Протоиерей Александр Авдюгин: «Я был советским школьником»

Протоиерей Александр Авдюгин: «Я был советским школьником»

Навер­ное, боль­шин­ство из нас, в свя­щен­ном сане нахо­дя­щих­ся, на вопрос: «Как ты стал свя­щен­ни­ком?» отве­тят неопре­де­лен­ным «Гос­подь при­вел». Вот толь­ко неопре­де­лен­ность эта лишь у вопро­ша­ю­ще­го, а для нас это абсо­лют­ная уве­рен­ность. Ведь слу­чай­но­стей апри­о­ри не быва­ет, и когда начи­на­ешь состав­лять лесен­ку собы­тий, по сту­пень­кам кото­рых взби­рал­ся к уди­ви­тель­ным и непе­ре­да­ва­е­мым мину­там руко­по­ло­же­ния, ста­но­вит­ся абсо­лют­но понят­ным, что тебя вели к нынеш­не­му служению…

Поэто­му и ответ такой: «Гос­подь привел».

Сту­пень­ки эти вспом­нить мож­но, но не все. Были такие, кото­рые, каза­лось бы, без тво­ей воли пре­одо­ле­ва­лись и не очень обя­за­тель­ны были, но сего­дня, с опы­том про­жи­тых лет, ясно ста­но­вит­ся, что все в един­стве и чет­кой после­до­ва­тель­но­сти происходило.

Пер­вый рели­ги­оз­ный опыт, вер­нее, апо­ло­ге­ти­че­ский спор, у меня с бабуш­кой был, мате­рью отца.

‒ Ба, ‒ допы­ты­вал­ся я, ‒ поче­му у тебя на кухне Бог злой, в зале добрый?

‒ Нель­зя так гово­рить! ‒ сер­ди­лась бабуш­ка. ‒ Ишь чего надумал!

‒ Сама посмот­ри! ‒ ука­зы­вал я на иконы.

В кухне образ Спа­си­те­ля был ста­рым, тем­ным, одни гла­за и лоб вид­ны. Ночью проснешь­ся, и если лам­пад­ка не затух­ла, то гла­за на тебя смот­рят из тем­но­ты. Страшно.

В зале же, в самом свет­лом углу, меж­ду малень­ки­ми окна­ми, Бог, обрам­лен­ный руш­ни­ком, доб­рый и радост­ный. В бле­стя­щей одеж­де с цве­та­ми. Да и не один Он там нахо­дил­ся, с Бого­ро­ди­цей вме­сте и еще с каки­ми-то святыми.

Вто­рой яркий «рели­ги­оз­ный опыт» с Пас­хой свя­зан. Вер­нее, с мили­цей­ской дубин­кой. В девя­том клас­се, после уро­ка лите­ра­ту­ры, на кото­ром наша учи­тель­ни­ца на свой страх и риск нам о Церк­ви и вере рас­ска­за­ла, реши­ли мы в ночь Пас­халь­ную в собор Ростов­ский сходить.

Вокруг вхо­да в собор под­ко­вой, в полу­мет­ре друг от дру­га, сто­я­ли кур­сан­ты реч­но­го учи­ли­ща, а за ними, по тро­туа­рам и трам­вай­ным рель­сам, груп­пы моло­дых мили­ци­о­не­ров. Кур­сан­ты про­пус­ка­ли толь­ко ста­ру­шек. Все осталь­ные долж­ны были объ­яс­нять­ся с мили­ци­ей, кото­рая, как пра­ви­ло, отправ­ля­ла обрат­но, за оцепление.

Ростов­ский кафед­раль­ный собор нахо­дит­ся на рыноч­ной пло­ща­ди горо­да. Центр с пар­ка­ми и раз­вле­че­ни­я­ми ‒ рядом. Ясно, что у оцеп­ле­ния собра­лась вну­ши­тель­ная тол­па моло­де­жи, ожив­лен­но обсуж­да­ю­щая не столь часто встре­ча­ю­ще­е­ся действо.

Нет, о Пасхе и Вос­кре­се­нии Хри­сто­вом не гово­ри­ли, про­сто тихонь­ко (гром­ко в те года было не при­ня­то, да и бояз­но) обсуж­да­ли сам факт: поче­му не пус­ка­ют. И, есте­ствен­но, тут же выра­ба­ты­ва­ли пла­ны, как «про­рвать­ся» в цер­ковь. Зачем «про­ры­вать­ся», было не так уж важно…

При­ду­ма­ли гран­ди­оз­ный план и мы. Неда­ле­ко от собо­ра есть оста­нов­ка, от кото­рой отправ­ля­ют­ся трам­ваи, про­хо­дя­щие сквозь оцеп­ле­ние как раз мимо ворот хра­ма. Открыть две­ри дви­жу­ще­го­ся трам­вая в те годы было эле­мен­тар­но, поэто­му мы и реши­ли выско­чить из ваго­на как раз напро­тив цер­ков­ной калит­ки и… бегом в храм.

Так и сде­ла­ли. Но не рас­счи­та­ли. Мили­ци­о­не­ры ока­за­лись про­вор­ней. Тут-то мне дубин­кой по шее и спине досталось…

Навер­ное, имен­но эта дубин­ка и ста­ла при­чи­ной того, что начал я искать кни­ги, с Пра­во­сла­ви­ем свя­зан­ные. Не про­сто это в совет­ские годы было, но Ростов-на-Дону город осо­бен­ный, в нем все­гда мож­но было най­ти даже то, что запре­ще­но и не поощ­ря­лось. Да и любовь к кни­гам, с дет­ства мне роди­те­ля­ми при­ви­тая, помог­ла. Даже в офи­ци­аль­ных изда­ни­ях, осо­бен­но у оте­че­ствен­ных клас­си­ков, мож­но было отыс­кать повест­во­ва­ния о Хри­сте и вере.

В годы сту­ден­че­ские появи­лась воз­мож­ность читать хри­сти­ан­ские изда­ния «из-за буг­ра», моря­ка­ми наши­ми при­во­зи­мые, да и пра­во­слав­ные пере­да­чи Би-би-си и «Голо­са Аме­ри­ки» свою роль сыграли.

Уже в зре­лые годы встре­тил­ся мне в неболь­шом бел­го­род­ском посел­ке свя­щен­ник. Мой ровес­ник. Обла­да­тель уди­ви­тель­но раз­но­об­раз­ной и бога­той биб­лио­те­ки, для кото­ро­го вера, слу­же­ние и увле­че­ние лите­ра­ту­рой были есте­ствен­ной повсе­днев­но­стью. Он ина­че и жизнь свою не представлял.

Наша друж­ба име­ла логи­че­ское завер­ше­ние. Повез меня батюш­ка в воз­рож­да­ю­щу­ю­ся Опти­ну пустынь, где я и «задер­жал­ся» на целый год.

О послед­них сту­пень­ках до руко­по­ло­же­ния нуж­но уже не у меня, а у отца Мел­хи­се­де­ка (Артю­хи­на) спра­ши­вать, нынеш­не­го насто­я­те­ля подво­рья Оптин­ско­го, что в Ясе­не­ве. Он учил, он бла­го­сло­вил и реко­мен­да­цию на руко­по­ло­же­ние напи­сал. На мой вопрос, поче­му это он меня в Опти­ной под свое, тогда бла­го­чин­ни­че­ское, кры­ло взял и на послу­ша­ние в изда­тель­ский отдел опре­де­лил, отец Мел­хи­се­дек шут­кой отве­тил: «Отто­го, батюш­ка, взял, что ты Авдю­гин, а я Артюхин».

Шут­ка шут­кой, но имен­но так Гос­подь и управил.

 

Источ­ник: пра­во­слав­ный жур­нал «Фома»

Print Friendly, PDF & Email

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки