Когда горе меня придавило, я не роптал на Бога, сумел принять эту боль без гнева и не отвергнуть Господа из своей жизни, а, наоборот, приблизиться к Нему.

Я понял, насколько Бог терпелив, как долго он ждал меня. Понял, что все наши стремления к материальным благам – пустое, главное – душа. И Господь дал мне возможность спасти свою душу.

Когда генерал вышел в отставку, то, по особому обету, он перешёл в православие.

До сих пор не могу поверить, что все закончилось.

Я убедился, что христианство – это верное учение и что Иисус Христос протянул мне руку, а с другой – осознал, что для того, чтобы поверить в Него, нужно сделать это всем своим существом, не только разумом, но и сердцем и волей.

И я решила зайти в монастырь, попала на вечернюю службу. Я зашла озлобленной на весь мир, ищущей мести, крови, а вышла... Мне стало легче, как будто что-то тяжёлое с плеч свалилось, даже задышалось по-другому.

Православие – это абсолютный способ избежания такого контроля сознания: оно открыто, оно честно, никаких эзотерических знаний там не присутствует, все написано, все открыто, все известно. Приходи и пей из этого источника.

Господи! Если Ты только есть и слышишь меня сейчас! Покажи, если можешь, в чем Твоя Истина! О людях, о смысле самой жизни, если она так коротка?!

Постепенно Бамбанг все глубже знакомился с христианством, его вера росла, вопреки многим трудностям.

Я уверен, что именно в Православии содержится вся полнота учения Христа, и именно Православная Церковь была верна заложенным Им традициям на протяжении 2000 лет.

Мне открылась сакральная сторона веры.

Я попал в кардиологическую клинику, где мы внедряли математические методы в медицинские исследования.

В середине 1990-х в Новосибирск приехали иноки из Троице-Сергиевой лавры. Я внимательно наблюдал за ними. Для меня открылась совершенно новая жизнь.

В православии я нашёл ответы на свои вопросы. Мне постепенно открылось то, что я долго и тщетно искал до этого.

Колокольный звон и автокатастрофа привели известного актёра к вере.

Мне стало не хватать мостика через пропасть между современностью и первым веком христианства.

После знакомства с духовными православными книгами я стал понемногу замечать в себе иное движение благодати всякий раз, когда соприкасался с Православием.

Разговор родил во мне тысячу вопросов: «Что такое православие? Кто такие православные? Как? Что? Почему?» Я встретился с неординарным человеком, и мне сразу же стало интересно.

Почти сразу после Крещения я, наверное, неожиданно для себя самого, вдруг осознал, что теперь должен начать жить более осознанно, давать себе отчет во всех своих поступках. Появился какой-то новый вектор развития.

Я хорошо понимал, что не смогу дальше жить так, как сейчас живу, хотя по мирским понятиям у меня все в порядке.