи­щают, есть те, кто их попи­рает; но древ­ний мир скорее вос­при­ни­мал чело­века как часть семьи, рода, пле­мени. И Авраам должен был уйти из того места, где он был своим, в то место, где он ста­но­вится чужим. Если мы посмот­рим несколько более позд­нюю исто­рию: демо­кра­ти­че­ская Греция, — убий­ство граж­да­нина и при­шельца было не одно и то же. Что гово­рить о Востоке, кото­рый был гораздо менее демо­кра­ти­чен. Здесь Авраам верит Богу и отправ­ля­ется в путе­ше­ствие. Между прочим, Авра­аму в это время было 75 лет. Для нас с вами это, конечно, весьма солид­ный воз­раст, много людей не дожи­вают до него. Но и тогда это был воз­раст нема­лый, хотя Авраам прожил 175 лет — еще меньше поло­вины прошло, и все же чело­век еще уже не юный. Он отправ­ля­ется в землю, кото­рую еще даже не знает. Отправ­ля­ется, полу­чая обе­то­ва­ние, что полу­чит эту землю во вла­де­ние, и от него про­изой­дет вели­кий народ. Зна­чи­тель­ная часть жизни Авра­ама — это ожи­да­ние того, когда Бог испол­нит обе­щан­ное.

Нам будет легче понять, что Авраам, обща­ясь с Богом, даже некие упреки выска­зы­вает — 75 лет ему было, когда он отпра­вился в путь, и 100 лет, когда рож­да­ется Исаак. А земля насле­ду­ется не самим Авра­амом и не Иса­а­ком — только спустя несколько сто­ле­тий евреи должны будут ее еще заво­е­вать. Но Авраам верит Богу, и посте­пенно идет его воз­рас­та­ние. Воз­рас­та­ние в вере, пока он не дости­гает куль­ми­на­ции – собы­тия, кото­рое, навер­ное, совре­мен­ному чело­веку весьма трудно пред­ста­вить. Авра­аму явля­ется Бог и гово­рит ему: «возьми сына твоего, Исаака, пойди на гору, кото­рую Я тебе покажу, и там при­неси Мне его мне в жертву». Отец должен убить сына. Но это не ситу­а­ция Тараса Бульба — я тебя поро­дил и убью. Исаак – сын, кото­рого можно только желать, мы это увидим. Совер­шенно нет ника­кой внеш­ней необ­хо­ди­мо­сти делать это. Но надо пони­мать и сле­ду­ю­щее: что Исаак это вообще смысл жизни Авра­ама, в связи с обе­то­ва­нием о скором рож­де­нии Исаака Гос­подь дает ему это имя — Авраам «отец мно­жеств».

Авраам совер­шает под­лин­ный подвиг. Он посту­пает по-хри­сти­ан­ски за более чем пол­торы тысячи лет до Христа: «кто любит отца или мать или дочь больше Меня, тот Меня не достоин». Авраам ранним утром соби­ра­ется и отправ­ля­ется в путь, три дня шли неболь­шим кара­ва­ном — с тем, чтобы дойти до этой самой горы. Святые отцы гово­рят, что Авраам, едва полу­чив это пове­ле­ние Божие, заклал Исаака в сердце своем сразу же, и эти три дня Исаак для него был как бы умер­шим. Но вот они вос­хо­дят на гору — вспом­ним кар­тинку из «Закона Божьего» — Исаак несет на себе дрова, Хри­стос рядом изоб­ра­жа­ется несу­щим Крест. Причем Исаак спра­ши­вает: «Отец, вот дрова, вот огонь — где же жертва?» Авраам отве­чает: «Гос­подь усмот­рит себе жертву». Такой жерт­вой станет овен, кото­рый запу­тался рогами в кустар­нике. Это жертва имеет неболь­шое зна­че­ние сама по себе. Потому что если чело­век твоего сына не пожа­лел для Бога, то и Бог Своего Сына отдаст за чело­века. Исаак здесь про­об­ра­зует Христа, это мы можем видеть: его как бы трех­днев­ная смерть и вос­кре­се­ние, что он на себе несет орудие своей казни, и в том, что он во всем послу­шен отцу. Исаак был юношей, как мини­мум, он вполне мог просто убе­жать от отца, и все. Но он послу­шен. Это подвиг отца, но это и подвиг сына. И сам Хри­стос разъ­яс­няет нам это. С одной сто­роны, Он гово­рит, что Цар­ство Божие нудится — с трудом берется, подви­гом. И только нуж­нецы – те, кто про­хо­дит этот подвиг, вос­хи­щают его. С другой сто­роны, он гово­рит: «Авраам желал уви­деть день Мой и увидел и воз­ра­до­вался — когда как не здесь». Исаак вос­кре­сает — ведь фак­ти­че­ски Авраам принес в жертву Исаака. Он не нанес послед­ний удар не потому, что он коле­бался, а потому, что его Бог оста­но­вил. Это собы­тие явля­ется важным во всей этой исто­рии не просто своими про­об­ра­зами, а тем, что здесь отец пере­дает это слу­же­ние сыну.

