Страсть по старцам

Люд­мила Илью­нина

См. также Кто такие старцы?

Десять-пят­на­дцать лет назад автору этих строк при­хо­ди­лось читать в разных местах лекции об исто­рии стар­че­ства, прежде всего об Оптин­ских стар­цах. Каждая лекция закан­чи­ва­лась вопро­сами: «А есть ли сейчас живые старцы? Где они живут? Как туда добраться и пови­дать их?» Теперь уже такие вопросы никто не задает, бла­го­даря СМИ имена наших стар­цев стали известны без пре­уве­ли­че­ния на весь мир, а в пра­во­слав­ном быту (если можно так выра­зиться) раз­го­воры о стар­цах – самая люби­мая тема. Рас­ска­зы­вают о том, как ездили к старцу (в первую оче­редь речь идет, конечно, об отце Нико­лае Гурья­нове), о том, что он им сказал, а чаще всего – что пред­ска­зал. Слушая все эти раз­го­воры, невольно зада­ешься вопро­сом: так ли уж спа­си­тельна эта «страсть по стар­цам»? Не заме­няет ли это настой­чи­вое стрем­ле­ние побыст­рее раз­ре­шить все про­блемы при помощи старца, – вни­ма­тель­ного и тер­пе­ли­вого ожи­да­ния про­яв­ле­ния воли Божией в самих собы­тиях жизни.

Тут вспо­ми­на­ется рас­сказ прп. Вар­со­но­фия Оптин­ского. В годы своего послуш­ни­че­ства он при­сту­пал с зара­нее под­го­тов­лен­ным боль­шим спис­ком вопро­сов к своему духов­ному отцу прп. старцу Ана­то­лию (Зер­ца­лову). А тот, не отве­чая, на эти вопросы, гово­рил: «Иди, иди пока». Рас­ска­зы­вая об этом случае послуш­нику Нико­лаю (буду­щему прп. старцу Никону), прп. Вар­со­но­фий пояс­нял, что нужно учиться «пожда­нию», в духов­ной жизни нельзя торо­питься, – и тогда многие слож­ные вопросы сами раз­ре­шатся с тече­нием вре­мени.

Боль­шин­ство стар­цев вообще были против стра­сти к палом­ни­че­ствам, гово­рили, что волю Божию можно узнать из уст ребенка, если спра­ши­вать с верою; и идти по жизни нужно сред­ним «цар­ским путем»: испо­ве­до­ваться у своего при­ход­ского свя­щен­ника, жить в совете с еди­но­мыс­лен­ными бра­ти­ями и по уста­вам Церкви.

Предо­сте­ре­гали людей старцы от лишних вопро­сов еще и потому, что знали, что чело­век очень часто непра­вильно истол­ко­вы­вает слова духов­ных мужей, а попро­сту: при­ду­мы­вает то, что ему вовсе и не гово­рили. Иногда же, полу­чая про­стые опре­де­лен­ные ответы, все равно посту­пает по-своему. Чаще всего при встрече со стар­цем дей­ствует духов­ный закон, о кото­ром в одной из бесед с бра­тией своего мона­стыря сказал старец Софро­ний (Саха­ров): «Если чело­век, кото­рый при­хо­дит к духов­нику, посто­янно колеб­лется, нигде не стоит, то духов­ник не может найти для него слова, кото­рое бы устра­нило раз и навсе­гда какое бы то ни было коле­ба­ние. Духов­ник гово­рит то, что в данный момент может помочь чело­веку». А ведь мы почти все такие – мы «ни в чем не стоим», все время колеб­лемся, вет­рами своих стра­стей, настро­е­ний, помыс­лов и пред­став­ле­ний. И вот старец нам дает какой-то совет, исходя из нашего сию­ми­нут­ного состо­я­ния, а мы потом начи­наем его «тира­жи­ро­вать», пред­ла­гать всем и каж­дому как наи­луч­ший рецепт спа­се­ния «для всех времен и наро­дов».

Такое поло­же­ние созда­ется еще от того, что люди не знают в чем исто­ри­че­ски состо­яла суть стар­че­ского слу­же­ния. Издревле это слу­же­ние было таин­ством обще­ния духа подвиж­ника и при­хо­дя­щего к нему уче­ника, – таин­ством, часто не выра­жа­е­мом сло­вами. Чело­век, при­бе­гав­ший к старцу (в случае мона­стыр­ских стар­цев, откуда и пошла вообще прак­тика стар­че­ского окорм­ле­ния, – посто­янно изо дня в день), откры­вал ему свои помыслы, просил об увра­че­ва­нии души. Не прак­ти­че­ские вопросы реша­лись со стар­цами (как это в боль­шин­стве слу­чаев бывает в наши дни), а вопросы духов­ные. И исце­ле­ние души про­ис­хо­дило рядом со стар­цем посте­пенно, и не потому, что он про­из­но­сил посто­янно какие-то поуче­ния, а сокро­венно молился и пере­да­вал силу духов­ную своему уче­нику.

В наши дни появи­лось насто­я­щее духов­ное иску­ше­ние (или даже болезнь) – мода на палом­ни­че­ства к стар­цам. А резуль­тат: может быть и неосо­знан­ное пле­не­ние тще­сла­вием. Болезнь эту пре­красно описал еще в про­шлом веке епи­скоп Вар­нава (Беляев): «Стоит только побы­вать в каком-либо месте, где про­цве­тает стар­че­ство, в какой–либо пустыни, у какого-либо подвиж­ника, подоб­ного Вар­наве Геф­си­ман­скому… стоит только ока­заться в кам­па­нии подоб­ных стран­ни­ков, как можно уже наслу­шаться вокруг себя вдо­воль раз­го­во­ров на этот счет… Придем на вокзал и, сидя в ожи­да­нии поезда и, сле­до­ва­тельно, от нечего делать (как будто у хри­сти­а­нина бывает когда «нечего делать»!), услы­шим, как при­е­хав­шая изда­лека учи­тель­ница изли­вает душу какому-то тол­стому куп­чику. – Знаете, только я вошла к нему, – я уж вам рас­ска­зы­вала в гости­нице о своей скорби и о том, как решила пере­ме­нить место, – а батюшка прямо мне: «Нет тебе моего бла­го­сло­ве­ния, нет бла­го­сло­ве­ния…» Но как же, батюшка, говорю я ему, я ведь сон видела и моли­лась сильно, а он… И далее начи­на­ется подроб­ное изло­же­ние раз­го­вора, к кото­рому и гото­виться надо со мно­гими пока­ян­ными сле­зами, постом, стра­хом Божиим, А здесь пер­вому попав­ше­муся чело­веку всю жизнь и иску­ше­ния свои рас­ска­жут; бесов­ские сны в дока­за­тель­ство «свя­то­сти» своей молитвы при­ве­дут… Но вот в другом углу слы­шишь: «Я вам, родной мой, это по тайне говорю, вы уж, прошу вас, никому не гово­рите», – просит муж­чина сред­них лет дру­гого по виду пред­став­ля­ю­щему нечто сред­нее между «комильфо», «при­лич­ным» свет­ским моло­дым чело­ве­ком, и ново­по­сту­пив­шим, не при­вык­шим еще ни к скром­ной одежде, ни к обра­ще­нию с дру­гими людьми, послуш­ни­ком какого-то строго скита. Оче­видно, этот юноша с напуск­ным серьез­ным видом и напря­жен­ными мане­рами, решил бро­сить мир и слу­жить Богу. Но страсть тще­сла­вия не дает ему покоя и все время поду­щает, чтобы он на «пользу» другим рас­ска­зал о своем «подвиге» в насто­я­щее – «тяже­лое, без­вер­ное время» – вслух. – Нет, нет, будьте покойны, – отве­чает он своему собе­сед­нику так, что вовсе не надо напря­гать слух, чтобы услы­шать. – Я сам, знаете, так думаю. Я ведь из реаль­ного учи­лища, отец у меня неве­ру­ю­щий, мать тоже не очень… И вот попал в хри­сти­ан­ский кружок… позна­ко­мился с Еван­ге­лием, стал раз­мыш­лять и решил, что обще­ствен­ная наша жизнь несо­сто­я­тельна, Даже цер­ков­ная имеет много худых сторон. Ведь вы пред­ставьте себе, у нас, в при­ход­ском совете… Ну, я и решил посту­пать в мона­стырь, Цер­ковь нуж­да­ется в слу­жи­те­лях, Тем более вот и старец мне сказал… (сели в поезд – Л.И.) И здесь все тоже, одно и то же. Нет свя­щен­ного мол­ча­ния хри­сти­ан­ского подвига, нет без­мол­вия не только души, но и языка. Нет даже жела­ния, чтобы испол­ни­лись над чело­ве­ком слова Самого Бога: «На кого воззрю? Токмо на крот­кого и мол­ча­ли­вого и тре­пе­щу­щего словес Моих» (Ис. 66:2). Но только одно пусто- и празд­но­сло­вие, не укро­ща­е­мые и не обуз­ды­ва­е­мые ника­ким стра­хом огня геен­ского и ответ­ствен­но­стью за свои грехи и нечи­стоту жизни, болт­ли­вость, осуж­де­ние всех и всего, даже цер­ков­ных пас­ты­рей и поряд­ков, гор­де­ли­вое созна­ние воз­мож­но­сти ока­зать «Услугу» Церкви и чуть ли не Самому Гос­поду Богу «сде­лать одол­же­ние»; нако­нец, лег­ко­мыс­лен­ное отно­ше­ние к стар­че­ским сове­там и ука­за­ниям, про­яв­ля­ю­ще­еся хотя бы в том, что о них рас­ска­зы­вают другим (и где же? – в вагоне)».

Так легко реаль­ная духов­ная польза, полу­чен­ная при встрече со стар­цем, теря­ется, пре­вра­ща­ется в «слова», «в лите­ра­туру»… Один батюшка, иеро­мо­нах сказал мне, что стал­ки­вался с тем, что «страсть по стар­цам» рож­да­ется из-за дур­ного недо­ве­рия к свя­щен­ству. Это рас­про­стра­нено осо­бенно среди начи­тав­шихся духов­ной лите­ра­туры моло­дых людей. Они строят иде­аль­ные пред­став­ле­ния о духов­ной жизни и хотят чего-то «самого высо­кого», и при­ход­ской свя­щен­ник их пере­стает удо­вле­тво­рять. Таких моло­дых людей и мне при­хо­ди­лось встре­чать – ски­та­ются они из мона­стыря в мона­стырь, ищут чего-то осо­бен­ного, «пере­но­сят на хвосте» слухи и сплетни с разных мест, – сами того не заме­чая, что духов­ная жизнь давно уже заме­ни­лась чем-то внеш­ним и, честно говоря, пустым. Обща­ясь с таким чело­ве­ком, ты уже не видишь, где же он сам, где его соб­ствен­ный, кровью, сле­зами и потом куп­лен­ный опыт, – все его раз­го­воры состоят из цитат живых и умер­ших стар­цев. Вы ска­жете: а что же здесь пло­хого? А то, что все это назы­ва­ется хлест­ким рус­ским словом «нахва­тан­ность», – чело­век нахва­тался мно­же­ства знаний о духов­ной жизни, но может ли он все это пере­ва­рить? Может ли все это стать его личным опытом? Или он, как ска­зано у апо­стола Павла, так и будет «всю жизнь учиться, ничему не научив­шись». Так и будет всю жизнь оста­ваться зуб­рил­кой, не войдя душой и жизнью в суть пред­мета.

Опять обра­тимся к бесе­дам отца Софро­ния. Он при­зы­вал своих чад духов­ных к зре­ло­сти, взрос­ло­сти, ответ­ствен­но­сти, предо­сте­ре­гал их от того, чтобы посто­янно про­из­но­сить слова типа: «меня так старец бла­го­сло­вил». Чело­век должен уметь сам отве­чать за свои слова и поступки. «Когда вы спра­ши­ва­ете духов­ника и он гово­рит вам какое-нибудь слово и вы потом дела­ете по слову духов­ника, нико­гда не гово­рите, что я сделал так, потому что мне сказал духов­ник. Духов­ник для нас как ангел слу­жи­тель спа­се­ния нашего: мы обра­ща­емся к нему, чтобы узнать волю Божию, – и потом несем всю ответ­ствен­ность только мы, а не духов­ник… Не «меня бла­го­сло­вили», а я так делаю, и вся ответ­ствен­ность лежит на мне».

Да в преж­ние вре­мена именно из стар­че­ского окорм­ле­ния роди­лось духов­ни­че­ское слу­же­ние, а теперь стар­цев пре­вра­тили в ора­ку­лов, обще­ствен­ных дея­те­лей. От этого, увы, сейчас и про­ис­хо­дит мно­же­ство недо­ра­зу­ме­ний. Пово­рот этот про­изо­шел в веке XIX, когда интел­ли­ген­ция, вер­нув­ша­яся в Цер­ковь, нашла оптин­ских и других стар­цев и вынесла их имена и поуче­ния «на стогны мира». Веро­ятно, такова была воля Божия. Но резуль­та­том стало изме­не­ние пред­став­ле­ния о стар­че­ском слу­же­нии, кото­рое про­дол­жает и сейчас раз­ви­ваться в сто­рону взгляда на старца, как на того, кто может и должен участ­во­вать в жизни госу­дар­ства, решать гло­баль­ные миро­вые про­блемы, обра­щаться с про­по­ве­дью ко всему народу. И от этого сейчас воз­ни­кает немало недо­ра­зу­ме­ний. Про­стые люди недо­уме­вают: а почему у стар­цев раз­но­мыс­лие, почему, напри­мер они не еди­но­душ­ными ока­за­лись в отно­ше­нии к ИНН? Почему по-раз­ному отно­сятся к новому пра­ви­тель­ству и к разным другим вопро­сам?

Про­стите меня, конечно, я не вправе выска­зы­ваться по такому серьез­ному вопросу, но дума­ется, нам надо пере­смот­реть свое отно­ше­ние к стар­цам. Ведь мы не знаем при­ме­ров из исто­рии Опти­ной Пустыни, напри­мер, или других мона­ше­ских стар­че­ских цен­тров, когда старца про­сили для газеты или для жур­нала (тогда благо не было теле и аудио­тех­ники) дать интер­вью, отве­тить на вопросы «на злобу дня». Старцы, если и гово­рили о чем-то общезна­чи­мом для исто­рии России или даже для чело­ве­че­ства в целом, то это было ска­зано в пись­мах к кон­крет­ным лицам, не пред­на­зна­чен­ных к тому, чтобы их тотчас же пуб­ли­ко­вали. Прошло немало вре­мени, письма эти уже после кон­чины стар­цев были опуб­ли­ко­ваны, и теперь они служат нам нази­да­нием. А, если бы их напе­ча­тали при жизни стар­цев, навер­няка бы, как это про­ис­хо­дит сейчас, они стали бы ябло­ком раз­дора между раз­лич­ными силами в обще­стве.

Если старцы и влияли на ход собы­тий в преж­ние вре­мена, то это всегда дела­лось не напря­мую, а через духов­ных чад, – госу­дар­ствен­ных чинов­ни­ков, писа­те­лей, зем­ских дея­те­лей, поме­щи­ков. Старцы давали кон­крет­ный совет кон­крет­ному лицу, а чело­век в меру спо­соб­но­стей выпол­нял его, и часто деяния, совер­шен­ные по совету старца, были при­чи­ной серьез­ных собы­тий. Таким обра­зом старец оста­вался в тени и его имя не вовле­ка­лось в поли­ти­че­ские, идео­ло­ги­че­ские и прочие житей­ские дрязги. И пользы от такого образа дей­ствия при вли­я­нии на обще­ствен­ную жизнь было гораздо больше, чем сейчас. А ныне стар­цев бук­вально застав­ляют выска­зы­ваться пуб­лично, наде­ясь, что их слово успо­коит бро­же­ние среди пра­во­слав­ных, но люди, как известно, не успо­ка­и­ва­ются, а даже начи­нают изоб­ре­тать фор­му­ли­ровки типа: «старец такой-то в пре­ле­сти». Недав­няя исто­рия с ИНН напри­мер, еще раз дока­зала нам: стар­че­ское слу­же­ние не должно быть пуб­лич­ным. Не надо нашему брату жур­на­ли­сту мучить стар­цев, не надо застав­лять «вещать» и вра­зум­лять народ, как это делали вет­хо­за­вет­ные про­роки.

Еще одно болез­нен­ное про­яв­ле­ние «стра­сти по стар­цам» мы наблю­даем в послед­ние месяцы – после бла­жен­ной кон­чины старца Нико­лая Залит­ского. Его именем пыта­ются «про­дви­нуть» кано­ни­за­цию Гри­го­рия Рас­пу­тина. И пугают народ: «Если это не про­изой­дет в бли­жай­шие дни – ана­фема нам всем». Мол, так именно старец и сказал перед смер­тью. Эти люди опять-таки вос­стают на тра­ди­цию – кано­ни­за­ция у нас совер­ша­лась всегда как резуль­тат глу­бо­кого народ­ного почи­та­ния и после работы авто­ри­тет­ной цер­ков­ной комис­сии.

Вывод из всего выше­из­ло­жен­ного можно сде­лать один – «страсть по стар­цам», как и всякая страсть раз­ру­ши­тельна, она ведет к раз­де­ле­ниям, рас­ко­лам, нестро­е­ниям. Потому будем любить, почи­тать стар­цев, сми­ряться и бла­го­го­веть перед ними, почи­тать их память, но более всего будем сми­ряться перед Гос­по­дом, никем и ничем не будем засло­нять Его свя­того лика. Будем бояться духов­ных подмен – самого глав­ного иску­ше­ния нашего вре­мени.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки