Истории мирян

Я решила зайти в монастырь, попала на вечернюю службу. Зашла озлобленной на весь мир, ищущей мести, крови, а вышла... Мне стало легче, как будто что-то тяжёлое с плеч свалилось…

К вере подтолкнула автомобильная катастрофа. А православие стало естественным выбором, который ещё в детстве был определён звоном колоколов.

Разговор родил во мне тысячу вопросов: «Что такое православие? Кто такие православные? Как? Что? Почему?» Я встретился с неординарным человеком, и мне сразу же стало интересно.

Именно в этот момент я понял, какова истинная цена всего происходящего, как перед лицом страдания человек остается совсем один, и с ним ‒ только Бог.

Предлагаемое лечение было совершенно бесполезным. Оставалась одна надежда – на помощь Божию. Тогда я стала регулярно ходить на службы, исповедоваться и причащаться, молиться дома…

Я осознал, что мне нужно воссоздать гармонию в себе, которая постоянно нарушалась мыслями о том, что я невоцерковленный христианин.

«Пришло время топнуть ногой и идти к Богу, несмотря не на что».

Когда я пришла в себя после реанимации, первое, что услышали от меня окружающие, было: «Бог есть».

Появилось чувство, что есть Нечто или Некто, Кто меня удержал. Скорее всего, Бог есть. Тот, Кто движет всей жизнью на земле, Кто решил, что мне рано умирать.

Настя заболела, когда ей был годик. Обследовали: подозрение на опухоль мозжечка. Медицина не давала никакой надежды. И оказалось, что, кроме как к Богу, нам идти не к кому.

В течение полугода, не ходя в храм, я читал утренние и вечерние молитвы, просто через силу, мне было очень тяжело. На праздник Рождества Христова я решил пойти в храм Божий – все-таки Рождество. Иду в храм и попадаю на исповедь как раз к отцу Даниилу.

Значимым событием, повлиявшим на формирование моего религиозного мировоззрения, стало поступление в Санкт-Петербургский Православный Институт Религиоведения и Церковных Искусств.

После крещения я понял, что нашел для себя смысл жизни, нашел смысл своего делания, увидел тот идеал, к которому надо стремиться, — совершенство во Христе.

Я думал, что христиане, которые ходят в церковь, это старые, больные люди, которые боятся смерти и ищут утешения в религии.

Я была потрясена. Я услышала то, что занимало все мои мысли, то, что было для меня самым важным.

Во мне ‒ навстречу Богу ‒ открылась «неприбранная», заброшенная душа, которой я в свою волчью пору не давал возможности робко возразить мне или посоветовать что-то!

Это была просто почти физическая тяга к источнику живой благодати и духовного здоровья.

«Если хочешь спастись, дальше 50-ти метров от церковной ограды не отходи, тогда спасешься. А нет — погибнешь. Если ты это серьезно понял, то тогда, может быть, вырулишь. А если не поймешь, то ничего уже тебя не спасет».

Я пришел на службу в Новодевичий монастырь, я вспомнил то, что было в детстве когда-то.

В 1993 году меня осудили и приговорили к смертной казни. Посадили в камеру смертников. Вроде все стало безразлично: что будет ‒ то будет. В 1995 году как-то возник вопрос: для чего я живу?