Нынешняя эпидемия послужила спусковым механизмом, а если о людях, то это прежде всего отец Андрей Мизюк. Видимо, пришло время, потому что все совпало ‒ и мое внутреннее состояние, и особые внешние условия.

То, что мы получали от общения со священниками, отличалось от всего, что мы раньше знали, потому что отцы передавали свой опыт знания Бога. Именно это привлекло нас всех к ним. И этот импульс, толчок к богопознанию стал нашим жизненным лейтмотивом.

Настоятель храма отец Димитрий сказал нам буквально несколько слов – причем, они пришлись очень к месту. А затем общение, общение... Эти беседы и явились для нас оглашением, которое прошло достаточно успешно.

Я тогда поняла, что Господь действительно может утешать, причем как-то необъяснимо. Вроде ничего не менялось в мыслях, но чувство жизни становилось каким-то другим.

«Господи, если ты есть, пусть все будет так, как Ты хочешь».

У меня уже не осталось никаких сомнений в том, что крещение – это очень серьезно.

Я вдруг стала понимать, что я не могу поверить, что живу, просто чтобы есть, просто чтобы пить, что я все свои силы душевные должна вкладывать вот в это, что это единственный смысл моей жизни.

Ясность ума и сердца возникла именно через опытную христианскую жизнь в Псково-Печерском монастыре.

Хочу пожелать каждому найти путь к Богу, и пусть это будет не через скорби и болезни.

Моя душа испытала странный трепет – ласку Божию, прикосновение Божественной благодати.

Я был среди последних, самых падших людей. Глубоко погряз в мире демонов и удовольствий. И встретил отца Софрония, чье лучистое влияние на всех, которые его знали, коснулось и меня.

Приходской священник занял важное место в жизни кенийского мальчика из неверующей семьи.

Мне почти сразу стало понятно из книг и разговоров с православным священником, что православие, в отличие от различных ветвей протестантизма, строго придерживается всех канонов веры, сформированных на Вселенских Соборах Церкви.

В зрелые годы встретился мне в небольшом белгородском поселке священник, для которого вера, служение и увлечение литературой были естественной повседневностью. Наша дружба имела логическое завершение.

Я взглянул на православие иначе ‒ именно как на вселенскую традицию, неразрывно продолжающуюся со времен Иисуса Христа, преобразующуюся в разных народах в разные культурные формы, но сохраняющую единство веры.

Четыре года ушло на поиски Истины, на поиски проясняющих сведений о пережитом мною тогда.

Именно из глубины отчаяния у меня и родилась вера в Него, точнее, знание, что Он есть. Все, что я знаю о Боге, я узнал в те месяцы.

Я вдруг оказался соединенным с ненарушенной, 2000-летней христианской традицией. Даже сейчас мне не верится, что все это случилось со мной.

Мне как-то попало в руки Евангелие. У меня вдруг возникло четкое ощущение того, что именно здесь правда. Я будто воочию видела, как Христос проповедовал, творил чудеса, был распят и воскрес.

Постепенно православие становилось для меня более понятным и интересным. Уже на втором курсе я крестился, очень сознательно.