Дальше о жизни Авра­ама рас­ска­зы­ва­ется немного и не подробно. Он сходит со сцены, он сделал свое дело. Теперь свою роль будет играть Исаак — другой инте­рес­ный пра­вед­ник, более близ­кий для совре­мен­ного чело­века, чем Авраам и Иаков. У Исаака была только одна жена и ни одной налож­ницы. Тогда несколько жен и налож­ниц было нормой. Сейчас — опять же под вли­я­нием хри­сти­ан­ства, мы на это смот­рим как на пре­ступ­ле­ние, мно­го­жен­ство кара­ется зако­ном. Исаак живет нор­мами буду­щего, в его жизни очень мало внеш­них собы­тий, таких зна­чи­мых. Его жизнь какая-то сокро­вен­ная, пота­ен­ная. Его отец Авраам прошел от юга Месо­по­та­мии и до юга Египта — прак­ти­че­ски весь древ­ний мир. Сам Исаак стран­ствует на очень неболь­шом клочке Земли. Его сын будет тоже много путе­ше­ство­вать, немало скор­бей пре­тер­пит. Жизнь Исаака более сокры­тая.

Как видите, Гос­подь выби­рает этот народ, создает его, причем пестует его твер­дой рукой. Но иначе невоз­можно. Только так можно прийти к тому, чтобы на земле ока­за­лось это дело. Впро­чем, уже начи­ная с Иакова, а точнее, с его семей­ства, народ начи­нает умно­жаться. У Иакова было две­на­дцать сыно­вей, была дочь Дина – воз­можно, были и другие дочери, но они какой-то роли в Свя­щен­ной исто­рии не сыг­рали, поэтому о них не гово­рится. Инте­ресно — из бра­тьев лучшим был одно­значно Иосиф. Иосиф пре­крас­ный, пра­вед­ный чело­век, совер­шенно уди­ви­тель­ный, его все время как-то уни­жают, при­ни­жают, а он все время воз­но­сится. Гос­подь его воз­но­сит — во всем бла­го­успеш­ный, во всем бла­го­че­сти­вый. Но не из его потом­ства будет избран Спа­си­тель, не его ветвь. Хотя от Иосифа — может быть, не все знают, про­изо­шли два колена – Ефрема и Манас­сии.

Если зани­маться этим подроб­нее, посмот­реть на исто­рию колен, на их вза­и­мо­от­но­ше­ния, то в Изра­иле ока­зы­ва­ется веду­щими два колена: Ефре­мово и Иудино. И до поры до вре­мени их лидер­ство ока­зы­ва­ется на пользу Изра­илю. Доста­точно ска­зать, что из колена Ефре­мова про­ис­хо­дил Иисус Навин — один из зна­чи­тель­ных пра­вед­ни­ков, а из колена Иудина про­ис­хо­дил еще один из две­на­дцати раз­вед­чи­ков, кото­рый вместе с Иису­сом при­зы­вал людей идти в землю обе­то­ван­ную и захва­тить ее, как это было ска­зано Богом через Моисея всему народу. Лишь двое из две­на­дцати — осталь­ные гово­рили: земля пре­красна, заме­ча­тельна, но там такие люди, что мы для них как саранча — такие малень­кие, ничего мы сде­лать не можем.

Очень инте­ресно бла­го­сло­ве­ние, кото­рое дает Иаков перед смер­тью своим сыно­вьям. Надо напом­нить доста­точно извест­ную исто­рию, как он усы­нов­ляет себе Ефрема и Манас­сию. Манас­сию, как стар­шего, под­вели под правую руку, а Ефрема как млад­шего — под левую — к их пре­ста­ре­лому деду. А Иаков сложил руки кре­стом и бла­го­сло­вил наобо­рот. Дей­стви­тельно, колено Манас­си­ево зна­чи­тель­ной роли в исто­рии не играет, а вот Ефре­мово колено ока­зы­ва­ется очень важным. Если мы посмот­рим на бла­го­сло­ве­ние, кото­рое дается всем сыно­вьям, то бла­го­сло­ве­ние Иуде ока­зы­ва­ется совер­шенно уди­ви­тель­ным. Трое стар­ших его бра­тьев скорее не бла­го­сло­ве­ние, а про­кля­тье полу­чают. Рувим лиша­ется пер­во­род­ства, Симеону и Левию обе­ща­ется, что они будут рас­се­яны в Изра­иле. Чет­вер­тый — Иуда. «Иуда! тебя вос­хва­лят братья твои. Моло­дой лев Иуда, с добычи, сын мой, под­ни­ма­ется. Пре­кло­нился он, лег, как лев и как львица: кто под­ни­мет его?» (Быт.49:8-9). Уже в этих словах мы можем с вами уви­деть, что это больше, чем обыч­ная восточ­ная мета­фора. Потому что лев от Иуды «царски рыкает», гово­рит нам с вами Пас­халь­ный канон. Этот лев пре­кло­нился, лег, как лев и львица. Лег где? — в погре­баль­ной пещере, и кто под­ни­мет, кто может вос­кре­сить его? — только сам, своей силой, как Бог он вос­крес­нет. «Не отой­дет ски­петр от Иуды и зако­но­да­тель от чресл его, доколе не при­и­дет При­ми­ри­тель, и Ему покор­ность наро­дов» (Быт. 49:10), — про­дол­жа­ется это бла­го­сло­ве­ние.

Дей­стви­тельно, Давид, Соло­мон явля­ются некими образ­цами царей. Впро­чем, и среди их потом­ков были люди заме­ча­тель­ные – правда, менее извест­ные. И ски­петр от Иуды, если гово­рить фор­мально, отхо­дит в связи с вави­лон­ским пленом почти за 600 лет до Рож­де­ства Хри­стова. Но все-таки окон­ча­тельно власть над собой иудеи — а соб­ственно, евреи уже в позд­нее время име­ну­ются по имени колена Иудина — тоже зна­ме­на­тельно, — иудеи управ­ля­лись во дни Ирода уже не евре­ями, потому что Ирод сам про­ис­хо­дил из иду­меев, из потом­ков брата Иакова — Исава. Ски­петр отхо­дит от Иуды, но тогда при­хо­дит при­ми­ри­тель и ему покор­ность наро­дов. «Он при­вя­зы­вает к вино­град­ной лозе осленка своего и к лозе луч­шего вино­града сына ослицы своей» (Быт. 49:11). Здесь сразу же мы с вами можем вспом­нить: «Я лоза, а вы ветви, не можете тво­рить без меня ничего» (Ин. 15:5). И также Вход Гос­по­день в Иеру­са­лим — на моло­дом осле, а рядом ведут ослицу старую — тоже глу­боко сим­во­ли­че­ское явле­ние.

«Моет в вине одежду свою и в крови гроз­дов оде­я­ние свое» (Быт. 49:11) — тоже доста­точно зага­доч­ные слова. Потому что мы с вами знаем, что одежду в вине не то что не моют, но ее испор­тить можно. Но уже сами слова «кровь гроз­дов» ука­зы­вает нам на буду­щую Евха­ри­стию. Если мы с вами обра­тимся от первой Книги к послед­ней- Апо­ка­лип­сису — там ска­зано, что одежды муче­ни­ков «убе­лены кровью агнца». И тогда ста­но­вится понятно, о чем здесь идет речь.

Вот такие совер­шенно уди­ви­тель­ные слова, к сожа­ле­нию, не очень сейчас извест­ные, но очень много гово­ря­щие. Изби­ра­ется колено Иудино — при всем при том, что Иуда хотя и пока­зал себя так неор­ди­нарно, бла­го­че­стиво, но, тем не менее, он не был лучшим из бра­тьев. Между прочим, по пред­ло­же­нию Иуды Иосифа в свое время про­дали в раб­ство — правда не за трид­цать, а за два­дцать сереб­рен­ни­ков. Но, пожа­луй, дей­ствия этого Иуды скорее можно оце­нить поло­жи­тельно. Потому что бла­го­даря этому Иосиф ока­зы­ва­ется в Египте, да и вообще — братья замыш­ляли убить его, а попасть в раб­ство все-таки лучше, чем быть убитым. Так что здесь сов­па­де­ние больше внеш­нее про­ис­хо­дит.

 Ну и потом, в исто­рии с Вени­а­ми­ном, когда братья должны были идти в Египет во время голода поку­пать хлеб, Иосиф бра­тьев узнал, а они его, конечно же, не узнали — в этом еги­пет­ском санов­нике при­знать их брата, про­дан­ного в раб­ство, было совер­шенно невоз­можно. Иосиф потре­бо­вал от бра­тьев, чтобы они в сле­ду­ю­щий раз пришли вместе с Вени­а­ми­ном — с самым млад­шим. Иосиф и Вени­а­мин — еди­но­утроб­ные братья и един­ствен­ные два сына люби­мой жены Иакова – Рахили, к тому вре­мени умер­шей, она умерла родами Вени­а­мина. И когда Иаков узнал об этом тре­бо­ва­нии, то он сказал, что Вени­а­мина никоим обра­зом не отпу­стит. Братья ска­зали, что тогда мы и в Египет не можем идти — известно, что этот вель­можа с нами сде­лает. Сна­чала стар­ший, Рувим, гово­рил: если я не при­веду его тебе обратно, то убей двух моих сыно­вей. На что отец спра­вед­ливо заме­тил: тебе они сыно­вья, а мне они внуки — что за уте­ше­ние? А вот когда Иуда пору­чился за Вени­а­мина, отец отпу­стил млад­шего брата. «По плодам узна­ете»- видно, что он дове­рял Иуде, и как выяс­ни­лось, не зря. Иосиф устроил про­верку бра­тьям и велел тайно поло­жить свою чашу в мешок Вени­а­мина, а затем своему домо­упра­ви­телю нагнать бра­тьев и обви­нить их в воров­стве. Братья гово­рят: ищи, если най­дешь, то мы будем рабами. Не надо всех — пусть тот, в чьем мешке нахо­дится эта чаша. Когда нахо­дят ее в мешке Вени­а­мина, конечно, братья все испу­га­лись. То, чего больше всего они боя­лись, то и про­ис­хо­дит. И вот здесь Иуда совер­шает подвиг — он пред­ла­гает себя в раб­ство вместо Вени­а­мина. Не зря именно ему верил отец. Так что, как видите, пути Божии очень инте­ресно скла­ды­ва­ются.

 — Вопрос в студию: из вет­хо­за­вет­ных про­ро­ков мы почи­таем Илию, но хоте­лось бы узнать, почему мы не молимся Моисею, мы – хри­сти­ане?

 — Я очень люблю Моисея. Нельзя ска­зать, что совсем не молимся. Просто память Моисея мало кому известна, она в конце сен­тября и она сов­па­дает с памя­тью Иоасафа Бел­го­род­ского. Нетрудно понять, какую службу выби­рает боль­шин­ство слу­жа­щих свя­щен­ни­ков. Но тем не менее, мы Моисея почи­таем, и в сонме святых пра­от­цев, конечно, и ему мы молимся. Это совер­шенно уди­ви­тель­ная фигура. Меня она чем дальше, тем больше пора­жает таким совер­шенно ново­за­вет­ным пас­тыр­ством. Если мы взгля­нем на Иакова  — Иаков пас стада своего тестя Лавана, а его стада пасли Лаван и его сыно­вья. И он умно­жил весьма свои стада, живя у своего тестя.. Иаков жил у Лавана два­дцать лет а Моисей у своего тестя – сорок, на про­тя­же­нии сорока лет Моисей пас стада своего тестя. Уди­ви­тель­ное отсут­ствие среб­ро­лю­бия — это при всем при том, что он первые сорок лет жил как сын дочери фара­она — один из важ­ней­ших людей в госу­дар­стве. Это только малень­кий штрих к его порт­рету.

 Если посмот­реть на то, как он совер­шал свое слу­же­ние в послед­ние сорок лет своей жизни (его жизнь четко рас­па­да­ется: сорок лет — сын дочери фара­она, сорок лет он у тестя и сорок лет во главе Изра­иля), здесь есть такой эпизод. Когда евреи дви­ну­лись от Синая к земле обе­то­ван­ной, чтобы ее заво­е­вать, то в какой-то момент народ начал роп­тать — хоте­лось им мяса. Причем они вспо­ми­нали: мы в Египте даром имели и рыбу, и реп­ча­тый лук, и огурцы, и дыни — начи­на­ется пере­чис­ле­ние всех этих даров еги­пет­ской земли, забы­вая, что там они были в раб­стве; и Моисей вопиет к Богу: что же мне делать? Он про­из­но­сит уди­ви­тель­ные слова: Разве я носил в чреве и родил весь этот народ, что Ты гово­ришь мне — как нянька бери его на руки и носи его. Моисей вос­при­ни­мает свою роль как нянька — нести на руках. Между прочим, по скром­ным под­сче­там, евреев в этот момент было не менее двух мил­ли­о­нов, а реально три-четыре, а может быть, и пять. Только годных к войне шесть­сот тысяч. Так Моисей пони­мает свою роль, и так он посту­пает, причем несколько раз Бог пред­ла­гает ему: Я уни­чтожу этот народ, а от тебя про­из­веду новый. Чего, каза­лось бы, еще желать? Это не просто Моисей сам выду­мал – Гос­поди, сделай так. Нет, Моисей слышит пред­ло­же­ние от Бога и он отка­зы­ва­ется.

Инте­ресно, как пра­вед­ники иногда спорят с Богом. Моисей здесь отка­зы­ва­ется, причем он нахо­дит инте­рес­ный повод отка­заться: Гос­поди, как бы не ска­зали окру­жа­ю­щие народы, что Бог евреев мог их выве­сти из Египта, а в землю, где сейчас течет мед и молоко, ввести не мог, поэтому и уни­что­жил в пустыне. Пони­ма­ете какой бла­го­че­сти­вый повод отка­заться!

Похо­жий спор был у Авра­ама с Богом по поводу Содома и Гоморры — сколько же должно быть там пра­вед­ни­ков, чтобы эти города не были уни­что­жены. Будет ли их пять­де­сят, или сорок, или может, трид­цать или два­дцать, или хотя бы десять. Авраам тор­гу­ется с Богом, и Богу угод­ная такая тор­говля. Моисей, конечно, одна из важных фигур. Может быть, в этом и при­чина его нынеш­него забве­ния в мас­со­вом созна­нии хри­сти­ан­ском. Он как бы оста­ется верен своему народу – народу, кото­рый сказал «кровь Христа на нас и на детях наших». С Мои­сеем у евреев ассо­ци­и­ру­ется закон, на кото­рый евреи наде­ются, и мы с вами должны пом­нить: к концу времен 144 000 евреев обра­тится к Христу. Надо пони­мать, что это число сим­во­ли­че­ское. Здесь какая сим­во­лика: две­на­дцать тысяч от каж­дого из две­на­дцати колен; тысяча — некая пол­нота, две­на­дцать — свя­щен­ное число, — полу­ча­ется, некая пол­нота евреев примет Христа, и они поймут, какого же Мессию они все время ожи­дали. Они ожи­дали анти­хри­ста, а не Христа — от рас­пя­тия Христа до При­ше­ствия анти­хри­ста, тогда они обра­тятся к под­лин­ному Христу. Мы должны об этом пом­нить. И дума­ется, что это не без усерд­ных молитв Моисея. Апо­стол Павел гово­рил, что желал бы быть отлу­чен­ным от Христа за бра­тьев своих евреев. Но апо­стол Павел крещен, апо­стол Павел при­ча­щался. Моисею до этого нужно будет в аду пре­бы­вать около полу­тора тысячи лет, ожидая При­ше­ствия Хри­стова. И тем не менее, он являет такую уди­ви­тель­ную, пора­зи­тель­ную любовь. Моисей — еще один пример чело­века, кото­рый, несмотря на всю его высоту и свя­тость, не входит непо­сред­ственно в родо­сло­вие Христа. Его дети даже свя­щен­ни­ками не были, были только леви­тами.

Отец Иоанн, а почему бого­из­бран­ный народ не принял самого Христа, Кото­рого столько тысяч лет, каза­лось бы, ждали, на Кото­рого была ука­зано про­ро­ками. Что же про­изо­шло?

Вопрос непро­стой. Ска­зать, что народ не принял, можно только с неко­то­рыми ого­вор­ками. Во-первых, по неко­то­рым све­де­ниям до трети иудеев пер­вого века стало хри­сти­а­нами. А сами они в Рим­ской импе­рии состав­ляли чуть ли не 25% насе­ле­ния. Цифры довольно крас­но­ре­чи­вые. А если гово­рить о при­ня­тии или непри­ня­тии иуде­ями Христа, то нужно отме­тить два момента. Во-первых, кто такой под­лин­ный еврей, кто такой под­лин­ный иудей? Мы с вами увидим тему остатка, кото­рую про­роки очень сим­во­лично раз­ви­вают. Пророк Амос гово­рит, что народу будет спасен, как пастух иногда истор­гает из пасти льва две голени или часть уха от овцы. В другом месте он гово­рит, что город, высту­пав­ший из тысячи, оста­нется с сотней; город, высту­пав­ший из сотни, оста­нется с десят­ком Про­дол­жая эту тему, пророк Исаия гово­рит, что если деся­тая часть оста­нется от имени Божия то и эту разорю. Некую точку ставит здесь Иере­мия: возьму их по одному из города, по два из пле­мени. Понятно, что бόль­шее число. Это тема остатка: под­лин­ный еврей это тот, кто имеет веру Авра­ама, Авраам — отец всех веру­ю­щих.

В нашем совре­мен­ном созна­нии довольно часто отож­деств­ляют Ветхий завет с иуда­из­мом уже пост­хри­сти­ан­ским, после созда­ния хри­сти­ан­ской Церкви воз­ник­шим. На самом деле, наслед­ники Вет­хого Завета не те евреи, кото­рые по плоти от Авра­ама, а те (и евреи, и эллины, и скифы, и рус­ские, и арабы) — кто при­ни­мает веру Авра­амову. Поэтому хри­сти­ане — наслед­ники Вет­хого Завета. А по поводу того, насколько при­ни­мают или не при­ни­мают — здесь есть некая тайна Божия, мы только отча­сти можем к ней при­кос­нуться. Но если мы посмот­рим на собы­тия, про­ис­хо­див­шие при земной жизни Христа и сразу после нее, то что мы увидим? Божия Матерь, Иоанн Пред­теча, апо­столы, жены – миро­но­сицы – смот­рите, какое коли­че­ство, я не назы­ваю уже даже самых первых муче­ни­ков, какое коли­че­ство святых — причем дости­га­ю­щих уди­ви­тель­ных вершин!

 Божия Матерь — вообще просто уни­каль­ная лич­ность. Будучи под­вер­жена дей­ствию пер­во­род­ного греха, то есть наслед­ствен­ной порчи чело­ве­че­ской при­роды, Она имела в себе склон­ность к греху — так, как имеем ее все мы, как любой ребе­нок, родив­шись, тре­бует роди­тель­ского вос­пи­та­ния, потому что склон­ность к греху при­сут­ствует, и надо ей про­ти­во­по­ста­вить, воля у ребенка еще не дей­ствует, а воля роди­те­лей ей про­ти­во­по­став­ля­ется. Но здесь — вот это уди­ви­тельно! — Она ни разу не отсту­пает от того пути, кото­рый угоден Богу. Ни разу не гово­рит Богу «нет». Больше такого нигде нико­гда не было. И посмот­рите, как мы ее про­слав­ляем: «Чест­ней­шая Херу­вим и слав­ней­шая без срав­не­ния Сера­фим». И херу­вимы, и сера­фимы, самые совер­шен­ные ангелы — даже в срав­не­ние с ней не идут. Мы назы­ваем Ее — Царица небес­ная, Царица воинств ангель­ских. Уже одна эта лич­ность оправ­ды­вает суще­ство­ва­ние целого народа.

Иоанн Пред­теча — сле­ду­ю­щий после Божией Матери, апо­столы — такого мас­штаба святые, в таком коли­че­стве, на, в общем-то, неболь­шом исто­ри­че­ски про­ме­жутке вре­мени ока­зы­ва­ются. Это совер­шенно уди­ви­тельно – причем, если посмот­реть на апо­сто­лов: один из них мытарь, другие — рыбаки. Жили люди про­стой жизнью. Но не зря Гос­подь давал закон, не зря Гос­подь свой народ, как садов­ник обре­зает все лишнее, отсе­кает все, что не даст плода, для того, чтобы этот плод был. И плод этот ока­зы­ва­ется совер­шенно уди­ви­тель­ным. Такого не дал ни один народ. К сожа­ле­нию, здесь про­ис­хо­дит такая поля­ри­за­ция: кто-то дает совер­шен­ную свя­тость, а кто-то, наобо­рот, отсту­пает. Если мы с вами ретро­спек­тивно взгля­нем на исто­рию — от Адама от Авеля, Ноя, и вплоть до Иосифа, до Божией Матери, идет порой такая тонкая ниточка свя­то­сти. Эта эста­фет­ная палочка пере­да­ется порой, может быть, с трудом, кто-то падает из этих людей, но он встает, под­би­рает эту палочку и идет с ней дальше. Потому что только так можно изме­нить эту ужас­ную земную жизнь.

Все мы с вами испы­ты­ваем тоску по Раю, это неиз­быв­ная про­блема чело­ве­че­ства. Но эту тоску, эту жажду, можно уто­лить только в Боге. Она может уто­ляться только в Цар­стве Небес­ном. Даже святые здесь еще не полу­чают пол­ноты. Когда Гос­подь песто­вал свой народ, когда вел его таким суро­вым весьма тер­ни­стым путем, сорок лет водил по пустыне, — пред­ставьте себе: сорок лет жить такой суро­вой жизнью. Или, скажем, отдает в вави­лон­ский плен. «Кого люблю того нака­зы­ваю» — Гос­подь их ведет. Гос­подь рас­се­и­вает евреев по всей Рим­ской импе­рии, начи­ная с вави­лон­ского плена, и дальше он гото­вит приход волх­вов. Мы про­слав­ляем их, но «звез­дам слу­жа­щие звез­дой учатся» — откуда они узнают об этой звезде? Про­чи­тайте 24 главу Книги Чисел, и там вы уви­дите опять льва, кото­рый пре­кло­нился, лежит как лев и как львица, и звезду – «вос­хо­дит звезда от Иакова и вос­стает жезл от Изра­иля» (Чис. 24:17). Про­ис­хо­дит под­го­товка и вен­ча­ется все это при­ше­ствием в мир Спа­си­теля. Почему мы так раду­емся? Потому что то, что должны были сде­лать люди, и что было отча­сти нена­деж­ным, оно выпол­нено. Теперь в руках Божиих дело спа­се­ния, и это уже будет одно­знач­ным, ника­кой чело­век поме­шать этому уже не сможет. Здесь уже у нас с вами маячит на гори­зонте и вос­кре­се­ние Хри­стово. Раз пришел – значит, все будет совер­шено, и Пяти­де­сят­ница уже там есть, и звезда Виф­ле­ем­ская — сама по себе, может, не такая яркая, но за ней идет еще боль­ший свет.

 — Спа­сибо, отец Иоанн, я бла­го­дарю Вас за чудес­ную, поучи­тель­ную Рож­де­ствен­скую беседу. Доро­гие друзья, мы на этом с вами про­ща­емся. Бла­го­да­рим вас за вни­ма­ние к нашей про­грамме, всего вам доб­рого.

«Беседы с батюш­кой» январь 2011 г.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки